КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 400375 томов
Объем библиотеки - 524 Гб.
Всего авторов - 170265
Пользователей - 90990
Загрузка...

Впечатления

ZYRA про Епплбом: Червоний Голод. Війна Сталіна проти України (История)

pva2408:не можешь понять не пиши. У автора другой взгляд на историю, в отличии от тебя и миллионов таких как ты, и она имеет право этот взгляд донести окружающим. Возможно, автор пользуется другими фактами из истории, нежели ты теми, которые поместила тебе в голову и заботливо переложила ватой росийская госмашина и росийские СМИ.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
pva2408 про Епплбом: Червоний Голод. Війна Сталіна проти України (История)

Никак не могу понять, почему бы американскому историку (родилась 25 июля 1964 года в Вашингтоне) не написать о жертвах Великой депресссии в США, по некоторым подсчетам порядка 5-7 млн человек, и кто в этом виноват?
Еврейке (родилась в еврейской реформисткой семье) польского происхождения и нынешней гражданке Польши (с 2013 года) не написать о том, как "несчастные, уничтожаемые Сталиным" украинцы, тысячами вырезали поляков и евреев, в частности про жертв Волынской резни?

А ещё, ей бы задаться вопросом, почему "моримые голодом" украинцы, за исключением "западенцев", не шли толпами в ОУН-УПА, дивизию СС "Галичина" и прочие свидомые отряды и батальоны, а шли служить в РККА?

Почему, наконец, не поинтересоваться вопросом, по какой причине у немцев не прошла голодоморная тематика в годы Великой Отечественной войны? А заодно, почему о "голодоморе" больше всех визжали и визжат западные украинцы и их американские хозяева?

Рейтинг: +1 ( 4 за, 3 против).
Serg55 про Головина: Обещанная дочь (Фэнтези)

неплохо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Народное творчество: Казахские легенды (Мифы. Легенды. Эпос)

Уважаемые читатели, если вы знаете казахский язык, пожалуйста, напишите мне в личку. В книгу надо добавить несколько примечаний. Надеюсь, с вашей помощью, это сделать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Галушка: У кігтях двоглавих орлів. Творення модерної нації.Україна під скіпетрами Романових і Габсбургів (История)

Корсун:вероятно для того, чтобы ты своей блевотой подавился.

Рейтинг: 0 ( 3 за, 3 против).
PhilippS про Андреев: Главное - воля! (Альтернативная история)

Wikipedia Ctrl+C Ctrl+V (V в большем количестве).
Ипатьевский дом.. Ипатьевский дом... А Ходынку не предотвратила.

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
Serg55 про Бушков: Чудовища в янтаре-2. Улица моя тесна (Фэнтези)

да, ГГ допрыгался...
разведка подвела, либо предатели-сотрудники. и про пророчество забыл и про оружие

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Серебряный поток (СИ) (fb2)

- Серебряный поток (СИ) 1.56 Мб, 459с. (скачать fb2) - Pawn White

Настройки текста:



White Pawn
Серебряный поток



Часть первая

Война на пороге


"..Когда-то пущенный под гору снежный ком порождает лавину, и когда разражается катастрофа, уже никто не знает о том, с чего все началось. Порой бывает и так, что источником мирового бедствия может стать всего лишь один человек и его деяния. Идеальным примером служит образ Кревима. Предание гласит, что он был заурядным магом, которому всего лишь повезло оказаться в нужное время в нужном месте, обрести могущественные артефакты и тем самым получить неслыханные силы. Всего лишь один человек, заполучивший бессмертие и божественную силу обрек человечество на восемь веков рабства. Даже его гибель повлияла на бесчисленные судьбы наших прародителей. Им пришлось бегством спасаться от проклятия Кревима, поразившего Дэтейгу, чтобы пересечь огромный океан и достичь чужих берегов, ставших нашим новым домом. Не будь Кревима, не было бы ни порожденного им цветка тьмы Крамаджен, ни гибели Дэтейгу, ни великого исхода человечества, ни встречи с энисами, вису, иругами и великим Затворником.

Подумайте об этом: всего лишь один человек даже после своей смерти смог повлиять на судьбы народов, рассеянных по всему миру, и его влияние имеет свою силу до сих пор".


Аген Ринис, придворный историк и философ, 43 год с Основания Новой Империи Алтес.




Знания текли к Узнику рекой, и его взору было подвластно уже многое.

Из многочисленных магических "окон", которые он мог открывать и закрывать лишь по одной своей воле, Узник наблюдал за происходящим снаружи Зала Мерцаний на протяжении всей своей жизни, и его познания о чужом мире постепенно росли, приближая его к главной задаче.

Если посвятить всего себя делу то оно становится смыслом самой жизни, и тогда путь к одной определенной цели становится длинной во всю жизнь. Знать свое место в бесконечном хаосе Вселенной и неуклонно двигаться к намеченному результату не смотря ни на что, означает принять окружающий мир таким, каков он есть и вместе с тем загнать себя в узкие рамки собственного существования. Есть только Цель и Дорога к ней.

Мысль об этом зародилась вместе с Узником многие тысячи лет назад, идея служения и выполнения стоящей перед ним задачи была его сущностью, которой он не мог изменить.

Узник был последним в своем роде. Когда он только начал осознавать себя, как личность, подобных ему было не так уж и мало, но уже несоизмеримо долгое время собратья не отвечали на его зов. Стоило ему лишь сконцентрироваться, и тогда во тьме внутри его огромной и уродливой головы вспыхивала сверкающая паутина, Связующая сеть. Раньше она была полна голосов собратьев, теперь она полна звенящей тишины. Узник воспринял факт своего одиночества спокойно. Изредка он задумывался о том, как и почему исчезли другие. Они умерли? Покинули взаимосвязанные измерения-миры, бросив Узника в Зале Мерцаний, или же попросту забыли о его существовании? Пусть даже так, он не собирался останавливаться. Пусть он остался единственным разумным существом среди себе подобных, ему было некуда бежать из своего места обитания. И поэтому Узник все это время упорно раз за разом вскрывал метрику пространства, прорывая ее наружу из своего тесного мирка, чтобы попытаться найти свою Цель, прячущуюся там, под другую сторону.

Короткоживущие порталы не могли пропустить Узника в тот мир, где скрывался его враг, да и он просто не смог бы существовать в тех враждебных условиях, что царили за пределом Зала Мерцаний. Но Узнику и не требовалось покидать Зал Мерцаний, ему нужно было лишь увидеть Цель и тогда он с легкостью поразит ее физическую оболочку, без которой враг не может существовать. Когда с его сущностью будет покончено и дело всей жизни Узника будет завершено.

Мир, который Узник видел через порталы, был удивителен и огромен. Шансы отыскать в нем Цель подобным образом, едва ли не на ощупь, были невероятно малы, и знание самой Цели о том, что ее ищет древний враг из Изнанки мира, еще больше уменьшало эти мизерные шансы. Узник не сдавался. В его распоряжении было много времени, он уже долго наблюдал за враждебным миром из своего логова, и рано или поздно он найдет или поймет, где скрывается Цель. Ей было нельзя дать ускользнуть, иначе погибнет все то, за что боролся Узник и исчезнувшие собратья. Цель обладала важными сведениями и могуществом, и ее уничтожение будет невероятным одолжением той части Вселенной, куда ее занесло.

Узник мог вспомнить начало этой вражды. Когда-то очень давно этих Целей было очень много, и все они ютились в том мире, который Узник мог видеть через окна порталов. Собратья нашли способ истребить их, кроме последней, и загнанная в угол, прекрасно осознающая свое положение, Цель пыталась найти ключи к спасению. Узник чувствовал невидимую силу, творимую могуществом Цели, как и Узник не способной напрямую взаимодействовать с окружающим ее миром, но пытающейся привести в исполнение план своего спасения. Узник знал, что все усилия тщетны. Чем больше зла творит Цель, чем больше создает и творит, тем явственнее он чувствует присутствие этого враждебного существа. Очень скоро порталы на поверхности мира будут открываться более целенаправленно, а не хаотично. И это будет означать лишь одно - Узник напал на след, и предназначенное скоро свершится.

А пока что порталы привлекали другие примитивные формы жизни, и изобилии обитающие за пределами Зала Мерцаний. Некоторые из них приближались к "окнам" настолько близко, что Узник мог слышать их речь. Находились и безумцы, которые считали необходимым или попросту интересным бросаться внутрь порталов. Зачастую Узник успевал среагировать и перенаправлял энергию портала, отражая подобных "путешественников" в иную точку мира. Однако некоторые сумели добраться и сюда, увидев самого Узника. Узник не находил в них ничего интересного, и избавлялся от незваных гостей тем же способом. Его мало заботила судьба этих чрезвычайно назойливых и примитивных существ, однако он не стремился убивать их. Судьбой тех несчастных, которые попадали к нему, распоряжался портал, который отправлял их обратно - в горы, леса, или в океан, не имело значения. Эти существа пока что лишь мешали, хотя Узник начинал понимать, что зло, источаемое Целью, равно как и ее помыслы и устремления будут направлены именно на них. Со временем Узник начал понимать, что именно эти примитивные существа, копошащиеся на поверхности и не знающие о существовании опасного врага, Цели, именно они станут безвольным инструментом в планах существа, за которым он так долго охотился.

Осознание этого немало озадачило Узника. Пока что он не знал, как он может помешать планам Цели использовать этих глупых и любознательных существ, однако понимание того, что у Цели в их лице могут появиться невольные союзники не могло не тревожить. Узник мог лишь продолжать делать то, что он делал на протяжении тысячелетий: открывать и закрывать новые порталы, распугивая их появлением примитивные формы жизни и очень редко вышвыривая из Зала Мерцания тех, чья глупость и безрассудство были просто невероятны, постепенно выстраивая общую картину мира, в котором скрывался его противник. Возможно, он был уже близок к тому ключевому моменту, когда Узник поймет, где нужно искать; возможно, его ждали еще многие и многие столетия бесплодной работы, но Узник не сомневался лишь в одном - рано или поздно с Целью будет покончено, и вместе с ней будет покончено и с огромной проблемой в этой части Вселенной.


***


Город погружался в сумерки, быстро расцветающие бесчисленными огнями уличных фонарей и вывесок. Каждый вечер и каждая ночь в Клейбэме была как капля воды похожи на вечера и ночи Коорха. Та же жизнь, идущая своим чередом под покровом темноты, то же изобилие огней, та же праздность, наполняющая умы здешних обитателей. Пожалуй, единственная и главная разница заключалась лишь в облике жителей города, но порой Леплиг, глядя на людей, думал, что эта разница совсем ничтожна.

"Они очень похожи на нас".

Инспектора редко посещали подобные мысли. Схожие черты в характерах обеих рас он находил лишь когда находился на чужбине среди людей. Это бывало не часто, хотя сам Леплиг находил размышления на эту тему довольно забавными и интересными.

Он сидел в кресле, облокотившись на столешницу и подперев подбородок сцепленными в замок пальцами. Мягкий свет желтых газовых ламп ярко отблескивал на столовых приборах сервированного стола, и заставил налиться алым замысловатые узоры на белоснежном костюме Леплига с первых же секунд, как энис объявился в ресторане. Инспектор сидел неподвижно, скосив бледно-желтоватые глаза влево, где за большим окном была видна часть оживленной улицы. Ему в ответ смотрело множество рекламных огней, вывески и фонари не давали сгуститься тьме в центре огромного ночного города. Энис отстраненно смотрел, как за окном неторопливо проходят гуляющие, одиночки, парочки и небольшие компании. Он находил в этом созерцании удивительное умиротворение. Вот мимо по проезжей части неторопливо прокатился низкий трехколесный магимобиль. Свет фонарей ярко сверкал на мелькающих спицах колес, скользя по гладкому корпусу пассажирской капсулы. По противоположной стороне улицы Леплиг увидел парочку - мужчину и женщину, держащиеся под руку. Оба смеялись, мужчина что-то горячо говорил, и женщина со смехом кивала ему. Прямо перед окном ресторана пробрел подвыпивший молодой человек, с накинутым на плечи дорогим плащом. Он с рассеянной улыбкой смотрел себе под ноги, пошатываясь на ходу, спрятав одну руку в карман брюк, а во второй держа бутылку с выпивкой.

"Какие же они смешные... Удивительно беспечные и глупые, и вместе с этим так похожие на нас".

Леплиг знал многих энисов, которые искренне симпатизировали людям как раз из-за этой схожести, которую они видели в этой чужеземной расе светлокожих низкорослых созданий, прибывших на Энкарамин тысячу лет назад. Сам инспектор считал это хорошим знаком. Людей можно было бы презирать, или даже открыто ненавидеть. Они были коварными, злопамятными, жадными и недальновидными существами. Вместе с этим некоторые из них прекрасно владели магией, на уровне самих энисов, чья сущность была куда более тесно связана со скрытыми силами, пропитывающими мир. Люди были талантливы во многом, в них жил дух вечного юношества, когда не перестаешь удивляться новым открытиям, не устаешь познавать. По роду своей деятельности Леплигу часто приходилось контактировать с ними и он видел их такими, какие они есть. Но он умел за всеми темными чертами и скрытыми помыслами представителей этой расы видеть нечто родственное детям Хаоса. Глядя на них, инспектору порой казалось, будто бы он видит какое-то искаженное отражение самих энисов, воплощенное в людях.

"В нас течет разная кровь, но почему мне порой кажется, что человечество является словно бы младшим братом нашего народа?"

Уловив движение перед собой, Леплиг, не шевелясь, перевел взгляд на Кеартеза.

Сын магистра, прибывший с инспектором в Клейбэм шесть недель назад, вовсе не был тем, кому следовало доверять. Леплиг так и не услышал от Мерцеза объяснений, для чего Кеартез отправляется вместе с инспектором в империю, и это было одной из причин, по которой сомнения начинали терзать Леплига каждый раз, когда он видел этого молодого эниса. За это время он хорошо узнал сына магистра для того, чтобы сделать определенные выводы. Кеартез производил благоприятное впечатление, но Леплигу чудилось, будто бы за личиной спокойного и уравновешенного молодого эниса кроется другая, истинная сущность. Возможно, он не прав в своей догадке. Быть может, Кеартез действительно был направлен с инспектором лишь для того, чтобы набраться опыта в ведении дел с людьми, а вовсе не шпионить за Леплигом. Он не знал наверняка, и поэтому держал язык за зубами и присматривался к Кеартезу.

Тихо ступающий по алому покрытию пола сын магистра двигался к столику Леплига. Глядя на него, только сейчас инспектор заметил еще одну деталь его поведения, ранее не бросавшуюся во внимание. Кеартез слишком сильно прижимал к спине сложенные крылья, словно бы страшась зацепить кого-нибудь или что-нибудь, хотя он пересекал зал ресторана по самому центру, держась подальше от мебели, посетителей и прислуги. Это заведение Леплиг хорошо знал, инспектор был частым гостем в Клейбэме. Ресторан был обустроен специально для энисов, коих в Клейбэме почти с самого основания этого города было всегда предостаточно: здесь была специальная мебель, наличествовала приличная высота потолков и необычный для людей простор, много свободного места между столиками и креслами.

"Какой он нерешительный... или же просто хочет казаться таким".

Глядя на Кеартеза, Леплиг подумал о письме, которое он получил несколько часов назад. Гонец, доставивший его инспектору, выглядел усталым, и Леплиг сразу понял, что он принес тревожные вести еще до того, как энис передал ему конверт с печатью магистра. Он так же предугадал объем этого письма - Мерцез никогда не писал слишком много. Все его письменные приказы и сообщения, передаваемые его агентам и помощникам через гонцов, были довольно емкими. Магистр действительно был обеспокоен тем, что произошло в Коорхе вчера утром, и теперь Леплиг раздумывал над тем, стоит ли говорить о письме и его содержимом Кеартезу.

Это была непростая ситуация. Важность произошедшего с трудом мог осознать сам инспектор. Он раз за разом перечитывал послание, пытаясь вникнуть в слова, оценивая последствия, которые могут повлечь за собой каждое действие магистра.

"Должно быть, это нелегкая задача - быть наставником и главой всей нашей расы".

Кеартез тихо отодвинул кресло и мягко и грациозно уселся, наполовину расправив и устроив крылья по обе стороны от узкой спинки. Мебель в этом ресторане была несколько великовата для людей, рассчитанная для энисов, которые были покрупнее. Спинки кресел были приспособлены для того, чтобы сидящие в них обладатели крыльев не чувствовали дискомфорта. Здешняя прислуга уже привыкла, а вот случайные прохожие, по ошибке зашедшие сюда, взирая на общую обстановку должно быть испытывали необъяснимое и странное чувство, что "здесь что-то не так". Родственное тому же ощущению испытывали и энисы, оказавшись в помещениях, обустроенных для людей.

Леплиг молча разглядывал своего навязанного компаньона, и Кеартез делал все, чтобы не смотреть в холодные бледно-желтые глаза инспектора. Леплиг никак не мог взять в толк, почему ему не нравится этот молодой энис. Кеартез, кажется, чувствовал это, хотя Леплиг и не видел, чтобы Кеартез лез из кожи вон для того чтобы произвести на инспектора благоприятное впечатление. Леплигу нравилось это, и он часто одергивал себя, понимая, что этот энис не так прост, как может показаться, и что он словно бы покупает доверие инспектора своей скоромностью и благовоспитанностью. За этой наивностью и простодушием было что-то еще, и пока Леплиг не удостоверится в своих мыслях и догадках относительно того, насколько стоит доверять такому, как Кеартез, он будет настороже.

Пауза затягивалась, и Кеартез первым нарушил молчание:

- Как скоро будет готов наш заказ?

- Через несколько минут, - немедленно отозвался Леплиг, вновь переводя взгляд за окно.

- Как прошел день?

- Читал, и позволил себе прогуляться. Погода сегодня приятно удивила.

- Да, - Леплиг едва заметно улыбнулся краешком губ. - Что ты читаешь сейчас?

- "Сорок песен Авааса".

- Хорошая книга.

- Да, инспектор. Здесь... довольно скучно днем, если вы понимаете, о чем я.

- Это город людей. Здесь немного не так, как у нас.

- Как прошел ваш день?

- Спасибо, неплохо. Так же читал, после обеда решил запечатлеть вид на город с балкона своего номера, раз уж погода сделала всем нам снисхождение.

- О, это уже ваша вторая работа за время нашего пребывания здесь. Она так же хороша, как и первая?

- Покажу позже, - отозвался Леплиг. - На мой взгляд, получилось недурно.

- Люди всегда столь равнодушны к появлению крылатых созданий, господин инспектор?

Леплиг усмехнулся:

- В этом городе - в своем большинстве. Люди, живущие в Клейбэме, привыкли и к вису, и к энисам. Хотя порой здесь объявляются и те из людей, кто никогда в жизни не видел наших соотечественников.

- Я слышал, что на южных границах и восточном побережье империи живут те из них, кто никогда не видел энисов.

- Да, это правда. Равно как и у нас в Коорхе полно таких, кто за свою жизнь никогда не видел представителя человеческой расы.

- Вы правы, господин инспектор, - Кеартез скромно улыбнулся. - И далеко ходить за примером не нужно. Я всего лишь второй раз в этом городе.

- Вот как? Тебе нравится Клейбэм?

- Да, - помедлив с секунду, ответил Кеартез. - Здесь есть что-то от нашей родины.

- Я нахожу этот город похожим на Коорх, как капля воды, - Леплиг смотрел, как на противоположной стороне улицы прошлись сразу несколько парочек.

- Вы знаете историю Клейбэма, господин инспектор?

- Немного. Более восьми веков назад, почти сразу после победы во Второй войне с Союзом родов иругами, люди пришли сюда, чтобы найти новые земли которые можно будет обжить. Первопроходцев возглавлял генерал Церхег, ветеран войны, именем которого назвали обширные дикие земли, где позже и были основаны поселения. Люди нашли здесь болотные топи, горы и холмы, заросшие непроходимыми лесами, в которых обитали страшные твари, а в глухих чащах высились древние тотемы иругами, которые когда-то давно были хозяевами этих мест. Люди осушили болота и вырубили леса, истребили чудовищ и сожгли тотемы, чтобы построить свои города и поселения.

Кератез молчал, глядя перед собой. Подняв взгляд на Леплига, он спросил:

- Почему они это делают, господин инспектор?

Леплиг вздохнул, глядя в окно:

- Ты имеешь ввиду, почему они все время куда-то идут, завоевывают, захватывают и подчиняют?..

- Да.

- Люди - странные создания, Кеартез. Я не знаю, почему они пришли сюда сразу после Второй войны, которая, если ты знаешь, далась империи большими потерями. Некоторые люди не стали ждать, пока другие восстановят их города. Они решили, что будет проще прийти на другое место и начать все с начала.

Кеартез молчал, обдумывая услышанное, и Леплиг бросил на него задумчивый взгляд.

"Ему нужно сказать... по сути, мне придется это сделать. Но только вторую половину письма. Пускай Мерцез сам берет на себя ответственность за то, кому и что говорить из сведений, стоящих так дорого".

Эти мысли предали инспектору уверенности. Кеартезу все равно придется узнать о том, что им предстоит обратная дорога.

- Сегодня я получил письмо от твоего отца, - негромко проговорил Леплиг, глядя в глаза Кеартезу. Тот слабо улыбнулся:

- И что же он пишет?

Леплиг на секунду сомкнул веки, вновь вспоминая текст послания. Слова вспылили в его памяти во тьме перед глазами, словно страшный ожог. Далеко не каждый день получаешь сообщения подобного рода. Леплиг на месте магистра никогда и ни за что не стал бы передавать подобную информацию в письменном виде. С гонцом могло что-нибудь случиться по дороге сюда, и кто знает, в чьи бы руки попали такие бесценные сведения.

"Нам стало известно месторасположение Первой энигмы. Через три дня ты и Кеартез должны немедленно вернуться в Коорх".

Вот и все сообщение. Настолько же короткое, насколько тревожное, если не сказать, что страшное.

"Каким образом Мерцез узнал о Первой энигме?"

По неподтвержденным данным, Первая Черная энигма хранилась у венджимов на протяжении более семи тысячелетий. Раса Серых завладела ею еще задолго до того, как энисы сформировали свое общество. Никакие дипломатические миссии и предложения не помогли энисам выяснить, как и когда их загадочный и молчаливый северо-восточный сосед в лице этих странных созданий нашел самую первую энигму. Венджимы молчали, и было ясно, что они не могут или не хотят выдавать эту тайну. В разное время среди энисов появлялись и такие, кто поговаривал о том, чтобы силой отнять энигму у Серых. Кто-то или что-то заставляло молчать эту загадочную расу, и за долгое время наблюдения за ними, эксперты энисов склонялись к мнению, что создатель расы Кукол, скрывающийся в далекой башне, растущей из глубин океана Закатов, имеет прямое отношение к энигмам. Соответственно, эта теория, получившая большее распространение среди энисов, значительно поумерила пыл тех, кто хотел бы быстро решить проблему, применив силу.

Теперь же, когда прошло всего лишь несколько недель с того дня, как иругами отыскали в Красной пустыне Седьмую Зеленую энигму, Мерцез заявляет, что нашел Первую и отзывает инспектора и своего сына обратно в Коорх. Другой на месте Леплига должен был бы радоваться. Еще бы - из самого письма следовало, что Первая энигма на данный момент уже не находится во владении у Серых, как энисы полагали все это время, и, похоже, что Мерцез считает, что у них появился шанс завладеть и этой реликвией, не вступая в конфликт с Серыми.

"Черная энигма - самая первая, о которой существуют упоминания из древних летописей энисов. Ее значимость во много крат превышает важность остальных энигм, не смотря на то, что, по сути, все они равноценны и являются частью единого замысла наших прародителей. Первая энигма является самой древней, она - неоспоримый символ и воплощенное доказательство существования наших создателей".

Леплиг не видел повода для радости. Он, столь заинтересованный вопросом поиска этих реликвий и разгадки их тайны, как тайны наследия предшественников расы энисов, теперь предчувствовал беду. Еще никогда энигмы не появлялись на свет из забвения и песков времен столь часто, и каждый раз, когда находили их, разражались бедствия. Зная все это, сам Леплиг не удивлялся, почему у него на душе было так неспокойно от таких многообещающих новостей из Коорха.

Инспектор открыл глаза, взглянув на сидящего перед ним эниса:

- Твой отец отзывает нас домой, Кеартез, - сказал Леплиг.

Улыбка Кеартеза дрогнула и начала медленно сползать с его лица:

- Вот как?

- Да. Через три дня мы возвращаемся в Коорх, - сказал инспектор, и тут же, предвидя следующий вопрос, добавил:

- Вероятно, случилось что-то важное.

Кеартез словно бы удовлетворился подобным пояснением.

Леплиг медленно прокручивал в памяти события последнего месяца, который они провели в Клейбэме. Они прибыли сюда с официальными бумагами из самого Коорха, и в местном посольстве совсем не возражали против присутствия в городе инспектора, которого здесь хорошо знали, равно как и сына самого магистра энисов. Время пролетело быстро и Леплиг словно бы позабыл о том вечере, когда он, вернувшись к себе домой после длительного отсутствия, был тут же вызван Мерцезом в свой дворец. В тот вечер Леплиг узнал о том, что иругами отыскали Седьмую энигму, первую энигму, найденную при жизни самого инспектора, который порой даже своим соотечественникам казался одержимым идеей нахождения всех древних реликвий.

"Мне не нравится все это".

К их столику быстро приблизилась пара официантов, и Леплиг не шевелился, ожидая, когда люди завершат свою работу, расставляя перед энисами блюда. Он очень сожалел о том, что Мерцез вселил в него столько сомнений и смятений только лишь одной фразой. Эта фраза безвозвратно портила весь вечер, который Леплиг планировал провести в спокойной обстановке, ведя беседы с Кеартезом на отвлеченные от мировых дел и политики темы, равно как и поставила крест на спокойном образе жизни в последующие дни, до тех пор, пока они, наконец, не вернутся домой. Задержка в три дня была объяснима - магистр не желал, чтобы кто-либо из людей обратил внимание на поспешный выезд двух высокопоставленных энисов. Если это так, значит, Мерцез пока что желает сохранить в тайне от людей главную весть, которую он передал Леплигу.

"Нам стало известно месторасположение Первой энигмы".

Эти слова вертелись у него в уме, словно бы повторяемые раз за разом. Инспектор чувствовал, как магистр одной лишь этой фразой сумел подрезать его крылья, лишив всякого покоя.

"Проклятье, Мерцез! Неужели нельзя было просто написать, чтобы мы возвращались в Коорх?"

Леплиг думал о том, что по возвращению домой ему предстоит важный разговор с магистром. И на этот раз предмет обсуждения будет куда важнее, чем тот памятный вечер, когда инспектор узнал о том, что Зеленая энигма найдена. Чутье Леплига подсказывало ему, что на этот раз все куда серьезней. Впрочем, это не казалось странным - все, что когда-либо касалось энигм, для большинства энисов было серьезным.

Леплиг, проведший множество лет в путешествиях и не раз попадающий в разного рода авантюры, с годами привык доверять своему внутреннему голосу. Интуиция выручала его не раз, но сегодня Леплиг чувствовал, что потерял с ней всякую связь. Это невероятно удручало: впервые за долгое время инспектор не знал, чего ему ждать в ближайшее время. То, что происходило, и должно было очень скоро произойти, не поддавалось никакому прогнозу. Именно сейчас, в этот вечер ему хотелось лишь оказаться в башне Аранэв, чтобы быть с нею и не думать больше ни о чем. Однако если дела повернулись именно так, как ему дал знать Мерцез, он увидит ее еще не скоро.

Леплиг понимал, что единственное, что ему остается сейчас, так это лишь надеяться на удачу, набраться терпения и безропотно плыть по течению, как бы ни тяжело это было сделать. Кажется, у него не оставалось иного выбора.


***


Наступила глубокая ночь, а он все так же, как и час назад, сидел на широкой скамье в огромном сводчатом холле здания Консулата. Высоко над его головой по витражным окнам тихо стучали тяжелые капли дождя. Энджен Маквилифе терпеливо ждал, когда завершится совещание, и он сможет встретиться с той, ради встречи с которой он пришел сюда.

Чтобы отвлечься от ожидания он думал о Серебряном потоке, Великом звездопаде, которой должен будет украсить небо этой осенью. Редкое зрелище для любого человека - только лишь раз в двадцать лет на протяжении нескольких дней небосвод расчерчивали яркие косые стрелы. Серебряный поток был одним из величайших событий во всей империи, настоящим праздником, которого ждали и стар и млад. Приготовления к празднованию и встрече Великого звездопада уже понемногу начинались в разных крупных городах империи. Энджен не помнил последний звездопад, он был в ту пору слишком мал, но в этот раз он был намерен любоваться великолепным зрелищем столько, сколько пожелает.

Зал был пуст, если не принимать во внимание массивные фигуры стражей в тяжелой броне, превратившихся в изваяния у дверей, ведущих в зал совещаний. Энджен был здесь нечасто - род его деятельности был несколько не на том уровне, чтобы являться постоянным гостем этого сооружения в самом центре Инералиса. Поэтому, даже сейчас, спустя более часа после своего прибытия сюда, Святолик время от времени озирался по сторонам, оглядывая необычный интерьер, свидетельствовавший о том, что это сооружение возводили знающие толк в архитектуре люди. Зданию было уже более семисот лет, но и до сих пор оно производило неизгладимое впечатление на любого, кто попадал в эти стены.

Далеко впереди перед Эндженом возвышались циклопические двери, за которыми сейчас велось совещание привилегированных и обличенных властью особ. Святолику не нравились эти двери. Энджен взирал на исполинские створки едва ли не со злобой. Ему не дозволялось входить туда, и от этой мысли молодой мужчина ощущал раздражение. Ничего. Не пройдет и десяти лет, как в империи многое изменится. Он, Энджен Маквилифе, Святолик и глава Ордена Предела, закончит начатое своим отцом. Именно ему суждено совершить настоящий прорыв, сродни тому, который сумел совершить архимаг Корр, который затронет каждого верноподданного империи. Придет время и он сам будет главенствовать над Верховным Советом консулов, и, учитывая его влияние на молодую царевну Келиа, это желание имеет реальные шансы воплотиться в жизнь. Он сам будет определять, кто может входить в эти проклятые двери, а кто нет.

К своим годам Энджен обладал властью и деньгами, но всегда был одинок. Он не считал нужным окружать себя целой свитой льстецов, уделяя время работе. В те минуты, когда он оставался один, мужчина с удовольствием предавался излюбленному действию - фантазиям. Он грезил о многом, и все его мечты сводились лишь к одному: стать по-настоящему могущественным и влиятельным, заполучить в свое распоряжение силу, дарующую ему власть над любым, кто встанет на его пути. Учитывая то, чем занимался отец Энджена, и что Энджен унаследовал вместе с саном Святолика и секретным Орденом Предела, все фантазии Энджена были отнюдь небезосновательны. Можно сказать, что Святолик жил и дышал предвкушением будущих побед.

Энджен вырос без матери и его отец, Грэйфе Маквилифе, почти никогда не говорил ему о ней. Воспитанием Энджена занимались церковнослужители, и без всяких преувеличений можно было сказать, что все детство Энджена прошло в огромном Кафедральном Соборе Инералиса. Он и своего отца видел крайне редко; уже тогда Маквилифе-старший был поглощен тайной и кропотливой работой. На момент рождения Энджена он был уже не молод, его здоровье и в молодые годы было крайне скверным, и он словно бы знал, что его время подходит к концу. Поэтому Грэйфе медленно, постепенно готовил своего сына к той миссии, которую передал ему после своей смерти.

Энджен получил превосходное образование. В восемнадцать лет он был назначен на пост первосвященника, чтобы уже через год, минуя сразу несколько санов, получить членство в Конгрегации и мантию Святолика - один из высших санов духовенства. У Грэйфе были прекрасные связи с двором императора Феру VII, и когда шесть лет назад император умер, Маквилифе-старший без особых затруднений наладил прекрасные отношения с Кадином III. Однако через несколько месяцев после кончины старого правителя отец умрет от кровоизлияния в мозг.

Девятнадцатилетний Энджен Маквилифе получил звание магистра секретного Ордена Предела и сан Святолика церкви Единства, полностью переняв работу отца над проектом, открывающему невиданные доселе возможности. Маквилифе-старший, посвятивший этому всю свою жизнь, сделал многое, но и оставил после себя немало трудов и сыну. Проект был почти готов к реализации, до которой оставалось лишь несколько лет, и теперь было очевиден тот факт, что вся слава достанется ему, Энджену, достойному приемнику своего отца и продолжателю общего дела.

"Формула воскрешения. Она легко откроет мне двери к самой вершине".

Энджен не любил предаваться воспоминаниям. Он был еще молод, но в его прошлом было столько тайн и загадок, что он предпочитал уделять свободное время только насущным делам и отдыху, исключив из своей жизни моменты, способствующие предаваться пустому и бессмысленному перебиранию в уме того, что уже произошло. Возможно, он осознавал, что пытается лишь сбежать от некоторых вопросов, от которых ему становилось не по душе, понимая, что не сможет найти на них ответы. Однако мысли о прошлом рано или поздно давали о себе знать, и тогда на узком лице молодого Святолика проступало нечто такое, что, увидь он себя в такие минуты в зеркале, он бы преисполнился страха.

Кто его мать? Почему отец никогда не говорил о ней? Его рождение - досадная случайность, или же просто спланированный ход? Его старик-отец, с давних пор с головой ушедший в свои эксперименты и поиски ответов, нуждался в отпрыске лишь для того, чтобы передать ему по наследству власть, богатство, Орден Предела и этот загадочный проект, связанный с воскрешением из мертвых?..

Не смотря на все эти терзания, все это было уже неважно. Не пройдет и десяти лет, как Энджен закончит труд отца и получит все то, чего в свое время получил архимаг Корр, подаривший империи невероятную мощь и возможности магии нового типа. Корр хотя и был гением в теоретической и практической магии, в реальности оказался заурядным старым дураком, под конец жизни так не сумевшим правильно распорядиться полученным богатством и всеобщим признанием. К моменту своего революционного открытия Корр был очень стар, но он, Энджен, он еще молод. У него впереди вся жизнь и он возьмет от нее то, что передал ему нелюбимый отец, наверняка зачавший его с какой-нибудь шлюхой.

Тонкие бледные губы Энджена растянулись в нервной ухмылке. Его не волновала судьба его матери. Теперь, когда его отец мертв, его вообще больше ничего не волновало. В его жизни был только он сам и незаконченная работа, которой стоило уделить все свое внимание, если он и вправду хочет заполучить то, о чем грезил все это время. Энджен должен сконцентрироваться на развитии и завершении проекта. Ему сейчас как никогда были нужны лишь терпение, воля, ясность ума и удача.

Далеко перед ним массивные и высокие створки дверей дрогнули, начав открываться. Энджен вздрогнул от этого звука, выдернувшего его из грез. Из дверей выходили в основном уже не молодые люди, и царственная тишина исполинского приемного холла теперь была бесцеремонно нарушена звуками их шагов и приглушенным гомоном. Энджен медленно поднялся со своего места, выпрямившись во весь рост и чинно сложив перед собой руки и ища взглядом среди обрюзгших и усталых лиц ту, которую он видел лишь один раз, но хорошо запомнил. Это произошло совсем недавно, три недели назад, если точнее, но Энджен подозревал, что такую женщину трудно забыть, даже если пройдет три десятилетия.

Идущие мимо него министры и консулы не обращали на него никакого внимания, и Энджен отвечал им тем же. Раскланиваться с этими жирными ублюдками у него не было никакого желания, будь он знаком с каждым из них лично; Энджен был молод, но прекрасно знал, что из себя представляет политика и нынешняя аристократия.

Исфер Кинис была одной из последних, кто покинул зал заседаний. С высоты своего роста Энджен почти сразу же нашел ее взглядом в уже обмелевшем людском потоке. Статная и красивая княгиня, Судья Золотого Круга, отвечающего за безопасность в столице и прилегающих территориях, выгодно отличалась от остальных участников закончившегося заседания. Она была уже не молода, но по-прежнему сохранила всю красоту. Ее мантия, выдержанная в сочетающихся бежевых и золотистых тонах, подчеркивала ее принадлежность к Капелле Созидания, пластинка с магическими символами, покоящаяся на высокой груди - ее немалый статус.

Княгиня так же увидела Энджена и их взгляды встретились. Святолик вновь не смог удержаться от ухмылки, увидев на лице женщины плохо скрытую неприязнь.

"Да, я вижу, ты рада меня видеть".

Из-за спины княгини показалась ее извечная спутница. Энджен уже навел справки насчет нее. Ее звали Санадим Дея; мелкорослая и бледная, молчаливой тенью следующая за княгиней, где бы она ни появлялась, рядом с Исфер она казалась невзрачной и некрасивой. Девушка несла в руках стопку папок с документами княгини.

Не отрывая от Исфер немигающего взгляда и не прекращая ухмыляться, Энджен сделал несколько шагов вперед, всем этим словно бы говоря Исфер о том, что он пришел повидаться именно с ней.

Княгиня, помедлив секунду, приблизилась к нему. Мимо них в сторону выхода шли последние консулы, и стражи за спиной Исфер закрывали массивные створки дверей, за которыми остался пустой зал заседаний.

- Доброй ночи, почтенная, - громко проговорил Энджен, склоняя голову в поклоне.

- Святолик Энджен, - взгляд Исфер был преисполнен неприкрытого холодного раздражения.

- Да, мы виделись с вами, примерно три недели назад, когда луговины Церхега будоражило от известий о спятившем княжиче Тотисе... Помните?

"Она помнит".

Энджен, медленно выговаривая каждое слово, не отрывал взгляда от ее лица. Н был вынужден признать, что ему не доводилось видеть женщины такой красоты в таком возрасте, равно как и находил удовольствие просто видеть, как ее едва ли не корежит от его присутствия. Энджен прекрасно разбирался в людях и осознавал, что большинству из тех, с кем его сводила судьба, была не по душе его компания. О да, он и сейчас безошибочно чувствовал всю неприязнь этой женщины к своей персоне. Она ненавидит его остроносое вытянутое лицо, его вечно кривящиеся губы... Как и все те, кто не испытывал к Святолику искренней симпатии, а таких было много.

- Я помню, - холодно сказала Исфер. - С чем пожаловали, Святолик?

Энджен молчал, наслаждаясь этими секундами. За его спиной стихали шаги последних министров, консулов и их сопровождения, спешащих к своим магическим экипажам.

"Позвать его сразу? Нет".

- Я прибыл обсудить с вами одно важное дело, почтенная.

- Вот как? Какое же, Святолик?

Она вскинула брови, глядя на него уже спокойно. Словно бы княгиня приняла правила его игры, решив, что лучшим способом отделаться от этого молодого человека будет быстро выяснить, что ему нужно. Она не вправе нагрубить ему или проявить непочтение; он - Святолик, пусть и не обладающий властью, но являющийся представителем церкви. Она будет говорить с ним только из уважения к его сану, а не ему самому.

Взгляд Энджена перешел на двери за ее спиной и медленно пополз вверх, к самому потолку:

- Сегодня вы обсуждали положения дел на южных границах империи, не так ли, почтенная?

- Сдается мне, Святолик, вас это не касается, - заметила Исфер. - Иначе бы вы приняли участие в нашей беседе, как полноправный представитель церкви Единства. И вам бы не пришлось ждать здесь, под дверями, чтобы теперь выяснить тему обсуждения у меня.

Энджен, выдержав короткую паузу, расплылся в улыбке и быстро вернулся взглядом к стоящей перед ним женщине:

- Я знаю, что вы обсуждали положение дел на южных границах империи, почтенная. Так же я знаю, что за последние месяцы иругами вновь проявляют активность в том регионе, и она невероятно похожа на те же действия, какие предшествовали началу Четвертой войны. Газеты пока молчат, но скоро об этом не будет болтать только ленивый или немой. Скажите, - Энджен вперил в нее внимательный взгляд. - Скажите мне, почтенная, это правда? Слухи о том, что якобы иругами вновь затевают священный поход против нас, спустя всего лишь семь лет после завершения Четвертой войны? Вы ведь обсуждали именно эту угрозу...

Исфер решительно тряхнула головой:

- Как и я говорила вам, Святолик...

- Вам не стоит переживать насчет того, что в моей компетенции, а что нет, - мягко прервал ее Энджен. - Я читал доклады, которые были доставлены имперской разведкой самому царю-императору. Не знаю, к чему вы пришли за два часа разговоров, но могу сказать вам с полной уверенностью, что новое нападение иругами - вопрос времени, почтенная.

- И откуда же у вас доступ к такой информации, Святолик? - с плохо скрываемым презрением спросила Исфер.

Энджен молча разглядывал ее лицо так, если перед ним была незаконченная скульптура. В его серых глазах явственно читалось пренебрежение и подавленная злоба.

Да, он действительно имел доступ к докладам разведчиков. Это было очень удобно, иметь в своих союзниках царевну Келиа, тихоню и лапочку, на которую никто никогда не подумает плохого.

"Вот только знать об этом кому попало не следует".

- Вы уж поверьте мне на слово, - процедил Энджен.

- Так что вам нужно?

Прямой вопрос, нетерпеливый тон. Он понял, что теперь она раздражена и готова уйти. Пора переходить к делу.

- Я пришел повидаться с вами, почтенная, и вместе с этим предложить вам сотрудничество в деле, которое... можно сказать, поспособствовало нашему знакомству.

- Вы говорите... - Исфер нахмурилась. - Вы говорите о Тотисе?

- Да, о нем. Я собираю профессионалов, которые со временем выследят и уничтожат этого... - губы Энджена дрогнули в короткой улыбке, но его лицо так и осталось беспристрастным, - ...человека.

- И вы предлагаете мне помочь? - Исфер склонила голову, вперив в Святолика взгляд, в котором холодная и раздражительная вежливость опасно граничила с пренебрежительностью и насмешкой. - Я понимаю ваши благородные устремления, Святолик, но это невозможно. Я занятой человек, и навряд ли смогу оказать вам посильную помощь в поимке злодея. Более того, я уверена, что все потуги найти Тотиса потерпят неудачу. Прошло уже много времени после той резни, которую он учинил в пригороде Клейбэма, и до сих пор он так нигде и не объявился. Тотис исчез так, как будто бы его и не было.

- Да, я читал кое-что из докладов по этому поводу, - Энджен коротко прищурился, наклоняя голову вперед. - Поисковые группы так и не нашли его следов.

- К сожалению, это гиблое дело, Святолик, - Исфер покачала головой. - Пустая трата времени. Лично я уверена, что Тотис, кем бы он ни являлся и если он жив до сих пор, затаился, и сделал это так, что найти его теперь очень и очень нелегко.

- Да-да, я понимаю, дело не из простых, - Энджен покивал головой. - И уж точно не для всеобщей огласки... Но я не намерен сдаваться, знаете ли. Мои возможности, и ваши... как княгини. Как Судьи самого влиятельного, сильного и многочисленного Круга Капеллы Созидания... Объединив их мы могли бы попытать удачу.

- Ваши возможности, Святолик?.. - Исфер вежливо улыбнулась, наклонив голову набок. - Да, при нашей первой встрече, царевна Келиа упомянула, что вы являетесь главой некого Ордена... Предела, если я не ошибаюсь... Я не ошибаюсь?

Энджен молчал, снисходительно глядя на нее.

- Не сочтите за непочтительность, Святолик, но для меня вы всего лишь представитель церкви, и я не представляю, как вы можете отыскать этого безумца. У вас нет ни одной зацепки, откуда начинать поиски.

Энджен, все так же не отрывая взгляда от ее лица, медленно поднял правую руку, указывая на одну из колонн холла, и Исфер, помедлив, перевела взгляд туда, уловив краем глаза движение в мягком сумраке. Он даже не моргал в эти мгновения - видеть, как меняется выражение ее лица, доставляло ему необычайное удовольствие. Пожалуй, именно ради этих мгновений он и пришел сюда.

Вышедший из-за колонны человек исправно и послушно ждал все это время, и теперь, повинуясь жесту Святолика, приближался. Газовые лампы осветили его, и Энджен смотрел, как недоуменно-мрачное выражение лица княгини меняется на глазах. Исфер вытянула шею, ее губы чуть приоткрылись, и в ее голубых глазах теперь застыли страх и недоумение. В их сторону шел человек огромного роста, в черном плаще поверх простого темно-серого камзола, с тем же запоминающимся светлым шрамом через все лицо, от правой стороны лба до левого уголка рта. Под полами плаща, по обеим сторонам его бедер угадывались ножны, его глаза источали то же фанатичное упрямство и злобу, как и в тот раз, когда Исфер впервые увидела легендарного наемного убийцу.

Лайнем приблизился к ним и остановился чуть позади и справа от Святолика, возвышаясь над ним едва ли не на голову, с мрачным спокойствием глядя на женщин. Энджен, наслаждавшийся замешательством Судьи Золотого Круга, растянул губы в улыбке. Он пригласил сюда Лайнема не просто для того, чтобы произвести впечатление на Исфер. После своего воскрешения Лайнем исправно выполнял функции телохранителя Святолика, и Энджен всецело доверял этому мрачному гиганту. Он знал, что Лайнем, помешанный на Собирателе душ, теперь будет чтить его, Энджена, как смертного, сумевшего своеобразно договориться с богом смерти и отвести гибель от своего подопечного.

- Очень жаль, что вы отказываете мне в сотрудничестве, почтенная, - сказал Энджен. - Раз уж вы считаете, что у меня, как Святолика церкви Единства, нет ничего и никого, что помогло бы выйти на след Тотиса... Я не вправе вас переубеждать.

Княгиня заморгала, ее подбородок слабо задрожал:

- Как вы это сделали?

Голос Исфер был хриплым и слабым и ее глаза не отрываясь, смотрели только на Лайнема. Энджен мог представить ее замешательство. Три недели назад она видела этого человека в морге мертвым - мертвым по-настоящему, насколько это только было возможно. Теперь же мертвец стоял перед ней.

- Вистелл, - теперь в ее голосе проснулись и новые нотки, и Энджен без труда определил их, как подавленная ненависть.

- Ты же умер. Ты убил себя. Я видела твой труп...

- Ты ничего не видела, почтенная, - перебил ее Лайнем.

Взгляд Исфер вернулся к Энджену:

- Почему, почему он жив?!

- Сдается мне, почтенная, вас это не касается, - процедил Энджен, повторяя ее фразу. - Иначе бы вы - что? - верно! Имели хоть какое-то представление об Ордене Предела. О нет, это не магия иллюзий, - сказал он, глядя, как Исфер достала из-под мантии короткий магический жезл. - Лайнем Вистелл действительно жив.

- Но... как?

Энджен сделал короткий шаг вперед, заглядывая ей в глаза. Теперь Святолик был серьезен.

- Видите ли, почтенная... Я и сам порой сожалею, что я знаю столько о вещах и процессах, которые лучше бы никогда не давали о себе знать. Но теперь, именно эти вещи и именно эти процессы, - Энджен кротко улыбнулся, - помогут мне добиться своих целей. Уничтожить Тотиса - одна из них, своего рода испытание перед куда более серьезными делами. Как видите, - он обернулся через плечо, взглянув на Лайнема. - У меня действительно уже кое-что есть.

Она молчала, потрясенная увиденным. Энджен неторопливо смаковал свой маленький триумф.

- Что ж, действительно жаль, что вы отказали в сотрудничестве, наши силы открыли бы новые двери, - он отступил назад. Ему было ни капли не жаль ее отказа. Он продемонстрировал Исфер свою силу, которая навсегда останется для нее загадкой, и этого было предостаточно.

- Доброй ночи, почтенная, миледи, - Энджен коротко склонил голову, скользнув взглядом с Исфер на Санадею и, отвернувшись, направился к выходу. Лайнем, не говоря ни слова, последовал за ним.

"Прекрасная ночь", думал Энджен, "прекрасное чувство!.. И чтобы закрепить это ощущение, пора перейти от слов к делу".

Его не мучили мысли о том, какое впечатление он оставил о себе у Исфер. Энджен никогда не придавал значения подобным вещам. Равно как его и не беспокоило то, что теперь, узнав о том, что Энджену каким-то образом удалось вернуть к жизни Лайнема, Судья попытается узнать что-то об Ордене Предела и его разработках, находящихся под строжайшим секретом. Архивы Ордена надежно засекречены и доступ к ним есть только у Святолика. Даже если Исфер узнает обо всем - что само по себе так же вероятно, как столкновение магического экипажа с воздушным кораблем - ей это не поможет. Ни доказательств, ни подтверждений, лишь неподтвержденные догадки.

"Да, мы вступаем в эру абсолютных победителей, тех, кто умеет вводить в заблуждение и держать в страхе. Это политика".

Энджен открыл дверь, выходя из здания Консулата и вдыхая ночной воздух. Дождь все еще накрапывал, и Святолик, запрокинув голову к темному небу, коротко усмехнулся, когда на его лицо упали капли. В отличие от многих, кто только что покинул это сооружение, он действительно думал о том, что ждало его и империю Алтес в будущем, и в отличие от них, он не боялся перемен. "Демонопоклонник" Тотис все еще бродит по Энкарамину и близится новая война с иругами, но Энджен, уже владеющий великой тайной жизни и смерти, не боялся идти навстречу неизведанному. Он верил в будущее, так как в нем таились его триумф и величие.

Энджен вернулся мыслями к готовящейся встрече Великого звездопада.

"Это будет чудесное празднество".


***


Вяло переступающий длинными и тощими лапами кригашу издал глухое, полное злобной тоски скрежетание. Ман-Рур уже в который раз за этот час поднял голову и обвел взглядом окрестности. Камни и скалы - ни намека на то, то они когда-нибудь закончатся, и несчастный младший жрец увидит грязно-серые просторы Грифта. Пусть та земля, в которую они идут и которую им еще предстоит пересечь, оправданно носит название Страны Ужаса, пусть их там ждут тысяча и одна опасность. Коварные слизни-плотояды, настолько же огромные, нисколько и безмозглые, поджидающие в мутных заводях и густых и высоких зарослях грязно-коричневой травы; источники ядовитых испарений, которые следовало огибать по широкой дуге; опасный путь через болота, где один неверный шаг кригашу мог стоить жизни как и животному, так и наезднику. Все эти напасти, ждущие иругами в Стране Ужаса, были куда лучше, чем испытывать этот ужасающий холод и ветер, куда лучше, чем видеть проклятые горы и бесконечные скалы чужих и безжизненных земель. Грифт был донельзя опасным местом, но многие тысячи лет он был одним огромным охотничьим угодьем для иругами, всегда и везде достойно справлявшихся с трудностями.

"Горы Зордас. Здесь никто и никогда не жил... Даже вису, чей единственный город на поверхности расположен, по слухам, где-то неподалеку, не рискуют шастать здесь. Похоже, даже проклятые энисы облетают это место стороной. Эти горы - самое ужасное, что я когда-либо видел в своей жизни".

Они пробыли в гостях у Серых сутки. Королева венджимов мягко настояла на том, чтобы послы задержались, и Матриарх Ру-Са, возглавлявшая экспедицию, не стала возражать. Ее можно было понять - кто и когда еще из ее народа сможет побывать так далеко за пределами Красной пустыни, погостив у самой изолированной и самой таинственной расы Энкарамина, созданной самим Великим Наблюдателем. Ман-Рур не мог сказать, что ему пошла на пользу эта задержка. Королева Серых отрядила нескольких Кукол, чтобы те показали Матриарху дворец и некоторые достопримечательности крошечного королевства, но это приглашение не распространялось на сопровождающих Матриарха лиц. Ман-Рур испытывал подавленность и скрытый страх все время, пока пребывал там, под магическим куполом. Он плохо спал ночью, думая, что Серым нельзя доверять; так же ему не давали покоя мысли и догадки о том, почему Великий Наблюдатель велел Серым отдать иругами одну из самых могущественных реликвий, которые когда-либо появлялись на свет. Догадки, домыслы и подозрения глодали молодого жреца, но он не понимал. Делиться своими соображениями он ни с кем не решился, понимая, что такие разговоры до добра не доведут. Он старался думать лишь о том, что теперь, когда Первая черная энигма у них, то теперь главная задача как можно быстрее и без лишних проволочек в пути добраться до Красной пустыни, чтобы передать это бесценное сокровище в священный город Эша. И если Матриарху Ру-Са повезет, она лично вручит энигму самой Царице.

Они покинули Серое королевство несколько дней назад, отправившись в обратный путь уже без своего проводника, Серой по имени Эл. Далеко позади остались и магический купол венджимов, и долина Перекресток - пожалуй, самый опасный участок из-за непосредственной близости к Уардеш, где обитали энисы. Горные вершины Зордас, мимо которых они следовали обратно, так же таили немало опасностей, не смотря на затишье, царившее кругом. По слухам, здесь, в этих огромных горах раньше были скрыты подземные города и крепости расы вису, которые покинули эти места, выбрав из их недр драгоценные металлы. Сторожить пустынные перевалы и горы никто и не думал, но вполне возможно, что разумные слизни были в курсе передвижений иругами, которые, сами того не зная, двигались над подземной империей вису.

Никто не спрашивал, как скоро расступятся осточертевшие камни и появится Грифт. По прикидкам Ман-Рура, до Страны Ужаса остался день пути, и они уже преодолели примерно половину расстояния, разделявшего Серое королевство и Красную пустыню.

Не смотря на полученную в дар энигму, никто из иругами не выражал радости. Над всеми ими словно бы довлели те же мысли и мрачные догадки, которые одолевали младшего жреца: зачем? Зачем могущественный покровитель расы Кукол отдал им это сокровище? Ман-Рур и остальные иругами, составляющие свиту Старших Жриц и Матриарха, не говорили ни слова на эту тему. Мит-Ану и Лиг-Шеим так же молчали; на лице Матриарха застало мрачное и задумчивое выражение. Теперь всеобщее молчание нарушала лишь она одна, время от времени отдавая распоряжения остановиться на ночлег или короткий привал, или же отдавая приказ собираться в дорогу. После отбытия из Серого королевства их всех сопровождал упадок сил и подавленное состояние духа; словно бы все иругами, побывавшие в землях венджимов, вдруг заболели неизвестным недугом, поражающим душу, но не тело. Даже кригашу казались усталыми и озлобленными. Сам Ман-Рур думал, что это все из-за столь непривычного и для иругами, и для ездовых животных путешествия на север, в совершенно чужие края, так непохожие на родные горячие пески.

"Все образуется", думал он, перебирая пальцами жесткие и длинные поводья, и глядя, как перед ним покачивается в такт шагам тощая и длинная шея кригашу.

"Поскорее бы вернуться. Это путешествие было действительно удивительным на новые открытия и ощущения, хотя они и не принесли ничего хорошего. Никогда не думал, что за пределами родной Красной пустыни так отвратительно холодно и мертво... Не представляю, как мои предки жили в этих северных землях тысячи лет назад! Здесь так неуютно... Скорее бы добраться до дома".

Ман-Рур чувствовал, что обманывает сам себя. То, что он состоял в свите Матриарха и был привлечен к столь опасному путешествию, равно как и открывавшаяся по их прибытию в Серое королевство цель поездки, столь зловещая и загадочная, произвели на него удручающее впечатление. Однако он впервые выбрался за пределы своей жаркой и засушливой родины, и теперь судит обо всем континенте только по этой поездке. Молодой жрец думал о том, что самое первое, неприятное впечатление о землях, прилегающих к Красной пустыне, отныне будет главенствовать над его воспоминаниями и мыслями о других местах Энкарамина, как о крайне неприветливых и некомфортных для пребывания иругами. Первое впечатление - всегда самое сильное, и ему было нечего противопоставить этому, кроме разве что потаенного желания больше никогда не покидать Красную пустыню. Он мужественно терпел этот ужасный холодный климат, столь непохожий на родной жар пустыни, и непривычную его образу жизни длительную поездку, уже затянувшуюся на две недели. Ман-Рур убедился, что подобное - не для него. Он не охотник и не разведчик, чтобы получать удовольствие от таких событий. За время, проведенное в дороге, он натерпелся достаточно, чтобы теперь иметь свое мнение на этот счет.

Можно было терпеть любые тяготы этого похода, но самым страшным врагом Ман-Рур считал время. Оно засасывало и поглощало целиком и полностью, и молодой жрец с ненавистью и страхом думал об этом новом противнике. Он жил в тревоге от подъема до привала, от привала до места, которое Матриарх Ру-Са выбирала для ночлега, чтобы скоротать еще одну холодную ночь, просыпаясь от малейшего шороха и кутаясь под своей жалкой накидкой, стискивая рукоять короткого меча. Дорога по этим кажущимся бесконечным горам превратилась в дурной сон, но Ман-Рур чувствовал, что у этого однообразия есть и другая сторона. Дни сольются в единое месиво, и уже позже, выбравшись в Грифт и в Красную пустыню, ему будет легче позабыть это возвращение домой.

Ман-Рур очнулся от своей полудремы, услышав восклицания впереди. Вяло встрепенувшись, он заморгал, вытягивая шею и вглядываясь в сторону группы воинов, движущейся в авангарде.

Полсотни всадников остановились на дне высокого ущелья, по дну которого иругами двигались на юг вот уже в течение нескольких часов. Здесь, на этом участке отвесные скалы чуть расступались в стороны на десяток метров, и из неровного дна ущелья, покрытого мелкими и круглыми камнями, тут и там торчали каменные глыбы и огромные обвалившиеся обломки скал.

- Там! Наверху! - подал голос один из воинов, указывая коротким копьем. Иругами задрали головы вверх, вглядываясь в холодное, молочно-белое небо. Ман-Рур, слушая возбужденные голоса дозорных, всматривался вверх, но не видел там ровным счетом ничего, что заслуживало бы пристального внимания.

- Я тоже их видел!..

- Я тоже! Троих, как минимум!

- Что случилось? - громкий голос Матриарха был строг. Торопливо взглянув в ее сторону, Ман-Рур увидел Ру-Са в окружении шести-семи воинов. Матриарх сидела в седле кригашу спиной к молодому жрецу, но даже вид ее напряженной прямой спины и шеи, вернул Ман-Руру уверенность, что чтобы не произошло, эта величественная и сильная женщина сможет противостоять любой проблеме, даже в таком месте, как эти проклятые и холодные горы.

- О Великая Матриарх, я видел в небе движение!..

- Я тоже! Я тоже видел!

- Они были похожи на энисов, о Великая...

Воины из маленького авангарда сбивчиво гомонили, то преданно глядя на Матриарха, то вновь резкими движениями вскидывая головы и оглядывая небо над собой.

Ру-Са сохраняла молчание несколько секунд. Ман-Рур не видел ее лица, но бы уверен, что она в эти секунды хмурится. Младший жрец взглянул на Мит-Ану, которая была неподалеку. Старшая Жрица обшаривала взглядом края ущелья над их головами, и, судя по ее выражению лица, он понял, что Мит-Ану испытывает подавленный страх. Тревога Ман-Рура, только что побежденная уверенностью в голосе Матриарха, вновь ожила с новой силой. Он опустил правую руку на ножны своего меча, развернув кригашу в сторону Мит-Ану. Многие другие иругами из свиты Матриарха и двух Старших Жриц, не являющиеся воинами, уже достали свое жалкое оружие.

- Вы уверены? - строго спросила Ру-Са, обращаясь к авангарду, но вместо ответа один из воинов с криком поднял копье, указывая наверх. И на этот раз все, кто проследил в указанном направлении, увидели три светлые высокие фигуры, стоящие на правой стороне ущелья прямо над ними.

"Энисы!"

Ман-Рур, судорожно стиснув рукоять меча, выхватил свое оружие из ножен, не отрывая взгляда от наблюдателей. Эти зловещие фигуры в красно-белых облачениях, стоящие наверху, молча смотрели на вытянувшуюся прямо перед ними плотную вереницу всадников.

Спустя мгновение небо над ними прочертили еще три крылатых силуэта. Их расправленные крылья делали их воистину огромными, и на какое-то мгновение оцепеневшему от этого зрелища младшему жрецу почудилось, будто бы они сейчас закроют собой все небо.

"Как они нашли нас здесь? Как они нашли нас?!.."

Не стоило даже и гадать, зачем они пожаловали сюда. Энигма, которая сейчас находилась в набедренной сумке Матриарха, часть одного таинственного сокровища, которое крылатые твари с таким рвением собирали на протяжении тысячелетий.

"Откуда они узнали о том, что энигма Серых у нас?"

Ман-Рур понял, что никогда не узнает ответа на этот вопрос. Эти энисы пришли сюда не затем, чтобы вести переговоры. Он понял это только по виду этой молчаливой троицы, стоящей наверху.

Один из стоящих на краю энисов быстро и плавно вскинул руки и вниз, и с его ладоней сорвалась и обрушилась вниз тусклая в дневном свете, но явственно видимая темно-синяя комета с мертвенно-желтым "ядром". Оцепеневшие иругами могли лишь наблюдать за этим величественным и прекрасным зрелищем - и пусть даже если бы у них был шанс отвратить свою гибель, никто из них не шелохнулся со своего места.

"Как красиво..."

Комета упала на камни промеж кригашу воинов авангарда, и грянувший взрыв и ударная волна, прокатившаяся по ущелью, оглушила всех, кто был близок к эпицентру. Вверх взметнулось синее пламя, подхваченные мощной ударной волной камни и изувеченные тела. Чудовищный и грохот и звон в ушах медленно откатили, и Ман-Рур, судорожно стискивающий поводья заверещавшего кригашу, вытаращив глаза, смотрел туда, где только что были воины авангарда. Рядом с дымящейся воронкой корчились мертвые и умирающие тела иругами и ездовых ящеров; вниз обрушился целый ливень из мелких камней, гулко стучащих по земле совсем рядом.

"Они убьют нас всех".

Кригашу громко и злобно шипел, крутя зубастой башкой на тонкой шее и переступая лапами прочь от воронки. Ман-Руру было некогда унимать испугавшуюся тварь, его внимание, равно как и внимание всех остальных иругами было приковано к стоящим наверху энисам. Вниз полетел еще один магический "снаряд", и оцепеневшему от ужаса Ман-Руру почудилось, будто маг энисов целится прямо в него. Он крепко приложил копытами по бокам кригашу, чтобы ящер как можно быстрее припустил вперед, прочь от приближающейся "кометы". Озлобленная и насмерть перепуганная тварь отказывалась подчиняться, и прежде, чем мертвенно-синий свет шара поглотил все вокруг, Ман-Рур успел увидеть краем глаза крылатые фигуры с огромными мечами и копьями, пикирующие вниз, на дно ущелья.

Второй взрыв окончательно оглушил его. Грохот разрыва совпал со всплеском острой боли в правом предплечье, когда в него угодил одни из булыжников, и молодой жрец с трудом расслышал свой собственный вскрик. Мощный удар вышиб его из седла, и Ман-Рур сверзился вниз, падая из седла в вязкую черноту забытья.

Встрепенувшись, он оторвал лицо от камней, машинально порываясь подняться с холодных камней, и эта попытка отозвалась во всем теле мучительным спазмом. Боль пульсирующими толчками шла через него. Жрецу чудилось, будто бы он лежит в мелководном невидимом ручье боли, омывающим все его тело. Любые движения причиняли лишь новые муки, особенно болезненными были попытки пошевелить правой рукой. Перед глазами все плыло, и в голове царил жутковатый гул, поглощающий собой все мысли и все чувства - за исключением только боли. Он чувствовал кровь на разбитом о камни лице.

"Я... все еще жив?.."

Оглушенный взрывом и отупевший от мучительных ощущений, Ман-Рур обвел мутным взглядом вокруг. Перед глазами плыли черные пятна, и сквозь них, хоть и не сразу, он смог различить картину закончившейся резни. Повсюду на серых камнях лежали мертвые иругами и кригашу, и темно-синяя кровь смешивалась с густой коричневой кровью ящеров. Энисы уже заканчивали свою кровавую работу. Ман-Рур видел их высокие фигуры в роскошных доспехах и плащах, вооруженных копьями и большими мечами, окружающих жалкие остатки эскорта. Ман-Рур видел за их спинами горстку спешившихся иругами, среди которых он смог разглядеть Мит-Ану и Матриарха в окружении нескольких молодых жрецов.

"Они убьют нас всех", тупо подумал он, и в этот же миг перед ним появился энис. Он был таким высоким, что лежащему на камнях Ман-Руру почудилось, что он подпирает своей головой в роскошном шлеме само небо. Лицо воина было открыто, оно источало спокойную уверенность и мудрость, даже тогда, когда энис поднял и нацелил в лицо молодого жреца сияющее острие чудовищных размеров копья, с которого споро стекали крупные капли темно-синей крови иругами.

Ман-Рур обмер, прощаясь с жизнью. В эти последние секунды для него не было ничего, кроме тупой, пульсирующей боли в отшибленном теле и пылающего серебром острия, которое сейчас заберет его жизнь.

"Прости, великая Кэрэ-Орена, я не смог достойно послужить тебе..."

Но воин опустил копье и отвернулся прочь. Ман-Рур, чье сердце колотилось в груди, не мог спустить ошеломленного взгляда с эниса, который решил пощадить беспомощного иругами.

Вниз стремительно спустился крылатый воин с двуручным мечом в сопровождении еще двух воинов энисов. Они быстро приземлились неподалеку от окруженных иругами, и их крылья окатили лежащего в десятке метров от них Ман-Рура мощными потоками холодного воздуха. Мечник что-то громко сказал своим, отдавая какую-то команду, и после чего он обратился в сторону окруженных иругами на чистом наречии народа Красной пустыни:

- Отдайте нам энигму, и вы сможете уйти.

Потрясенный Ман-Рур перевел взгляд с воина на Матриарха. Сильный и властный голос предводителя этой группы энисов, подкарауливших здесь иругами, говорил о многом. Он знал, что они могут перебить всех оставшихся иругами без каких-либо трудностей, и это, видимо, произвело впечатление на Матриарха. Молодой жрец увидел, как на ее лице отобразилась ненависть и отчаяние. Она поняла, что ее участь предрешена, и вернуться назад с пустыми руками она не сможет.

- Никогда!!

Ман-Рур содрогнулся от ее крика, который, кажется, сотряс горный воздух, и прежде, чем кто-либо из иругами успел отреагировать, Ру-Са бросилась вперед, прижимая к груди сумку со своей бесценной ношей и поднимая над головой руку с кинжалом. Этот страшный в своем отчаянии жест не произвел должного впечатления на энисов. Ман-Рур во все глаза смотрел, как энис, на которого бросилась Матриарх, без колебаний поднял копье и коротким тычком прикончил Ру-Са. Сумка и кинжал выпали из ее рук, и воин коротким рывком копья отбросил умирающую женщину в сторону.

- Матриарх!

Ман-Рур узнал голос Мит-Ану, полный отчаяния и боли. Он вытянул шею, пытаясь увидеть ее, пытаясь узнать, что предпримет она в этот миг. Как она поступит сейчас? Повторит храбрый, но глупый поступок Ру-Са?

Но Старшая Жрица не сдвинулась с места. Несколько иругами бросились к упавшей на камни сумке, в отчаянной попытке вернуть ее обратно, но энисы отреагировали немедленно. Воины шагнули вперед, поднимая мечи и копья, разбрасывая в стороны брызжущие темно-синей кровью тела глупых смельчаков. Один из энисов, поднявший сумку, достал из нее Черную энигму, протягивая добычу старшему. Лидер, приняв энигму, что-то скомандовал остальным, и крылатые фигуры в латах и белоснежных одеяниях резво взмыли в воздух, потеряв интерес к оставшимся внизу иругами. Их работа была выполнена, и их не заботили оставшиеся свидетели.

Молодой жрец не шевелился, потрясенный до глубины души. Он не мог поверить в то, что только что произошло за считанные минуты. Не мог поверить в нападение энисов, не мог поверить в то, что Матриарх Ру-Са убита, в то, что сокровище досталось этим крылатым бестиям, в то, что он сам остался жив.

Ман-Рур сомкнул веки на несколько секунд и бессильно сжал кулаки, посмотрев в ту сторону, где теперь лежало окровавленное тело Матриарха. Вокруг царила тишина, и выжившие неподвижно стояли на своем месте, глядя в серое небо, словно бы не в силах осознать, что произошло.

"Как же мы теперь вернемся в Красную пустыню?.."

Только сейчас, со стынущей кровью в жилах Ман-Рур понял, почему энисы не стали добивать их. По сути, их шансы выжить близки к нулю. Энисы перебили всех кригашу, и путь до северных границ Красной пустыни еще не близок. Как им, жалкой горстке выживших, преодолеть оставшийся путь пешком, без воинов, которые погибли здесь?.. Вопрос о том, как объяснить смерть Ру-Са остальным высокорожденным иругами, которые не знали об истинной причине отъезда Матриарха и двух Старших Жриц за пределы Красной пустыни так же навевал на весьма мрачные предположения относительно собственной участи. Да, крылатые твари все предусмотрели, добившись своего и решив не возиться и не пачкать клинки лишний раз.

"Будьте вы прокляты, энисы!.. Будьте вы прокляты!"

Молодой жрец в отчаянии бессильно распластался на камнях и растворяясь в потоке ноющей боли. Это коварное и стремительное нападение, смерть Матриарха и факт того, что бесценное сокровище досталось энисам, сломило его. Пожалуй, просто лечь и умереть здесь будет самым лучшим вариантом из всех остальных. Судьба предоставила им шанс увидеть и получить в свое распоряжение одну из величайших вещей в мире, и они ее бездарно потеряли, так и не успев донести до остальных свой триумф. Это поражение было куда сильнее, чем просто смерть.

"Стоит ли теперь мне подниматься на ноги и идти дальше? Стоит ли теперь подниматься?.."


***


Магистр стоял у подножия огромной скалы, глядя в быстро темнеющее небо, с которого срывались первые крупные и холодные капли. Он находился в одном из центральных регионов гор Уардеш, который был хорошо изолирован и защищен. Даже другим энисам, свободно перемещающимся по всем владениям Коорха, было невозможно попасть сюда, проскользнув незамеченными мимо магических дозорных и часовых.

Магистр терпеливо ждал прибытия Леплига, которому сегодня предстояло многое узнать. Обдумывая свои слова, которые он скажет инспектору, равно как и все то, что произошло в последнее время, Мерцез был полон мрачных дум. Его лицо, несущее следы глубокой старости лишь едва приметными морщинами в уголках глаз и на лбу, было обращено к небу, в которое ему было уже не суждено подняться. Опираясь на свою магическую трость, магистр стоял неподвижно, чувствуя, как ветер шевелит перья на его бессильных, уже больше пяти десятков лет не расправлявшихся в воздухе черных крыльях.

День для обитателей Уардеш всегда был коротким из-за высоких гор, над которыми светило-Кана быстро совершало свой ход. Сегодня же ночь наступала еще быстрее, чем обычно, и густые сумерки, привычные для здешних обитателей, уже вступали в свои права. Поздней весной погода часто портилась, и затяжные дожди здесь были привычным делом, равно как и мрачное, затянутое низкими тучами небо над черными скалами Уардеш. Светило-Кана скрылось за верхушками гор несколько мгновений назад, и магистр, стоящий на пороге древнего хранилища, высматривал в темном небе над собой пару зеленых огней, свидетельствующих о приближающимся энисе, которого он ждал.

С момента возвращения Пейта и его воинов прошло два дня. Нечего и говорить, этот опытный телохранитель и воитель прекрасно справился с поставленной задачей. Выследить и атаковать группу иругами, следовавших обратно в Красную пустыню, несущих с собой легендарную Первую черную энигму, чтобы отбить ее - все это было проведено блестяще. Дюжина воинов, среди которых были как и опытные воители, так и искусные боевые маги из войска "Эндифирал", застигли иругами врасплох, расправившись с ними быстро и без потерь. Да, это была великолепная победа, легкая и уверенная. И вновь, какой успех - народ энисов завладел еще одной реликвией, которая заняла свое место в священном хранилище энигм в Коорхе, среди других прозрачных сфер, наполненных жидким пламенем.

Магистр думал о том, что пройдет еще немного времени и все энигмы будут собраны. Он никогда не думал о том, что это знаменательное для всего народа энисов событие произойдет на его веку. Он был уже стар, и более чем за двести восемьдесят лет своей жизни стал свидетелем нахождения трех энигм. Шестая коричневая энигма, названная энигмой Раздора, чье нахождение повлекло за собой короткий вооруженный конфликт между империей Алтес и объединенными силами энисов и вису, была найдена в ту пору, когда Мерцез был еще несовершеннолетним. Уже позже, став магистром и возглавив Свободным социум энисов, он был уверен, что другие энигмы не будут найдены в ближайшие несколько сотен лет. Эти священные для энисов артефакты за всю свою историю появлялись из пучин времен и забвения с некоторыми интервалами, и энисы, наблюдающие за этим, были склонны полагать, что это не просто стечение обстоятельств, а настоящая закономерность. Энигмы были плохо изученными артефактами, и энисы, всегда уделяющие внимание подобным вещам, считали, что нахождение различными народами Энкарамина этих загадочных предметов проходит не просто так. Кое-кто считал, что в этом есть свой скрытый смысл, и Мерцез был склонен согласиться с подобным выводом.

Но за последнее время все очень круто переменилось. Не прошло и трехсот лет с момента нахождения Шестой энигмы, как иругами отыскали в Красной пустыне Седьмую, и теперь, судя по донесениям разведчиков, они явно готовятся к новому крупномасштабному вторжению на северные территории, заселенные людьми. Теперь же, когда впервые за многие тысячи лет дала о себе знать самая первая энигма, столь недостижимая для энисов и поэтому столь желанная - Мерцез чувствовал, что его народ на пороге ужасной катастрофы. Он знал, что должен быть сильным, как никогда, но сомнения и подавленный страх не отпускали его все это время, с тех пор как он узнал о том, что иругами удалось добыть черную энигму, многие тысячелетия принадлежащую расе Серых. Именно поэтому он сразу же решился отозвать из города людей Леплига, как инспектора, который уделил много времени изучению энигм, как эниса, которому Мерцез мог бы всецело доверять в эти крайне неспокойные времена.

Вскоре он увидел пару зеленых огней в сумерках неба, свидетельствующих о том, что в воздухе кто-то есть, и что другим летунам следовало бы проявить осторожность, дабы избежать столкновения. Леплиг был не один. Его сопровождали еще двое энисов из внешнего периметра охраны региона, их подвешенные на длинных шнурах камни-маяки горели в сумерках алыми зловещими огнями.

Инспектор и часовые бесшумно приземлились на ровной каменной площадке в нескольких метрах от Мерцеза. Леплиг, сложивший крылья, с почтением взглянул на магистра, шагнув навстречу, и воины в белых облачениях и плащах, держащие поднятыми вверх наконечниками огромные копья, последовали за ним.

- Добрый вечер, магистр.

Мерцез чувствовал беспокойство инспектора за этой невозмутимой маской сдержанного уважения, которая была на лице у Леплига каждый раз, когда магистр видел его. Мерцез не так уж и часто вызывал инспектора к себе, только лишь в тех случаях, когда дело было серьезным. Леплиг понимал это, и поэтому догадки магистра о внутреннем беспокойстве этого эниса были вполне оправданны.

Сейчас же эта маска дала трещину, которая была заметна только сейчас, когда Мерцез всмотрелся в его лицо. Теперь он видел, что Леплиг почти что охвачен волнением, которое ему едва удается сдержать.

"Его чувства можно понять. То послание, которое я передал ему в Клейбэм, и то, что мы сейчас стоим возле хранилища энигм, не может не взволновать его".

- Добрый, Леплиг, - магистр плавным жестом руки отпустил часовых, и те, развернувшись и расправив крылья, взмыли вверх, обдав Мерцеза и Леплига волнами воздуха.

Леплиг молча смотрел на магистра, ничего не спрашивая, так как он понимал, что сейчас Мерцез сам все расскажет ему. Магистр не задавал ненужных вопросов, так как и сам прекрасно видел ответы на них. Он видел, что Леплиг, получив коротенькое сообщение в Клейбэме несколько дней назад, провел отведенные три дня до отлета назад в Коорх, как на иголках. Так же он не находил себе места и здесь, нетерпеливо ожидая, когда его призовут во дворец магистра. Мерцез мог представить, какое смятение и волнение охватили Леплига, когда инспектору пришло долгожданное сообщение прибыть не во дворец, а к хранилищу энигм.

Магистр пристукнул тростью по камням перед собой, и круглый набалдашник быстро налился темно-синим сиянием. Повернувшись к скале за своей спиной, он перехватил трость за другой конец и обвел полукруг над собой, направляя сияющий набалдашник в сторону отвесной скалы. Камни налились светом, и когда он померк, перед двумя энисами теперь была высокая арка с широкими и невысокими ступенями, уводящими вниз. Коридор был освещен магическими камнями, крепящимися к стенам.

- Идем, - сказал Мерцез, со стуком ставя трость перед собой, и магический огонь набалдашника угас. - Ты должен это увидеть.

Леплиг последовал за магистром, держась справа от его массивной фигуры и чуть отставая на один шаг. Мерцез, стуча тростью по гладко отшлифованным камням широких ступеней, смотрел прямо перед собой, и Леплигу, даже не видящему сейчас лица магистра, уже было ясно, что оно выражает тревогу и мрачные мысли.

Мерцез ждал вопросов, и они последовали, когда энисы не прошли и десяти шагов по коридору, скрывающемуся за замаскированной магической дверью.

- Так это правда, магистр? Правда, что нам... вам удалось найти Первую энигму?

Губы Мерцеза растянулись в снисходительной улыбке, хотя его взор был по-прежнему мрачен. Неужели инспектор думал, что магистр энисов нашел ложный и столь неуместный повод отозвать его из города людей обратно в Коорх? Он пригласил его прямо к хранилищу энигм - неужели инспектор до сих пор сомневается?

"Он действительно очень взволнован".

- Да, это правда, Леплиг. Черная энигма теперь наша.

Эти слова, произнесенные в гулком коридоре, произвели на инспектора впечатление. Он молчал всю дорогу, пока они шли мимо магических светильников, постепенно уходя все глубже в основание горы-хранилища. Им навстречу неслось низкое и пока что тихое гудение магических потоков, живущих в глубоких подземельях Уардеш своей жизнью.

Коридор закончился, и Мерцез и Леплиг вышли в огромный зал, своей формой больше похожий на огромный колодец с круглыми каменными стенами. Потолок терялся во мраке, в невообразимой высоте над их головами; здесь было слышно, как внизу, прямо под ними, подобно зверю глухо рокочет мощь Уардеш. Здесь, прямо под ними, билась одна из многотысячелетних магических артерий, создающее мощное поле. Мерцез чувствовал себя не очень уютно в этих стенах, находясь столь близко к такому сильному источнику магии. Он так и не привык к этим потокам, хотя и провел в горах Уардеш большую часть своей жизни, управляя социумом энисов; любой же другой маг, оказавшийся здесь впервые, должно быть, почувствовал бы, что близок к помешательству. Магистр поежился от неприятных ощущений, которые были похожи на неуемный раздражающий зуд, который было невозможно унять, и шагнул вперед, ступив в свет магических камней на стенах, и инспектор все так же молча последовал за ним. Мерцез по-прежнему не видел его лица, но знал, что сейчас его взгляд устремлен на девять резных каменных постаментов, расположившихся по кругу в самом центре хранилища.

Магистр вдохнул сухой, застоявшийся воздух этого зала, чувствуя, как за простой обстановкой, за этими голыми стенами и полом, покрытым резными письменами древних энисов кроется нечто большее, чем просто помещение, находящееся глубоко в горе. Многие тысячелетия это хранилище впитывало в себя главные реликвии энисов, и это было единственным предназначением этого зала, скрытого от всех.

"Вот оно, самое главное место во всем Коорхе, во всем Уардеш, на всем Энкарамине".

Девять постаментов - и пять из них уже были заняты. Вошедшие магистр и инспектор смотрели на совсем недавно занявшую свое законное место в зале сферу, наполовину наполненную медленно и тягуче переливающейся черной субстанцией, похожей на бесконечно клубящийся дым.

"Да", думал магистр, не отрывая взгляда от Первой энигмы, "да, это ее законное место. Но временное, и поэтому не настоящее. Свое настоящее место энигмы займут лишь только тогда, когда будут собраны все вместе".

Мерцез остановился в центре хранилища, упершись тростью перед собой и сложив на набалдашнике руки, глядя на энигму с черным жидким ядром.

- Видишь? - негромко сказал он, и его голос пошел гулять эхом по высокому сводчатому залу с круглыми стенами. - Теперь она принадлежит нам.

Леплиг, судя по всему, был потрясен. Он уже не в первый раз был здесь, и Мерцез помнил, что его всегда охватывал этот странный, порой даже пугающий ступор при виде этих артефактов. Магистр знал, какое большое значение вкладывает этот энис в энигмы, и его поведение в эти минуты магистр находил довольно неприятным, если не сказать, что опасным. Леплиг становился похож на ярого приверженца своего бога, которому он отдавал все свое внимание и все свои устремления.

Мерцез искоса следил за Леплигом, который медленно приближался к главной святыне всех энисов. Его широко раскрытые желтые глаза казались тусклыми в ярком свете светильников, руки были безвольно опущены, шаги тихи и медленны. Инспектор, переступивший порог секретного хранилища, словно бы разом погрузился в глубокий транс, и магистр был вынужден признать, что в ярком свете магических камней, среди этих могущественных артефактов Леплиг производит неприятное, если не сказать что зловещее впечатление.

"Пожалуй, больше не стоит приглашать его сюда в ближайшее время", Мерцез перевел взгляд на постаменты с энигмами, от одной сферы к другой. Как это и часто бывало, когда он приходил сюда, невольно магистр начинал вспоминать истории этих вещей, уходящие в глубокие века древности, перебирая их в своем уме, словно бы фамильные драгоценности, доставшиеся ему в наследство от предыдущего лидера расы энисов.

Вначале, самой первой энигмой считали не черную, а белую, получившую название как энигма Древних. Пять тысяч лет назад первые крылатые исследователи, отправившиеся на восток, через лес Муун, нашли ее в одной из девяти ячеек, окружавших исполинскую статую прекрасной женщины в тайге Лагонн. Этот могущественный артефакт, доставленный в Уардеш, повлиял на умы энисов, и обнаружение энигмы повлекло за собой раскол в обществе, вылившийся в крупную революцию - первый и последний конфликт этого народа, разразившийся на территории Уардеш. Так возник город-государство энисов Коорх и Свободный Социум. Лишь спустя тысячу лет энисы, налаживающие контакты с расой венджимов, обнаружили, что Серые являются хранителями другой энигмы, которая, по словам самих венджимов, хранилась у них с незапамятных времен, дарованная им Фейдири-Итиа, бессмертным существом, которое люди называли Затворником. Все дипломатические ухищрения энисов завладеть Первой энигмой оказались бесполезными; Серые надежно хранили свой артефакт, и пойти на открытое столкновение с венджимами в виду их могущественного покровителя энисы не решились.

"Теперь Первая энигма принадлежит нам", отстраненно подумал Мерцез, переводя взгляд на следующую сферу, пожалуй, самую красивую и необыкновенную из всех остальных энигм - Третью энигму вису. Эта сфера, наполненная розовым жидким огнем, беззвучно и лениво плещущимся о прозрачные стенки своей многовековой тюрьмы казалась самой необычной из всего, что магистр когда-либо видел.

Ее отыскали вису около четырех тысяч лет назад. В ту пору их Подземное Царство только-только разрасталось на восток, и открытия и находки этих многочисленных и забавных существ были воистину удивительными. К моменту своего нахождения, союз энисов и вису уже давно перерос в объединение, и вису не стали долго медлить, когда энисы предложили взять найденную энигму на хранение в этот магический тайник. Уже тогда энисы поняли, что эти артефакты, наполненные могущественными и при этом неизвестными силами, как-то связаны со Спящей девой Лагонна, и пока они не будут найдены все, тайна этих артефактов будет надежно сохранена. В ту пору уже никто из энисов не сомневался, что статуя крылатой женщины в бескрайней тайге, равно как и сами энигмы являются наследием Древних Демонов Хаоса, прародителей всего народа энисов. Собрать их все и разгадать великую тайну энигм и Спящей девы для всех них являлось делом чести.

"Пробьет час, и все девять будут собраны. Тогда Спящая пробудится".

Обнаружение Третьей розовой энигмы повлекло за собой крупную войну с иругами. Взбудораженный чудовищной находкой, но так и не понимающий причину этой вспышки агрессии, народ Красной пустыни опустошил многие земли на севере и западе Энкарамина, после чего иругами начали медленно уходить на юг. Время их доминирования подходило к концу; не смотря на свою многочисленность и плодовитость, они постепенно вырождались, теряя в частых междоусобных войнах знания и силу. Войну, последовавшую за находкой Третьей энигмы, можно было бы считать их последним отчаянным рывком медленно умирающего зверя, который был все еще сильным, опасным противником из всех известных напастей Энкарамина.

После этого наступил длительный период, за который энигмы не давали о себе знать. Энисы искали их повсюду, полагаясь на помощь вису, но их усилия найти энигмы или хотя бы какие-то упоминания о них в том скудном наследии своих прародителей оказались тщетными. Сами энигмы и Спящая дева являлись главным наследием Древних Демонов, и энисы понимали это. Однако поиски этих могущественных артефактов продолжались всегда и везде, хотя в какое-то время интерес энисов к энигмам утихал, чтобы позже вспыхнуть с новой силой.

Прошло больше трех тысяч лет с момента нахождения Третьей энигмы, когда до энисов дошли слухи о том, что люди, три столетия назад прибывшие на этот континент из-за океана Сияния, глубоко в недрах горного массива Валлихел нашли Четвертую энигму. Смятение охватило энисов, которые были причастны к поискам и тайне этих артефактов; семьсот лет назад уже существовал ряд договоренностей с людьми, но никто из энисов не желал, чтобы энигмы были найдены именно ими. Непредсказуемые, жадные до власти и силы люди быстро поняли, что найденный ими артефакт заключает в себе немалую мощь, раз уж им в открытую заинтересовались энисы, но из-за своей алчности, не понимая сути энигмы, они наотрез отказались на какие-либо сделки с энисами. Ужас тогдашнего магистра энисов, Берлара, можно было понять - мало того, что Серые отказывались обменивать Первую энигму ни за какие сокровища, так теперь еще и люди, которые заявили, что будут исследовать и изучать свою синюю энигму сами.

Спустя два десятилетия после этой находки последовала новая война с Союзом родов иругами, ставшая третьей для человечества. Иругами были всегда слабы к зову энигм, и тогда они вновь поднялись в свой крестовый поход. Несмотря на их огромные силы, брошенные на империю Алтес, людям удалось малой кровью остановить вторжение и обратить врагов в бегство.

Казалось, что удача отвернулась от энисов. Энигмы стали появляться из небытия в руках тех, кто, по мнению большинства из крылатого народа, мог натворить немало бед. Энигмы заключали в себе огромную и неизведанную мощь. Никто не мог поручиться, что будет, если кто-то попытается произвести с ними какие-нибудь магические манипуляции. Энергии, заключенной даже в одной сфере, было предостаточно, чтобы, будучи освобожденной, причинить огромные разрушения.

Минуло двести лет, и молодой и перспективный маг людей Юрташ отыскал Пятую энигму. До сих пор было неизвестно, как, где и при каких условиях она была обнаружена. Юрташ бесследно исчез вместе с ней уже после того, как разразилась революция и гражданская война в империи Алтес. Создавший огромное количество самых загадочных магических предметов, Юрташ, таинственным образом получивший бессмертие и создавший таких же бессмертных магов-отступников и чудовищную расу искусственных оборотней этрэйби, исчез вместе с этим сокровищем. Люди упустили его след, занятые истреблением Еретиков и Мерзости на своей территории.

Прошло еще двести пятьдесят лет, и новая энигма дала о себе знать в тот момент, когда никто не ждал ее появления. Шестая по счету, случайно найденная заплутавшей в обмелевшем море Черана группой рабочих вису, она послужила причиной для короткой войны между людьми и энисами. Империя не захотела упускать из-под носа такой артефакт, и бросила к местам раскопок целую армию. Энисы ответили тем же, и в ходе короткого конфликта отбили находку у людей, получившей название энигмы Раздора.

Мерцез понимал всю опасность ситуации, и имя ей было непредсказуемость. Энигмы находили в то время, когда наткнуться на них никто не считал возможным; и каждый раз подобная находка влекла за собой бедствия, катастрофы и войны. Никто не знал, как были созданы энигмы, при помощи каких чар и технологий Древних Демонов Хаоса... Да и были ли они создателями этих вещей? С момента нахождения самой первой энигмы до сих пор энисы не знали об этих реликтах практически ничего - все исследования энигм были строжайше запрещены. Однако мало кто из исследователей и магистров энисов сомневался в том, что над этими сферами, заполненными жидким пламенем, вместе с аурой неразрешимой головоломки лежит неотвратимый рок, словно бы энигмы были прокляты своими создателями прежде, чем сгинуть в разных частях Энкарамина на многие тысячи лет.

- Иногда мне кажется, что все мы глубоко заблуждаемся, - отчужденно проговорил Мерцез.

Леплиг, моргнув, перевел непонимающий взгляд на него:

- Магистр?

- Мы думаем, что энигмы выполняют какую-то важную роль в жизни всех энисов, вкладывая в них большой смысл и значение, но что будет, если мы все же сумеем открыть тайну этих артефактов, а наши надежды не оправдаются? Мы считаем, что все девять пробудят Спящую деву, мы думаем, что проснувшаяся в Лагонне дева поможет нам узнать что-то важное о нас самих... Думал ли ты когда-нибудь о том, что если это не так?

- Нет, магистр... - Леплиг сглотнул. - Я думаю, что нам пока рано судить об этом.

- Когда же, как не сейчас, Леплиг?

- При всем моем уважении, магистр, я уверен, что энисы должны завладеть всеми энигмами, чем бы они ни являлись. Они связаны с Древними Демонами Хаоса, а в их руках такие артефакты могли являться как компонентами какого-то разрушительного оружия, так и безделушками. Что же они такое на самом деле мы поймем лишь тогда, когда соберем все девять реликтов.

Мерцез коротко усмехнулся:

- И что же мы будем делать, если на самом деле энигм не девять, а больше?

Леплиг молча посмотрел на него, и во взгляде инспектора читалось недоумение:

- Я не понимаю вас, магистр.

Мерцез глубоко вздохнул:

- В этом хранилище я почти всегда думаю только о том, не ведет ли нас наше одержимое желание завладеть энигмами к пропасти... Прости, Леплиг, - Мерцез покачал головой. - Ты должен понять меня. Особенно с учетом того, при каким образом нам удалось захватить Первую энигму.

Леплиг перевел взгляд на сферу, наполненную жидким, черным пламенем, и в его желтых глазах вновь вспыхнул фанатичный огонек очарования.

- Она... прекрасна. Как же вам удалось добыть ее?

- Две недели назад в Коорхе объявился венджим.

- Что? - потрясенный Леплиг вновь перевел взгляд на магистра, но тот сохранял хладнокровие:

- Он прибыл сюда из Серого королевства, чтобы передать мне только одну весть.

Магистр сделал шаг вперед и громко цокнул тростью по камням перед собой:

- Вестник сказал мне, что небольшая группа иругами очень скоро будет возвращаться из Серого королевства обратно в Красную пустыню. При них будет Первая черная энигма. И это все. Мы не могли добиться у этого Серого никаких подробностей. Что эти иругами делали в Сером королевстве? Почему Первая энигма окажется у них?.. Нет, - магистр снова тяжело вздохнул, опуская взгляд. - Венджим лишь повторял свое послание, как заведенный.

Взгляд Леплига стал тусклым:

- Иругами были в Сером королевстве, и Серые... Серые отдали им Первую энигму, просто так?!

- Ты все прекрасно понимаешь, Леплиг. Венджимы всего лишь живые инструменты для Затворника. У них очень верное прозвище - Куклы. Они не способны на самостоятельные действия, да еще и такого уровня, как распорядиться судьбой древнего могущественного артефакта, за которым идет охота не только с нашей стороны.

Леплиг молчал, глядя под ноги магистру. Кажется, он был потрясен и раздавлен.

- Затворник знал, что я не смогу не отдать приказ о перехвате этих иругами. Он знает, как мы хотим заполучить энигмы, особенно эту, Первую, история которой уходит в глубокое прошлое. Это настоящий реликт и Затворник понимал, что мы ни за что не упустим его сейчас, когда после многих тысяч лет своего пребывания в Сером королевстве теперь он окажется практически беззащитным.

Магистр перевел взгляд с безмолвно бушующей черной кляксы внутри прозрачной сферы Первой энигмы на Леплига:

- Теперь ты понимаешь, почему я не испытываю радости по этому поводу? Когда я отдал приказ собрать группу из лучших воинов и магов, чтобы перехватить иругами и отбить у них энигму, я пошел на поводу у Затворника. Мы добровольно стали частью его неведомого нам плана, Леплиг.

- Затворник... - инспектор моргнул, закрыв глаза на несколько секунд. Когда он раскрыл их, в его глазах была лишь подавленная грусть.

- Мы всегда были всего лишь частью его неведомых планов, магистр.

- Боюсь, у меня не было выбора. Я не мог поступить иначе... И теперь нам остается гадать, зачем Затворник сделал так, чтобы все выглядело подобным образом.

- Затворник пошел нам навстречу? - Леплиг вскинул бровь. - Для него мы такие же инструменты, как и венджимы, и иругами. Он словно бы хочет, чтобы все энигмы были собраны в одном или нескольких местах, а не разрознены...

- Ты совершенно прав. Он действует из тени, при помощи Серых и своих знаний о народах Энкарамина, накопленных за тысячелетия своего существования... Однако нет темных туч без проблеска светила, Леплиг. Послав нам своего вестника, Затворник и сам приоткрыл нам часть своей тайны. Судя по его действиям не похоже, что он сам хочет получить в свое распоряжение энигмы, однако, кажется, будто бы судьба этих артефактов не маловажна и для него.

- Волнует настолько, что он вспомнил о Первой энигме, хранящейся у Серых именно в это время, - сказал Леплиг. - Он словно бы хочет уберечь их от опасности... или готовит к чему-то...

Мерцез искоса взглянул на донельзя озадаченного инспектора, погруженного в размышления.

"Проницателен, как всегда. Кто как не он должен занимать пост инспектора, кто, как не этот энис, быть посвященным во многие тайны?.."

- Что происходит в империи? - спросил Мерцез, разворачиваясь к инспектору всем корпусом. - Люди знают о новом вторжении иругами?

- Пока все тихо, но в людских газетах уже кое-что пишут о новой войне... Пока что в качестве неподтвержденных слухов, - Леплиг выдержал паузу и добавил. - Возможно, на высшем уровне уже все знают, и подготовка идет полным ходом.

Магистр прикрыл глаза, склоняя голову набок:

- Что ж, понятно. Теперь многое зависит от того, как мы поведем себя в этих условиях, Леплиг. Нам удалось собрать пять из предполагаемых девяти энигм, и теперь неизвестно, как повернутся события в ближайшее время. Я планирую отправить уполномоченных представителей в столицу империи для передачи всего того, что нам удалось узнать об иругами... Не переживай, Леплиг, я не позволю людям раньше времени узнать о том, что иругами завладели Седьмой энигмой, и уж точно не позволю узнать то, что Затворник, по сути, передал в наши руки Первую. Люди уже догадываются о том, что иругами планируют развязать новую войну, и я предоставлю им более подробные сведения о том, что происходит в Красной пустыне и ее окрестностях.

- Что будет, если люди узнают о том, что на самом деле толкнуло иругами на новый поход против их империи, магистр?

- Тогда они предпримут все усилия, чтобы заполучить Седьмую энигму, - магистр вперил мрачный взгляд в Леплига. - Это будет крайне нежелательным вариантом развития событий. Тем не менее, империя Алтес должна быть готовой сдержать натиск врага.

- Мы будем готовиться к сражению, магистр?

- Несомненно, - твердо сказал Мерцез. - Никто не знает, что задумал Затворник, однако оставаться в стороне мы не можем и в этот раз. Не мне одному кажется, что грядущее нашествие иругами будет самым сильным за всю историю... Раньше их жажду крови и низменные инстинкты подстегивали энигмы, которые время от времени находили в далеких землях. Теперь же они сами нашли свою энигму, и это погубит очень и очень многих. Пришло время созвать "Эндифирал". Приказ о сборе воинов уже готов, Леплиг, осталось лишь подписать его.

- Мы будем готовы, магистр, - сказал Леплиг. В его голосе не было ни капли сомнения - лишь непоколебимая твердость и ледяное спокойствие. "Эндифирал", Свободные крылья - самое маленькое войско на всем Энкарамине, но самое опытное, самое подготовленное и сильное. Шесть тысяч крылатых воинов были способны на многое, и Леплиг знал это по истории войн с иругами.

"Тяжелое время - нелегкое бремя. Нужно вынести с достоинством все тяготы, и получить свою награду. И мы ее получим".

- Да, инспектор, - Мерцез, усмехнувшись, вновь посмотрел на постаменты со сферами, внутри которых полыхал мистический огнь разных цветов. - Мы будем готовы.


***


Утренний воздух был напоен ароматами цветов и травы. Холмы Алура, обширная местность в западной части долины Мэнмул, были погружены в утреннюю тишину и благоденствие, свойственные только безлюдным, диким местам. Млес знал цену подобным минутам.

Он сидел перед маленьким костром, вытянув вперед ноги, лениво пожевывая травинку и щурясь на яркое светило-Кану. К свежему запаху зелени примешивался и густой, аппетитный аромат готовящейся на огне пищи. Над его головой тихо шумел легкий ветерок в густой кроне дерева, к стволу которого привалился вольнонаемник, погруженный в воистину вселенскую безмятежность. Закинув руки за голову, медленно и глубоко дыша полной грудью, Млес старался не думать ни о чем, что могло бы потревожить его благодатное состояние души и тела.

Наступило лето. Минуло почти два месяца после того, как в лесу Муун открылся разлом, из которого вывалился Млес, захлебывающийся от беспредельного ужаса и отчаяния. Казалось, что это было совсем недавно, но ему быстро удалось побороть эти дурные воспоминания. Разум быстро и охотно отторгал самое страшное, запечатленное в памяти, хотя время от времени Млесу снились дурные сны, в которых была бескрайняя каменная тайга Лагонн, погружающаяся в ночные сумерки, рокот и сияние разлома, а так же тени чудовищ, преследующих его. Млес понимал, что все могло быть куда хуже. Он трезво оценивал свои шансы выжить во время выполнения задания по уничтожению церкви сектантов в Лагонне, и понимал, что ему повезло, как никогда и никому другому. Ему удалось пережить опасный поход на безжизненный север, кровавую схватку со Сцеживающими, неожиданное столкновение с этрэйби, отчаянный прыжок в разлом и встречу с его кошмарным обитателем - но Млес не сломался, сумев перенести все это. Все это было - но он остался жив, и это было самым главным, за что цеплялся Млес. Жизнь продолжалась, с чем бы он ни столкнулся, что бы он ни пережил.

В густой траве неподалеку раздался громкий и явственно различимый шорох. Млес, с неохотой приподнявшись на локте, посмотрел в сторону пока еще невидимого нарушителя спокойствия. Он уже знал кто это, и лишь улыбнулся, увидев показавшиеся из-за стеблей травы длинные темно-серые уши. Маленькая стайка рамитов шла за группой волонтеров почти от самого Лаймина, вот уже как пятый день. Когда волонтеры повстречались с ними, кто-то из людей имел неосторожность бросить зверькам кусок сладкого хлеба, и с тех самых пор пять или шесть рамитов следовали за ними, не решаясь подойти ближе, но все еще надеясь что им обломится что-нибудь еще.

Млес заглянул в котелок, от которого исходил душистый и будоражащий аппетит запах разогретого супа. Кажется, еще пару минут и завтрак будет разогрет, и можно будет смело звать остальных. Он огляделся по сторонам: впереди, в десятке метров, Тейган и Руте молча возились с седлом; неподалеку от них, под другим деревом свернулась калачиком длинноволосая Дари - на лице спящей молодой женщины застыло сосредоточенное и суровое выражение. Еще четверо волонтеров все еще не вернулись из перелеска, и, кажется, они были все еще довольно далеко, чтобы звать их. Фланов не было видно, ездовые звери в этот час свободно блуждали по местности, щипая траву и готовые отозваться на свист хозяев. Холмы Алура не являлись центральной частью империи, но здесь всегда было тихо, и поэтому люди, остановившиеся на привал даже в такой глухой местности, могли чувствовать себя спокойно.

Млес сломал ветку, бросив ее в костер, и вновь посмотрел на рамита. Зверь уже полностью выбрался из своего укрытия, усевшись на задние лапы и с непередаваемой тоской в больших черных глазах глядя на человека. Этот рамит был довольно крупным, с длинными ушами и хвостом, длинной в его собственное тело; и он, похоже, уже имел дело с людьми - не сильно-то он боялся человека, до которого оставалось несколько метров.

"Вот попадешься другим, дурачина, быстро тебя на жаркое пустят".

Млес проигнорировал все попытки рамита ответить на его немую мольбу отдать все съестные припасы волонтеров; вместо этого он отряхнул рукава своей куртки, подтягивая к себе свою сумку. Как на человека, умеющего отлично готовить даже в походных условиях, на него были возложены немалые надежды остальных членов отряда. Каждый из них может быть прекрасным воином, но что они будут представлять из себя в бою, не подкрепившись?

Мысли о недавнем прошлом все еще терзали Млеса. С момента его отъезда из Рихарна, с того самого мига, когда он и остальные ввязались в авантюру, решив уничтожить церковь сектантов в Лагонне, Собиратель душ был рядом с ним. Все его друзья погибли - но он остался жив невероятным образом. Все смертные ходят под тенью великого Собирателя, бога смерти, но он, обратив на него свой перст, так и не прикоснулся к Млесу. Он не знал, как ему жить теперь, когда он пережил столь сложное испытание.

Не удивительно, что его рассказам о том, что в Лагонне объявились этрэйби, никто не поверил. По крайней мере, самому Млесу показалось именно так. Когда он, еще пребывая в Хараджине, пытался объяснить допрашивающим его старшим магам о том, каким образом он угодил в разлом, он видел беспокойство на их лицах. Однако то, что Млеса отпустили на все четыре стороны, лишь убедило его в том, что его слова не восприняли всерьез. Млес прекрасно понимал, что теперь трезвонить на каждом углу о возвращении Мерзости означало лишь привлечь к себе внимание и плохо закончить в доме для душевнобольных. Он сделал все, что было в его силах - он выжил и передал бесценные сведения о разгуливающих в Лагонне оборотнях тем, кому это полагалось знать. Самому же Млесу теперь оставалось лишь молиться и надеяться, что люди, которым он об этом поведал, уже доложили кому следует о странном происшествии в лесу Муун, и что теперь власти обратят свое внимание на северные границы империи.

Несколько недель назад большой пассажирский магилет доставил его из крепости Харанджина в Клейбэм. Когда он сошел с борта воздушного магического корабля, у него с собой оставалось лишь немного денег и короткий меч. Ему удалось сохранить значок волонтера гильдии Красного Тысячесвета, но лишь потому, что он все время был приколот к его куртке. Млес не знал, что ему делать, но все его сомнения рассеялись очень быстро. Задерживаться в Клейбэме он не собирался. Это был чужой город, слишком современный для волонтеров. Мысль о возвращении домой в Рихарн, казалась ему дельной, но Млес нутром чуял, что после всего пережитого он вновь начнет пить, причем пить страшно, так, как никогда в жизни. Он чувствовал, что желание окунуться в пьяное забытье, где нет места мыслям и жутким воспоминаниям, легко возьмут вверх, и поэтому он отмел этот вариант без всяких колебаний. Возвращаться домой было нельзя, ни сейчас, ни в ближайшее время. Минувшей зимой он потерял любимую женщину, теперь он потерял своих товарищей и пережил то, что пережить был не должен - не самым лучшим вариантом было запереться в четырех стенах. Прежде, чем он окончательно решит вернуться в особняк под Рихарном, Млес должен был удостовериться, что его помыслы и душа чисты от потаенного страха и тревоги.

Что-то подсказывало Млесу, что это очищение дастся ему еще очень нескоро и с большим трудом.

К счастью, он знал, куда обратиться за помощью. За три последующих дня Млес перебрался из луговин Церхега в долину Мэнмул, добравшись до города Архелл. Здесь жил его двоюродный дядя, человек, которого Млес за свою жизнь видел редко, но был уверен, что он не откажет в помощи дальнему родственнику, пускай и свалившегося как снег на голову.

Его ожидания оправдались. Млес не стал вдаваться в подробности своих злоключений, рассказав лишь, что во время своей работы попал в беду, оставшись без оружия и флана. Дядя с пониманием отнесся к его проблеме; спустя пару дней, едва сумев вырваться из гостеприимного плена целой кучи малознакомых родственников, большинство из которых Млес видел впервые, заверив своего гостеприимного дядю о том, что вышлет ему позаимствованную сумму денег сразу же, как только доберется до дома, Млес отбыл на запад. Впервые за прошедшую неделю после того, как он, ошарашенный и испуганный до ступора, вывалился из разлома в лесу Муун, Млес чувствовал себя лучше и увереннее. Он был сыт, во внутреннем кармане его куртки лежало несколько сотенных имперских ассигнаций, и впервые за многие годы он ехал верхом не на Тусе, сгинувшем в Лагонне во время нападения этрэйби, а на поджаром Иуре, флане, который, по словам двоюродного дяди, был вынослив для дальних поездок и покладист характером.

Млес мог бы вернуться в Сингин и поискать себе работу; однако вместо этого ему довольно быстро удалось найти представителей Красного Тысячесвета в небольшом городке западнее Архелла. Ему улыбнулась удача - в небольшом отряде из семерых вольнонаемников Млес увидел знакомое лицо. Рон Карния, вольнонаемник-мерканец из Гэрры, был рад видеть Млеса. Он так же был рад этой встрече, хотя она лишь подстегнула поутихшие чувства Млеса. До сих пор ему лишь хватало взгляда на Рона, чтобы невольно вспомнить Рихгема, Энгу, Римора, Шиан, Иванта, Тирала и остальных, кто уже никогда не вернется из Лагонна. "Ты видел наших, дружище?" радостно спросил его Рон при встрече с Млесом две недели назад. Ему ничего не оставалось, кроме как покачать головой. Он не будет рассказывать Рону о том, что ему пришлось пережить, он не будет рассказывать о том, что их друзья мертвы. Так будет лучше, решил Млес, постаравшись позабыть обо всем, кроме как о предстоящей работе. Остальные члены этого отряда не проявили особого внимания его появлению. Млеса лишь спросили, как его зовут и откуда он родом. Больше его ни о чем не расспрашивали, он был лишь рад подобному безразличию к своей персоне. Ему не хотелось ничего, кроме как заниматься привычной деятельностью вольнонаемника, и в этом он видел хрупкое и ненадежное, но все же спасение от призраков недавнего прошлого.

Млес достал из сумки сверток, распространяющий запах вяленого мяса. Аккуратно развернув его, он побросал в котелок темные полоски, и, посмотрев на истекающего слюной рамита, усмехнулся.

Неподалеку послышались голоса, и Млес увидел, как из-за деревьев выходят четверо вольнонаемников. Это были Рон, курносая и светловолосая Кайм, и двое вебианцев, Корту и Лака, похожие друг на друга, как братья-близнецы - низкорослые, смуглые, наголо остриженные воины с короткими копьями. Рон и Кайм что-то живо обсуждали между собой, идущие же чуть впереди вебианцы держались невозмутимо.

- ..Кто тебя научил так стрелять, Кайм?

- Отец.

- Он был охотником?

- Ага, - улыбающаяся Кайм оглянулась на Рона. - Во время Четвертой войны он славно поохотился на иругами.

При виде приближающихся людей рамит бросил последний, полный тоски взгляд на сверток в руках Млеса и скользнул обратно в кусты. Улыбающийся Млес проводил зверька взглядом и вновь посмотрел на приближающихся волонтеров, щурясь на яркий солнечный свет.

- Хм, твой отец - превосходный воин, раз научил свою дочь защищать себя, - спокойно сказал Корту.

- Ты правда так считаешь? А ты, Рон?

- Мне ли не согласиться с Корту? - посмеиваясь, сказал Рон.

- Кто рамитов прикормил? - спросил Млес, убирая сверток в рюкзак.

- Каюсь, я, - сказал Рон, присаживаясь возле костра и вдыхая ароматный пар, поднимающийся от котелка. - Что, до сих пор идут следом?..

- Вот же неугомонные, - сказала Кайм, снимая с плеча лук и опускаясь на колени рядом с Роном.

- Вы как раз вовремя, уже готово, - Млес, заглянув в котелок, поднял взгляд на Тейгана и Руте. - Эй, завтрак готов! И разбудите Дари, кто-нибудь...

Спустя минуту все члены отряда сидели вокруг костра. Рон и Кайм переговаривались, и, глядя на них, Млес думал, что эти двое уже близки к тому, чтобы их дружба вылилась в нечто большее. Сонная Дари вяло хлебала суп, и по ее лицу можно было судить о том, что выспаться ей так и не удалось. Корту и Лака ели молча с невозмутимым видом, глядя прямо перед собой.

- Как скоро мы доберемся до Нигвина? - спросила Дари. - Мечтаю хотя бы одну ночь спать не на земле, а в теплой постели...

- О, как я тебя понимаю, - сказала Кайм. Наклонившийся к ней Рон что-то быстро шепнул ей на ухо, и она, прыснув, шутливо оттолкнула его, - ну тебя!.. Завтра днем будем не месте.

- Чудесно, - Дари мрачно улыбнулась. - Надеюсь, никто не будет против, если я сразу же прилягу часов так на двенадцать?

- Ты уверен, что мы найдем работу в Нигвине? - торопливо жуя, спросил Руте у Тейгана.

Тейган был командиром этого отряда, и он держался с достоинством. Млес думал, что такой человек, как этот огромный и широкоплечий мужчина с длинными волосами, собранными в пышный хвост высоко на затылке, и без всей своей напыщенности и важности производил бы довольно убедительное впечатление прирожденного лидера.

- Да. У меня есть там знакомый агент нашей гильдии, и сейчас Нигвин будет прибыльным местом для волонтеров.

- Почему ты так считаешь?

- Скоро война с иругами, - Тейган недобро осклабился, - Нигвин слишком близко к юго-западной границе... Скоро народ побогаче подастся оттуда на север, ближе к центру империи. А когда появляются беженцы, почти всегда возникают проблемы, которыми мы и займемся.

- Думаю, оттуда уже уносят ноги все, кто только может, - заметил Руте, глядя себе в миску и сосредоточенно поглощая еду. Большеголовый, мелкорослый и щуплый, с аккуратной бородкой и маленьким острым носом, Руте напоминал Млесу старого рамита - серьезного и суетливого, занятого какими-то своими важными делами.

- Да, возможно, - Тейган проглотил кусок мяса, добродушно покосившись на Руте. - Не печалься, старина, скоро у нас будет столько работы, что нам одним не разгрести.

- Решил податься на войну, Тейган? - улыбнулся Рон.

- Почему бы и нет?

Млес понимал, о чем они говорят. Первые гильдии волонтеров появились примерно семь веков назад, и за это время вольнонаемники принимали активное участие в Третьей войне с Союзом родов иругами, во время гражданской войны, известной как пришествие Мерзости, в войне Раздора против объединенных сил энисов и вису, и Четвертой войне с иругами, выступая в этих конфликтах в качестве разведчиков и вспомогательных крупных соединений маневренных, легко вооруженных всадников. Млес сам был знаком с несколькими уже немолодыми волонтерами, которые принимали участие в Четвертой войне с Союзом родов иругами. Он так же слышал, что за все время существования гильдий и их участия в крупнейших конфликтах с участием империи Алтес многие из вольнонаемников получали награды, огромные богатства и признание - то, к чему они и стремились. Не стоило и говорить о том, что большинство волонтеров в военное время меняли свои взгляды, вмиг становясь отчаянными патриотами. Они не являлись военными, они были лишь теми, кто умел обращаться с оружием и крепко держался в седле. Жажда наживы - это и была главная цель всех вольнонаемников за все время их существования, и поэтому услуги волонтеров банально покупались во время войн теми, кто мог себе позволить подобные затраты, испытывая потребность в дополнительных силах, и, как правило, это были не несколько десятков всадников, а несколько сотен представителей самых разных гильдий, действующих сообща. И хотя организованность, вооружение и общая эффективность действий подобного войска в сравнении с вышколенной регулярной армией империи была более чем сомнительной, история крупных сражений с иругами знавала немало моментов, когда соединенное войско волонтеров оказывало существенную поддержку в том или ином сражении.

- Ну, Кайм, что на это скажешь? Тоже пойдешь на войну? - спросил Рон, взглянув на девушку.

- Если уж нашим совсем станет худо, - бойко отозвалась та.

Дари фыркнула:

- Не разделяю твоих надежд, Тейган, что во время войны нам найдется применение. Теперь регулярные войска вооружены магистрелами, да и многие дружины аристократии тоже, а это серьезно меняет весь ход дела. Ты сам знаешь, какими потерями для иругами обернулась последняя война.

- Согласен, - Тейган коротко зевнул и лениво прикрыл веки. - Вот только иругами, по слухам, на этот раз будут бить всем скопом. Они не успели восполнить свои ряды после своего поражения, и поэтому бросятся на нас всем, что у них осталось.

- Безумные твари, - процедил Лака, и Корту посмотрел на Тейгана:

- Почему они вновь нападают? Да, их все еще очень много, но разве они не понимают, что это самоубийство?..

- Фанатики, - коротко ответил Руте.

- Они слишком кровожадны, и поэтому не ведают страха перед смертью, - добавил Тейган. - Иругами вообще всегда было сложно понять. Пусть приходят, лучше мы истребим их, чем будем терпеть их присутствие и дальше. Мало они доставили бед? У кого в семье нет того, кого не коснулась Четвертая война? Будет и вправду лучше, если они исчезнут с лица земли.

- И я все же уверена, что империя обойдется без нас в этом побоище, - сказала Дари.

- Поживем - увидим, - отозвался Тейган.

Млес слушал вольнонаемников, размышляя о будущем. Пока он был в Лагонне, империя начинала готовиться к новому этапу своего существования. Никто не думал, что иругами вновь нападут, особенно сейчас, когда после Четвертой войны с Союзом родов миновало всего лишь семь лет. В крупных городах, в которых побывал Млес после своего возвращения, пока что все было спокойно, и здесь ничто не говорило о надвигающейся с юга опасности. В то время, как мелкие газетенки наперебой вопили о том, что к империи движутся огромные силы иругами, крупные и уважаемые печатные издания сохраняли молчание, и лишь изредка на их страницах появлялись жалкие крупицы информации о подготовке к новой войне, о переброске сил к южным границам и комментарии того или иного видного военачальника. Словом, империя восприняла известия о приближении иругами спокойно и без паники, начав подготовку к новому конфликту без лишней суеты. Конечно же, Млес не видел секретных отчетов воздушных разведчиков, приносящих в Инералис свежие сведения с южных земель, но с учетом того, что он видел и знал о иругами, по его прикидкам война могла начаться в течение ближайшей недели.

Он был согласен с доводами Дари. За прошедшие семь лет многое изменилось, и результаты Четвертой войны прямо говорили о том, что теперь у империи есть мощное оружие и современная стратегия для полного уничтожения любого врага. Век доблестных рыцарей был на закате; магические ружья уверенно заменяли собой холодное оружие. Первая война с Союзом родов иругами, состоявшаяся почти тысячу лет назад и продлившаяся сорок три года, обошлась только что образовавшейся Новой Империи Алтес огромными жертвами. Вторая война, самая кровопролитная за всю историю человечества, продлилась всего семь лет, и на этот раз империя едва устояла под сокрушительными ударами Союза. Третья, затянувшаяся на десять лет, так же была тяжелым испытанием для людей, которые удержали границы и свои территории ценой многих сотен тысяч жизней. Четвертая война была тоже не из простых испытаний, но уже в это время армия имела на своем вооружении магистрелы, которые прекрасно зарекомендовали себя, как оружие дальнего боя. Как результат - империя выстояла, потеряв три крупных города, и отбросив захватчиков обратно в Красную пустыню, спустя пять лет после начала вторжения.

По мнению Млеса, шансов у иругами сокрушить империю в этот раз не было никаких. Интуиция подсказывала, что грядущая война будет самой короткой, и на этот раз с иругами действительно будет покончено. На страницах учебников новой истории уже были запечатлены знаменитые слова клятвы императора Феру, пообещавшего истребить воинственную расу иругами, если они посмеют напасть вновь. Император умер спустя год после победы, но никто не сомневался, что его приемник, Кадин III, выполнит клятву, данную его отцом.

Насытившийся Млес закрывший глаза, чувствуя ласковые прикосновения солнечных лучей и ветерка, думал о том, что, наверное, должен испытывать страх или беспокойство перед грядущими событиями, которые грозили затронуть всех и каждого. Однако сейчас он ощущал лишь безмятежность. Млес пребывал в своей стихии, и размышления о том, что грозило всеобщей стабильности и спокойствию его мало беспокоили. То, что ему пришлось увидеть и с чем пришлось столкнуться за последние недели, что-то сломали в нем, и Млес теперь понимал, что значения жизни и смерти для него изменили свою цену в его восприятии. Пускай это и сделало его сильнее, путь к старой жизни был закрыт, а новая давалась ему с трудом; время - это все, что нужно было Млесу, чтобы привыкнуть и забыть о том, что уже прошло.


***


Сад императорского дворца был погружен в благодатную прохладу. Светило-Кана уже припекало вовсю, но здесь, у подножия Лэора, было свежо и сумрачно. Миниатюрный зеленый лабиринт, опоясывающий дворец, был словно бы отрезанным от того, что творится за толстыми стенами наружной защитной стены и рвом, и тем, что вершилось за стенами возвышающегося до самых небес дворца. Высокая живая изгородь, многочисленные, увитые быстрорастущими растениями стены и колонны создавали прекрасную тень и мистическую тишину.

Шагающий по узкой аллее Кегар вошел в сады лишь минуту назад, но уже сейчас он проникся дивной атмосферой этого места.

Он хотя и считался придворным магом, сам думал о том, что довольно часто бывает во дворце императора, ведь когда-то его обучали всего-то как вестника и представителя Лэора. Каждый раз, получая распоряжение посетить это величественное сооружение в самом центре Инералиса, старый маг невольно думал о том, что, должно быть, не зря верой и правдой служил Академии и дому Мэлвисов все эти годы. Маги были равны между собой и их происхождение не имело значения, но попасть сюда было дано далеко не каждому.

Кегар был не единственным, кто прибыл сегодня в императорский сад. Маг шагал следом за Верховным Святоликом Друаном, длиннобородым девяностолетним старцем в алой мантии с золотыми узорами, согнувшимся под весом просторных одежд и массивного высокого головного убора. Кегар хорошо знал его, и служитель церкви Единства, выполнявший роль императорского советника уже как третий десяток лет, всегда держался обособленно и сдержанно. Кегар не знал, является ли это чертой характера Друана, или же он просто до сих пор сторонится старого мага, как представителя Академии, а не церкви; все эти годы он несколько снисходительно относился к Кегару. Кегар не набивался в друзья к этому старому могущественному человеку, отчасти из-за того, что в глубине души он был вовсе не рад своей участи. Лэор был сосредоточением силы и власти империи, но каждый раз, посещая его, Кегар чувствовал, как над его головой сгущаются тучи.

Друан и Кегар шли вслед за двумя гвардейцами, ведущих гостей к месту проведения встречи, и лучи светила, падающие сквозь редкие бреши в густой зелени, вспыхивали и меркли на наконечниках тяжелых и коротких копий и шлемов стражей. Кегар, замыкающий эту маленькую процессию, думал, что сам никогда бы не смог найти правильный путь в этом лабиринте из каменных стен, обильно заросших свежей зеленью, образующей над их головами живые, трепещущие на слабом ветру своды.

Гвардейцы свернули направо и расступились, давая гостям возможность пройти вперед. Кегар и Друан вошли внутрь просторного каменного павильона, где стены и ровные грубые плиты пола были покрыты вьющимися зелеными побегами. Быстро растущая зелень была довольно однообразной, но тут и там виднелись большие черные цветы с крупными треугольными лепестками. У дальней стены, в тени от веерообразного навеса стоял столик, за которым сидел человек в черном мундире без знаков различия. На подносе перед ним стоял фарфоровый чайник с золотой инкрустацией, из носика которого вверх тянулась струйка пара, чашка на блюдце, и чуть в стороне покоилась объемная стопка газет. Кегара и Друана ждали - перед столиком стояла пара кресел. Когда гости вошли в павильон, царь-император Кадин читал одну из газет, но он безошибочно почувствовал их появление. Кадин опустил руки, взглянув на мага и Верховного Святолика поверх белоснежной бумаги, задержав на них пристальный взгляд, прежде чем окончательно отложить газету в сторону и откинуться на спинку кресла, сделав приглашающий жест.

В тишине, нарушаемой лишь стуком жезла Друана по каменным плитам и тихому шелесту ветерка в листве над головой, они приблизились и поклонились царю-императору. Кегар почти сразу отметил мрачное, озадаченное выражение лица Кадина. Судя по этому выражению, правитель империи был погружен в глубокие и тяжелые размышления до появления гостей, и сейчас эти думы не отпускали его. Кегар, быстро окинув обезображенное, грубое лицо этого еще не старого человека с померкшим взглядом, острыми скулами и ввалившимися щеками, глубоко пролегшими на лбу морщинами, подумал, что Кадина сейчас занимают только мысли о скором вторжении иругами. Новая война, до которой оставались считанные дни, уже не была секретом ни для кого. Кегар знал, что за последние две недели войска пришли в боевую готовность, и уже несколько армий выдвинулись в сторону юго-западных границ. Одновременно с этим из южных городов вглубь империи хлынул поток беженцев, тех, кто не желал встречать новую кровопролитную войну на пороге своего дома.

- Прошу вас, господа, - глухо сказал император, указывая на кресла, и не дожидаясь, пока гости займут свои места, он показал им развернутую газету. "Возвращение Мерзости?" вопрошал заголовок, и Кегар тут же перевел взгляд выше, где можно было прочесть наименование издания. Маг был озадачен и неприятно удивлен, обнаружив, что подобным вопросом задается одна из престижных газет империи.

- Меня интересует ваше мнение - насколько это может быть правдиво?

- Мерзость? - кустистые брови Верховного Святолика поползли вверх. - Газета "Благочестивые Крылья" берет подобную тему в первую полосу?.. Ну и ну.

- И все же? - пытливый взгляд Кадина перешел на мага, и нахмурившийся Кегар поджал губы. Он не был готов к подобной теме разговора, и был выбит из колеи только тем, что император выглядел не просто уставшим, но и взволнованным.

- Мерзость была истреблена почти пятьсот лет назад, государь. Тогда наши маги и следопыты тщательно проверили все поселения и все земли. Этрэйби были уничтожены, и даже если учесть, что какое-то количество этих оборотней выжило, они уже вымерли к этому времени...

Спокойный и уверенный голос Кегара возымел должное действие. Император прикрыл глаза и отложил газету.

"Он вправду так обеспокоен слухами?"

Кегар ощутил неприятное волнение. Сейчас, когда империя готовится отразить удар с юга, царь-император придает значение сплетням, которые разносят газеты. Уважаемые издания могли стать жертвой дурацких домыслов и слухов, как и все остальные. Однако у императора могли быть и свои источники. Только подумав об этом, Кегар явственно ощутил, как его волнение уже готовится перерасти в легкий, потаенный страх.

"Мерзость. Этого не может быть. Мы истребили этих созданий".

- Вымерли? Вы уверены? - мрачно спросил Кадин, глядя себе под ноги.

- Эти создания были порождены при помощи магии, государь, но даже они не могут функционировать столь долгий срок. Они так же подвержены... - Кегар на секунду умолк, подбирая слово, - ...старению.

Император молчал. Он держал спину и голову прямо, однако его глаза были обращены вниз. Кадин судорожно размышлял над чем-то, что было известно только пока ему одному.

- Праматерь с тобой, государь. Неужели слухи подтвердились? - Друан чуть подался вперед, пытливо всматриваясь в лицо императора.

- Нет. Но вести довольно подозрительны...

- Нельзя верить тому, что пишут в газетах, государь...

- Я не об этом. Я дал распоряжение провести маленькое расследование, когда мне донесли об этой болтовне, - Кадин исподлобья посмотрел на Верховного Святолика. - Слухи о возвращении этрэйби были распущены в конце весны. Агентам из имперской разведки удалось выяснить, что источником подобных домыслов стала крепость Хараджин.

Друан чуть подался вперед:

- Кому-то из охотников почудилось, будто бы он увидел этрэйби?..

- Судя по докладу от Гиселиса, управляющего крепостью Хараджина, несколько недель назад в лесу Муун объявился человек, который утверждал, что видел этрэйби в Лагонне. По его словам он был единственным, кто выжил в столкновении с оборотнями. Естественно, ему никто не поверил и после этот человек исчез. Чуть позже Гиселис отправил доклад об этом в Клейбэм, и там эта информация каким-то образом попала в руки газетчиков. Теперь же все эти газетенки одна за другой подхватывают этот вопрос, - Кадин стрельнул глазами в сторону газеты с вопрошающим заголовком, - и никто из них до сих пор не знает правды. В том числе и мы.

Друан пожевал губами, заерзав на месте:

- Государь, при всем моем глубочайшем уважении к тебе и к дому Мэлвисов, не кажется ли тебе, что сейчас в империи есть дела, заслуживающие куда более пристального внимания, чем пустые слова?

- Это еще не все. Примерно три недели назад наши воздушные разведчики стали приносить с северных границ империи довольно любопытные доклады. Вначале они нашли несколько пустых отдаленных охотничьих поселений.

- Пустых, государь? - переспросил Кегар.

- Да. Заброшенных. И судя по следам, люди ушли в Лагонн.

Кадин чуть подался вперед, облокотившись на подлокотник кресла:

- Десять дней назад один из разведчиков вернулся с докладом, что целых три крупных рыбацких деревни на восточном побережье так же опустели. Следопыты выяснили, что часть людей ушла в болота, другая - опять же, в тайгу. Все они бесследно исчезли.

Кегар прочистил горло:

- Итак, государь, ты считаешь...

- Еще не все, - оборвал Кадин, даже не взглянув на мага. - Два дня назад я получил письмо от Югала, и это было самым странным письмом, которое мне когда-либо доводилось читать вообще.

"Югал", подумал Кегар, вспоминая образ высокого и крепко сложенного мужчины, "двоюродный брат императора, великий князь и правитель Меркана".

- Югал срочно просит об аудиенции. Он не объяснил сути проблемы, но упомянул, что у него якобы есть важные новости, предназначенные только для меня.

Кадин медленно откинулся на спинку кресла. Его глаза блестели нездоровым блеском, как у больного человека. Только сейчас Кегар со смятением в душе понял, что император испытывает в эти дни.

"Грядет новая война, которой нужно отдать все силы и все устремления, чтобы победить, и тут эти тревожные слухи"...

- Ты полагаешь, государь, - медленно проговорил Друан, - что Югалу что-то известно о возвращении этрэйби?

- Не исключено. Более того, это письмо... Оно показалось мне донельзя странным.

- Он был словно бы чем-то напуган, государь? - задумчиво спросил Друан.

- Да... Да, возможно. Вы хорошо знаете Югала, Верховный Святолик, такого человека сложно испугать чем-либо, а особенно глупыми слухами.

- Могу я взглянуть на это письмо, государь? - помедлив, спросил Друан.

- Чуть позже. Сейчас, когда мы имеем на руках лишь пустые домыслы, не имея прямых доказательств тому, что, возможно, происходит в Лагонне, - негромко проговорил император. - Вчера я разговаривал с Краэлином, я рассказал ему о том, о чем рассказал вам. Он уверил меня, что в магическом хранилище Лэора нет ничего, что мы могли бы противопоставить нашествию этрэйби. По его словам, Академия Мэрфилла может обладать подобными средствами, это ведь так?

Кадин повернул голову в сторону Кегара, и маг встретился взглядом с глазами правителя империи. Краэлин - архимаг и глава всех придворных магов, нынешний Хранитель Четвертой энигмы, найденной людьми пять веков назад. И если он говорит, что накопленные за века правления династии Мэлвисов магические артефакты не могут им помочь, значит, им действительно придется искать помощь на стороне. В империи было достаточное количество независимых закрытых магических орденов и объединений, которые бережно хранили свои тайны. В подобной ситуации у Кадина был единственный более-менее надежный союзник в лице магической Академии Мэрфилла. По крайней мере Академия подчинится прямому приказу из столицы куда более быстро и охотно, чем другие обособленные организации.

- Маги Академии обладают самой большой коллекцией магических артефактов, государь. Я на хорошем счету у их Совета, и мне известно кое-что об их реликвиях.

- Если этрэйби вновь дали о себе знать, то у нас очень мало времени, - сказал Кадин. - Для начала, я хочу знать, есть ли какой-то способ распознавать оборотней, прячущихся среди людей?

"Это какое-то безумие. Мы всерьез обсуждаем вероятность возвращения Мерзости?"

В это сложно было поверить, в этот ясный и погожий денек, в мягкой тени павильона императорского дворца. Кегар мог понять те чувства, которые обуревали императора. Его страх и смятение были оправданы. Он был человеком, на которого было возложено будущее империи, и судьбы всех подданных зависели от его слов и действий. Сложно сохранить хладнокровие и принимать решения, имея в распоряжении лишь слухи о надвигающейся угрозе, которая была куда страшнее и опаснее, чем наступающие орды иругами. Кровожадных каннибалов с юга можно было сокрушить в битве, сколь бы ни была велика их численность; но как победить чудовищных оборотней, способных скрываться под личинами своих жертв?

- Боюсь, мои познания об этрэйби не слишком велики, государь, - сказал Кегар. - Этих существ вывели маги культа Спящего Светила, и, наверное, они сами не имели полного представления о том, что создали. Что же касается Академии... Я не знаю, есть ли в распоряжении Академии подобные артефакты. Выслеживать и убивать этрэйби умели лишь маги Ордена Зеленой Печати.

- Неужели нам придется обращаться за помощью к этим интриганам? - поморщился Кадин.

- Боюсь что да, государь. Как вы знаете, во время гражданской войны и противостояния Ленджера и Сейджела Освободителя на этрэйби охотилась группа магов, которые позже основали свою организацию. В их оснащение входили уникальные артефакты, которые им удалось создать на волне борьбы с этим новым и опасным врагом. Эти артефакты представляли собой кулоны и перстни с магическими камнями, созданными на основе крови этрэйби, и позволяющие выяснять присутствие оборотней поблизости.

- Каким же образом? - спросил Кадин.

- Магические камни имели серый цвет, в присутствии этрэйби они начинали источать сиреневое мерцание. Чем ближе цель - тем ярче светились камни.

- Смею заметить, это довольно скверная тактика, - чуть подавшись вперед, сказал Друан. - Не удивительно, что при таком подходе эти святотатственные порождения Еретиков и Юрташа смогли уцелеть.

- Верховный Святолик прав, - сказал Кегар. - Но мы боролись с Мерзостью почти пятьсот лет назад и в те времена мы желали лишь как можно быстрее избавиться от этой опасной заразы, пока она не распространилась по всей империи. В ту пору нашим магам пришлось довольствоваться лишь тем, чтобы было создано на скорую руку.

- Стало быть, магические перстни и кулоны, - проговорил император. - Лучше, чем ничего. Орден Зеленой Печати все еще обладает этими артефактами?

- Не могу знать, государь. Они тщательно оберегают свои секреты. Повторюсь, я не знаю, но полагаю такую вероятность, что после разгрома Спящего Светила, уничтожения Еретиков и этрэйби некоторая часть из этих амулетов была передана Академии в Мэрфилл и спрятана в хранилищах.

- Тебе следует заняться этим, Кегар, - сказал Кадин. - Мы можем надавить на Орден, но это займет какое-то время, и поэтому я желаю, чтобы ты сегодня же отправился в Мэрфилл. Я позабочусь о том, чтобы ты получил все необходимое для работы с архивами.

Кегар склонил голову:

- Я сделаю все, что в моих силах, государь.

- И даже больше. Помимо допуска в архивы Академии ты получишь официальное разрешение действовать в интересах дома Мэлвисов относительно этого расследования. Так же ты передашь мое письмо архимагу Лайберу, в нем я попрошу, чтобы он оказал тебе всяческое содействие. Как скоро ты сможешь достичь Мэрфилла?

- Я привык путешествовать на эрфе, государь, и завтра же буду на месте.

- Превосходно.

- Будет ли оповещен о новой опасности Совет архимагов, государь?

- Сразу же после того, как мы убедимся в том, что угроза возвращения Мерзости действительно реальна. Надеюсь, вы, господа, понимаете, что пока никто не должен знать о нашем разговоре.

- Разумеется, государь, - ответил Друан, и Кадин, посмотрев на него, помрачнел:

- Итак, теперь многое зависит о том, что нам хочет поведать Югал.

- Вероятно, что он несет вести вовсе не о возвращении этрэйби, хм? - Друан чуть склонил голову.

- Да, Верховный Святолик, всей душой я надеюсь на это. И если это не так, то я не знаю, как объяснить все то, что сейчас происходит в Меркане, - взгляд императора вновь померк, и он покачал головой:

- Как будто мне мало проблем с этими проклятыми иругами... Однако мешкать нельзя. Я напишу письмо Югалу, и прикажу ему немедленно прибыть сюда. Надеюсь, к этому моменту вы, Кегар, уже вернетесь в Лэор со всей необходимой нам информацией.

- И что мы будем делать, если ваш кузен подтвердит все эти слухи, государь? - осмелился спросить Кегар.

Император молчал, опустив взгляд. Его лицо выражало усталость и потаенную злобу.

- Мне придется оповестить Орден Зеленой Печати, - наконец заговорил он, и голос Кадина был глух и негромок. - Мне не остается ничего другого. Иругами вот-вот нападут, их удар будет силен как никогда. Я не рискну делить войска, чтобы биться одновременно на юге и севере империи. Если этрэйби и вправду вернулись, для их устранения нам придется применять хитрость и магию, но никак не силу. Вполне вероятно, мы вовремя уделили внимание этим слухам, и нам удастся избавиться от этрэйби быстро, пока они не распространились по всей северной границе. Пусть боги помогут нам в эту годину.

Друан, опустив голову и закрыв глаза, едва слышно бормотал молитву, и Кегар только сейчас в полной мере осознавший, что их ждет, ощутил внутри лишь обманчивую пустоту и клубящийся в ней страх. Он прикрыл глаза, подумав о том, что впервые за долгий срок ему следует посетить церковь Единства. Старый маг чувствовал, что нуждается в укреплении собственного духа перед тем, как начнет действовать. Слишком крепкой и холодной была незримая паутина страха, опутавшая его в этот тихий летний день.


***


Слушая тихий плеск воды, Лайнем, запрокинув голову на спинку кресла, смотрел вверх, где высокие стены зала расступались, и лучи недавно миновавшего зенит светила-Каны заставляли блестеть далекий стеклянный потолок. Бывший Судья Серебряного Круга был в убежище Ордена Предела уже много раз, но до сих пор не знал, где именно располагается эта подземная лаборатория, обладающая развитой сетью подземных ходов, сплетающихся в настоящий лабиринт. Лайнем знал пока что пять секретных входов в подземелья Ордена, но он подозревал, что подобных входов и выходов на поверхность гораздо больше. Он предполагал, что из лаборатории можно попасть в любую точку центральной части Инералиса, но для этого требовалось хорошо знать лабиринт и ориентироваться в нем.

"Вода. Почему здесь так много воды? Может, Святолик действительно поклоняется богине Сэлитиэм, считает ее своей покровительницей?"

Не так давно он спросил об этом Энджена. Тот лишь рассмеялся в ответ, и Лайнем продолжал время от времени уделять свое внимание окружению этого места, ставшего для бывшего убийцы и Судьи Серебряного Круга новым домом. Он проводил здесь большую часть времени, а покидать пределы лаборатории и выбираться на поверхность, равно как и возвращаться обратно Энджен требовал только с наступлением темноты. Никто не должен знать о том, что под столицей спрятана лаборатория секретного Ордена. Лайнем находился лишь в какой-то небольшой ее части, которую с большой натяжкой можно было бы назвать "жилой". Туда, где проводят эксперименты и опыты маги Ордена, его не пускали, и он даже не мог представить, где находится сама лаборатория. Он все еще плохо ориентировался здесь. Лайнем знал, где располагаются его апартаменты, включающие в себя спальню и маленький тренировочный зал, несколько крупных помещений, служащих "кабинетами", а так же небольшую часть ходов поблизости. Помимо него здесь жили Пола и Рифери, такие же "воскрешенные", как и он сам, а так же несколько ученых и слуг.

Его угнетало это место, особенно отсутствие окон, поэтому Лайнем был рад время от времени выбираться наверх, чтобы прогуляться по улицам Инералиса. В остальное же время он был предоставлен сам себе. Свободное время, которого у него было в избытке - особенно после того, как смерть одного из самых опасных наемных убийц империи и главы Серебряного Круга была признана официально - Лайнем посвящал тренировкам и книгам. Он даже и не думал устраивать побег, хотя за ним никто не следил, и Лайнем не был обязан отчитываться каждый раз, когда хотел выйти в город. Вполне вероятно, что он попробует сбежать, но это произойдет не сейчас. За стенами лаборатории Ордена нет места для него. В ту злополучную ночь, когда Лайнем умер, он потерял все. Теперь он воскрес и у него есть цель, которая была куда важнее мнимой свободы. В остальном же Лайнема ничто не тревожило. Впервые за всю свою жизнь он мог позабыть обо всем. Ему больше не нужно было скрываться от сильных мира сего - по крайней мере, пока. Лайнем прекрасно понимал, что безмятежность, обретенная здесь, под землей, была лишь частью платы за те деяния, к которым его готовили и ради которых его вернули к жизни. Возможно, влияние царевны Келиа и было велико, но Энджен, как глава Ордена, способного возвращать к жизни умерших, в своих поступках руководствовался не только ее мнением. Святолик не стал бы растрачивать драгоценные познания и пресловутую формулу воскрешения на первый подвернувшийся труп. Он сам говорил об этом при знакомстве с Лайнемом.

Лайнем закрыл глаза и слабо улыбнулся своим мыслям.

"Следовало умереть, чтобы заполучить такую новую скучную жизнь".

Его чуткий слух уловил приближающиеся шаги, доносящиеся из глубин коридоров, и Лайнем немедленно поднялся на ноги, хотя этого и не требовалось. Инстинкты осторожного убийцы, делающие его похожим на зверя, все еще были с ним, и Лайнем не противился подобным проявлениям своей натуры. В конце концов, мнительность была залогом его существования.

Их было трое, и они направлялись сюда, к этому залу. Лайнем провел в ожидании несколько секунд, слушая их шаги и глядя на массивные створки дверей, через которые должны были появиться идущие сюда люди. Лайнем хорошо слышал их шаги, даже не смотря на тихий плеск воды, льющейся из каменных голов мавов в мелкие бассейны по обе стороны узкой дорожки, ведущей от дверей к площадке, на которой он ждал.

Одна из створок открылась, и в зал шагнул Энджен:

- А, Лайнем. Хорошо, что ты пришел раньше.

Следом за Святоликом в зал вошли Рифери и Пола.

Лайнем мрачно смотрел на приближающегося Энджена. Молодой Святолик сиял улыбкой, но бывший наемный убийца знал, что его улыбка не предвещает ничего хорошего, кому бы она ни была адресована. Святолик был в прекрасном расположении духа, его помощники, которым Лайнем стал нечто вроде брата, были так же молчаливы, как и прежде.

- Тебе не нравится это место, - сказал Энджен, останавливаясь перед Лайнемом в нескольких шагах и складывая руки перед собой. - Это нормально. Здесь никому не нравится. Даже мне. Есть ли у тебя какие-нибудь пожелания? Может быть, ты хотел бы почаще бывать на поверхности?

- Я привык жить там, а не под землей, - глухо проговорил Лайнем.

- Как и все мы. Ничего, - на какой-то миг улыбка Энджена стала еще шире. - Придет время, и Ордену Предела больше не нужно будет прятаться.

"Он подразумевает, что это время близко. Он надеется осуществить свои планы в ближайшие годы, и уж по крайней мере самолично дать расцвет новой эпохе, о которой он говорил. Время, когда люди могут возвращаться к жизни, если они умерли преждевременно".

Лайнем молчал, сверля стоящего перед ним Святолика тяжелым взглядом.

- Как ты проводишь свое свободное время?

Этот вопрос застал Лайнема врасплох.

- Мне хватает книг и тренировочного зала.

- Развивать разум и тело, - с пониманием сказал Энджен, все так же сияя улыбкой. - Вот что значит оставаться человеком. Кем бы он ни был на самом деле, - неожиданно он стал серьезным.

- Да, - ответил Лайнем, глядя ему прямо в глаза.

- Сегодня мы поговорим именно об этом, Лайнем. О том, кем может являться человек, или же тот, кто только выглядит, как человек.

"О чем это он?"

- Идем, я думаю, тебе будет любопытно взглянуть на кое-что...

Энджен повел их вглубь лаборатории, от одного зала к другому, и Лайнем направился следом, замыкая их маленькую процессию.

Энджен распахнул створки дверей, входя в небольшое и кажущееся низким по сравнению с предыдущими залами помещение. Прямоугольная комната была залита ярким светом, падающим через большое окно в потолке. В центре помещения стоял большой стол, закрытый светло-серым полотном, под которым угадывались очертания каких-то предметов.

Лайнем, входящий в зал последним, окинул помещение пристальным взглядом. Здесь, как и в других залах этой части лаборатории, было пусто: потушенные светильники на стенах да какой-то хлам в дальнем углу.

- Я думаю, всем вам будет интересно взглянуть на это, - Энджен, приблизившись к столу, отдернул полотно в сторону. - Особенно тебе, Лайнем.

Пола, Рифери и Лайнем приблизились к столу, рассматривая лежащие на нем вещи. Святолик не договаривал самого главного, и, судя по всему, понять, что это за предметы предстояло именно им.

"Особенно мне", подумал Лайнем, рассматривая лежащие на столе книги, какую-то старую картину, прикрытую еще одним черным куском материи, письменные принадлежности, короткий меч и прочие мелочи.

Эти вещи могли принадлежать кому угодно. Лайнем взял в руки одну из толстенных и увесистых книг в старом коричневом переплете. "История империи, 5-1015 годы", прочел он название, бегло перелистнув страницы. Книга была довольно ветхой, однако, ближе к завершению, Лайнем заметил, что страницы семнадцатой главы куда более потрепаны, чем остальные. Он нашел название главы: "Революция. 543-614 годы с Основания империи".

- Чье все это, Святолик? - спросил Рифери. Он рассматривал учебный меч, который использовали для тренировок и оттачивания приемов фехтования.

- Это личные вещи княжича Кэрала Тотиса, - ответил Энджен, мягко извиняющее улыбнувшись им, явно наслаждаясь произведенным впечатлением.

- Как вам удалось заполучить их? - спросил Лайнем, возвращая книгу на стол. Легкое волнение и злоба охватили его. Это предметы, которые принадлежали проклятому княжичу, способного восставать из мертвых. Вещи того, кто перевернул судьбу бывшего наемного убийцы с ног на голову. Только одна мысль о том, кто когда-то княжич прикасался к этим предметам, бывшими его собственностью, пробуждала в Лайнеме раздражение и ярость.

- У меня хорошие связи, - ответил Энджен. - Я рассчитывал, что смогу подключить к этому делу Исфер Кинис, Судью Золотого Круга. Она занималась делом Тотиса до того, как царевна Келиа привлекла мое внимание к происходящему на окраинах Клейбэма. К сожалению, сейчас Кинис думает, что искать Тотиса - гиблое дело.

- Но вы ведь так не считаете? - спросил Рифери и Энджен кивнул:

- Пришлось, конечно, раскошелиться, чтобы получить доступ к этим безделушкам... Но они нам очень скоро помогут выйти на того, кому они принадлежали.

У Лайнема потемнело в глазах. Он стиснул кулаки и развернулся к Святолику:

- Это правда? Но как?

- Да, это правда, - спокойно ответил Энджен. - Я обязательно расскажу, каким образом мы проделаем это. Забавно, не правда ли? - он ухмыльнулся. - Эти вещи как и многие другие были изъяты из поместья Тотисов для проведения расследования, и теперь они принадлежат нам. Вещи этого... живого и опасного недоразумения.

- И что же показало расследование? - спросила Пола, приходясь вдоль стола и разглядывая предметы, разложенные на столе.

- Не очень многое. Княжич слыл знатоком истории и мастером фехтования. Копнув чуть глубже, нам удалось узнать, что предок Тотиса, князь Интей Тотис, во время Пришествия Мерзости и расцвета культа Спящего Светила выступил на стороне Ленджера IV. Сам Кэрал был рьяным поклонником политики этого императора, по рассказам очевидцев, он едва ли не тосковал по тем временам.

- Занятно, - сказал Рифери, и махнул тренировочным мечом. - Так, должно быть, и он размахивал им, представляя, как сражается за Ленджера и Юрташа.

Пола тем временем стянула черную материю с картины, и все невольно посмотрели в ее сторону. Это был искусный портрет пожилого человека в панцирном доспехе и темно-синем плаще. Художник сумел передать многое в этой картине, особенно этот живой и проницательный взгляд. Лайнем, увидев на голове изображенного человека корону, перевел взгляд на Энджена:

- Это он? Ленджер?

- Да, это он. Мы не знаем, где и когда Тотис приобрел этот портрет, но он хранил ее в особом тайнике в своей комнате. Как вы понимаете, такие вещи, равно как и свои взгляды на прошлое лучше не выставлять напоказ.

- Что еще узнало расследование? - спросил Лайнем, чувствуя, как стучит кровь в висках. - Почему он сошел с ума и стал... - он умолк и сжал челюсти.

- И стал бессмертным? - с улыбкой договорил Энджен. - Нам не удалось это узнать. Единственное, на что я рассчитывал, так это постепенно восстановить картину произошедшего в тот вечер, когда он убил свою беременную жену и нескольких слуг, пустившись в бега. Увы, Судья Золотого Круга признала поражение, и гордость не позволила ей переступить через неприязнь и присоединиться к нам, тем самым закрыв доступ к некоторым деталям. Но мне и без Кинис стало многое известно и о Тотисе, и о том, что случилось в тот роковой вечер.

- Говорили, что он демонопоклонник, - усмехнувшись, сказал Рифери.

- Глупые сказки, - ответил Энджен. - Прекрасная отговорка для тех, кто верит в дурацкие суеверия. Сдается мне, правда гораздо страшнее. По словам слуг, за несколько дней до своего... помешательства, княжич получил какую-то посылку. Кэрал Тотис и раньше не отличался жизнерадостным нравом, однако после этого его самочувствие стало ухудшаться. Слуги говорили, что княжич захандрил, и потом... - Энджен мягко улыбнулся. - Потом он начал убивать. Не буду говорить о том, что узнать, что же такое княжич получил в этой самой посылке, нам так и не удалось, но это является главным. У меня есть догадка, - сказал Энджен. - И я намерен проверить ее, одновременно с этим разработав план, который окончательно уничтожит Кэрала Тотиса. У меня есть кое-какие предположения относительно того, что случилось с княжичем, равно как и что он получил в посылке и кем он является сейчас.

- Что за предположения? - нетерпеливо спросил Лайнем, но Святолик только лишь покачал головой:

- Позже. Я привык анализировать и взвешивать, а лишь потом говорить. Посылка от неизвестных - вот с чего все началось. Шансы узнать, кто отправил эту посылку, равны нулю, но мы можем перейти сразу к поимке Тотиса, минуя все эти тонкости.

- Хм... - Рифери небрежно отложил меч на стол. - И вы, Святолик, видимо считаете угрозу со стороны беглого обезумевшего княжича достаточно серьезной, чтобы посвящать его поискам свое внимание.

- Ты абсолютно прав, Рифери. Сейчас это может показаться слишком непонятным и неинтересным, но если моя теория относительно Тотиса верна, то в необозримом будущем он будет источником крупных, очень больших проблем. Именно поэтому нам нужно выследить и уничтожить его как можно быстрее.

- И как же мы это проделаем, Святолик? - спросил Лайнем.

- Пола, ты когда-нибудь слышала о ритуале Горящего Зова? - спросил Энджен, повернув голову к магу. Женщина, сложившая руки на груди, пожала плечами:

- Впервые слышу.

- Не удивительно. Этот ритуал сложен, для его проведения требуется участие нескольких опытных магов и специальные условия. Главное из них, хм... - Святолик замолчал, пошарив взглядом по столу, и поднял с него небольшое кольцо с гравировкой. - Вот это, например.

- Что это?

- Судя по описи личных вещей княжича, это кольцо было подарено ему его женой, Лейз Тотис, в девичестве Маркезис, незадолго до их бракосочетания. Он часто носил его и это делает возможным вычислить княжича по ритуалу.

- Вы не могли бы пояснить чуть подробнее, Святолик? - Рифери подался вперед, разглядывая кольцо. - Что из себя представляет этот ритуал?

- Шестая теория архимага Салефа гласит, что предметы способны принимать и какое-то время хранить в себе частицу того живого существа, рядом с которым они пребывали длительный период времени. Эта теория в основном была не востребована из-за сложности реализации, но сейчас пришло время, чтобы прибегнуть к ней. В наши дни существует небольшая группа магов, известных, как общество Латриин. Они скрываются в своем убежище, расположенном в южной части Валлихел и носящем название башня Улариса. Они владеют знаниями и возможностями для проведения ритуала Горящего Зова.

- Я слышала об этом обществе, - глухо проговорила Пола. - Они живут довольно уединенно, и в их распоряжении есть некоторые сокровища и магические артефакты. Я слышала, что маги Латриин на особом счету у двора Мэлвисов и магической Академии.

- Все так и есть, - кивнул Энджен. - Думаю, они не смогут отказать мне в небольшой услуге.

- Что должно произойти во время ритуала? - нетерпеливо спросил Лайнем.

- Да, ритуал, - Энджен коротко улыбнулся. - При помощи нашего главного атрибута - этого кольца - мы сможем установить определенную связь с его бывшим владельцем, и уверяю вас, очень скоро он будет готов сделать многое, только чтобы эта связь оборвалась. Ритуал носит свое название не просто так. Через какое-то время он сам придет к башне.

- И я убью его, - сказал Лайнем.

- О нет, мой друг, встречать его будешь не ты, - заявил Энджен. - Я обо всем позаботился и подобрал достойные кандидатуры, которые займутся княжичем после того, как он даст о себе знать.

- Что?!

- Рифери, завтра ты отправишься в Сингин, - Энджен не обратил внимания на взбешенного Лайнема, повернув голову к воину. - Там ты встретишься с Пересмешниками.

- С Пересмешниками?

- О, это дивные ребята. Их около двадцати человек, все опытные убийцы. Ты передашь их атаману деньги и письмо от меня.

- Эти Пересмешники точно захотят с нами работать? - спросил Рифери.

- Как я и говорил, я уже все уладил. Почти все. Они переживают не лучшие времена и охотно возьмутся за любую грязную работу, особенно за хорошо оплачиваемую. Они уже ждут появления моего человека, и им станешь ты. После встречи с ними ты приведешь их в Нортек, пригород Инералиса, где ты будешь ждать моих дальнейших распоряжений.

- Понятно, - кивнул Рифери.

- Мне нужно утрясти в столице кое-какие дела, - с улыбкой провозгласил Святолик, вновь вернувшись взглядом к Лайнему. - Недели через две я отправлюсь к обители, и ты отправишься со мной.

Лайнем был потрясен. Слова Энджена не укладывались в голове. С недавних пор единственной целью своей жизни Лайнем видел в уничтожении Тотиса - и эта цель была сокрушена решением человека, владеющего силами, которые вернули Лайнема с того света.

"Зачем? Зачем ему нужно вовлекать в свой план этих Пересмешников? Тотиса должен убить я!".

Лайнем молчал. Энджен явно знал что-то больше, чем говорил, и он лишь надеялся на то, что Святолик знает, что делает.

"У него есть какие-то свои мысли насчет Тотиса, но он их так и не озвучил", подумал Лайнем, "этот план заставить княжича дать знать о себе и заманить его в ловушку всего лишь малая часть чего-то большего".

Лайнем закрыл глаза и опустил голову. Он был обязан Ордену Предела и Святолику своей жизнью, и он был согласен на отведенную ему роль разменной фигуры, но он желал отчетливо видеть свою конечную цель. Лайнем знал, что теперь не устрашился бы любого исхода - он уже видел, пожалуй, самое страшное, что мог когда-либо видеть за свою жизнь - как Тотис восставал из мертвых, чтобы поднять свой магистрел и меч. Теперь Лайнем сам был таким же восставшим мертвецом. Энджен мог строить свои домыслы и планы, в том числе и на него, и только сейчас, разочарованный Лайнем испытал жгучую ненависть к Святолику.

Своим планом и замыслом уничтожить Тотиса подобным образом, Энджен предавал Лайнема.


***


Кайм оказалась права: отряд волонтеров достиг Нигвина во второй половине двадцать четвертого дня первого месяца лета, на следующий день после их утреннего привала у холмов Алура. Млесу доводилось бывать здесь по делам несколько лет назад, и теперь, вновь приглядываясь к небольшому процветающему городу, он не находил в нем для себя ничего нового. Однако этим утром они миновали через пару небольших деревенек, располагавшихся неподалеку от городских стен, и Млес видел брошенные дома с наспех заколоченными дверями и окнами, пустые дворы, пашни и пастбища - явные признаки надвигающейся беды. Вид запустения и следы поспешного отъезда людей, живших и трудящихся здесь, произвел на Млеса удручающее впечатление. Нигвин выстоял во время Третьей войны, пробыл в плотной осаде почти целый год во время Четвертой, и ни у кого не было сомнений, что в и грядущем конфликте он вновь окажется под ударом надвигающихся с юга орд иругами. Этот город был расположен слишком близко к юго-западной границе, и местным крестьянам не оставалось ничего, кроме как спасаться бегством.

В Нигвине было спокойно, по крайней мере, с виду. Горожане чувствовали себя уверенно под защитой высоких и толстых крепостных стен, но Млес думал и о том, что им, в отличие от селян, есть что терять, если они надумают сорваться отсюда на север. Позволить себе переезд вглубь империи могли лишь те, кто имел хорошие деньги или связи там, куда он намеревался перебраться. Большинство же городских, судя по их виду, не сильно волновала перспектива оказаться в окружении полчищ иругами. Пока волонтеры искали постоялый двор, где они остановятся на день-другой, Млес смотрел на лица встречающихся им людей и не видел смятения и мрачной задумчивости. Эти люди жили сегодняшним днем, в котором было полно проблем и дел, а с иругами они будут расправляться тогда, когда те пожалуют.

"Или же они надеются на своевременный подход армии", подумал Млес, отрицательно качая головой на предложение торговца, выглядывающего из широкого окна своей лавки и зычным голосом предлагавшим проезжающим мимо вольнонаемникам прикупить в дорогу съестных припасов.

После того, как они отыскали подходящий постоялый двор, где можно было остановится и оставить на содержание фланов, Тейган, Руте, Млес, Рон, Корту и Лака отправились искать точки сбора вольнонаемников, которые можно было найти в любом крупном городе. Кайм и Дари остались отдыхать, и Тейган, выслушав советы хозяина постоялого двора, знавшего, где волонтеры могут поискать работу, повел остальных мужчин в кабак, где, по словам хозяина гостиницы, время от времени появлялись агенты, ищущие исполнителей поручений.

Им повезло: уже через пятнадцать минут, Тейган, переговорив с одним человеком в душном и полутемном помещении почти пустого кабака, предложил остальным волонтерам дело по проведению поиску вещей, утерянных во время переезда одного из купцов из Нигвина в Лаймиру. По словам агента, буквально несколько дней один из обозов купца был разграблен на безлюдной местности в долине Ручьев, и теперь торговец заинтересован в возвращении ювелирных изделий. Мужчины, коротко посовещавшись, решили взяться за это дело, сулившее хорошие деньги в случае успеха - по словам Тейгана, каждая возвращенная драгоценность будет оплачена за четверть ее цены. Это сыграло решающую роль, и волонтеры вновь подошли к агенту, низкорослому человеку в хорошей одежде, который оказался младшим сыном пострадавшего торговца. Он подтвердил условия оплаты, которая будет произведена после того, как вольнонаемники вернут драгоценности или хотя бы какую-то часть украденного.

- Вам следует быть осторожными, обоз хорошо охранялся, но все сопровождающие были перебиты, - сказал он. - Мой отец отрядит вам нескольких своих людей в помощь.

- Мы будем смотреть в оба, - сказал Тейган.

- Вероятно, это какая-то новая банда разбойников, - заметил Рон. - В долине Ручьев никто не живет, вполне возможно, что теперь они будут скитаться там, ожидая, когда им подвернется что-нибудь еще.

- Вы сможете выследить налетчиков? Прошло уже четыре дня, они могли скрыться куда угодно...

- Не беда, - заявил Тейган. - Корту и Лака - отличные следопыты, найдут кого угодно и где угодно.

После этого сын купца повел их к дому торговца. Хозяин пропавшего груза встретил их в просторном дворе рядом с домом, где они, в холодной тени деревьев, подписали все необходимые бумаги, оформив контракт.

- Я доверяю гильдии Красного Тысячесвета и вам лично, и надеюсь, что вы справитесь в краткие сроки, - сказал сидящий на скамейке купец, еще не старый, сухощавый мужчина с острыми чертами лица, смотрящий на обступивших столик волонтеров снизу вверх. Млес понимал, о чем он говорит: недобросовестные наемники, не принадлежащие зарегистрированным гильдиям, никогда бы ни смогли рассчитывать на подобное поручение, как возвращение чужого имущества, да еще и драгоценных изделий. Купец лукавил, когда говорил о доверии, навязывая им в сопровождение четверых своих людей, которые наверняка должны были не спускать глаз с волонтеров, особенно когда украденное будет найдено, чтобы наемники не вздумали прикарманить часть драгоценностей.

- Не извольте волноваться, сударь, - ответил Тейган. - Сделаем все в лучшем виде.

"Надеюсь, это не закончится так, как в прошлый раз", подумал Млес. На душе у него было тяжело.

Договорившись, что отправятся на поиски завтрашним утром и обговорив место встречи с людьми купца, вольнонаемники пообедали в ближайшей таверне, после чего Тейган предложил вернуться в постоялый двор, чтобы рассказать о заключенном контракте Кайм и Дари, однако остальные вольнонаемники не поддержали эту затею. В результате в гостиницу отправились Тейган и Рон, Руте отправился навестить старого знакомого, проживающего в Нигвине, а Млес и братья Корту и Лака решили прогуляться по городу до вечера. Млес решил, что будет чувствовать себя куда более комфортней, если отправится на прогулку в одиночестве, чем в компании молчаливых и вечно серьезных вебианцев, и, пообещав вернуться к вечеру, Млес неторопливо зашагал по узкой улочке, ведущей в центр города.

Нигвин был городом ремесленников и купцов. Здесь было множество кузниц и оружейных, ювелирных лавок и мастерских, прямо указывающих на то, что здешние трудяги привычны к работе с металлом. Отсюда в империю отправлялись на продажу качественное холодное оружие, дорогие украшения, изделия из стали и других металлов. Нигвин располагался неподалеку от Багровых гор, огромного горного образования, обеспечивающего город бесперебойным притоком руды.

"Понятно, почему никто не бежит отсюда", думал Млес, "люди слишком заняты своей работой, чтобы думать о чем-то еще. Да и столица уже наверняка выдвинула сюда хорошую армию, чтобы защитить Нигвин. Потерять эту огромную кузницу будет преступлением".

После обеда стало душно, светило-Кана исчезло за рваным покровом быстро прибывающих темных туч. Пасмурная погода и духота говорили о том, что приближается гроза, однако это не заставило Млеса повернуть в сторону гостиницы. Там ему делать было нечего, постоялый двор представлял сейчас для Млеса лишь место, где можно было бы позабыть обо всем и уснуть. Ему не хотелось разговаривать с остальными волонтерами на темы, ограниченные тем, что происходит в империи, и он решил, что его прогулка на сегодня может несколько затянутся. Во всяком случае, ему нравились узкие и полутемные улицы Нигвина, небольшие скверы и маленькие площади. Млес провел около часа в небольшом парке, сидя на скамье на берегу крохотного пруда в густой и прохладной тени деревьев. Когда он вышел из парка, ему навстречу прошли две девушки, раздающие уже редким прохожим красно-белые буклеты. Млес взял один, зная, что от этих приглашений посетить главные площади крупных городов империи к осени у него скоро будет голова кружиться. Империя готовилась встречать Серебряный поток, одно из самых красивых явлений, дававшее о себе знать каждые двадцать лет. Млес бегло пробежался взглядом о пока что скудной информации о том, как идет подготовка и том, что намечается в пятидневной программе празднования. Млес помнил последний Серебряный поток, тогда вид расчерченного ночного неба бесчисленным количеством пылающих белым огнем линий произвел на него неизгладимое впечатление. Пожалуй, в этот раз празднество будет серьезно омрачено лишь войной с иругами.

Уже готовый понемногу двигаться в сторону гостиницы, его взгляд задержался на фасаде большого здания, располагавшегося напротив выхода из городского парка.

Отсюда, с другой стороны улицы, Млес мог хорошо разглядеть сооружение, которое он сперва принял за учебное заведение. Вверх, от крупной брусчатки до широких двустворчатых дверей под крытой галереей, вели широченные каменные ступени, слева и справа от которых располагались массивные и низкие постаменты, на которых застыли каменные изваяния сидящих на задних лапах мавов, сработанные довольно грубо, но издалека смотрящиеся внушительно и грозно. Неизвестному скульптору удалось передать истинный, дикий облик этих гривастых четвероногих обитателей болот и тайги, и размещенные на площади города, звери производили впечатление на любого, кто видел их впервые. Фронтон над галереей пустовал и выглядел так, как если бы когда-то давно оттуда убрали скульптуры и барельефы и это, пожалуй, было первым, за что зацепился взгляд Млеса. Присмотревшись получше, он увидел крупные вывески в виде темных рамок, висящих на цепях, которые держали в пастях каменные звери. В рамках было изображение книги.

"Библиотека".

Млес неподвижно замер на месте, глядя на серое сооружение. Давненько он не заходил в подобные учреждения, да и стоящую книгу он не брал в руки уже давно. При его роде деятельности было не до чтения, однако давняя страсть не давала Млесу покоя и раньше. В крупных городах он захаживал в библиотеки, не сколько с намерением приобрести что-либо из книг, сколько из интереса. В каком-то роде это тоже было частью его отдыха.

В темнеющем небе над его головой грянул глухой раскат грома. Млес, посмотрев вверх, не увидел над собой ни единого просвета. Низкие грозовые облака закрывали небосвод, и Млес решил, что ему пора определяться, куда идти дальше - пересечь площадь и посетить библиотеку, потешив собственное любопытство, или же забыть обо всем и возвращаться к постоялому двору.

Его колебания были недолгими. Первые капли дождя упали на брусчатку и его лицо, когда Млес, все еще держа красно-белый буклет, широкими шагами направился к серому зданию через площадь. Не сбавляя скорости, он быстро поднялся по ступеням лестницы между застывшими изваяниями хищников, заходя в густую тень, царящую под каменным навесом галереи и приближаясь к двустворчатым дверям. Без дневного света и незажженных фонарей здесь царил прохладный сумрак, и Млесу даже потребовалось немного подождать, пока зрение не привыкнет к столь нежданным потемкам и разглядеть дверную ручку.

Он шагнул в широкий и длинный холл, уловив едва ощутимый запах пыли и ветхости. Млес слабо улыбнулся своим ощущениям. Он любил такие места из-за их индивидуальной непередаваемой атмосферы, за их тишину, кажущуюся не нарушаемой веками, за спокойные и умиротворяющие теплые запахи, источниками которых могут быть лишь старые вещи, еще не утратившие своей актуальности из-за возраста, а наоборот, ставшие еще более ценными.

Холл был практически пуст, и кроме двух газовых светильников по обе стороны от двери напротив входа, источающих мутный желтый свет, здесь не было ничего, что могло бы привлечь внимание. Это было понятно - все самое ценное располагалось внутри этого сооружения, подальше от выхода. Млес, шагающий по каменным плитам к следующей двери, думал о том, что, должно быть, раньше в этом здании был либо храм, либо какое-то учебное заведение. Это объясняло некоторую странность во внутреннем обустройстве библиотеки, а так же пустующий фронтон.

Открыв дверь, он шагнул внутрь следующего помещения, оглядывая довольно большое помещение. Теперь Млеса оставили все сомнения - это была действительно библиотека, и, судя только по этому своеобразному демонстрационному залу, немаленькая.

Напротив вошедшего Млеса располагался широкий стол, за которым сидел уже немолодой мужчина в светлых одеждах. Перед ним лежала открытая книга, и повсюду, куда бы Млес не перевел взгляд, были книги. Ряды полок справа и слева были заполнены, от пола до потолка; тем, кому не досталось места, стояли внушительными стопками у стен и вокруг стола, за которым сидел библиотекарь, и некоторые из этих рукотворных "колонн" достигали человеческого роста. За спиной библиотекаря виднелся короткий коридор, вероятно, ведущий в основной зал. Освещение давали магические камни, заключенные в стеклянные сферы, подвешенные на цепях под потолком - никакого открытого огня. В помещении стоял запах старой бумаги, но он не был неприятным. Даже беглого взгляда хватило, чтобы определить, что здесь тщательно следят за порядком и чистотой.

- Добро пожаловать, - мужчина, с шумом отодвинув внушительное кресло с огромной спинкой, поднялся из-за стола, шагая навстречу Млесу. Он был высок и статен, двигался быстро и энергично, хотя Млес теперь увидел, что мужчина был не просто в годах, а почти что стариком. Его широкоскулое лицо было открытым, взгляд библиотекаря, не смотря на обилие морщин вокруг глаз, был ясен и проницателен. Он носил густую бороду, его волосы на затылке были собраны в чахлый хвост.

Образ библиотекаря в своих белых длиннополых одеждах, со своей энергетикой и с этим взглядом показался Млесу несколько нелепым. Он никак не вязался с деятельностью человека, добровольно заточившего себя в четырех стенах в окружении бесчисленного количества книг.

- Ба! Да вы волонтер, мой друг, - взгляд библиотекаря скользнул по красному значку на груди Млеса. - Красный Тысячесвет, не так ли?

- Именно так, сударь.

- Зашли по делу, или ищите что-то особенное?

Млес замялся. Ему было сложно дать ответ на подобный вопрос.

- Просто осмотрюсь здесь, если позволите.

- Прошу вас, - библиотекарь сделал радушный жест в сторону основного зала. - Здесь вы сможете подыскать что угодно на свой вкус. Мое имя Тэлен Хорке, я архивариус и библиотекарь в этом учреждении.

- Не желаете ли приобрести новые книги Шиату и Ингвура?

Млес повернул голову налево, в ту сторону, откуда доносился глубокий и томный женский голос, и обмер, увидев за прилавком довольно высокую женщину.

"Энис", ошарашено подумал Млес, разглядывая ее большие, сложенные за спиной крылья с белыми перьями, сложно уложенные на макушке волосы, делающие ее еще выше, и насыщенно розового цвета кожу. Представительница крылатой расы в темно-зеленом платье с глубоким декольте, облокотившись на прилавок, добродушно рассматривала посетителя ярко желтыми глазами из-под внушительной челки. Кажется, ее ничуть не трогало удивление человека.

Млес не так часто пересекался с энисами. В империи их было достаточно много, но большая часть проживала в Клейбэме, где Млес был весьма редким гостем. Не смотря на солидный стаж волонтера и путешественника, ему нечасто выпадало даже просто увидеть представителя этой расы, и поэтому до сих пор он не мог понять, что испытывает по отношению к этим созданиям. Энисы внушали одновременно и благоговение и страх из-за своей мистической и непостижимой красоты, возможностей, силы и таинственного происхождения.

- Нет... Нет, благодарю, сударыня, - ответил Млес, справившись с охватившим его удивлением. - Меня интересуют не новинки, а наоборот, старые книги.

- Ну, это по моей части, - улыбнулся Тэлен. - Зариса знает все о книгах, которые выходят в печать, - пояснил он, - я же собираю все те труды, которые уже не печатают, и которые было бы не грех сохранить.

- Довольно необычно увидеть здесь эниса, - сказал Млес, кивнув Тэлену, и, повернув голову к Зарисе, робко улыбнувшись ей. - Ведь ваши соотечественники, как я знаю, предпочитают жить в империи людей только в Клейбэме.

- Я покинула Коорх, потому что он мне наскучил, а Клейбэм слишком похож на мою родину, - сказала энис. - Поэтому теперь я здесь.

- Зариса любит книги не меньше моего и вашего, сударь, - с улыбкой проговорил библиотекарь.

- Мне кажется, Тэлен слишком увлечен своей коллекцией фолиантов, - с наигранной скукой в голосе сказала Зариса, обращаясь к Млесу. - Я понимаю, что он любит свою работу, но, по-моему, мог бы почаще обращать внимание и на меня.

- Идем, мой друг, - благодушно улыбающийся Тэлен зашагал в сторону основного зала, и Млес последовал за ним.

Этот зал был еще просторнее и выше, чем комната, которую они только что покинули. Помещение, разделенное стенами с арочными порталами, было полностью приспособлено для хранения книг. Повсюду были полки, уходившие под самый потолок, и все они были заполнены книгами. В каждой комнате были небольшие столы и скамьи, видимо, для тех, кто желал обсудить цену или полистать тот или иной том. У каждой стены были высоченные лестницы, при помощи которых можно было забраться под самый потолок к той или ной полке. Млес не раз видел подобную картину, и каждый раз его донимал только один вопрос: как владельцы подобных учреждений ориентируются в этом изобилии?

- Впечатляет, - сказал он, оглядывая ряды полок, освещенные приглушенным светом все тех же магических светильников. В зале была необычная акустика из-за высокого потолка, и голос Млеса прозвучал необычно громко и четко. Конечно же, здесь было очень тихо, и любые, даже тихие звуки казались слишком громкими. Тишину нарушали лишь приглушенные, кажущиеся далекими раскаты грома и едва слышный шелест капель дождя по крыше.

- Не боитесь воров?

- Опасаюсь, - признался Тэлен. - Глядя на все эти книги мне тоже порой кажется, что вору не составит труда тихонько украсть что-нибудь прямо средь бела дня, или просто прихватив с полки и бросившись наутек... Но Зариса превосходно фехтует и кое-что смыслит и в магии.

- Понятно, - Млес кивнул. - Здесь, в этом здании, раньше было какое-то другое учреждение?..

- Да, три года назад здесь был университет, - ответил Тэлен, остановившись посередине зала, и развернувшись к Млесу всем корпусом. - Потом университет прикрыли, и временно это здание пустовало. Наша городская библиотека перебралась сюда относительно недавно.

- И как? Не жалеете?

- Ничуть! - Тэлен добродушно улыбнулся. - Старое здание библиотеки уже снесли, оно было слишком ветхим... А-а, чуть не забыл. Могу я узнать, ваше появление в городе не случайно?

- Дела, - коротко ответил Млес.

- Надеюсь, вы прибыли сюда покончить с бандой Итэрилуна.

- Впервые слышу о такой.

- Это довольно крупный отряд бандитов. Они образовались совсем недавно, в конце прошлого лета. За эти месяцы они наворотили столько дел, что на сегодняшний день за голову Итэрилуна назначено пятьдесят тысяч имперских аллов.

- Вот как... Я долгое время был не у дел, - сказал Млес. - Наверное, поэтому ничего не слышал о них. Нет, нет, сударь, мы прибыли сюда для другой задачи.

- Очень жаль. Итак... - архивариус сложив руки перед собой, быстро глянул налево и направо, словно бы желая убедиться, что полки и их содержимое никуда не исчезли.

- Вы не намерены приобретать что-либо сейчас, и поэтому... - он умолк, выразительно взглянув на Млеса. Тот усмехнулся:

- Сейчас - да, не намерен. Но я хотел бы взглянуть на то, чем вы располагаете. Если мне действительно приглянется что-нибудь, то я обязательно вернусь сюда с необходимой суммой денег после того, как я улажу свои дела.

- Спешу предупредить вас, сударь, что старые книги в наши дни стоят недешево...

- Насчет этого не волнуйтесь.

- Ну что ж, чтобы вам предложить для начала... Что вас больше интересует: семь томов Вару, сборник рассказов князя Асулиса, автобиографические очерки Теобилида?

- У вас есть исторические труды Гевиса?

- Превосходная книга! У меня было два экземпляра, но, к сожалению, последний из них приобрел заезжий аристократ, два года назад, если точно...

- Кревим... - пробормотал Млес, опуская голову.

- Вам так нужна эта книга, сударь?

- Мне кажется, я гоняюсь за ней уже целую вечность.

- Мне знакомы ваши чувства, - сказал Тэлен. - Я и сам время от времени испытываю подобное разочарование, когда разыскиваю тот или иной фолиант, достойный внимания и денег. Почему вас так сильно влечет труд этого историка?

Млес исподлобья посмотрел на архивариуса. Он стоял перед ним, выпрямивший спину и сложивший руки на груди - от него веяло уверенностью и силой. Не стоило гадать, что перед заезжим волонтером был настоящий специалист своего дела, чувствовавший себя как рыба в воде в сфере вопросов, касающихся истории.

- Я собираю информацию о прошлом, - со вздохом сказал Млес. - Все, что было до эпохи Тьмы, а так же первые века эпохи Расцвета.

- Вы историк?

- Нет, что вы, - Млес слабо улыбнулся, представив себя в стезе ученого. - Если только на уровне любителя.

- Странное увлечение для вольнонаемника, сударь, - усмехнулся Тэлен. - Не поймите меня превратно. Я посвятил книгам всю свою жизнь, и видел самых разных людей, которые разделяли со мной эту страсть. Однако среди них я еще не встречал волонтеров...

- Понимаю. Родители привили мне это увлечение, и я сам потратил и до сих пор трачу немало времени и средств на свою личную библиотеку.

- Могу я узнать ваше имя, сударь?

- Млес Арказис.

- Арказис? Так вы из знатной семьи, - Тэлен, казалось, был приятно удивлен, и его удивление было искренним.

- Бывшей, - ответил Млес, чувствуя, как в его душе шевельнулось нечто, похожее на гордость, которая была тут же погребена под мрачным осознанием того, что нынешнее положение его рода ничуть не лучше других подданных империи.

- Какой же герб и девиз у вашей фамилии? - с улыбкой спросил Тэлен. Млес вспомнил старый стяг, который бережно хранил после смерти отца, практически не прикасаясь к нему. Фамильное знамя было для него чужим, обычным напоминанием о том, кем были его предки и кем он сам мог бы быть, сложись судьба иначе.

- Зеленая ель на темно-синем фоне, под тремя звездами. Девиз Арказисов - "Ночной лес укроет меня".

- Хм... Прошу простить мое любопытство, но что он означает?

Млес улыбнулся:

- Мои предки были егерями. Один из них сослужил добрую службу одному из великих князей и был посвящен в рыцари, потомки которого со временем получили достаточно богатств, чтобы самим быть признанными мелкопоместными князьями. Это было очень давно, порядка семисот лет назад.

- Однако ваша фамилия кажется мне знакомой на слух... Припоминаю, я что-то читал о представителях фамилии Арказисов.

- Вот как?

- Да... Да, теперь припоминаю... - Тэлен, озадаченно рассматривавший стоящего перед ним мужчину, словно бы пытался увидеть за его образом предшественников Млеса, говорил медленно:

- Если мне не изменяет память и если вы действительно потомок того самого Арказиса, то ваш не столь далекий предок принимал участие в войне Раздора, точнее, он был в свите великого князя Ялина Миогиса... По крайней мере, в пятом томе из сборника новой истории Токала есть перечень фамилий всех князей, входивших в свиту дворян, прибывших к морю Черана со своими войсками и регулярной армией...

- Вы абсолютно правы, - сказал Млес. - Мой предок, Савил Арказис, действительно тогда был в свите великого князя. Вот уж не думал, что его имя попадет в чей-либо исторический труд.

- Получается, формально вы княжич?

- Этот титул мне никогда не присуждался. Мой прадед разорился в ходе крайне неудачного вложения значительной части богатств, и после этого наша семья потеряла остатки своего влияния. Мой покойный отец унаследовал титул князя, но я его уже не получу.

- Пренеприятная история, мой друг.

- После войны Раздора подобные случаи стали обычным делом, - Млес беспечно пожал плечами. - Империя меняется, но жизнь идет своим чередом. Мне не о чем сожалеть.

- Но все же, какое необычное сочетание: вольнонаемник, выходец из дворян, любитель истории, - Тэлен усмехнулся. - Хм, кажется, я знаю, что вам предложить. Вы слышали об энциклопедии Иреко?

-Хм... Нет, - Млес покачал головой. - Впервые слышу.

Тэлен отвернулся к одной из стен, без труда подхватывая лестницу, сработанную из легких и прочных пород дерева, встречающихся в южных краях Энкарамина. Млес смотрел, как архивариус поднимается наверх, доставая с полки довольно внушительную по размеру и толщине книгу.

- Вот, взгляните, - спустившийся с лестницы Тэлен, придерживая фолиант одной рукой, другой жестом пригласил Млеса к ближайшему столу. - Я думаю, вам, как ценителю книг, эта несомненно понравится.

Млес приблизился к столу, на который Тэлен бережно положил книгу. Свет, льющийся сверху, казался приглушенным, и от этого Млесу казалось, будто бы вся библиотека погружена в свою незабываемую атмосферу таинственности и загадочности - однако этого света хватало, чтобы читать, не испытывая неудобств. Светло-коричневый переплет и обложка из кожи рамита, на которой было весьма искусное и сложное стилистическое изображение какого-то цветка. Один только внешний вид, равно как и толщина энциклопедии говорили о том, что эта книга стоит немалых денег.

- Иреко, - сказал Млес, присаживаясь на скамью напротив Тэлена. - Уж не тот ли это Иреко, который скончался в полной нищете сто пятьдесят лет назад?

- Да, он самый. Мален Иреко, выдающийся историк и исследователь родом из Кулету, маленького рыбацкого поселения в Меркане. Родился и вырос в бедности, и умер от болезни, не в состоянии оплатить услуги врачей... Ему было всего сорок лет когда его не стало, сударь, и эта энциклопедия стала трудом всей его жизни. Не приди Собиратель душ за ним так рано, быть может, он стал бы создателем и других замечательных книг и брошюр.

Тэлен перевернул обложку и развернул книгу так, чтобы Млес мог прочитать титульный лист.

- Это не обычная энциклопедия. Иреко обошел всю империю Алтес, путешествовал по всему материку, бывал в Коорхе и даже спускался в подземное царство вису, и, не смотря на это, все же он был больше исследователем и путешественником, чем историком. В этом фолианте за годы своих странствий Иреко собрал различные термины, факты, определения, легенды и мифы, все значимые события, происходившие в разные времена... По сути, это даже не энциклопедия, а нечто большее, что-то другое.

Слушая архивариуса и разглядывая старую толстую бумагу титульного листа, Млес почувствовал пробуждающийся интерес. Оторвав взгляд от букв, созданных при помощи уже не использующегося способа печати, он посмотрел на Тэлена:

- Сказание о Крамаджен здесь тоже есть?

- Да, - Тэлен просиял, - и это моя любимая легенда, не смотря на то, что она столь ужасна... Скажите, сударь, вы верите в существование Крамаджен?

- Сложный вопрос... Никогда не задумывался об этом. Скорее всего, нет. Я слышал о многих вещах, которые влияли на судьбы огромного количества людей, но Крамаджен... - Млес отрицательно покачал головой. - А вы верите?

- Да, мой друг. Я считаю, что это не миф и не вымысел. Цветок тьмы существует, и он действительно влияет на ход истории.

- Но каковы доказательства?

- Ни у меня, ни у кого-либо еще таких доказательств нет. Мы не в силах узнать, правда ли это, или нет, но мне достаточно веры.

Тэлен, со всей серьезностью глядя на Млеса, поднял жилистый кулак и легонько постучал себя по груди.

- Можно отрицать умом порождение Кревима, но вера, которая живет здесь, ломает все сомнения, как соломинку.

- Это хорошие слова.

Тэлен открыл энциклопедию ближе к середине, и, немного полистав, вновь развернул ее к Млесу раскрытыми страницами.

Млес увидел большое изображение карты древнего материка, где зародился человеческий род. Этот рисунок занимал разворот двух страниц, и Млес, глядя на очертания Дэтейгу, выведенные черной тушью, думал о том, что людям, должно быть, уже никогда не вернуться в этот край. Подняв глаза, но прочитал на краю страниц: "Карта Дэтейгу, воссозданная на момент завершения Исхода". На карте континента не было привычного изображения городов - башенок и куполов. Тот, кто создавал эту карту, указал на ней лишь места, где они были и их наименования. Млес без труда нашел название древнего города Вакареган. Именно там, если верить древним летописям и легендам, была башня Кревима, и именно на руинах этого города начал возрастать Крамаджен.

Тэлен, поднявшись, отошел в сторону, и Млес увидел, что архивариус, нагнувшись к полкам, что-то достает оттуда. В неярком свете тускло блеснули старомодные кубки, тихонько звякнула сталь и стекло. Млес улыбнулся.

- Не желаете ли выпить? - негромко спросил Тэлен, возвращаясь к столу. Млес посмотрел на маленький и узкий графин, наполненный темно-красным вином, которое при таком освещении казалось почти что черным.

- Благодарю.

- Думаю, нам есть о чем поговорить, - сказал Тэлен, разливая вино в кубки. Выпрямившись, он посмотрел в ту сторону, где располагался приемный зал, и где оставалась энис.

- Зариса не любит, когда я выпиваю на рабочем месте, - пояснил он. - Хотя и сама не чурается пропустить бокальчик-другой...

Млес добродушно усмехнулся в ответ на его слова.

- Как вы думаете, - заговорщицким тоном сказал Тэлен, чуть подаваясь вперед. - Быть может, нам стоит ее пригласить?.. Нехорошо получается!

- Действительно, давайте пригласим, - согласился Млес.

- Ох, как она сейчас ругаться будет, - проворчал Тэлен, и, прочистив горло, сказал громче:

- Зариса! Подойди сюда, будь так добра.

Голос у архивариуса был громким и сильным, и Млес еще раз невольно поразился этому человеку. Он был вовсе не похож на того, кто день-деньской прозябает над древними фолиантами.

Позади послышались приглушенные шаги и голос энис, застывшей на входе в зал:

- Так-та-ак...

- Зариса, - как ни в чем ни бывало сказал Тэлен, с улыбкой глядя на нее, - я и этот сударь приглашаем тебя к столу. Что скажешь?

- Рабочий день еще не закончился.

- Да брось ты, идет дождь, началась гроза... Кому придет в голову идти в библиотеку?

- Ну хорошо, - после секундной паузы ответила Зариса, и Млес уловил в ее голосе наигранное снисхождение. - Сейчас подойду, только закрою двери.

Широко улыбающийся Тэлен перевел взгляд на Млеса.

- Еще ни разу не доводилось пить вино в библиотеке, - признался он.

- Еще ни разу не доводилось пить вино в библиотеке с волонтером и отпрыском знатной семьи, - в тон Млесу заявил Тэлен. Судя по голосу архивариуса, тот явно приободрился возможностью выпить, равно как и удачно прошедшими "переговорами" на этот счет с совладелицей.

Млес не разделял его воодушевления. Он достаточно настрадался за последнюю зиму и теперь он отдавал отчет, что больше никогда не перешагнет черту, за которой лишь беспробудное пьянство и короткая дорога к концу всего. Млес уже был на этой дорожке, и он не собирался возвращаться.

Повернув голову на неторопливые шаги, он увидел высокую статную фигуру Зарисы, приближающуюся к ним. В руке она держала фужер, и, приблизившись, она грациозно пристроилась с краешка скамьи рядом с Тэленом.

- Наливай, - без особого энтузиазма сказала она. - Я так и думала, что ты прячешь бутылку где-то здесь... О чем толкуете? - Зариса чуть подалась вперед, разглядывая карту Дэтейгу.

- О древних легендах и летописях, - ответил Тэлен, выливая в высоченный фужер энис остатки вина из бутылки. - Этот сударь, заглянувший к нам, не простой вольнонаемник. Он потомок старой княжеской фамилии, и в свободное время собирает книги, как и я.

- Правда? - Зариса уставилась на Млеса широко раскрытыми глазами, чей желтый цвет при таком освещении казался необычайно глубоким и насыщенным.

- Да, это так.

- Мы говорили о Крамаджен, Зариса. Ты ведь знаешь эту древнейшую легенду людей?

- Слышала, - энис облокотилась на стол и взяла свой наполненный фужер длинными и тонкими пальцами. - Если бы не ваш страшный маг, которого вы возвели в ранг темного бога, люди никогда бы не появились на Энкарамине, - она загадочно улыбнулась. - И я думаю, что энисы многое бы потеряли, если бы этого не случилось.

Млес вновь посмотрел на раскрытую перед ним карту мертвого континента:

- У меня был друг, который говорил, что хотел бы собственными глазами взглянуть на Дэтейгу.

- Разделяю его желание, - отозвался Тэлен, пригубив вино. - Впрочем, вы говорите, "у меня был друг"...

Млес кивнул, подтверждая догадку архивариуса.

- Что касается Крамаджен, - тут же продолжил он, чтобы не создавать повода для неловкой паузы. - То это тоже моя любимая легенда, хотя я и не верю в нее. Завершение эпохи Тьмы, смерть Кревима и его приспешников, конец пятнадцати царств, великое переселение человечества за океан Сияния, - он вздохнул, - опустевший континент. И там, где раньше была башня Кревима, произрастает магический цветок, сулящий новые бедствия тем, кто сумел спастись.

- Да, - Тэлен, слабо улыбаясь, покивал головой. - Да, это именно то, о чем я говорю.

Млес улыбнулся в ответ, вновь посмотрев на лежащую перед ним книгу:

- Что в этой энциклопедии есть еще интересного? Из артефактов древности, я имею ввиду. Энигмы, Лук Киплиана, посох Сиалы?..

- Все это здесь есть, сударь, - сказал Тэлен. - Энциклопедия Иреко дает описание этим вещам, равно как и тем временам, в которые эти вещи давали о себе знать тем или иным образом. Желаете ознакомиться с чем-либо более подробней?..

- Быть может, легенда о луке Киплиана?

- Прекрасное сказание, - заметила Зариса. - Почему именно оно?

- Ну, во-первых, я и сам практикую стрельбу из лука, - Млес слабо улыбнулся. - Во-вторых, я действительно мало что знаю об этой легенде. Не сочтите за бестактность, но ваш народ не очень охотно делятся своими секретами и историей.

- Равно как и ваш, - с ехидцей заметила Зариса.

- Неправда ваша, друг мой, но в этом нет вашей вины. Вы - волонтер, и каким бы прекрасным не было ваше образование и устремления, ваш род деятельности не позволит вам уделять должное количество времени подробному изучению древней истории, так как правды мало, но из ее фрагментов можно сложить целостную картину происходящего.

- Не смею возражать, я полностью согласен с вами.

- Зариса, не будешь против, если я буду рассказывать эту легенду? В конце концов, она касается истории твоего народа...

- О, вовсе нет. Мне порой кажется, что ты уже знаешь эти сказания лучше меня, и вообще, я люблю слушать, как ты рассказываешь.

- Благодарю, - Тэлен с улыбкой перевел взгляд на Млеса. - На мой взгляд, сказание о луке Киплиана в этой книге изложено куда лучше, чем в других трудах. Иреко бывал в Коорхе, и прожил там три года - достаточно времени, чтобы ознакомиться с легендами и былинами энисов на должном уровне. Итак, Киплиан был одним из воинов-героев энисов, жившим более семи тысяч лет назад. В ту пору гегемония Древних Демонов Хаоса подходила к концу, хотя они по-прежнему правили всем миром. По легендам энисов, главная цитадель Демонов располагалась среди горных массивов Коорх, у подножия которых ютились первые поселения энисов.

- Коорх с древнего энисийского означает "основание"? - спросил Млес.

- Именно так, - ответила Зариса.

- Киплиан появился на свет незадолго до того, как Демоны покинули мир, - продолжил Тэлен. - Энисы мирно существовали рядом с ними в течение нескольких тысячелетий, и когда Великие Демоны захотели уйти, они решили напоследок отблагодарить своих детей за верное служение. В знак того, что довольны своими "наследниками", они создали магический лук, наделив его ужасающими магическими силами. Даже маги современности из числа энисов не смогли повторить подобное. Этот лук и три магических стрелы Демоны передали Киплиану, как одному из уважаемых членов общин энисов. После этого, спустя еще несколько веков, Древние Демоны Хаоса покинули этот мир...

- Прошу прощения, что перебиваю вас, сударь, - сказал Млес. - Это правда, что все исторические источники энисов умалчивают факт того, когда точно и каким образом эти могущественные создания ушли?

Тэлен выразительно посмотрел на энис, и та, закатив глаза и загадочно улыбнувшись, пожала плечами.

- Да, это так, - продолжил архивариус. - Однако в ходе своих изысканий Иреко пополнил число тех исследователей, которые склонялись к той точки зрения, утверждающей, что даже сами энисы не смогли точно уяснить, как это произошло.

- Спасибо. Продолжайте, прошу вас. Киплиан нашел применение этому подарку?

- Киплиан - нет, - Тэлен улыбнулся. - Он был героем и вождем энисов, объединившим разрозненные общины своих собратьев из бесчисленных раздробленных семей в несколько крупных союзов. Магический лук стал символом власти, но применение ему нашлось лишь пять тысяч лет назад, во время первой и последней революции энисов, которая расколола их альянсы общин. Это случилось сразу после того, как они нашли Вторую белую энигму. Думаю, про них вы знаете?

- Да, в свое время я прочел несколько трудов насчет этих артефактов. Их тоже создали Древние Демоны Хаоса, но никто не знает, для чего они нужны. Известно лишь, что каждая энигма обладает огромной магической мощью, а так же удивительной способностью подчинять умы тех, кто находится рядом, - Млес помолчал, подбирая слова. - Они словно бы обладают аурой власти, подавляющей волю и сознание разумных существ.

- Абсолютно верно. И это же случилось и с энисами. Вторая энигма - тогда ее считали первой, которая, как выяснилось гораздо позже, находится у венджимов - была обнаружена разведчиками энисов в Лагонне, там, где стоит монумент Спящей девы. Энигма была обнаружена в одном из девяти полукруглых углублений, которые опоясывают Деву, и первопроходцы пришли к выводу, что существует еще восемь подобных сфер. Энигму доставили во дворец одного из вождей, двору которого служили разведчики, и тогда она проявила свою сущность. Другие вожди энисов, узнав об этом артефакте, захотели заполучить его в свое распоряжение, даже не понимая, зачем он им нужен. Началась гражданская война, союзы рассыпались, и тогда, - Тэлен покивал головой с мрачным видом, - тогда пришло время испытать лук Киплиана в полевых условиях. Несколько отрядов противостоящих друг другу общин ворвались в гробницу, где покоились останки Киплиана и его лук. После короткой и жесткой стычки, победители смогли завладеть этим оружием, и один из самых опытных воинов энисов, Вилаар, пустил одну из трех стрел в ту сторону, где располагались враги его общины. Должно быть, он и сам плохо представлял, что должно произойти во время выстрела. Он лишь знал, что стрелять нужно издалека. Легенда описывает этот выстрел во всех подробностях: когда Вилаар натянул тетиву, лук, тетива и стрела словно бы наполнились светом изнутри. Когда он отпустил тетиву, пустив напоенную светом и огнем стрелу в небо над Коорхом, она взмыла с необычайной силой и мощью, оставив за собой медленно тающий золотой след. По огромной крутой дуге эта стрела перелетела через горы и упала на территорию одного из лагерей энисов. Разрушения, которые она нанесла, были чудовищны. Стрела взорвалась, и этот взрыв уничтожил не только лагерь энисов, но и несколько городов, располагавшихся в глубине Коорха. Так же погибли и грабители гробницы Киплиана и сам стрелок Вилаар.

- Ого... - только и сказал Млес.

- Никто не ожидал подобного эффекта, хотя нельзя сказать, что этот выстрел заставил энисов сложить оружие сразу же. Они воевали еще несколько месяцев, и уже после того, как победитель в гражданской войне был определен, в Коорхе наступил мир. Он ознаменовал начало новой эры для энисов, а так же создание их нового общества и порядка. Так возник Свободный социум энисов, который существует до сих пор.

- Хвала моим предкам, - вставила Зариса.

- И что же стало с луком и стрелами? - спросил Млес, отпивая от кубка.

- Их нашли, хотя и не сразу. Первый Магистр энисов Раодек поместил отвоеванную энигму и лук Киплиана с оставшимися двумя стрелами в особое магическое хранилище, которое надежно охранялось гвардией, - Тэлен облокотился на стол, обхватив пальцами подбородок. - Они пробыли в этом хранилище долгое время, почти четыре тысячи лет. Новым поводом применить это ужасающее оружие за всю историю народов Энкарамина, стал приход Апостола и Талазар-Муун, известных так же как норзисы. Думаю, вы так же изучали этот необычный конфликт...

- Да, но не в полном объеме... Многие факты мне так и не удалось найти, - сказал Млес. - Прошу вас, продолжайте. Вас действительно очень интересно слушать.

- Благодарю. Если хотите, позже мы вернемся к Апостолу и его рати, но пока что - лук Киплиана. Как вы знаете, сударь, Апостол с самого первого момента своего появления обладал огромными силами. Империя, ослабленная тяжелейшей и длительной войной с иругами, не могла противопоставить этому созданию и его чудовищным слугам практически ничего. После нескольких лет борьбы, когда погибли несколько армий, выдержавших натиск иругами, Аркем Мэлвис, первый император дома Мэлвисов, приемник основателя Мэйрида, запросил помощи у энисов. Магистр и его советники, поразмыслив над развивающейся ситуацией, пришли к выводу, что Апостол и его чудовища должны быть уничтожены, как можно эффективней и быстрее, пока они не распространились по всему континенту. Именно для этого они решились использовать лук Киплиана. Один-единственный выстрел должна была совершить дочь Магистра, Элливия. Этим выстрелом с Апостолом должно было быть покончено, но... - Тэлен вздохнул, складывая руки на столе. - Что-то пошло не так. Вероятно, и люди, и энисы ошиблись в своих догадках относительно местоположения Апостола. Тем не менее, стрела, пущенная Элливией, уничтожила огромное количество норзисов. Бывали ли вы на берегах Круглого озера, что в западной части долины Мэнмул?

- Да, не раз, - кивнул Млес. - Оно образовалось в том месте, куда упала стрела, пущенная Элливией.

- Да, это так. Но Апостол сумел спастись, и, более того, полчища его слуг смяли ставку энисов, откуда был произведен выстрел из легендарного лука. В ту ночь погибла Элливия, много энисов и людей, и, что самое ужасное, лук Киплиана и последняя стрела были вновь потеряны. Тогда всерьез опасались, что Апостол сможет завладеть этим оружием, и тогда с народами Энкарамина будет покончено. Однако этого не случилось. Лук Киплиана и последнюю золотую стрелу так и не нашли, хотя долгие поиски велись как и энисами, так и людьми, даже после того, как Апостол был повержен.

- Как же это случилось? Я знаю несколько версий убийства Апостола, но так и не могу принять решения, какой из них верить.

- Ваше замешательство можно понять, - Тэлен пожал плечами. - Апостол и норзисы бродили по Энкарамину не вчера, и тот хаос и разрушения, которые они причинили, лишь поспособствовали неразберихе, из-за которой узнать правду сейчас не представляется возможным.

- И какой же версии придерживаетесь вы?

- Что ж, тогда мне следует начать с момента появления Апостола на Энкарамине. Он дал о себе знать примерно спустя пятьдесят лет после прибытия людей с погибшего материка Дэтейгу. В ту пору молодой и амбициозный князь Райф Тебис организовал экспедицию на запад, в поисках новых земель для заселения. В его свиту входили несколько сильных магов, так как, судя по жизнеописанию князя, Тебис весьма сожалел, что был обделен магическими силами, но он испытывал тягу к знаниям и силе, достичь которых никогда не мог. Летом сорок девятого года после Основания империи, или же в восемь тысяч триста девяносто пятом году от Создания мира по древнему календарю, Тебис и его сподвижники углубились в Ровенролт, Туманную долину, место, которое и сейчас считается слабо исследованным и практически необитаемым. Собственно, понять, что там произошло, уже невозможно, так как кроме Тебиса в живых из четырех сотен слуг и переселенцев не осталось никого. Официальная легенда гласит, что при помощи магов Тебис смог обнаружить древнейшее захоронение, вскрыв которое, он нашел артефакт, превративший его в Апостола и пробудивший спящие под землей в Ровенролте легионы Талазар-Муун. Естественно, эти чудовища уничтожили всю экспедицию, после чего Апостол направился обратно, к территориям империи.

- Трудно поверить, что это было почти тысячу лет назад, - со вздохом заметила Зариса, когда Тэлен сделал короткую паузу, чтобы отпить от кубка, и Млес взглянул на энис:

- Талазар-Муун, это ведь древнее энисийское наречие, сударыня? "Муун" означает демон, а первая часть?..

- Если перевести точно, то по-энисийски Талазар-Муун означает "младшие демоны пустоты", - ответила Зариса.

- Расскажите о магической глефе Апостола, сударь, - попросил Млес, поднимая свой кубок.

- О да, та самая глефа!.. Махивела, оружие, созданное хозяином Стержня мира. Именно Махивела стала причиной всех бед. Именно эта глефа, которую Тебис нашел в Ровенролте, превратила его в полубога, изменив его человеческую сущность и даровав бессмертие. В эту глефу были инкрустированы магические камни, которые даровали власть над легионами норзисов. Судя по всему, сущность князя была полностью поглощена глефой, и он желал истребить всех людей на Энкарамине, а следом и энисов, и иругами. Вероятно, после этого дело дошло бы и до вису...

- Почему же не до Серых? - озадачилась Зариса.

- Возможно и до них, но я сомневаюсь в этом... Серые были созданиями, порожденные Затворником, и самое главное, что в ту пору удалось узнать об Апостоле, так это то, что он держит в руках оружие-артефакт, созданное этим богом. Махивела была даром и проклятием одновременно. Тот, кто брал ее в руки, обращался в существо, лишенное всякой воли, чья суть заключалась лишь в выполнении воли Затворника.

- Что ж, вероятно, в ту пору он хотел лишь уничтожить всех нас, - заметил Млес.

- Да, возможно. Было мнение, что Махивела была подкинута слугами Затворника к тем территориям, куда должны были вскоре прийти люди, и существа, известные как норзисы, были заранее приведены в Ровенролт и погружены в магический сон до тех пор, пока Махивела не будет найдена первопроходцами.

- И как же, по-вашему, Апостола удалось убить? - спросил Млес.

- Вы, должно быть, слышали несколько версий. Я придерживаюсь следующей: убийство Апостола произошло спустя десять лет после его появления и спустя четыре месяца после того, как попытка уничтожить его при помощи лука Киплиана обернулась неудачей. Нельзя сказать, что выстрел Элливии и ее смерть были напрасны. Не исключено, что этот выстрел и взрыв, образовавший озеро Круглое, произвел впечатление даже на Апостола. Люди бросили в бой свои последние силы, и при поддержке энисов, им удалось его убить. Я склоняюсь к версии, которую в свое время озвучил Навител, один из летописцев и очевидец тех событий: смерть Апостола в заключительной битве у холмов Алура была случайной. Десятая армия теснила норзисов, удерживая центр и атакуя с флангов, когда один из таких ударных отрядов, состоящий из тяжеловооруженных рыцарей, при очередном прорыве с правого фланга обнаружил человека в черно-синих доспехах, держащего в руках глефу. Апостол восседал верхом на одном из особенно крупных представителей норзисов. Командир атакующей группы понял, что такой шанс упускать нельзя, и в ходе стремительного прорыва, стоившего многих человеческих жизней, Апостол был убит. Норзисы, оставшиеся без своего повелителя, обратились в бегство на запад, и за ними устремилась почти вся Десятая армия. Тела Апостола так и не нашли, равно как и Махивелы.

- Получается, этот артефакт ушел прямо из-под носа победителей, - Млес развел руками. - А что же стало с норзисами?

- Они смогли уйти, и не сказать, что их к моменту гибели Апостола было мало. Десятая армия так и не смогла догнать их, и несколько огромных стай этих созданий бесследно скрылись.

- Так они вымерли, оставшись без своего правителя? - спросил Млес.

- Этого никто не знает, - Тэлен с мрачной улыбкой кивнул. - Люди не стали продолжать их поиски. Есть версия, что несколько тысяч уцелевших норзисов ушли к океану Закатов.

- То есть?.. - Млес запнулся и озадаченно взглянул на Тэлена. - То есть, они вернулись к Затворнику?..

- Не исключено, хотя кто знает... Лично у меня мало сомнений в том, что Махивела была создана Затворником, кто бы что ни говорил, сколько бы ни расшибалось ученых лбов на дебатах. Махивела была выкована Затворником для того, чтобы ее обладатель через огромные расстояния мог исполнять волю бога. Равно как и Талазар-Муун, которые, как я думаю, были специально выведены для служения Апостолу.

- Хм, довольно странно и то, что с самим Затворником люди столкнулись значительно позже, когда император Нор повел огромную экспедицию к магическому куполу Серого королевства...

- Да, тогда-то и выяснилось, что у Энкарамина есть могущественный покровитель, который, не смотря на огромные силы и могущество, появляется на глаза лишь когда кто-то или что-то действительно мешает его планам. Затворник быстро дал понять, что континент принадлежит ему, равно как и все магические реликты, до поры до времени спящие в своих захоронениях. Князь Тебис был одним из тех, кто нашел один из подобных источников силы и проклятия, погубив и себя, и огромное количество разумных созданий разных народов.

- Как вы думаете, - помолчав, Млес поднял глаза от опустевшего на две трети кубка на Тэлена. - Затворник до сих пор хочет очистить этот континент от нас?

Вопрос Млеса заставил архивариуса призадуматься.

- Я не знаю, - честно признался Тэлен. - Наверное, после того, как его план с Махивелой провалился вполне вероятно, он отказался от этой затеи. Неисповедимы пути всевидящего бога.

- Наше с вами счастье, что эти ужасные атрибуты силы канули в небытие, - подала голос Зариса, и мужчины посмотрели на нее. Энис, допив вино, поставила пустой фужер на стол:

- Лук Киплиана, глефа Махивела... Это были вещи, созданные для разрушения. Они причинили немало зла, и лучше бы им не появляться в наше время.

- А ведь Зариса права, - сказал Тэлен, исподлобья глянув на Млеса. - Близится новая война с иругами. Не приведи Праматерь, если в это время вдруг будет найден один из этих артефактов. Последствия могут оказаться весьма плачевными... Впрочем, есть еще один момент, который, думаю, так же вам будет интересен, мой друг. Лет триста назад, - архивариус вылил в рот остатки вина, запрокинув голову. - Один из историков всерьез заинтересовался Махивелой. Его звали Марке Силер, слышали о таком?..

- Нет, к сожалению.

- Впрочем, это не важно. Силер начал свое расследование того, что происходило в те времена, пока Апостол и его армия чудовищ разрушали империю. Силер потратил на поиски много лет, он часто сбивался с пути и оставался ни с чем, однако, медленно но верно подбирался к правде. В своих автобиографических записях, которые не сохранилась до наших дней, но на которые ссылались другие хроники, он писал, что добрался до Туманной долины, в местечко, известное как Призрачная роща. Здесь, к своему удивлению, он наткнулся на небольшое и ранее ни кому неизвестное поселение первопроходцев и охотников.

- Поселение? - Млес вскинул брови. - В Ровенролте?

- Неподалеку от истока реки, известной как Эрта, - кивнул Тэлен. - И пусть эта река больше напоминает грязный ручей, течет она аж до океана Мертвых, через весь лес Муун из Туманной долины... Так вот, в том поселении Силеру удалось узнать, что неподалеку в пещере обитает отшельник по имени Им"Лас, который якобы знает о том, где спрятана Махивела. Что было дальше не совсем ясно, так как Силер стал вести свои записи как-то уж слишком странно. Похоже, что ему удалось повстречать этого загадочного отшельника и действительно узнать место захоронения Махивелы, но в своих записях он этого не стал упоминать, видимо, опасаясь, что они попадут в чужие руки. После этого он направился из Ровенролта на юго-восток, через Клейбэм, однако незадолго после того, как он покинул черту города, Силер был убит.

- Хотите сказать, что кто-то понял, куда и зачем направляется исследователь?.. - начал было Млес, и Тэлен энергично закивал головой:

- Да, скорее всего. Силер, вероятно, кому-то проболтался о цели своего путешествия пока был в Клейбэме и был убит именно из-за своих целенаправленных поисков. Судя по всему, тот, кто совершил это убийство, не желал обнаружения Махивелы и возвращения Апостола.

- И его можно понять, - заметил Млес. - Опасения основывались лишь на древнем сказании м догадках исследователя-одиночки, и ответственный за смерть Силера нашел их достаточно серьезными, чтобы пойти на такой шаг.

- Да, но теперь, когда прошло столько лет, это уже не имеет значения. Силер мертв, большая часть его записей была безвозвратно утеряна. Да и этот отшельник из Призрачной рощи уже давно ушел вслед за Собирателем душ, кем бы он ни являлся.

- Что ж, шанс найти Махивелу был упущен, - подытожил Млес, поднимая фужер и допивая вино. - Стало быть, второе пришествие Апостола нам не грозит.

- Будем надеяться.

- На этой оптимистичной ноте, я думаю, мы и закончим, - со вздохом сказал Млес, выпрямляясь и откидываясь на спинку кресла. - Хотя вы рассказываете занимательные истории, сударь, но, думаю, нам пора вернуться к книге...

- Действительно! - весело воскликнул Тэлен. - Я так уболтал вас, что мы едва не позабыли, зачем мы здесь... Итак, ваш вердикт?

Млес еще раз полистал книгу, рассматривая страницы. Изучая энциклопедию, он все еще раздумывал над тем, что только что услышал от архивариуса.

"Вот уж действительно - уболтал", мысленно усмехнулся он, "однако этот старик действительно хорошо знает историю и умеет преподносить ее так, чтобы заинтересовать любого".

- Что ж... У меня сейчас с собой мало денег. Могу ли я приобрести ее позже?

- Разумеется. Однако учтите, что ее стоимость высока, пятнадцать тысяч.

- Беру, - после секундной паузы сказал Млес. - Какой дадите срок?

- Максимум полгода. Вас устроит?

- Думаю, столько не потребуется. Я планирую хорошо подзаработать этим летом, зимой же я буду отдыхать и эта книга, думаю, поспособствует приятному времяпровождению. Я объявлюсь с деньгами у вас только осенью.

- Эта осень будет запоминающейся, - сказал Тэлен. - Близится Серебряный поток.

- О да. Не хотелось бы пропустить это зрелище.

- Когда-то давно Великий звездопад считали предвестником защиты и покровительства, - сказал архивариус. - Что своим пришествием он смывает зло и развеивает тьму над миром, чтобы спасти все живое.

- Да, красивая легенда, - заметил Млес. - Надеюсь, так и будет. Зла в последнее время слишком много.

- Ваша правда, сударь. Крамаджен все еще силен... Итак, по рукам - я жду вас к осени.

Млес закрыл энциклопедию и пододвинул ее в сторону архивариуса, поднимаясь на ноги.

- Благодарю за столь теплый прием и вино. Признаюсь, это была весьма необычная встреча.

- Приятно видеть, что хоть кого-то интересует история, - отозвался Тэлен. - Мы с Зарисой будем ждать вашего возвращения в Нигвин, сударь, удачи вам в ваших делах. Улыбающаяся Зариса шутливо отсалютовала Млесу, и тот улыбнулся в ответ:

- Благодарю, всего доброго...

- Ох, я забыла, - спохватилась энис. - Я закрыла дверь на ключ.

- Я провожу нашего гостя, - Тэлен легко поднялся на ноги, и он и Млес направились в сторону выхода.

- Хорошо, что вы зашли, мой друг, - с теплом в голосе проговорил архивариус. - Я ценю такие моменты, как наша с вами беседа.

- Я тоже. Пусть Затворник убережет вас от бед.

- И вас, сударь.

За его спиной закрылась дверь, и Млес, пройдя по широкому холлу, вышел наружу.

Когда он вошел в библиотеку, дождь только-только начинался, однако теперь он превратился в настоящий ливень. Здесь, в галерее под огромным козырьком, было совсем темно.

Млес приблизился к одной из колонн, глядя на погруженные в вечерние сумерки дома и потемневшую от дождя брусчатку площади. Кое-где светили фонари, и окна домов, окружающие площадь, были полны теплого желтого света.

"Знатная гроза", подумал Млес и этот же миг темное небо над его головой расчертила изломанная терракотовая стрела молнии. Раскат грома был похож на ворчание просыпающегося чудовища, огромного и невидимого, скрывшегося над его головой в этом черном небе.

На душе почему-то было погано, и Млес решил, что это из-за испортившейся погоды. Ему придется найти путь обратно к постоялому двору в этих потемках и под сплошной стеной проливного дождя. Только сейчас, на чистом воздухе он понял, что довольно сильно охмелел от выпитого вина.

"Придумал тоже, пить на пустой желудок".

Голос архивариуса до сих пор звучал в его голове. Все эти события, о которых он рассказывал, казались Млесу нереальными, слишком давно они происходили. Однако отчасти именно за это он и любил древнюю историю. Млес верил в круговорот вещей и событий, но каждый раз, когда он слышал подобные рассказы, ему казалось, что им никогда не суждено повторится.

Млес накинул на голову капюшон, со вздохом выходя под дождь. Если все сложится удачно, то он вернется сюда после того, как череда успешно выполненных контрактов позволит ему забыть прошедшую зиму. Только тогда он сможет вернуться к себе домой, в особняк под Рихарном, чтобы изучить многостраничный труд Иреко, и если все сложится удачно и без промедлений, возможно, он будет любоваться великолепием Серебряного потока с террасы своего особняка. Млес не будет с тревогой думать о судьбе Пэйлем, проходящей обучении в магической Академии - у нее все будет хорошо; он не будет сокрушаться о Кимм - она заслужила пребывание в Призрачном Чертоге, и у нее уже точно все хорошо на данный момент. Млес еще раз почувствовал и осознал, что сможет уделить внимание своему излюбленному занятию, только когда почувствует что жизнь идет дальше своим чередом.


***


"Вот и все. Мне нечего больше бояться. Я чист и открыт перед теми, кто вправе судить мое малодушие. Боль и смерть ознаменуют освобождение. Самое страшное позади".

Всевидящее око Кэрэ-Орены приближалось к кривой линии горизонта, косые лучи, падающие на бесконечные песчаные барханы и дюны, придавали этим вылизанным ветром поверхностям с плавными изгибами зловещий оттенок. В последние минуты, пока светило было в небе, жара становилась сильнее, словно бы в безуспешной попытке удержаться, не пустить ночной холод на свои владения. Пока раскаленный оранжевый шар все еще был на небосводе, все, кто был на поверхности, вместе с гнетущей жарой могли прочувствовать исходящую от него ауру мрачной, всецело подавляющей силы. Красная пустыня в эти часы в полной мере оправдывала свое название.

Коленопреклоненный Ман-Рур, склонивший голову перед Старшим Жрецом Ют-Мором, покорно ждал. Он уже не боялся. Страх терзал его все время, пока Ман-Рур и несколько иругами из бывшей свиты Матриарха возвращались в Красную пустыню. Жалкие, израненные, без ездовых ящеров и без воинов, погибших в короткой стычке и энисами, Ман-Рур и другие сделали все от них зависящее, чтобы спасти от гибели Мит-Ану. После гибели Матриарха и потери драгоценной энигмы, Старшая Жрица была единственным сокровищем, потерять которое они не могли. Их маленький отряд в течение нескольких недель пробирался через топи Грифта, по дороге потеряв еще пятерых, прежде чем их подобрал небольшой отряд охотников.

За исключением Мит-Ану, которая была старшей в их отряде, остальных, мужчин, никто не собирался допрашивать. Ман-Рур не знал о судьбе тех, кому посчастливилось выжить, но, судя по своему положению, их так же, как и его содержали в небольших одиночных помещениях храмового комплекса. В этом помещении не было мебели - гладкие желтоватые стены и пол. Никаких светильников, лишь три узких круглых окна под самым потолком, через которые внутрь проникал солнечный свет. Ман-Рур не знал, что это - тюрьма, в которой он будет ждать своей участи, или же место, где он спустя какое-то время умрет. Когда его привели сюда, Ман-Руру просто запретили покидать эту комнату. Это объясняло многое, равно как и запутывало еще больше. Он понимал, что за ним могут прийти в любой момент. Его могут казнить прямо здесь - а могут оставить гнить заживо на долгие годы.

Когда Ман-Рур две недели назад увидел впереди фигуры всадников иругами верхом на кригашу, он подумал, что страх, равный по силе тому, который он испытывал за все это путешествие домой, больше никогда не посетит его. Молодой жрец вдоволь натерпелся страданий и мучений во время их путешествия через Грифт. Ужасно болели правое плечо и левая нога, поврежденные во время атаки энисов, и он чудом не схватил заразу на вонючем болоте, кажущимся бесконечным за время их опасного возвращения обратно. Когда охотники нашли их, Ман-Рур, как и все остальные, едва держался на ногах от усталости и голода.

Он ошибался. Теперь же, когда все закончилось, и страх медленно отступил, Ман-Руру чудилось, что он ошибался с самого начала. Когда энисы убили Матриарха Ру-Са и забрали энигму, а он лежал на холодных камнях и думал, имеет ли смысл идти обратно в Красную пустыню - ошибка крылась именно здесь. Мит-Ану уже давно допросили, и он до сих пор не знает о том, что его ждет. За время ожидания Ман-Рур уверился в том, что ему, равно как и другим, не стоило возвращаться. Лучше бы он и вправду умер в проклятых болотах Грифта.

У него было лишь одно оправдание - Мит-Ану ни за что не вернулась бы назад одна. Они потеряли Матриарха, потеряли энигму, и смерть Старшей Жрицы была бы значительным довеском к этим преступлениям.

Ют-Мор сохранял молчание с тех самых пор, как вошел сюда, а это произошло еще тогда, когда лучи клонящегося к закату ока Кэрэ-Орены было не оранжевым, а темно-желтым. Старший Жрец был первым и единственным его посетителем. Ман-Рур понимал, какова цель его визита. Ют-Мор будет тем, кто огласит приговор и выдаст вердикт - будет ли этот искалеченный коленопреклоненный молодой иругами жить дальше, или же, потеряв все, станет низшим, рабом, который очень скоро умрет.

Восходы и закаты в Красной пустыне были быстрыми. По крайней мере, обитателям этих песков так казалось; сейчас же Ман-Руру казалось, что прошло уже несколько часов с тех самых пор, как сюда пришел Ют-Мор.

Старший Жрец не сверлил его взглядом. Было ясно, что он пришел сюда не для того, чтобы гнобить молодого иругами. За его молчанием угадывались мрачные размышления о том, что произошло за минувшие недели.

- Ты понимаешь, в чем заключается твоя вина, Ман-Рур? - спросил наконец стоящий перед ним иругами.

Ман-Рур незамедлительно поднял голову, взглянув на Старшего Жреца. Как и всегда, статный и худощавый иругами источал силу и уверенность - в противовес слабому, молодому жрецу с изломанной судьбой и телом. Застывший в привычной позе, скрестив сильные руки на широкой груди, расписанной темно-красными татуировками, Старший Жрец смотрел на него, и во взгляде оранжевых глаз Ман-Рур видел отчужденность. Гордый Ют-Мор и раньше держался на расстоянии от других молодых иругами, и сейчас в его глазах Ман-Рур увидел окончательный приговор.

- Да, о Старший, - ответил он.

- Твоя вина в том, что ты остался в живых, Ман-Рур. А Матриарх Ру-Са, достопочтенная женщина, говорившая с самой Царицей, погибла, - сказал Ют-Мор.

Ему не требовалось говорить этого вслух, Ман-Рур прекрасно понимал это. Однако Старший Жрец сказал, и тем самым заставил его поверить в то, что сильный союзник в лице Старшего Жреца безвозвратно потерян. Это фразой Ют-Мор сказал совершенно иное - что он не сможет и не захочет защищать Ман-Рура от того, что ждало молодого иругами в очень скором будущем.

- Что будет с Мит-Ану, о Старший? - осмелился спросить Ман-Рур.

- Она рассказала обо всем, что произошло. Ее уже лишили чина Старшей Жрицы, ее имущество разделено между другими семьями, проживавшими в ее храмовом сооружении. Решать судьбу Мит-Ану будут не здесь, в эти часы ее эскортируют в Эша.

- Да здравствует Кэрэ-Орена, - глухо, но твердо проговорил Ман-Рур.

- Да, - Ют-Мор спокойно кивнул. - Да здравствует. Война против проклятой империи светлокожих уже началась, и четверо иругами из свиты Мит-Ану и Матриарха, вернувшиеся сюда вместе с тобой, в свое наказание будут отправлены на передовую.

Ман-Рур понимал, что это означает верную смерть для этих четверых. В лучшем случае кое-как вооруженные, они войдут в первую волну атакующих авангардов и наверняка погибнут в первом же сражении. Даже если удача будет на этот раз на стороне Союза родов иругами и империя в ходе конфликта будет уничтожена, навряд ли им посчастливиться дожить до конца войны.

- Что будет со мной? - наконец, спросил он.

- Близится время тяжелого испытания для всего нашего народа, - ответил Старший Жрец. - Чтобы сразить империю, нам понадобится каждый иругами. Твоя участь решена, Ман-Рур. Ты не можешь принять участие в битве из-за своих увечий, и поэтому ты, скорее всего, станешь одним из тех, кто пополнит наши запасы продовольствия к следующей зиме.

Ман-Рур опустил взгляд. При каждом движении правой рукой в плече возникала чудовищная боль, и он до сих пор испытывал мучения при ходьбе. Кости левой ноги срослись не так, как полагается, и он сильно хромал. Эти увечья, полученные во время нападения энисов, спасали его от отправки к месту боевых действий, но не спасали от самой казни.

- Ты будешь лишен чина младшего жреца без шансов восстановить его, Ман-Рур, - в голосе Старшего Жреца не было ни намека на жалость.

Ман-Рур слабо кивнул. Сейчас он не испытывал страха. Вполне вероятно, что в конечном итоге, ему здорово повезло. Он будет жить еще несколько месяцев, до тех пор, пока запасы не иссякнут и остальные не посчитают, что пришло время пустить под нож нескольких рабов. В отличие от тех, кто отправился на войну, смерть Ман-Рура будет быстрой.

Но вместе с этим Ман-Рур испытал глубокую горечь разочарования и боли. Его не страшила смерть, но настигшее его только сейчас осознание того, что жизнь бесславно загублена, что он, в конце концов, допустил ту самую роковую ошибку, которую так опасался совершить, перейдя черту дозволенного, и подписал себе смертельный приговор, заставила его в раз позабыть обо всем. Его ждет бесславная смерть и забвение, его душа отправится не в чертог Кэрэ-Орены, а будет низвергнута во тьму.

Живя среди сородичей, Ман-Рур быстро схватил, что ошибиться легко. Он же совершил куда большее преступление, чем оскорбление или неповиновение Старшим: он и другие трусливо вернулись живыми домой, потеряв бесценную реликвию и не менее бесценную жизнь почтенной женщины.

Ман-Рур закрыл лицо руками, его плечи содрогались от отчаяния, и каждое движение доставляло лишь новые учения. Бывший молодой жрец иругами, враз утративший все, включая свободу и право на жизнь, теперь хотел лишь умереть. Глубоко в душе он принимал свою судьбу и верил, что только когда его сущность, навсегда отделенная от плоти, обретет вечность в бесконечной тьме, преисполненной холода и тишины, его мучения закончатся. Пускай так, пускай все закончится совсем иначе, как он мечтал. Но он не прошел отбор и чертог Кэрэ-Орены будет недоступен для его души.

"Теперь мне действительно больше нечего боятся".

Через два дня он и еще четверо иругами были созваны в особую комнату, войдя в которую Ман-Рур все понял. Пять плетеных циновок на полу, расстеленных так, чтобы их уголки соприкасались, образуя звезду. В центре "звезды" стояла чаша, наполненная прозрачной жидкостью, в углу ожидал Старший Жрец, чье лицо закрывала ритуальная маска. В руке он держал кривой серпообразный нож.

Ман-Рур не ощутил страха, лишь легкое беспокойство и подавленную тревогу. Он опасался, что выпив жидкость, он уснет и проснется вновь от ужасающей боли в глазах, точнее там, где они были. Лучше он будет убит сразу, и его плоть и кровь послужат пищей другим сразу, чем стать слепым, чье лицо закрыто повязкой с символом "Пища" и полагаться лишь на оставшееся обоняние и слух.

Они покорно пили растворенный в жидкости наркотик, который погрузит их в сон, и Ман-Рур до последнего молился Кэрэ-Орене, чтобы этот сон был для него последним. Он больше не желал жить, смирившись со своей участью.

"И все же", подумал Ман-Рур, передавая чашу следующему иругами, укладываясь на циновку и закрывая глаза, "и все же мы не уберегли энигму..."

Его мысль оборвалась. Ман-Рур сделал глубокий вдох и провалился во тьму небытия, быстро и тихо, словно камень, попавший в топь Грифта.


***


Большая группа имперских рыцарей прибыла к ставке командования в точно обозначенные сроки. Гонец на эрфе, отправленный тремя днями ранее из столицы к месту сбора двух армий, вместе с приказом о назначении главнокомандующего при себе имел так же подтверждение точной даты и времени суток подхода командира к месту событий. Первый маршал империи, Дил Манарин, назначенный специальным указом царя-императора Кадина III командующим силами Восьмой и Девятой армии, любил пунктуальность. Получив свежие разведданные от воздушного наблюдателя ранним утром и убедившись в том, что торопиться не имеет смысла, он приказал своему сопровождению выступать к месту сбора войск только после обеда, чем заставил изрядно понервничать свое сопровождение.

Манарин был хорошим знатоком истории всех четырех войн против Союза родов иругами, а последнюю прошел от начала до конца. Он участвовал в двух десятках тяжелых сражений и превосходно знал своего противника. Еще задолго до получения маршальского звания Манарин уяснил главную характерную черту, свойственную иругами, и если бы кто-нибудь когда-нибудь попросил бы легендарного полководца описать главного врага человечества на Энкарамине одним словом, он бы сказал "предсказуемость".

Ужасающая жестокость, сила и кровожадность низкорослых однорогих каннибалов была в их крови, но Манарин полагал, что именно предсказуемость во всем, к чему бы ни подходили эти твари и за что бы они ни брались, была их главным недостатком. И если разведчик сообщил, что авангард их армии - если огромные, почти неорганизованные полчища пеших воинов можно было так назвать - прибудет к месту планируемой битвы только во второй половине дня, то излишняя спешка была абсолютно излишней.

Отряд тяжеловооруженных всадников взобрался на крутой и высокий холм, густо поросший высокой темно-зеленой травой, и отсюда, с вершины, на которой расположились несколько походных шатров, было прекрасно видно открытое пространство, раскинувшееся к югу и западу от места сбора войск. Перед маршалом раскинулось огромное поле с мелкими пологими холмами, по которому свободно гулял ветер, гоняя волны по высоким сочным стеблям травы глубокого изумрудного цвета. Далеко слева и справа виднелись темно-зеленые, почти что черные полосы негустого перелеска, переходящих в непролазные чащи, и Манарин, всматриваясь в плавные изгибы неровной линии горизонта, подумал о том, что лучшего места для битвы и не сыскать.

Подножие холма было занято солдатами двух армий. Манарин видел лишь дальнюю от ставки линию, протянувшуюся от одного перелеска до другого, расположившуюся у самого подножия высокого холма лицом к той стороне, откуда должен был прийти враг. Сегодня здесь не было наемников и ополченцев, зачастую составлявших основную часть крупных формирований. Встречать врага собрались лишь воины двух регулярных армий, ветераны Четвертой войны, а так же небольшое число рыцарей и их воинов.

Маршал, выпустив из рук поводья, запрокинул обритую голову, коротко взглянув на темно-серые облака, предвещавшие начало дождей и ветров. Манарин попытался проникнуться моментом, понять, что сегодня здесь произойдет событие, которое войдет в учебники истории. Сегодня был двадцать шестой день первого месяца лета девять тысяч триста сорок шестого года от Сотворения мира. Битва с первой волной иругами и первая битва в разразившейся Пятой войне с Союзом родов иругами должна была состояться сегодня на этих обширных лугах к юго-западу от небольшого поселения Тларак.

Маршал медленно спешился. Ему шел уже седьмой десяток, возраст и старые раны сказывались на воине, бывавшему в жарких схватках во время Четвертой войны. Манарин с застывшим каменным лицом, по напряжению которого можно было догадываться, что он испытывает боль, осторожно спустился со своего флана, ступив деревянным протезом левой ноги на примятую на вершине холма траву.

Ногу маршал потерял десять лет назад, будучи еще полковником, когда Четвертая война лишь набирала силу, и люди отступали вглубь империи. Маршал хорошо запомнил то сражение, когда оказавшись в гуще хлынувших в осаждаемый Кадалл иругами, он пропустил удар. Широкое зазубренное лезвие опрокинуло его на спину, и Манарин хорошо запомнил тот момент, не смотря на ужасающую, острую боль, заполнившую все его существо. Лежа на каменной кладке крепостной стены города, среди изрубленных солдат и темнокожих однорогих чудовищ, он увидел, как сразивший его иругами, зажимая в пасти его же отсеченную, брызжущую кровью ногу, хрипло и глухо рыча, потрясал секирой на фоне слепящего светила-Каны.

Манарин запомнил эту картину на всю жизнь. Порой эта битва и этот момент снились ему в кошмарных снах до сих пор. Маршал, как никто другой из высшего командования империи, знал всю подноготную звериную сущность иругами.

Однако серьезное ранение сказалось на его судьбе в лучшую сторону. Он с гневом отмел предложение отправиться на заслуженную пенсию. Манарин остался при штабе, вскоре был повышен до генерала, получил звание героя империи, золотой орден которого был приколот на его шейный платок и сейчас. Даже потеря ноги не помешала Манарину участвовать в битвах и в дальнейшем - теперь он, правда, не покидал седла своего флана, но его руки были по-прежнему полны той силы, чтобы разить мечом и кистенем, как и прежде. Однако теперь, когда по завершению Четвертой войны с Союзом родов иругами он получил звание первого маршала империи, от него требовалось лишь отдавать приказы.

Манарин, медленно и тяжело ступая, в окружении своих рыцарей отправился в сторону грубо сколоченного стола, стоящего посреди вершины холма. На столешнице, прикрытой темно-зеленым сукном, лежала карта местности, придавленная по углам стальными рыцарскими перчатками и другие бумаги. Вокруг стола собралось с десяток воинов в доспехах, по богатой отделке которых а так же нагрудным знакам можно было судить, что здесь собрались командиры полков. Среди них стояли еще трое в темно-синих плащах, на которых отчетливо были видны сложные символы и знаки - несомненно, эти немолодые мужчины были представителями магов, призванных оказать помощь военным. Неподалеку на легком ветерке вяло развевался имперский штандарт - серебряный меч на черном поле.

- Маршал Манарин, - громко сказал один из рыцарей, и маршал узнал великого князя Арке Суралиса. Высокий, широкоплечий мужчина в годах с гордой осанкой, он был облачен в тяжелые доспехи, на свету отливающие бледно-оранжевым цветом. Алый плащ рыцаря ниспадал до самой земли, и на его груди поверх доспехов на цепи покоился тяжелый, богато украшенный золотом и самоцветами цветок, символ Праматери - знак того, что великий князь был приверженцем культа богини-защитницы.

Суралис смотрел на приближающегося маршала спокойным и ясным взглядом. Его волосы были тщательно уложены и зачесаны назад, короткая бородка, обрамляющая рот и линию подбородка могла бы быть эталонным символом, означающим, что ее обладатель аристократ до кончиков ногтей.

Великий князь и старшие офицеры, капитаны и полковники, развернувшиеся в сторону прибывшего командира, вытянулись в струнку. Раздался нестройный, звонкий стук кулаков о стальные панцири, вскинутых и застывших в воздухе в салюте - воистину, Манарин почувствовал себя в свой тарелке только сейчас. Маги же лишь коротко кивнули в знак уважения к маршалу. На миг остановившись, он ответил на приветствие, лишь после этого приблизившись к командирам.

Суралису было сложно представить, как этот мелкорослый старик может резво перемещаться на поле боя и быстро разить врагов. Маршал был неказист и коротконог, в его нелепой широкоплечей фигуре, облаченной в темно-красную крупнопластинчатую бригантину, было что-то квадратное и неповоротливое. Его обритая голова и грубое лицо с изобилием морщин, массивным носом и широким ртом буквально кричали о низком происхождении маршала. Суралис слышал, как недруги прозвали Манарина "крестьянином", но великий князь еще не видел никого, кто осмелился бы сказать это в лицо герою империи.

Великий князь разглядывал мелкорослого и широкоплечего маршала холодным и оценивающим взглядом. Они были знакомы уже давно, но Суралис, наслышанный о подвигах этого человека, ни разу не видел его в бою. Он и сам не знал, почему, но сегодня, в этот пасмурный и холодный день он преисполнился скепсиса по отношению к этому человеку.

- Какая подлость, - проговорил Суралис. - Не ожидал такого от имперского штаба. Вы только взгляните, - великий князь развернулся боком к маршалу, широким жестом радушного хозяина показывающий вид на свои владения, обведя рукой линии солдат:

- То, что вы видите - это все, что предоставили нам для того, чтобы остановить авангард иругами, господин первый маршал. Ни одной движущейся крепости, ни одного воздушного корабля.

Суралис вновь повернулся к Манарину, наклоняя голову и понижая голос:

- Мы будем останавливать эту живую волну лоб в лоб, как и тысячу лет назад во время Первой войны с кровожадными нечестивыми тварями. Гвардия Алых Щитов уже оповещена о вторжении, но их магистр так ничего и не предпринял.

Манарин знал об этом. Гвардия Алых Щитов была самым могущественным и древнейшим рыцарским орденом, сохранившимся до этих дней со времен Второй войны с иругами. Тридцатитысячное войско искусных воинов, веками передававшими опыт противостояния извечному врагу людей на Энкарамине, так и осталось в пределах долины Мэнмул. Манарин понимал, что без приказа из столицы Гвардии запрещено предпринимать что-либо, и раз так, то им придется рассчитывать лишь на то, что у них было в распоряжении на данный момент.

- Движущиеся крепости слишком медленно перемещаются, великий князь, - ответил Манарин. - Им ни за что не поспеть вовремя к этому месту. Воздушные суда... - он чуть прищурился. - Да, признаю, мне следовало чуть нажать на этих толстолобых прижимистых чинуш, чтобы они раскошелились хотя бы на дюжину боевых магилетов. Однако, думаю, мы можем приберечь их для войны на территории Красной пустыни.

- Боюсь показаться банальным, но я не один, кто надеется на ваш талант искусного стратега и полководца, господин первый маршал, - проговорил Суралис.

Манарин приблизился вплотную к столу, сцепив руки за спиной:

- Докладывайте.

- Восьмая и Девятая армии в полном сборе, господин первый маршал, - прочистив горло, сказал тощий и высокий адъютант. - Войска развернуты и готовы к выполнению боевых задач. Встреча и заключительная фаза сбора войск состоялась вчера вечером у южного склона этого холма.

Манарин знал, почему выбор имперского штаба по назначению основных сил, обязанных принять основной удар авангарда иругами, пал на Восьмую и Девятую армии. Он и сам бы выбрал именно эти военные подразделения, прекрасно проявившие себя во время Четвертой. Именно в этих двух небольших армиях было больше всего ветеранов, прошедших все ужасы настоящей бойни, в которую превращалось любое сражение с иругами.

- Общее количество войск? - спросил Манарин, глядя на карту перед собой.

- Семнадцать тысяч.

- Точнее.

- Шестнадцать тысяч восемьсот семьдесят солдат и офицеров.

- Всадников?

- Две тысячи шестьсот тяжеловооруженных воинов.

- Стрелков?

- Восемь тысяч триста пятьдесят солдат, из которых две тысячи пятьсот вооружены "громовержцами".

Манарин не подал виду, что приятно удивлен подобным фактам. Его не смутило малое количество всадников, которые в подобной битве должны были выполнять лишь вспомогательную роль, оказывая помощь пехоте, если той придется совсем туго. Маршал никак не рассчитывал, что солдаты вверенных ему армий будут располагать "громовержцами", трехзарядными длинноствольными ружьями. Эти мощные магистрелы появились на вооружении совсем недавно, и присутствие свыше двух тысяч стрелков с подобным оружием могло поколебать любого противника, видевшего эти ружья в действии. Но только не иругами.

"Что ж, неплохо. Солдаты смогут перестрелять огромное количество этих чудовищ прежде, чем те смогут подобраться на дистанцию для ближнего боя".

- Магическая поддержка? - маршал посмотрел в сторону магов, и один из них, самый пожилой, шагнул вперед, опираясь на посох со сложным и богато украшенным навершием.

- Пятьдесят три мага третьей и четвертой ступени, - сказал старик.

- Кто вы, сударь?

- Архимаг Валед Теору, великий маршал.

- Рад, что вы сегодня с нами.

Манарин подумал о том, что, не смотря даже на огромные потери, которые наступающие понесут при атаке, иругами это не остановит, а лишь раззадорит еще больше. Стрелки и маги перебьют какую-то часть наступающих, введя в неконтролируемую ярость остальных чудовищ. Их не страшили собственные потери - наоборот, лишь увеличивали их фанатичный боевой пыл, больше похожий на массовое помешательство. Зная тактику иругами бросать впереди основных сил своих рабов, плохо вооруженных и необученных воевать, маршал подумал о том, что навряд ли у солдат останутся боеприпасы и возможность поражать на расстоянии иругами, принадлежавших касте воинов, или их элите - всадников на омерзительных ящероподобных кригашу.

"Уж кого-кого, а этих подпускать к линии обороны нельзя, иначе мы ее не удержим. Придется приберечь магов на тот момент, пока однорогие выродки не приблизится вплотную. Пускай думают, что сегодня мы без магической поддержки... А Суралис-то прав. В наше время, когда мы обладаем новым оружием и новой тактикой борьбы против своего главного врага, глупо по старинке бросать против этой орды пехоту. Пожалуй, нам сегодня и вправду не помешали бы воздушные корабли", подумал он, все еще глядя на карту.

- Что противник? - спросил Манарин.

- Воздушные разведчики следят за ними в течение последних трех дней, - сказал адъютант. - Вчера вечером их авангард перешел границу юго-западнее нашей позиции.

"Вот как", отрешенно подумал маршал, "мы долго следили за их перемещениями, но Пятая война началась только вчера".

- Все жители близлежащих деревень и городов уже покинули эту область. Гарнизоны приграничных крепостей были отведены два дня назад.

- Кто отдал этот приказ?

- Я, - ответил Суралис.

- Вот как... Вы помните Четвертую войну, великий князь? Помните заключительную фазу, когда мы погнали остатки их армий за наши границы? Понимаете, сколько времени нам понадобится...

- Понимаю, господин первый маршал, - перебил Суралис. - Уверен, что к тому моменту, когда мы начнем выкуривать окопавшихся в наших крепостях однорогую сволочь, мы найдем новую тактику, как делать это с наименьшими потерями, а не так, как это было во время Четвертой войны. Вы это прекрасно понимаете, что гарнизоны не смогли бы устоять перед натиском всей этой орды и нескольких минут. В чем прок бросать на прокорм иругами наших солдат? - Суралис пожал плечами. - Однако, прежде, чем мы вернемся к нашим приграничным укреплениям, для начала мы должны справиться со всеми нападающими здесь и сегодня, не находите, господин первый маршал?..

- Понимаю, - мрачно сказал Манарин. - Продолжайте.

- Авангард иругами двигается прямо на наши позиции. Объединенные силы Восьмой и Девятой армии развернуты в их сторону.

Маршал смотрел на темно-красные шайбы, лежащие на карте вокруг синего квадрата на холме, обозначающего месторасположение ставки командования. Судя по этим обозначениям, его подчиненные не теряли времени зря, не дожидаясь прибытия маршала, расставив свои силы так, как и подобает при выбранной тактике противостояния наступающим иругами. Почти семнадцать тысяч солдат расположились огромным полумесяцем, огибая холм со ставкой плавными изгибами построений. Своеобразный выступ, о который должны разбиться несметные полчища иругами, не имея возможности окружить эту позицию и сомкнуть кольцо. Манарин знал, что семь километров севернее и шесть восточнее от этого холма расположились другие армии, выстроившиеся подобным же порядком. Они подстраховывали друг друга, готовые прийти на помощь если на то будет необходимость и возможность, и образуя подобным построением своеобразный заслон по всей юго-западной границе империи.

Маршал так же знал, что за ними будут выстраиваться другие армии, "второй строй", который будет обязан принять на себя удары тех орд иругами, которые прорвутся внутрь между армиями, или же если они не устоят перед натиском нападающих.

- Как скоро они достигнут наших позиций?

- Воздушный разведчик был здесь сегодня в полдень, - вместо адъютанта сказал Суралис. - Он докладывал, что авангард их армии движется в нашем направлении, не меняя направления и не сбавляя скорости. Он должен вернуться с минуты на минуту со свежими новостями.

- Численность? - Манарин чуть прищурился, готовый принять любую цифру, и Суралис, вздохнув, ответил:

- Сорок тысяч. Приблизительно.

Маршал чуть склонил голову.

- Хм, - сказал он, спустя несколько секунд. - Я полагал, что их будет тысяч семьдесят, как минимум...

- Как вы оцениваете наши шансы на победу, господин первый маршал? - в лоб спросил Суралис, зная, что среди командиров есть и те, кто испытывает страх. Сам Суралис тоже боялся - сорок тысяч, огромная орда против неполных семнадцати! - однако он был готов побороть свой страх прежде, чем однорогие чудовища набросятся на него.

- Мы выстоим, - без промедления сказал маршал. - У нас прекрасные шансы уничтожить их авангард с минимумом потерь без всяких движущихся крепостей и поддержки с воздуха, великий князь.

- Вы так сильно ставите на магистрелы? - поджав губы, спросил Суралис, исподлобья глядя на маршала, но тот лишь мотнул головой:

- Нет, я ставлю на людей. Вон тех, которые за вашими спинами, на все семнадцать тысяч. Некоторые из них прошли через самые крупные и кровавые сражения в Четвертой войне, они знают о иругами больше, чем мы с вами, великий князь. Для того чтобы победить иругами, нужно воочию знать, на что они способны. Эти знание и опыт многого стоят.

- Вы правы, - сухо сказал Суралис, коротко и нервно улыбнувшись тонкими губами. - Эти смогут остановить и сто тысяч.

- Единственное, что меня действительно тревожит, так это погода, - заявил маршал. Стоящие вокруг стола невольно глянули в небо, плотно затянутое низкими предгрозовыми тучами.

- И время суток, - добавил Манарин. - Я трезво оцениваю наши шансы, господа, но меня совсем не радует перспектива биться с таким количеством врагов в темноте.

"Дождь не так страшен, как сумерки и ночная темнота. Если бы сейчас была ясная погода и начало дня..."

Маршал подумал, что ему не следует озвучивать свои сомнения. Сражаться с полчищами иругами в сумерках подступающего вечера будет нелегким испытанием, и он не хотел сеять своими словами смятение среди этих людей, ответственных за многие тысячи жизней. Манарин знал, что иногда в решающий момент одна-единственная фраза может стать тем самым снежком, который, пущенный по склону горы очень скоро превращается в лавину.

"Как они меня слушают... Они верят мне. Я не должен лишать их веры в нашу победу, иначе мы сегодня не устоим".

В душе старого маршала неуклюже шевельнулось нечто сродное страху, но он лишь слабо улыбнулся. Манарин слышал о той славе, которую он приобрел за годы сражений против иругами, но никто из его окружения не знал, что за привычной маской черствости и жестокости маршала кроется страх, который ему пришлось побороть для того, чтобы жить, трезво мыслить и принимать решения, от которых будет зависеть жизни других.

- Мы не успеем перебить их всех до наступления темноты, - сказал Суралис. - Быть может, наши маги смогут осветить поле боя?

- Это можно устроить, великий князь, - ответил архимаг Теору, и Манарин, наклонившись вперед, уперся кулаками в столешницу, глядя на карту:

- Итак, пока не вернулся разведчик... еще раз пройдемся по ключевым моментам. Раз уж нам предстоит сражаться с иругами, как и прежде, наша тактика на сегодня останется неизменной. Постараемся удержать их на расстоянии, хотя бы какое-то время, чем дольше, тем лучше. Рано или поздно они навяжут нам ближний бой, и тут наша задача - держать построение. Не контратаковать, не отступать - стоять как скала. Всадников разделить на два крупных отряда, пусть стоят здесь и здесь, - Манарин показал на карте. - Удерживают фланги, если дело пойдет совсем худо - контратаковать, чтобы сдержать натиск, но не увлекаться. Ударили, разбили - назад за построения пехоты. Что касается магов, - маршал исподлобья взглянул на Теору, - то я бы попросил вас вступать в битву, только когда иругами навяжут нам ближний бой. Используйте заклинания, бьющие по площади, бейте по их скоплениям еще на подступах к нашим позициям, на средних и дальних дистанциях, в их тылу. Сильно силы не тратьте, сегодня вы будете нашим главным и единственным подспорьем. Пока все, - Манарин выпрямился, сложив руки за спиной. - А пока подождем разведчика, быть может, мы узнаем что-нибудь новенькое.

Однако, не смотря на слова великого князя о скором прибытии воздушного разведчика, ждать пришлось еще полчаса. За это время Манарин вновь взобрался на своего флана, так как после того, как лишился ноги, куда увереннее он чувствовал себя в седле. Маршал не проронил ни слова, сидя неподвижно и всматриваясь на юго-запад. Он был одним из первых, кто заметил светлую точку на фоне темных предгрозовых туч, быстро приближающуюся и обретающую размеры эрфа.

Возвращения воздушного наблюдателя ждали все. К исполинской птице со светлым оперением были прикованы взгляды как и сотен солдат, так и командиров. Эрф, взмахивающий широкими и длинными крыльями, описал большой и плавный круг над холмом, быстро снижаясь и сбавляя скорость.

Вершину холма обдало потоками ветра, поднявшегося от резких и частых взмахов крыльев приземляющегося гиганта. Со спины эрфа, торопливо отстегнув страховочные ремни, спрыгнул разведчик. Его длиннополое одеяние и теплый шарф развевались на ветру, когда он бегом направился в сторону маршала.

- Господин первый маршал! - разведчик, сдернув с нижней части лица шарф, вытянулся в струнку и отсалютовал. - Крупная армия иругами движется прямо сюда. Если не сбавят скорости и не изменят направления, то они будут здесь через полтора-два часа.

- Готовьте войска к бою, господа, - сказал Манарин, повернув голову в сторону великого князя и командиров. - Враг на подходе, этой битвы не избежать. Да поможет вам Праматерь.

Весть о скором приближении иругами быстро облетела все позиции. Несмотря на значительное время, остававшееся до битвы, солдаты начали поспешно готовиться, проверяя магистрелы и холодное оружие. Среди них было мало молодых - в основном своем числе пехотинцы были мужчинами от тридцати до пятидесяти лет, участники крупных сражений в Четвертой войне с союзом родов иругами. Они были прекрасно подготовлены и знали свое дело, а их оснащению могли позавидовать многие воины других регулярных армий. Пехотинцы Восьмой и Девятой армий были облачены в легкие крупнопластинчатые бригантины красно-черных цветов, горшкового вида шлемы и вооружены мечами и большими прямоугольными щитами, копьями и скорострельными семизарядными магистрелами, которыми прекрасно владели. Эти две армии считались самыми современными - среди них не было лучников и арбалетчиков, так как эти стрелковые виды оружия в этих армиях были полностью вытеснены магическими ружьями.

Полковники, спустившиеся к ним с вершины, давали последние распоряжения капитанам и сотникам. Очень быстро воины обеих армий заняли плотное оборонительное построение, выстроившись в шеренги. Им предстояло провести в тревожном и напряженном ожидании еще как минимум час, в полной тишине и готовности. Так же значительная часть солдат выдвинулась вперед, на расстоянии в пятьдесят метров от линии обороны вбивая в землю множество длинных и обточенных деревянных кольев, образуя первую линию защиты. Это простейшее ограждение, конечно же, не сможет сдержать натиск иругами, но заставит наступающих сбавить ход наступления и даст драгоценное время сделать стрелкам несколько дополнительных выстрелов. Среди построившихся воинов двигались капелланы, читающие молитвы и осеняющие солдат молитвенными жестами, призванными ниспослать удачу, отвратить смерть и укрепить веру в победу. Многие солдаты, склонив головы, молились.

Время в молчаливом ожидании подхода врага тянулось медленно. Вскоре начал накрапывать дождь, но он быстро закончился. Тучи уходили на запад, гонимые ветром, унося с собой проливные дожди от мест, где скоро вместо влаги прольется кровь многих живых существ. Не смотря на то, что так только и не начавшийся дождь медленно терял свою силу, небо все еще было затянуто тучами, что предвещало скорое наступление вечерних сумерек. Однако многих радовало уже то, что сражение не будет проходить под проливным дождем.

А в это время высоко над холмом кружила гигантская птица. На этот раз наблюдатель должен был заметить приближение надвигающейся орды, чтобы окончательно убедиться в том, что силы неприятеля готовы атаковать. И когда разведчик увидел, как темно-зеленая кромка леса на противоположной стороне холмистого поля стремительно темнеет от надвигающихся захватчиков, он немедленно направил эрфа вниз.

Спустя несколько минут по стройным рядам боевых порядков людей прокатились первые команды и рев горнов. Выше жал копий взвились боевые знамена и штандарты, красно-желтые стяги империи. Вновь, как и прежде, воины ждали появление противника, но теперь их напряжение, сквозившее в наступившей тишине и молчании после криков сотников и пения труб, стало почти ощутимым.

Очень скоро они услышали тяжелый, дробный гул, и этот звук набирал мощь с каждой секундой.

Иругами быстро наступали плотной толпой, без каких либо порядков и боевых построений, просто сметая все на своем пути. Их примитивная тактика не знала перемен с тех самых пор, как отгремела Первая война. По сути, иругами брали не мастерством и стратегией, а побеждая числом. Их феноменальная выносливость была известна всем и каждому, кто был знаком с этими созданиями не понаслышке. Выступив в свой очередной, уже пятый по счету священный поход против людей, они постоянно двигались вперед, с малыми остановками и привалами, от самой Красной пустыни до империи Алтес. Огромная живая река однорогих, низкорослых и темнокожих существ безостановочно текла на северо-восток, и сегодня первая волна должна была столкнуться со своим препятствием.

- "Громовержцы!"

Ряды пехоты расступились, пропуская вперед воинов в легкой броне и круглых широкополых шляпах, несущих на плече дальнобойные двухметровые ружья. Следом за каждым стрелком шел помощник, в своем большинстве подростки и юноши, несущие коробки с дополнительными кристаллами, наполненными энергией корр.

Стрелки вышли на открытое пространство, выдвинувшись чуть вперед основной линии обороны, опустив стволы "громовержцев" на упертые в землю сошки, готовя ружья к стрельбе. Перед ними было открытое поле и лишь неровности ландшафта были помехой для предельно оптимального обзора. Даже выдвинувшись вперед, стрелки все еще находились на возвышенности и у них были хорошие позиции для безопасного ведения огня. Осталось лишь дождаться приближения иругами и заветной команды.

Враги стремительно приближались. Дробные звуки множества ног, слившиеся в монотонный единый гул, становились все громче и громче. Солдаты чувствовали, как дрожит земля под ногами. Вскоре темно-зеленые просторы обширного поля перед ними стали темными от приближающейся первой волны атакующих. За ужасающим гулом тысяч копыт иругами слышался их вой и дикие вопли, слившиеся в единую какофонию.

Манарину было хорошо видно, как холмистая степь впереди за считанные секунды заполнили бесчисленные воины врага. Как и всегда, они атаковали всем скопом, не задумываясь о последствиях и потерях. Маршал видел это не в первый раз, однако вид надвигающихся полчищ вопящих однорогих созданий, алчущих крови и плоти людей, мог заставить поколебать даже самого неустрашимого воина.

Как и прежде, иругами бросили вперед огромное количество своих рабов, представителей низшей касты. Они были необучены сражаться, и подавляющее их большинство не имело при себе оружия. Некоторые из них были ослеплены еще в Красной пустыне - и это означало, что эти иругами живут без каких-либо прав и возможностей освободиться. Их феноменальная живучесть словно бы подпитывалась ненавистью и болью, и даже слепота не мешала им двигаться вперед на огромные расстояния в общей толпе таких же обреченных. Впрочем, отсутствие оружия, брони и даже зрения не отменяли возможности того, что эти обезумевшие от длительного перехода и наконец-то встретившие своего заклятого врага чудовища не смогут смять готовые к атаке хорошо укрепленные позиции. Рабы иругами рвались на своих врагов с таким остервенением, что поговаривали, будто бы они стремятся поскорее умереть от людских мечей и копий, чтобы оборвать свои мучения.

"Будет жаль потраченных впустую зарядов и сил магов", подумал Манарин, "чтобы добраться до их воинов и всадников вначале придется перебить всех рабов, а их здесь много... как и всегда, очень много".

Командиры стрелков были проинструктированы дать команду открывать огонь, едва атакующие войдут в зону поражения. Подпускать полчища вплотную никто не собирался, и поэтому едва широкая и плотная полоса темных, почти что обнаженных тел появилась из-за кромки холмов, до которой напрямик было метров сто открытого пространства, как прозвучала команда "пли!", и рев боевых горнов потонул в нестройном грохоте двух тысяч дальнобойных магических ружей. Битва началась.

Яркие при сером свете идущего на убыль дня, красные смазанные лучи высвобожденной магии корр ударили по надвигающейся лавине иругами. Вверх взметнулись столбы развороченной земли и травы, брызжущие темно-синей кровью ошметки тел, разорванных взрывами и прямыми попаданиями. Стрелки били безостановочно, не особенно целясь - при том, что пространство впереди было заполнено вражескими воинами, этого и не требовалось. Их мощные ружья гремели на все поле, и каждый выстрел губил и калечил по нескольку врагов, прокладывая настоящие бреши в их нестройных но плотных рядах. Едва стрелки делали по третьему выстрелу, как к ним бросались их юные помощники, оглохшие от рева магистрелов и насмерть перепуганные надвигающейся на них бесчисленной армией кровожадных монстров. Под нетерпеливую брань солдат они вынимали из ружей истощенные кристаллы, ставшие из ярко-красных тусклыми, меняя их на свежие, которых хватит еще на три мощных и убийственных выстрела.

Спустя минуту ближайшие холмы были перепаханы взрывами, однако это не остановило иругами. Смерть других лишь раззадоривала их ярость, и маршал, как и многие другие, знал, что атакующие не упустили шансы быстро, как говорится, на ходу подкрепиться своими же раненными и разорванными телами своих павших товарищей. Этого не было видно из-за солидного расстояния, равно как и из-за нескончаемого и быстро надвигающегося потока иругами, которых, как и ожидалось, не испугало новое оружие людей. Командирам стало понятно, что стрелков с "громовержцами" пора отводить назад за линию обороны. Свою задачу те выполнили, нанеся противнику максимальный урон, хотя кое-кто из полковников мучился выбором - рискнуть и задержать стрелков впереди еще ненадолго, или же разворачивать их, чтобы не подставить под удар быстро надвигающихся иругами?

К счастью, командиры решили не рисковать лишний раз. Было ясно, что одними "громовержцами" такое количество прибывающих врагов не остановить. Протрубили горны, и стрелки, взвалив свои исполинские ружья на плечи, поспешно отступили за построения пехоты.

- Приготовиться! - команда была подхвачена сотниками, разлетевшись по всей широченной линии обороняющихся, и передние ряды солдат подняли свои семизарядные магистрелы. В течение нескольких секунд тысячи стволов магических ружей уставились в сторону иругами.

- Пли!!

Ружья пехотинцев ударили звучно и нестройно, и каждый воин сам выбирал себе мишень из бесчисленного множества целей далеко впереди. Тем, кто в эти мгновения был на вершине холма, могло показаться, что все пространство внизу, вокруг ставки командования заполнилось трескучим грохотом и мерцанием сотен красных вспышек. Огромное количество солдат вело свободный огонь, паля в катящуюся на них живую массу вопящих, свирепых созданий, и из них мало кто промахивался. Солдаты быстро разряжали магические кристаллы, сразу же, не тратя время на перезарядку, отступая на задние ряды и освобождая место для тех, кто стоял сзади. Выстрелы звучали безостановочно, подчистую выкашивая передние ряды наступающих иругами.

Манарин следил за начавшимся сражением не без волнения. Он уже знал о потрясающих качествах магического оружия, привносящего новую тактику и стратегию, которое не получило широкое распространение во время предыдущего конфликта. Теперь же у него был шанс увидеть воочию на что способны люди, вооруженные магистрелами не как экспериментальным, а уже полноценным оружием. Манарин видел, что при помощи магистрелов, при их значительном количестве можно удержать на расстоянии даже такую огромную свору врагов, которая уже заполнила большую часть обширной степи. Их можно было удерживать на расстоянии, и даже больше - не подпуская к себе вплотную, перебить их всех.

"Нас слишком мало и у нас не хватит запасов магических кристаллов".

Думая об этом, первый маршал злобно стискивал в кулаках поводья. Более десяти тысяч стрелков - это знатная сила, но даже она имеет предел. Скоро подсумки пехотинцев опустеют, и тогда им придется встречать этот живой вал из темных тел лицом к лицу.

Манарин чуть подался вправо, не отрывая взгляда от поля, заполненного огромным неорганизованным войском противника. Адъютант немедленно отреагировал на это движение, раскрывая планшет и макая перо в маленькую чернильницу, болтающуюся на поясе.

- Приказ командующему подразделениями "громовержцев": подняться на склоны холма и закрепиться там, продолжить стрельбу с высоты.

Адъютант, лихо записавший приказ маршала, немедленно бросился вперед, рискуя слететь с крутого склона и свернуть себе шею.

Оглушительный и повсеместный треск магистрелов длился еще несколько минут, вытесняя другие звуки. Огромная линия обороны безостановочно палила по наступающим силам врага, уничтожая иругами сотнями. Как и можно было предположить, их натиск не ослабевал ни на секунду, а само понятие "потери" для них просто не существовало - по крайней мере, пока.

Кристаллы, заряженные магией корр, подходили к концу. Солдаты отстреливали последние носители этого магической силы, а те, кто уже лишился боеприпасов к магистрелам, брались за копья, не дожидаясь команды офицеров. Волна темных тел приближалась, напоровшись на тонкую линию торчащих вперед кольев и преодолев ее почти не замедляя ход, быстро подступая все ближе и ближе, сокращая последние десятки метров, разделяющие их и ненавистных светлокожих имперцев.

- Приготовиться! Поднять щиты! Копья!!

Солдаты бросали в траву уже не нужные разряженные магистрелы, готовясь встретиться с неизбежным - прямым столкновением с огромным количеством врагов. Все их усилия перебить как можно больше тварей на расстоянии словно бы не возымели своего воздействия. Иругами по-прежнему было огромное количество, а их стремление убивать выросло во много крат.

Укрывающиеся широкими прямоугольными щитами пехотинцы с остервенелым рычанием и бранью подняли копья, нацелив сверкающие жала в подступающих врагов. Солдаты стояли плотным строем, плечом к плечу, сомкнув края щитов. Иругами были уже совсем близко, их топот звучал беспрестанным гулом, и передние ряды уже могли хорошо разглядеть их, полуголых, с остатками красной краски на темной коже, там, где были нанесены ритуальные узоры, облупившиеся за время долгого и изнурительного перехода. Солдаты видели бесчисленные озлобленные морды с венчающими головы рогами, глаза иругами неестественно горели страшным огнем боевого помешательства, заглушающего инстинкт самосохранения. Не смотря на продолжительную стрельбу в упор, пехотинцы так и не смогли перебить основную часть первой волны, плохо вооруженных и неподготовленных рабов иругами, брошенных в атаку с целью задавить живой массой врага в буквальном смысле этого слова. Бегущие к пехоте иругами почти не были вооружены; лишь у кое-кого были короткие, плохо сработанные мечи, кинжалы и копья с коротким древком. Некоторые из иругами были с повязками на глазах - те немногие рабы, которые были ослеплены еще в Красной пустыне и брошены вперед, по направлению к границам империи. Некоторые из них уцелели за время этого перехода, не став пищей для других "боевых товарищей".

- Стоять! Стоять насмерть! - орали сотники, с трудом перекрикивая рев иругами и топот тысяч ног. - Не шелохнуться, никому!!

Иругами не устрашил частокол копий, и они бесстрашно бросились прямо на них, словно бы и не замечая направленного в их сторону оружия. Спустя миг волна иругами с оглушительным грохотом и воплями встретилась со щитами и копьями людей, ознаменовав полноценное начало нового конфликта, который должен был поставить точку в существовании одной из сторон.

Пехота дрогнула под этим натиском, но строй устоял, удерживая напор. Иругами, бросающиеся на копья, калечили себя, пробиваясь вперед через корчащихся от боли других воинов, уже сраженных копьями, чтобы врезаться в подставленные щиты, бессильно царапая их и пытаясь прорваться за их заслон. Тем, кому удавалось пробиться вплотную к стене щитов, уже не было дороги назад, так как их подпирали другие иругами, рвущиеся к живой плоти и крови своих врагов. Уже спустя несколько секунд первые ряды пехотинцев не могли видеть ничего перед собой, кроме как заполнивших тел врагов. Копья были блокированы повисшими на них иругами, и ими было невозможно бить - солдатам первой линии оставалось лишь мужественно держать свое оружие и щиты. Пока им не оставалось ничего другого, кроме как стоять как прежде, не давая возможности иругами пробиться внутрь построений.

Подобно текущему потоку воды, иругами попытались обойти с флангов отдельные построения, но отовсюду их встречали лишь плотный частокол сияющих наконечников копий, торчащих из-за целой стены широких щитов. Некоторые из иругами бросались вперед, топча своих собратьев и взбираясь по нависшим на копьях и щитах телам, чтобы броситься вперед, обрушиваясь сверху на пехотинцев, однако задние ряды не спали, поднимая копья так, чтобы любой иругами, ослепший от жажды крови тут же встречал свою смерть. Тем, кому "посчастливилось" пробиться внутрь, падая на солдат и вцепляясь в их одежду и латы когтями и зубами, тут же рубили мечами. И таких смельчаков среди иругами, вконец одуревших от практически безостановочного наступления и встречи с ненавистными людьми, становилось все больше и больше.

Манарин с тревогой смотрел вниз. Он понимал, что солдаты не могут просто так стоять и ждать, что еще немного, и иругами начнут прорываться. Вначале они сломят оборону где-то в одном месте, когда погибнет один, потом десяток, потом сотня и оборона развалится, обрекая все войско на чудовищную кровавую резню и прорыв этого полчища вглубь империи. Маршал видел, что вся степь впереди заполнена иругами, и лишь далеко, у самой кромки леса только-только стали видны их причудливые стяги. Каста воинов и всадников замыкала авангард, это были еще более жестокие и сильные создания, и к тому времени, как они доберутся до армии людей, последние имели высокие шансы быть неготовыми сдерживать натиск настоящих, хорошо обученных и вооруженных воинов противника.

"Маги! Вот теперь пора", подумал Манарин, уже готовый отдать приказ через адъютанта, но архимаг Теору словно бы прочел его мысли. Над степью, заполненной иругами, засверкали яркие красные, желтые и фиолетовые вспышки, словно бы кто-то пускал фейерверки. Маршал мрачно улыбнулся, он узнал эти вспышки, знаменующие подготавливаемые боевые заклинания, бьющие по площади.

Вновь зазвучали выстрелы "громовержцев", на этот раз их раскаты звучали ближе и громче. Стрелки, получившие приказ маршала, смогли подняться на крутые склоны холма со своим чудовищными ружьями и найти места для ведения стрельбы. Маршал, услышав первые выстрелы и увидев далеко впереди взрывы в огромной толпе иругами, взметающие в воздух разорванные тела, приободрился. Он понимал, что боеприпасы у стрелков на исходе, и их огонь, конечно же, не будет способен перебить всех наступающих - но против такой армии иругами даже самая малая подмога могла быть не лишней.

Архимаг Теору и его сподвижники не теряли времени зря. Кое-где под ногами наступающих разверзалась земля, и целые холмы расступались на глазах, словно живые, оседая, как пасти живых существ и смыкаясь вновь, погребая в себе десятки иругами. Среди бесконечного живого вопящего моря однорогих каннибалов тут и там стали стремительно вырастать холмы свежей, развороченной земли, и эти новоявленные курганы вмиг становились могилой для множества вражеских воинов. Вспышки в небе угомонились на несколько мгновений, чтобы чуть позже с оглушительным ревом и свистом взорваться один за другим в воздухе над головами врагов, взметая вверх фиолетовые "кометы" с блеклыми бледными "хвостами". Эти магические снаряды по пологим траекториям обрушивались вниз, взрываясь в гуще иругами, и призрачно-сиреневое пламя с ужасным скрежещущим звуком охватывало всех, на кого попадало. Чуть реже, тут и там в небе появлялись еще более мощные заклятия, к созданию которых, должно быть, прилагал руку сам архимаг. Сформировавшись высоко в небе, вниз, на степь падали ярко светящиеся желтым огнем шары, и там, куда они падали, с вселяющим в сердце ужас рокотом вспухал иссиня-черный купол, поглощающий все, что оказывалось в его пределах. Когда изрядно вымахавший в размерах купол исчезал, он образовывал мертвую зону на том месте, где возник - ни одного мертвеца, ни оружия, ни обрывка одежды - и ровные, пустые бреши в форме круга в скоплениях врага вновь заполнялись движущимися вперед иругами. Манарин и другие люди, кто в этот час оставался на холме, могли лицезреть эти разрушительные явления во всей их ужасающей красе.

За несколько минут маги Теору прошлись по центральной части степи, практически освободив ее от присутствия вражеской орды. Теперь там высились конической формы земляные холмы и с воем носились и катались по траве сотни охваченных призрачным пламенем иругами, тщетно пытающиеся сбить неугасаемый магический огонь. Огромное войско наступающих было разрознено и разделено на две части, понеся существенные потери, однако их по-прежнему было огромное количество, и их фанатическая решимость растерзать своих врагов никуда не делась.

Великий князь Арке Суралис, в окружении всадников из своей дружины, с высоты седла мрачно наблюдал за развитием событий. Его щит и меч все еще были приторочены к седлу мощного флана, а пальцы Суралиса лежали на одноручном трехзарядном магистреле, украшенном золотом. Князь и его телохранители, как и другие рыцари, стояли позади линии пехоты, принявшей на себя удар и весь натиск иругами, и теперь ждали неизбежного. Не смотря на все усердия солдат и вопли сотников о том, что строй быть удержан во что бы то ни было, прорыв должен был произойти в любом месте по всей линии обороны, в любую минуту. Чудовищный натиск иругами, столкнувшихся с боевыми порядками людей, не ослабевал, не смотря на все усердия магов и стрелков. Суралис молил Праматерь, чтобы рассыпавшиеся под натиском врага порядки не обратились в бегство.

Небо на западе прояснилось, и степь ярко осветилась желтым светом вечернего светила. В этот же миг, за лязгом оружия, топотом и дикими воплями иругами, бранью солдат Суралис услышал далеко слева иной шум. Он быстро понял, что означают сотни голосов, крики людей, готовых насмерть сразиться с бесчисленными чудовищами из Красной пустыни.

"Они прорвали строй!"

Сердце великого князя екнуло. Выпрямившись в седле и вытянув шею, Суралис пытался увидеть то, что происходит на левом фланге, но его и точку прорыва разделало слишком большое расстояние, заполненное людьми. Где-то там случилось неизбежное, и рассыпавшиеся построения теперь должны во чтобы то ни стало удержать позиции и собраться вновь - что, с учетом количества врагов и их свирепым натиском, было маловероятно.

- Полковник Квигсир и великий князь Матулис не удержались... - услышал Суралис неподалеку.

"Помоги им Праматерь".

Суралис прикрыл глаза, вспоминая полковника и князя, которые были на вершине холма два часа назад на военном совете. Вместе с ними он вспоминал лица и имена тех рыцарей и командиров, которые в эти минуты должны были удерживать левый фланг объединенных армий вместе с ними. Тяжелая битва только началась, и Суралис с тяжелым сердцем думал о том, что, вероятно, эти люди погибнут, и он уже никогда не увидит их.

"Если только до конца этого сражения доживу я сам".

Спустя несколько минут мимо великого князя с правого на левый фланг промчались несколько десятков всадников. Суралис, провожая их глазами, обернулся и посмотрел на вершину холма, над которым развивались красно-желтые стяги. Маршал решил передислоцировать часть всадников, бросив на разваливающийся левый фланг часть тяжеловооруженных воинов и рыцарей.

"Дело плохо".

Однако уже спустя минуту Суралис воочию убедился, насколько плохи их дела. Далеко впереди дрогнули первые ряды пехоты перед атакующей ордой иругами, расступаясь сразу в нескольких местах и впуская вглубь линии обороны "клинья" атакующих. Не успевающие отступить, оступившиеся или же просто замешкавшиеся солдаты падали на землю, чтобы быть разорванными на части. Крики впереди сменились отчаянными воплями, прорывающимися за всеобщим шумом битвы. Иругами злобно ревели, бросаясь вперед, в образовавшиеся бреши, которые становились все шире и шире.

Суралис надел шлем и поднял руку, давая знак своим воинам приготовиться к атаке. Пешие воины первых линий уже бросали копья, хватаясь за мечи, готовясь к схватке с превосходящими силами противника. Задние ряды еще держались, однако кровавая свалка уже шла вовсю там, где боевые порядки людей были прорваны.

Суралис взялся за рукоять своего большого тяжелого щита, и тот послушно выскользнул из крепежа седла. Пришпорив флана, великий князь, все еще держащий в руке магистрел, тронулся вперед, и всадники зычными голосами окликнули построение пехоты, чтобы солдаты дали дорогу тяжеловооруженным воинам.

Суралис разрядил свое оружие поверх голов пехотинцев в подступающую волну иругами задолго до того, как всадники подошли вплотную. Убрав магистрел и выхватив из ножен меч, Суралис с удалым криком направил флана вперед. Остальные воины из его свиты последовали за ним, и пехотинцы расступались, давая возможность рыцарям вступить в бой.

Всадники врубились в самую гущу сражения, налево и направо разя мечами и кистенями, и каждый удар выводил из игры порой не одного, а двух-трех иругами. Фланы всадников хватали зубастыми пастями незащищенные тела врагов, и озверевшие от ярости и крови иругами набросились на всадников со всех сторон. Пехота подоспела вовремя, иначе Суралису и остальным было бы несдобровать. Солдаты с остервенелым ревом бросились вперед в коротком натиске обратно на свои позиции, сметая с дороги врагов, отвлекшихся от пеших солдат.

Суралис потерял счет времени. Зажатые со всех сторон вражескими и своими воинами, он и другие рыцари, атаковавшие врага чтобы удержать линию обороны, уже не могли вернуться обратно в тылы. На великого князя сыпались удары со всех сторон, в его ноги, нательную броню и плащ все время пытались впиться несколько пар когтистых рук, чтобы стащить его из седла, а он как заведенный рубил мечом направо и налево, разбивая дрянные мечи и перерубая древки совен и копий, отсекая конечности, разрубая и снося с плеч долой однорогие головы. Вокруг дико орали иругами, по-звериному выли раненные люди, и хрипели, захлебываясь кровью, умирающие.

Спустя несколько часов Манарин через адъютанта отдал приказ магам осветить поле сражения. Подступавшие сумерки не давали возможности в полной мере оценить ситуацию, пребывая на холме, равно как и вести сражение. Маршал был рад уже и тому, что они по-прежнему держали занятые позиции, а так же и тому, что дождь так и не начался.

Через минуту в небе над сражающимися медленно развернулось магическое сияющее облако, источающее мягкий свет, которого оказалось достаточно для того, чтобы увидеть все поле битвы, вплоть до противоположной кромки леса, откуда пришли враги.

К тому моменту, когда бесчисленная орда пеших вражеских воинов была истреблена практически полностью - Манарин не брал в расчет искалеченных иругами, которые в огромном количестве остались по всей степи и которые чудом не стали закуской для своих же воинов - пехотинцы двух объединенных армий империи выдохлись настолько, что продолжать сражение было им не под силу. По докладам от прибывших на ставку командования сотников, многие солдаты едва держались на ногах от усталости. Манарин был готов к подобному повороту дел. Прежде, чем окончательно победить здесь и сейчас, им предстояло столкнуться с немногочисленными, но самыми опасными представителями каст Союза родов иругами - воинами и всадниками на кригашу. Первый маршал империи рассчитывал на то, что маги еще в состоянии показать, на что способны, а так же на собственных всадников, которые были почти не задействованы в ходе многочасового сражения, лишь время от времени оказывая поддержку пехоте. В конце концов, остановить удар тяжеловооруженных всадников численностью более чем в две с половиной тысячи в открытом поле сам Манарин не представлял возможным.

Спустя полчаса, покуда пехотинцы внизу истребляли последние отряды иругами и добивали отставшие от основных сил своры, помогая раненным перебраться в тыл линии обороны, к маршалу примчался сотник с передовой, доложив, что иругами бросили в бой свои последние силы авангарда, воинов и всадников. Манарин велел магам ударить еще раз, вместе с этим отдав приказ собрать всадников и рыцарей перед построением пехоты и атаковать в лоб подступающие силы врага, как только маги Теору закончат с ними. Вместе с этим маршал велел дать сигнал обозам, ждущим за холмом - им предстояло немедленно вывезти с поля боя раненных, которых, как справедливо полагал Манарин, было огромное количество.

Нехитрый план лобовой атаки против остатков сил иругами удался на славу. В течение последующего часа архимаг Теору и его помощники смогли провести несколько магических ударов по площади, таких же, какие они смогли произвести в первый час битвы. Окончательно выбившись из сил, маги смогли нанести значительный урон наступающим, и последующий удар тяжеловооруженных всадников окончательно смял и разметал остатки наступающих сил врага. Как и всегда, вся огромная армия иругами предпочла погибнуть почти в полном составе, чем отступить, однако Манарин, слушая доклад о победе от вернувшегося полковника, едва сдерживающего радость, думал лишь о том, что все эти тысячи иругами погибли не из-за храбрости, а из-за своей неудержимой и бесконтрольной ненависти, которая была сильнее их инстинкта самосохранения.

"Будь они людьми, такими же, как мы, которые пришли сюда биться насмерть за свое будущее - они были бы храбрейшими из всех, кто когда-либо существовал на этом свете. Мы же просто истребили очередную орду безумных тварей".

Искусственное освещение, созданное магами, уже было не в силах развеять ночные сумерки. Магическое облако медленно таяло, и его свет с каждой минутой слабел. Когда наступила полночь, на все еще затянутом низкими тучами небе медленно тлело мертвенно белым огнем призрачное облачко, готовое пропасть окончательно. Было уже совсем темно, и зажженные внизу у самого подножия холма костры и факелы смогли осветить большую часть позиций, которые удерживали люди. Маршал услышал внизу пение, подхваченное в другом месте, и в другом. Воины, словно бы очнувшиеся от многочасовой мясорубки, пели громко и бодро, словно бы только что осознав, что выжили и победили в жестоком и страшном сражении.

- Воды, - попросил Манарин, чувствуя, как пересохло в горле, и не прошло и минуты, когда из походного шатра выскользнул слуга, торопливо несущий на подносе чашу с ледяной родниковой водой.

На холм возвращались полковники и князья, принявшие участие в битве. Все они были уставшими и помятыми, и маршал не видел среди них тех, кто был на совете. Загадывать было рано: возможно, они все еще там, внизу, среди израненных солдат, и они рано или поздно поднимутся на холм, чтобы доложить о потерях.

"Если только они сами не числятся убитыми".

На холм прибыл Суралис. Он вернулся пешком, его флан был серьезно изранен в ходе сражения, и великий князь велел умертвить несчастное животное, верой и правдой служившее ему на протяжении многих лет. Сам Суралис едва держался на ногах от усталости. Его доспех, заляпанный дурно пахнущей темно-синей кровью иругами, был изуродован многочисленными ударами вражеских дубин и мечей, алый плащ изодран. Суралис чувствовал себя крайне погано из-за острой боли в боку, куда угодил наконечник вражеского копья, однако решил, что показаться медику он сможет и чуть позже. Сломанные ребра и многочисленные ушибы по всему телу - меньшее, что он мог заработать в такой битве, как эта. Погибли многие хорошие знакомые великого князя из числа рыцарей, и ему было не на что жаловаться.

- А. великий князь, - сухо сказал Манарин, увидев Суралиса. - рад, что вы остались в живых.

- Славная битва... Каковы наши потери? - спросил приближающийся Суралис, прихрамывая на правую ногу.

- Более четырех тысяч убитыми, еще подсчитывают.

- О, Кревим, - пробормотал Суралис. - Я только что слышал, что у нас почти три тысячи тяжелораненых...

- Раненные будут вывезены на север в течение двух ближайших часов. Мы так же не будем задерживаться. Отступаем утром, к вечеру мы должны достигнуть окраин Эрефина.

- Эрефина?

- Да, только там мы сможем передохнуть. Оттуда я отправлю гонца на эрфе в Инералис с вестями о нашей победе.

- Почему мы не можем переночевать здесь? Думаете, иругами атакуют вновь?

- Нет, мы разбили их авангард подчистую. Разведчик еще вчера докладывал о том, что эта орда движется на нас обособленно, не имея резерва.

- Тогда в чем дело, Кревим побери?.. Солдаты устали, а нам еще предстоит собрать и сжечь тела наших павших...

- К юго-востоку отсюда раскинулись Аламорские топи, князь. Оттуда очень скоро прибудет целый рой ирчи, так что нам лучше убираться с этих холмов.

- Ирчи... - Суралис поморщился. - Я совсем позабыл об этих тварях.

- Да, насекомые спешат попировать и отложить свои личинки в трупы, так что нам следует торопиться, если мы не хотим, чтобы наши мертвецы попали к ним на стол...

- Мы не сумеем сжечь всех иругами...

- Кревим с ними, - зло проговорил маршал. - Пусть ирчи жрут дохлых ублюдков. Заодно рой и его расплодившийся молодняк на время перекроет эту область для следующей армии иругами.

- Согласен, - кивнул Суралис. - Я видел, что многим из полководцев удалось выжить, хотя они были в самой гуще сражения, однако я до сих пор не видел Теору...

- Старик потратил много сил, кажется, он без сознания.

- Вот как!..

- Скоро Теору будет в порядке. Главное, что мы устояли.

- Да... Да... - Суралис, морщась от боли, поднял руку к боку. - Пожалуй, до того, как мы отправимся в путь, мне следует показаться медику.

- Эй, медика великому князю! - обернувшись к шатру, кликнул Манарин. - Ступайте, господин Суралис, вам следует перевести дух.

Князь обернулся на степь, погруженную в желтые огни костров. Там все еще слышалось пение, и очень скоро там начнут собирать изуродованные тела павших воинов империи, чтобы сжечь их на огромных погребальных кострах перед тем, как уйти из этих мест.

Суралис подхватил непослушной рукой искусственный цветок на цепи, висящей на шее поверх брони, ткнулся пересохшими губами в символ гармонии и жизни, и в его мыслях вновь пробудились строки древней молитвы, заученной еще в детстве.

"Хвала Праматери, я жив. Моя защитница, мой светоч и моя опора, благодарю тебя, моя жизнь и судьба принадлежат только тебе"...


***


Новости с юго-западных границ империи Кадин предпочел обдумать в одиночестве, как делал это и раньше, отдав распоряжение так же оповестить имперский штаб. Известия о первой битве, состоявшейся у Тларака, пришли во дворец Лэор в первом часу ночи. В коротком письме-донесении первый маршал Дил Манарин описал результаты сражения, как "полный разгром авангарда захватчиков".

Лишь ближе к утру, перечитав в сотый раз письмо маршала и обдумав все возможные последствия и варианты дальнейших событий, Кадин уделил пару часов отдыху. Сегодня днем весть о первой победе облетит весь Инералис, а следом и остальные города империи Алтес, но ему, правителю, нужно будет решать другие проблемы, которые влекут за собой подобные новости. Этим же днем Кадин рассчитывал получить подобные донесения и от других генералов и маршалов, возглавляющих армии, уже противостоящие натиску вторгшихся иругами у южных границ, и он рассчитывал, что и эти донесения будут сообщать лишь о победах империи в начавшейся войне.

На сегодняшний день у него было много дел и плотный график, даже для императора. Кадину предстояло провести несколько встреч, с министрами и чиновниками, а так же дать короткое интервью одной из крупнейших столичных газет. На повестке дня, разумеется, была начавшаяся война с иругами. После обеда следовало подписать указ о приведении в боевую готовность всех гарнизонов, расположенных в долине Мэнмул и в луговинах Церхега, а так же указ о полной мобилизации населения в южных регионах империи, в особенности в лугах Керса, самой густонаселенной области. Так же было необходимо рассмотреть вопросы снабжения, формирования новых войск, проблему беженцев, которые скоро будут в массовом порядке перебираться на север, вероятность мобилизации среди гильдий вольнонаемников...

День обещал быть трудным.

Однако перед всем этим Кадину предстояло встретиться с кузеном Югалом, прибывшим сегодняшним утром из Меркана в Инералис. Императора обуревали смешанные чувства. Конечно же, он будет рад увидеть великого князя, правящего на севере империи. У Кадина не было братьев и сестер, и в молодости кузен-одногодок был верным товарищем будущего императора. Но вместе с этим Кадин думал и о том, какие вести принесет с собой кузен. Мысль о том, что этрэйби вновь вернулись, и вернулись в столь неспокойное время, заставляла его содрогаться. Дурацкие слухи, распущенные газетчиками, и эти тревожные доклады воздушных разведчиков об опустевших поселениях на восточном побережье Меркана не давали Кадину покоя с тех самых пор, как он услышал об этом. Он надеялся на удачу, надеялся на то, что Югал хочет сообщить ему о чем-то другом - о чем угодно, только не о Мерзости! Этим безмятежным, солнечным и теплым утром Кадин испытывал лишь смесь тоски, ужаса и нетерпеливого волнения.

Стоящий перед огромным зеркалом в своем кабинете и поправляя воротник мундира, Кадин с содроганием поймал себя на мысли, что сейчас он не знает, хочет ли он встретить Югала и услышать то, что он хочет ему сказать.

"Ты император", с неудовольствием он одернул себя за малодушие, "смело смотри в лицо своим страхам, иначе империя не устоит".

Он, сделал еще один шаг, встав вплотную к зеркалу и пристально посмотрев в отражение собственных глаз. Яркий свет заливал помещение, и собственные глаза показались императору глубокими, насыщенно серого цвета. Неожиданно Кадин подумал о том, что старость уже близка, и сейчас в утренних лучах светила-Каны он увидел первые признаки ее приближения, этот уставший, измотанный взгляд и морщинки в уголках рта и глаз, да и мелкие шрамы на лице императора отнюдь не молодили его.

"Мне уже сорок пять. Стоит взглянуть правде в глаза, мне осталось править не так много. За это время нужно разгромить иругами и уничтожить это злобную расу на корню. Нужно расширить империю на юг, в Шераканские степи, благодатные, плодородные земли. Нужно дать царевне Келиа все самое лучшее. Она унаследует трон после того, как я закончу свои дела и почувствую, что пора на покой".

Император закрыл глаза и отступил от зеркала. Как много дел ему еще предстоит, как много сил нужно приложить к достижению поставленных целей. Качнув головой, он вышел прочь. Пришла пора встретиться с кузеном и мужественно принять вести, пришедшие с севера.

Не смотря на то, что в своем письме Югал просил об аудиенции, после некоторых размышлений Кадин отказался от этой затеи. Еще два дня назад он решил, что встречать кузена и разговаривать с ним он будет в присутствии мага Кегара и Друана - тех, кто были посвящены в подозрения императора относительно возвращения этрэйби. По решению императора, встреча с Югалом должна была состояться там же, где он, маг и Верховный Святолик вели беседу, в императорском саду Лэора.

Когда Кадин прибыл в сад, Кегар и Друан уже были на месте.

- Вы четверо, останетесь по углам, - велел Кадин страже, сопровождавшей его, и после этого повернулся к магу и Верховному Святолику:

- Мне доложили, что кузен прибыл сегодня ранним утром. Так же мне доложили, что он сгорает от нетерпения увидеться со мной.

- Будем надеяться, что он все же не принес дурных новостей... - начало было Кегар, но Кадин покачал головой:

- Полно, Кегар. Если он прибыл сюда так прытко сразу же после получения моего письма с приглашением, и так рвется меня увидеть... - император тяжело вздохнул, - мне ничего не остается, кроме как ждать дурных известий.

- Я думаю, нам пора выслушать твоего кузена, государь, - сказал Друан. - Нам нечего страшиться, особенно сейчас, когда война с нашим кровным врагом началась.

- Мудрые слова, - признал Кадин. - Распорядитесь, чтобы Югала привели сюда и оставьте нас, - сказал он двум сопровождавшим его пажам.

- Государь, - Кегар, шагнув к императору, протянул ему перстень на ладони, с массивным и невзрачным серым камнем.

- Это один из тех, что ты привез из Академии?..

- Да, государь, - Кегар показал ему второй перстень, надетый на средний палец левой руки. - Это те самые перстни Ордена Зеленой Печати, о которых я говорил. Думаю, не будет лишним подстраховаться в такой час. Не желаешь ли надеть?

- Н-нет, - помрачневший Кадин качнул головой. - Присматривай за камнем на своем перстне.

- Да, государь.

"Превеликая Праматерь, о чем он?! Этот маг правда считает, что сюда, в самое сердце Империи вместе с Югалом могли прибыть этрэйби?"

Кадин сглотнул, почувствовав, как его бросило в жар. Он совсем не подумал о таком повороте событий. В этот теплый и погожий день, среди зелени и густых теней сада его сковал страх, и теперь, ожидая появления Югала, он крепко стиснул зубы и сжал пальцы в кулаки. Друан, стоящий чуть впереди и справа, не видел его лица; Кегар же, косо взглянув на профиль Кадина, отвел глаза, ничего не сказав.

Прошло несколько томительных минут до тех пор, пока впереди, за стенами каменного павильона послышались торопливые шаги, и на пороге не появился Югал. Гвардейцы, ведущие его, расступились в стороны, и кузен императора шагнул вперед. За ним вошли двое телохранителей, не смотря на жару, закутанные в длиннополые плащи.

Югал был высок и крепко сложен, он излучал ауру силы и уверенности. С малых лет он увлекался фехтованием, и облаченный в боевые доспехи производил впечатление умелого воина. Но даже сейчас, одетый в скромный камзол и с алой накидкой на плечах, кузен императора выглядел настоящим богатырем в сравнении с Кадином.

Югал и его телохранители направились в сторону императора, и Кадин тут же невольно подумал о том, почему накидка кузена скрывает его левую руку, и почему он приближается так быстро?.. Его так же удивило и заставило напрячься выражение лица Югала - как всегда, решительное и открытое, в этот раз на нем было и что-то новое, нечто, что заставило Кадина испытать настоящий страх. В эти секунды он едва не дрогнул, едва не крикнул гвардейцам остановить их и вывести вон. Император так и не успел понять, что именно его испугало и почему он не отменил аудиенцию в самый последний момент, и уже спустя несколько мгновений Кадин понял, как он ошибся и как рисковал.

Стоящий чуть впереди Друан тепло улыбнулся кузену императора. Он хорошо знал Югала, когда он и Кадин еще были детьми, прививая им веру в богов. Верховный Святолик сделал короткий шаг вперед, навстречу правителю Меркана и его сопровождению, поднимая руку в благословляющем жесте.

Югал так и не взглянул на него, и выражение его лица, направленного на Кадина, не изменилось, когда он, откинув край накидки, показал присутствующим то, что скрывалось под ней. Кадин обмер от ужаса и отвращения, увидев, что вместо левой руки у Югала безобразная культя омерзительно белого цвета, заканчивающаяся тупым выростом, покрытым густым, ярким сплетением фиолетовых шрамов и трещин.

Югал, продолжая быстро шагать вперед, поднял свою обезображенную руку и коротким тычком в грудь свалил Друана. Верховный Святолик страшно вздрогнул и сотрясся в конвульсиях, словно бы его пронзила чудовищная боль, издав хриплый и короткий вскрик, роняя жезл.

На лбу императора выступил пот, сердце билось где-то под гортанью. Парализованный ужасом Кадин не мог оторвать взгляда от глаз Югала, который был уже близко. Он понял, что это конец - еще мгновение, и то, что скрывается под личиной его двоюродного брата доберется до него. Произошедшее в последующие секунды ускользнуло от его внимания. С тревожными криками из своих углов к нему бросились гвардейцы, и слева, там, где стоял Кегар, ярко сверкнуло пламя. В тот же миг Югал, откинув голову назад, пронзенный целым снопом тонких, ярких золотых нитей, пущенных магом, молча повалился на пол. Кадин отшатнулся назад, придя в себя от удушающего запаха паленой плоти. Отшатнувшись, он отвернулся и не видел, как подбежавшие гвардейцы прикончили телохранителей того, кто когда-то еще совсем недавно был Югалом.

- Государь?.. Государь, ты в порядке?

Близкий вопрошающий голос Кегара был тревожным, но в нем не было страха. Старый мг словно бы знал, чем обернется встреча императора и его кузена, равно как и был уверен в том, что сумеет защитить повелителя империи.

Кадин вздрогнул, мутным взглядом посмотрев туда, где лежали этрэйби. Сраженный магом Югал лежал на спине и его взгляд был осмысленным и блеклым, совсем не таким, как у мертвых людей. Не смотря на сочащуюся из плотно сомкнутых губ и ноздрей темно-фиолетовую кровь и курящийся дымок из отверстий в теле, Кадину с ужасом почудилось, будто бы оборотень все еще жив.

- Все кончено, государь. Они мертвы.

Рядом с "Югалом" лежали его телохранители, пронзенные короткими копьями гвардейцев. Вокруг была разбрызгана кровь, густого, насыщенного темно-фиолетового цвета.

Стоящий рядом Кегар показал императору свой перстень, и Кадин увидел, что камень на этом необычном украшении словно бы налился неестественно ярким сиреневым огнем, ясно видимым даже при свете дня. С каждым мигом свет тускнел - магический перстень больше не чуял опасности.

- Мне очень жаль, государь, - сказал Кегар.

- О, Великая Праматерь!.. - простонал Кадин, возвращаясь взглядом к Югалу. - Югал!

"Он стал этрэйби, и едва не убил меня! Правителя Меркана больше нет... Кто стоит за всем этим?.."

Кадин отбросил эти мысли, сейчас следовало заняться более важными делами.

- Избавиться от тел, быстро и тихо. Никто не должен знать о том, что здесь случилось, - хрипло проговорил император, все еще глядя на мертвых этрэйби. - Убрать все здесь, проверить весь дворец! Кегар!

- Я здесь, государь.

- Ты займешься этим. Обойди все покои, проверь все при помощи своих амулетов. Югал прибыл сюда только с этими двумя?..

- Да, государь, - ответил один из гвардейцев.

- Как они добрались до дворца?

- На эрфах, государь...

- Кегар, начни с птиц, сейчас же!

"Нельзя позволить этой заразе распространиться по Лэору! Эти твари прибыли сюда, чтобы убить меня..."

Мысль о том, что план его убийства подобным образом был весьма прост и эффективен - по сути, Кадин спасся лишь благодаря случайности, повергла Кадина в шок. Что было бы дальше со столицей и всей империей, погружающуюся в очередную жестокую войну, если бы Кадин был убит а его место занял оборотень?

"Нет, навряд ли. Они хотели лишь убить меня и посеять хаос".

Кадин посмотрел на лежащего на боку Друана. Он был жив, и его тело уже искажала метаморфоза обращения. Ему стоило больших трудов оторвать взгляд от страшного, бессмысленного выражения, застывшего на морщинистом лице Верховного Святолика.

- Убейте, - тяжело сказал Кадин, отворачиваясь прочь.

Что ему делать теперь? Правитель Меркана мертв, и Верховный Святолик сейчас присоединится к нему. Слухи о возвращении Мерзости оказались правдой, Кадин сам убедился в этом. Империя Алтес вступает в серьезную схватку с иругами, в то время, как Меркан и, вероятно, все северные границы уже захвачены этрэйби, выполняющие чью-то волю. Что самое страшное, был неизвестен масштаб катастрофы, но угроза полного захвата всех северных земель расой искусственных оборотней теперь казалась еще более серьезной и реальной, чем пятьсот лет назад, когда этрэйби впервые дали о себе знать.

"Кто направляет их? Неужели снова Еретики?.. Ну конечно же, а кто же еще. Только эти нечестивые маги могли создать и контролировать Мерзость".

Еще не отошедший от пережитого шока Кадин лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Несомненно, следовало скрыть произошедшее во дворце от общественности, равно как и факт запустения некоторых поселений, до которых уже добрались этрэйби, скрыть во что бы то ни стало. Едва люди узнают о том, что этрэйби вернулись, начнется паника и поражения будет не избежать. Следовало немедленно связаться с имперской Академией магов и Орденом Зеленой Печати дабы привлечь к разрешению проблемы только тех, кто мог это сделать. Все внимание подданных сейчас занимает нашествие иругами, и так и должно оставаться. Конечно же, позже все выяснится - но Кадин понимал, что ему будет проще найти слова в ту пору, когда иругами будут разбиты, а этрэйби и тот, кто их возглавляет - истреблены, на этот раз окончательно. Помимо этого следовало как-то оправдать внезапное исчезновение Югала и Друана, которое не останется незамеченным.

Кадин устало сомкнул веки. Все встречи на сегодняшний день придется отменить и сослаться на плохое самочувствие - и хорошо будет, если только на сегодня. Страх все еще крепко держал сердце императора, и он понимал, что ему нужно как-то побороть его. Кажется, его проблемы удвоились, если не утроились, но сейчас, в этот солнечный погожий день он чувствовал себя опустошенным. Кадин не знал, как он сможет справиться со всем этим. Предстоящий обман и ложь будут самыми страшными за всю его жизнь, а в случае провала его еще не сформировавшегося плана действий все последствия смогут с легкостью обратить империю в прах.

"Мне нужно все обдумать. С этого момента до полного уничтожения врагов Империи за все отныне ответственен только я. Ни Консулат, ни совет Конгрегации, ни маги - только я. Все просто - победить всех или потерять абсолютно все".

- Кревим побери... - прошептал император, стискивая в кулаки дрожащие пальцы.


***


Крики и шум преследования утихли, но затаившийся Млес страшился покинуть свое убежище. Опустившись на одно колено и положив ладонь на широкий нос Иура, он ждал, вслушиваясь до звона в ушах и мысленно умоляя флана не ерепениться и не привлекать внимания. Двоюродный дядя не обманул, зверюга был толковый, понимая все без лишних слов. Глядя в его глаза, Млес ждал, когда стихнут кажущиеся обманчиво далекими голоса, едва различимые за тихим, беспрестанно звенящим шумом ветра в высоких кронах деревьев.

"Кто еще уцелел? Кто выжил из наших?.."

Два дня, проведенные в поисках неизвестной банды, нападающей на обозы вблизи Нигвина, обернулись новой бедой. Им удалось выследить своих врагов - если это можно было так назвать. Волонтеры угодили в засаду, простую и действенную, практически не дающую шансов избежать боевого столкновения. Все произошло так быстро, что Млес толком не успел понять, что происходит, когда с обеих сторон лесной дороги послышался свист и вопли множества людей, когда на них почти со всех сторон бросились вооруженные топорами и мечами люди, когда посыпались стрелы. Млес видел, как со страшным громким хрипом повалился с седла Тейган с тремя или четырьмя стрелами в груди; как коротко вскрикнула Дари. Все, что им оставалось, это спасаться бегством, кто как может, и маленький отряд рассыпался, бросаясь в разные стороны в надежде спастись. Ни о каком бое не могло быть и речи - против них из леса выступило человек сорок, если не больше. Млес до сих пор не верил в то, что ему удалось вырваться из быстро смыкающегося кольца лесных оборванцев. Пока он, вжавшись в спину флана, лихо прыгающего между деревьями и перемахивающего через поваленные стволы и заросшие пни, молил Праматерь о спасении, над его головой свистнула не одна стрела.

Видимо, богиня жизни услышала его молитвы. А может, думал Млес, это его призвание - малодушно удирать, бросив друзей на произвол судьбы?

Нечего и говорить, те из волонтеров, кто попытался оказать сопротивление лесным разбойникам, уже мертвы. Глупая затея - они до последнего думали, что обозы грабили несколько хорошо подготовленных, знающих местность к северу от Нигвина головорезов. Все оказалось совсем не так - здесь их собралось куда больше, и они были хозяевами в этих леса, а не забредший отряд вольнонаемников, грезящих о легких деньгах.

Очень скоро Млес понял, что выбраться из леса будет непросто. Банда была просто огромной, и они, рассеявшись по окрестностям, искали тех, кому удалось вырваться из засады. Судя по всему, он приближался к одному из их отрядов, и Млесу ничего не оставалось, как переждать в овраге, дождавшись, когда враги провалят.

"Что я буду делать после этого?"

Млес не знал. Он вновь убегал от смерти, как и в Лагонне, бросив друзей на произвол судьбы и сделав единственный выбор, который хоть как-то гарантировал ему жизнь. Он бежал прочь, чтобы спастись самому, зная, что ничем не сможет помочь тем, кто остался позади.

Млес наклонился вперед, закрывая глаза, и прислонился лбом к широкой морде флана.

"Трус. Ты трусливый предатель. Твой дед и отец были настоящими героями, они бы предпочли смерть на поле битвы с любым превосходящим противником. Но только не ты".

Млес не знал, что ему делать, когда дорога будет свободна. Если он и сможет выбраться из проклятого леса, ему, похоже, ничего не останется, кроме как вернуться обратно в Нигвин и предупредить городскую стражу и купца, нанявшего отряд вольнонаемников, что дела плохи, и беженцы, идущие вглубь империи из Нигвина должны избегать долину Ручьев.

"Быть может, это та самая банда, о которой говорил библиотекарь?.. Как там ее? Банда Итэрилуна?"

Да, вполне вероятно, что Млес и остальные нарвались именно на них. Млес, отгоняя мрачные мысли, думал о том, что будет дальше. Капелла Созидания не сможет справиться с проблемой такого масштаба, как крупная банда разбойников, бесчинствующая в тылу, городская стража в такие времена навряд ли снарядит крупный отряд на уничтожение этой угрозы, а все силы военных брошены к границам, чтобы противостоять иругами. Кажется, бандиты обеспечили себе безбедное существование в этих краях на время, пока будет идти война.

"Наверное, мне и правда стоит вернуться домой".

Эта мысль была неожиданной. Млес вспомнил свой особняк под Рихарном, вспомнил тихие рощи и побережье океана Сияния и вдруг понял, что действительно хочет вернуться туда. Забыть обо всем, что с ним случилось, забыть проклятый Лагонн и вернувшихся чудовищ из прошлого, забыть свой отчаянный, сумасшедший прыжок в Разлом и этот неудачный поход в долину Ручьев. Слишком многое с ним произошло, слишком многие из тех, кого он знал долгое время, умерли за столь короткий срок. Млес не открывал глаз, невольно вспоминая лица Рихгема, Энги, Римора, Шиан, Иванта, Тирала - всех тех, кто погиб в Лагонне - и, кажется, эта компания только за сегодня пополнится не на одного человека.

"Пора выбираться отсюда, покуда цел. Нужно возвращаться в Нигвин и предупредить стражу. А потом пора возвращаться домой. Я слишком много времени провел в дороге..."

Млес встрепенулся и прислушался. Вокруг было тихо, лишь ветерок по-прежнему гулял в высоких кронах деревьев, и было слышно, как перекликаются птицы.

"Они убрались".

- Ни звука, приятель, - прошептал Млес, глядя в глаза Иуру, с опаской выпрямляясь и всматриваясь в склоны оврага. Кажется, его преследователи отстали и ушли, решив, что волонтер скрылся.

Млес выпрямился и повел флана через густо поросший овраг, стараясь ступать тихо. Это было сложно, дно заросло кустарником и мелкими деревцами, и продраться бесшумно через эти заросли было затруднительно. Млесу оставалось лишь надеяться, что бандиты действительно убрались.

Добравшись до узкой тропинки, Млес взобрался на седло и флан без особых проблем преодолел крутой склон, выбравшись на небольшую поляну. Вокруг действительно не было никого видно, но Млес поспешил отъехать в негустые заросли, чтобы не торчать на открытом месте.

"Так, куда теперь?.."

Млес завертел головой, пытаясь понять, в каком направлении ему двигаться, чтобы выбраться к Нигвину, и в этот же миг кусты неподалеку расступились и Иур, покачнувшись, громко и коротко взревел. Млес не успел выдернуть ноги из стремян, когда зверь тяжело повалился на правый бок, и он хрипло взвыл от боли, когда двухсоткилограммовая туша флана придавила его ногу к земле. Боль заставила вытаращить глаза, и яркий свет, пробивающийся сквозь листву, на миг показался ослепительно ярким. Иур глубоко и судорожно вздохнул, коротко содрогнувшись в конвульсиях, и замер. Млес увидел, как в шее флана торчит короткий толстый арбалетный болт - наверняка ядовитый, уж одним-то выстрелом флана никак не завалишь.

Боль заставляла забыть обо всем на свете, кроме как о намертво придавленной ноге, и Млес, упершись обеими руками в землю позади себя, смотрел, как из кустов выходят люди. Только сейчас он мог разглядеть их как следует. Одеты в старье, почти все с луками и арбалетами, на поясах и за спинами - короткие мечи. Среди них были и темнокожие вебианцы, кое-кто из бандитов носил вполне приличные легкие кольчуги и бригантины, которые явно не были сняты с убитых. Своим внешним видом и умением подстраивать западни подобным образом они больше походили на каких-то поизносившихся ушлых наемников, чем на простоватых разбойников.

Их было десять, или около того, и все они зловеще ухмылялись, приближаясь к человеку, придавленному мертвым фланом. Похолодевший Млес потянулся было за мечом, но так и не вытянул его из ножен. Вставший прямо перед ним молодой разбойник навел на него арбалет:

- Даже и не думай - живо схлопочешь у меня.

"А если и схлопочу", подумал Млес, и его прошиб холодный пот, "что с того? Попасть в плен к этим головорезам?.. Или вытянуть меч и получить свою заветную стрелу?.."

Он так и не убрал руку с рукояти меча, и другой крикнул ему:

- Отпусти меч, ты!..

Млес со вздохом опустил голову, и его пальцы соскользнули с оружия. Было бы глупо пытаться противостоять этой толпе с одним мечом, особенно в его положении.

"Все, это конец".

- Хороший выстрел...

- Да и улов неплох. Эй, урод, есть деньжата? Быть может, выкупишь себя?

- Да, уж если есть, то отдавай по-хорошему сейчас, больше тебе они не понадобятся...

- Эй, приведите фланов, тут придется повозиться, чтобы такую тушу отвалить.

- Ну его в Огневик!.. Еще время тратить. Прирежьте его и дело с концом.

- Живым он куда полезнее будет.

Подавляя растущий страх, Млес мрачно и исподлобья смотрел на тех, кто брал его в плен, пытаясь понять, что с ним будет дальше. Обступившие его бандиты смеялись, глумясь над беспомощным вольнонаемником, видимо, их вполне устраивало и то, что он не решался оказать им сопротивления. Теперь они решали проблему с придавившим пленника мертвым фланом - Млес им явно нужен был живым и относительно невредимым.

"Зачем?"

Это был вопрос, за ответ на который Млес отдал бы многое - зачем он понадобился этим бандитам? Разговаривать с ними и задавать вопросы не имело смысла, это лишь разозлит их еще больше. Интуиция подсказывала, что это не обычные разбойники, а если бы и были обычными, шансов на спасение это не прибавило бы. У него не было ничего ценного, чем он мог бы купить у них свою жизнь, а участь таких пленников, как знавал Млес, была не завидной. Холодеющий от страха и отчаяния, он понимал, что на этот раз ледяная длань Собирателя уже очень скоро опустится на его плечо.

У него еще были последние секунды, был шанс все же выхватить свой меч и закончить все это здесь и сейчас, но... его руки уже грубо свели вместе, и крепко затянувшаяся на запястьях веревка определила его судьбу.


Часть вторая

Наследие бога


"Эта земля плодородна и богата. И отныне эта земля наша!.."


Из речи императора Мэйрида IV после победной битвы на лугах Керса в Первую войну с Союзом родов иругами.




Минул полдень, и светило-Кана, щедро полив обжигающе ярким светом дно маленького каньона с отвесными стенами, убралось с глаз долой. Внизу вновь сгустилась тень и стало прохладно, однако воздух здесь был все так же тяжел и полон мелкой каменистой пыли. Отсутствие легкого ветерка делало пребывание здесь еще более мучительным.

Млес никак не мог забыть лицо покойника, которого он и еще несколько узников похоронили два дня назад здесь же, в мягком мелком песке. Мертвец все еще был перед глазами, и Млес невольно задавался вопросом о том, сколько еще тел погребено на дне каньона?

"Осталось потерпеть еще немного. День или два. Потом они обязательно придут за мной и все закончится. Нужно лишь подождать еще чуть-чуть... Даже если они и не придут, наверное, я и не протяну больше..."

Млес сидел запрокинув голову и прислонившись спиной к стене, уходящей вверх на добрые два десятка метров. Пристроив безвольно свисающую руку на колене полусогнутой левой ноги, и вытянув правую, уже как третью неделю ноющую от боли, он смотрел на светлое чистое небо над своей головой, стараясь не думать ни о чем. Его волосы были грязны и немыты, одежда пропитана мелкой пылью, подбородок густо зарос щетиной, щеки ввалились и взгляд стал тусклым и безжизненным - точь-в-точь как темно-зеленый магический камень, грубо вплавленный в пластинку металла на его тяжелом, плотно подогнанном ошейнике. Пластина с камнем висела под самым кадыком и у Млеса не было возможности разглядеть его как следует, разве что на ошейниках других узников. Ему не хотелось прикасаться к ошейнику. Камень, заключенный в этом "украшении", мог причинять нестерпимую боль, заставляющую забывать обо всем - и этого было достаточно, чтобы не трогать его.

Млес находился здесь уже почти неделю, сильно исхудав и обессилев еще за время двухнедельного перехода. Его везли к невольничьему рынку словно бессловесную поклажу, и Млес прекрасно понимал, что он не выдержал бы такой переход, если бы шел на своих двоих. У него до сих пор болела нога, придавленная упавшим фланом. Боль не утихала, и Млес хромал до сих пор, не в силах понять, насколько серьезно он был тогда травмирован.

За свою бытность волонтером Млес никогда не покидал пределы империи в западном направлении, и уж тем более он никогда не забирался так далеко, как Кварцевая пустошь. Теперь же, видимо, это место станет его могилой. Ему, как и другим узникам каньона, ничего не оставалось, кроме как ждать своей участи.

Пленников было не более двадцати, и за время своего пребывания здесь, Млес видел, как их тюремщики забирали двоих-троих, и очень скоро их места занимали новые узники. Похоже, здесь никто не задерживался больше, чем на десять дней. Млес, наблюдая за всем этим, чувствовал, что его черед уже близок.

Он уже дважды обдумывал возможность совершить самоубийство, однако, даже если бы он и решился, это было непросто осуществить. Некоторое время он всерьез размышлял над тем, что мог бы попытаться заморить себя голодом или жаждой, однако довольно спокойно сделал вывод, что даже в таких условиях содержания подобная смерть будет довольно мучительной. Недавняя же смерть одного из пленников отбивала охоту провоцировать охрану. Три дня назад один из мужчин не выдержал, бросившись с кулаками на спустившихся вниз надзирателей. Охранники шутя отбились от обессилевшего от голода мужчины, жестоко избив, и перед уходом один из надзирателей нажал на магический кристалл на жезле. Мужчина умирал медленно, в течение всего вечера и ночи, и все это время, пока он корчился в муках, камень на его ошейнике пылал ярким зеленым огнем. Только на следующий день, вернувшиеся надзиратели велели закопать мертвеца.

Млес уже не боялся, отчаяние словно бы навсегда покинуло его. Он смирился со своей участью, хотя до сих пор точно не знал, куда и зачем уводят пленных. Раз в два-три дня вниз спускался подъемник, чтобы пополнить число пленных или же выбрать тех, кого заберут наверх. На подъемнике вниз прибывали несколько человек, грязно одетых и дурно пахнущих - впрочем, как и все, кто жил даже непродолжительное время в Кварцевой пустоши - и вместе с ними порой спускались и те, чей образ казался Млесу знакомым. Он видел сектантов Сцеживающих, которые прибывали сюда из своих убежищ для того, чтобы купить жертв для своих ритуалов. Иногда вместе с надсмотрщиками вниз спускались вполне прилично одетые люди, которые так же отбирали пленных, однако явно не для выкупа. Млес раньше и думать не мог о том, что в это время может существовать работорговля в столь диком виде. Еще больше его сбивало с току и то, что этот аванпост расположен так далеко от границ. Когда-то он слышал о том, что за пределами империи есть такие места, как этот невольничий рынок; но одно дело слышать, и совсем другое попасть на такой рынок в качестве живого товара самому.

Тех, кто присматривал за рабами, было несколько человек, и их было не больше десяти. Одни явно давно обосновались здесь, и судя по внешнему виду, вся немалая прибыль от торговли шла мимо них тому, кто руководил ими. Сбежать отсюда было невозможно, тот, кто организовал это место, хорошо позаботился о том, чтобы пленники не имели возможности спастись. Надзирателям не требовались кандалы или оковы, все было куда страшнее, чем просто тяжесть сковывающего железа. Перед тем, как спустить вниз новоприбывшего пленного, ему на шею закрепляли тяжелый металлический амулет. Спереди в металл был вплавлен магический камень, который причинял мучительную боль "владельцу" подобного украшения каждый раз, когда тот просто прикасался к камню. У надсмотрщиков были короткие жезлы с такими же магическими камнями, и при желании, без вреда себе нажимая на камень в жезле, они могли заставить испытывать боль тех, кто находился рядом с надетыми ошейниками.

О том, чтобы сбежать отсюда, не могло быть и речи, даже и без подобных изощренных методов подавления чужой воли. И даже если бы каким-то чудесным образом рабам удалось освободиться и подняться наверх - чтобы они делали дальше, в этой огромной и безжизненной пустоши? Млеса привезли сюда в обозе, со связанными руками и ногами, когда он уже плохо соображал от пыли и жары, но тогда, перед тем, как его спустили на дно каньона, он видел горный кряж далеко к северу. Тогда, несколько дней назад, он плохо ориентировался и не мог понять, как далеко они забрались. Из того, что он видел вокруг, Млес лишь знал, что находится в Кварцевой пустоши, которая начинается в двух сотнях километров от западной границы империи. Вокруг не было ни души, равно как и не было никаких других следов цивилизации. Тем, кто никогда не бывал здесь, найти этот рынок было бы непосильной задачей; Млес видел, что наверху нет никаких построек и сооружений, и сами надсмотрщики жили под землей у края каньона, выбираясь наружу чтобы принять новую партию пленных или же встретить покупателей.

Все это не имело значения. Млес не знал, зачем он уделяет всему этому столько внимания. Наверное, лишь потому, чтобы не сойти с ума от безделья, слабости, голода, дневной духоты и ночного холода. Млес, как и все остальные узники, спал плохо из-за нестерпимого холода, забившись в темный угол своей маленькой пещеры-камеры, которые были у всех здешних заключенных, поджавшись и застыв в позе эмбриона. Их кормили раз в день вяленым мясом клакасов, четырехметровых скорпионообразных тварей, единственных полноправных хозяев пустоши. Ничего более омерзительного Млес в жизни не пробовал, но к тому моменту, когда он заставил себя прожевать и проглотить первый кусок, ему уже было все равно. Была лишь вселенская усталость, ноющая боль в травмированной ноге и желание, чтобы все поскорее закончилось.

Тишину прорезал уже знакомый звук, донесшийся сверху и не сулящий пленникам ничего хорошего. Тяжелый, натянутый скрип проворачивающиеся барабанов говорил лишь о том, что пожаловали гости.

Обессилившие пленники молчали. Никто из них не застонал, никто не подался внутрь маленьких каморок, грубых пещер, прорубленных в стенах каньона. Скрываться там было бесполезно, а неповиновение надсмотрщикам означало лишь боль, которую принесут магические кристаллы на ошейниках. Узники каньона обреченно ждали, пока зловеще поскрипывающий подъемник не опустится вниз. Млес все еще смотрел на ясное небо над головой, пока в поле зрения не попала квадратная площадка с невысокими бортиками, спускаемая на толстом канате. Он со вздохом закрыл глаза, чувствуя, как возвращается страх. Ему было больше не под силу ждать неизвестной развязки своей судьбы и жизни в этом каньоне, ему лишь хотелось, чтобы все закончилось, но при этом он страшился смерти и неизвестности. Кто спускается сюда? Каннибалы Сцеживающие, пришедшие за новой партией "пищи"? Обезумевшие ученые и темные алхимики, бежавшие из империи из-за своих чудовищных теорий создания магических артефактов из плоти и крови живых существ? Кто это может быть еще?..

Подъемник с гулом коснулся песчаного дна каньона, подняв облачко пыли, и сердце Млеса екнуло от этого звука. Он не шелохнулся и не открыл глаз, постаравшись не думать ни о чем.

- Прошу сюда, - услышал он подобострастный голос одного из надсмотрщиков.

- Если что, вы поможете мне с выбором? - услышал Млес женский голос, звучащий несколько странно, словно бы с чужеродным акцентом.

- Конечно, госпожа, конечно же!.. Дайте только знать.

Млес невольно слушал голоса и шаги, звучащие тихо по мелкому песку, вновь постаравшись позабыть о своем положении и о том, что, возможно, живет последние дни на этом свете. Он начал вольнонаемником, и его жизнь оборвется вдали от родных мест, умрет он безызвестно, его останки, скорее всего, так и не будут погребены и никто не проведет над его телом ритуал Двадцати Пяти Откровений. Что ж, все равно - в эту минуту Млес сосредоточился, вспоминая свою жизнь и пытаясь понять, куда после смерти Собиратель душ отведет его сущность, что заслужил он в свою бытность смертным: светлые и тихие поля и луга Крэммира, где он обретет вечный покой в объятиях Праматери, и где он встретит усопших отца, мать, и Кимм, или же отправится в пылающую бездну Огневика, чтобы узреть там Кревима, преисполненного злобы и вечной вселенской боли?

Млес не хотел молить Собирателя и Праматерь о спасении своей души. Вновь, как и всегда, он не считал нужным оскорблять божеств своей жалкой молитвой. Пусть Собиратель сам справедливо рассудит, что уготовано очередной душе после смерти, и никому другому не дано судить это душу как не молчаливому богу смерти.

Он не успел опомниться, когда шаги зазвучали совсем рядом, и сапог грубо ткнул его ногу, породив новую волну уже было поутихшей боли:

- Ты! Сдох, что ли?..

Млес слабо дернулся от пинка, открывая глаза и непонимающе глядя на приблизившихся к нему людей. Перед глазами поплыли черные круги от ноющей боли в правой ноге, и он с трудом удержался от вскрика. Сердце билось тяжело и гулко.

"Вот и все. За тобой пришли, как по расписанию".

- ..А раз живой, то нечего разлеживаться.

- Встать, - коротко бросил тот, что стоял слева, тем самым тоном, которому лучше не перечить. Однако Млес не смотрел на надсмотрщиков, его взгляд был прикован к высокой женской фигуре в легком темном плаще.

Он не ожидал увидеть здесь женщину-энис, и вид статной фигуры заставил его смутиться. Двое надзирателей, вонючих, тощих и злобных от скверной пищи и глупой, бессмысленной для них работы стояли по обе стороны от незнакомки на некотором расстоянии, словно бы опасаясь ее. Сложившая за спиной длинные сильные крылья с крупными перьями черного цвета, энис задумчиво, оценивающе смотрела на человека.

Млес медленно поднялся, боясь ощутить сильную боль и в без того растревоженной травмированной ноге, с трудом заставив выпрямить спину и исподлобья уставившись на женщину. Она была красива, как и все женщины Детей Хаоса; ее округлое лицо в обрамлении прямых волос, подстриженных под каре, было открытым и манящим, не смотря на серьезное, скептическое выражение.

"Кто она? Кого представляет? Она прибыла сюда из Коорха?"

За всеми этими вопросами Млес силился понять, какая опасность ему грозит, а точнее, где именно, как скоро и как мучительно он умрет.

Он открыто смотрел в глаза женщины древнего крылатого народа, подавленным, помутившимся взглядом. Она спокойно отвечала ему уверенным взглядом той, кому нечего было страшиться в этих местах.

- Как твое имя? - спросила энис.

- Млес, - хрипло выговорил он, не отрывая измученного взгляда от ее желтых глаз. На какой-то миг ему почудилось, будто бы он загипнотизирован этим взглядом, будучи не в силах отвести свой. На какой-то миг Млесу почудилось, что вот оно, спасение. Эта женщина не может причинить ему боль, она не желает ему зла и мучительной смерти, она действительно решила спасти его, но внутри него ничего не шелохнулось. Млесу было действительно все равно.

- Я беру этого, - сказала энис, поднимая скрытую под плащом руку в сторону одного из надзирателей, того, кто держал магический жезл, небрежно высыпав в подставленную ладонь несколько крупных самоцветов. Раболепно поклонившийся надзиратель поспешно передал ей в руку жезл с магическим камнем, пряча оплату в карман засаленных штанов.

- Пошел, - хрипло бросил Млесу второй надсмотрщик, мотнув головой в сторону покупательницы.

- Быть может, выберете другого? Этот искалечен. Или возьмете кого-нибудь еще?..

- Кого мне взять? - с усмешкой спросила энис, разглядывая магический жезл. - Здесь лишь старики и сорвиголовы. А этот выглядит более-менее нормальным. Что с ним не так?

- Хромает, кажется.

Млес стоял и слушал разговор старшего надсмотрщика с женщиной энисов, поглядывающих на него, словно бы речь шла о неодушевленном предмете. В голове начинало проясняться, и теперь Млес, помимо вопроса о том, кто эта энис, задумывался и о том, как он покинет это место, если уж теперь он принадлежит крылатой женщине.

Он тяжело сглотнул, хотя во рту было сухо, как в пустыне, исподлобья глядя на энис. Она спокойно и добродушно посмотрела на него:

- Идем.

"Теперь жезл у нее. Все остается по-старому, неповиновение означает боль".

Млес шагнул вперед, и она, отвернувшись, пошла к подъемнику. Старший надсмотрщик, получивший деньги, запрокинул голову, приставив грязные руки рупором, прокричав:

- Эй, Тридон! Лайсар! Поднимайте!

Энис и Млес взошли на площадку подъемника, и тот, дрогнув, начал со скрипом подниматься. Млес, стоящий боком к ней, смотрел прямо перед собой. Его все еще терзали страх и отчаяние, пробудившиеся с новой силой.

"Зачем я ей нужен?"

- Так твое имя Млес? - спросила она.

- Да, - негромко ответил он, невольно заметив, что их слова звучали тихо, словно бы они вдвоем не желали, чтобы человека и энис слышали те, кто остался внизу и ждал наверху.

- Как тебя зовут полностью?

- Млес Арказис.

- Мое имя Аранэв, - сказала энис. - Теперь ты принадлежишь мне. Надеюсь, ты понимаешь, что твоя судьба в твоих руках?

Она чуть подняла жезл, показывая его Млесу, и тот, скосив глаза на атрибут ее силы и власти над ним, молча кивнул.

- Славно. Поверь мне, тебе больше ничего не угрожает, разве что как ты сам и твои поступки. Как и всегда, самый худший враг людей - они сами, улавливаешь?

В ее голосе прозвучали едва ли не насмешливые, дразнящие нотки, но Млес не мог оценить подобный юмор. Не сейчас и не здесь.

"Что теперь со мной будет?"

Он не решался спросить, решив, что получит в ответ лишь новые насмешки, ложь или наоборот - страшную правду.

Подъемник приближался к краю каньона, и Млес с тревогой смотрел на косую линию на противоположной каменной стене, разделяющую тень и ярко освещаемую светилом-Каной поверхность.

- Куда мы теперь направимся?.. - слабым голосом спросил Млес, быстро подумав и добавив, - госпожа Аранэв?

- Ко мне домой.

- В Коорх? - беспомощно спросил он. - Но как?..

- Нет, ты все сам увидишь. Летал раньше на эрфе?

"Кревим", Млес стиснул зубы. Так она прибыла сюда с птицей, зная, что выкупленного пленника доставит к себе "домой" с его помощью?

- Нет, - мрачно отозвался Млес. Ее, кажется, это не сильно смутило:

- Все в этой жизни бывает в первый раз.

Млес промолчал, и Аранэв больше ничего не говорила и не спрашивала, решив оставить все расспросы на потом.

Яркие лучи светила вновь коснулись его кожи, и Млесу вновь, как и в первый раз, когда он попал сюда, почудилось, будто бы он задыхается от запаха, источаемого Кварцевой пустошью. Подъемник достиг поверхности, чуть покачиваясь и едва ли не касаясь бортом края каньона, за которым вокруг распростерлась безжизненная, темно-серая пустыня. Млес посмотрел на эрфа, белоснежного длинношеего красавца с темно-серым клювом, припавшего к пескам и ждущего возвращения хозяйки. На его спине было закреплено легкое и прочное седло, а с головы гигантской птицы вниз свисали и стелились по песку длинные поводья. Вокруг не было не души, хотя Млес знал, что вокруг каньона в песке спрятаны потайные ходы, ведущие в подземные жилища смотрителей. Не смотря на ясное и безоблачное небо, в пустоши гулял сильный ветер, гоняющий с место на место мелкий серый песок.

- Забирайся, - сказала Аранэв, прикрываясь крылом от песка. - Пристегнись к седлу как следует. Путь будет коротким, но мы полетим быстро.

Млес, не колеблясь, направился к эрфу, и его ноги тонули в сыпучем мелком песке по самую щиколотку. Он был полон смятения и страха по отношению к этой женщине, равно как и к своей судьбе, как и к тому месту, куда она полетит, увлекая за собой поводья эрфа с вызволенным узником на спине. Он покинул проклятый каньон, на дне которого под песком покоятся мертвецы, но это ничего не меняло. На шее Млеса все еще болтался тяжелый ошейник, залог его верного послушания, а впереди его ждала та же страшная неизвестность, которую он предчувствовал пребывая в плену.


***


Внутри особняка было все так же тихо и пусто, как и несколько недель назад, когда Кэрал объявился здесь, и мерный, успокаивающий рокот волн океана Мертвых, разбивающихся о скалистый берег был все так же неизменным.

Кэрал не двигался, стоя у стены, и серый свет, падающий через плотно зашторенные полупрозрачными шторами окна словно бы усиливал мистическую ауру этого зала. Взгляд княжича блуждал по мебели и старым картинам, но сам он не шевелился, слушая лишь приглушенный гул моря.

"Здесь тихо, словно в склепе. Еретики, живущие здесь... стоило ли скрываться и ждать своего часа целых пять сотен лет, чтобы провести это время в этих стенах?"

Время тянулось медленно и Кэралу порой казалось, что в этих краях оно и вовсе остановилось, как и для его сущности. Он больше не чувствовал его течения, и думая о том, что где-то далеко на юге все же существует лето, Кэрал старался не заострять внимание на практически неизменчивый климат полуострова Нарге, ставшего его новым домом. Было трудно отвлечься от того, что окружало его, ведь когда дневная тишина особняка становилась в тягость, княжичу ничего не оставалось, кроме как покинуть его стены. Кэрал провел много часов путешествуя в округе, прогуливаясь вдоль скалистого берега. Он не чувствовал холода, не чувствовал движения времени - магический перстень Юрташа лишил его этого, подарив бессмертие, и Кэрал не знал, как ему обойтись со столь необычным даром. Он вовсе не жаждал этой силы, которая превратила его в бездушную, но все же живую куклу, со своими воспоминаниями и блеклыми чувствами, которые таяли с каждым новым днем, проведенным в этих зловещих и безлюдных местах.

Часами сидя на камне и глядя на бушующие волны, он часто думал о том, что должен испытывать нечто вроде облегчения от того, что в этом мире есть кто-то, кто знает, как поступить с ним самим и его обретенными силами.

Он все реже виделся с Дей. Начавшая воплощать свои планы в реальность, Еретичка все больше времени проводила в своей лаборатории, расположенной под особняком, куда не впускала ни Кэрала, ни слуг. Раньше она приходила к нему каждую ночь, а иногда они вдвоем проводили долгие часы в постели в любое время суток, позабыв обо всем. Но теперь все изменилось и Кэрал чувствовал, что Дей готовит что-то новенькое, что-то большее, чем возвращение этрэйби, которые в эти дни бесчинствовали в северных провинциях империи, равно как и готовилась к чему-то сама.

Кэралу ничего не оставалось, кроме как продолжать свои прогулки по холодному и мертвому краю и тренироваться в фехтовании с мечом, оттачивая удары и выпады. Для подобных упражнений у него было предостаточно времени, однако для полноты таких тренировок ему не хватало партнера и наставника.

Кэрал по-прежнему прислушивался к своим новым ощущениям. Он больше не был человеком, и каждый день был напоминанием об этом. Кэрал был вынужден признать, что и сам словно бы проникся вековой безмятежностью этого древнего особняка в безлюдной холодной пустоши настолько, что теперь и сам словно бы застыл во времени, с тех самых пор, как поздним дождливым вечером минувшей весны он надел на палец перстень с белым камнем.

"Как поразительно. Какая сила заключена в столь маленьком и с виду невзрачном предмете. Ведь перстень не просто перекроил всего меня на новый лад... Он влил в меня силы, которые будут поддерживать мою жизнь неопределенно долгое время... Не так уж ли неправа Дей и другие Еретики, почитающего Юрташа за бога, способного создать столь могущественный артефакт?"

Прошло уже много времени, но для Кэрала все еще было в диковинку то, что ему уже не требуется пища и сон для восстановления сил. Перстень исправно делал свою работу, враз и навсегда избавив Кэрала от потребностей, необходимых и привычных для смертных людей.

Кэрал терпеливо ждал появления Дей. Вчера вечером она велела ему прибыть в главный зал особняка, обещая показать нечто удивительное а так же сказав, что ожидает прибытия "гостей" с Бесталмарша.

Вчера Кэрал не расспрашивал ни о чем, хотя не имел ни малейшего понятия, кто может скрываться на большом острове в северно-западной части океана Мертвых. Единственное, что он знал, так это то, что Бесталмарш, расположившийся в трехстах пятидесяти километрах от береговой линии к северо-западу отсюда, был таким же бесплодным, как и весь полуостров Нарге. Однако, как начинал понимать Кэрал, впечатление было обманчивым, и те места, которые он сам раньше считал заброшенными и необитаемыми, на самом деле таковыми не являлись.

Набравшись терпения, он решил дождаться сегодняшнего дня, предвкушая хоть какие-то события в скучной и однообразной жизни в убежище Дей. И вот сейчас он ждал появления Еретички, стоя чуть в стороне от стола из прозрачного камня, вокруг которого были расставлены несколько кресел, занять одно из которых он так и не решился. Здесь все было готово для появления хозяйки особняка и ее гостей, о которых она вчера говорила. Кэрал не причислял себя к числу персон, которые будут решать свои важные дела; он смиренно ждал, выпрямив спину и опустив взор, размышляя не об участниках загадочной встречи, а только лишь о том, что будет ждать его самого по ее итогам и о своей дальнейшей участи.

Чуткий слух княжича уловил далекие приближающиеся шаги, и он сразу определил, что это не Дей. Вскоре двустворчатые двери отворились и в зал вошел один из слуг Еретички. Вместе с Еретичкой в этом особняке жили четверо прислужников, унаследовавших магическое бессмертие Юрташа и доживших до этих дней. Сама Дей как-то обмолвилось, что раньше, до того, как император Ленджер и архимаг Юрташ потерпели поражение в противостоянии с Сейджелом II Освободителем, дела с прислугой было гораздо лучше.

"Да, ее можно понять. До того, как она отринула человеческую жизнь в обмен на вечное существование, она принадлежала древнему знатному роду. Ее жизнь протекала в столице, в роскоши, среди множества слуг, готовых пойти на все, чтобы получить членство в процветающем культе и заполучить вожделенное бессмертие... Все это продолжалось до тех пор, пока Сейджел и лоялисты не уничтожили этрэйби и не вышвырнули культистов из Инералиса".

Слуга даже не взглянул на Кэрала, словно бы его тут и не было. Этот с виду уже не молодой мужчина, как и трое других слуг-Еретиков, фактически игнорировали присутствие Кэрала в особняке, но Кэрал не придавал подобному отношению никакого значения. Здесь хозяйствовала Дей, та, которой он присягнул на служение, и только ее чувства, мысли и слова по отношению к нему имели реальную силу.

Слуга молча поставил на столик поднос с несколькими красивыми фужерами и графин, наполненный бледно-розовой эссенцией, и удалился, закрыв за собой двери. Кэрал безучастно посмотрел на графин, наполненный чужими страданиями и болью, которые было невозможно описать или представить. Он знал, что это растворенный в воде кварзис - порошкообразная субстанция, получаемая при помощи магического ритуала из живых существ. Жертвы этого ритуала медленно и мучительно умирали, а их на глазах усыхающие тела после смерти превращались в розовый порошок, пропитанный немалым магическим потенциалом.

Еретики использовали и до сих пор используют подобную технологию перегонки живых существ в питательный раствор, заменяющий им привычную пищу, и Кэрал вовсе не думал о том, что это одна из самых бесчеловечных вещей, существующих в этом мире. Жестокость и ненависть разумных существ не знала границ и пределов.

Вновь послышались шаги, но по их звукам Кэрал теперь не понять, каково количество тех, кто направляется сюда. Шуги звучали сумбурно, и словно бы невпопад, заглушая друг друга, что-то очень часто и громко лязгало по камням пола, подобно несильным ударам стали. Кэрал чуть нахмурился, исподлобья глядя на створки дверей. Он знал, что ему в этих стенах ничего не могло угрожать, но без своего оружия княжич чувствовал себя словно не в своей тарелке.

Двери раскрылись быстро и широко, впуская в зал довольную Дей и существо, вид которого заставил Кэрала напрячься от неожиданности. После всего, что он пережил за последние два месяца, он не ожидал увидеть нечто такое, что заставит его поразиться до глубины души и ощутить страх.

Сперва он подумал, что это одна из особей этрэйби в своем первоначальном облике, однако тут же понял, что заблуждается. Как и этрэйби, это существо обладало строением, отдаленно схожим с человеческим, но определенно не являлось ни человеком, ни представителем расы магических искусственно выведенных оборотней. С широкими плечами и узкими бедрами, непропорционально короткими задними лапами и длинными передними, костлявые пальцы которых заканчивались тридцатисантиметровыми прямыми когтями, это создание с мертвенно-серой кожей было больше похоже на северных ени, хищных тварей, обитавших в Лагонне. Создание передвигалось на всех четырех лапах, быстро и сноровисто переставляя их, и каждый раз огромные острые когти громко лязгали по каменному полу. Кэрал с отвращением посмотрел на плоскую морду, с одним-единственным черным, влажно-блестящим глазом, на широченную пасть, лишенную губ, полную прямых игольчатых зубов и тут же понял, кого привела с собой Дей. Осознание, что он видит легендарного инксу, существ, которых Еретики из культа Спящего Светила выводили в качестве выносливых слуг и солдат. Кэрал был уверен, что все они, как и этрэйби и Еретики, были истреблены в свое время, равно как и все источники, в которых упоминались способы создания этих тварей. В отличие от этрэйби, как основной ударной силы культа, инксу выводились для грубой работы, в качестве верных рабов, телохранителей и существ, способных нагнать страху на кого годно.

Кэрал перевел потрясенный взгляд на Дей. Она улыбалась ему, радуясь произведенному эффекту.

- Не ожидал увидеть здесь такую зверушку?

- Но как?.. - пробормотал Кэрал, справившись с нахлынувшим волнением. Инксу не проявлял никакого интереса к нему, пройдя вглубь зала и усевшись на задние лапы подобно огромному псу возле одного из кресел.

- Признаю, ты смогла произвести на меня впечатление, госпожа, но все же... вначале этрэйби, а теперь и инксу. Я было думал, что всех их истребили.

- Так и было. Но мне удалось отыскать книги, в которых описывался ритуал создания инксу... там же, где я нашла перстень Юрташа и последнюю особь этрэйби, - Еретичка приблизилась к нему, ласково взглянув ему в глаза и проведя ладонь по щеке. - В этом плаще и камзоле ты выглядишь как настоящий аристократ.

Кэрал смотрел на нее, и только сейчас он подметил, какой уставшей и измотанной она выглядит. С распущенными черными волосами, в приталенном платье черного цвета с внушительным декольте, она как и всегда была великолепна, но Кэрал видел темнее круги, пролегшие под глазами, видел, как вялы и заторможены ее движения.

- Ты проводишь слишком много времени в лаборатории, госпожа. Тебе нужно больше отдыхать, иначе твоя затея может потерпеть провал.

- Я знаю, - Дей со вздохом опустила руку и отвела взгляд. - Однако просто не могу заставить себя остановиться. Мне достались изумительные вещички, которые нельзя оставлять без должного внимания. Как жаль, что из магов-Еретиков уцелели немногие!.. Их помощь была бы как никогда кстати, особенно при создании инксу.

- И скольких же инксу ты вывела за эти дни, госпожа?

- Только двух, - Дей невесело улыбнулась. - Делать все одной очень трудно...

- И помочь тебе могут только другие маги из числа уцелевших Еретиков? Ты не пробовала связаться с ними, госпожа?..

- О, мы подходим к причине, по которой сегодня собрались здесь, - ответила Дей, неторопливо прошествовав к креслу, возле которого уселся инксу, и устраиваясь поудобней. - Итак, как я и говорила вчера, я ожидаю прибытия гостей.

- Кто это, госпожа?

- Лонс Твелл.

- Сам Лонс Твелл?! - Кэрал удивленно вскинул брови. - Командующий гвардией культа?..

- Да, он самый. Мы редко встречаемся и общаемся напрямую, но четыре дня назад я получила известие о том, что Лонс хочет встретиться. Как ты понимаешь, сейчас не самое подходящее время, чтобы позволить гордости затмить путь к нашей общей цели. Лонс обделен магическим талантом но он превосходный тактик и стратег, и с учетом того, что после разрушения культа и ухода Юрташа ему и почти всей гвардии удалось бежать на Бесталмарш, его помощь может прийтись как раз кстати.

- Так стало быть, это не просто старые слухи? Солдаты, отобранные и обращенные в Еретиков во время правления Ленджера, действительно существуют?..

- Да, это так. Когда поражение в войне с лоялистами было очевидным, Лонсу удалось спастись вместе со своими воинами. Как он говорил позже, приказ срочно выводить остатки гвардии из столицы ему отдал сам Превеликий Юрташ.

- И все это время они скрывались на Бесталмарше? Но как?

- Как они выжили там, среди скал, без кварзиса и прочего?.. О, гвардейцы не тупые рубаки, среди них были довольно мозговитые ребята. Сдается мне, на Бесталмарше ныне скрыта недурственная крепость, где Лонс и его гвардия живут вполне себе неплохо, да и у самого Лонса так же есть свои агенты на материке, которые активно участвовали в похищении людей. Технология перегонки человеческой крови и плоти в кварзис была известна многим высокопоставленным Еретикам, иначе бы они просто не дожили до наших дней.

- Лонс Твелл... Я многое слышал о нем, но не думал, что когда-либо его увижу.

- Ты ведь изучал историю, Кэрал, - Дей внимательно посмотрела на него. - Так вот, чтобы ты ни услышал сейчас в этом зале, я хочу предупредить тебя: Лонс весьма необычная личность.

- Вот как?

- Говоря по правде, мне кажется, он сошел с ума еще задолго до того, как Юрташ обратил его в Еретика. Возможно, что теперь, когда наш бог удалился, мы, кому посчастливилось пережить все зачистки, Лонс и остатки его гвардии сейчас являются всего лишь частью какого-то нереализованного плана Юрташа. Хм, порой я размышляю об этом... Не просто же так судьба была благосклонна ко всем нам в ту пору, когда культ разрушался и все последующие столетия до этих дней?

- Вне сомнений, Юрташ был настоящим чудотворцем, госпожа, - с холодной учтивостью сказал Кэрал, - сложно судить о том, что он замышлял на самом деле, особенно сейчас, когда с момента его ухода прошло столько времени. Возможно, полководец Лонс и был странной и одиозной личностью, но я все равно почту за честь увидеть его собственным глазами.

- Понимаю, Кэрал. Прошлое, о котором ты только читал, теперь оживает перед тобой, но я бы рекомендовала тебе быть сдержанным во время встречи. Сейчас ты должен молчать и говорить лишь когда тебя спросят, Кэрал, ты меня понимаешь?

- Да, госпожа.

- Вот и славно. Я очень многое возлагаю на исход этой встречи...

- Как скоро ваши гости прибудут, госпожа?

- Ждать не придется слишком долго, воздушный корабль Лонса уже на подходе.

"Воздушный корабль? Если Еретики и владеют подобными машинами, то они, должно быть, очень медлительные и старые", подумал Кэрал.

- Никогда бы не подумала, что буду с таким нетерпением ждать этих переговоров, - задумчиво проговорила Дей, глядя на двери перед собой. Она замолчала, опустив взгляд и погрузившись в размышления, и Кэрал подумал о том, что его присутствие здесь будет столь же необходимым, как и присутствие бессловесного инксу-циклопа. Кэрал был уверен, что кто бы сюда ни прибыл, Дей всего лишь хочет похвастаться своими успехами, которых она добилась за последнее время. Княжич, обращенный в Одержимого и связанный клятвой верности с Еретичкой, был олицетворением одной из этих маленьких побед одной-единственной представительницы Еретиков, решившейся противостоять все империи Алтес в одиночку.

Ждать действительно пришлось недолго. Уже спустя несколько минут за дверями послышались шаги нескольких человек, и Кэрал, чем внимание было привлечено лишь к створкам, краем глаза успел заметить, как подобралась Дей. Циклоп-инксу не шелохнулся, видимо, создание четко выполняло команды Еретички.

Двери распахнулись, и в зал вошли трое. Кэрал никогда не видел Лонса, чье имя, как имя одного из главных сподвижников Юрташа с трудом сохранилось за пять веков, и даже не представлял, как тот мог бы выглядеть. Сейчас же, лишь бросив взгляд на Еретика, идущего чуть впереди своих двух сопровождающих, княжич понял - это он, вне всяких сомнений.

Лонс был невысок и склонен к полноте, однако молодость, в которой его застал дар бессмертия Юрташа, не делала его невзрачным мелкорослым толстяком. Его фигура источала силу и уверенность, те самые качества, необходимые настоящему лидеру. На его открытом округлом лице застыло умиротворенное выражение человека, который был искренне рад тому, что добрался сюда. Его толстые губы застыли в широкой и спокойной улыбке; взгляд, прикованный к Дей, сидящей напротив входа, источал безмятежность. Прямые светлые волосы Еретика были аккуратно и коротко подстрижены за исключением челки, разделенной пополам на ровные по длине пряди, достигающие уровня скул. Облаченный в старомодный светло-серый камзол с белым плащом, Лонс Твелл, полководец и командующий гвардии уже несуществующего культа Спящего Светила, широко ступая и опираясь на трость из светлого дерева вошел в зал. На узле его черного галстука был приколот ярко сияющий орден Единения империи, стальная звезда с алым драгоценным камнем в центре, одна из старых и высших наград, которую отменили после поражения Ленджера.

Он без страха, скорее с интересом взглянул на инксу, преданно сидящего возле Дей, удостоил Кэрала быстрым взглядом, и после этого вновь посмотрел на хозяйку особняка, остановившись перед столиком и сложив ладони в белых перчатках на набалдашнике трости. Его не смущало присутствие княжича, бывшего по сути посторонним, равно как и циклопа, который должен был быть для гостей большим сюрпризом.

- Моя прекрасная Дей! - Лонс с легким воодушевлением смотрел на сидящую перед ним Еретичку. - Ты, как я вижу, хорошо приготовилась к моему прибытию.

Голос у Лонса был негромким и спокойным. Кэралу не верилось, что этот Еретик возглавлял да и возглавляет до сих пор гвардию культа, в которую входили профессиональные, хорошо обученные солдаты, в ходе магического ритуала получившие бессмертие.

- Да, как видишь, - с легкой улыбкой сказала Дей, кивнув в знак приветствия Лонсу. - Присаживайся.

- Я знал, что ты любишь и умеешь удивлять, но сегодня, кажется, ты превзошла сама себя, - Лонс грузно опустился в кресло, прислонив трость к подлокотнику, и Кэрал увидел еще один символ древности - сложно исполненный стальной знак на набалдашнике, знак, являвшийся гербом культа.

"Невероятно. Этот орден на его галстуке, и этот герб... Эти вещи были созданы в те времена, о которых я столько читал, размышлял, о возвращении которых я столько мечтал".

- Тебе удалось создать инксу, какая способность!.. Завидую вам, магам. Тайные знания, полученные от Превеликого Юрташа, равно как и бессмертие могут дать столь великие плоды. Как тебе удалось воссоздать этих существ?

- За последнее время многое изменилось. Мне удалось сделать несколько любопытных находок, и именно они повлияли на перемены, о которых ты, должно быть, знаешь.

- О да, - с жаром сказал Лонс. - Не так давно мои доверенные лица узнали о том, что по северным провинциям империи успешно распространяются этрэйби, которые, как мы все полагали, были истреблены. Признаюсь, я был потрясен, узнав об этом. Теперь же я вижу, что тебе удалось вернуть и инксу. Как любопытно.

- Давай по порядку, - с улыбкой сказал Дей. - Не желаешь ли выпить с дороги?

- С удовольствием.

Дей собственноручно разлила розоватую эссенцию кварзиса по двум бокалам.

- Как прошел перелет?

- Чудесно. Всегда рад любой возможности покинуть осточертевшие камни Бесталмарша. Итак, рассказывай, прошу, - сказал Лонс, беря свой бокал. - Я сгораю от нетерпения, но сперва, скажи, кто этот сударь?

Он взглянул на Кэрала, и княжич спокойно выдержал на себе его изучающий холодный взгляд.

- Еще один сюрприз, Лонс, для тебя и моих врагов. Это Кэрал Тотис, княжич одного древнего рода, представитель которого был когда-то верен Ленджеру. Однако если я начну с Кэрала и с той причины, по которой он находится здесь, ты мало что поймешь.

- Я не вижу, чтобы Ваши глаза были цвета, свойственного Еретикам, сударь, - заметил Лонс, обращаясь к Кэралу.

- Я не Еретик, - ответил Кэрал.

- Да, не Еретик. Но уже и не смертный, - усмехнувшись сказала Дей. - Видишь ли, Лонс, мне сильно повезло за последние месяцы.

- Я вижу.

- Ты помнишь нашу последнюю встречу, на которой присутствовали все мы?

- С трудом. Все эти съезды весьма однообразны, если ты понимаешь о чем я, - Лонс прищурился. - Сколько уже лет с последней прошло, двадцать пять?..

- Двадцать семь. Тогда было так же скучно, как и во все предыдущие собрания, и в тот раз я задержалась в замке Куд, после того, как вы все разъехались. Я тщательно обыскала его, так как слышала кое-что, что якобы Юрташ спрятал в стенах замка нечто очень важное. В тот раз я решилась проверить это.

- Ты смеешься надо мной, - тихо сказал Лонс. - Тогда ты прибыла на встречу одна. Обыскать такое огромное сооружение в одиночку - это просто немыслимо...

- У меня ушла почти неделя на это, - ответила Дей. - Но результат того стоил. Я была настроена скептически и не рассчитывала на подтверждение каких-то древних слухов и на необычные находки. В конце концов, все мы были уверены, что замок Куд пуст, но то, что я нашла в подземелье, Лонс... - Дей покачала головой, прикрывая глаза и улыбаясь. - Мы собирались в замке время от времени на протяжении нескольких веков, но никто из нас и не подозревал, какие сокровища таит в себе подземелье, над которым он высится.

- И что же ты нашла, Дей?

- Магический саркофаг, созданный и доставленный в подземелье самим Поглотителем Плоти.

- Магический саркофаг? - Лонс чуть склонил голову на бок. - Прости мое невежество, но я не маг...

- Это подобие сундука, способного надежно хранить вещи многие века. Спрятанным внутри вещам не угрожал ни тлен, ни огонь, ни вода. Мне пришлось изрядно повозиться с магическим замком, и внутри я обнаружила записи Юрташа. В них наш могущественный бог писал о Вестаре и о тех вещах, что на нем скрыты. То, что я узнала, заставило меня вначале как следует подумать. Я не знала, как мне поступить с этой находкой, и стоит ли проверять, правдивы ли сведения, оставленные Превеликим Юрташом. Я думала и сомневалась очень долго, Лонс, и лишь недавно я решилась. Я поняла, что мне надоело пустое ожидание и я начну действовать - с вами или без вас.

- И ты одна отправилась на Вестар, - продолжил за нее Лонс.

- Да, я сделала это. Там я нашла древнее хранилище артефактов, которое, по последним сведениям, было пустым. Вскрыв его, я нашла те самые сокровища, о которых писал Юрташ. Там находились несколько очень ценных и старых книг, перстень Поглотителя Плоти - то самое украшение, созданное Юрташом, - Пятая энигма, которая так же принадлежала ему, и последняя особь этрэйби.

- Пятая энигма! - даже удивление Лонс выражал донельзя мягко и вежливо.

- Да, та самая энигма, которая была когда-то найдена Превеликим Юрташем. Она была первым шагом тогда еще смертного мага в сторону своего божественного предназначения. Теперь она принадлежит мне.

Лонс молчал, и по его лицу было сложно понять, о чем он думает в эти секунды. Дей задумчиво смотрела на стол перед собой, и в воцарившейся тишине Кэрал отчетливо услышал, как снаружи шумят волны океана.

Дей, выдержав паузу, продолжила:

- Как видишь, все началось именно с этого. Теперь этрэйби свободно распространяются по империи, ввязавшейся в войну с иругами, и их нашествие уже никто не остановит. При помощи книг, в которых хранились знания по магии Перевоплощения, теперь я могу воссоздавать инксу, хотя процесс еще не отлажен. Что до перстня, то я нашла ему должное применение, - Дей перевела взгляд на Кэрала.

- Кэрал - хранитель перстня, новый Одержимый, бессмертный, служащий мне. Кэрал, покажи ему перстень.

Кэрал неохотно стянул с правой руки перчатку, поднимая ее так, чтобы гость увидел серебряный перстень с белым камнем.

- Что ж, теперь многое встало на свои места, - сказал Лонс. - И я вижу, что ты нашла достойное применение тому, что оставил Поглотитель Плоти.

- Что мы вообще знаем о Юрташе? - с легкой улыбкой спросила Дей.

- Я знаю о нем предостаточно. Когда он покинул нас, он увел с собой лишь двоих достойных учеников - из тех, которые к тому времени оставались в живых. Это правда, что он хотел достичь высших познаний в магии Перевоплощения?

- Создать Великого Дракона Рока?

- Да. Инксу, этрэйби - это всего лишь игрушки в сравнении с тем, что он собирался явить миру...

- Мне это неизвестно, - ответила Дей. - Я многое слышала о Драконе Рока. И хотя я по-прежнему верю в своего бога, мне кажется, даже ему создать подобное не под силу. Дракон Рока скорее легенда, придуманная самим Юрташем, но...

Но?

- ..Но если это существо когда-либо явит себя, это будет означать возвращение Превеликого Юрташа. Мы пока что должны лишь ждать его появления.

- Ты веришь, что он вернется?

- Безусловно. И именно поэтому я собираюсь воплотить в реальность задуманное. Наш бог вернется в эти земли и застигнет новое начало.

- И теперь ты хочешь покончить с империей, не так ли?

- Это очевидно, - кивнула Дей. - У меня есть зерна, и почва сейчас охотно примет их, чтобы дать те самые восходы, которые уничтожат все то, против чего мы боролись.

- И когда же ты собиралась поставить в известность о своих планах остальных Еретиков?

- Я знала, что вы сами все поймете и догадаетесь, кто за этим стоит, - Дей пригубила от бокала и вернула его на столик. - Для этого нужно было лишь время. Твое появление здесь лишь подтверждает мои слова, разве нет?

- Да, разумеется. Как понимаешь, я прибыл сюда не просто узнать, как идут дела. Однако, я не ожидал увидеть ничего подобного... Оказывается, тебе не просто удалось вернуть к жизни этрэйби, которых ранее я считал полностью уничтоженными, но создать и Одержимого, и инксу...

- Скорее всего, я не буду больше создавать инксу, - неохотно проговорила Дей. - Я лишь попробовала возродить этих существ по записям, которые делал сам Юрташ. Я всего лишь хотела испытать свои силы...

- Как жаль, - заметил Лонс. - Инксу идеальные солдаты. Беспрекословно выполняют любые приказы, не испытывают страха смерти, а их внешний вид заставит содрогнуться любого...

- Ты же офицер, Лонс, и прекрасно понимаешь, что для того, чтобы такие существа действовали эффективно, их нужно большое количество. Процесс создания оказался слишком сложен, и мне одной не справиться.

- К сожалению, я ничем не могу тебе с этим помочь. Среди моих гвардейцев нет магов, - развел руками Лонс. - Хм, ты не пробовала связаться с Фестом, или с Марджел и Райреком?

- Марджел и ее любезный братец слишком увлечены друг другом и посвящены в свои собственные дела, чтобы их отвлекло даже такое событие, как разрушение империи Алтес, - на лице Дей отобразилась злоба. - Они не посвящают меня в собственные планы, если таковые есть вообще. Что до Феста... - она вздохнула. - Я встречалась с ним еще до своего отбытия на Вестар. Я понимала, что одной будет тяжело и тогда Фест казался мне идеальным вариантом для сотрудничества. Но на деле он оказался трусливым дураком. Он не поддержал мои начинания.

- Как жаль, - заметил Лонс. - Стало быть, сейчас тебе не приходится рассчитывать на поддержку других способных магов Еретиков...

- Однако еще есть ты, - сказала Дей. - Ты и твоя гвардия.

- Да, - ответил Лонс. - Я и моя гвардия.

- И что же ты скажешь, Лонс? Не желаешь ли принять участие в разрушении нашего общего врага?

Круглое молодое лицо полководца расплылось в довольной улыбке:

- Конечно же. Ты не представляешь Дей, ты даже не представляешь, с каким нетерпением я ждал этих дней все эти долгие годы! Вот почему, едва узнав о том, что на северных провинциях замечены этрэйби, я отправил тебе послание с предложением о встрече. Теперь круг готов замкнуться: тысяча гвардейцев, лучших воинов своей эпохи, твои этрэйби и Одержимый, твоя энигма и инксу... Все это послужит одной общей цели - уничтожении Инералиса и всей империи.

Лонс, подхватив трость, поднялся со своего места, одернув полы камзола:

- Как командующий культа Спящего Светила я принимаю твои дары.

- Что?!

Кэрал покосился на Еретичку. Кажется, последние слова Лонса очень неприятно удивили ее.

- Ты славно послужишь моему плану нападения на Инералис. Пока империя будет отвлечена нашествием Союза на юге и разгулом этрэйби на севере, мне останется лишь вовремя выбрать момент для молниеносного удара по столице. Это будет реванш за наше поражение, это будет та самая месть, которая называется справедливостью.

- Что ты несешь, Лонс? - холодно спросила Дей, хотя по ее лицу было видно волнение. - Я не собираюсь передавать в твое распоряжение все то, что нашла сама, а подчиняться твоим решениям и планам - тем более.

- Это не имеет значения, - с улыбкой сказал Лонс. - Пусть даже так, атака на Инералис неотвратима. Ты лишь запустила основной процесс, посеяв хаос на северных границах империи, а большего мне и не нужно. Я узнал все, что мне нужно. Ты славно поработала, Дей, и я ценю твой вклад в дело борьбы с нашими врагами.

- Почему ты не желаешь скоординировать наши действия и сотрудничать? - зло спросила Дей.

- Мне кажется, это ты не желаешь сотрудничать, Дей, - на этот раз Лонс был серьезен. - Присоединяйся ко мне. Такой опытный и талантливый маг, как ты, дополнит мою гвардию, и в это непростое время мы сможем поразить империю в самое сердце.

- Этого никогда не будет, - проговорила Дей. - Как я и сказала, я не намерена подчиняться воле солдафона, у которого нет ничего!

- Нет ничего? - Лонс удивленно вскинул брови и тут же добродушно рассмеялся. - Ты ничего не знаешь о моей гвардии, Дей. Неужели ты и впрямь решила победить империю сама? У тебя есть артефакты и существа, некогда созданные Поглотителем Плоти, но у тебя ничего не получится, если ты останешься одна. Ты не увидишь, как падут высотные дома и башни Инералиса, как умрут наши враги. Ты будешь ждать здесь, пока этрэйби не сделают всю работу, - Лонс коротко усмехнулся, наклонив голову. - Твое счастье, что иругами вновь решили повоевать, иначе твоих этрэйби уже давно бы вычислили и начали истреблять, как это было пять веков назад. Не напади Союз родов иругами еще раз, - Лонс легко хлопнул в ладоши и развел руками, - вот и все, все твои сокровища оказались бы бесполезными игрушками, которые бы очень скоро достались империи. Пока что тебе везет, но долго это продолжаться не будет, поверь мне.

- Чего же добьешься ты, не имея ничего, что есть у меня? - с насмешкой спросила Дей.- Ты сам все это время ждал на Бесталмарше, ждал пять веков так и не решившись напасть...

- Терпение, Дей, - мягко сказал Лонс. - Вот что важно. Если бы потребовалось, то я бы смог подождать и еще пять сотен лет чтобы дождаться заветного сигнала, определяющего нашу дальнейшую судьбу. То, что начала ты - и есть тот самый заветный сигнал. И для того, чтобы воплотить в реальность свою давнюю задумку мне не требуется иметь в своем распоряжении существ и артефакты, пусть они и были созданы Превеликим Юрташом. У меня уже есть все. Нападать на столицу все это время было бы бессмысленным самоубийством, но теперь, когда империя оказалась в тисках между иругами и этрэйби, и когда эти тиски с каждым днем будут медленно но неотвратимо сжиматься, пришло время выполнить задуманное. Придет час и Инералис будет беззащитен - и я обещаю тебе, что тогда на пылающих руинах Лэора будет развеваться черно-белый стяг моей гвардии.

- Посмотрим, - процедила Дей.

Улыбающийся Лонс церемонно поклонился:

- Всего доброго, моя красавица. Пусть наша встреча и была короткой, я покидаю твое убежище с радостью в сердце. Ты вселила ее в меня своими словами, и я безгранично благодарен тебе за это.

Лонс перевел взгляд на Кэрала и с той же спокойной улыбкой коротко кивнул и ему на прощание. Кэрал не шелохнулся.

Развернувшись, Лонс и его сопровождение вышли из зала и Кэрал увидел довольное, теперь уже почти что счастливое выражение лица Еретика.

Дей сохраняла молчание, глядя ему в след, и она молчала до тех пор, пока громко разносящиеся по пустым залам и коридорам особняка шаги гостей не стихли окончательно. Кэрал посмотрел на нее и не увидел на ее лице озлобленного выражения.

"Дей права. Этот Еретик явно не в себе, но в его словах есть здравый смысл. У одной Дей, каким бы могущественным магом она ни являлась, мало шансов на единоличную победу даже с такими преимуществами".

Дей вновь взяла бокал с эссенцией:

- Как я и говорила, - сказала она, глядя перед собой, словно бы обращаясь не к Кэралу, а кому-то другому. - Он окончательно спятил.

- Он и впрямь собирается напасть на Инералис? - спросил Кэрал, и Дей задумчиво пожала плечами:

- Сложно сказать. После падения культа Лонс стал совсем непредсказуем. Я не ручаюсь за то, что он будет делать дальше, но могу сказать точно - империю Алтес он ненавидит еще больше, чем остальные Еретики, которым посчастливилось выжить во время войны с лоялистами Сейджела, - Дей приподняла бокал на уровне глаз, разглядывая розоватую жидкость на свету. - Однако теперь я сожалею о том, что согласилась на эту встречу. Было ошибкой думать, что он решится сотрудничать со мной. Лучше бы он ничего не знал и дальше.

- Думаешь, что теперь Лонс сможет помешать твоим планам, госпожа?

- Возможно. В любом случае его будет сложно остановить... Будет забавно, если он так и не успеет выполнить все то, о чем только что обещал, - Дей усмехнулась, и тут же помрачнела. - И в то же самое время меня беспокоят его слова. Остается надеяться, что Лонс, что бы он ни задумал, не будет вмешиваться в мои дела и планы.

Кэрал сильно сомневался, что после этой встречи Лонс будет сложа руки. Он все прочел в глазах Еретика: за одухотворенной радостью он увидел стремление уничтожить то, что Лонс ненавидел, жажду убийств ради убийств. Это и было отличительной чертой гвардии Культа, найти себе врага и сделать все, чтобы уничтожить его, а потом найти нового противника, и нового...

Кэрал хорошо помнил все то, что ему в свое время удалось узнать о гвардейцах Спящего Светила и их командире. Теперь же он воочию увидел Лонса Твелла, и Кэрал увидел в нем источник будущих проблем.

"Без сомнения, мы еще услышим о нем. Он слишком долго ждал подходящего повода, слишком велика его тяга к кровопролитию... Это было видно без лишних слов. За его уравновешенным и добродушным обликом скрывается настоящее чудовище".


***


Из широкого оконного проема веяло холодной свежестью, какую нельзя ощутить находясь на земле, и отсюда открывался головокружительный вид - сквозь тонкую белесую пелену далеко внизу виднелись светло-серые пески Кварцевой пустоши. Ветерок трепал полы не застегнутого камзола темно-коричневого цвета, который хоть и был чуть-чуть великоват, был одним из лучших костюмов, которые когда-либо доводилось носить Млесу.

Наклонившись вперед и упершись руками в подоконник, он исподлобья смотрел на открывающийся вид за окном, думая о своей участи. Прошел день с того момента, как он покинул невольничий рынок, но до сих пор он не брался предположить, что его ждет в самом ближайшем будущем.

Млес не отрицал того, что ему вновь сказочно повезло. Его шансы выбраться из той ужасной тюрьмы в Кварцевой пустоши были равны нулю, но какова вероятность того, что теперь ему удастся покинуть живым эти стены?..

Ошейник с магическим камнем по-прежнему был на нем, как "залог расположения" к хозяйке башни, как выразилась сама Аранэв. Впрочем, Млес не представлял, как ему удалось бы осуществить побег из этой башни, даже если бы ему удалось избавиться от ошейника. Попасть сюда можно было лишь тем, кто имел крылья, или же имел в своем распоряжении эрфа.

Башня, в которой жила энис, была огромна. Мало того, что ее жилище располагалось на немыслимой высоте - как мог предположить Млес, от жилых уровней, располагавшихся на верхушке сооружения до земли было не менее ста пятидесяти метров - так и количество и размеры комнат и коридоров, расположенных на нескольких этажах, производили странное впечатление на человека, впервые попавшего в подобное место. Млесу не требовались иные объяснения: Аранэв выкупила его не для того, чтобы отпустить его на волю просто так. Ошейник, плотно сидящий под самым кадыком, и осознание того, что самостоятельно покинуть эту башню ему не по силам, были красноречивее всех слов.

Млес надолго запомнил свой первый в жизни полет на спине эрфа, когда он покидал невольничий рынок. И пусть он был надежно пристегнут к седлу, страх держал его сердце холодной дланью за все время полета. Он не смог определить, сколько времени он провел в воздухе и в какую сторону они летят, трясясь от пронизывающего холодного ветра и ужаса, пригнувшись вперед и прижавшись лицом к жестким, приятно пахнущим светлым перьям гигантской птицы. Эрф спокойно взмахивал огромными крыльями, послушно следуя за Аранэв, ведущей за собой птицу за многометровые поводья. Когда их полет подошел к концу и они совершили посадку на огромный балкон башни, обессиливший от холода и страха Млес с трудом сумел отстегнуть страховочные ремни.

Их встречала молоденькая девушка в черно-белом платье, какие, как правило, носят горничные. Аранэв представила их друг другу, но Млес, плохо соображавший после такого перелета, не увидел в глазах Ивем доброжелательности. Тогда он не придал этому значения, но сейчас он подумывал о том, чем может обернуться для него неприязнь той, кто жил здесь, похоже, уже не первый год.

Аранэв показала ему несколько комнат и залов, после чего отвела Млеса в ванную комнату. Все еще не отошедший от перелета Млес с тихим удивлением озирался по сторонам, решив, что эта женщина-энис действительно богата. Убранство помещений башни произвели на него должное впечатление, но только когда он остался один в ванной комнате, чтобы смыть грязь и привести себя в порядок за время пребывания в плену.

Он впервые оказался в жилище энисов, и теперь постигал детали их быта, равно как и технические тонкости. Не смотря на огромную высоту, в баше была вода, идущая вверх от какого-то подземного источника. Так же здесь была большая сушилка, магический камень которой приводил в действие какой-то механизм, который обдувал стоящего на плите светлого цвета мощным потоком теплого воздуха. Млес не сразу догадался, что это устройство необходимо для того, чтобы энисы могли сушить свои крылья.

Ему была предложена чистая одежда взамен грязных, пропитанных потом и мелкой белой пылью куртки, штанов и сапог, и Млес без сожаления расстался с ними. Одежда, которую Аранэв самолично предложила Млесу, немало подивила его.

"Откуда у нее одежда людей?"

Млес не рискнул задавать вопросы, не смотря на дружелюбное отношение хозяйки башни, все еще сомневаясь в своем нынешнем положении. Кто он ей? Раб? Ее пока что благосклонное расположение к нему ничего не означало, куда больше Млес придавал значение тому факту, что он по сути заперт в этой башне, и ошейник с магическим камнем может причинить ему мучения, которые и не снились.

Млес выпрямился, отходя от окна на ватных ногах. Глядя вниз он ощутил это расстояние, разделяющее его и землю, и страх высоты заставил его отстраниться прочь. Выбраться отсюда будет непросто, и Млес не понимал, для чего он здесь.

Все должно было проясниться сегодняшним вечером. Аранэв и Млес так и не поговорили толком с того момента, как энис выкупила человека. Аранэв решила дать время Млесу прийти в себя после времени, проведенного в плену и немного осмотреться. Сегодня же энис хотела поговорить с ним, и Млес в ходе предстоящей беседы рассчитывал получить ответы хотя бы на некоторые вопросы. Более того, он видел в подобной встрече немалые шансы попытаться договориться об условиях, на которых энис отпустит его или хотя бы объясниться, зачем он ей нужен.

Он ждал вечера с нетерпением, и когда светило-Кана начало клониться к закату, Млес, услышав тихий, но различимый в тишине помещений башни звон колокольчика, испытал облегчение. Этот сигнал, принятый здесь, он уже знал - время ужинать.

"Что ж, пришла пора поговорить с хозяйкой", подумал Млес, откладывая на столик книгу и поднимаясь с дивана. Аранэв предоставила ему самому выбрать помещение, в котором он будет жить какое-то время, и Млес выбрал небольшую комнату, одну из тех, которую энис показала ему во время первой короткой экскурсии по башне. Не смотря на чистоту и изящество убранства, Млес чувствовал себя не очень комфортно по большей части из-за мебели, которая была рассчитана на энисов и для людей казалась несколько великоватой.

Млес вышел из комнаты и направился в сторону обеденного зала, чутко прислушиваясь к тишине, царящей в просторных коридорах и залах сквозь неестественно громкий стук каблуков своих туфель. Млесу очень редко доводилось бывать в такой обстановке, больше похожей на княжеский дворец, и ему казалось донельзя странным, что вокруг так безлюдно и тихо.

"Здесь все будет казаться странным", думал он, пересекая просторный зал и поднимаясь по широким и невысоким ступеням лестницы, "я нахожусь в башне, построенной и обжитой энисами. Людям здесь не место. Да, но... что тогда здесь делает та девушка и, собственно, сам я?"

Поднявшись наверх и пройдя по коридору, Млес вошел в обеденный зал, просторное и высокое помещение круглой формы с одним-единственным столом посередине. Большую часть потолка заменяло толстое стекло, за которым в темнеющем небе медленно тянулись серые облака, окрашенные с одной стороны красноватым светом клонящегося к горизонту светила-Каны. Аранэв уже была здесь. Энис, облаченная в черное платье с открытыми плечами и глубоким декольте, сидела за столиком, пристроив голову на сплетенных перед собой пальцах, упершись локтями в столешницу перед собой. Висящий на золотой цепочке кулон с крупным овальным камнем насыщенного, темно-фиолетового цвета покоился в глубокой ложбинке между тяжелых грудей, перстни на изящных пальцах ярко сверкали на неярком, приглушенном свету настенных светильников.

- Млес, - негромко сказала она, глядя на человека, нерешительно остановившегося в дверях. - Проходи, не стесняйся.

Млес, закрыв створки дверей за собой, приблизился к ней, усевшись напротив. Стол, сервированный на троих, даже по человеческим меркам был относительно небольшим, и от Млеса до Аранэв было не менее трех метров, однако этого хватало, чтобы на этот раз рассмотреть ее получше. Аранэв так же с легким интересом разглядывала его, приятно и спокойно улыбаясь.

Энис была хороша собой, как и все другие женщины этой расы. Глядя на нее учтивым взглядом, Млес невольно вспомнил свой визит в библиотеку Нигвина, где увидел Зарису, так же показавшейся донельзя привлекательной, но в сравнении с этой энис Зариса могла бы показаться более молодой. Он почувствовал, что смущается и страшится этой женщины. Млес не знал ничего толком о хозяйке башне, не говоря уже об ее народе, и теперь чувствовал себя не в своей тарелке. Он знал кое-что об обществе энисов, но одно дело слышать россказни, и совсем другое оказаться среди них. Или даже наедине с одной из представительниц этой расы.

- Вы замечательно выглядите, - сказал он, нарушив молчание, и спокойная улыбка Аранэв стала чуть шире:

- Благодарю. Люблю комплименты от мужчин.

Млес слегка улыбнулся в ответ:

- Столь незамысловатые? И даже от мужчин человеческой расы?

- От них - особенно. Мужчины моей расы ценят женскую красоту не так, как вы.

"Хватит молоть глупости, нужно подумать о том, как выбраться отсюда. Нужно произвести на нее благоприятное впечатление... хотя бы для того, чтобы она сняла с меня этот проклятый ошейник".

Что-то подсказывало ему, что даже это проделать будет непросто. Возможно, кое-кто даже позавидовал бы его положению, но Млес никак не мог проникнуться всеми "радостями" этого места. Возможно, здесь было и тихо и спокойно, и библиотека была полна книг, в том числе и многочисленными образцами человеческой культуры, но тяжелый ошейник с магическим камнем и осознание того, что у него нет возможности покинуть это место вызывало во Млесе беспокойство, которое было сродни тихой панике. Помимо постоянной, гложущей тревоги его по-прежнему терзали страх и тоска. Он был уверен, что ему здесь не место.

- Как вы понимаете, госпожа Аранэв, - набравшись духа, сказал Млес. - У меня есть вопросы, и я - если вы будете столь благосклонны - хотел бы получить на них ответы.

- О, разумеется, - с жаром сказала Аранэв. - Спрашивай все, что пожелаешь.

- Расскажите о себе, будьте любезны.

- Хм, - она улыбнулась, - я думала, первый вопрос будет звучать как "что же со мной будет дальше?"

- Меня это интересует тоже.

- Тогда по порядку. Я исследовательница, работаю по найму. Некоторое время назад я работала на твоей родине, сотрудничала с архивариусами и учеными твоего народа. В ходе некоторых археологических раскопок, ведущихся в Коорхе около пятидесяти лет назад, мне и моим соискателям удалось найти древние руины первых городов энисов, за что Магистр щедро наградил нас. Так что на данный момент моя привычная работа для меня скорее хобби, чем средство существования.

- О, - сказал Млес, вскинув брови. - Так стало быть, эта башня?..

- Несколько столетий назад она была построена для того, чтобы следить за тем, что происходит в Красной пустыне, а так же для прибытия и отправки торговцев, исследователей и путешественников в Химхон. Здесь располагалась перевалочная база для разведчиков, склады, залы отдыха, ресторан, спальни. Но триста лет назад Магистр Эрасфе, предшественник Мерцеза, принял решение изменить место дислокации наблюдательного поста, передвинув его южнее. Очень скоро там воздвигли новую башню, располагающуюся ближе к городу вису и Грифту, а эта оказалась заброшенной. Она оказалась никому не нужной, кроме меня.

- Должно быть, вы изрядно потратились на приобретение столь грандиозного сооружения, - заметил Млес. Двери открылись, и в зал вошла Ивем, держащая в обеих руках по огромному подносу, накрытым крышками. Млес не без труда подавил в себе желание подняться ей навстречу и помочь, передумав, в большей части из-за выражения лица служанки Аранэв. Ивем смотрела только перед собой, и на ее холодном лице застыла маска неприязни и плохо скрытой холодной ненависти. Не стоило гадать, кому это было адресовано.

- Мне пришлось потратить почти все свои сбережения только на саму покупку, - ответила Аранэв, искоса глядя на Ивем. - для того же, чтобы обставить здесь все по своему вкусу, мне пришлось потратить еще несколько лет и немалую сумму денег. В свое время пришлось как следует потрудиться, чтобы восполнить потери и сейчас жить более-менее спокойно.

Приблизившаяся к столу Ивем, все так же глядя только перед собой, сняла крышки и стала сервировать стол. Аппетитный запах знакомого блюда из привычной человеческой кухни невольно заставил Млеса позабыть о мрачной гримасе на лице негостеприимной служанки. До сих пор он ел в одиночестве в другом помещении, приходя на звон колокольчика и не находя никого, кроме накрытого стола на одну персону и одного-двух блюд, ждущих его. Ивем почему-то невзлюбила нового гостя башни, и, видимо, лишь верность своей хозяйке заставляла ее повиноваться и прислуживать ему, как настоящему гостю.

"Откуда она здесь взялась?" подумал Млес, глядя на девушку снизу вверх. Ивем молча наполняла тарелки, поднося их вначале к Аранэв, потом к Млесу, и лишь в последнюю очередь отставляя третью порцию себе.

- Как вижу, вы любительница кухни, принятой у людей, - невольно заметил Млес, прерывая неловкую паузу.

- На самом деле кухни людей и энисов не сильно различаются, - ответила Аранэв. - Но, стоит признать, только лишь Ивем привила мне настоящую любовь к человеческой пище. Будь добра, милая, принеси вина.

Млес заметил, как при этих словах девушка словно оттаяла. Черты ее лица смягчились и она благодарно улыбнулась энис, спустя мгновение вновь вернув мрачное и холодное выражение. Млеса она игнорировала, как могла, и тот невольно ощутил облегчение, когда служанка, закончив раскладывать пищу по тарелкам, отправилась обратно, держа в руках пустые подносы. Он словно бы ощутил, как удаляется грозовая туча.

- Я бы хотел задать вам несколько немаловажных вопросов... - прочистив горло, сказал Млес. Он был голоден, но не прикасался к вилке и не опускал взгляд на вареные овощи и мясо под нежным соусом, источающие потрясающий аромат. Сглотнув, он посмотрел прямо в глаза энис, сидящей напротив:

- Если позволите, конечно...

- Конечно, Млес. Как я и говорила, спрашивай, что пожелаешь.

Аранэв так же не прикасалась к пище.

"Ждет Ивем", догадался Млес, глядя в ее яркие, желтые глаза, смотрящие на него не без симпатии, и в то же самое время с легкой иронией.

- Зачем вы выкупили меня, госпожа Аранэв?

Аранэв, очаровательно улыбнувшись, закатила глаза:

- Ну и повезло же тебе. Кварцевая пустошь - одно из самых мерзких мест на Энкарамине. Кажется, там нашли себе место все ваши преступники.

- Вы правда так думаете?

- Ты еще помнишь рынок рабов?

- Хотел бы забыть, - ответил помрачневший Млес.

- Так вот, пустошь полна таких замечательных ям, которые обжили те, кто в империи Алтес считаются религиозными отступниками, темными магами, сектантами, бандитами... В общем, ты понимаешь, что твои шансы выжить грубо говоря были невелики.

- Да, я уже это понял, - сказал Млес. - Но я думаю, очень скоро всем им придет конец.

- Правда? И кто же это сделает? Империи нет дела до того, что происходит за ее границами да еще на таком расстоянии. Энисы и вису не суются в чужие дела - я исключение.

- Иругами, - только и сказал Млес, и Аранэв улыбнулась:

- Да, иругами снова хотят крови, но, думаю, они меньше всего заинтересованы в том, чтобы идти из своей пустыни завоевывать другую пустыню, тебе не кажется?

- И все же, зачем вы выкупили меня? Почему?

- Как ты уже мог догадаться ты далеко не первый человек, который оказался в этой башне. И как ты мог заметить, в этих стенах хотя и уютно, но порой бывает очень скучно. Время от времени я наведываюсь на невольничий рынок и выкупаю тех, кто мне понравился. Тебе не о чем волноваться, с тобой больше не приключится ничего страшного, пока ты находишься здесь. Все твои предшественники благополучно покинули эту башню спустя какое-то время, и я помогала им добраться до границ вашей империи. Можешь не сомневаться, ты тоже вернешься домой, я обещаю тебе. Однако ты должен понять меня правильно, Млес. Я потратила на тебя самоцветы, и хотела бы получить от тебя лишь послушание и благодарность. Отданные камешки не очень-то ценные для энисов, но, как видишь, они стоили твоей жизни, не так ли?

- Моя благодарность к вам не знает границ, - ответил Млес.

- Посмотрим, - хитро улыбнулась Аранэв. - Но ошейник пока что останется на тебе. Если мне что-то не понравится... Я подумаю над тем, чтобы вернуть тебя на рынок рабов. Думаю, ты бы хотел этого меньше всего, не так ли?

- Правда ваша, госпожа, - со вздохом ответил Млес. Она объяснила кое-что, но на душе было по-прежнему тяжело и неспокойно.

- Пока что можешь считать себя гостем, ущемленным в правах, - усмехнувшись, сказала Аранэв. - Не бойся, я не буду причинять тебе какие-либо неудобства, если ты только сам не спровоцируешь меня на это.

Млес промолчал. Он не знал, что ему сказать на такие слова, равно как и что ему теперь делать дальше. Получается, что она будет держать его здесь, пока он не надоест, а если он преуспеет в этом, то вернется на невольничий рынок. Млес подумал, что это было бы невероятно глупейшим стечением обстоятельств после всего того, что он пережил.

"Стало быть, я для нее что-то вроде игрушки. Все закончится так, насколько быстро и как сильно я ей надоем".

В зал вернулась Ивем, несущая в руках откупоренную бутылку вина. Млесу еще никогда не доводилось видеть бутылок столь странной формы, и он понял, что вино они будут пить энисийское.

К еде они приступили, когда Ивем, закончив разливать вино по фужерам, заняла свое место за столом.

- Итак, Млес, - сказала Аранэв. - Думаю, теперь пришло время, чтобы ты немного рассказал о себе.

Млес смутился. На какой-то миг он попросту растерялся хотя и подозревал, что у него будут спрашивать нечто подобное.

- Расскажи нам, откуда ты и чем занимался до того, как попал на невольничий рынок, - подсказала Аранэв.

- Что ж, я родом из Рихарна, - сказал Млес. - Это небольшой город на юго-восточной части империи. Я жил... живу в особняке, неподалеку от побережья океана Сияния.

"Боги великие, ты городишь всякую чепуху".

Ответ Млеса привел Аранэв в восторг.

- Океан! Я бы была не против жить возле океана...

- Ваша башня производит впечатление, госпожа, - улыбнулся Млес. - Но вы многое теряете, проживая так далеко от большой воды.

- Ты сказал, что живешь в особняке. Ты из богатой семьи?

- Уже нет. Моя семья разорилась еще до моего рождения. Я же всю свою жизнь находился на вольной службе и работал волонтером.

- Это что-то вроде наемника?

- Да. Я выполнял самые разные поручения по всей империи, но мне прежде никогда не доводилось бывать столь далеко от дома.

- У тебя есть семья?

- Была... - Млес помрачнел. - Была жена, но... Она умерла.

- Ох, прости...

- Ничего. У меня есть дочь, и я люблю ее больше всего на свете.

- М-м, так тебе нравятся путешествия и авантюры?

- Не знаю, - со вздохом сказал Млес. - Год назад я был уверен, что да. Но сейчас...

- Видимо, пребывание на невольничьем рынке не пошло на пользу твоим убеждениям, - заметила Аранэв.

- Нет, здесь виноват не только рынок.

- У тебя есть увлечения, или ты привык посвящать время только работе и отдыху?

- Я изучаю историю и мифы древности, госпожа, - с достоинством сказал Млес. - У меня дома обширная библиотека с книгами разных историков и исследователями. Помимо этого я интересуюсь обычной литературой, а так же кулинарией.

- Шикарно! - кажется, удивление Аранэв было искренним. - Однако, у меня еще не было столь необычного гостя из числа людей. Те, что попадались мне раньше, хотя и представляли некоторый интерес, но все они были обычными солдатами или наемниками... Тебе доводилось изучать историю энисов?

- Я редко пересекался с представителями вашего народа, - сдержанно ответил Млес. - Ваша культура для меня остается загадкой, однако, я немало наслышан о том, как ваши предки создали свободный Социум энисов. В последнее время... - он умолк на секунду, обдумывая, стоит ли Аранэв знать это, и закончил:

- В последнее время я собирал труды, в которых были сведения о различных артефактах, а так же излагалась история Эпохи Тьмы.

- Хм, кажется, Эпохой Тьмы люди называли время, когда они жили на родном континенте.

- Да, это так.

- Занятно. Это было две тысячи лет назад?

- Да, примерно.

- В ту пору там, где сейчас располагается ваша империя, вовсю хозяйничали иругами, и тогда они еще не впали в полное ничтожество.

- Времена изменились, госпожа.

- Да, и очень сильно. Если пожелаешь, позже я могу восполнить твои познания о моем народе.

- Был бы счастлив, - сухо ответил Млес. Ему чудился подвох за всем этим. Если он и вправду собирается выбраться отсюда, зачем ему производить благоприятное впечатление на хозяйку башни? Перспектива отправиться обратно на рынок казалась маловероятной, но Млес считал, что ее не стоит сбрасывать со счетов. Кажется, его догадка, что он действительно застрял здесь на длительный срок, была верной.

Оставшуюся часть ужина они почти не разговаривали. Ивем все время сохраняла гробовое молчание, и Млес думал, что, возможно, именно почти что неприкрытая неприязнь служанки в его адрес сильно напрягало обстановку. Не смотря на то, что Аранэв дала понять, что ошейник останется на нем, в целом она понравилась Млесу. Общение с ней, вероятно, было бы куда более интересным, если бы не эта атмосфера натянутости, которая хотя казалась умиротворяющей, на деле оставалась искусственной. Млес признал, что был бы рад встрече с таким перспективным и интересным собеседником, как энис-исследователь в любое другое время и в любом другом месте. Стоило признать, что они могли бы узнать много нового друг у друга. Прекрасное фруктовое вино помогло настроиться на должный лад, но Млес по-прежнему чувствовал внутреннюю напряженность, чувствовал, как злится молчащая Ивем, и ощущение скрытой тревоги все еще не покидало его.

- Вот, пожалуй, и все, - подвела итог Аранэв, когда тарелки и фужеры были пусты.

- Прекрасный ужин, - сказал Млес, вытерев губы салфеткой. Уже стемнело, и за круглым стеклом над их головами через темно-синюю мглу вечерних небес проглядывали пока еще едва заметные первые звезды.

- Благодарю тебя, дорогая, - сказала Аранэв Ивем, поднимаясь из-за стола. - Идем, Млес, хочу показать тебе кое-что.

Млес невольно напрягся. За этой фразой могло таиться все, что угодно. Аранэв, подмигнув Ивем, почти умоляюще смотрящей на хозяйку, развернулась и направилась к выходу из зала. Млес, встав и коротко и учтиво кивнув Ивем, направился вслед за энис.

"Хорошее вино", вновь отметил он про себя, "однако, не думаешь ли ты, что она захочет провести с тобой ночь?.."

Млеса бросило в жар от одной только мысли об этом. Он слышал о том, что энисы весьма похотливые создания, но не настолько же, чтобы... Невольно он оценивающе посмотрел на фигуру Аранэв, открывающей двери в полутемный коридор. За несколько мгновений до того, как она шагнула в сумрак, он успел увидеть крутые, покатые бедра и длинные ноги, чью красоту не скрывали ни длинные крылья, ни платье.

"Хм, я начинаю льстить сам себе. Хотя... Если она предложит провести вместе ночь, то я и не знаю, как поступить..."

Млес направился следом за Аранэв. Шагнув в коридор и прикрыв за собой высокую и тяжелую дверь, он оказался в мягком темно-синем сумраке, зашагав на звуки неторопливых шагов энис. Он держался чуть позади, следуя за хозяйкой башни, чувствуя, что немного захмелел от вина. В потемках Млесу чудилось, что он шагает словно бы он изрядно набрался.

Аранэв вывела его к широкому арочному окну, жестом приглашая его приблизиться и взглянуть на открывшийся вид, и Млес, развернувшийся к четырехметровому полукруглому разрезу, увидел редкое зрелище, которое можно было бы увидеть, только забравшись на столь высотное сооружение, не свойственное архитекторам человеческой расы.

Окно смотрело на запад, Млес понял это по исчезающему за горами красному отсвету светилы-Каны. Небо стремительно темнело, но угасающего с каждой минутой света еще хватало, чтобы увидеть скалистые пики горного кряжа, высящихся тут и там.

"Хребет Парзаф", подумал Млес, "пустынные, необжитые земли и горы".

Мысль о том, что вокруг на многие километры нет никого, кроме него, Аранэв и ее служанки, несколько обескураживала и подавляла. Млес привык путешествовать в одиночку, но тогда он был твердо уверен, откуда и куда он направляется. Он знал, что поблизости есть люди. Но сейчас он чувствовал, что ощущение своей оторванности от того старого, хорошо изученного и знакомого ему мира заставляет его по-новому смотреть и воспринимать все то, что он видит вокруг.

Стоящая сзади Аранэв легко приобняла его за плечи, глядя на наступление темноты.

- Скажи, что ты видишь?

Млес еще раз всмотрелся в открывающийся взору горный пейзаж, растворяющийся в подступающих сумерках. Быть может, она хочет показать ему вовсе не эти горы, а что-то, что скрыто в этом общем виде?

- Вижу лишь земли, на которые никогда не придут люди, - сказал он.

- Тебя так заботит то, куда придут люди? - спросила она, и по ее голосу, звучащим над самым ухом, Млесу показалось, что она улыбается.

- Меня тревожит одиночество, - хрипло проговорил он, чувствуя себя глупо.

- Здесь ты не будешь одиноким, Млес.

- Разве?

- Поверь мне. Я всего лишь хотела показать тебе закат, но, как видишь, опоздала, прости. Думаю, вид этих диких гор в свете садящегося светила с такой высоты ты еще никогда не видел.

- Мы сможем посмотреть завтра?

- Ну разумеется! Тебе нравится у меня?

- Да, но... я не слишком нравлюсь вашей служанке.

- Что правда, то правда. Ничего, со временем она привыкнет.

- Госпожа Аранэв, - сказал Млес, стараясь не напрягаться от ощущения легкого прикосновения ее рук, лежащих на его плечах.

- Да?

- Как скоро я смогу покинуть это место и вернуться домой?

- Этого даже я не смогу сказать тебе, Млес, - улыбаясь, проговорила она. - Если тебе нравится гостить у меня, то к чему тебе беспокоиться? Оставайся у меня. У тебя на родине неспокойно, разгорается новая война с иругами. Не будет ли безопаснее переждать беду здесь, или же ты желаешь принять участие в сражениях?

- Нет, - ответил Млес. - Вы... Вы правы. Но у меня там дочь...

"Которой ничего не угрожает, пока она пребывает в стенах Академии", подумал он.

- Ты обязательно увидишь ее. А пока что ты еще не отошел от пребывания в плену, - сказала Аранэв. - Тебе нужен отдых и покой, чтобы окончательно прийти в себя.

Она чуть подалась ближе, слегка прижавшись к его спине.

- По крайней мере, на первое время, - негромко сказала она, едва ли не в самое ухо Млесу. - А там... кто знает. Быть может, наше знакомство и твое пребывание у меня в гостях сможет стать чем-то большим, чем просто полезное времяпровождение, но и стать приятным. Когда я решу, что твой ошейник можно снять, - она жарко вздохнула, явно дразня его, на миг прижав к его ноге свое теплое бедро.

- Подумай над этим, Млес.

Аранэв отстранилась и отпустила его, и несколько обескураженный Млес все еще смотрел на скрывающиеся в сумерках горы, слушая ее неторопливые шаги. За бурей чувств, владевших им в эти мгновения, он понимал, что энис права. Будет лучше, если он будет вести себя подобающе цивилизованному человеку, как образованному и воспитанному потомку знатного рода и останется здесь на неопределенный срок. И его не слишком волновало то, что происходило в империи, равно как и то, что она говорила об обмене знаниями и намекала на близость. В этот не самый благоприятный период своей жизни Млеса тревожило лишь то, что происходило с ним самим.


***


Этой ночью Лайнему снилась Велжи.

Образ женщины, бывшей его любовницей и напарницей последние годы и погибшей в пригороде Клейбэма в ту дождливую роковую ночь раньше никогда не являлся Лайнему в сновидениях. Его смерть и воскрешение никак не повлияли на его память и он исправно видел сны, но Велжи снилась ему впервые после встречи с Тотисом.

Он видел ее лицо в свете фонаря, покрываемое каплями дождя. Ее глаза все еще были широко открыты, но уже теряли живой блеск. Велжи была мертва и Лайнем слышал торопливые, тяжелые шаги ее убийцы. Он повернул голову в сторону шагов и увидел княжича, вступающего в круг света. Его волосы и одежды были мокрыми от дождя, и его лицо было лицом мертвеца - мертвенно-бледным, застывшим в страшной предсмертной гримасе с закатившимися глазами. Тотис открыл рот и из него ручьем хлынула темная кровь. Поднимая в сторону Лайнема руку с магистрелом, он издал громкое шипение.

Лайнем редко испытывал страх подобный тому, который охватил его при пробуждении. Он сразу вспомнил тот самый ужас, который охватил его в ту ночь, когда он предпочел убить себя, чем умереть от руки Тотиса. Даже теперь, сидя в холодной кровати с влажными от пота простынями, он не мог понять, что его так устрашило в облике княжича. Неужели он впервые испугался лика неотвратимой гибели, тени Собирателя, служению которому он посвятил свою жизнь? Ведь он прекрасно знал, что рано или поздно погибнет, и его бог равнодушно примет его душу, как принимал души тех, кого Лайнем хладнокровно убивал - так быть может, увидев бессмертие княжича, Лайнем впервые увидел нечто новое, что выходило за рамки его понимания и мировоззрения, нечто, что затмевало его силу и веру в бога смерти?

Эти вопросы тонули в страхе и ненависти, которые новой волной захватили все существо Лайнема. Он понимал, что, возможно, не сможет вновь обрести свое новое призвание и жить так же, как и прежде после того, как Тотис умрет, но мысль о том, чтобы убить его собственноручно владела его умом. Вместе с этим в нем жила и крепла подавленная ненависть к Святолику.

"Что он задумал?"

Лайнем вздохнул, не поднимая головы и перебирая озябшими пальцами поводья. Небольшая группа всадников, покинувшая сегодняшним холодным утром Ангуи - маленькое поселение в юго-восточной части горного массива Валлихел, - теперь медленно поднималась по петляющему пути все выше и выше. Их путь лежал среди скалистых гор, где гнездилось огромное число эрфов. То, что разделяло Ангуи, оставшееся позади, и обитель Улариса, нельзя было назвать ни дорогой, ни тропой. Фланы неторопливо ступали по мелким, утоптанным камням, покрытым инеем и мелким снегом, который был здесь в порядке вещей даже летом. Воздух с каждым часом становился все холоднее, а мутное, плотное покрывало облаков все ближе.

Лайнем понимал, что в тот раз, в лаборатории Ордена Предела, принимая решение относительно судьбы беглого княжича, Энджен рассказал Лайнему далеко не все. Это выводило убийцу из себя, и теперь он чувствовал, что уже готов сам начать задавать вопросы.

"Почему я решил, что он расскажет мне об этом сейчас, если не сказал об этом раньше?"

Начать напрямую расспрашивать Святолика не позволяла природная гордость и отрешенность Лайнема. Более того, он чувствовал раздражение, только глядя на самодовольного Энджена. Святолик словно чувствовал, что любопытство раздирает Лайнема, и теперь сам ждал того момента, когда тот начнет расспросы.

Лайнем скосил глаза на Энджена, ехавшего чуть впереди, рядом с Полой. Женщина держалась сдержанно, а Святолик, облаченный в роскошную шубу с высоким воротником громко и охотно говорил о последних новостях, которые им удалось узнать пару дней назад, когда они покинули крупное поселение. Конечно же, все газеты империи писали только о вторжении иругами, начавшемся три недели назад, и последними важными новостями на эту темы были сообщения, что отправленные в Коорх и Химхон гонцы и дипломаты вернулись с известиями о том, что энисы и вису, услышав о новом конфликте, откликнулись на призыв к оружию.

- Если магистр энисов не будет медлить и сборы их экспедиционного корпуса будут проведены в ближайшие два месяца, думаю, очень скоро иругами не поздоровится, - говорил Энджен. - Силы империи велики, но по слухам нас на этот раз осаждают неслыханные силы Союза. Ими словно овладело безумие.

- На этот раз победитель останется только один, - заметила Пола.

- Да, не иначе. Что-то сподвигло их броситься на нас всем скопом, не смотря на совсем недавнее поражение в Четвертой войне. Что ж, тем хуже для них.

- А как насчет вису?

- О, они согласны поддержать нас, но пока их соберутся их рати и пока они достигнут восточных земель Энкарамина, пройдет немало времени. У вису есть все шансы просто не успеть на войну в этот раз.

- Поговаривают, что эта война будет последней и она будет самой короткой из всех конфликтов между империей и иругами.

- Да, я так же наслышан и о том, что на этот раз с каннибалами с юга не будут церемониться. Два-три года и с иругами будет навсегда покончено.

- Вы правда так думаете?

- Несомненно. Времена изменились, мы сильны как никогда. Все, что нам требуется теперь, так это сдерживать натиск иругами до тех пор, пока мы не истребим их основные воинства и дождаться подхода наших союзников с севера и запада, чтобы провести вторжение в Красную пустыню и истребить оставшихся...

Лайнем перевел взгляд со спины Энджена на ехавших в десятке метров впереди них трех всадников, сопровождавших их, и только сейчас увидел очертания небольшой башни. Она возвышалась из-за покрытых снегом скал и густых клочьев холодного тумана, чуть в стороне от все еще петляющей тропы. Лайнем не увидел в ней ничего необычного, разве что ее расположение в столь глухом и отдаленном от населенных пунктов месте. Не отрывая от нее взгляда, он окликнул Энджена:

- Это и есть обитель?

- Да, это она. Давненько я не видел Мегалар.

- Вы говорите о предводительнице общества Латриин? - спросила Пола.

- Должно быть, все так же полна ненависти и презрения ко мне, - кивнув в ответ на вопрос женщины, равнодушно сказал Энджен. - Боюсь, сегодня ее ждет неприятный сюрприз - помочь одному из своих соперников на магическом поприще.

- Но ведь... - начала была Пола но тут же умолкла.

- Что? - Энджен коротко взглянул на нее. - Я не маг? Да, это так. Но я управляю Орденом, который является серьезным соперником в области раскрытия тайн, способных изменить саму жизнь, как бы высокопарно это ни звучало. Мегалар наслышана о моем положении при дворе Мэлвисов и покровительстве с их стороны. Естественно, она презирает меня и ненавидит только за это.

Лайнем подогнал флана поближе к Святолику:

- Скажи... не только ведь Латриин могут провести обряд, о котором ты говорил?

Энджен быстро взглянул на Лайнема, и коротко усмехнулся.

- Почему ты спрашиваешь?

- Пытаюсь понять твою задумку, - сказал Лайнем.

Энджен добродушно рассмеялся.

- Твоя прямолинейность и пытливость ума достойны похвалы. Да, маги общества Латриин не единственные, кто могут провести этот обряд. Скажем так, за четыре столетия они в совершенстве овладели теорией архимага Салефа и воплотили в жизнь многие изыскания, из века в век передавая своим ученикам знания и накопленные сокровища. У меня был небольшой выбор среди тех кто мог бы провести ритуал Горящего Зова, и я сделал его. Такой ответ тебя устраивает?

- Латриин, - задумчиво проговорил Лайнем, вновь посмотрев на башню. - И почему они согласятся помочь тебе? Деньги?..

- Царевна Келиа, - все так же добродушно посмеиваясь, ответил Святолик, и Лайнем был вынужден признать, что это весьма исчерпывающий ответ. Энджен обладал огромным могуществом, пока являлся другом царевны, а он будет ее другом всегда, как человек, чудесным образом вернувший к жизни ее спасителя.

- Стало быть, этот ритуал поможет нам выманить Тотиса?

- Не просто выманить, а привести его к нам. Как я и говорил, если все пройдет успешно, между Тотисом и его кольцом установится прочная связь, где бы он ни находился. С каждым часом он будет слабеть - медленно, очень медленно. И вместе с этим он будет испытывать боль. Следуя из описания ритуала, он почувствует, где таится источник его мучений, и он придет за ним.

- И его будут ждать твои Пересмешники?

- О да, будут, - с улыбкой сказал Энджен.

- Но ведь убить его должен буду я! - сдавленно прорычал Лайнем, так громко и свирепо, что едущие впереди всадники обернулись.

- Тише, - отозвался Энджен. - Не стоит повышать голос. Я понимаю твой гнев.

Лайнем смотрел на Святолика с нескрываемой злобой и недоумением.

- Ты получишь то, к чему идешь, - тихо проговорил Энджен. - Терпение, и ты получишь свой шанс сразиться с Тотисом. Я тебе обещаю.

"Что?"

- Я не понимаю тебя, - с раздражением проговорил Лайнем, отводя взгляд.

- Равно как и я тебя. Откуда такая кровожадность? Тебе нужна смерть Тотиса - какое значение имеет, кто убьет его?

- Ты обещал.

- Да, обещал. Больше не задавай вопросов. Все будет так, как я сказал.

Лайнем молчал, глядя лишь перед собой. Энджен и Пола так же молчали до тех пор, пока петляющая среди скал тропа не вывела их на относительно открытую местность. Слева от них раскинулся лес из карликовых деревьев, погруженный в тишину, и Пола, вдруг взглянувшая на голый куст, торчащий у скалы возле дороги, приостановила флана.

- В чем дело? - спросил ее обернувшийся Энджен.

- За нами наблюдают, - сказала Пола, всматриваясь в голые ветви.

- Это всего лишь мертвый кустарник... - Энджен осекся и слабо улыбнулся. - А, ну да. Магический страж, так ведь?

Пола кивнула.

- Едем, пусть себе смотрят.

Тропа вновь сузилась и нырнула в узкий проход между новыми скалистыми образованиями. Спустя несколько минут маленький отряд выехал к обители. Лайнем проследил, как выпрямившаяся тропа уходит вверх по крутому склону, упираясь в деревянные ворота, за которыми возвышалась башня. На воротах Лайнем видел две фигуры, закутанные в теплые плащи. Наблюдатели молча смотрели на незваных гостей, пока те приближались к воротам.

- Эгей, наверху! - прокричал один из стражников Энджена. - Открыть ворота, именем императора!

- Кто вы такие? - спокойно спросил один из наблюдателей.

- Орден Предела, - громко ответил Энджен. Стоящие наверху люди удалились, и спустя некоторое время створки ворот дрогнули и медленно отворились.

Лайнем смотрел по сторонам, когда их отряд въехал в маленький внутренний двор. Круглая площадка, вымощенная добротной плиткой, была в окружении высоких стен и располагалась перед широкими ступенями, ведущими к входу в башню. Энджен был первым, кто неумело спрыгнул на землю, и Пола и Лайнем последовали его примеру. Им навстречу по ступеням неторопливо спускались те, кто выбрал обитель Улариса в качестве дома.

Лайнем задрал голову, глядя на обитель, основанную и построенную здесь четыре века назад архимагом Латриином, богатство и влияние которого позволило ему основать свое общество для изучения тайн мироздания. Примкнувшие к нему маги и мистики отрекались от привычной общественной жизни в пользу служению науке и совершенствованию магического искусства. По словам Энджена, за четыре века своего существования общество Латриин смогло накопить и создать некоторое количество магических артефактов, а так же достигло прорывов во многих областях и науках, помимо магии изучая астрономию, философию и естествознание. "Они живут уединенно, вдали от крупных городов, но все равно как капля воды похожи на столичных хлыщей - так же богаты и напыщенны", сказал Энджен несколько дней назад Лайнему, когда он спросил об этом обществе.

Лайнем перевел взгляд на людей, вышедших им навстречу. Это были в основном уже не молодые мужчины и женщины, одетые в теплые темно-бордовые одежды. Их возглавляла худая женщина в алой мантии с меховым воротником. На ее треугольном бледном лице застыло холодное выражение, взгляд был неприветливым и колючим. Узкие, поджатые губы, вздернутый подбородок и прямая осанка - все этой женщине говорило о том, что она здесь полноправная хозяйка, и она ничуть не рада незваным гостям.

- Приветствую, госпожа Мегалар, - расплываясь в улыбке, сказал Энджен, выступая вперед и склоняя голову в поклоне.

- Энджен Маквилифе, - голос у Мегалар был низким и неприятным. На кланяющегося Святолика она смотрела едва ли не с омерзением.

- Зачем ты пожаловал?

Энджен, все так же благодушно улыбаясь, достал из внутреннего кармана конверт с гербовой печатью дома Мэлвисов, с почтением протягивая его к Мегалар.

- Все написано здесь, госпожа, - елейно пропел он.

"Он любит и умеет раздражать", подумал Лайнем, глядя на Мегалар. Та приблизилась и, принимая письмо, окинула взглядом Полу и Лайнема, и тот ответил немигающим холодным взглядом.

Энджен молчал, наблюдая, как она читает короткое письмо, написанное самой Келиа. Святолик не отрывал взгляда от лица Мегалар, с явным удовольствием наблюдая, как меняется его выражение с надменного на озадаченное. Благодушная и расслабленная улыбка так же сползла и с его лица.

- Что это значит? - с неудовольствием резко сказала она, вновь поднимая взгляд на Святолика.

- Обитель Латриин окажет нам поддержку в одном деле, - холодно проговорил Энджен. - Вы сделаете так, как я вам скажу, только и всего. Разве в этом письме написано что-то еще?

Мегалар поджала губы, глядя на него.

Энджен достал из кармана еще один маленький конверт, незапечатанный, значительно меньше и не из такой шикарной бумаги, как первый. Лайнем, следящий за его действиями, знал, что внутри находится то самое кольцо, которое когда-то принадлежало Тотису.

- Вы проведете обряд Горящего Зова над вещицей, лежащей здесь, - все так же холодно говорил Энджен. - Это будет сегодня же. После этого мы покинем вашу обитель.

Мегалар не шевелилась, не принимая конверт с кольцом и пристально глядя в глаза Святолику. Когда Энджен упомянул название ритуала, Лайнем заметил, как озадаченно переглянулись несколько магов из ее сопровождения.

- Хорошо, - помедлив, сказала Мегалар, принимая из руки Энджена конверт. - Это будет сегодня же, - повторила она вслед за ним. - Только потому, чтобы вы побыстрее убрались отсюда. Телан, Клуа! - громко позвала Мегалар. - Проводите гостей в приемный зал.

"Мы проведем в нем все время, пока маги будут готовиться и проводить ритуал", подумал Лайнем. В этом он ничуть не сомневался. Здесь не были рады им, и Мегалар, кажется, была действительно заинтересована лишь в том, чтобы побыстрее выпроводить их прочь. Отвернувшись, Мегалар быстрыми шагами направилась обратно внутрь обители, и ее сопровождение поспешило за ней. Энджен, Пола и Лайнем вместе с воинами ждали, пока не придут прислужники.

- Что ж, это было просто, - негромко сказал Святолик, когда двустворчатые двери, ведущие внутрь башни с грохотом затворились. - Я не ожидал, что она согласится так быстро. Интересно, - еще тише добавил он, покосившись на Лайнема, - интерес-сно, что там написала ей царевна?..

- Стало быть, мы скоро покинем это место? - хрипло спросила Пола.

- Да, этим же вечером вернемся в Ангуи, - уже обычным голосом сказал Энджен. - после этого нам останется лишь только ждать результатов.

- Терпение, - неожиданно для себя сказал Лайнем, глядя на башню, чья верхушка терялась за густым покровом холодных облаков, плывших совсем низко.

- Нам теперь нужно только оно.

Энджен, покосившись на него, негромко и одобрительно усмехнулся.


***


Фест вздрогнул и пошатнулся, словно от сильного толчка в грудь. Заморгав на неяркий свет, он не сразу понял, в чем дело. Разум Еретика еще был помутнен многочасовым трудом, но Фест быстро приходил в себя.

"Что-то не так".

Древняя школа создания магических стражей, наблюдающих за округой, когда-то показалась молодому магу довольно интересным способом развить дополнительные навыки и натренировать память и ум для взаимодействия с подобными долгоживущими заклинаниями. Только став Еретиком и уйдя в изгнание после гибели культа Спящего Светила он понял, что техника создания подобных стражей будет весьма кстати для одинокого Еретика, заботящегося о собственной безопасности. За прошедшие века эти мощные заклятия ни разу не подвели его, предупреждая о приближении посторонних к его убежищу.

Страж, потревоживший его разум, умолк почти сразу же, и это было странно. Фест уже спустя несколько секунд после его "молчания" сумел разобрать, что короткий сигнал тревоги сработал возле главного входа в его убежище.

"Кто-то пришел сюда, и сразу же отступил?"

Фест не сомневался, что к нему пожаловали незваные гости из числа лу-ла-кис. Лес Муун был обиталищем для многих видов зверей и птиц, но они безошибочно чувствовали угрожающую ауру, исходящую от места обитания Феста. Лу-ла-кис очень и очень редко совались на территорию, которую сами же считали проклятой землей. Никто из них, кто знал о существовании Еретика, не приближался к его жилищу. Страх и ненависть передавались из поколения в поколение среди дикарей, и Еретика такое положение дел вполне устраивало.

Фест открыл глаза и поднял голову, взглянув на источающую мутный желтый свет призрачную магическую ветвь, произраставшую из пола тесной круглой и высокой каморки. Этому "ростку" было уже много лет, и Фест уделял ему много внимания и времени. Оставшись наедине со своими познаниями, он пытался постичь тайны прорицания, которым Юрташ владел в совершенстве. Вероятно, именно тайные познания о прошлом, настоящем и будущем помогли ему принять верное решение в тот час, когда рушилось все то, чему Юрташ посвятил себя целиком. Фест не сомневался, что уход Поглотителя Плоти на запад был решением, которое он принял исходя именно из своего дара. Теперь Фест пытался приблизиться к могуществу своего бога, чтобы стать ближе к нему и понять многие вещи и их суть, обрести полную свободу и чистоту разума.

Тихо вздохнув, Фест одернул длинные полы своей багровой шелковистой робы с золотыми узорами на рукавах и капюшоне, отступив на шаг назад и закрыв ветвь тяжелой портьерой. Призрачный магический росток, на котором гнездились все его познания и открытия в области прорицания был, пожалуй, самым ценным сокровищем его обители. Фест не знал, что будет делать, если каким-то образом потеряет его. Столетия немыслимого труда пойдут прахом и он вновь останется ни с чем. Не смотря на обретенное бессмертие Фест панически боялся начинать свой труд с самого начала.

Он покинул святая святых своего убежища, выйдя в узкий коридор со сводчатым потолком, плотно притворив за собой дверь. Его старое убежище нуждалось в ремонте, хотя, как полагал сам Фест, его хватит еще на полторы-двести лет. Не чувствительный к личному комфорту и привыкший вести аскетический образ жизни Фест чувствовал себя вполне уютно в этих древних стенах. Когда он был посвящен и стал полноценным магом культа, Еретик выбрал себе место для уединения и работы, находящееся далеко за пределами империи. В ту пору лес Муун являлся неизученным, гиблым местом, и Фест, осознавая, что был первым, кто добрался столь далеко от границ родины, не придавал этому особого значения еще пятьсот лет назад. Тогда он пришел сюда не один, а с несколькими послушниками и солдатами из гвардии. При помощи сложных магических ритуалов и заклинаний им удалось возвести в глубине леса небольшое, наполовину скрытое под податливой землей сооружение, больше напоминающее часовню. Уже тогда Фест не скрывал, что будет жить здесь один. Уже в ту пору он добровольно стал изгоем среди Еретиков, которые в своем большинстве посмеивались над ним, считая, что вся сила заключена в столице.

Позже, когда эта сила поглотила их всех, Фест уцелел лишь потому, что находился здесь. О гибели культа и уходе Юрташа он узнал лишь спустя два года после переворота и начала истребления этрэйби и преследования членов культа. Ему, как и немногим уцелевшим Еретикам, не оставалось ничего кроме как затаиться и ждать.

Фест, сцепив пальцы в замок за спиной, неторопливо направился в сторону выхода. Его глаза были прикрыты, Еретик на всякий случай плел в уме атакующее заклинание. Пройдя по узкому коридору он приблизился к выходу, возле которого у стен лежали сгнившие широкие черные листья, наметенные сюда ветром снаружи. Вдохнув привычный пьянящий пряный воздух, который Фест мог бы считать уже чуть ли не родным, Еретик повернул направо и остановился.

Узкий коридор заканчивался впереди, в нескольких метрах. Светлые каменные плиты пола выбирались наружу и исчезали под плотным покровом мха и опавшей листвы. Снаружи, как всегда, было сумрачно, деревья-исполины закрывали своими чудовищными кронами все небо, и лес снаружи был все так же полон звуков истинной первобытной жизни.

Фест сразу увидел несколько камней, лежащих у самого входа. Еретик медленно приблизился, разглядывая их, и лишь когда он остановился перед своей находкой, его осенило.

"Конечно же. Светло-серые камни с зелеными прожилками. Это камни из Лагонна".

Поглощенный своей работой, Фест уже и позабыл о недавнем договоре с вождем одного из племен лу-ла-кис. Вид этих камней мгновенно освежил его память.

"Да. Мис все же отправил своих соплеменников в Лагонн, как мы и договорились, но?.."

Фест все еще смотрел на камни, принесенные сюда из самого сердца суровой тайги Энкарамина, силясь понять, почему Мис не захотел передать ему камни лично, равно как и рассказать о том, что видели в Лагонне его разведчики, а так же получить заслуженную награду. Не сразу, но Еретик понял, в чем дело.

"Значит, Дей не солгала? Она действительно отправилась на Вестар и открыла древнее хранилище? Мис не захотел говорить со мной, и даже требовать вознаграждения..."

Фест понял, что прав в своей догадке. Вождь лу-ла-кис, бывший знакомым Еретика два десятка лет теперь дал понять, что их шаткой дружбе конец. Разведчики Миса действительно были в Лагонне и видели там нечто, что устрашило их.

"И они испугались настолько, что теперь Мис не желает иметь со мной дела... "Превеликий Юрташ! Она действительно сделала это. Она была на Вестаре, нашла последнюю особь этрэйби и теперь распространяет их по восточной части материка".

Фест расправил плечи и всмотрелся вперед, словно бы ожидая увидеть там, среди зелени леса скрывающегося Миса. Теперь он чувствовал, как страх, который испытали побывавшие в Лагонне охотники лу-ла-кис, теперь передается ему. Он подумал о том, что будет в ближайшем времени, когда слухи о страшных чудовищах, обитающих в восточной тайге пойдут гулять среди общин и племен лу-ла-кис. Дикари разнесут смятение и ужас по своим селениям, подобно заразе.

"Что будет, если охотники привели сюда, в Муун хотя бы одного оборотня под личиной одного из их соплеменников?"

Прошлое возвращалось. Фест чувствовал это, как губительная для всего живого, скрытая от взглядов неконтролируемая сила вновь пробуждается, чтобы смести с лица земли все, до чего дотянется. Мысль, что за это будет ответственна Дей Интес, Еретичка, в чьих возможностях он усомнился, весьма и весьма не понравилась Фесту.

"Что мне делать теперь? Маловероятно, что у Дей получится совершить задуманное и разрушить империю так, как она этого хочет, но все же?.. На какое-то время она сможет нанести империи Алтес значительный урон, но что будет потом, когда люди поймут, что Мерзость вернулась? Она погубит себя, так или иначе. Если же у нее больше нет козырей в рукаве, с Дей и ее выводком этрэйби покончат очень быстро".

Жаль, что при этом погибнут последние, уникальные и чудом уцелевшие создания искусственной расы оборотней, равно как в руки имперцев попадут те реликвии и артефакты, которые все это время были надежно скрыты в хранилище на Вестаре. Что же до Феста, то ему удалось подтвердить факт того, что Дей добралась до Вестара и теперь действует согласно своим планам. И пусть эти планы по-прежнему остаются загадкой для него, Фест считал, что ему нужно не предпринимать против Еретички каких-либо действий. Зная ее мстительность, будет лучшим вариантом не вмешиваться и не попадаться ей на пути.

"Однако, в остальном же мне следует торопиться. Столько работы еще нужно проделать, чтобы достичь откровений прорицания и покинуть это место с чистой душой и сердцем!"

Фест понял, что ему и впрямь следует поспешить. Вне зависимости от того, каких результатов добьется Дей, ему следовало заканчивать свой труд и отправляться в путешествие, которое будет действительно самым великим в его долгой и относительно спокойной жизни. Фест считал, что при помощи прорицания он сможет разыскать Юрташа, где бы он не находился. Поглотитель Плоти, вне сомнений, при помощи своего божественного дара знает о том, что происходит в этой части света; Фест же желал встретить его, чтобы Юрташ указал его место в новом мире, где быть бессмертным магом-Еретиком слишком сложно.

"Что ж, хорошо, что Мис решил избежать встречи со мной", подумал Фест, отворачиваясь и возвращаясь обратно, "судя по всему, наше сотрудничество исчерпало себя, и те магические кольца, которые я ему обещал в награду, пригодятся мне самому. Это было нелегкое время, но грядущие годы не сулят спокойствия".

Ему следовало вернуться к работе, чтобы успеть проникнуть в тайны прорицания настолько, насколько он сумеет. Фест понимал, что закончить труд, который он рассчитывал завершить через столетие, ему придется в ближайшие дни, после чего он отправится в путь с тем, что имеет и чего он добился. Ему предстояло сделать то, за что не брался ни один из Еретиков, переживших распад культа, и эта важнейшая задача без преувеличения будет главнейшей целью во всей его жизни. То, что происходило в эти дни на востоке, было знаком для Феста - пришло время искать самого Юрташа. Откладывать больше было нельзя, он чувствовал это, пока привычный ему мир еще медленно и незаметно разрушается под натиском незримой силы, пробужденной после веков сна.


***


Млес в полной мере понял, насколько ему крупно повезло только лишь после того, как несколько дней назад Аранэв сняла с него осточертевший магический ошейник. Тем самым она признала его как полноценного гостя, а не выкупленного на невольничьем рынке пленника.

Млес же впервые за долгое время чувствовал небывалое спокойствие и безмятежность. Ему не верилось, что все беды и невзгоды позади. Его жизни действительно ничто не угрожало, пока он пребывал в гостях у Аранэв. Все его злоключения, навалившиеся на него за последние полгода, с тех самых пор, как он решился покинуть родной дом под Рихарном, теперь казались дурным сном. Млес не хотел думать о том, что ждало его в будущем. Единственное, что он желал в эти дни, чтобы чувство спокойствия и душевного равновесия оставались с ним как можно дольше. Он больше не желал испытывать тревог по какому-либо поводу, и внутреннее убранство огромной башни и общество умной женщины энис располагали его к этому, как ничто другое.

Огромная башня была словно отдельный, маленький мирок, закрытый от влияния извне. Она могла показаться слишком большой и пустой, но Млес не чувствовал себя одиноким. С Аранэв они встречались к ужину, и весь день Млес проводил в библиотеке, среди книг которой находились и экземпляры на имперском языке людей. Во время ужина и после они общались на самые разнообразные темы, и Млес не без удовольствия отмечал то, как медленно но верно Аранэв намеренно направляет их общение к чему-то более близкому. Это было похоже на какую-то игру, и энис вела его к дальнейшему развитию событий. Млес не считал нужным противиться этому, хотя поначалу ему казалось это странным. В конце концов, она была женщиной - красивой и соблазнительной, как и все женщины энисов - и он принимал ненавязчивые правила ее игры без каких-либо возражений.

Шла вторая неделя его пребывания в гостях у Аранэв, когда мир за пределами башни вновь напомнил о себе.

Была вторая половина дня, когда Млес, удобно устроившись в кресле возле приоткрытого окна с внушительных размеров книгой, услышал негромкий и мелодичный перезвон, прокатившийся по коридорам башни. Он уже слышал этот красивый звук, и как объяснила Аранэв, он исходил от магического наблюдателя, шпиля с камнем, встроенного в самую верхушку башни. Едва к сооружению приближался воздушный объект ближе, чем на три сотни метров, наблюдатель подавал звуковой сигнал, предупреждая обитателей башни о том, что приближаются гости.

"Снова посыльные?", подумал Млес, вспоминая, как несколько дней назад сюда из Коорха прибыли двое молодых энисов, доставивших некоторое количество провианта. Он вновь погрузился в чтение, и уже почти было забыл о звуковом предупреждении, когда в дверь постучали.

Млес открыл - на пороге комнаты стояла Ивем, и вид у нее был обеспокоенный.

"Нет", машинально подумал Млес, "навряд ли это посыльные".

- Госпожа зовет тебя, - сказала Ивем, и Млес последовал за служанкой.

Ивем торопливо провела его в один из просторных и уютных залов, который по меркам энисов мог бы считаться малой гостиной. У них и вправду были гости, и судя по обескураженному виду Аранэв, столь необычный визит оказался для нее сюрпризом.

Перед сидящей в кресле хозяйкой башни стояли трое энисов, и Млес был вынужден признать, что ему еще не доводилось видеть представителей крылатой расы с такими огромными, развитыми крыльями. Чуть впереди стояла высокая женщина в легкой светло-коричневой броне из прочного и эластичного материала, поверх которой крепились ярко сверкающие на дневном свету элементы брони - нагрудник, наплечники и наручи. У нее на груди висел какой-то сложный оптический прибор, видимо, необходимый для наблюдения за поверхностью с большой высоты. Ее спутниками были молодые энисы, как смог определить Млес. Мужчина и женщина, выглядевшие помоложе, держались чуть позади своего командира. Все трое были вооружены необычного вида мечами, висевшими в ножнах на поясе, и поверх их легкой эластичной брони были одеты светлые плащи с длинными, свисающими с плеч и достающими до пола шнурами, венчаемые тяжелыми темно-зелеными камнями.

"Источники света", догадался Млес, "эти камни сияют огнем в темноте, чтобы они видели друг друга в полете ночью".

Гости Аранэв перевели взгляды на вошедших и остановившихся в дверях представителях человеческой расы. В глазах молодых энисов Млес явственно прочитал любопытство и интерес, однако даже от спокойного взгляда женщины, возглавлявших их маленький отряд, ему стало не по себе.

"Это солдаты?"

Аранэв подняла задумчивый взгляд на вошедших Ивем и Млеса. Что-то было в ее взгляде, что не понравилось Млесу. Сейчас Аранэв выглядела непривычно озадаченной, и это встревожило его по-настоящему.

Аранэв перевела взгляд на своих гостей и заговорила с ними, и хотя. Млес не понимал ни слова, он был очарован этим наречием, мелодичным и красивым. Женщина энисов, возглавляющая отряд, коротко кивнула на слова хозяйки башни.

- Млес, на нужно обсудить кое-что, - сказала Аранэв, поднимаясь с дивана. - Ивем, подай нашим гостям что-нибудь выпить.

- Да, госпожа, - Ивем перевела взгляд на гостей и что-то коротко сказала им на языке энисов. Те заулыбались в ответ, рассаживаясь по свободным креслам, пока Аранэв, поманив за собой Млеса, вышла в другую комнату. Млес последовал за ней, ощущая любопытство.

"Что происходит?"

Аранэв, выйдя в соседнюю комнату, остановилась и развернулась к нему лицом. Млес, вошедший за ней, с вопросительно посмотрел на нее, но Аранэв, сложившая руки на груди и глядя поверх его головы, заговорила не сразу.

- У меня непростые гости, Млес.

- Кто они?

- Разведчики, - она моргнула и опустила взгляд на него. - Видишь ли, пребывая здесь, я думала, что мне ничего не может угрожать. На эту башню можно попасть только лишь тем, у кого есть крылья. Однако разведчики считают иначе, - со вздохом заметила она.

Млес терпеливо ждал, когда она объяснит подробней.

- Вчера в Кварцевую пустошь вошла целая орда иругами, - наконец, сказала Аранэв. - Эта команда наблюдала за ними несколько часов. Судя по тому, что говорит их командир, это их авангард и он направляется на север.

- Это действительно скверные новости, - заметил Млес.

- Если они будут двигаться в этом же направлении с такой же скоростью и не сворачивая, то доберутся до подножия моей башни через неделю.

- Что вы предпримете? - спросил Млес.

Аранэв тяжело вздохнула:

- Их командир говорит, что я должна сегодня же покинуть башню и вернуться в Коорх, пока угроза со стороны надвигающегося войска иругами не исчерпает себя.

- Энисы не намерены атаковать их, пока они не подобрались слишком близко? Ведь отсюда до Коорха совсем немного...

- Я не знаю, Млес. Мне велено уходить отсюда, взяв самое необходимое... Проклятье! Такого не было в прошлую войну, - с раздражением сказала она.

- У вас есть знакомые в Коорхе? - спросил Млес.

- Есть, - Аранэв помрачнела еще больше. - И я свалюсь им как снег на голову. Но я позвала тебя обсудить другой момент. Как ты знаешь у меня только один эрф, который понесет Ивем и часть моих вещей. Что мне делать с тобой?

Млес заглянул в ее глаза и понял, что не знает, что ему ответить на этот вопрос.

- Я не могу просто бросить тебя здесь, но и взять с собой тоже не в моих силах. Конечно, я могла бы оставить тебя здесь на пару дней одного, а потом вернуться и забрать отсюда, но я не знаю, как меня примут в Коорхе, а если я нагряну туда сразу с двумя представителями человеческой расы... - Аранэв устало закатила глаза. - Сам понимаешь, как бы мой престиж не пошатнулся после такого.

- Я понимаю, - сказал Млес. Помолчав, он сказал:

- Вы не думали о том, чтобы отпустить меня?

Аранэв грустно смотрела на него.

- Вижу, что уже думали. Мне кажется это лучшим решением сейчас, госпожа Аранэв.

- Я не хочу отпускать тебя, Млес, - печально сказала она.

- Но это единственный способ решить эту проблему, - покачав головой, мягко сказал Млес.

Аранэв молчала, глядя себе под ноги. Млес терпеливо ждал ее вердикта, понимая, что спокойная счастливая жизнь закончилась. Вместе с этим он испытывал странную смесь облегчения и разочарования. У него появилась возможность покинуть это место только тогда, когда сам Млес уже свыкся с мыслью о том, что ему придется провести в этой башне неопределенно долгое время.

Аранэв тяжело вздохнула:

- Хорошо, я помогу тебе выбраться отсюда. Думаю, ты знаешь, что к северу отсюда располагается Главный тракт, который тянется вдоль всех гор Парзаф. По нему ты сможешь добраться до границ империи.

- Сколько времени займет дорога, если идти пешком? - спросил Млес.

- Думаю, недели две или три. Если повезет, то ты сможешь встретить кого-нибудь по дороге. Торговля с Коорхом и Подземным Царством вису идет бойко, шансы повстречать на Главном тракте торговцев велики.

- Если только империя Алтес не свернула торговлю из-за войны с иругами, - мрачно заметил Млес.

- Скорее всего вису уже знают о начавшейся войне но я не думаю, что они захотят прекратить торговлю. Если приток их торговцев в империю в эти дни будет велик, то все они будут двигаться к ее границе именно по Главному тракту.

Млес согласно кивнул.

- Я не назвала бы это путешествие безопасным, - сказала Аранэв. - Тебе придется идти через пустынные необжитые места, и хотя там часто встречаются воздушные разведчики энисов полагаться на них тебе не придется.

- Я понимаю это, госпожа Аранэв, но в чем же таится опасность? Дикие звери?

- Из опасных зверей в этих горах водятся лишь кригашу, но они редко выходят к Тракту, как мне известно, - Аранэв беспечно пожала плечами. - Горы служат препятствием всем тварям, которые обитают в Грифте. Но, возможно, возле Главного тракта есть гнезда ирчи.

Млес едва не вздрогнул от одного только упоминания об этих отвратительных кровососущих насекомых. Он живо вспомнил свое путешествие в Лагонн, вспомнил, как они наткнулись на одно из гнезд, потревожив ядовитых тварей, спящих там. Тогда это стоило жизни одного из волонтеров. Он вспомнил лицо Тирала, погибшего от укуса ирчи и оставшегося в проклятой тайге, и вспомнив о цели их похода в Лагонн Млес сразу же понял, о какой опасности говорит Аранэв.

- Разбойники и сектанты? - спросил он, и Аранэв кивнула:

- Да, и сейчас их стало еще больше. Они не смогут причинить вреда энисам и обойдут стороной хорошо охраняемый торговый караван, но одинокий путник в этих краях подвергается большой опасности.

- Я готов рискнуть, - сказал Млес, поразмыслив несколько секунд.

- Уверен?

- Да, госпожа. Вы прекрасно понимаете, что я не смогу быть с вами все время. Сейчас у меня нет других шансов спасти себя. Как видите, обстоятельства сложились не в мою пользу, и я не посмею доставлять вам неудобства своим присутствием при вынужденном переезде. Пожалуй, это действительно лучшее время уйти, если вы позволите.

- Путь не близкий. Не боишься?

- Боюсь, конечно же, - признался он. - Но я путешествую не первый год и признаю, что привык пересекать большие расстояния в основном только верхом на флане, и не так далеко, как предстоит сейчас... Хм, - он замялся, чувствуя себя неловко, - не сочтите за бестактность, но... После того, что вы сделали для меня, госпожа Аранэв, мне неудобно просить вас о помощи...

- О нет, прекрати. Неужели ты думаешь, я отпущу тебя без всего, что могло бы тебе пригодиться в таком походе?

- Что бы я делал без вас, - рассеяно пробормотал Млес, чувствуя, что тронут до глубины души.

- Любой на моем месте поступил бы так же, Млес. Жаль, что ты погостил у меня так мало, - сказала она.

- Мне тоже жаль, - искренне ответил Млес. - Но другого не дано...

Он осекся, когда она шагнула ближе и положила руку ему на плечо. Млес успел поднять на нее глаза когда она, наклонившись, быстро поймала его за подбородок и нежно коснулась его губ своими губами. У вспыхнувшего Млеса перехватило дыхание, когда он ощутил это горячее, влажное прикосновение. Ему еще не доводилось получать столь глубокий и сочный поцелуй.

Когда она отпрянула, Млес с возбужденным недоумением смотрел на нее снизу вверх, явно не понимая, что от нее можно ждать. Его выражение лица развеселило Аранэв:

- Идем, - сказала она, улыбнувшись. - Пора собрать вещи в дорогу.


***


Был разгар лета, когда несметные полчища иругами достигли плодородной и цветущей долины, известной под названием луга Керса. Рослый воин, облаченный в тяжелый пластинчатый доспех, остановил своего кригашу на вершине холма. Доспехи этого иругами были расписаны кровью своих соплеменников и кровью погибших людей, совсем недавно павших в бою с героем Красной пустыни. К плечам и спине иругами крепилось несколько железных прутов, венчаемых черепами и пробитыми шлемами тех командиров людей, которые в свое время сразились с легендарным иругами и пали от его руки. Сам Саг-Вер, великий полководец, носящий прозвище Убийца людей и энисов, смотрел на сияющие на ярком дневном свету шпили и башни большого города, раскинувшегося на небольшом полуострове в окружении огромного количества воды. Из-под причудливого, уродливого шлема были видны бледно-оранжевые, выцветшие от старости глаза полководца, и сейчас их взгляд скользил по высоким крепостным стенам, по блестящим камням высотных строений, по бескрайней, пугающей своим блеском безмятежной поверхности озера. До его слуха со стороны города людей доносились странные, но уже знакомые Саг-Веру звуки, сливающиеся в кажущуюся отвратительной какофонию - многочисленные колокола на башнях извещали горожан и окрестности о приближающемся враге. За его спиной, справа и слева от него собралась воистину грозная сила - множество рослых, крепких и плечистых всадников верхом на мерзких ящерах-кригашу, ждали лишь команды, чтобы броситься вперед навстречу победе или смерти. Полководец разделял их чувства, и сейчас, сквозь усталость от битв и перехода, как и другие иругами, Саг-Вер страдал от непривычной прохлады. Слишком уж непривычным были климат здесь, вдали от песков Красной пустыни.

Ему шел сорок второй год жизни - глубокий старик среди иругами, но этот возраст не отменял того, что Саг-Вер был одним из самых опасных и свирепых представителей своей расы. За свою жизнь он свято чтил законы и постулаты священных учений, верно служил Союзу родов, не раз вкушал еще горячую плоть и кровь поверженных врагов и ублажал прекрасных Жриц. На склоне своей жизни он знал ей цену, и смерть, страх которой был почти не присущ короткоживущим иругами, все больше и больше казалась полководцу достойным завершением своего пути, который в это время новой священной войны привел его сюда.

Здесь было весьма прохладно по меркам тех, кто обитал в песках. Даже самое жаркое лето в империи могло показаться неблагоприятным для закаленных жаром воинов Красной пустыни. Саг-Вер понимал, что у них мало времени. Вновь развязанная война против империи Алтес должна стать самой кровопролитной и при этом самой быстрой. Они должны были управиться до зимы, иначе им придется возвращаться назад, там, где климат будет более подходящим для иругами. Никто никогда не уделял должное внимания этому, но теперь Саг-Вер верил в то, что во все предыдущие войны с империей его народ не смог сокрушить врага из-за проклятого климата. Империя людей должна быть разрушена в ближайшие два месяца, иначе все будет потеряно, и Саг-Вер, ставший свидетелем славных свершений в это лето, чувствовал уверенность в том, что на этот раз победа будет принадлежать иругами.

Сопротивление людей на южных границах империи еще не было сломлено до конца, но брешь в их обороне была прорвана две недели назад. Этого оказалось достаточно, чтобы легионы иругами устремились на север. Когда Саг-Вер повел вглубь вражеских территорий свое войско "Арах-Иги" - Величие богини - он оставил за собой несколько окруженных армий людей, которые без поддержки очень быстро будут раздавлены подступающими силами из Красной пустыни. Их священная война против империи на этот раз будет победоносной. Уже сейчас они добрались до лугов Керса, южных земель империи, из которых можно попасть в долину Мэнмул, в самое сердце враждебного государства. Там была столица и наиболее густонаселенные районы, которые станут беззащитными после того, как с армиями людей будет покончено. Там Саг-Вера и его воинов ждала окончательная победа и обильный кровавый пир во славу Царицы и Кэрэ-Орены.

"Да святится ее имя", полководец поднял глаза на всевидящее око богини. Здесь, на севере оно казалось тусклым и слабым, но это не отменяло того, что божественная сущность следит за своими детьми, отбирая достойных и предавая тьме остальных. Саг-Вер и раньше был рьяным приверженцем культа Кэрэ-Орены, иначе бы он никогда не добился своего положения. Но после того, как иругами нашли в песках настоящее чудо, предопределившее судьбу всего мира, после того, как это чудо было вручено ему, верному воину и слуге Царицы, Саг-Вер преисполнился решимости. То, что иругами нашли при раскопках в Красной пустыни, излучало магическую ауру уверенности, которая передавалась всем, кто хотя бы просто услышал о том, что нашла та экспедиция. Они думали, что ищут сокровища древнего заброшенного храма, но то, что им удалось достать из древних руин превзошло все ожидания.

Саг-Вер, вернувшись взглядом к городу людей, носившему название Мефола, опустил ладонь в грубой стальной перчатке на сферу, висящую на груди полководца на крепкой стальной цепочке. Верховные Жрицы, которым была передана энигма, превратили древний артефакт в талисман. Наполненная густым, медленно плескающимся темно-зеленым огнем сфера стала "головой", от которой вниз безвольно свисали тонкие и короткие плетенные из кожи "руки" и "ноги". Теперь это был не просто артефакт, обладающий тайной неразгаданной силой, это был Кса"латан, Слуга Кэрэ-Орены, ее бездушный, но живой пророк, который ознаменует победу иругами над любым врагом.

Саг-Вер верил в силу Кса"латана еще до того, как они выступили в поход. Теперь он увидел его силу. Они побеждали в новой Великой войне, и полководец видел в этом волшебное влияние талисмана. Несомненно, энигма дала иругами силу и решимость противостоять проклятым светлокожим захватчикам, и в том, что в этот раз за столь короткий срок с начала вторжения им удалось так быстро и глубоко продвинутся вглубь вражеских территорий, была заслуга энигмы.

Саг-Вер не думал о том, что в пылу сражения он сможет потерять драгоценный символ власти и победы. Кса"латан уже стал их победой, гарантировав благую волю Кэрэ-Орены, наконец-то давшей возможность своим слугам поразить своих врагов.

Саг-Вер не был настроен упускать этот шанс. По меркам иругами он был уже очень стар, его тело было покрыто многочисленными шрамами. Полководец мечтал лишь об одном - увидеть триумф иругами, увидеть высокие курганы из расчлененных тел людей, увидеть их города в огне. После этого он был готов совершить и ритуальное самоубийство, которое засвидетельствовало его высокий статус и безграничное уважение по отношению к своим соплеменникам и Кэрэ-Орене. "После смерти отдать свою кровь и плоть тем, кто нуждается в ней, а душу представить великой богине для великого суда" так гласил один из основных постулатов учения Старших Воинов иругами, и Саг-Вер был намерен остаться верным ему до конца.

Еще было рано мечтать об окончательной победе. Впереди было немало битв, и люди, как сильно бы они не страшились иругами, будут готовы защищать свои дома как и прежде.

Штурм человеческих крепостей и крупных городов всегда был проблематичным для иругами, привыкших брать числом в открытом бою. С каждым столетием, с каждой новой священной войной мощь и сила человеческой расы росли, и новый штурм всегда оборачивался огромными потерями для атакующих. За последнюю войну иругами удалось взять и разрушить лишь три южных города - к гордости Саг-Вера, он и его легендарное войско смогли одолеть один из них. По слухам, эти города так и не отстроили за прошедшие семь лет, и люди так не вернулись обратно на руины. Сегодня судьба и воля Кэрэ-Орены вновь предоставляли шанс доказать свою преданность и избранность великой богине и Царице.

С высоты холма Саг-Вер рассматривал город, который ему предстояло взять для того чтобы продолжить свой победоносный путь на север. Он не видел никаких укреплений или знамен приближающихся армий, но даже если учесть, что такой крупный город будут оборонять лишь ополченцы и гарнизон, взять эти высокие стены и башни будет непросто. Саг-Вер знал, что Мефола уже обречена. Они просто задавят числом всех защитников города, как делали это и раньше, и людей не спасут ни волшебники, ни их новое оружие, способное мгновенно поражать цели на огромном расстоянии. Саг-Вер знал, что многие из его окружения погибнут при штурме. Войско "Арах-Иги" сейчас насчитывало не более пятидесяти тысяч закаленных боями воинов - крупное войско по меркам иругами, и оно состояло из выходцев касты воинов, а не было разномастным сбродом как другие полчища Союза. Помимо "Арах-Иги" сегодня к стенам Мефола подошли еще несколько относительно небольших орд иругами, и вместе они смогут одолеть любые укрепления.

- Саг-Вер!

К полководцу вразвалку подбежал тощий кригашу, на спине которого сидел Ат-Дес, один из командующих другим войском. К седлу Ат-Деса был приторочено высокое древко, венчаемое длинным и узким черным знаменем, наконечник его копья ярко сверкал в лучах всевидящего ока Кэрэ-Орены, его доспехи, раскрашенные белым и красным, были не столь внушительными как у Саг-Вера, но даже в таком боевом молодой но уже знаменитый Ат-Дес смотрелся внушительно.

Он остановил зверя перед кригашу Саг-Вера, поднял забрало своего шлема и с почтением посмотрел в глаза командиру "Арах-Иги". Авторитет Саг-Вера среди других воинов был огромен еще и до того, как сама Царица вручила ему Кса"латан, а теперь же на Саг-Вера взирали почти как на святого.

- О Саг-Вер, я слышал, ты приказал остановить наше наступление.

- Да, это так, - глухо ответил Саг-Вер, глядя за плечо Ат-Деса на город.

- Позволь узнать, почему, о Великий?

- Мы дождемся темноты. Когда око Кэрэ-Орены - да святится ее имя - скроется, мы нападем.

- Воины рвутся в бой, о Великий. Они обезумели от долгого перехода и жаждут крови. Зачем их мучить?

- Только верные воины и праведники, чтящие великую богиню, смогут стерпеть любые лишения и мучения. Пусть наберутся терпения, наш кровавый пир на руинах этого города никто не отменял. Мы должны дождаться, когда сюда прибудут наши требушеты. Мы должны не просто убить белокожих и разорить этот город, мы должны разрушить его. Это будет славная битва, Ат-Дес, многие отправятся на великий суд, но сейчас мы обязаны дождаться ночи. Да, ночью будет куда холоднее чем сейчас, но люди будут хуже сражаться. Они сейчас видят нас. Видят со своих башен, какая сила пришла штурмовать их город, и они боятся, - холодный и дикий взгляд Саг-Вера встретился с взглядом Ат-Деса, и молодой командир стоически выдержал это испытание.

- Их ужас будет расти по мере того, как мы будем тянуть с нападением. Дай нам несколько часов, мы ударим по ним и они не устоят.

- Я понял твой замысел, о Великий, - ответил Ат-Дес. Он заставил своего кригашу обогнуть полководца, заняв место слева и чуть позади. Ящеры двигались неловко и заторможено, и было понятно, что они так же изнывают от непривычных условий.

- Здесь мы управимся быстро, Ат-Дес, - сказал Саг-Вер, разглядывая Мефолу.

- Это большой город, о Великий.

- Да, но с нами Кса"латан, несущий благословение великой богини, да святится ее имя.

- Да святится. Воистину, - Ат-Дес склонил голову. - Я счастлив биться в это время с проклятым врагом нашего народа. Я счастлив биться и умереть, зная, что столь великий талисман привел нас сюда.

- Хорошие слова, - заметил Саг-Вер. - Сегодня ночью ты подкрепишь их делом.

- Крови и плоти - больше даров на Священный Алтарь! - провозгласил Ат-Дес, потрясая копьем, и его слова были встречены одобрительным рычанием и криками воинов, слышавшими его слова.

- Все, что я желаю увидеть - это как империя светлокожих тонет в их же крови, - глухо проговорил Саг-Вер. - Я слишком стар, и я не увижу как мы вернем себе эти земли, которыми владели по праву многие тысячи лет. Я не увижу как после разорения империи и истребления проклятых белокожих мы сокрушим энисов и вису, вернув себе господство над миром. Все это увидит Кса"латан и тот, кто его понесет после моей смерти.

- Не говори так, о Великий, - сказал Ат-Дес. - Мы слишком быстро движемся навстречу своей судьбе и нашей неизбежной победе. Ты хоть и стар, но я верю в то, что ты доживешь до того момента, когда иругами будут править севером и восточным побережьем, как это было давным-давно.

- Говорят, что близится Гнев небес, - сказал Саг-Вер, покосившись на Ат-Деса. - Двадцать зим уже минуло.

- Да, это так.

- Старшие Жрицы говорят, что Гнев сулит лишь беды, и это знамение еще никогда не подводило.

- Раньше у нас никогда не было столь много сил и такого могущественного символа, как Кса"латан, о Великий.

- Да, - сказал полководец. - Теперь нам не страшны никакие угрозы неба.

Саг-Вер молча смотрел на сверкающие шпили и башни пока что далекой Мефолы. Колокола города все еще звучали громко и тревожно, но их сигнал уже не имел особого значения для белокожих. Никто не сможет уйти от надвигающихся орд иругами. Голод и жажда крови охватывали Саг-Вера все сильнее, но он был хорошо знаком с этими признаками боевого возбуждения, которое охватывало его каждый раз, когда полководец участвовал в битве. Бороться с самим собой было неотъемлемой частью его сущности.

"Наше время пришло. С Кса"латаном мы обрели свое предназначение, и ныне пришел час воплотить его в реальность. Мы не успеем поразить империю до начала Гнева небес, но мы встретим его бесстрашно. Теперь мы сильнее даже этого древнего как сам мир знамения".

- Напьемся крови, - едва слышно произнес Саг-Вер, и его пальцы в грубой стальной перчатке бережно и крепко сжали энигму, висящую на груди. В этот миг полководец мог бы поклясться, что чувствовал, как внутри сферы бьется свирепое, дикое сердце, жаждущее вести его и весь народ иругами к великой победе в их священной войне.


***


Леплиг вздрогнул и открыл глаза. Он лежал на длинном и низком диване, приткнувшись головой в жесткую подушку и закинув ноги на угол столика. Его сон исчез и растворился, и энис несколько минут лежал неподвижно, прислушиваясь к тишине, царящей в его покоях. Ему явно что-то снилось, но что именно он никак не мог вспомнить. Раздосадованный Леплиг сомкнул веки и потянулся, со вздохом садясь на диване и оправляя полы шикарного халата.

"Сколько я спал?", Леплиг посмотрел в окно, и по неяркому дневному свету он понял, что проспал час или два.

"Старею. Начинаю спать даже днем... Нет, это никуда не годится. Может, стоит заняться фехтованием?"

Эта мысль показалась ему неожиданной, но вместе с этим и приятной. Леплиг сонно улыбнулся, рукой поправив длинные светлые волосы, пытаясь вспомнить, когда практиковался с мечом или копьем. Судя по всему, это было когда-то очень давно, Леплиг не брал с собой оружие даже во время своих деловых перелетов на огромные расстояния.

"Наверное, все же стоит попробовать снова, пока я не погряз в этой безнадеге и лени окончательно", Леплиг уселся поудобнее, глядя на столик, заваленный тем, что представляло для него интерес и помогало убить время с тех самых пор, как инспектор был отозван из империи Алтес. Прошло уже несколько недель, и все это время Леплиг терпеливо ждал развития событий, не в силах повлиять на них. Магистр явно что-то замышлял, Леплиг понял это еще тогда, когда получил его письмо в городе людей, но его планы до сих пор оставались загадкой. За прошедшие недели Леплиг видел Мерцеза несколько раз, и во время каждой встречи он внимательно ловил каждое его слово, каждый жест. Все, что видел Леплиг в магистре - это обеспокоенность и глубокие раздумья. Мерцеза можно было понять. Началась новая война с иругами, и хотя она пылала далеко на юго-востоке в землях людей, разведчики уже давно принесли вести о том, что орды обитателей юга хлынули в Грифт, в сторону Коорха. Однако помимо войны Леплиг подозревал, что Мерцезу не дает покоя и мысли о том, что все они стали частью грандиозного плана существа, которого называли Затворником. Инспектор впервые увидел магистра таким обеспокоенным в тот дождливый вечер, когда они спустились в хранилище с энигмами и где Мерцез поделился своими соображениями насчет того, что происходит в мире.

Леплиг не мог спросить прямо, и все, что ему оставалось сейчас - это смотреть и слушать, словно бы пытаясь увидеть и услышать все, что исходит от Мерцеза что-то новое или хотя бы малую часть ответов на давние вопросы. Сам Леплиг считал, что был бы куда более спокоен, узнай он хотя бы причину по которой он вообще прибыл в Коорх и чего он ждет здесь. Мерцез явно держал его рядом с собой для какого-то ответственного задания - по крайней мере, инспектор ожидал именно этого, - и пока что Леплигу ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать.

Его терпение было велико но с каждым новым днем Леплиг чувствовал, что устает от такого образа жизни. Он пребывал в бездействии и неведении - что может быть хуже для посвященного в кое-какие тайны? - и от этого Леплиг тосковал, маялся бездельем, не находил себе покоя, плохо спал по ночам и почти прекратил контакты со своими знакомыми. Все, в чем выражался круг его интересов на данный период времени было перед ним - початая бутылка со светло-фиолетовым вином, добытым и сваренным в немногочисленных виноградниках на северо-восточных склонах Уардеш, стопка тонких полупрозрачных пластин, покрытых руническими символами письменности энисов, пара древних рукописных книг. Леплиг думал, что сможет посвятить свободное время своему маленькому увлечению, но вскоре оказалось, что писать картины, пребывая в столь встревоженном расположении духа, он просто не может. Донельзя огорченный этим открытием Леплиг нашел временное утешение в вине, книгах и изредка - в объятиях Кенли.

Сейчас же неожиданная мысль попробовать вспомнить все то, что он давно усвоил на уроках фехтования, придала Леплигу сил и воодушевления. Вспомнив о том, что может отыскать старый фамильный клинок, который он получил от отца, и внести в свою жизнь нечто более интересное, чем прозябание в лени и бездействии, вместе с этим Леплиг надеялся, что эта задумка не обернется очередным крахом, как это случилось с его тягой к живописи.

Леплиг налил себе вина, чтобы отметить появление столь простой но при этом замечательной идеи, как раздавшийся мелодичный глухой перезвон, прокатившийся по всем покоям и этажам его особняка заставил его застыть на месте с задумчивым видом. К нему редко кто заглядывал, как правило, все знакомые инспектора знали о том, что большую часть времени Леплиг отсутствует, и основными посетителями его обиталища были вестовые.

"Интересно, кто это? Должно быть, очередное приглашение на какой-нибудь вечер", Леплиг брезгливо поморщился, пригубив вино. Посещать подобные мероприятия ему опротивело уже давно, а думать, что нежданный визит кого бы то ни было как-то связан с его профессиональной деятельностью ему почему-то не хотелось.

"Нет, только не сегодня".

Пусть Мерцез придумал что-то новое. Пусть он наконец-то решился поделиться своими мыслями и соображениями с инспектором - Леплиг прождал несколько недель и был готов подождать еще один день, лишь бы его не тревожили. В конце концов, он уже хотя и нехотя но привык к своему образу жизни за все лето, которое ему пришлось провести в Коорхе.

Он успел сделать несколько неторопливых и мелких глотков до того момента, как услышал торопливые приглушенные шаги и стук в двери.

- Да, Алрен, - громко сказал Леплиг, глядя в противоположную стену. Дверь открылась и в комнату вошел молодой слуга:

- Господин инспектор, - остановившийся в дверях Алрен выглядел серьезным. - К вам прибыли гости.

- Приглашай, - без особого желания проговорил Леплиг, не посчитав нужным уточнять, кто именно к нему пожаловал.

Алрен отступил в сторону и в комнату вошла Аранэв и Ивем. Покосившийся на них инспектор обомлел, застыв с бокалом в руке, обескураженный подобной неожиданностью.

Аранэв и Ивем были одеты в длиннополые походные плащи, полностью скрывающие их фигуры, хотя и без этих облачений было понятно, что женщины проделали долгий путь прежде, чем попали сюда.

- Здравствуй, Леплиг, - сказала Аранэв, приветливо улыбаясь и складывая раки перед собой. - Рада тебя видеть.

Ивем чинно отвесила реверанс, и Леплиг, переведя взгляд обратно со служанки на Аранэв, прочистил горло:

- Приветствую, Аранэв, Ивем... Однако, вот так сюрприз, - проговорил Леплиг, отставляя бокал на столик и откидываясь на спинку дивана. - Я ожидал увидеть кого угодно, но только не вас двоих.

Леплиг никак не мог взять в толк, что они делают здесь. И если появление Аранэв еще можно было как-то объяснить, присутствие девушки человеческой расы несколько сбивало инспектора.

"Почему она прибыла сюда с Ивем? Приучает маленькую дикарку к обществу энисов?"

Да, возможно, это было именно так. Леплиг знал прошлое Ивем, и рассудив подобным образом, несколько успокоился.

- Алрен, прими у гостей плащи. Не знаю, надолго ли они ко мне и по какой причине, но им явно следует отдохнуть с дороги. Так же, я думаю, тебе стоит позаботиться об Ивем, - проговорил Леплиг, глядя на Аранэв. - Будь добр, покажи ей мой дом и позаботься как следует.

Алрен, который все это время искоса с любопытством смотрел на Ивем, почтительно кивнул:

- Да, господин.

Ивем жалобно посмотрела на Аранэв но та, подумав секунду, коротко кивнула ей, улыбнувшись:

- Ступай.

Ивем и Алрен, принявший у женщин их тяжелые плащи, вышли, и Леплиг, задумчиво глядящий на Аранэв, вновь поднял бокал и произнес:

- Не переживай за нее. Она уже взрослая по меркам людей, ей нужно привыкать обходиться без тебя, а не хвататься за твою юбку при каждой трудности.

- Алрен славный мальчик, но... - Аранэв замялась. - Он ведь не тронет ее, правда?

- Что ты. Он любопытен как и любой другой подросток, но хорошо воспитан и вежлив, ты знаешь это не лучше меня. Присаживайся, прошу. Желаешь вина?

- Нет, благодарю, - Аранэв приблизилась и уселась рядом с инспектором, расправив складки своего неброского темного платья с узким подолом. - Признаться, я тоже сомневалась, что застану тебя. Ты редко бываешь дома.

- Да, это так. И все же, большая неожиданность, что ты заявилась вот так... - повторил Леплиг. - Нет-нет, не подумай, что я не рад тебя видеть. Что-то случилось?

- Да, - со вздохом произнесла Аранэв. - Никогда не думала, что дойдет до этого, Леплиг. Ты слышал о том, что иругами выдвинулись в сторону Коорха?

- Конечно.

- У меня объявились наши разведчики и мне было велено покинуть башню в связи с этой угрозой, - мрачно сказала Аранэв.

- Вот как, - Леплиг вскинул брови. - Ну и, у тебя есть, где остановиться?

Он посмотрел на Аранэв, но она с мрачным видом молчала, потупив взор. Вид у нее был такой, что Леплигу впервые за долгое время стало жаль ее.

- Что ж, понятно. Ты и Ивем можете жить у меня.

- Правда? - Аранэв радостно уставилась на Леплига широко раскрытыми глазами.

- Да, конечно, - улыбнулся он в ответ. - Я столько раз гостил у тебя, а ты так нечасто бываешь в Коорхе. Когда заглядывала ко мне в последний раз?.. Лет двадцать назад? Пора исправить это досадное недоразумение, только если ты не против.

- Ты мой спаситель, Леплиг, - с томностью в голосе промурлыкала Аранэв.

- Стараюсь быть полезным, - Леплиг отсалютовал ей бокалом. - Ты появилась очень вовремя. Я уже начинаю сходить с ума от скуки и безделья.

- Я понимаю, что у тебя важные дела и ты подолгу можешь не объявляться у меня в башне, - заметила Аранэв. - Но все же, тебя не было у меня довольно давно. Был занят?

- Вовсе нет. Магистр отправил меня и своего сына в империю Алтес, но вскоре отозвал. Это было несколько недель назад и с тех самых пор я безвылазно сижу здесь. Магистр не хочет, чтобы я покидал Коорх, так что у меня нет выбора. Прости, мне стоило отправить тебе весточку.

- Ничего страшного. От посыльных я слышала, что мы вовсю готовимся к войне.

- О да, - ухмыльнулся Леплиг. - Магистр уже давно подписал приказ о мобилизации, но до сражений еще далеко. "Эндифирал" готовятся встретить иругами, только если они одолеют Грифт и горы... но это навряд ли. Есть новости и из Химхона, если ты не знаешь: Подземное царство вису откликнулось на призыв о помощи со стороны империи, и неделю назад их многотысячное войско выступило из гор Зордас.

- Какие же они смешные и милые! И сколько же им понадобится времени, чтобы добраться до восточной части Энкарамина?

- Месяца два или три, но только при условии, что по пути они не ввяжутся в драку с иругами, которые выдвинулись в Грифт и направляются в нашу сторону. Магистр, кстати, тоже готовит войско в тысячу воинов из "Эндифирал" для их отправки в империю в качестве помощи людям.

- Это солидная сила.

- Да, кажется, Мерцез твердо уверен, что пока Коорху ничего не угрожает и он готов отправить столь крупное соединение воевать на юго-восток. Возможно, я застрял в Коорхе именно из-за подготовке к войне, но я все равно не понимаю, зачем я здесь.

- Возможно, Мерцез просто опасается за твою жизнь, - заметила Аранэв.

Скептически поджав губы, Леплиг искоса взглянул на Аранэв, и спустя мгновение, тепло улыбнулся:

- Наверное. И все же я рад, что ты здесь.

- Ты замечательный, Леплиг, - сказала Аранэв, протягивая руку и накрывая его ладонь своей. - Надеюсь, я и Ивем не будем мешать тебе?..

- Лично ты будешь мешать только моей лени и пьянству, так что я совсем не возражаю против этого, - сказал Леплиг, но тут вспомнил про Кенли. Кажется, у него прибавилось проблем.

- Постараюсь составить тебе достойную компанию, - картинно закатив глаза и улыбаясь, сказала Аранэв.

- Думаю, Ивем мы тоже подыщем здесь достойное занятие. Если она любит прибираться и готовить, то поможет Кенли. Думаю, они найдут общий язык, и я скажу Кенли, чтобы она присмотрела за Ивем.

- Главное, чтобы твои слуги ее не обижали.

- За это можешь не беспокоиться. Я лишь опасаюсь, чтобы ты не начала скучать вместе со мной, - сказал Леплиг. - Ты точно не хочешь вина?

- Нет. Я постараюсь не докучать тебе лишний раз. В Коорхе у меня много знакомых, и я думаю, что была бы не против повидаться с ними.

- Как пожелаешь. А впрочем, что это я? - Леплиг встрепенулся, отставив бокал и поднявшись со своего места. - Ты только с дороги, а я болтаю с тобой, как ни в чем ни бывало. Должно быть, ты бы желала принять ванну?

- Было бы неплохо, - Аранэв поднялась со своего места и подмигнула инспектору. - Составишь мне компанию?

- Кенли будет возражать, если узнает, - с улыбкой заметил он.

- Ивем тоже, - Аранэв изогнула бровь. - Но ведь они служат нам, а не мы им.

- Хм, ты как всегда права, - Леплиг улыбнулся еще шире, протягивая ей руку. - Но не сейчас. Рад, что ты здесь.

- Я тоже, - Аранэв протянула ему навстречу свои руки и вложила пальцы в его ладонь. Леплиг потянул ее к себе и Аранэв мигом оказалась рядом, ткнувшись своими губами в его губы. Их поцелуй был коротким, но страстным.

- Так, - Леплиг чуть подался назад от ее лица. - Как я и сказал, не сейчас.

- Снова будешь дразнить меня? Я по тебе очень соскучилась с той ночи.

- Да, я тоже. Идем, я вверю тебя в ласковые и заботливые руки Кенли...

- Насколько ласковые?

- Достаточно ласковые, чтобы скрасить досуг.

- Ах ты!... - Аранэв вспыхнула и насупилась, тем не менее взяв Леплига под руку.

- Ревнуешь? - тихо спросил он. - Что же ты не прилетела раньше?

- Ну тебя...

Они вышли из зала в высокий и узкий коридор, освещенный мутноватым светом из высокого окна.

- Помнишь, как ты рассказала мне о ритуале лу-ла-кис, когда дикари пытались узнать, что угрожает спокойствию на всем Энкарамине? - задумчиво спросил Леплиг, неторопливо шагая вперед.

- Да. Мы с тобой видели тот магический отпечаток.

- Я до сих пор не знаю, правда это, или нет, - сказал инспектор. - Возможно ли, что лу-ла-кис ошиблись?

- Их чароведы ни разу не ошибались в своих магических ритуалах предсказания... Почему ты вспомнил об этом?

Леплиг коротко улыбнулся:

- Видимо, я устал думать над чем-то еще.

- Все оказалось слишком сложно.

- Да. Вероятно, кем бы ни являлась та фигура с когтями, он уже дал о себе знать. Мы просто не видим его за всем тем, что происходит сейчас.

- Тебя это тревожит?

- Меня тревожит многое, к сожалению.

- Какие новости из империи? - спросила Аранэв.

- Люди проигрывают войну.

- Вот как?

- Да, это так. На этот раз натиск иругами силен, как никогда. Это действительно последний конфликт между их народами, битва века, - задумчиво проговорил Леплиг. Он, как и немногие другие из числа энисов, приближенных к магистру, знал, что иругами завладели энигмой. Эта находка и спровоцировала эту войну, и на последнем собрании кавалеров, инспекторов и министров звучало предположение, что именно энигма придает всем иругами столь необычайную злобу и силу.

- Иругами не остановятся, пока не уничтожат людей.

- Равно как и люди твердо намерены покончить с иругами раз и навсегда.

Леплиг кивнул:

- В конце этого конфликта мы останемся либо с растерзанной империей, либо с остатками воинств иругами, хотя нет, даже не воинств - остатками их народа. Останется только один, и люди пока что проигрывают.

- И тебе известна причина? Энигма, - тут же догадалась Аранэв.

"О да. Зловещая находка иругами. Если бы они не нашли ее, то, быть может, поднялись в следующий поход против северных земель лишь спустя века. Но энигма превратила их в обезумевших тварей, забывших о самосохранении. Энигма... словно бы пробудила их суть, в последний раз".

Леплиг покосился на нее:

- Энигма, конечно же. Но не только она. Скажи, что ты знаешь об этрэйби?

Аранэв удивленно взглянула на Леплига:

- Об этрэйби? Хм-м... Эти создания были порождены преступным магическим орденом людей около пятисот лет назад. Их хотели использовать как оружие, но среди правящей верхушки империи произошел раскол и это оружие обернулось против всех людей. Кажется, этрэйби были истреблены пять веков назад, почти сразу же после своего возникновения.

- Истреблены, но, как выяснилось, не все.

- Что?

- Да, ты не ослышалась. Эти твари каким-то образом выжили и теперь стремительно распространяются по северным территориям империи. Насколько нам известно, люди до сих пор отрицают факт их возвращения.

- Глупцы.

- Не соглашусь, - спокойно возразил Леплиг. - Они не хотят признавать возвращение оборотней лишь на официальном уровне, чтобы избежать паники среди основной части населения. Я уверен, что их маги уже начали охоту за этими существами. Вопрос лишь в том, сумеет ли устоять империя Алтес в это время, когда против них ополчился их давний враг и оружие, которое они же сами и создали.

- Ты так много уделяешь этому времени, - подумав, сказала Аранэв.

- Да, это интересно, и в конце концов это моя обязанность, работать с человеческой расой на разных уровнях. Ты ведь знаешь, что если империя Алтес не устоит и падет под ударами иругами и этрэйби, то следующими будем мы.

Аранэв вновь внимательно посмотрела на профиль Леплига. Инспектор был спокоен и задумчив, но от его слов даже ей стало не по себе.

- Порой ты меня пугаешь.

- Не бойся, Аранэв, - слабо улыбнулся Леплиг. - Все происходит слишком далеко от Коорха. Даже если империя будет раздавлена, иругами и этрэйби будут уничтожать друг друга, и в подобном столкновении я бы поставил на оборотней.

- И тебе не жалко людей? Среди них есть твои друзья и знакомые.

- Их - да, мне будет очень жаль. Империя же получит то, что заслужила. Она либо устоит, тем самым подтвердив свою мощь, или же будет уничтожена, как пережившее себя чудовище. В любом случае, - он повернул голову к Аранэв. - Мы не должны списывать империю раньше времени, у людей мало времени но при этом припасено немало смертельно опасных сюрпризов для своих врагов. Что же до энисов, то мы сможем расправиться с любыми ордами иругами, равно как и найти управу на этрэйби.

- К тому моменту, когда нас осадят иругами или этрэйби, погибнут очень и очень многие, - холодно сказала Аранэв. - Мир изменится не в лучшую сторону.

- Да, - сказал Леплиг. - Ты снова права, моя дорогая Аранэв. Однако в этом мире есть вещи, которые куда важней судьбы всех народов.

- Ты говоришь про энигмы? - спросила Аранэв, их Леплиг почувствовал холодное отчуждение и неприязнь, исходящие от женщины в эти мгновения. Как она, должно быть, ненавидит его за эту страсть к неразгаданным секретам. Что ж, пусть будет так.

Он не ответил, глядя прямо перед собой. Конечно же, он говорил про энигмы. Как и Мерцез, инспектор понимал суть вещей, который пережили и переживут разные народы. Он видел эти вещи и понимал, что его судьба и судьба всех энисов будет тесно связана именно с ними - с предметами, прошедшими через эпохи, и которым было суждено пережить их всех.


***


Дорога Млеса по Главному тракту на восток не была похожа ни на что другое. За свою жизнь ему много приходилось быть в разъездах, но даже его недавний поход в Лагонн вместе с волонтерами и поиски церкви Сцеживающих не мог сравниться с тем путешествием, которое ему пришлось совершить в поисках родных краев.

Аранэв дала ему все необходимее для столь долгого и небезопасного пути по бесплодным землям. К немалому удивлению Млеса, его старая одежда вольнонаемника, черные штаны и куртка, в которой он попал в плен к бандитам, была тщательно отстирана и подлатана, и даже теперь она смотрелась почти так же, как и в конце весны, когда Млес только-только покинул свой дом. "Все благодарности к Ивем", с улыбкой сказала Аранэв, вручив ему широкополую шляпу из толстой грубой материи со шнурком для крепления под подбородком, короткий черный шарф и матерчатые перчатки - в горах даже летом было весьма прохладно - а так же походную сумку с едой и с тонким, но при этом необычно теплым одеялом. И еда и одеяло до сих пор оставались загадкой для него. Пища была представлена в виде небольших хлебных рулетов, в котором была запечена мясная и фруктовая начинка, и вместе с этим Млес явственно чувствовал незнакомый, очень странный но приятный привкус. Эти легкие закуски моментально утоляли голод и придавали сил. Кажется, он знал, что это такое - паек для воинов энисов. Что же до одеяла, то Млес подозревал, что здесь вообще не обошлось без магии. Тонкое, из светлой шерсти неизвестного Млесу животного, оно обладало воистину незаменимыми свойствами для путешественника. Устроившись на ночь на одном краю и завернувшись другим, Млес засыпал почти моментально. Одеяло совершенно не пропускало холод и источало приятное, уютное тепло, которое расслабляло и заставляло Млеса позабыть обо всех тревогах и страхах, сопутствующих ему в его походе.

Вместе с флягой, полной вкусной холодной воды, камнем-светильником в виде небольшого цилиндра в тубусе, источающего мягкий свет, картой земель, примыкающих к западным границам империи и маленьким компасом Млес так же получил и возможность выбрать себе оружие из скромного арсенала Аранэв. Он хотел было выбрать себе один из нескольких луков, но что-то заставило его передумать и в конце концов остановил свой выбор на простом коротком мече с широким лезвием.

Тем же днем он и Аранэв покинули башню. Как и в прошлый раз, энис летела впереди, ведя за собой за многометровые поводья эрфа, на спине которого сжался продуваемый ветром Млес. Их полет был недолгим - Аранэв не хотела надолго отлучаться от Ивем, которой предстояло собрать вещи госпожи перед тем как обе женщины покинут башню, и поэтому Аранэв помогла Млесу лишь добраться до самого Главного тракта. Едва они пересекли пики гор Парзаф, как энис пошла на снижение, увлекая за собой и огромную птицу.

Млес горячо поблагодарил Аранэв за все, что она сделала по отношению к нему, а сам думал о том, что его благодарность была пустым местом.

- Я должен вам до конца своей жизни, - сказал Млес, глядя на нее снизу вверх. - Смогу ли я когда-нибудь вернуть вам этот долг?

- Кто знает, - Аранэв безмятежно пожала плечами тепло улыбнулась ему.

Потом она поднялась в воздух, и эрф, подняв целое облако пыли, взлетел следом за Аранэв. Млес следил, как силуэты крылатой женщины и следующей за ней исполинской птицы превращаются в точки и исчезают в небе, затянутым единым мутным покровом облаков.

Тогда, восемь дней назад, Млес остался один, в бесплодном и пустынном краю, никем не обжитом и редким на чье-либо посещение. Он отправился в путь, полный сомнений и страхов, но с ясной и твердой уверенностью в том, что должен сделать это.

Млес никогда не бывал здесь, Главный тракт видел лишь на картах, и до сего момента он не мог себе даже представить, что он на самом деле выглядит именно так, а не иначе. Назвать дорогой широкое и прямое пространство между высящихся слева и справа скал и гор, уводящее как и на восток, так и на запад, было крайне затруднительно. Этот путь был удивительно ровным и прямым, лишь иногда чуть изгибаясь из стороны в сторону. Под его ногами лежали крупные серые камни, похожие на те, какие бывают на дне водоемов. Возможно, когда-то очень давно здесь действительно текла широкая, полноводная река. Камни под подошвами сапог Млеса издавали глухое шуршание и стук, и вместе с посвистом ветра эти звуки были единственными, которые он слышал за время своего похода. Чтобы отвлечься, иногда он тихо пел, чтобы не слышать собственных шагов и то, как тихонько стучат друг о друга камни, задеваемые его сапогами. Когда Млес засыпал, завернувшись в свое чудесное одеяло и подыскав подходящее место у скал, в стороне от центральной части тракта, ему порой чудилось, будто бы даже во сне он слышит эти звуки.

Его путешествие навевало тревогу одним лишь только осознанием того, что Млес один на многие и многие километры в округе, а его единственный ориентир - это широкая полоса бесчисленных камней, уводящая с запада на восток, от долины Перекрестка до самых границ империи Алтес. Тем не менее, за первую неделю путешествия, когда ему предстояло преодолеть, как считал сам Млес, самый опасный участок пути, с ним ровным счетом ничего не произошло - вопреки всем его опасениям ему не довелось повстречаться ни с разбойниками, ни с хищниками. После первых трех дней чувство тревоги несколько притупилось и теперь Млесу начинало казаться, что кроме него на всем Энкарамине больше не осталось никого. Каждый день был похож на предыдущий, и тишина и безлюдье лишь способствовали мыслям о том, насколько одинок он в эти дни. Каждый день Млес просыпался, быстренько перекусывал необычайно питательными хлебными рулетами, делал глоток воды, быстро сворачивал одеяло и отправлялся в путь. Он боялся потерять драгоценное время и что его припасы иссякнут до того, как он доберется до империи. Млес желал поскорее убраться из этого негостеприимного и мрачного места, где ничто не растет, где ветрено и прохладно даже в разгар лета, где светило-Кана редко появляется из-за плотного покрова облаков. К его счастью, за это время он не попал под ливень, хотя судя по далеким раскатам грома и чернильно-черным тучам, обходивших тракт и горные хребты стороной, у него была такая возможность.

Млес двигался быстро, задерживаясь в пути лишь для коротких привалов и для ночного отдыха. Ему казалось, что он будет не в состоянии двигаться, поддерживая свою деятельность одними лишь рулетами и водой, но какая-то сила заставляла его торопливо шагать дальше на восток. К своему удивлению, он замечал, что в конце дня почти не устал от почти что двенадцати часов, проведенных в пути, но подобный прилив сил он списывал на хлебные рулеты и спокойный и крепкий сон, который, в свою очередь, дарило ему чудо-одеяло. Засыпая в его объятиях Млес не раз с теплом и нежностью вспоминал Аранэв.

Трижды Млес пополнял запасы воды, набирая ее из родников, которые пересекали Главный тракт. Холодная вода текла откуда-то с гор, которые венчали шапки снега и льда, и Млес не считал нужным пропускать мимо себя любой встречный источник. Он мог лишь считать дни, проведенные в дороге и предполагать, как долго ему еще идти, пока он не достигнет своей цели, и до тех пор ему предстояло беречь свои припасы и двигаться как можно быстрее.

В конце восьмого дня горы расступились, и Млес приблизился на расстояние нескольких сотен метров до высившихся впереди деревьев-исполинов. Судя по карте, он добрался до Ровенролта, Туманной долины, последнему, что ему предстояло преодолеть для того, чтобы добраться до северо-западной границы империи Алтес.

Название долины беспокоило его, вертелось в голове, словно назойливому насекомому вокруг лампы, пока он готовился заночевать и ужинал. Лишь когда Млес постелил одеяло на камнях, он вспомнил Нигвин, встречу с архивариусом Тэленом и их беседу. Кэлен рассказывал ему о Туманной долине, как месте, где когда-то была найдена легендарная глефа Махивела, где покоились в своем магическом сне норзисы, о том, как сюда триста лет назад пришел историк и исследователь Марке Силер в поисках ответов на вопросы.

Задумчиво улыбающийся своим мыслям Млес улегся поудобнее, и хотя уже было темно, он достал карту и тубус с цилиндрическим камнем. В сгущающихся сумерках он отвернулся к камням и потянув за кольцо вынул из кожаного тубуса камень, мягко засветившимся, едва оказавшись снаружи. Желтый искусственный свет кристалла осветил лицо Млеса и расстеленную перед ним карту. Млес рассматривал территории, которые ему предстояло пересечь, и очень скоро он нашел реку Эрту, ту самую, о которой говорил Кэлен.

Млес убрал светильник и погрузился в густые сумерки, положив руку под голову и смыкая глаза.

"Призрачная роща и исток реки Эрты. Река, которая течет через весь Ровенролт".

Млес чувствовал, как у него гудят ноги, уставшие от долгого перехода, но сон не шел к нему. Он думал о том безымянном поселении, которое находилось у истока реки, где триста лет назад Силер повстречал отшельника с диковинным именем Им"Лас.

"Было бы любопытно взглянуть на то, что осталось от поселения. Было бы интересно взглянуть на ту пещеру, где он скрывался", думал Млес, проваливаясь в сон. Его путь был слишком скучен и безынтересен, и теперь, когда до родных пределов империи оставалось несколько дней пути, он неожиданно загорелся идеей посетить эти места. Он, кто лишь сейчас, впервые за свою жизнь ввязался в столь необычные злоключения, теперь имел шансы увидеть собственными глазами те вещи и места, о которых раньше лишь слышал или читал. Млес не мог взять в толк, почему он придавал этому столь большое значение, но признавал, что не сильно огорчится, если не найдет ничего вообще. Вместе с этим Млес думал, что если поселение действительно существует, то уж кому-кому, а ему было бы негоже обходить его стороной. Возможно, там ему смогут помочь и подсказать краткий путь к границе. Его запасы позволяли немного побродить по столь странному и зачарованному месту, как Ровенролт, заглянув по дороге к истоку реки, чтобы увидеть то место, которое хотя бы вскользь, словно бы ненароком касалось одной из величайших легенд Энкарамина. Ему хотелось прикоснуться хотя бы в такой ничтожной мере к наследию бога, самого Затворника, некогда создавшего знаменитую глефу, было для него лишь еще одним впечатлением, достойным того, чтобы запечатлеть его в своей памяти.

На следующий день он вошел под сень древних высоких деревьев, углубившись в леса долины, через которые пролегала дорога. Здесь Млес хотя и чувствовал себя более уверенно, но, тем не менее, держался настороже. Он был наслышан о Ровенролте как о таинственном и слабо изученном месте. Не смотря на свою близость к границе империи здесь было очень безлюдно. Насколько знал Млес, здесь не водились крупные хищники, но сам лес производил на него удручающее впечатление. Здесь было сумрачно и тихо, мало зелени и много камней, поросших мхом. В течение последующих двух дней Млес продолжал двигаться на восток по дороге, теперь больше напоминавшей очень широкую и несколько заброшенную тропу. Именно по ней двигались торговцы вису, следующих из империи домой, а так же те, кто прибывал в государство людей чтобы продать там драгоценности и артефакты расы разумных слизней. Вспоминая о них, Млес невольно вспоминал и последнюю встречу с вису, когда он приобрел украшение из полудрагоценных камней, которое позже подарил Пэйлем, как подарок от матери. Сердце Млеса все еще сжималось от боли, когда он думал о дочери и умершей Ким.

На третий день Млес все же решился изменить свой маршрут. Сверяясь по компасу, он зашагал на север, туда, где должен был располагаться исток Эрты. Не смотря на то, что скорость передвижения значительно снизилась, так как ему теперь приходилось пересекать глубокие овраги, кустарники, обходить более густые и непроходимые участки огромного леса, занимавшего всю западную часть Туманной долины, Млес двигался уверенно и смело, стараясь не думать о том, что у него есть все шансы заблудиться из-за дурацкой прихоти побывать в столь загадочном месте. Впрочем, пройдя шагов триста он начал призадумываться о том, что пора разворачиваться и возвращаться на дорогу, пока еще не поздно, однако Млес уже слышал впереди тихий плеск воды. Судя по всему, это и была Эрта, и когда он выбрался на крутой скалистый берег неширокой и мелководной речушки, он вздохнул увереннее и спокойней.

Эрта текла внизу, в узком русле промеж скалистых берегов, и она и впрямь больше напоминала широкий ручей, чем реку, но ее воды были удивительно чистыми. Млес зашагал дальше на север, уже не торопясь, всматриваясь за вершины скал и деревьев, обступающих речку, и спустя несколько минут он увидел то, зачем он пришел сюда. Слева от него, промеж ветвями огромных деревьев, Млес разглядел каменную стену и понял, что прибыл на место.

Пока он спускался вниз со скал, ища подступы к обнаружившимся за деревьями домам, он чувствовал волнение и подъем духа. Это было то самое место, о котором ему рассказывал Тэлен, крохотная часть той самой легенды, которая когда-то затронула судьбу всей империи и других народов, населяющих Энкарамин.

Он бодро вышел из-за деревьев на малоприметную тропинку, круто уводящую вверх. Там высилась маленькие каменные арочные ворота, по обе стороны от которых тянулся покривившийся низкий заборчик из камней.

"Хвала богам, это поселение действительно существует!.."

Он и сам не понимал до конца, зачем он пришел сюда. Этот вопрос терзал его все время, как мысль отклониться от своего маршрута впервые появилась в его голове, но только сейчас Млес вдруг подумал, что ему незачем вдаваться в подобные тонкости. Его вело само проведение, его желания, любознательность и свободное время не ограничивали его в путешествии куда бы то ни было. В конце концов, он рискует лишь собственной жизнью - и после всего того, что с ним приключилось за последние два месяца, ему было не так уж и страшно за свою судьбу. Млес почувствовал, как вместе с осознанием этого с его души как камень свалился. Ощущение уверенности, подкрепленное его находкой, теперь прочно обосновалось в его душе. Он зашагал по тропинке, но спокойная улыбка Млеса начала медленно таять, когда он шаг за шагом приближался к входу в поселение. Ему открылся весьма плачевный, мрачный вид на дюжину домов, расположившихся на ровном месте в плотном окружении огромных деревьев и скал.

Когда-то давно, возможно, лет двести назад, это была вполне себе обустроенная деревня. Сейчас же каменные постройки были старыми и обветшалыми, хотя нельзя было не признать мастерство тех, кто когда-то решил обосноваться в этом глухом краю. Большая часть домов выглядела вообще заброшенными. Возле стен высилась густая трава, кое-где в оконных проемах не хватало стекол, у некоторых строений обрушились стены, а черепичные крыши зияли дырами. Однако несколько домов, располагавшихся в центре поселения выглядели вполне сносно. Млес неуверенно замедлил шаг, услышав впереди голоса и увидев фигуры людей, стоящих в месте, которое можно было бы назвать центральной площадью безызвестного поселения.

"Здесь и вправду кто-то живет?", Млес направился в сторону мужчины и женщины, о чем-то беседующих перед двухэтажным домом, стоящих в окружении чахлой травы и раскидистых деревьев.

Появление постороннего не вызвало особого ажиотажа среди представителей местных обитателей. Мужчина просто повернул голову в сторону приближающегося Млеса, и женщина, проследив за его взглядом, так же перевела взгляд на чужака. Немного помедлив, мужчина шагнул в сторону дома, перед которым они стояли, и вернулся на прежнее место, уперев в землю древко копья. Они молча стояли и ждали, когда Млес подойдет ближе, и он так же не считал нужным поднимать излишний шум. Однако, как ему казалось, появление постороннего должно было немало озадачить местных. Кто бы мог заглянуть в их забытое всеми богами поселение за пределами границ империи?

Млес неторопливо приблизился, приминая сапогами редкие темно-зеленые стебли травы. Вокруг царила тишина, только лишь ветерок тревожил листву в кронах над их головами, и изредка слышалось пение лесных птиц.

- Приветствую, - сказал Млес, сдвинув шляпу назад так, чтобы она повисла на уровне плеч, перехватив его горло шнуром и остановившись в нескольких метров от местных, оглядывая их. Они были значительно моложе, чем казались издалека, лет шестнадцати или семнадцати. Парень и девушка были одеты просто, но вполне прилично и даже опрятно, а не как какие-нибудь дикие лесные оборванцы. Парень с копьем был одет в высокие сапоги, широкие штаны и длиннополый кафтан из прочной светлой материи, перехваченный ремнем и поясом с ножнами, в которых покоился нож. Женщина была одета в длинное платье и жилет.

- Здравствовать и тебе, сударь, - сдержанно сказал парень, так же внимательно смотрящий на Млеса.

- Прошу простить за вмешательство, - уже увереннее заговорил Млес. - Я слышал о том, что в Туманной долине есть такое место, как Призрачная роща, где располагается маленькое поселение, но я не думал, что здесь кто-то действительно живет.

- Это так, как видишь, - пожал плечами парень. В его словах не было не вызова, ни волнения, а во взгляде сквозило неприкрытое любопытство и интерес.

- Как вы попали сюда? - участливо спросила девушка.

- Заблудился, - спустя секунду ответил Млес. - Я возвращаюсь в империю, и я решил найти ваше поселение, чтобы увидеть все своими глазами. Могу я немного передохнуть у вас?

- Конечно, - отозвался парень. - Мы рады гостям, которые приходят с миром, хотя и таких находится не много. Меня зовут Адеки, а это - Игелина, моя кузина.

Девушка с приветливой улыбкой совершила книксен, Млес слабо улыбнулся в ответ:

- Меня зовут Млес. Как... Как называется это поселение?

- Никак, - беспечно ответил Адеки. - Только если по названию местности.

- Стало быть, Призрачная роща, - пробормотал Млес, чувствуя себя глупо. Местные же держались вполне себе уверенно и спокойно.

- Устал с дороги? Заходи, тетушка Ленди будет рада встрече.

- Должно быть, вы проголодались с дороги, - сказала Игелина. - Будьте нашим гостем, входите.

На несколько мгновений Млесу вдруг стало не по себе. Насколько он рискует, столь беспечно входя под своды чужого жилища в этой глуши? Быть может, здесь проживают разбойники или те же сектанты, которые радостно выпотрошат путника, как рамита к ужину? Вид поселения вызывал двоякие чувства. С одной стороны, не смотря на заброшенность какой-то части домов, оставшиеся никак не походили на логова сектантов, хотя бы тех же Сцеживающих, а уж этих ублюдков Млес бы распознал без особого труда; с другой стороны, кто бы еще мог поселиться в такой глуши, вдали от границы империи, среди подданных которой ходило мнение, что за пределами государства людей селятся лишь изгои и враги?

"Эти ребята не похожи ни на грабителей, ни на сумасшедших, ни на фанатиков. Наверное, я слишком мнителен, но следует быть внимательным".

- Благодарю, - он кивнул в ответ на приглашение, стаскивая с рук перчатки. Адеки и Игелина вошли первыми, и Адеки оставил свое копье снаружи. Млес последовал за ними, будучи готовым ко всему.

- Вы живете здесь совсем одни? - спросил он, когда они вошли в просторный холл, чисто выметенный и при этом напичканный ужасающим количеством всяких вещей. Млес разглядел сети для ловли дичи и рыбы, разномастные капканы, рогатины, дротики, колчаны со стрелами, луки, огромное количество мешков, кувшинов, склянок, пузырьков, горшков, стоящих на полочках и на полу у стен.

- Ну да, - ответил Адеки, сворачивая направо и поднимаясь вверх по короткой лестнице из пяти деревянных ступенек.

- Как же вы живете-то здесь, в лесу?.. - спросил Млес.

- Охотой, рыбной ловлей, собирательством. Раз в пару месяцев кто-нибудь из наших в империю мотается, чтобы продать или обменять добычу на что-нибудь более полезное. Не бедствуем, в общем.

Млес это заметил. Дом внутри выглядел куда лучше и более обжитым, чем снаружи. Его несколько насторожило, что местные так спокойно делятся с ним такой информацией. Они настолько наивны, что не видят в нем угрозу? Вдруг он засланный лесными бандитами разведчик?..

- И вас тут никто не тревожит? - настороженно спросил Млес.

- Ну почему же? Всякий сброд, бывает, шляется....

- Гости - редкость у нас, сударь, - сказала Игелина. - Торговцы о нас слыхом не слыхивали, а уже если кто и зайдет к нам из чужаков, так только как ты, ненароком.

- Полгода назад к нам заглянули грабители, - Адеки самодовольно ухмыльнулся. - Большая банда, человек двадцать, наверное. Но мы их встретили и угостили, как полагается. Завернули обратно, да так, что те едва успели обратно удрать.

"Стало быть, я просто недооцениваю их", скептически подытожил Млес, перешагивая через высокий порог и входя вслед за Адеки и Игелиной в светлое и просторное помещение с высоким потолком. Взору Млеса открылось изобилие всевозможных вещиц, ютящихся у стен всей комнаты, от древних сундуков, которых здесь было излишне много, до ветхих досок, аккуратно уложенных в сторонке и прикрытых ветошью. Среди рыболовных снастей и охотничьих принадлежностей здесь были и сваленные у печи дрова, множество крынок, разных по форме и размеру глиняных горшков и свертков с неизвестным содержимым. У противоположной стены громоздился старинный ткацкий станок, но более всего Млеса почему-то впечатлила стопка из ветхих, внушительных по толщине и размеру книг в углу, которую венчало корыто, накрытое грубой тканью. Стены, потолок и огромная печь были выкрашены белой краской, из-за чего даже дневного света, падающего широким косым лучом через большое окно вкупе со светом одной лампады в углу вполне хватало, чтобы создать впечатление уюта.

Впрочем, Млес не купился на эту иллюзию. Он вполне предполагал, что в таком месте можно жить, хотя такую жизнь он сам назвал бы существованием. Невероятное количество скарба подействовало на него немного угнетающе, но он не подал виду. Он с любопытством озирался, пытаясь задержаться взглядом на чем-нибудь, что не выглядело бы ветхим и не столь отталкивающим.

- Неплохо устроились.

- Присаживайся, - Адеки указал на широкую скамью перед грубо, но добротно сколоченным столом перед самым окном. Млес не успел занять предложенное место, как из-за ткацкого станка вышла пожилая женщина. Ее голова была покрыта черным платком, и ее круглое лицо с крупным ртом и большими блеклыми глазами, казалось, буквально выплыло из сумрака комнаты. Она внимательно смотрела на незваного гостя немигающим взглядом, сложив перед собой руки.

- Здравствуйте, - сказал Млес. Старуха молча склонила голову в поклоне.

- Этот человек забрел к нам случайно, тетушка Ленди, - сказал Адеки. - Накрой на стол, будь добра.

Она отвернулась к печи, и Млес сел за стол, чувствуя себя неловко.

- Я не хотел беспокоить вас, правда, - проговорил он, глядя на севших напротив него Адеки и Игелину. - Мне бы лишь пополнить запас воды и я продолжу путь...

- Ничего-ничего, - перебил его Адеки. - Тебе незачем оправдываться. Пообедаешь и ступай себе своей дорогой.

Со стороны печи послышался шорох и хриплый вздох, и что-то громко стукнуло об пол. Млес посмотрел в сторону узкого темного прохода между печью и стенкой, когда оттуда вышел человек, постукивая деревянным протезом вместо левой ноги по доскам пола. Он был облачен в белые штаны и просторную рубаху, левый рукав которой был плотно подвязан выше локтя. Мужчина был уже не молод, его волосы были взъерошены а бледное лицо покрывала густая щетина.

- Как здоровье? - участливо спросила Игелина, добродушно глядя на щурящегося на неяркий дневной свет мужчину. - Мы тебя потревожили?

- Хвала богам, сегодня неплохо, - прохрипел калека, тяжелой поступью приближаясь к столу. Он хромал так, что Млесу казалось, что в любой момент он может упасть.

- Присаживайся, Кэнир, - сказал Адеки. - Время пообедать, да еще и в новой компании.

Мужчина подхватил табурет и устроился чуть в стороне, сонно посмотрев на Млеса.

- Никак гость? Кто ты, сударь?

- Вольнонаемник, - ответил Млес.

- Ого...

- Бывший, - добавил Млес.

- А ныне?..

- А ныне... - Млес поджал губы, на секунду отведя взгляд, и коротко улыбнулся. - А ныне просто путник.

- Какими же судьбами к нам, сударь?

- Возвращаюсь домой, - коротко ответил Млес.

- Домой, - хрипло повторил Кэнир, опустив взгляд. - Хорошо, когда есть место, в которое можно вернуться откуда-то ни было.

- Твоя правда, сударь, - согласился Млес.

- Завидую тебе.

- Отчего же?

Кэнир устало взглянул на Млеса:

- У тебя есть такое место.

- У всех вас тоже, - заметил Млес.

- Нет. Мой дом... был разрушен. А это поселение всего лишь убежище для таких, как мы. Которым нет места в империи.

- Нет места? Ты правда так думаешь?

- Да, - твердо сказал Кэнир. - Взгляни на Ленди.

Млес невольно бросил взгляд на пожилую женщину, которая в этот же миг повернулась к ним от печи, поставив на стол перед ними добротно сделанный горшок, из которого пахло вареным мясом.

- Она была магом-целителем, жрицей культа Праматери. Потом потеряла всех своих родных во время набега Гритена... - Кэнир умолк и вопросительно взглянул на Млеса. Тот кивнул:

- Я слышал о его "похождениях".

Гритен был последней головной болью перед Четвертой войной в южных провинциях империи, его крупная банда в течение трех с половиной лет промышляла разбоем и лихими, бесшабашными нападениями даже на немалые по размерам селения.

- После чего она дала обет молчания, отказалась от использования магии и пришла сюда, - продолжил Кэнир. - У нее ничего не осталось в этой жизни.

Млес посмотрел на Ленди, которая, чинно сложив руки перед собой, внимательно смотрела на гостя, и вновь перевел взгляд на Кэнира.

- Восемь лет назад я был солдатом и защищал империю от нашествия иругами, а когда потерял руку и ногу я стал не нужен, как многие другие искалеченные. От меня отвернулась родная дочь... Я ушел за пределы империи, не дожидаясь завершения войны, чтобы умереть, не мешая никому, или же найти новое пристанище. Вот так я очутился здесь.

- Не жалеешь о содеянном? - спросил Млес.

- Ничуть. Пусть я до сих пор не могу назвать Призрачную рощу домом, в империи меня ждала бы смерть в нищете. Когда в сражении под Дусаригом я лишился конечностей, вместе с ними я лишился всех шансов вернуться домой и вести полноценную жизнь, как и раньше. Я не хотел умирать с голоду или жить на милостыню, а теперь... - Кэнир пожал плечами. - Я доживаю свой век здесь. Никогда бы не узнал об этом поселении, если бы в свое время не встретил в Клейбэме отца Аваки... У этих двоих, - он стрельнул взглядом на Адеки и Игелину. - И еще нескольких таких, кто родился и вырос в Призрачной роще, есть право назвать это место домом. Но у таких, как я и Ленди, этого права нет.

- И много вас здесь? - спросил Млес, с кивком благодарности принимая от Игелины глиняную тарелку с мясом.

- Раньше, говорят, здесь было полно народу. Человек пятьдесят. Теперь нас осталось с дюжину, но ничего, справляемся.

- Мы не отшельники, - добавил Адеки. - раз в месяц кто-нибудь из нас выбирается в империю, чтобы продать шкуры мясо и, рыбу, купить хлеба, масла для ламп, да и вообще самое необходимое. Я родился здесь, но бывал и в Клейбэме, и в еще парочке городов поменьше. Игелина тоже. Перебираться жить в империю для нас нет смысла, мы не выживем там. Империи мы не нужны.

- Да, не нужны, - кивнул Кэнир. - Но мы обойдемся без нее, раз уж она обошлась без нас.

Млес вежливо кивнул, давая понять, что разделяет решение людей, оставшихся здесь жить.

- Какие новости из империи? - спросил Кэнир. - Снова война?

- Да, но я не знаю всех подробностей, сударь. Последнее время я отсутствовал, вероятно, за прошедшие недели многое изменилось.

- Простите, сударь, - Игелина неловко улыбнулась. - Это правда, что близится празднество по поводу приближения Серебряного потока?

- Да. Праздник будут отмечать повсюду.

Кэнир усмехнулся:

- Она и Адеки еще ни разу не видели Великого звездопада. Игелина грезит увидеть праздник в каком-нибудь из городов.

- Раз уж вы можете добраться до империи, то почему бы и нет? Это действительно красиво и стоит того, чтобы добраться до империи.

Глаза у девушки засияли, Адеки так же просиял, словно бы предвкушая подобный поворот дел.

Они пообедали, и Млес, поблагодарив за радушное гостеприимство, спросил у Адеки, как ему выйти обратно на Главный тракт.

- Очень просто. Отсюда на юг ведет тропа, она выведет тебя прямиком на тракт. Разве ты не с него свернул сюда?

- Нет, - ответил Млес. - Я немного заплутал, боюсь, потрачу время, пока буду выбираться отсюда.

Он и Адеки вышли из дома, и Млес попросил набрать воды в дорогу. Адеки отошел к колодцу, и молча набрав воды, поставил ведро на край и повернулся к нему, пристально взглянув:

- Надеюсь, ты не будешь болтать всем и каждому о Призрачной роще.

- Нет, - Млес мотнул головой. - Я когда-то слышал о вашем поселении, и сегодня решил проведать, не врут ли слухи.

- Пойми меня правильно, мы живем уединенно, и не хотим, чтобы сюда нагрянули посторонние.

Млес кивнул, хотя не понимал опасений Адеки. Он не мог представить, чтобы кто-нибудь отправился сюда, в это захолустье, где люди живут обособленно от империи и всех опасностей мира.

"Пожалуй, они по-настоящему опасаются лишь разбойников".

- Тебе не о чем переживать, Адеки, - сказал Млес, зачерпнув флягой воды и плотно закупорив ее. - Я никому не скажу о Призрачной роще.

Он замолчал, и в тишине, высоко над их головами по кронам деревьев прокатился ветерок, заставив зашелестеть листву.

- Послушай, - Млес поднял глаза на Адеки. - Я слышал, что неподалеку отсюда есть пещера.

- Пещера? - Адеки нахмурился. - Да, есть такая.

- В какой она стороне?

- Зачем тебе?

- Хочу взглянуть, и проверить кое-что еще.

- Что именно?

Млес молча смотрел на Адеки. Его гостеприимство куда-то подевалось и на Млеса теперь он смотрел с подозрением.

- Я должен увидеть ее, - сказал Млес, уже готовый сдаться, если Адеки вновь заупрямится. Однако он лишь пожал плечами:

- Ну, раз должен, то к юго-востоку отсюда, за истоком Эрты есть скалы. Там я видел пещеру, - он пристально посмотрел на Млеса, но расспрашивать больше не стал.

- Ты был в ней? - спросил Млес, глядя на юг.

- Нет. Проходил мимо.

- Какая она?.. Как выглядит?

- Просто провал в скалах... Кревим, да зачем она тебе? Клад что ли ищешь?

- Возможно, - негромко сказал Млес, моргнул и перевел взгляд на Адеки:

- Сможешь показать, где эта пещера?

- Да, конечно.

Адеки согласился легко и без колебаний. Млес понимал, что за внешней маской спокойствия его гложет любопытство, парень был не глуп и уже понял, что Млес не обычный путешественник. Однако он не стал расспрашивать, взяв свое копье и кивнув в сторону выхода из поселения:

- Ну, пошли?

- Идем.

Ступая по покрытой мхом и жухлыми стеблями земле, мимо обветшалых домов под густой сенью высоченных многовековых деревьев, Млес и Адеки вышли через каменную арку и зашагали вниз с пригорка, следуя по едва заметной тропе, петлявшей меж древесных стволов. Очень скоро Адеки свернул в ту сторону, откуда доносился шум воды, и Млес спросил:

- Ты часто бывал там?

- Ну... Время от времени. А ты что, хочешь там что-то найти?

- Не исключено, - усмехнулся Млес.

- Нет, ну правда, - Адеки бросил на него взгляд через плечо. - Что ты ищешь здесь?

Млес вздохнул:

- Ты слышал когда-нибудь о том, что в той пещере когда-то давно жил один отшельник?

- Нет. Так ты ищешь его?

- Нет, он давно умер.

- Тогда не удивительно, что ничего не слышал.

- Его когда-то искал один человек, - сказал Млес. - Он тоже пришел сюда издалека, как и я.

- И что он хотел от этого отшельника?

- Узнать кое-что. Тот, кто когда-то жил в пещере, знал нечто важное.

- Что именно?

- Я не знаю, - солгал Млес.

- Думаешь, он оставил какой-то клад?

- Нужно взглянуть, - негромко проговорил Млес, шагая следом за Адеки. Парень обернулся еще раз, взглянув на Млеса по-новому, каким-то пристальным и внимательным взглядом, который Млесу не понравился. Уж не задумывает этот тип чего дурного? Он разрешил ему войти в их дом и разделил с ним пищу, но Млес знал, насколько обманчива бывает натура людей. Он посмотрел на копье в руке Адеки и задался вопросом, насколько хорошо парень владеет им. Меч был при нем, и Млес на ходу поправил сумку, чтобы в случае опасности быть готовым выхватить его.

"Если мальчишка решил, что я и правда кладоискатель, который пришел в их земли чтобы забрать что-то ценное, что могло бы принадлежать им... Рискнет ли он напасть?"

Они вышли на скалистый берег Эрты, двигаясь на юго-восток. Адеки шел молча, и Млес больше не говорил ни слова.

Вскоре высота прибрежных скал начала снижаться, и узкий поток речки стал еще уже и слабее. Они спустились вниз, осторожно ступая по камням, и очень скоро Млес увидел впереди камни, поросшие мхом. Скальная порода, проступающая из земли, в окружении деревьев, занимала довольно большое пространство по площади. Адеки, стуча древком копья по камню под ногами, указал куда-то в сторону, и Млес, проследив взглядом за направлением его руки, увидел пещеру.

Вход в скалы был маленьким, бесформенная полутораметровая щель, за которой была тьма. В таких местах могли бы обосноваться хищные звери но Млес был уверен, что крупные хищники, способные напасть на человека, в Ровенролте не водятся. Адеки остановился, вопросительно посмотрев на Млеса:

- Ну, вот твоя пещера.

Млес внимательно всматривался в чернеющий провал.

- Пойдешь внутрь?

Млес перевел взгляд на Адеки, достав из сумки тубус с камнем-светильником:

- Да, пойду. Спасибо, что показал это место.

- Погоди... - Адеки замялся. - Можно пойти с тобой?

- Пошли, - равнодушно сказал Млес, направившись к пещере. Он дышал полной грудью, чувствуя легкое волнение, и вместе с этим он чувствовал легкое головокружительное удовлетворение, сродни тому, какое может постигнуть человека после долгого ожидания встречи с тем, кто ему дорог, или при возвращении домой. Млес был здесь, у истока речки Эрты в первый и в последний раз - он был уверен в этом - и вместе с этим чувствовал себя едва ли не замечательно. Он пришел сюда, как когда-то пришел неизвестный ему Марке Силер, тот самый искатель ответов на вопросы. Тогда он нашел свой ответ, который его погубил, но Млес, понимая, что сейчас ему ничего не может угрожать, все равно чувствовал любопытство и волнение. Только сейчас он вдруг понял, что, вероятно, решился искать поселение в Призрачной роще и эту пещеру именно для того, чтобы ощутить это приятно щекочущее беспокойство и пробуждающийся интерес.

Адеки шел за ним следом, и Млес уже не думал о том, что, возможно, ушлый парень может прикончить его копьем в спину. Перед тем, как войти внутрь, Млес потянул за кольцо цилиндрической формы камень, вынимая его из тубуса и, наклонившись, скользнул во влажную темноту пещеры.

Мягкий желтый свет рассеял многолетнюю тьму. Млес, стоящий на камнях, уводящих вниз, осматривался по сторонам. Светильник в вытянутой вперед руке не ослеплял его, но при этом рассеивал мрак в радиусе пяти-шести метров. Рядом с ним встал Адеки, тревожно всматриваясь в темноту.

Вход был узким, но внутри можно было стоять, выпрямившись во весь рост. С неровного потолка вниз свешивались сталагмиты, с которых капала влага. Широкая полость пещеры уводила вперед и вниз, и там, судя по всему, было еще больше свободного места.

"И вправду больше похоже на чье-то логово", невольно подумал Млес, пытаясь представить, как здесь мог кто-то жить вообще.

- И сюда никто никогда не заходил? - спросил он. Его негромкий голос отразился от низкого неровного свода, отправившись блуждать эхом по уводящему вперед проходу подземелья.

- Нет, насколько я знаю.

Голос Адеки выдал его с головой. Парень боялся, как и этой пещеры, так и самого Млеса, испытывая в равной степени неприязнь как и к нему, так и к этому месту. Должно быть, теперь Адеки искренне сожалел о своем решении проводить Млеса до пещеры. Млес подхватил светильник левой рукой и правой потянул меч из ножен, коротко взглянув на Адеки, которому явно было не по себе:

- Боишься?

Адеки ничего не сказал, лишь перехватил копье обеими руками. Улыбнувшийся Млес неторопливо направился вперед, осторожно ступая по неровным влажным камням.

Они шли в полном молчании в течение минуты, изредка поскальзываясь, но сохраняя равновесие. Млес чувствовал, как возрастает его волнение, и вместе с ним растет и легкий страх. Он страшился того, что могло бы скрываться в этой пещере, того, что Адеки рискнет прикончить его, чтобы обобрать и сбежать - и никто никогда не найдет Млеса здесь. Вместе с волнением и страхом теперь в нем с каждым шагом росло и разочарование. Они прошли еще десять метров, и Млес не мог не заметить, что пещера расширилась, став более просторней. Здесь было тихо, и за исключением их шагов, дыхания и звука капающей воды здесь царила полная тишина. Пещера по-прежнему была пуста, и теперь Млес думал о том, что, возможно, была такой всегда. История об отшельнике и Силере могла быть и выдумкой.

"Что ж, тогда я могу смело заявить об этом старику-архивариусу, когда приеду за книгой в Нигвин".

Млес попытался вспомнить название той книги, которую хотел купить у Кэлена - за всеми последними событиями та встреча в огромной библиотеке казалась нереальной, многие моменты ускользнули из памяти, смятые и раздавленные более свежими и важными событиями.

"Энциклопедия Ирэко", вспомнил Млес, "да точно, та самая энциклопедия... Я говорил Тэлену, что собираюсь подзаработать, чтобы вернуться к осени и купить ее, а теперь..."

Млес зацепил какой-то предмет под своими ногами, и это здорово напугало его. Это был не камень - старый и ржавый шлем пехотинца, провалявшийся здесь довольно много.

- Гляди-ка, - сказал Млес, шаря взглядом по неровному полу, и выискивая на нем другие следы чьего-то давнего присутствия здесь. В основном это было оружие и элементы личной защиты; судя по всему, когда-то давно здесь раньше побывали люди. Кое-где виднелись полуистлевшие сырые тряпки.

"Что здесь случилось? Что здесь делали эти воины? Здесь водится какой-то зверь, который прикончил их?.."

- Что это?

Судя по голосу Адеки, теперь тот был по-настоящему напуган. Млес не успел ответить - справа донесся шорох, и он, резко развернувшись на месте, отскочил назад, поднимая перед собой меч.

В нескольких метрах от них, из-за небольшого выступа выглянуло нечто, вид которого заставил Млеса застыть на месте. На таком расстоянии светильник позволял увидеть лишь влажно блестящую сталь со следами ржавчины. Вне сомнений, это был мятый цилиндрический шлем, внутри которого что-то шевелилось. Млес с замиранием сердца смотрел на восемь тонких и длинных полупрозрачных ног, заканчивающихся острыми шипами. Внутри шлема, в крупных прорезях для глаз ярко блестело множество маленьких изумрудных искр.

"Глаза?! Что это за тварь?"

- Что это?!

"Теперь он не просто напуган", подумал Млес, стискивая рукоять меча. Страх пробуждался и в нем, с каждым мгновением набирая силу. Он чувствовал, что и сам близок к панике.

- Я не знаю, - громко ответил он, делая еще два шага назад и наткнувшись спиной на стену, замер на месте. Млес не спускал взгляда с твари, взобравшейся на выступ и неподвижно застывшей на месте. Больше всего оно напоминало огромного моллюска, которых вылавливали в океане Сияния, но Млес не понимал, что подобное существо может делать на суше вдали от моря.

- Кто вы?

Млес едва не выронил меч.

Не было никаких сомнений, что голос раздался со стороны твари - невыразительный, мертвый, голос, который не мог принадлежать ни мужчине, ни женщине. Млес с трудом сумел сохранить самообладание. То, что существо могло говорить тут же подсказало ему смутную догадку о природе этого создания, но вместе с этим подбросило новые вопросы.

- Кревим!.. Да ну тебя в Огневик! - выкрикнувший это Адеки, сдавленно всхлипнув от ужаса, бросился бежать. Звук его торопливых шагов и громкое дыхание были слышны даже на большом расстоянии. Млес не шелохнулся.

"Оно разговаривает... Это Ангел?"

Эта догадка потрясла его. Конечно это не полноценный венджим, но и не ренол, которые лишены возможности общаться, хотя и менее всего похожи на венджимов, как более совершенных созданий. Млес всмотрелся в очертания существа - точнее, шлема, в котором оно скрывалось, - пытаясь понять, как оно выглядит. Вероятно, этот Ангел очень стар. Судорожно соображающий Млес начал припоминать, что когда-то читал о том, что далеко не все Серые обладали видом, который с очень большой натяжкой можно было бы назвать приближенным к человеческому. Некоторые из них напоминали причудливых зверей, другие же и вовсе были чудовищны. Вполне возможно, что сейчас перед ним был образец подобного создания, переходная форма между полудикими ренолами, рассеявшимися по долине Перекрестка и в близ лежащих горах, и разумными и миролюбивыми венджимами, населявшими Серое королевство.

Существо молчало, едва заметно переступая тонкими лапами и не предпринимая попыток приблизиться или убежать. В его движениях было что-то от крупного насекомого.

- Ты венджим? - срывающимся голосом спросил Млес.

- Да-а, - прошелестело создание. - Я пришел из-за купола. Я венджим.

"Купол... О чем он толкует?"

Млес не сразу понял, что венджим говорит о магическом барьере, защищающим территорию Серого королевства.

"Ах да, конечно же..."

- И что ты здесь делаешь?

- Жду.

Лаконичность ответа ровным счетом ничего не объяснила, но Млес почему-то почувствовал себя чуть-чуть спокойнее. Ему приходилось много слышать и читать об Ангелах ранее но еще никогда не доводилось видеть одного из них, и волнение все еще не отпускало его.

- Чего же ты ждешь? - уже спокойнее спросил он.

Венджим молчал некоторое время, словно бы в раздумье.

- Ты пришел узнать тайну? - наконец спросил он. - Как и тот, другой?

- О какой тайне ты толкуешь?

- Сюда приходил другой. Такой же, как ты и тот, который убежал. Я храню тайну, когда-то вверенную мне самим Фейдири-Итиа. Это было давно.

Млес молча смотрел на венджима, пытаясь сообразить, что он хочет сказать.

- Ты хранишь тайну, чтобы встретить кого-нибудь и поделиться с ней? - решил уточнить он. Он подумал об убежавшем Адеки, который, должно быть, теперь мчится со всех ног обратно в поселение, чтобы рассказать о том, куда его привел их странный гость и о маленьком чудовище, обитающем во тьме пещеры среди остатков брони и оружия. Млес нервно усмехнулся. Похоже, ему придется убираться отсюда как можно быстрее, чтобы избежать крупных проблем.

- Да. Так мне сказал Фейдири-Итиа.

"Кто? Что еще за Фейдири-Итиа?.." Млес переступил с ноги на ногу. Страх почти исчез, он не чувствовал его перед этим маленьким существом. Изобилие остатков брони не смущали его. Возможно, здесь когда-то обретались разбойники, но навряд ли с их таинственным исчезновением связан венджим.

"Хотя кто знает?.. Поговаривают, эти создания обладают могущественными магическими силами, которые не исчерпываются и спустя много веков..."

- Что здесь делают эта броня и оружие?

- Я не знаю. Когда я перебрался сюда, все это было здесь.

"Что ж, понятно..."

- И что же это за великая тайна, с которой ты хочешь поделиться с первым встречным, маленький венджим?

Серый остался безучастен к легкой иронии в словах человека. Маленькие изумрудные глаза, смотрящие на него из тьмы помятого шлема, моргнули.

- Тайна о Махивеле.

Млес вновь ощутил, как смешавшиеся в его душе волнение и страх готовы дать дорогу настоящему ужасу, уверенно пустившему в нем холодные корни, опутывающие его, не дающие сдвинуться с места. Млес вытаращился на венджима, чувствуя тяжесть меча и судорожно глотнув холодный влажный воздух.

Венджим терпеливо ждал, словно бы проявления его более осмысленной реакции. Млесу же чудилось, будто бы его сердце сейчас выскочит из груди.

- Ты ведь... - пробормотал он, сглотнув, хотя в горле было сухо. - Ты...

Он вновь вспомнил встречу с Тэленом, их беседу в библиотеке, вспомнил то, что старый архивариус рассказал ему о Махивеле и о том, кто когда-то давно, более трехсот лет назад вел свои поиски легендарной глефы.

Млес не мог поверить собственным ушам и глазам. Маленькая тварь, смотрящая на него дюжиной изумрудных глазок из тьмы старого шлема, сидящая на каменном выступе в нескольких метрах перед ним, казалась нереальной. Теперь у Млеса не было сомнений.

- Ты Им"Лас.

- Да. Это мое имя.

Млес опустил руку с мечом и бессильно опустился на колени. Он тяжело и хрипло дышал, глядя на венджима и боясь моргнуть. Млес был потрясен до глубины души.

"Силер действительно был с здесь, и он говорил с ним. Эта тварь действительно знает, где спрятана магическая глефа Апостола Тебиса?"

Млес глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя. Унять сердцебиение было не просто, но волнение отступило, и теперь он мог обдумать все то, что ему стало известно.

- Тебе поручили быть здесь, - заговорил он, медленно выговаривая слова. - И ждать, пока не придет кто-то, кто будет искать глефу?..

- Фейдири-Итиа. Это было давно. Он велел прийти в этот лес, где когда-то Апостол разбудил тех, кого вы называете Талазар-Муун. Он велел ждать появления людей. Он сказал, что люди смогут узнать место, где хранится Махивела только тогда, когда достигнут этих мест, где все началось. Мне не объясняли, зачем. Мне сказали, что я должен это сделать - прийти и ждать.

- Невероятно, - пробормотал потрясенный Млес.

"И он действительно ждал, многие и многие века..."

Им"Лас терпеливо ждал, когда человек переварит полученную информацию.

- И сюда приходил другой, - продолжил Млес. - Триста лет назад... И ты сказал ему?

- Да. Я сказал ему.

- Но зачем, во имя всех богов?!

- То, что спрятано, будет найдено - рано или поздно, через сто лет или через тысячу. Такова суть Махивелы. Она была создана для этого. Она должна быть найдена.

- Должна быть найдена? - переспросил Млес. - Чтобы породить нового Апостола?

- Да, Махивела была создана именно для этого, - отвечало существо в шлеме. - Но только тот, кто найдет ее, сам решит ее участь. Стать новым оружием, или чем-то другим.

Млес вздохнул. Кажется, он ступил на верную тропу, хотя в верности выбранного направления он сомневался до сих пор.

"Верную тропу? Эти знания погубили Силера и боги знают сколько еще подобных авантюристов. Кажется, я пришел сюда не просто так. Я хотел повторить его путь, теперь же я могу узнать нечто большее".

Его охватили сомнения и накрыла новая волна страха. Он может узнать, где покоится глефа Апостола, один из величайших и могущественных магических артефактов континента, и тем самым может погубить себя. А может просто уйти... Его ведь никто здесь не держит.

"Уже не имеет значения. Погибнуть можно всегда и везде".

- Кто такой Фейдири-Итиа? - подумав, спросил Млес.

- Тот, кто создал меня.

Ответ последовал незамедлительно, и он поразил Млеса не меньше всего остального, что он услышал. Он открыл рот и тут же закрыл. Его прошиб ледяной пот.

"Не может быть... Этот венджим исполняет волю бога! Самого Затворника!!.."

У него перехватило дух. Может ли быть такое, что маленькая тварь лжет? Млес ничего не знал о Серых, кроме того, что когда-то читал о них. Поговаривали, что эти искусственно выведенные существа не могут врать, они были созданы как исполняющие волю Затворника, который позже отвернулся от них. Их недаром называли Куклы и Ангелы - существа, приближенные к величайшему творцу этого времени и не имеющие своей воли, живые инструменты, готовые веками ждать того момента, чтобы исполнить свое предназначение.

- Так где же спрятана Махивела? - набравшись духу, спросил Млес.

- Она покоится в Багровых горах, - незамедлительно ответил Им"Лас, терпеливо ждавший главного вопроса. - В Забытом саду, там, где возвышается пик Италанадон.

Кровь застучала в висках сильнее. За охватившим его волнением Млес попытался вспомнить место на карте, о котором говорил венджим. Он никогда не бывал в Багровых горах, находившихся к югу от Ровенролта. Там вообще мало кто бывал - Багровые горы считались опасным местом. Они тянулись почти по всей западной границе империи, отделяя благодатные, обжитые земли государства людей от болот Грифта. Багровые горы не представляли собой одну единую горную цепь, а были разрозненны и среди них было немало мелких бесплодных равнин.

- Откуда ты знаешь?

- Я сам видел ее. Это было давно.

- И как же она попала туда, маленький венджим? - спросил Млес.

Им"Лас быстро переступил с одной тонкой лапы на другую, словно огромный паук.

- Это мне неизвестно.

Млес вспомнил свой разговор с Тэленом.

"Наверное, сам Затворник забрал Махивелу туда, когда Апостол погиб".

Млес с сомнением смотрел на венджима, обдумывая, как поступить дальше.

- Кажется, ты выполнил свою миссию, Им"Лас, - сказал он. - И что же ты будешь делать теперь?

Внезапно у него появилась мысль, которая в своей дикости на какой-то миг показалась Млесу гениальной.

"А ведь и правда... Ему нельзя оставаться здесь. Этот Серый уникален как и по своему виду, так и по тем знаниям, которые он сохранил на протяжении этих веков. Он знает, где покоится Махивела, он разговаривал с Затворником... если, конечно же, он не лжет".

Млеса прошиб холодный пот, и так как венджим сохранял молчание, он все же решился:

- Скоро тот человек, который привел меня сюда и убежал, вернется с другими людьми, - сказал Млес. - Возможно, они убьют меня и попытаются убить и тебя. Ты чужой для них. Им все равно, что ты знаешь - а мне нет. Пойдем со мной, пока еще не поздно.

- Пойти с тобой, - голос Серого не передавал эмоций, но сейчас он должен быть задумчивым. - Да, это возможно. Здесь небезопасно.

"Там, куда мы отправимся, будет еще больше опасностей для тебя".

Млес еще раз внимательно посмотрел на него. Им"Лас выглядел неестественно и страшно, особенно в неярком свете, который источал магический камень, но Млес не чувствовал никакой угрозы. Это всего лишь Серый, искусственно созданный многие века назад. То, что видел и знал Им"Лас было бы бесценным для многих людей.

"Нет, ему не место здесь", подумал Млес. "Его нужно забрать с собой. Вот только как?.."

Млес убрал меч в ножны и раскрыл сумку. Что ж, в ней было предостаточно свободного места, чтобы туда поместился шлем.

- Тебе ведь не нужна пища и вода? - спросил он.

- Нет.

- Я слышал, что вы можете по собственному желанию погружаться в глубокий сон. Ты ведь провел столько времени здесь именно во сне?

- Да, это так.

- Тогда забирайся, - Млес раскрыл сумку шире. - Здесь тебе будет самое место. Там, куда я иду, лучше бы тебе не показываться на глаза другим.

Его охватило сомнение и страх с отвращением пополам, когда Им"Лас проворно спустился с камня и приблизился к нему. Он так и не смог разглядеть, что за существо скрывается под шлемом, но вместе с этим не сильно желал увидеть его.

"Правильно ли я поступаю? Эта тварь будет все время в моей сумке..."

Живая, ни на что не похожая, страшная и вызывающее подозрение ноша. Млес поборол это отвращение. Это существо было очень ценным, и о его существовании, похоже, знал только он. Если Им"Лас не лгал и сам Затворник говорил с этим венджимом, но, похоже, даже великий творец мог сомневаться в том, что этот маленький венджим несущий огромную страшную тайну жив и скрывается здесь до сих пор.

"Впрочем, откуда я знаю?", подумал Млес, закрывая сумку, "все может быть..."

Путь на поверхность показался коротким и быстрым. Млес чувствовал, что еще не в силах поверить в столь неожиданный поворот событий. Все перевернулось, и его возвращение в империю обрело совершенно иной характер. Млес торопливо уходил через лес Туманной долины, следуя на восток, унося с собой часть прошлого, которое терпеливо ждало его появления многие и многие годы.


***


Ему удалось уйти незамеченным от обитателей Призрачной рощи. Никто не преследовал его, но Млес все равно торопливо шел вперед на восток, так и не рискнув выйти на Главный тракт до тех пор, пока не достиг границы империи Алтес.

Он ощутил невероятное облегчение, когда миновал небольшую пограничную заставу спустя четыре дня после того, как выбрался из пещеры и отправился в путь с самым необычным компаньоном за всю свою жизнь. Воины с башни наверняка видели одинокого путника идущего по дороге у подножия холма, на которой высилась застава, но никто не окликнул Млеса и никто не препятствовал его проходу. Млес был уверен, что теперь его дальнейший путь будет куда более спокойным в плане личной безопасности, чем его путешествие по безжизненным и безлюдным краям, и эта уверенность придавала ему сил. До родного Рихарна от северо-западной границы империи было еще очень далеко, но Млес не отчаивался. Он чувствовал, что уже вернулся домой.

Шестнадцать дней назад он покинул уютный и комфортабельный мирок высокой башни энис Аранэв, и вот теперь шагал мимо холмов и лесов, по местности, известной как луговины Церхега. Он знал, что скоро достигнет Клейбэма, самого большого города в этих краях, где он сможет вздохнуть свободней. Млес был там вначале лета, когда прибыл в город из крепости Харанджина после зловещих приключений в Лагонне, и не собирался вновь задерживаться там. Клейбэм был большим и развитым городом, там было не место безработным. Млес не отчаивался, надеясь, что сумеет продолжить дорогу, намереваясь продать часть своего снаряжения в одном из ломбардов.

Но чем ближе Млес подступал к Клейбэму тем сильнее его одолевали сомнения. Он вернулся в империю с крайне необычным живым грузом - хотя некоторые ученые и философы сомневались, что представителей расы венджимов можно считать "живыми" в полном смысле этого слова. Он нес с собой маленькое разумное существо, которое было несоизмеримо старше его самого, разум, заточенный в кристаллической оболочке, которая прячется внутри старого воинского шлема. И этот разум, порожденный многие века назад на другом краю континента знал нечто, что делало его бесценным. Млес не знал, как поступить. С существом, называвшимся Им"Лас требовалось поговорить снова, и когда до северо-западных пригородов Клейбэма оставался с десяток километров и ему в очередной раз пришлось ночевать под открытым небом, Млес открыл сумку и с осторожностью достал из него шлем. Старый металл был холодным и шершавым на ощупь, и шлем с существом внутри казался увесистым. Млес не прикасался к нему с тех самых пор, как вынес его из пещеры в Призрачной роще. Он не решался потревожить покой существа, прячущегося внутри.

Им"Лас отреагировал на прикосновение человека к его внешней броне. Млес едва не выронил шлем, когда из глубоких прорезей для глаз, в глубокой тьме внутри один за другим быстро зажглись зеленые искры, уставившиеся на него.

- Ты уверен, что Махивела до сих пор в Багровых горах? Ведь ты провел в той пещере очень много лет.

- Я не знаю, - отозвался безразличный голос. - Но я видел ее там, внутри горы.

Млес молча смотрел в зеленые искры, размышляя.

- Ты помнишь ее?

- Да.

- Хорошо, - сказал он. - Я могу дойти туда. Ты сможешь показать дорогу к горе?

- Да, - тихо отозвался Им"Лас, и Млес убрал шлем обратно в сумку, глядя, как зеленые искры глаз венджима гаснут внутри шлема. Им"Лас вновь впал в свою спячку. Расспросить бы его подробнее, но что-то подсказывало Млесу, что венджим навряд ли скажет ему что-то новое. Сомнения все еще терзали его. Ему правда придется положиться на достоверность всего того, что он услышал от этого существа, прячущегося в старом шлеме? Он правда собирается рискнуть своей жизнью, чтобы испытать удачу? Им"Лас знал дорогу к одной из древнейших и могущественных реликвий всего Энкарамина - и это стоило того, чтобы обдумать столь невероятную возможность.

"Я правда отправлюсь туда?", подумал Млес, укладываясь спать, "чтобы увидеть ее? Ведь Махивела из тех вещей, о которых думаешь, что лучше бы им никогда не быть найденными, но этот венджим прав. Рано или поздно скрытое станет явным. Глефа невероятно опасна, к ней нельзя прикасаться или даже приближаться, но если мне просто удастся выяснить, что она действительно там, просто увидеть ее своими глазами и убедиться в этом?.."

От этих мыслей у него захватило дух. Млес даже не мог себе представить, на что смог бы рассчитывать тот, кто разведает место захоронения столь древнего и могущественного артефакта. И дураку было ясно, что Махивела способна погубить любого, как это когда-то случилось с князем Тебисом. Ее возможности и магический потенциал никогда и никем не были изучены, но каким лакомым куском может оказаться эта вещь для тех, кто хранит опасные тайны по роду своей деятельности? Млес знал, что на службе двора Мэлвисов стоит немало опытных магов, что в империи существует большое количество магических сообществ и орденов, которые веками накапливали и передавали опыт, знания, древнее магическое оружие и артефакты. И пусть сейчас идет крупная война, даже в это время сведениями, известными Им"Ласу, как уникальному по своей природе очевидцу, следовало поделиться с кем следует. Млес рассчитывал не только на личную выгоду - он не исключал, что маги империи со временем найдут способ совладать с Махивелой, соблюдая осторожность в обращении с этой вещью.

"Вначале ее следует найти. И чтобы потом с чистой совестью идти в столицу... следует провести разведку".

Что ж, если он и вправду отправится туда, ему предстоит сделать порядочный крюк. От Клейбэма на юг, и уже оттуда - на запад, через границу империи в Багровые горы.

Млес надвинул на лоб шляпу и сомкнул веки, но сон не шел даже после дня, проведенного в пути. Его разум был взбудоражен мыслями о том, что он знает где покоится магическая глефа.

Ближе к обеду следующего дня Млес достиг окраин Клейбэма. Он собирался пройти через весь город, с севера на юг, чтобы к вечеру выбраться к пригороду и переночевать там, и уже следующим днем двигаться дальше в южном направлении.

Войдя за черту города Млес очень скоро добрался до одного из ломбардов, где ему удалось заложить подаренный Аранэв меч за пятьсот имперских аллов. Немного подумав, он заложил и карту, все равно на ней были изображены северо-западные территории Энкарамина, и возвращаться туда в ближайшее время Млес не собирался. В остальном же он не решился расставаться с большей частью своих вещей, так как они были жизненно необходимые ему, если он действительно намеревался двигаться дальше. Почти половину вырученной суммы Млес тут же потратил в охотничьей лавке по соседству, приобретя кинжал с ножнами, подержанный, но еще неплохой лук и два десятка стрел. Его не сильно беспокоило то, что у него так мало денег. У него еще оставалось с десяток диковинных рулетов энисов и учитывая изобилие всевозможной дичи в удаленных от поселений местах, при помощи лука Млес рассчитывал добывать пропитание, как поступал уже не раз, путешествуя один или в компании вольнонаемников. Меч ему был не сильно нужен - он всегда считал себя куда более искусным стрелком, чем фехтовальщиком. Набрав свежей воды из питьевого фонтанчика на площади, он отправился дальше.

Вновь шагая по широким улицам промеж каменных домов-исполинов Млес думал о том, что Клейбэм являлся совершенно другим городом империи, не похожим на другие. У Млеса возникало такое чувство каждый раз, когда он бывал здесь: слишком высокие здания, под стать подпирающим небо высотным шпилям и башням столицы, слишком много магических экипажей на широких улицах и проспектах. Здесь было много людей из самых разных частей империи, богатых и бедных, но Млесу все равно казалось, что он, после двух недель своего путешествия по пустынным и необжитым местам, смотрится очень странно даже в пестрой толпе. От людского гомона шла кругом голова, он словно бы отвык от шума больших городов. Млес позволил себе посетить общественную баню, где с удовольствием попарился, заодно отдав одежду в чистку. Спустя два с половиной часа он уже шел в сторону центральных улиц Клейбэма, намереваясь посетить церковь Единства перед тем, как отправится в путь в сторону Багровых гор, и хотя он уже определился со своим решением наведаться туда, чтобы проверить слова Им"Ласа, ему чудилось, что именно церковь должна окончательно убедить его действовать смелее... или же отказаться от этой опасной затеи, пока еще не поздно.

"После того, что я пережил, церковь должна успокоить меня. Мне следует помолиться".

Площадь перед церковью была полна народу, и Млесу оставалось лишь радоваться, что сегодня не выходной день. В будни горожане старались попасть в церковь или с утра или вечером, в свободное от работы время, но сейчас пик утреннего столпотворения миновал, и Млес, перейдя через площадь и поднявшийся по ступеням, вошел под прохладные своды храма. У него не было лишних денег, чтобы приобрести корзинку с "дарами богам", и Млесу от этого было немного неловко. Он не так уж и часто бывал в церкви, но всегда покупал "дары". Этот раз, когда он вошел в церковь Единства с пустыми руками, был первым на его памяти.

Единственный чертог, который он желал посетить сейчас, был чертог Затворника. Млес не думал, что желает видеть каменную фигуру Собирателя душ, или же напрасно тревожить своими мольбами богиню жизни. Его сомнения и колебания были недолгими, и Млес, держа в руках головной убор, прошел в самый большой зал церкви, отведенный для поклонения главному божеству. Его мысли были направлены на вещь, которая была создана Затворником, и Млес считал нужны еще раз взглянуть на полотно с изображением божества.

В зале было несколько прихожан, преклонивших колени перед узким и высоким полотном у стены напротив входа, тянущимся от далекого потолка до самого пола, в окружении чаш, источающих мягкий запах благовоний. Млес преклонил колено, глядя на изображение высокой фигуры в темно-фиолетовом плаще, похожим на саван, полностью скрывающим тело бога. Его лицо терялось в сумраке, под самым потолком, и Млес видел лишь серые волосы и нижнюю часть лица. Ему чудилось, будто бы Затворник скептически усмехается над собравшимся внизу ничтожествами, чьи помыслы и желания были смешны и безразличны бессмертному существу.

Млес с усталым вздохом опустил лицо и закрыл глаза.

"Я всего лишь желаю найти твое наследие, которое ты оставил в наших землях. Позволишь ли ты мне дойти до схорона, найти твою глефу, увидеть ее и вернуться обратно?"

В последний раз он был в церкви Единства перед тем, как отправится в путь, покинув дом этой весной. Ему пришлось пройти через многое за прошедшее лето, и теперь Млес не мог припомнить, чтобы за его жизнь столь короткий период времени на его долю выпадало такое количество событий. Он отправился на север, к хребту Изморози, чтобы уничтожить логово Сцеживающих, увидеть возвращение этрэйби и потерять всех своих друзей. Ему пришлось броситься в Разлом, чтобы спастись, и увидеть в нем создание, чья природа и само существо не поддавалось осмыслению и пониманию. Он попал в плен и едва не погиб в Кварцевой пустоши. Ему пришлось проделать немалый путь по Главному тракту чтобы вернуться обратно, и по дороге узнать нечто, что могло изменить его судьбу. В его походной сумке пребывал в оцепенении венджим, существо, веками ждавшего того, кто сможет его отыскать легендарную глефу.

Прошедшие месяцы после того, как Млес покинул Рихарн, оказались богаты на смертельные опасности и беды. Однако Млес спокойно отнесся к такому изобилию несчастий и трудностей, в конце концов он до сих пор был жив и это было главное.

"Боги любят меня", с улыбкой подумал он. Праматерь берегла его все это время; Собиратель душ незримым призраком был поблизости, но его перст указывал на кого угодно, только не на Млеса. Да, видимо, боги действительно любили его... или же он был настолько ничтожен в своей сущности, что они попросту не замечали его среди других людей.

Когда Млес поднялся и обернулся, его взгляд упал на стоящую у выхода женщину. Он сразу же узнал ее - Исфер Кинис, Судья Золотого Круга. Она стояла у дверей, сложив на груди руки и глядя вверх, под потолок, где в мягком сумраке скрывалось лицо Затворника, и взгляд Млеса невольно привлек ее внимание.

- Вот так встреча, - только и сказала она.

Млес коротко поклонился. Он был не удивлен, хотя увидеть эту женщину вновь и оказалось для него полной неожиданностью. Он даже не ощутил волнения как в прошлый раз при их встрече. Тогда он испытывал страх перед этой женщиной, теперь же ровным счетом ничего. События последних месяцев словно бы притупили его чувства и способность искренне удивляться, и сейчас Млес спокойно и безмятежно смотрел на Исфер.

- Вольнонаемный... - сказала Исфер. - Ах да, вспомнила. Млес Арказис.

- Он самый, почтенная.

- Занятно. Наши пути вновь пересекаются в церкви.

- На все воля богов.

- Как обстоят твои дела?

- Могли быть и хуже, почтенная.

- И что тебя привело в Клейбэм?

- Дорога, почтенная, - с мягкой улыбкой ответил Млес. Он не собирался пересказывать ей весь путь, который он проделал за время, минувшее с их последней встречи, будь она хоть трижды Судьей. Душой Млеса владело спокойствие и уверенность, и он прямо смотрел в глаза женщины, в чьих руках была немалая сила и влияние.

Исфер же коротко и едва заметно улыбнулась в ответ, глядя на него чуть наклонив голову.

- А ты словно бы изменился.

"Правда?", подумал Млес, "неужели это действительно так?"

Он не нашелся что ответить, просто пожав плечами. Должно быть, случившееся с ним и вправду оставило на его лице нечто новое, как печать пережитых бед и страха бога смерти, столько раз прошедшего совсем рядом с ним.

- В прошлый раз ты говорил, что нечасто посещаешь храмы.

- Видимо, подошло время, - ответил Млес.

Княгиня смотрела на него с некоторой задумчивостью.

- Идем со мной, - сказала она. - Есть разговор.

Млес покорно последовал за Исфер. Ему вдруг стало любопытно, что она хочет ему сказать, хотя нутром он чувствовал, что ничего хорошего ему подобная встреча не сулит. Однако ей следовало подчиняться, и Млес, чувству, что понапрасну теряет время, шел за Исфер.

Княгиня вывела его в основной зал, приблизилась к малоприметной шторе в стене и скользнула за нее. Млес вошел следом, разглядывая небольшое помещение. Стена напротив была представлена стеклянной мозаикой, за которой располагался светильник, ярко освещавший рисунок. На общем матовом фоне ярко выделялись темно-синий, зеленый и красный цвета; присмотревшись, Млес узнал в мозаике изображение человека в архаичном громоздком доспехе с копьем и щитом, на голове которого была корона. Он узнал это изображение, присутствовавшее в большинстве учебников по истории.

"Император Мэйрид IV, основатель империи, победитель иругами".

Млес осмотрелся. Письменный стол с бумагами, кувшин и стальной кубок, добротное кресло и пара табуретов рядом. Больше здесь ничего не было, и Млес, повинуясь жесту Исфер, присел на один из табуретов перед столом.

- Люблю работать в церкви, - сказала Исфер, неторопливо обходя стол и занимая кресло. - Атмосфера здесь способствует тому, чтобы думать.

- Да, согласен, почтенная, - согласился Млес.

- Куда ты держишь путь теперь? - спросила Исфер. - Что-то не похоже, что ты при деле в это время. Уж не в Рихарн ли ты возвращаешься?

- Нет, - ответил Млес.

- Верное решение. Рихарну осталось недолго, сейчас это не самое лучшее место для ожидания окончания войны.

- Ты так считаешь, почтенная? - спросил Млес. В его душе родилась тревога. Он понял, о чем она говорит. Иругами безостановочно наступали, но сам Млес не ожидал, что их натиск будет столь серьезен. Неужели Рихарн и вправду падет?

Исфер подняла взгляд от бумаг перед собой на него и снисходительно усмехнулась:

- Да, я так считаю. У южных границ Рихарна стоят несколько армий. Они смогут задержать продвижение иругами и истребить какую-то часть нападающих, но...

Она умолкла, размышляя над своими словами. Внимательно посмотрев на Млеса, Исфер откинулась на спинку кресла:

- Но основные силы собрались не в лугах Керса, а долине Мэнмул. Долина - сердце империи, и наступающая на нас орда будет остановлена и разбита именно там.

- А как же остальные, почтенная? - негромко спросил Млес.

- Что остальные?

- Остальные поселения и города?..

- Эта война не такая, как предыдущие, вольнонаемный, - холодно сказала Исфер. - На нас идет несметная сила, говорю тебе без преувеличения. Иногда нужно пожертвовать малым, чтобы удержать в целостности большее, разве ты никогда не слышал об этом?

Млес молчал.

- Ты повстречался мне очень кстати. Есть кое-какие бумаги, которые нужно быстро доставить в Архелл. Для опытного вольнонаемника это не составит труда.

Млес потупил взгляд, и тут же вновь поднял глаза на княгиню:

- Прости, почтенная, я не могу взяться за эту работу.

- Ты выполняешь другой контракт?

- Нет. Можно сказать, я уже не являюсь волонтером.

- Все равно, не вижу проблемы, - Исфер внимательно посмотрела на Млеса. - Мне требуется срочно доставить важные документы по адресату. Я хорошо заплачу.

Какой-то миг Млес колебался, обдумывая ее предложение.

- Извини, почтенная, но нет. Я не возьмусь за твое поручение. Я должен... сделать кое-что, пока еще не поздно. Ситуация с вторжением иругами может повлечь за собой хаос, и тогда я уже ничего не добьюсь. Более того, у меня нет флана, я не смогу выполнить твое поручение, если доставка твоих документов столь безотлагательна.

- Что ж, понятно. Для такого дела я могла бы достать тебе флана, но раз так... - Исфер сплела пальцы на колене.

- Прошу меня простить, почтенная. Твое поручение куда важнее моих помыслов, но у меня неотложное дело и чем быстрее я начну тем быстрее закончу. Это что-то серьезное?

- И срочное. Всего лишь письмо... - Исфер замолчала, глядя на столешницу перед собой и подняв взгляд на Млеса, спросила:

- Ты слышал какие-нибудь слухи о демонопоклоннике?

- Демонопоклоннике? - прищурился Млес.

- Да. Говорят, на Энкарамине объявился бессмертный и непобедимый воин, воплощение Кревима, - Исфер мягко и невесело усмехнулась, взявшись за кубок. - Говорят, он собирает души поверженных врагов.

- Впервые слышу. И ты считаешь что это правда, почтенная? - осторожно спросил Млес.

Исфер неторопливо пригубила из кубка и несколько мгновений так же отрешенно смотрела на стол перед собой, перебирая пальцами узор на толстой ножке сосуда.

- Нет. Это нечто иное. Скоро этим займутся настоящие профессионалы своего дела. Раз ты никогда об этом не слышал, то для тебя это не важно, - она взглянула на Млеса поверх кубка. - И что же это за неотложное дело, раз ты отказываешься от моего простого и выгодного поручения?

Млес исподлобья смотрел на нее, думая над ответом. Что если он скажет ей о своей находке? А если достанет из сумки спящего в шлеме венджима - как она отреагирует?

"Нет, она ни в коем случае не должна узнать об Им"Ласе".

- Мне нужно попасть в Багровые горы, - только и сказал он. Исфер вновь улыбнулась:

- Вот как? Уж не за Махивелой ли ты идешь?

Млес обмер, уставившись на сидящую напротив него женщину.

- Удивлен? Не знаю, откуда ты узнал о вероятном захоронении глефы, но об этом на самом деле знают многие. Действительно, - она прикрыла глаза. - Зачем люди идут в Багровые горы? Только попытать удачу и найти глефу Затворника. Многие ли вернулись? Не знаю таких.

- И много было таких искателей, почтенная? - с трудом проговорил Млес.

- Империя в разное время отправляла туда людей, - небрежно сказала она. - Целых семь экспедиций, и это только официально. Помимо этого туда время от времени наведывались авантюристы, воры и грабители, а их никто никогда не считал. Сколько их было за те века, которые прошли с тех самых пор, как пустили слухи о вероятном месте захоронения Махивелы? Сотни, тысячи?.. Ты знаешь историю появления Апостола?

- Да.

- Когда Апостол был убит, норзисы, эти чудовища, обратились в бегство на запад, задумчиво проговорила Исфер, словно бы размышляя вслух. - Следы их стай исчезают именно в Багровых горах, в то самое время, когда тело Апостола и Махивела загадочным образом исчезли. Многие уже тогда догадались, что Багровые горы являются местом, где если не находится нечто жуткое... нечто сокровенное, имеющее отношение к восстанию Апостола, то уж по крайней мере сами горы являются местом, откуда нужно начинать поиски артефакта. Возможно, они правы. А может быть и нет. Никто не знает этого точно до сих пор.

- И все эти экспедиции, - проговорил Млес. - Они?..

- Они не просто ничего не нашли, - ответила Исфер. - Они не вернулись. Только и всего. Последняя экспедиция состоялась около двухсот лет назад. Ее численность была более сотни человек, среди них были талантливые маги и ученые. И все они исчезли, никто не вернулся домой. Между прочим, мой предок был членом этой экспедиции.

Исфер холодно и коротко улыбнулась:

- Ну так как, Арказис? Не передумал теперь? Быть может, и вправду не стоит ходить туда, тем более одному? Подумай как следует. Да, Багровые горы не так далеко, и возможно Махивела действительно покоится где-то там, но сами горы велики, там нет привычных дорог и троп и вообще, они считаются гиблым местом, а сейчас на дорогах шалят разбойники и дезертиры и уже очень скоро встреча Серебряного потока.

- Скоро?..

- Звездочеты говорят о первых числах осени. Уж не лучше ли дождаться Великого звездопада и насладится празднеством, чем рисковать своей головой ради столь сомнительной авантюры?

"Встреча Серебряного потока... Если рассудить, то глупостью было бы именно это".

Млес вертел в руках мятую шляпу и мрачно смотрел на столешницу перед собой. Он и подумать не мог о том, что до него из империи в Багровые горы выходили целые экспедиции, которые бесследно исчезли. Млес еще не знал точно, но, кажется, у него теперь было несколько вопросов, которые следовало бы адресовать Им"Ласу. Венджим сказал ему далеко не все или потому, что Млес не спрашивал, или же потому, что сам не знал до конца о том месте, где по его словам была спрятана Махивела.

- Вся наша жизнь сомнительная авантюра, почтенная.

- Да, похоже на то, - с усмешкой сказала Исфер.

- Узнать, правда ли глефа спрятана там, или нет, можно лишь опытным путем, - он поднял глаза на сидящую напротив женщину. - Нужно, чтобы кто-то просто сходил туда и посмотрел сам.

Голубые глаза Исфер прямо смотрели в карие глаза Млеса. Исфер увидела в нем нечто, что заставило ее прочувствовать решительность этого человека. Она видела, что ее слова возымели определенный эффект на него, но не сбили с толку, лишь еще больше разожгли его интерес. Она отставила кубок, внимательно глядя на мужчину.

- Просто сходил и посмотрел, - повторила Исфер. - Откуда ты узнал о Махивеле? - холодно спросила она, но Млес лишь покачал головой:

- Прости, почтенная, но я смогу рассказать это, лишь если узнаю правду.

- Тогда скажи, зачем тебе это? Махивела, - Исфер презрительно скривилась. - Подумать только... Прошла почти тысяча лет но люди все равно хотят знать, что, где, зачем, для чего... То, что их не касается. То, что может погубить их и многих других. Махивела не просто сокровище, это не просто могущественный артефакт. В нее было заложено нечто большее, и нам не суждено понять...

- Да, я знаю, - неторопливо выговаривая слова ответил Млес. - Махивела невероятно опасна и я не желаю повторять участь Тотиса. Я всего лишь хочу точно знать... чтобы вернуться обратно в столицу и рассказать о том, что я видел кому полагается. Я уверен, что в этом мире есть вещи, которые лучше было бы никогда не тревожить, почтенная, - добавил он. - И я уверен, что Махивела одна из таких вещей. Но такой шанс нельзя упускать, особенно сейчас, когда нам грозит столько врагов. Мы могли бы найти способ обуздать ту силу, которая была заложена в магическую глефу. Ведь ее создал Затворник, и если мы сможем понять природу этой силы... сколь многое может открыться нашему взору?

- Сокровенные знания и новые горизонты. Тебя тянет к Махивеле только из-за этого? - спросила Исфер. На Млеса она смотрела не без тревоги и интереса.

- Нет, не только, - Млес качнул головой и улыбнулся. - Я не маг и не ученый, я никогда не смогу до конца постичь и понять все то, что кто-то когда-то заложил в столь могущественный предмет. Да и сможет ли кто-нибудь вообще?.. Но у меня есть дочь, ты же помнишь, почтенная? Пэйлем. Очень многое в последнее время я делаю только ради нее. Я живу для того, чтобы знать, что она жива.

Исфер смотрела на Млеса, явно погруженная в догадки о том, что ему известно. Млес же старался не думать о том, что сейчас она может велеть схватить его и допросить, или же попросту убить, как это когда-то давно случилось с Силером.

"А ведь он тоже просто искал правду", подумал Млес, "возможно, он грезил о славе и почете как тот, кто обнаружит Махивелу, но он был обычным историком, который всего лишь хотел знать, что к чему".

Млес часто думал о том, какая судьба постигла этого одинокого искателя истины, но сейчас эти мысли не разбудили в нем страха.

- Что ж, признаю, - наконец проговорила Исфер. - Ты сумел заинтриговать меня. Мне почти стало интересно, что же ты найдешь в Багровых горах.

- Махивелу или смерть, - спокойно сказал Млес. - Другого не дано, почтенная.

- Да, - согласилась она. - Другого не дано. Пусть грядущий Серебряный поток заберет все плохое в твоей жизни, Арказис.

- И из твоей тоже, почтенная.


***


Светило-Кана клонилась к горизонту. В небо поднимались клубы густого дыма, и горячий воздух вокруг был наполнен запахом многочисленных пожаров, охвативших город, запахом крови, крови иругами и людей, погибших здесь. Саг-Вер ощущал, что они словно бы принесли с собой часть Южной пустыни сюда, в империю, в этот захваченный город, судьба которого уже была предрешена еще задолго до того, как иругами выдвинулись в свой поход на север против своего главного врага. Полководец чувствовал, что воздух вокруг стал густым и тяжелым от жара огня, охватившего часть Мефолы, как этот невидимый студень прорезал звон стали, грохот обрушающихся домов и шпилей, резкие, надрывные крики умирающих. Небо над головой Саг-Вера уже начинало приобретать темно-матовый оттенок, и столбы жирного дыма, тянущиеся вверх, таяли в нем, словно бы наполняли небосвод своей чернотой и приближали тем самым ночь.

У них ушло шестнадцать дней на то, чтобы взять этот крупный город. Как и любое другое нападение иругами осада и штурм вылились в огромные потери среди нападающих, это было в порядке вещей для тех, кто двигался на север в исступлении и бесконечной злобе, бывшей в их крови и выработавшейся с веками в них самих. Саг-Вер понимал, что такова была их судьба - уничтожить всех, кто посмел когда-то оспорить власть иругами на всем континенте, даже если это повлечет за собой еще больший упадок, в котором пребывала сейчас их раса. Те, кто бездарно погиб, так и не добравшись до лугов Керса, втоптанные в землю тысячами и тысячами сильных ног, те, кто был сражен при штурме стен города - их участь не трогала ни одного командира иругами.

Шестнадцать дней назад они, дождавшись прибытия и сборки примитивных требушетов, с большим нетерпением дождались наступления сумерек, когда Саг-Вер отдал приказ начать штурм Мефолы. И первыми свою лепту внесли осадные машины, столь редкие в рядах бесчисленных орд иругами и потому бережно охраняемые. Темнеющее небо над их головами прочертили первые снаряды, крупные камни и емкости с драгоценным, воспламеняющимся на открытом воздухе веществом, которые летели в сторону вражеских стен, щедро метаемые осадными машинами по нескольку десятков штук за один выстрел, а вниз с холмов, в сторону стен покатилась пешая орда рабов.

Несколько сотен из них отбилась в сторону воды, окончательно обезумев то ли от условий перехода, то ли от мучавшей их жажды. Они скончались спустя несколько часов в муках, напившись воды из озера, в то время, как основные силы уже бесновались под стенами города, откуда на них сыпался дождь стрел и арбалетных болтов.

Пристрелявшиеся требушеты долго и медленно разрушали укрепления людей, тщетно стараясь пробиться внутрь. Снаряды закончились на следующий день, обстрел города создал крупные пожары в некоторых районах, но большего результата не дал. Саг-Вер не сомневался, что дело обернется именно так а не иначе. Рабов из прибившего резерва он отправил на поиски крупных камней для осадных орудий, им не было места возле стен, где уже были всадники его войска "Арах-Иги". Под непрекращающимся обстрелом со стен они били тараном в ворота, которые удалось выбить лишь к вечеру второго дня штурма. Лишь после этого началось настоящее сражение, когда орды пеших, слабо вооруженных воинов и всадников на кригашу хлынула на стены и улицы Мефолы. И тогда начался кровавый пир во славу Кэрэ-Орены, который продолжался до сих пор. Так было везде и всегда, куда бы ни приходили иругами. Их природная злоба и ненависть к белокожим имела весьма разумное обоснование - их кровь и плоть были желанным лакомством для иругами. И было не важно, идет ли битва, или уже завершается, проигрывают ли иругами или побеждают - прямо на поле боя они подкреплялись павшими воинами врага. Это зрелище могло сломить волю любого противника жестокого народа, искреннего в своем стремлении уничтожать и разрушать все чужое и истинного в своем первородном, кровожадном обличье перед чужими и перед собой.

Сидящий в седле своего кригашу, в плотном но не тесном окружении своих верных телохранителей, Саг-Вер смотрел, как гибнет вражеский город. Защитники города бились отчаянно, но без надежды на подмогу. Они понимали, что будут убиты и их тела послужат пищей для захватчиков, и этот страх придавал им решимости биться за свои жизни. Не смотря на то, что основные силы гарнизона были перебиты, в наводненном иругами городе еще оставались очаги сопротивления, и с каждым часом они прекращали свое существование. Солдаты и обычные горожане защищали свои жизни тем, чем могли, но им было не остановить нападающих, которые расправлялись с последними защитниками жестоко и свирепо. Саг-Вер и его эскорт совсем недавно выбрались из площади, где собравшиеся люди пытались противостоять нашествию ордам иругами. Полководец видел куски расчлененных тел, видел разбрызганную по земле и камням мостовой кровь и опьяненных этой кровью воинов и рабов. Они не щадили никого, разрывая на части своих противников, словно дикие звери.

Рука Саг-Вера лежала на Кса"латане, и его взор блуждал по пылающим домам, залитым кровью камням мостовой, по башням, торчащим из центральной части Мефолы, которые так и не удалось разрушить при помощи требушетов. Он слышал шум нескольких сражений, кипящих неподалеку, звон стали, свирепое рык иругами и крики людей, которые очень скоро затихнут.