Совращение [Уильям Сомерсет Моэм] (fb2) читать постранично, страница - 2


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

такой-то кожей».

«Султан Ахмед» приближался к излучине, за которой открывалась панорама Куала-Солора, и необходимость выполнения прямых обязанностей прервала размышления капитана. Куала-Солор раскинулся на левом берегу, белый, аккуратный, ухоженный маленький городок, а на правом возвышались форт и дворец султана. Они бросили якорь на середине реки. На государственном катере прибыли врач и полицейский офицер. Их сопровождал высокий, худощавый мужчина в белом парусиновом костюме. Капитан встречал гостей у сходен и пожимал руку каждому. Поздоровавшись с высоким мужчиной, добавил:

— Что ж, я доставил вашего юного помощника целым и невредимым, — он взглянул на Нила. — Это — Манро.

Худощавый мужчина протянул руку и оценивающе оглядел Нила. Тот покраснел и улыбнулся, продемонстрировав превосходные зубы.

— Доброе утро, сэр.

Бледные губы Манро под тонким орлиным носом не изогнулись в ответной улыбке, но серые глаза чуть потеплели. Его лицо, со впалыми щеками, загоревшее дочерна, выглядело усталым, но в нем чувствовалась доброта, и Нил сразу проникся к нему доверием. Капитан представил молодого человека врачу и полицейскому, после чего предложил выпить. Когда они сели, и бой принес четыре бутылки пива, Манро снял тропический шлем. Нил увидел, что его коротко-стриженные каштановые волосы тронуты сединой. Лет сорока с небольшим, Манро держался со спокойным достоинством интеллектуала, что отличало его от весельчака-врача и чванливого полицейского.

— Макадам не пьет, — ввернул капитан, когда бой наполнил четыре стакана.

— Оно и к лучшему, — кивнул Манро и, допив пиво, повернулся к Нилу: — Что ж, можем сходить на берег, так?

Боя, приехавшего с Манро, приставили к багажу Нила, а мужчины сели в сампан и вскоре причалили к берегу.

— Сразу пойдем в бунгало или сначала хотите осмотреться? У нас — два часа до второго завтрака.

— Можем мы заглянуть в музей? — спросил Нил.

Манро вновь улыбнулся одними глазами. Такая просьба его порадовала. У реки стояли хижины, в которых проживали малайцы. Они не сидели без дела, но не суетились попусту, и не вызывало сомнений, что такая размеренная, спокойная жизнь их вполне устраивает. Она вершилась в полном соответствии с естественным циклом, начинаясь рождением и заканчиваясь смертью, а между этими вехами умещались любовь и обыкновенные человеческие хлопоты. Потом пришел черед базарам, узеньким улочкам с торговыми рядами, где множество китайцев работали, ели, и, как у них принято, галдели без умолку.

— После Сингапура, конечно, смотреть не на что, — прервал долгое молчание Манро, — но я думаю, и у нас довольно-таки живописно.

Они взяли рикш и поехали к бунгало.

Манро пригласил молодого человека в гостиную. На диване лежала женщина и читала книгу. Увидев их, она неспешно поднялась.

— Это моя жена. Боюсь, мы ужасно задержались, Дарья.

— Разве это имеет значение? — улыбнулась она. — Что может быть несущественнее времени? — И протянула Нилу руку, довольно-таки крупную, глядя на него долгим, внимательным, но приветливым взглядом.

Лет тридцати пяти, среднего роста, слегка загорелая, со светло-синими глазами, Дарья зачесывала волосы (тусклые, необычного русого оттенка) назад, с пробором посередине, и собирала на затылке в небрежный пучок. На широком лице выделялись высокие скулы и довольно мясистый нос. На красавицу она определенно не тянула, но ее медлительные движения отличала чувственная грациозность, а непосредственность поведения могла оставить равнодушным разве что слепого. Дарья была одета в легкое зеленое платье и говорила на английском превосходно, но с легким акцентом.

Они сели завтракать. Нила вновь одолела застенчивость, но Дарья словно ничего не замечала, вела разговор легко и непринужденно. Спрашивала о его путешествии, о сингапурских впечатлениях, рассказывала о людях, с которыми ему предстояло встретиться. Во второй половине дня Манро собирался представить его Резиденту, султан находился в отъезде, а вечером — отвести в клуб. Там Нилу предстояло познакомиться со всем обществом.

— Вы станете популярны, — Дарья не отрывала от Нила светло-голубых глаз, и не будь он столь наивен, то понял бы, что она уже оценила и его рост, и мужскую силу, и вьющиеся волосы, и цвет кожи. — Нас здесь не очень-то уважают.

— Ерунда, Дарья. Ты — слишком мнительна. Они — англичане, ничего больше.

— Самые ничтожные, самые ограниченные, самые заурядные людишки, среди которых мне, на свою беду, приходится жить.

— Макадам только приехал, так что, не дури ему голову. Он найдет их милыми и гостеприимными.

— Как ваше имя? — спросила она.

— Нил.

— Я так и буду вас звать. И вы должны называть меня Дарья. Терпеть не могу, когда ко мне обращаются «миссис Манро». В такие моменты ощущаю себя женой священника.

Нил покраснел. Его смутил столь быстрый переход на имена, и он не знал, что и думать о Дарье Манро. Она перескочила через первые этапы знакомства и