Кайзер находит дом [Борис Рябинин] (fb2) читать постранично, страница - 9

Разве собак бросают на произвол судьбы? Если уж она стала тебе не нужна, ну передай кому-нибудь, найди хорошие руки…

Англичане говорят: не обязательно в каждом доме иметь собаку, но у каждой собаки должен быть свой дом.

— А ведь он породистый, — сказал как-то прохожий, тоже приезжий, как я, останавливаясь и разглядывая Кайзера, который грыз кость под забором. — С ним можно на охоту ходить….

Еще бы! Сеттер отличная охотничья собака. Жаль, что я был не охотник. Впрочем, нет, не жаль: надо ли, чтоб все были охотниками? Жаль, что я не мог взять Кайзера: дома своя собака.

Как-то сосед Настасьи прихватил Кайзера с собой в лес. Вот обрадовалась собака! Пес как ополоумел: носится, хвостом размахивает, даже повизгивает от удовольствия. Потом вдруг враз посолиднел, потянул носом воздух и сделал стойку — переднюю лапу поднял, сам стоит, как врос: птицу зачуял.

Удивительно, как он изменился. Преобразилась, кажется, каждая черточка его тела, стать, как говорят охотники. Он весь сделался точно струнка, глаза засверкали, оживились.

После этого и стали замечать: Кайзер не сидит без дела. Глядь, сделал стойку под чинарой. Оказалось, воробьишка выпал из гнезда. Птенца подняли и посадили на дерево.

Раз пропал Кайзер. Ищут его — у Настасьи накопилась царская гора объедков. А он в закутке, у куриного гнезда. Ждет, когда пеструшка снесет яйцо в лукошке. Последнее время яйца стали теряться, Настасья уверяла — хорек ворует. Неужели же это Кайзер… Не поверили!

Увели его. А назавтра — опять. Подсмотрели: как яйцо выкатилось, он его за щеку, не разбил и понес. Куда? Неужто под забор? Это честнейший-то Кайзер!!!

А он, Кайзер-то, и не думал красть. Принес и положил у порога. Нате, мол, чтоб опять не потерялось. Вот ведь какой! У меня отлегло от сердца.

Настасья опасалась, что он все-таки разобьет яйцо. Кокнет невзначай одно, другое… убыток! Не стала пускать его к лукошку. Так пес, как закудахчет пеструшка, сам тянет хозяйку туда. Когда возьмут яйцо, успокоится.

Дружба завязалась у него с Валеркой, старшим сынишкой Настасьи, пяти лет. Валерка сидит на горшке, пришел Кайзер, в зубах носок (Валерка где-то обронил), сел перед малышом.

Мальчуган ему:

— Касер … — «Кайзер» не получалось. — Касер, ты зачем мой носок сосешь? Я твой поводок только раз сосал, а ты мой носок все время сосешь…

А поводка-то у Кайзера вовсе и нет. Раз ремень старый подобрал на дороге и принес: вспомнил, наверное, дни, когда у него были и ошейник, и поводок, и вся прочая сбруя.

Жалко пса. Хороший пес! Неужто так и сдохнет под забором? И не быть бы счастью, да несчастье помогло.

Потерялся Игорек, младший Валеркин братишка. Куда запропастился? Настасья, ища сына, с ног сбилась. Не мог он далеко уползти — два года парню, недавно ходить научился. Настасья сразу с лица спала, извелась, глаза дикие…

День прошел, нет Игоря. В милицию заявили. Сказали дружинникам. Ищет ребенка весь город.

Он во дворе играл, потом на улицу выполз, соседи сказывали. Настасья в это время на работе была, в санатории. Она там уборщицей.

Солнце уже за дальнюю гору начинало садиться, когда явился Кайзер. Прибежал какой-то озабоченный, сразу к Настасье, лает (а обычно не лаял), куда-то за собой зовет. Видит, что не понимают, схватил Настасьин подол зубами, тянет, дергает так — вот-вот порвет…

— Да ты что, рехнулся? — начала было Настасья, отталкивая пса. — До тебя ли сейчас… — И вдруг умолкла и бросилась за Кайзером. Соседи, я — за ними.

Кайзер привел нас на заросший густой, высокой травой и кустарником откос, полого сбегавший к реке. Там, в зеленой мураве, лежал Игорь. Кто-то завел его туда, сам он так далеко уйти не мог. Завел — и бросил.

Надо было видеть радость матери, которой вернули сына. Уж она и причитала, и смеялась, и целовала Игоря. Потом взялась собаку ласкать. То Игоря, то Кайзера. Принялась кормить пса. Сует ему в нос котлетку рубленую, которую утром жарила для себя, намазала хлеб маслом с палеи толщиной… А Кайзер будто понимает — не до еды сейчас, хвостом эдак стеснительно помахивает, вроде говорит: «Да будет… не надо… Всякий на моем месте сделал бы то же…»

— Кайзерушка, Кайзерушка, — повторяла сквозь слезы Настасья. — Да я тебя теперь никому не отдам! Кайзерушка… — И больше не могла сказать ничего.

…Я уезжал из Кисловодска с легким сердцем: Кайзер больше не беспризорный, есть у него и дом, и хозяева.

--">