Последнее Евангелие [Дэвид Гиббинс] (fb2) читать постранично, страница - 3

карман, нащупал игральные кости — он всегда носил их с собой — и начал перебирать, чтобы унять дрожь. Поговаривали, что в пещеру ведут несколько входов. Старик окунул руку в ямку, наполненную чистой водой, и умылся. Прямо перед ним стоял невысокий каменный стол. Клубы коричневого дыма поднимались от массы, тлеющей на поверхности. Старик быстро склонился над столом, схватившись за скользкие края. Закрыл глаза и с наслаждением вдохнул дым. Потом закашлялся, стараясь сдержать подступившую тошноту. Плиний называл этот дым opium bacterium — экстракт мака из дальнего восточного королевства Бактрия, стоящего на открытых горных равнинах, завоеванных Александром Великим. Но здесь экстракт называли Даром Морфея — бога снов. Старик вдохнул снова, чувствуя, как прилила к конечностям кровь, принося забытые ощущения, притупляя боль. Еще! Еще прямо сейчас! Он не мог прожить без экстракта ни одной ночи. Старик откинулся назад. Он словно парил, запрокинув голову, раскинув в стороны руки. Через мгновение он оказался в другом месте, там, где много лет назад искал исцеление, на берегу Галилейскго моря или, как его часто называют, озера Кинерет. Старик будто снова смеялся и пил с друзьями — Иродом, Кипридой и любимой Кальпурнией. Рядом назареянин с женой. Там к старику прикоснулся тот, кто знал его судьбу наперед, кто предвидел и сегодняшний день.

Старик открыл глаза. Что-то выползло из пещеры. Дрожащий извивающийся образ почти сливался с миражом. Потом начал постепенно отделяться, будто возрождающийся феникс. Наконец старик узрел огромного змея. Наклонив плоскую голову, он покачивал ею из стороны в сторону. Язык то появлялся, то исчезал. Плиний говорил, что от морфия возможны галлюцинации. Но когда змея опустилась вниз и проползла рядом с ногой, старик почувствовал шелковистость блестящей кожи и едкий запах влаги. Змея проскользнула в трещину в стене пещеры. Появился новый запах, перекрывающий запах серы, морфия и змеи. Словно повеяло холодом из гниющей могилы… Запах разложения. Что-то блеснуло. В темноте едва можно было разглядеть очертания фигуры. Она здесь!

— Кла-а-а-авдий! — раздался низкий зов, потом будто издевательский смешок, а затем вздох, который эхом пронесся по всем проходам в скале, прежде чем растаять.

Клавдий вглядывался в темноту, поворачивая голову из стороны в сторону. Поговаривали, Сивилла прожила уже семьсот лет. Аполлон отмерил ей столько лет жизни, сколько песчинок сумеет удержать она в руках. Бог отказал ей в вечной молодости после того, как она презрительно отвергла его. Единственное, что сохранил Аполлон — молодой голос, чтобы, увядая и разлагаясь, она мучилась воспоминаниями о былой красоте. Он напоминал бы ей о бессмертии, от которого она, увы, сама отреклась. Сивилла была последней из тринадцати предсказательниц Геи — древнегреческой богини земли. Она правила из своего логовища со времен основания Рима, околдовывая даже тех, кто выше ее рангом. Слыша ее пророчества, императоры опускались на колени.

— Сивилла! — нарушил молчание Клавдий. Голос дрожал, в горле першило от серы. — Я сделал все, как ты велела. Я выполнил то, что ты приказала сделать для римских весталок. Я побывал у тринадцатой, у Андрасте. Точнее, у ее могилы… И принес ей сокровище. Пророчество осуществилось.

Клавдий опустил мешочек монет. Тусклые серебряные и золотые монеты с его портретом со звоном рассыпались. Последнее, что сохранил Клавдий для этой ночи. Столб света упал перед столом. Сквозь клубы пара виднелись потертые камни, а на них дубовые листья, разложенные в определенном порядке. На каждом с трудом можно было разглядеть греческие буквы, написанные чернилами. Клавдий опустился на четвереньки, судорожно пытаясь прочитать предсказание. Но неожиданно налетевший ветер сдул листья. Клавдий закричал, потом медленно опустил голову.

— Ты позволила моему предку Энею увидеть умершего отца Анчиса, когда он пришел сюда после Троянской войны в поисках ада. Все, о чем я просил тебя, — показать мне отца Друза, любимого брата Германика и сына моего Британика! Хоть краем глаза взглянуть на них в Элизиуме перед тем, как Харон заберет меня.

Вновь раздался стон, только на сей раз тише. А потом пронзительный визг оглушил его. Словно сотни ртов в пещере повернулись к Клавдию.

Дрожа от страха, Клавдий вскочил на ноги. Он снова вгляделся в круг света на полу.

Но вместо дубовых листьев увидел горку песка. Песчинки расползались тонкими струйками в разные стороны. Последний лучик света падал откуда-то сверху, словно полупрозрачный занавес. Все вокруг стихло. Клавдий огляделся. Змея вернулась. Она замерла прямо перед ним и вдруг, сбросив кожу опустилась в кратер вулкана. И опять на ум пришли слова Вергилия о наступлении «золотого века».

«И --">