КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 380698 томов
Объем библиотеки - 471 Гб.
Всего авторов - 162675
Пользователей - 85720
Загрузка...

Впечатления

Чукк про Колмаков: Тень Перл-Харбора (Самиздат, сетевая литература)

Ну, автор старался.
Заставил себя дочитать, хоть и понятно было, к чему всё шло. Вкратце - хоть с кем, хоть с самим чертом обьедениться, но Западу досадить. И неважно что японцы проводили и биологические эксперименты на наших соотечественниках, или
многие болели за "Состязание в убийстве 100 человек мечом".

ГГ морально мучался, сбросив ядерную бомбу на Сан-Франциско, но превзмог себя - это-ж "пиндосы", заслужили, да и ради мира можно чуток потерпеть.

Впечатления так себе, если честно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Шорр Кан про Француз: На пороге мира (Боевая фантастика)

Совершенно не читаемый бред. Жалкое подобие трилогии Земляного «Один на миллион». Или того же Злотникова с его циклом «Охота на охотника».
В этом «произведении» ГГ не пойми кто, не пойми где. Круче него никого нет, а все силовики в книге ясельная группа в мокрых подгузниках. Специально не искал, но фраза: «В воздух начали подниматься боевые флаеры с крупнокалиберными лазерными пулеметами»…. Отбила охоту дочитывать оставшуюся треть книги.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Гекк про Суконкин: Переводчик (Боевик)

Спецназ ГРУ? Знаем, знаем! Видели по телевизору. Вдвоем в одной кроватке да еще и со страшной проституткой для маскировки педерастии. Гомики в поисках солсберецкого шпиля....

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Александр Машков про Плотников: Хроники Вернувшегося (сиквел к Паутине Света) (Героическая фантастика)

Прочитав всё о "Паутине света", с сожалением закрыл последнюю страницу. Дело, может быть, даже не в приключениях гг, хотя они тоже довольно захватывающие, привлекли меня рассуждения о жизни, почти полностью совпадающие с моими. Даже удивился, как такой молодой человек столь здраво рассуждает!
Иногда даже настроение портилось. А если произведение цепляет человека, значит, замысел удался, автор донёс свою мысль до читателей.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
sanders про Поселягин: Возвращение (Альтернативная история)

"редкий вид пирожных" это просто пиздец...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Гекк про Поселягин: Возвращение (Альтернативная история)

Фантомас разбушевался?
Нет, не то...
Педераст раздухарился?
Ну, теплее...
Поселягин - педераст.
Абсолютная истина...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Гекк про Поселягин: Снайпер (Боевая фантастика)

Чем-то недовольные литературные негры уестествляют заказчика-автора в извращенных формах и неоднократно...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Патронус и боггарт (СИ) (fb2)

файл не оценён - Патронус и боггарт (СИ) 326K, 33с. (скачать fb2) - (porpen-tuum)

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



1964

- Я не виновата! Я не виновата!!

Тринадцатилетняя девочка стоит, прижавшись спиной к столу, и плачет навзрыд, закрывая глаза руками.

Спокойный мужской голос вмешивается в девичий визг:

- Ридикулус!

И только услышав знакомый треск сломанного древка Молли решилась открыть глаза. Фабиан стоял между ней и боггартом, который, как и всегда при старшем из братьев, стремительно превратился в метлу. Вернее, теперь уже в бывшую метлу: отломанный хвост висел на тоненькой щепке, и транспортное средство стыдливо уползало обратно в шкаф, складываясь пополам, словно гусеничка.

Фабиан дал сестре еще целую драгоценную минуту, чтобы размазать слезы по щекам: внимательно следил за тем, как существо отступает, затем тщательно проверил щеколду на двери шкафа, зачем-то постучал по нему со всех сторон, и только потом повернулся к Молли. Теперь она сидела на краешке стола, насупившись, и пряча покрасневшее лицо. Выглядела она не лучшим образом, в отличие от брата. Высокий, статный, серьезный — он всегда умудрялся сохранять такой вид, будто на секундочку вышел со светского приема.

- Ничего страшного, не у всех получается с первого раза, - он присел рядом с сестрой.

- Но у меня-то и с десятого не получилось, - Молли стукнула кулачком по столешнице, и зажатая в нем волшебная палочка (14 дюймов, ива, шерсть пегаса) недовольно выпустила сноп искр.

- Значит получится в одиннадцатый, - терпеливо ответил Фабиан.

- Я такая глупая…

- Не глупее, чем я со своей метлой, - Молли не разделяла оптимистичного настроя брата, но его рассудительный голос успокаивал.

- Все-таки уже Пасха, до экзаменов осталось всего ничего, а я должна все сдать на отлично, - девочка вздохнула. - Мама с папой потратили столько сил на мое воспитание, теперь вот и этого боггарта достали, и даже выбили разрешение на применение магии вне школы, а я…

Фабиан нахмурился: эти умные и взрослые слова явно не принадлежали тринадцатилетней девчонке, они были просто заботливо вложены в ее рыжую голову. Удивительно, как много любопытного он стал видеть с тех пор, как уехал из родительского дома. Молодой человек открыл рот, чтобы возразить, но тут дверь с грохотом распахнулась.

- Эй! - возмущенно воскликнул Гидеон прямо с порога, глядя на зареванное лицо девочки. - Кто ты такая и что сделала с моей сестрой?! Та Молли Прюэтт, которую я знаю, даст прикурить любому боггарту.

Молли промямлила что-то невразумительное, но Гидеону не особо был нужен ответ. Насвистывая, он неспешно подошел к сестре и протянул ей лакричный леденец.

- Перебьем аппетит перед обедом? - он вытащил из кармана еще одну конфету и с явным наслаждением засунул ее в рот.

- Ты воришка и нарушитель общественного спокойствия, - констатировал Фабиан.

- А ты зануда и вообще взрослый, так что тебе не полагается, - невозмутимо парировал брат.

- Я, по крайней мере, учу сестру полезным вещам.

- А я забочусь о ее душевном спокойствии.

Молли не встревала в диалог, наслаждаясь состязанием братьев в остроумии. Фабиан и Гидеон были похожи, как близнецы, хотя между ними было несколько лет разницы. Оба пошли в мать - темноволосые, с правильными, благородными чертами лиц, на которых, что называется, читалась «порода» (это выражение однажды употребил дядя после нескольких стаканов огневиски, и хотя Молли не очень понимала, что оно означает, оно ей очень понравилось). Характеры у них были совершенно разными, но оба одинаково преуспевали в учебе и оба подавали большие надежды. Хладнокровный, рассудительный Фабиан по окончании школы занял административный пост в Отделе магического правопорядка Министерства магии. Взрывной, активный Гидеон учился на последнем курсе, и в мире не существовало препятствий, которые могли бы помешать ему получить место стажера в Аврорате («Просто Фаби будет выдумывать такие дурацкие законы — должен же будет кто-то следить за тем, чтобы их исполняли»). В таком окружении маленькая рыжая Молли чувствовала себя гадким утенком. Но никто лучше, чем ее братья, не умел поднять ей настроение. Никогда она не чувствовала себя так спокойно и весело, как рядом с ними.

Кажется, их всегда было трое, просто до рождения Гидеона и Молли Фабиан терпеливо ждал, когда же наконец родители соизволят произвести на свет недостающую часть семейства. Все детство они играли вместе, и вместе получали нагоняи. Все трое, каждый в свое время, поступили в Гриффиндор, что вызывало легкое недоумение отца, закончившего Рейвенкло, и матери-слизеринки. И хотя со временем у всех троих, как и полагается, менялись интересы, цели и дела, Молли знала, что не задумываясь отдаст полжизни за один общий вечер у камина.

- У нас есть еще двадцать минут до обеда, - Фабиан сверился с часами, которые вытащил из кармана. Подаренные родителями на совершеннолетие три года назад, в руках внимательного хозяина они, кажется, стали сверкать еще больше, чем когда были новыми. - Если хочешь, мы можем успеть еще разок…

- Скукота, - Гидеон демонстративно направился к выходу, - когда надоест шпынять бедного боггарта, обращайтесь.

- Беги-беги, бесстрашный Гидеон, - не удержавшись, подначила его Молли, чувствуя, как душевное равновесие восстанавливается.

- Не будь к нему слишком строга, - вздохнул Фабиан. - Я бы тоже боялся, если бы мой боггарт превращался в Мелоди Стоун.

Младшенький сделал вид, что ничего не расслышал.


- Ну что, много завалили?

- Результаты не сразу говорят, идиот.

- А кто следующий?

- Не знаю, она не по списку вызывает.

- А там точно боггарт?

- Точно, точно.

- Хоть бы он сдох, что ли, к концу списка…

Веселое июньское солнце заглядывало в окна замка, расцвечивая каменные полы. Природа, как это всегда бывает, издевалась над очередным поколением студентов, призывая бросить нудную подготовку к экзаменам и гулять допоздна. Изнывающие третьекурсники столпились у двери в кабинет по Защите от темных искусств. Сегодняшний экзамен был последним, и потому подготовка к нему далась особенно тяжело. Молли сидела на скамейке, закрыв уши ладонями, в сотый раз читала классификацию оборотней и думала о том, насколько все это бесполезно. Теорию она знала назубок, но все новые и новые выходящие из кабинета однокурсники подтверждали: профессор Стинсон притащила на экзамен боггарта. Неудивительно: говорят, она пишет по ним диссертацию.

- Прюэтт! Ау, Прюэтт, твоя очередь!

Молли подскочила на месте, уронила сумку, подняла ее и торопливо вбежала в кабинет. Ну, сейчас или никогда.

Профессор Стинсон, блондинка в прямоугольных очках, дружелюбным жестом позволила Молли выбрать билет (№85, происхождение и отличительные особенности вампиров). Девочка без подготовки оттарабанила теорию и успела почти расслабиться, но потом…

- Отлично, мисс Прюэтт. А теперь, пожалуйста, откройте этот сундук.

Тут-то все и началось. Молли застыла, словно под Петрификусом. Во рту пересохло, а легкие, казалось, вообще забыли, что надо дышать.

- Мисс Прюэтт?

Она знала, что сейчас будет, она знала, КТО выйдет из сундука. И она услышала, словно со стороны, свой тоненький голос:

- Я… можно я, пожалуйста, попробую попозже?

- Все в порядке?

- Мне… нехорошо…

Она вихрем вылетела из кабинета. Однокурсники, столпившиеся у двери, набросились было на нее с вопросами, но увидев выражение ее лица, предпочли капитулировать. Молли решительным шагом пронеслась по коридору, сбежала по лестнице… очнулась она уже во дворе: нежное летнее солнце грело ей щеки, на земле рядом с ней лежала распахнутая сумка с книгами: кажется, она всю дорогу волокла ее по земле.

- Фсе амальна?

Молли обернулась и увидела Артура Уизли, своего однокурсника, тоже Гриффиндорца. По странной логике профессора Стинсон, Артур прошел одним из первых и теперь сидел на скамейке с открытой книгой на коленях и жевал бутерброд.

- Все нормально? - переспросил он, проглотив наконец кусок.

- Не знаю, - Молли плюхнулась на скамейку рядом с ним: ноги были уже не в силах ее держать. - Нет, не нормально. Я сбежала. Ответила теорию, а потом испугалась… сундука.

- То есть ты его так и не открыла?

- Нет, - Молли уперлась локтями в колени и положила голову на сжатые кулаки. - Попробую потом, когда все остальные пройдут, только, по-моему, смысла в этом… Ох, какая же я тупая…

- А, ну я вообще завалил, так что… - Артур снова вцепился в бутерброд.

- Как так?! - Молли уставилась на него.

- А так, - мальчик равнодушно пожал плечами. - Понимаешь, я думал, боггарт ко мне явится в виде оборотня. Мне бабушка в детстве пела колыбельную про серого волка, так я до сих пор вздрагиваю, когда слышу эту мелодию, - он поежился и смахнул со лба рыжую прядь, которая залезла под очки. - Но недавно я прочитал в одной книжке про бензопилы.

- Чего-чего?

- Бензопилы. Это такие маггловские устройства, которыми они валят лес. Знаешь, много маленьких лезвий выстроены в цепь и движутся по кругу. Причем эта штука издает почему-то такой жуткий звук, я пока не понял почему, но такое вжжж…

Он зачем-то поднял обе руки, сделал страшные глаза и зажужжал. «Зачем я все это слушаю?» - мелькнуло в голове у Молли.

- В общем, из сундука мне навстречу выскочил здоровый такой мужик с бензопилой в руках. А я его стал расспрашивать, как эта штука работает. Но он не смог мне ничего ответить, он же боггарт. В общем, Стинсон была не очень довольна, по-моему.

- И ты так спокойно об этом говоришь?

- А чего мне теперь-то бояться? Самое страшное уже позади. За один несданный экзамен меня не исключат. Ну поорут родители, и успокоятся в конце концов. А вот это, - он похлопал рукой по книге, и Молли поняла, что это не книга, а журнал, - это для меня сейчас намного важнее.

- А что это?

Артур продемонстрировал ей обложку.

- «Железнодорожный журнал». Это мне Эдвин Догерти дал почитать, ему прислал дядя, а он маггл. Здесь все-все-все про электровозы, я целый месяц ждал этого журнала, все карманные деньги за него отвалил. Так что меня не очень волнует то, как я сдал экзамены. А с боггартом я как-нибудь справлюсь, если придется.

Молли смотрела на мальчика с неподдельной завистью. Артур, только что заваливший экзамен, выглядел самым счастливым человеком на свете.

- Рассказать тебе про электровозы?

- Может быть, потом, - вздохнула она. - А сейчас мне надо вернуться в кабинет, и я бы не хотела, чтобы боггарт обернулся поездом, который захочет меня раздавить.

- Не-е-ет уж, - Артур помотал головой. - Нет на свете ничего страшнее бензопил.

К тому времени, когда Молли вернулась на экзамен, толпа перед дверью рассосалась, профессор Стинсон собирала бумаги со стола.

- Вы уверены, что хотите попробовать, мисс Прюэтт? Вы точно хорошо себя чувствуете?

Молли кивнула. Она боялась, что если откроет рот, то вся храбрость разом улетучится.

- Алохомора.

Крышка распахнулась, и первые несколько секунд в кабинете царила звенящая тишина. Существо в сундуке изучало маленькую рыжую девочку невидимыми щупальцами, заглядывало в ее мысли, оценивало ее храбрость, читало ее историю в капельках пота, выступивших на лбу. Потом одним, легким движением, словно неподвластная гравитации, из сундука поднялась высокая темноволосая женщина в синем вечернем платье.

Молли судорожно вздохнула. Миссис Имельда Прюэтт переступила через стенку сундука и остановилась, меряя дочь полным презрения взглядом.

- Маленькое ничтожество, - бросила она, закидывая за плечо боа из меха горностая. - Я всегда знала, что ты неудачный ребенок, не то что мальчики. Я никогда тебя не хотела. Некрасивая, даже не умная… - ее карие глаза сузились, - так ты ничего и не добьешься…

- Ридикулус!! Ридикулус! Ридикулус! - Молли заорала так, что горло засаднило. В следующий миг горностаевое боа обернулось огромной крысой, и миссис Прюэтт с визгом, нелепо взмахнув голыми белыми руками, кинулась обратно в сундук. Крышка захлопнулась.

Молли стояла посреди кабинета, ошеломленная всем произошедшим, и собственным криком, и наступившей тишиной. Профессор Стинсон смотрела на нее во все глаза.

- Никогда не думала, что на подростках можно набрать так много любопытного материала, - пробормотала она и потянулась к перу.

1966

Выбиваясь из сил, Молли неслась вверх по лестнице. Топота шагов за спиной не было — неужели и впрямь помогло?

- Мантикора! - выкрикнула она пароль, едва из-за поворота появились очертания Полной Дамы. Женщина на портрете открыла глаза и изумленно уставилась на нее. - Ну же, мантикора, откройте, пожалуйста!

- Что такое? - Полная Дама и так-то не всегда блистала умом, а спросонья и вовсе, похоже, ничего не соображала. - Среди ночи? Скажите пожалуйста, время четыре утра!

- Да, я тоже возмущена тем, что в такое время еще не сплю, откройте, пожалуйста!

- Юная мисс, вы ученица Гриффиндора, какое у вас есть оправдание тому, чтобы быть вне спальни?

- Внеурочные занятия по астрономии, - Молли прислушалась, не слышно ли на лестнице голоса завхоза.

- Ах вот вы уже и врете! Вы своим поведением позорите весь факультет!

- Значит так! - терпение девушки лопнуло. - Или вы немедленно открываете дверь, или я пожалуюсь декану, что вы зачастили в гости к виночерпию из галереи третьего этажа.

- Скажите пожалуйста, какая наглость! Я не желаю разговаривать с хамками! - Полная Дама отвернулась, открывая проем.

- Большое спасибо.

Молли скользнула в гостиную и плюхнулась на диван. Только здесь она позволила себе выдохнуть. На такие прогулки ни одних нервов не хватит. Все Артур со своими затеями! И куда он теперь запропастился?!

Тогда, два года назад, Артур рассказал ей об электровозах. А еще об автомобилях и самолетах… Его очень много чего интересовало вне школьной программы, или, точнее сказать, вместо, поэтому с ним было интересно. Он избавлял ее от одиночества, которое она невольно почувствовала, когда Гидеон выпустился из школы. Она, в ответ, иногда подтягивала его по школьной программе. Подружки Молли шушукались за их спинами и с громким хихиканьем пытались вытянуть у нее подробности их «свиданий». Когда же Молли говорила, что между ней и рыжим Уизли ничего нет, они «понимающе» закатывали глаза: «Да-да, конечно». Тем не менее, Артур, благодаря своему умению концентрироваться только на нужных вещах, имел какой-то поразительный иммунитет к хихиканью — этому девчачьему оружию массового поражения. Ему было действительно все равно, что о них говорили — так же, как два года назад ему было все равно, что ему поставят по защите от темных искусств.

На этой неделе им задали написать эссе о русалках, и Артур загорелся идеей получить всю информацию из первых рук и для этого собирался пойти ночью к озеру. Молли никогда в жизни не видела озеро ночью и имела глупость увязаться за ним.

Они просидели у озера часа три, но вместо голоса русалок услышали только шум прохладного сентябрьского ветра. Молли замерзла, Артур отдал ей свою мантию, и губы у него совсем посинели, но он не обращал на это внимания.

- А ты знаешь, что магглы собираются лететь на Луну? Да, вроде бы один, где-то в СССР, уже слетал в космос, но американцы расстроились и решили, что они будут круче…

В четвертом часу ночи сдался и Артур. Молли с радостью спешила в гостиную (мысль о тепле камина уже грела ее), и думала, какими словами подбодрить друга, расстроенного неудачей. Им оставалось преодолеть всего пару пролетов, когда из ближайшего коридора раздались шаги…

Ребята застыли, в ужасе глядя друг на друга, а в следующий миг Артур шепнул:

- Бегом в гостиную! - и подтолкнул ее вверх по лестнице, а сам кинулся в коридор. Оттуда послышался грохот упавших лат, потом вопль:

- Куда?! А ну стой! - Молли узнала голос завхоза и последовавший за этим оглушительный свисток.

Спустя полчаса Молли клокотала от злости: они вполне могли оба успеть сбежать, Артур так глупо пожертвовал собой, и теперь заставлял ее чувствовать себя виноватой. Ну, когда Прингл тебя отпустит, Уизли, тебе не поздоровится.

Она сама не заметила, как уснула прямо в гостиной. Однако Артур так и не пришел. Молли проснулась несколько часов спустя, кое-как привела себя в порядок и поплелась на завтрак. Артур не появился и в Большом зале. И ни на один из уроков он тоже не пришел. Злость Молли полностью испарилась к вечеру, когда она вернулась с ужина. Ведь его же не могли исключить? Или могли? А может быть, Прингл подвесил его за ногу за знаменитый крюк в подземелье? Молли держала на коленях книгу по трансфигурации, но не понимала в ней ни слова…

Артур медленно и осторожно вошел в гостиную Гриффиндора. Часы показывали полночь. Спать… сейчас он способен только спать… и только на животе…

Из-за дивана вынырнула рыжая кудрявая голова.

- Ты вернулся! - Молли перескочила через спинку и вдруг, каким-то явно магическим образом, радостная улыбка исчезла с ее лица, уступив место хмурой гримасе. - Где ты был все это время? Я места себе не находила.

- В больничном крыле, - Артур поправил сползающие очки. - Я был в больничном крыле. Вернее как, сначала я был в лапах у Прингла, который чуть не оторвал мне ухо, пока вел к декану. Декан спросонья сказал что-то типа «А, делайте с ним что хотите, не мое дело» и пошел спать дальше. Ну Прингл и сделал. Ой, - Артур очень медленно и очень осторожно опустился на краешек кресла. - И немного перестарался. Декан с утра пришел узнать, что это было вообще такое, увидел меня, запаниковал и отправил в больничное крыло, так что весь день синьора Лучано колдовала над моей спиной. Правда, и Принглу досталось по первое число, - Артур довольно хмыкнул и вдруг увидел очередную метаморфозу на лице Молли. - Ты чего?!

Молли присела на пол рядом с ним, глядя снизу вверх, и, кажется, собиралась вот-вот заплакать.

- Это я я виновата, прости. Если бы я не пошла за тобой, ничего бы не случилось.

- Да ну, - Артур пожал плечами.

- Больно было?

«А как ты думаешь? Если меня направили в больничное крыло», - хотел съязвить Артур, но снова глянул на ее лицо и снова выдал что-то неопределенное:

- Так, ерунда.

- Можно посмотреть?

Артур встал и, изловчившись, осторожно поднял рубашку на спине. Сзади послышалось тихое «Ох», и ему почему-то захотелось гордо расправить плечи и снова отмахнуться: да ну, царапины.

- Только не трогай, - предупредил он на всякий случай и, опустив рубашку, повернулся к Молли лицом. Ее карие глаза горели восхищением. С таким выражением лица встречают вернувшихся с войны героев.

- Знаешь, - сказала она, - может, мы просто выбрали неудачную ночь? Мы ведь можем еще сходить на озеро.

- Нет, - Артур помотал головой. - Я вот стою здесь, и мне уже совсем не хочется на озеро.

- А чего хочется?

И тогда Артур стремительно, как ныряльщик, подался вперед, к ее губам.

Дужка очков больно стукнула Молли по переносице, а в следующий миг оба они уже стояли, глупо и изумленно глядя друг на друга.

- Извини, - сказал Артур и снял очки. Без привычной оправы его лицо стало открытым и беззащитным, да еще и донельзя сконфуженным. Он не знал, что делать дальше, куда девать руки, куда деваться самому от стыда и как сделать так, чтобы сейчас оказаться на другом конце света.

Молли сделала шаг вперед, поднялась на цыпочки и теперь уже сама прижалась к его губам.

1969

Артур Уизли, глядя в зеркало, снова поправил галстук и снова посмотрел на часы. Тяжелые, старые, лепные настенные часы с отвратительными купидонами отталкивали его, как и огромная резная кровать с балдахином, и портретная галерея на лестнице… у него в семье не было принято кичиться достижениями предков: ну было и было… роскошь дома тети Мюриэль пугала его, давила на него. А тут еще и эти часы, они словно стояли на месте. Осталась тридцать одна минута. Тридцать. Двадцать девять. Да что ж такое, может, кто-то применил к минутной стрелке заклятие вечного приклеивания? Артур забрался на стул, снял часы со стены, потряс, пощупал…

- Эй-эй, жених, ты что, прыгать собрался?!

С испугу Артур и впрямь чуть не выпрыгнул в открытое окно. На пороге стоял Гидеон — улыбка во все лицо, синяя парадная мантия, бутоньерка, прическа идеальна, волосок к волоску. Такое ощущение, будто это он сегодня женится. Артур физически почувствовал, что лицо у него запунцовело, но прокашлялся и выдал степенное:

- Да нет… тут вот часы…

- Ага, - понимающе кивнул Гидеон, заходя в комнату. - Не волнуйся, гости уже в достаточном подпитии, чтобы почти забыть, по какому поводу они здесь собрались. Тетушка Мюриэль сделала твоей маме сомнительный комплимент, так что не думаю, что они подружатся. Фабиан сторожит Молли, чтобы не сбежала… А что ты делаешь?

Артур срывал с себя галстук. Половина его сбережений ушла на этот костюм, он берег его как зеницу ока до этого дня, но в этот самый момент он чувствовал, как задыхается. Дорогущая черная тряпка на шее душила его.

- Тихо-тихо-тихо! - Гидеон поймал его руки в тот момент, когда ненавистный галстук был стащен с шеи, но еще, к счастью, не разорван. Артур, тяжело дыша, снова посмотрел в зеркало и увидел там всклокоченного рыжего человека, который меньше всего на свете был похож на счастливого жениха.

Стыд, страх, ненависть к себе — все это захлестывало его попеременно. Да, он знал, что имя Прюэттов не сходило со страниц газет: меценаты, общественные деятели, Прюэтты то, Прюэтты это… и прекрасно отдавал себе отчет в том, что по своим финансовым способностям он не ровня Молли, и он гордился своей невестой, которая так смело пренебрегала всеми условностями… так было до вчерашнего дня, пока они не прибыли в гости к тете Мюриэль, которая милостиво согласилась принять опальных влюбленных и даже разрешила сыграть здесь свадьбу. Краем глаза он увидел диадему, которую Мюриэль подарила своей племяннице: она стоила больше, чем его будущий годовой заработок. И впервые за два года с тех пор, как Артур впервые сказал себе «Я женюсь на ней!» - впервые с этих пор он задался вопросом, а имеет ли он право лишать Молли этого всего? Роскошных нарядов, в которых она могла щеголять в просторных гостиных, незаметных домовиков, которые по одному звонку приносили бы ей кофе в постель, простыней из китайского шелка, бриллиантовых капелек в ее маленьких ушках… Когда еще он сможет заработать хотя бы на часть чего-нибудь из этого? Почему он спохватился так поздно? И как мог позволить ей поддаться этому глупому романтическому порыву?! «С милым рай и в шалаше»? Ха! Ха-ха!

Как и любое озарение, все это промелькнуло в его голове в один момент. Все те стыдливые мысли, в которых Артур едва ли мог признаться себе и еще меньше хотел признаваться своему будущему шурину.

Но Гидеон истолковал его молчание по-своему.

- Значит так, дружок, - во взгляде молодого аврора появилась тяжесть, какой Артур никогда раньше не видел, и жених вдруг подумал, что, окажись он по какой-либо причине правонарушителем, ему не хотелось бы попасть на допрос к Прюэтту - Если ты из тех, кто может кинуть девушку — и не просто девушку, а мою сестру — в день ее свадьбы…

- Нет! - дар речи вернулся к Артуру вместе с возмущением.

- Это хорошо, - голос Гидеона немного смягчился, но он по-прежнему внимательно смотрел на Артура.

В этот миг порыв ветра принес откуда-то из сада задорный девичий смех. Живой и искренний, такой, который, сдерживай или нет, все равно прорвется сквозь все преграды и рассыпется блестящими искорками вокруг.

Молодые мужчины синхронно повернули головы к окну.

- Наверное, она рассказывает о том, как вы изрисовали голову льва в детстве, - вздохнул Артур. - Она всегда так хохочет, когда об этом вспоминает.

- Или о вашей ночной эскападе к озеру, - усмехнулся Гидеон в ответ. - Это ж надо было додуматься.

Он покачал головой и некоторое время молчал.

- В общем, просто постарайся, чтобы она вот так же смеялась как можно чаще, хорошо? - сказал он, почесывая переносицу. - Этого будет вполне достаточно.

В этот момент настенные часы с грохотом рухнули на пол.

Оба уставились на осколки фарфора, разбросанные по полу. Артур — ошеломленно, Гидеон — задумчиво. Потом старший внезапно хлопнул жениха по плечу.

- Ебануться! Добро пожаловать в семью, дружище. Ты только что исполнил мою давнюю мечту.

Артур увидел Молли пятнадцать минут спустя, когда Фабиан вел ее под руку вдоль рядов садовых стульев. В белоснежном платье, в ореоле пения птиц из зачарованной музыкальной шкатулки, с улыбкой на лице — ему показалось, что она сама излучает свет. На одеревеневших ногах он сделал шаг ей навстречу. Когда Фабиан передавал ему руку невесты, девушка наклонилась к уху своего жениха и что-то коротко шепнула. На лице Артура отразилось изумление, потом он заулыбался и, сжав в своей ладони ручку в белой перчатке, повел Молли к алтарю.

- Хвала Мерлину, он перестал теребить этот дурацкий галстук, - довольно громко прошептала тетя Мюриэль, за что заслужила неодобрительный взгляд от матери жениха.


Мелкий нудный дождь пришел со стороны Оттери-Сэнт-Кечпоул и грозил затянуться на весь октябрь. Он начался днем, когда молодожены впервые переступили порог своего нового жилища, под ним Молли обегала весь заросший участок, оглашая то один, то другой угол криками «Здесь будут бегонии!», «А здесь посадим тыквы!». Он и сейчас стучал по стеклам, и из-за него Артур никак не мог уснуть.

Всего, что он накопил за год, с трудом хватило на первый взнос за этот крохотный домишко. Но Молли была права: жить в доме Мюриэль больше не представлялось возможным, это было то еще испытание… Артур по-прежнему мучительно стыдился своей бедности и каждый раз заглядывал в лицо жены со страхом: а вдруг он увидит там разочарование? А вдруг когда-нибудь она скажет то самое «Говорила же мне мама!». Пока он видел там восторг и до сих пор не мог поверить своему счастью.

- Ты не спишь? - тихонько спросила Молли

- Неа.

- А о чем ты мечтаешь?

- Да вот думаю, - вздохнул он, поглаживая ее волосы. - Как же все-таки работают эти их самолеты? - он ощутил, как напряглось ее тело, и поспешно добавил: - Но я так понимаю, ты не это хотела услышать.

- Да нет, - она рассмеялась. - Дело не в этом, скорее уж я хотела тебе рассказать, что мне пришло в голову.

- И что же?

- Я думала о том, каким будет этот дом когда-нибудь. Как он разрастется, как на кухне будет пахнуть пирогами… что ты смеешься? Честное слово, я научусь печь пироги! Как он будет светиться изнутри, потому что это дом, в котором все друг друга любят, - она повернула к нему лицо. - А еще о том, как повсюду будут бегать дети.

- Да? И сколько детей?

- Много, - решительно сказала Молли. - Трое. Нет, четверо. Или пятеро. Знаешь, это очень важно, - она вдруг села на постели, силуэт ее фигуры резко выступал на фоне окна. - Когда я была маленькой, у меня всегда были Фабиан и Гидеон, я знала, что никто никогда не посмеет меня обидеть и что у меня всегда есть куда пойти. - она беспокойно теребила прядь волос, излагая мысли, которые, видимо, не давали покоя ей уже очень давно. - Я хочу, чтобы эти дети не чувствовали себя одинокими, если вдруг с нами что-то случится или просто мы станем ничего не понимающими тупицами. Дети не должны оставаться одни.

Артур притянул ее к себе.

- Наши дети никогда не будут одни.

- Правда?

- Правда, Моллипусенька.

1978

- С-с-сука, как же больно!

- А НУ НЕ СМЕТЬ ПРОИЗНОСИТЬ ТАКИХ СЛОВ В ЭТОМ ДОМЕ! А ВЫ ТРОЕ — НЕМЕДЛЕННО В ПОСТЕЛЬ!!

Три рыжие макушки высунулись из-за двери, за которой мальчишки не особенно умело прятались.

- Марш-марш! - мать дополнила приказание энергичным жестом и при этом палочкой чуть не ткнула Гидеону в ухо. Малыши понуро отправились наверх. Хорошо еще, что Фред и Джордж пока совсем маленькие и спят крепко, из пушки не разбудишь.

- Фабиан будет с минуты на минуту, - Артур в халате, надетом наизнанку поверх пижамы, вернулся в кухню.

- Спасибо, - ответил Гидеон и поморщился, когда Молли осторожно повернула его голову к свету. - А теперь ты не мог бы сказать своей жене, чтобы она перестала так орать, а то ей же потом сращивать мои лопнувшие барабанные перепонки… Ааау!

- А будешь жаловаться, вообще пожалеешь, что пришел, - закусив губу, Молли водила палочкой над лицом брата. - Тебе нужно было идти в Мунго.

- Дай мне зеркало.

- Гидеон, не на что там смотреть, - начал Артур. - Пока Молли не закончила работу…

- Дай. Мне. Зеркало.

Хозяева дома переглянулись, и Артур неохотно вышел в гостиную, чтобы вернутся с маленьким зеркальцем. Гидеон жадно вцепился в него, разглядывая то, что осталось от левой половины его лица.

Сначала он увидел обгорелые остатки кожи, свисающие со лба и щеки — их Молли еще не успела удалить. Потом — что-то розовое и пульсирующее. Смотреть правым глазом было неудобно, и он попробовал открыть левый. Когда розовая плоть задергалась, он понял, что смотрит туда, где раньше был его глаз.

Отшвырнув зеркало, Гидеон согнулся на табуретке, чувствуя, что его сейчас вырвет.

- Глаз, ох еб твою мать, у нас теперь два одноглазых аврора будет, - простонал он.

- Все с твоим глазом будет нормально, - раздраженно сказала Молли. - А ну подними голову. Артур, помоги мне. Глаз на месте, оплавилась кожа.

Перед глазами расцветали фейерверки, а ноющая боль стала такой сильной, что временами он забывал дышать. Гидеон скривился от отвращения, но даже это движение причинило адскую боль.

- Ебаная тварь, - прошипел он сквозь зубы.

- Сиди тихо, я почти закончила, обезболивающая мазь подействует через несколько минут.

Из гостиной послышался шум, и Молли увидела, как Гидеон напрягся всем телом, устремив взгляд на дверной проем. Его рука висела над бедром, готовая в любой момент выхватить волшебную палочку.

- Это Фабиан, - тихо, успокаивающим тоном сказала она, но брат схватил ее за запястье.

- Молли, Артур? - в подтверждение ее слов раздался голос из комнаты.

- Как звали плюшевого медведя, которого ты подарил Молли в детстве? - крикнул Гидеон.

- Морган, в честь Морганы.

Гидеон расслабил пальцы.

- Хорошо, входи.

Молли стояла посреди кухни, переводя взгляд с одного брата на другого. Фабиан застыл на пороге, не в силах отвести взгляд от изувеченного лица младшего.

- Ну, по крайней мере теперь у меня есть официальная причина не жениться, - невесело пошутил Гидеон, разводя руками.

- Что за глупости… - начала Молли, но Фабиан перебил ее.

- Где это произошло?

Гидеон безотчетным жестом попытался дотронуться до своей щеки: левая половина лица перестала чувствовать вообще что-либо, а от количества медицинских заклинаний и зелий у него кружилась голова. Молли хлопнула брата по пальцам.

- А ты не мог бы просто..? - он коснулся пальцем своего виска.

- Ты уверен?

- Так будет быстрее.

Фабиан сделал шаг вперед, на ходу доставая палочку.

- Стоять! - Молли выросла между ними, грозно уперев руки в боки. - Никаких сеансов легилименции на моей кухне! Ты, - она решительно ткнула пальцем в Гидеона, - среди ночи аппарируешь к нам домой, с лицом обожженным до кости, и плетешь дурацкую историю о внеурочных тренировках стажеров аврората, после которой тебе нельзя показываться в Мунго. Ты, - она повернулась к Фабиану и вперила в него разъяренный взгляд снизу вверх, - без единого вопроса о том, что случилось, являешься сюда и размахиваешь палочкой, не считая нужным ничего объяснять. Вы что, совсем за идиотку меня считаете?

В наступившей тишине раздалось позвякивание: Артур в углу кухни ковырял ложкой джем в банке. Всем своим видом хозяин дома умолял остальных присутствующих продолжать его игнорировать.

- Молли, - Фабиан примирительно поднял руку, - все сложно.

- Сложно?! - палец сестры уперся ему в грудь. - Сложно — это делать вид, что я живу в мире розовых цветов, когда над домом соседей расцветает Черная метка. Сложно — это смотреть на ваши таинственные рожи, когда вы вечером что-то замышляете, а утром читать сводки «Пророка» и выискивать там ваши имена.

- В «Пророке» работают лжецы и истерички…

- Именно поэтому я имею право знать правду, - Молли наконец опустила руку и смотрела на Фабиана с надеждой, как на единственный оплот благоразумия в этом доме. - Ты не можешь защитить меня от всего. И если когда-нибудь на пороге Норы появятся уроды в белых масках, я хочу знать, по какой причине они выбрали меня и моих детей.

Неожиданный грохот прервал ее излияния. Молли и сама не ожидала такого эффекта от своей речи. Моментально схватившись за палочку, она вертела головой в поисках источника опасности, Фабиан рядом с ней застыл в точной такой же позе, с оружием наизготовку.

Гидеон сидел на полу рядом с опрокинутым стулом и бормотал:

- Я в порядке, я в порядке…

- Ты не в порядке, - сердито сказал Фабиан, убирая палочку. - Ты отключился. И Молли права, ни о какой легилименции в таком состоянии не может быть и речи. Так что давай-ка, друг мой, соберись и говори самое важное. А потом я потащу тебя в Мунго.

Гидеон вскарабкался обратно на стул: суровый взгляд старшего брата почему-то его стыдил.

- Молли, - Фабиан умоляюще посмотрел на сестру. - Дай нам десять минут. Клянусь, потом мы расскажем тебе все.

«В пределах разумного» - добавил он про себя.


- Меня подстерегли у самого дома. Навалились втроем. Я узнал голос одного из них. Это Долохов. Ничего нового, но… - он пожал плечами.

- Ты уверен?

- Шутишь?! Я у этого ублюдка на обысках бываю чаще, чем у себя дома, я его голос где угодно узнаю.

- Следили от Министерства?

- Нет, хвоста не было, это точно. Скорее меня банально сдали. Но главное не это. Меня не хотели убить. Я насчитал штук пять Ступефаев и столько же Инкарцеро, прежде чем аппарировать. Я был нужен им живым, - Гидеон чуть повернул голову и уставился на брата одним глазом: левое веко по-прежнему было обездвижено. - А это наводит меня на мысль, что я не был их конечной целью.

Фабиан угрюмо посмотрел на него в ответ.

- Рановато началось.

- Рановато? «Пророк» такую рекламу устроил, что тебе впору Орден Мерлина давать. Фабиан Прюэтт, правая рука Барти Крауча, молодая надежда магического сообщества. Разве что титула самого завидного жениха Великобритании не хватает, но это подразумевается. Я думаю, они догадываются, каких дел ты можешь понаделать в своем департаменте.

Фабиан молчал. Он был согласен с братом, и такой расклад нравился ему все меньше.


- Поверить не могу, - Молли снова покачала головой, обнимая ладонями чашку. - И вы скрываете это уже несколько лет. Уж нам с Артуром могли бы сказать.

- Да, - Артур энергично закивал, потом перехватил взгляд жены и проявил удвоенный интерес к своей чашке.

Над столом повисла неловкая тишина.

- Рыжий ты засранец, Артур Уизли, - буркнула Молли, ощущая себя преданной со всех сторон. - Я бы тебе рассказала.

- Артур и сам не в курсе всего, - вступился за него Фабиан. - Вполне достаточно того, что он приносит нам вести и слухи из своего отдела. Чем меньше вы будете знать о делах Ордена, тем лучше. И не спорь, Молли, пятеро детей — это не тот груз, который нужен бойцу.

Молли молчала, и старший брат положил свои пальцы на ее руку, в которой она сердито вертела чайную ложку.

- И если ты не на поле боя, это еще не значит, что ты не воюешь.


На следующее утро Бартемиус Крауч получил записку от своего подчиненного, Фабиана Прюэтта: «Мистер Крауч, я подумал над вашим предложением».

1979

Смит, молодой блондинчик, на тренировках всегда махал руками, словно ветряная мельница. Это его первая боевая операция, и он, кажется, уже понял, что последняя. Кровь брызжет из его горла струей, и он пытается прикрыть рану ладонью, но сам медленно оседает на пол. Гидеон пытается бежать к нему, но неведомая сила удерживает его: ноги налились свинцом, и он пытается позвать на помощь, пока голубые глаза Смита смотрят на него с мольбой. Смит дергается, кровь пульсирующими движениями вырывается между пальцев, забрызгивая красно-синюю аврорскую мантию. Под белой кожей все еще идет судорожная жизнь: двигается кадык, хрипят обнаженные голосовые связки. Но глаза выдают его. Свет в них гаснет медленно, словно наступают нежные, но неотвратимые сумерки…

- Н-н-н-н…

- Тсс, все хорошо, все хорошо…

Гидеон открыл глаза и уставился в темноту. Почему так темно? Кто умер — Смит или он сам?

- Все хорошо, это просто сон, - из темноты появились очертания гостиной и Молли, теплая рука которой нежно гладила его лоб.

Гидеон сделал несколько вдохов и сел на диване, чтобы удостовериться в том, что вполне владеет своим телом. Кошмары были для него не внове, но от этого не становилось легче их переносить.

До поздней ночи они с Фабианом рассматривали архивные снимки — немудрено, что они стали преследовать его и во сне. Гидеон перебирал одну фотографию за другой и клал их на стол.

- Джереми Смит, попал под заклинание лезвий, истек кровью до прибытия колдомедиков.

Когда они прибыли, лужа крови из сонной артерии Смита заполнила собой всю комнату, и медицинская бригада и оставшиеся в живых авроры — все разносили на своих ботинках и полах мантий липкие красные следы. Частички Смита, который лежал посреди этой лужи, глядя в потолок остекленевшими, замутненными, но все еще изумленными глазами.

- Имогена Кларк. Приговорена к году Азкабана за жестокое обращение с подозреваемым, в настоящий момент восстанавливает психику в Мунго. Вряд ли восстановит.

Когда Гидеон вместе с коллегами пришел ее навестить, она сидела в углу палаты и увлеченно размазывала по полу и стенам собственное дерьмо.

- Грегори Горн. Усовершенствование заклинание гниения плоти.

На фотографии с трудом угадывались очертания человеческого тела — потемневшего, распадающегося на куски. К тому времени, когда Горна отдавали в Мунго, гниль уже подступала к верхним слоям кожи, и когда он кричал (а кричал он не переставая), из его горла горстями высыпались белые черви. А вот запаха — сладкого, тошнотворного трупного запаха, который потом несколько недель преследовал Гидеона — фотография не передавала. В Мунго сказали, что кричать он перестал лишь через сутки — когда умер.

С невозмутимым видом Фабиан конспектировал все, что диктовал ему брат, только периодически выдавая одну и ту же фразу: «Это пиздец. Это просто пиздец».

- Я очень громко кричал? - спросил Гидеон, прогоняя видение залитой кровью оторванной ноги Джулии Прауд и потирая глаза.

- Нет, ты не успел. Меня разбудили Фред с Джорджем, а потом я решила проведать тебя.

- Какая прелесть, - Гидеон рассмеялся. - тридцатидвухлетние дети заслуживают столько же внимания, сколько и полугодовалые!

- А я всегда говорила, что у меня на трое детей больше, чем кажется, - в тусклом лунном свете, пробивающемся через окно, он увидел улыбку сестры.

- Я очень рад, что ты справляешься с материнскими обязанностями лучше, чем… - Гидеон осекся так и не выпалив то, что вертелось на языке. - Чем кто бы то ни было. Ты отличный Патронус, Молли.

Она сосредоточенно теребила край пледа, выдергивая ниточки из разноцветной бахромы.

- Высоковато ты меня поставил. Я всего лишь домохозяйка, не способная никого защитить. Когда вы говорите о делах Ордена, я чувствую себя самым бесполезным человеком на свете.

«Потому что сейчас никто не может никого защитить, - подумал Гидеон с невольной тупой злостью. - Потому что мы летим в тартарары на ебанувшемся фестрале. И среди огромной навозной кучи, которую мы разгребаем уже несколько лет, ты — то единственное светлое, что у нас есть».

- Знаешь, почему я тогда аппарировал сюда? - сказал он вслух. - Потому что первое, о чем я подумал — это «безопасное место». Так бывает, когда тело действует само, опережая мысли, на уровне рефлексов. Вот так у меня и получилось. И единственным безопасным и светлым местом для меня оказался твой дом.

В темноте он не видел сестру, но был уверен, что она зарделась от гордости.

- Ты так говоришь просто чтобы сделать мне приятно.

Гидеон рассмеялся:

- Поздно, сестренка, назвался Патронусом — терпи!


Министерство Магии или Министерство убийств?

На минувшей неделе новая волна ажиотажа поднялась вокруг скандальной инициативы главы Отдела Магического Правопорадка о предоставлении особых полномочий сотрудникам Аврората, а также расширения пределов допустимой самообороны.

Напомним, вот уже несколько месяцев Бартемиус Крауч лоббирует закон, помимо прочего разрешающий сотрудникам Аврората использовать в схватках с Пожирателями смерти Непростительные заклятия. Спорная идея мистера Крауча не без оснований вызывает опасения, но теперь, похоже, Визенгамот оказался перед тяжелым выбором: предоставить магическому сообществу защитников с правом убивать, либо оставить его без защиты вовсе.

Возмущение и даже шок всего магического сообщества, вызвало выступление Фабиана Прюэтта, главы Исполнительного департамента Отдела, на очередной сессии Визенгамота.

Получасовая речь мистера Прюэтта состояла в основном из статистических данных. По его словам, 75% Пожирателей смерти до сих пор находятся на свободе по той причине, что бюрократическая машина Министерства не позволяет довести их дела до конца, а текучка кадров в Аврорате (за эту информацию спикер любезно поблагодарил своего коллегу Аластора Грюма) возросла на 200% за последний год, и причиной таковой текучки, помимо высокой смертности, является большое количество административных дел, заведенных на сотрудников отдела за якобы превышенные полномочия.

Свою пылкую речь, подкрепленную умело подобранным иллюстративным материалом, Прюэтт завершил… открытым шантажом. От своего имени, а также имени Аластора Грюма он заявил, что оба они, а также сотрудники их департаментов в полном составе в течение недели намерены сложить с себя полномочия в том случае, если Визенгамот снова откажет Аврорату.

Продолжение на странице 2


- Жаль, что я не мог предварительно обсудить с тобой этот вопрос.

Профессор Дамблдор задумчиво смотрел на компанию молодых людей, которая накрывала на стол. Совсем молодые, вчерашние школьники, и все гриффиндорцы, как на подбор. Фабиан почти слышал, как шумно бежит по их жилам кровь, как они уверены в том, что завтра же перевернут мир. А еще он и сам чувствовал себя нашкодившим старшекурсником.

- Простите, профессор, - ответил он, наблюдая, как Джеймс Поттер жонглирует пустыми тарелками. - Я знаю, как вы к этому относитесь, а мне нужно было… решить этот вопрос самому. Для себя.

Дамблдор чуть заметно наклонил голову.

- Ты поступил совершенно правильно, Фабиан, я и в мыслях не держал тебя укорять. Я лишь надеюсь, что вы с Аластором правильно взвесили тактические умения и добрые намерения Бартемиуса.

Фабиан покосился на своего бывшего учителя. Тот сосредоточенно ковырял ноготь на большом пальце.

- Не волнуйтесь, мы оба прекрасно понимаем, что Краучу были нужны, выражаясь словами Грюма, «мальчики для битья». Как видите, мы ими не стали.

- И это хорошо, - Профессор наконец поднял голову: его голубые глаза были абсолютно спокойны и внимательны. - Тем не менее, ящик Пандоры уже вскрыт, осталось лишь узнать, что в нем — наше спасение или наша погибель.

Они помолчали. У праздничного стола Лили Эванс придирчиво просматривала бокалы на свет, стирая уцелевшие отпечатки пальцев.

- Я понимаю, чего вы боитесь, профессор. Но ведь вы знаете этих людей даже лучше, чем знаю их я. Вы же знаете, что ни один из них не станет использовать Непростительные заклятия, кроме как в самых исключительных случаях.

- Верно, - все так же спокойно ответил Дамблдор. - И мне очень хотелось бы, чтобы эти люди такими же и оставались.

Внезапно все звуки в комнате перекрыл зычный, командный голос Грюма:

- Ну, друзья, сегодня у нас большой день. Есть что отпраздновать. Марлин, ты принесла камеру, как я просил? Ага-ага…

Дамблдор вздохнул:

- И еще один совет, Фабиан. Никогда не отращивай бороду. Вживую выглядит представительно, но ты себе не представляешь, как трудно с ней хорошо смотреться на фотографии…


Паб. Прекрасное место, где работяги скрываются от надоевших жен и детей, старые хиппи вспоминают ушедшую молодость, а одинокие дамы подыскивают кавалеров. Пинту пива и горсть соленых орешков Фабиан не раздумывая променял бы на микроскопический кусок пирога с патокой от Молли, но об этом и думать было нельзя.

- Я говорил с Артуром, - сказал Гидеон, - она ничего не помнит.

- И слава Мерлину, - вздохнул Фабиан, делая большой глоток.

Они сидели в самом углу маггловского паба в паре улиц от «Дырявого котла». Подобные мелкие заведения в последнее время стали единственным местом конспиративных встреч, помимо штаба Ордена.

Количество угроз, которые они получали, со времени триумфального выступления перед Визенгамотом увеличилось в разы. К шраму от ожога на лице Гидеона прибавилось еще парочка на руках. Фабиан обезвредил несколько ловушек у входа в свой дом. Но все это мелочи по сравнению с тем, что случилось две недели назад.

Молли и Артур собирали всю семью на ужин. Фабиан, закрутившись с министерскими делами, взял с собой некоторые бумаги с работы. Он до сих пор ненавидел себя за то, что тот злополучный конверт вообще попался на глаза Молли. Скорее всего, на самом конверте тоже было заклятие, и она почувствовала непреодолимое желание открыть его. Это картина до сих пор не шла у него из головы. Вот Молли проходит к столу, вот берет в руки нож — и с невозмутимым выражением лица направляет его себе в живот.

Они держали ее втроем, наверное, целых полчаса, и понадобилась помощь двоих специалистов, вызванных Гидеоном, чтобы избавиться от заклятия. А затем братья, запершись на кухне, разработали четкий план дальнейших действий, которые должны были обезопасить их, Молли и ее семью.

И вот уже две недели оба брата таскались по съемным квартирам, незаметным кафе и прочим злачным местам. Сестру они видели последний раз погруженной в магический сон. Проснувшись она не вспомнит того, что произошло. И мысль о том, что он, насколько мог, сохранил ее маленький мир, хоть немного успокаивала Фабиана.

- Как ты думаешь, это когда-нибудь закончится? - спросил он и подумал, что на пиво, пожалуй, не стоит налегать, раз в ход пошли такие дурацкие вопросы.

- Чем-нибудь да закончится, - Гидеон пожал плечами. - Либо мы, либо нас. Надеюсь, что мы. Я женюсь тогда.

Фабиан фыркнул: представить себе брата в роли заботливого мужа ну никак не получалось.

- А чего ты ржешь? Я серьезно. Канидатуры, правда, нет. Хотя Мелоди Стоун все еще ягодка и все еще свободна.

Фабиан покачал головой. Может, Гидеон и прав, не время сейчас для философского настроя. Как говорится, делай что должен, и…

- Блядь, - тихо, но отчетливо проговорил Гидеон. Фабиан проследил за направлением его взгляда и застыл.

Рядом со входной дверью царила невнятная кутерьма: пьяная компания глумливо хихикала, кто-то у стойки бара даже аплодировал. Центром всеобщего внимания стали несколько человек, появившиеся на пороге. Несколько человек в черных мантиях и белых масках. Пока они ничего не предпринимали, улюлюканье магглов становилось все громче. Фабиан увидел, как одна из масок слегка повернулась из стороны в сторону, и непринужденным жестом поднял над столом большую пивную кружку, закрывая лицо.

- Я беру того, что стоит в центре, - негромко проговорил он.

- Я начну с самого ближнего, - так же тихо ответил Гидеон, ковыряя ногтем столешницу.

- Ну хули, чувак, дай померить, - пьяный мужчина протянул руку и дотронулся до маски.

Фабиан тихо поставил кружку на стол и поднялся. Он уловил движение под мантией Пожирателя, стоявшего впереди, и скорее четко представил себе, чем увидел, руку в черной перчатке, но прежде чем эта рука успела что-либо сделать, Фабиан сделал шаг вперед:

- Экспеллиармус!

Палочка вылетела из рук Пожирателя, но на полдороге к новому владельцу ей встретилось неожиданное препятствие. Один из магглов обернулся на голос и наклонился вперед, чтобы получше разглядеть кричащего чудака. Фабиан поморщился, проследив краем глаза за тем, как отвоеванное им оружие улетает под барную стойку. Основное его внимание было занято деревянным табуретом, который со скоростью взбесившейся «Кометы» врезался в голову еще одного противника. Тот упал, разметав полы черной мантии.

Несколько голосов закричали одновременно:

- Что за херня?!

- Ахелитус!

- Шафт!

Два заклинания столкнулись в воздухе. Одно из них срикошетило в маггла, который до сих пор стоял с ничего не понимающей улыбкой. Второе ударило в лампу под потолком.

Фабиан почувствовал, как совсем рядом с его щекой пронесся осколок взорвавшейся лампы и увидел, как то, что от нее осталось, с оглушительным грохотом рухнуло на стойку.

А потом начался ад. Визжа от страха, магглы все разом ринулись к выходу — прямо в руки Пожирателям. Не давая себе подумать ни секунды, Фабиан вскочил на барную стойку:

- Инкарцеро! Ступефай! Протего! - Он выкрикивал заклинания одно за другим, в полный голос, с единственной целью — привлечь к себе внимание. До тех пор, пока Пожиратели сражаются с ним, ни один маггл не пострадает. А как только паб опустеет, можно будет аппарировать ко всем чертям. Если доживем…

Среди криков, топота и свиста заклинаний он услышал голос:

- Плевать на магглов! У нас сегодня добыча пожирнее!

А потом где-то справа расхохотался Гидеон:

- Ну что, Долохов, сведем счет? Может быть, продолжим нашу встречу в моем кабинете? Или в камере?

Фабиан крутился на стойке как уж на сковородке, мысленно ведя подсчет. Долохов уже подбирает палочку. Еще один противник оглушен ударом. Он снял заляпанную кровью маску, под которой оказалось совсем молодое лицо, и прижимает руку к голове, не переставая изумленно повторять: «Он раскроил мне череп! Он раскроил мне череп!». Итого пока четверо против двух. Шансы есть. Но если их будет пятеро…

Додумать он не успел: опора внезапно ушла у него из-под ног. Кто-то схватил его за лодыжку и с силой дернул. Фабиан успел увидеть, как стремительно приближается пол, а потом удар животом о стойку вышиб из него весь дух. Ощущение было такое, словно его разрубили пополам, в глазах потемнело но и этого невидимому противнику оказалось мало. Мир снова перевернулся, и теперь Фабиан лежал спиной на стойке. «Палочка? Где моя палочка?».. из полутьмы выступило лицо, и он увидел искаженное ненавистью лицо маггла.

- Какого…?! - Удар. Кулаком в лицо. Фабиан задохнулся от боли, но не смог даже вскрикнуть: кровь заполонила рот и брызнула из носа на лицо его противника. Ничего не видя, он попытался сгруппироваться и оттолкнуть мужчину ногами, но тяжелый кулак снова опустился на его лицо, и кровь теперь уже хлынула из носа, заливая его грудь.

- Все вон отсюда, ублюдки! - взревел маггл. Фабиан отвернул лицо в надежде уйти из-под нового удара, но потом услышал или скорее почувствовал легкое движение воздуха. Нежное и незаметное приближение чего-то невидимого и неведомого. Маггл замер на миг, занеся руку, а потом его глаза остекленели — и огромное тело всей своей тяжестью рухнуло на Фабиана.


«Твою мать, твою мать», - Гидеон укрылся за опрокинутым столом. Будь у него хотя бы одна минута на размышление, у них был бы шанс спастись. Но минуты не было. Из всех магглов на защиту общественного спокойствия решил стать только один, и тот, оказавшись идиотом, расценил Фабиана как наибольшую угрозу.

В пабе стало намного тише — все магглы наконец вывалились в двери. Но они больше не интересовали Пожирателей. Как справедливо заметил Долохов, у них в руках была добыча пожирнее. В наступившей почти тишине Гидеон услышал хрипы и стук. Осторожно выглянув из своего укрытия, он увидел лежащего на полу мужчину. Лысый пожилой маггл бился в судорогах и царапал руками шею, пытаясь нащупать сдавливавшую горло удавку и не находя ее. Именно он случайно поймал Ахелитус две минуты назад.

- Заткни его, - негромко приказал Долохов, и один из Пожирателей наложил на жертву невербальное Силенцио. Маггл продолжил корчиться на полу, не издавая ни звука, только колотил ногами по полу. Его побагровевшее лицо становилось все темнее, сливаясь с цветом вздувшихся вен.

Совсем рядом раздался грохот, как будто упало что-то тяжелое, и стон.

- Ты, кажется, говорил что-то о сведении счетов, Прюэтт? - с издевкой спросил Долохов. - Если хочешь, давай поговорим, - он полностью расслабился, зная, что ситуация в его руках. - Нет? Не хочешь? Так я с твоим братом поговорю, а, Прюэтт? - пинок, глухой стон. - Надо же, как символично, что даже тупой маггл выбрал верную сторону в этой битве. Вы не находите, мистер Прюэтт? Нет? Круцио!

Отчаянный, захлебывающийся крик Фабиана наполнил собой паб. Гидеон знал, что это случится, и вцепился зубами в рукав собственной мантии. Его так трясло, что стало трудно держать палочку в руках. Он знал, что пытаются сделать Пожиратели и знал, что сейчас, стоит ему высунуть нос, четыре нацеленных на него палочки ударят разом. «Держись, Фаби, только держись…».


«Казался таким умным, а на деле — дурак дураком».

Сколько времени прошло? Неизвестно. Сначала он пытался мерить его приступами боли, но эта затея оказалась бесполезной. После очередного Круцио он что-то выплюнул и не сразу понял, что это кусок его собственного зуба не выдержал давления челюстей и откололся. Кровь перестала хлестать из носа и запеклась — на лице, на одежде, на полу. Несколько раз его вырвало, и теперь он лежал на деревянном полу в луже собственной блевотины, крови и разлитого пива. В те моменты, когда боль раскаленными ножами вонзалась в его тело, было невозможно ни думать, ни чувствовать, и он радовался коротким передышкам, каждая из которых могла стать последней. С привычной обстоятельностью он разбирал по косточкам свои чувства, и основным из них была обида на то, как по-дурацки все в итоге получилось. Он повернул голову и совсем рядом с собой увидел мертвого маггла. Синее лицо, выкаченные глаза, кровь медленно вытекает из ободранной шеи… еще одна фотография в еще одном деле. Еще одна единица в статистике смертности — как и он сам.

Долохов вещал что-то над его головой. Откуда-то издалека он слышал еще голос Гидеона, но не понимал слов.

Один из пятерки нагнулся над Фабианом и за волосы поднял его голову над землей. Было больно, но не настолько, чтобы что-то по этому поводу предпринимать. Кажется, он тоже что-то сказал, но Фабиан ничего не понял из-за шума в ушах. Тогда Пожиратель отпустил его волосы, поднялся и с силой пнул его в живот. Откуда-то изнутри обжигающим огнем прошлась волна боли и выкатилась через горло. Фабиан попытался глотнуть воздуха, но закашлялся и выплюнул на пол сгусток крови.

Пожиратель снова поднял палочку, и Фабиан понял, что сейчас произойдет. Ему стало нестерпимо тоскливо от мысли о том, что он умирает вот так — в грязи, что последним видением в этой жизни для него станут озлобленные глаза в прорезях белой маски. Он успел еще подумать о Молли и о том, что, пожалуй, теперь она будет в большей безопасности.

Фабиан перекатился на спину и закрыл глаза.


Был ли это аврорский рефлекс, или, напротив, глупое тело, наполненное гневом, вело своего хозяина к погибели, - уже не имело значения. Ничто уже не имело значения. Разве что Гиидеон немного боялся, что у него не получится впервые сделать то, что нужно.

Два заклинания прозвучали одновременно. Два зеленых луча прочертили собой две стороны неравнобедренного треугольника. Два человека упали на деревянный пол.


Антонин Долохов оглядел поле битвы. Все это не было спланированной операцией, он всего лишь решил вывести молодежь «проветриться» - потренироваться перед настоящими боевыми действиями. Они шли наудачу, и удача была благосклонна к ним. Да, пришлось пожертвовать Гилроем, и Мейхью до сих пор ползает по полу, собирая осколки своего черепа, но выигрыш намного, намного превосходил затраты. Милорд будет доволен.

Долохов вышел в центр зала — туда, где рядом лежали мертвые тела попавшегося под руку маггла и невезучего Гилроя. Фабиан Прюэтт слабо шевелился на полу. Приглядевшись, Антонин увидел, что тот пытается дотянуться до палочки, все еще зажатой в руке павшего Пожирателя. Долохов рассмеялся и носком тяжелого ботинка отшвырнул палочку в сторону.

- Неужели ты все еще на что-то надеешься? - Долохов поднял маску и наклонился. - Твой брат мертв. Ты даже не представляешь, как просто управлять людьми, если знаешь их слабое место.

Глаза, смотревшие на него с окровавленного лица, не выражали абсолютно ничего. Рукой в черной перчатке Долохов схватил Прюэтта за подбородок и повернул на свет. Тот застонал от боли, хотя этот стон был уже больше похож на звериное мычание. Переломанные нос и челюсть, слезы и сопли, смешавшиеся с коркой засохшей крови… Тут Прюэтт закашлялся, и вырвавшийся из его рта красный фонтанчик забрызгал перчатку Пожирателя.

- Вот теперь вы оба красавцы как на подбор, - Долохов брезгливо поднялся и наступил жертве на руку. Каблук с жесткой набойкой вонзился в мягкую податливую плоть. Прюэтт снова замычал и судорожно задергался, пытаясь освободить руку и размазывая по полу некогда выпитое им самим пиво. Антонин усмехнулся и усилил нажим. Кости пальцев очень хрупкие и ломаются с очень громким хрустом, пропарывая тонкую кожу… Мычание перешло в рев, Прюэтт забился на полу.

Несколько хлопков послышалось снаружи: прибыл патруль. Значит младший из братьев не соврал, он действительно успел вызвать коллег, только вот прибыли они, как всегда, секундой позже, чем нужно было.

- Авроры, - подал голос Стоверти.

- Без тебя слышу, - раздраженно ответил Долохов, надевая маску. - Вон отсюда. Я попрощаюсь с нашим другом.


Эпилог


Молодая женщина сидит на полу, глядя в пустоту.

Впервые за весь день Артур позволил себе оставить ее одну в комнате, до этого он не отходил ни на шаг, хотя, к счастью, ничего и не говорил. Только иногда обнимал за плечи и целовал в макушку. Молли была благодарна ему — по крайней мере, та часть ее, которая пряталась где-то глубоко внутри, живая. Если ее не трогать, рано или поздно она обязательно вернется.

Но пока что вместо нее осталась холодная оболочка. Эта оболочка даже смогла прийти в морг и подтвердить, что два находящихся там тела принадлежат ее братьям — Фабиану и Гидеону Прюэттам. Целители умыли обоих и зашили раны Фабиана, и в чистоте, спокойствии и белизне лиц было нечто нереальное. Молли боялась закрывать глаза, чтобы не увидеть их снова.

Эта же оболочка забрала те немногие вещи, что остались от ее братьев. Портсигар Гидеона, колдографию, на которой был изображен Орден Феникса в полном составе, и золотые часы. Они были такими же чистыми и ухоженными, как и раньше, когда Фабиан носил их (возможно, в морге их отмыли от крови, прежде чем передать ей), только на задней стенке появилась вмятина…

Детский вопль вывел Молли из транса. Фред и Джордж, самозабвенно топавшие по гостиной на неокрепших ножках, что-то не поделили между собой. Молли поднялась и отобрала у них большую бордовую тряпку.

Когда Артур вернулся в гостиную, Молли сидела на диване, сжимая в руках свитер с буквой Ф. Муж осторожно поставил поднос с чаем на столик и подсел к ней.

- Я вдруг подумала, что Фред мог бы носить этот свитер, - сказала Молли. - А потом поняла, что нет. Когда они вырастут, я свяжу им другие, правда?

- Конечно правда, - Артур попытался взять свитер из ее рук, но Молли вцепилась в него мертвой хваткой. Когда Артур убрал руки, она уткнулась в шерсть носом и наконец-то разрыдалась, пытаясь при этом что-то сказать.

- Я поняла, - разобрал он наконец пять минут спустя. - Я теперь знаю, что страшнее бензопил…

Муж молча продолжал гладить ее по голове. Он тоже знал, что где-то там, глубоко внутри, замороженная горем, настоящая Молли ищет путь назад.

И знал, что она обязательно вернется.