Нарочно не придумаешь [СИ] [Инна Викторовна Беляцкая] (fb2) читать постранично, страница - 2

от безделья не впала в депрессию, он доверил ей вести бухгалтерию одного из магазинов. Машка писала, что ей очень нравится работать на отца, и она рада вносить свою лепту в семейный бизнес.

Что касается моей мамы, она вышла повторно замуж уже через пять месяцев после моего отъезда. На свадьбу меня не пригласили и даже не сообщили о ней. Я узнала об этом из Машиного письма. Она писала, что торжество было грандиозным и дорогим, много нужных людей и мало старых знакомых. Я только удивилась, что мама так затянула со свадьбой, целых пять месяцев и ещё полгода до моего отъезда, это много для неё.

Мама поздний ребёнок в семье и поэтому воспитывалась в тепличных условиях. Она даже не знала, что нужно оплачивать коммунальные счета. Первые годы этим занимался отец, а потом я. Наверное, папа очень любил её, если повесил себе на шею такое ярмо. Она так и осталась избалованным ребёнком и никого кроме себя не любила. Мама никогда не работала и не собиралась, хотя окончила престижный ВУЗ, она даже никогда не готовила, у нас всегда была кухарка. Уборку проводила приходящая уборщица, стиркой и глажкой белья занималась прачечная или химчистка, а мама занималась только собой.

Меня отдали няне после рождения, а мама уехала поправлять здоровье в санаторий, а после санатория мама обращала на меня внимание только на семейных праздниках или для того, чтобы поддержать имидж счастливой семьи перед партнёрами отца. Отец сначала пытался перевоспитать её, а потом плюнул и стал редко появляться дома. Он работал, и, наверное, только это приносило ему радость, а потом появились любовницы, и ему было уже всё равно, как живёт его семья.

Мне пришлось взять всё в свои руки, я даже научилась распределять деньги, которые отец выдавал на хозяйство, а мама порхала по магазинам, гостям, фитнес-клубам и театрам. Сколько помню себя в той жизни, она ни разу не поинтересовалась, ела я или нет.

А потом произошел этот случай, и когда меня выписали из больницы, мама, чтобы не возиться со мной, просто отправила к бабушке. Если бы бабушка не взяла, я бы никогда не заговорила.

Принесли обед, мне пришлось отвлечься от своих дум. Зачем я понадобилась им? Столько лет не вспоминали, а тут ещё и адвоката припрягли. Мама вышла замуж за нашего соседа по площадке. Он был вдовцом и воспитывал двух сыновей. Младший Егор был моим ровесником и учился в параллельном классе. В четырнадцать лет он был тощим, очкастым и противным. Он всегда доставал меня, что в школе, что дома, и так злился, когда я не отвечала на его подколки. Очень неприятный тип, и я старалась избегать встреч с ним.

Старший Максим был спортсменом и отъявленным придурком. Он занимался боевым самбо и качался в тренажёрном зале, а оттачивал свои приёмы на посторонних людях. Об этом поговаривали в школе и во дворе, но я не верила, он всегда был вежливым, всегда здоровался, пока в четырнадцать лет я не убедилась в верности слухов.

В тот день я шла через парк, и меня окликнул Машин брат Антон. Ему было шестнадцать лет, он тусовался с панками или рокерами, я не разбиралась в молодёжных течениях. Я подошла, он начал говорить мне, что Маша опять заболела и просит меня принести ей задания после уроков. Его друзья были довольно взрослыми парнями, и на меня не отреагировали, слишком маленькая для них. И только я собралась продолжить свой путь, как из кустов выскочили бритоголовые парни и с криками напали на них. Меня тогда пару раз приложили о землю, я потеряла сознание, а когда очнулась, на мне лежал один из бритоголовых и пытался снять с меня брюки. Я закричала, и меня ударили кулаком по лицу. Он разорвал на мне брюки и курточку, а потом его сбросили с меня, я увидела пустые глаза старшего сына соседа Макса. Только спустя некоторое время я поняла, что он был либо обкуренным, либо ещё что-то, но тогда я этого не знала. Макс приподнял меня за куртку, окончательно вырвав рукав, отшвырнув меня, презрительно сказал, что на такую страшную не встанет. А потом была милиция. Нас пинками и палками запихивали в милицейский автобус. Били всех без разбора и туда, куда попадали, потом нам добавили в самом участке и ещё посадили всех вместе: и нас, и бритоголовых. И пока за ними не пришёл тренер, в камере была настоящая свалка, на что милиция не обращала внимания. Самое страшное было слышать треск костей, стоны боли, видеть выбитые зубы и кровь, много крови. Крики, маты, стоны, мольбы, треск рвущейся ткани и брызги крови везде. Это было кровавое побоище.

Меня и нескольких человек забрали только вечером следующего дня. Документов у меня не было, а своё имя и фамилию я от шока назвать не смогла. Машиного же брата увезли в больницу с травмой головы. Меня забрал отец Маши, дядя Серёжа, и сразу отвёз в больницу. Из больницы я вышла через две недели и уехала к бабушке. Похоже, что мама не заметила моего отсутствия дома. Мы даже не попрощались с ней перед отъездом, её не было дома, кухарка сказала, что она в гостях.

Брат Маши поправился и вышел из больницы только через неделю после --">