Видео Иисус [Андреас Эшбах] (fb2) читать постранично, страница - 3


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

привычку ежедневно донимать всю семью жалобами на прогрессирующий распад организма, как он это называл.

Чёрный лимузин остановился. У него были жёлтые номерные знаки – значит, машина израильская. И откуда только в Израиле взялась такая машина? Уилфорд-Смит не уставал удивляться, какие чудеса способны творить в этом мире деньги.

Приехавшие не торопились выходить, коротая ожидание в приятной прохладе кондиционированного салона. Когда он приблизился, из машины вышел шофёр, широкоплечий гигант с короткой – по-военному – стрижкой и в почти военной униформе, явно с револьвером в кобуре под мышкой. Судя по тому, как он открывал дверцу, основная его профессия была телохранитель, а не шофёр. Человек, поднявшийся с заднего сиденья автомобиля, не только был богатым и могущественным, но и выглядел таким. Синий костюм превосходно сидел на нём, хотя на ком угодно другом казался бы совершенно неуместным в такой обстановке. Но Джон Каун, неограниченный властелин всемирного консорциума, привык к тому, что обстановка подстраивается под него, а не наоборот. Даже в ландшафте пустыни, на археологических раскопках и при температуре знойного лета.

Они вежливо поздоровались. До этого они встречались лишь дважды: в первый раз – когда речь шла о финансовой поддержке раскопок, и потом ещё раз – когда в Нью-Йорке открывалась выставка археологических находок из времён царя Соломона. Было бы большим преувеличением утверждать, что они симпатизировали друг другу. Скорее, каждый из них рассматривал другого как неизбежное зло, с которым приходится мириться.

– Итак, значит, вы сподобились, – сказал Джон Каун после приветствия и окинул взглядом всю местность. Наблюдать его при этом было весьма увлекательно: создавалось такое впечатление, что эти глаза способны буквально всасывать всю имеющуюся в наличии оптическую информацию, одновременно опустошая взглядом местность. Так и казалось, что горы сейчас послушно нагнутся в его сторону и лишатся всех своих красок, что-нибудь в этом роде. – Вы нашли нечто, заслуживающее большего, чем строка в археологическом словаре.

– Похоже на то, – согласно кивнул Уилфорд-Смит.

– Генрих Шлиман нашёл Трою. Джон Картер раскопал гробницу Тутанхамона. А Чарльз Уилфорд-Смит… – Впервые за маской всемогущества шевельнулось что-то человеческое. – Я должен признаться, что еле дотерпел, – сказал он. – Весь перелёт и думать не мог ни о чём другом.

Чарльз Уилфорд-Смит сделал приглашающий жест в сторону палатки, которая некогда принадлежала британской армии.

– Каковы бы ни были ваши ожидания, – сказал он, – действительность превосходит их.

2

Первый этап раскопок был запланирован на период в пять месяцев, начиная с мая. Общее руководство было возложено на автора этого сообщения, тогда как д-р ШИМОН БАР-ЛЕВ числился ответственным за документацию. Десятником по подготовительным работам был РАФИ БАНЬЯМА-НИ. Из-за протяжённости поля раскопок в работе использовалось временами до ста девятнадцати вольнонаёмных рабочих.

Профессор Чарльз Уилфорд-Смит. «Сообщение о раскопках при Бет-Хамеше»


Телефон зазвонил незадолго до ужина.

После второго звонка из кухни показалась Лидия Эйзенхардт, вытирая руки о передник перед тем, как снять трубку. Телефонный аппарат был со старомодным диском для набора номера и с тяжёлой, массивной трубкой. Он висел на стене в тёмной прихожей и вынуждал все телефонные разговоры вести между гардеробом с плащами и пальто и обувной полкой, забитой разноцветными детскими резиновыми сапогами. Этот телефон достался им от предыдущего владельца дома, прожившего здесь сорок лет, и они решили оставить его.

– Эйзенхардт, – назвалась Лидия.

Звонкий и чистый голос на другом конце провода говорил по-немецки свободно, но с отчётливым американским акцентом:

– Это офис Джона Кауна, меня зовут Сьюзен Миллер. Могу ли я поговорить с господином Петером Эйзенхардтом?

– Одну минутку, сейчас я его позову. Ведь вы звоните из-за границы?

– Да, из Нью-Йорка.

Лидия под сильным впечатлением кивнула своему отражению в зеркале гардероба. Её мужу звонили много и часто, но такое случилось впервые.

– Я потороплю его.

Она отложила трубку, поспешила к лестнице, ведущей на второй этаж, и быстро поднялась на несколько ступеней.

– Петер?

– Да!? – послышалось из-за двери его кабинета.

– Тебя к телефону! – И, с особым ударением: – Нью-Йорк!

Некоторым словам, кажется, изначально присуще некое волшебство. «Нью-Йорк» принадлежит к таким словам. Для писателя Нью-Йорк – то же, что для актёра Голливуд: центр мира, Олимп искусства – желанное, чудодейственное, ужасающее, презренное место, в котором – и только в нём – карьера может достигнуть своей вершины. Нью-Йорк! Это могло значить только: «Даблдэй». Или «Рэндом Хаус». Или «Саймон энд Шустер». Или «Альфред Кнопф». Или «Тайм Уорнер»… Это могло значить только то, что наконец-то удалось