КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 411962 томов
Объем библиотеки - 550 Гб.
Всего авторов - 150648
Пользователей - 93889

Впечатления

Serg55 про Богдашов: Свердловск, 1976 (Альтернативная история)

мне понравилась книга

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Самсонова: Жена мятежного лорда (Любовная фантастика)

довольно интересно

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Фирсов: Антология рассказов (Фантастика)

Лично мне, как создававшему этот файл, некоторые рассказы понравились, но некоторые вызвали крайне отрицательную реакцию.
Собственно говоря, с некоторыми рассказами автора я ознакомился, когда работал над очередным выпуском антологии СамИздат.Фантастика. Я хотел включить несколько рассказов автора в антологию. Но когда я прочел "Чего хочет солдат" и "Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин…" - я решил, что его в свою антологию должны включать пиндосы.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Нилин: Пандемия (Детективная фантастика)

2 Интересненько.
Авторский текст книги взят с авторской страницы на Самиздате.
Информация о том, что данный текст именно в редакции 2012 года указана самим автором.
Первоначальный вариант был опубликован автором на несколько лет раньше.
А ни как не в 2013 году!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

От Каина (СИ) (fb2)

- От Каина (СИ) 1.26 Мб, 373с. (скачать fb2) - Александр Верт (фантаст)

Настройки текста:



Александр Верт От Каина

Глава 1. Ребенок из мусорного бака

− Дура, − фыркнул он кошке, когда та полоснула его по лицу, отпрыгнула и грациозно зашагала по крышке мусорного бака. − Тебе со мной было бы теплее.

Пока он спал, переулок погрузился в ночь.

Спать в мусорных баках − дурная привычка.

Он аккуратно повернулся на спину, не боясь вымазать свою последнюю рубашку.

В животе вместо голодного урчания повисло ощущение грубой тупой боли. Сколько он не ел? Дней или недель? Он и сам не знал, потеряв ход времени.

«Ты можешь получить все, что захочешь» − всплывали в голове чужие слова.

− Захочешь...

Машинально прошептав это слово, он протянул руку к тонкой полоске неба между крышами домов, наблюдая, как из мрака плавно опускаются мелкие снежинки.

Ему нравилось ловить едва различимые мгновения реальности. Он наслаждался чувством замирания снежинок у кончиков пальцев, а после восхищался порывом ветра, не позволившим небесной белизне коснуться руки.

Раскрытая кисть, протянутая к небу, резко сжалась в кулак. Проступили жилы и вены под бледной кожей. Он ударил в стенку бака и тут же выпрыгнул. Рубашка зацепилась за металлический выступ, порвалась, но он спокойно приземлился босыми ногами на заледеневший асфальт.

«Что ж, значит, она свое изжила», − подумал он, рубашкой вытер измазанные руки и швырнул ее в мусорный бак, под которым был его маленький клад.

Он извлек сверток из добротной черной ткани, развернул его и, достав старинные кожаные ботинки, шустро натянул их на ноги. Встряхнул сукно и накинул на плечи. Для мальчишки этот плащ был велик, но бережно подшитый край решал эту проблему.

Он вышел на ближайшую улицу и тут же застыл у зеркальной витрины, увидев свое отражение. Все тот же двенадцатилетний мальчик с мягкими чертами лица. Белые волосы едва касались мочки уха, а красные глаза зловеще блестели в темноте.

Он понятия не имел, как видят его другие. Что бы им ни мерещилось в ночи, это было иллюзией.

Он же видел реальность.

Это постоянство раздражало, но он только вздыхал, натягивал на голову капюшон и тихо уходил.

«Что же ты делаешь?» - спрашивал тот же голос в голове.

Ему хотелось ответить «Прости», но зная, что мысль его будет услышана, сказал:

− Иди к черту!

Он любил ночной город: тишину, пустоту улиц и огни фонарей. В длинных дорогах со светом на обочине он видел много свободы. Однако нынче неоновые огни все чаще жгли глаза пестрой бессмысленностью. Благо, эта улица была иной. Она выстилала его путь большими желтыми кругами, едва касающимися друг друга. Только светофоры кое-где добавляли красок.

Он думал о любимых кремовых пирожных, клубничном джеме и вкуснейшей корочке черного хлеба и нервно облизывал губы.

Денег у него не было. Он мог легко заработать или расплатиться иллюзией. Протянуть клочок бумаги или пустую ладонь, заставить поверить во что угодно, получить свое и мирно уйти. Мог жить по-королевски, только это скучно и вызывает изжогу.

«Лучше бы ты воровал деньги», - снова вмешался голос.

В ответ мальчишка только улыбнулся.

Он просто хотел поесть и интуитивно искал место с приятным запахом. Нужная дверь нашлась очень быстро.

Все замки устроены одинаково, и он знает как.

Щелчок. Дверь открыта.

Он тихо зашел в кафе. Не беспокоясь о часах и приличиях, сварил себе кофе, взял вчерашнее пирожное с одинокой клубничкой и расположился за столиком у окна.

Сделал глоток, изучая руками изгиб горячей чашки, не спеша набрасываться на еду, словно его привел сюда не голод, а поиск места для размышлений.

Однако внезапно понял, что совсем скоро заряженное ружье будет смотреть ему в спину.

Это показалось ему забавным, даже романтичным - в веке технологий быть застреленным из старой охотничьей двустволки. Но человек не станет стрелять.

Где-то позади скрипнула половица.

− Спокойно, старик, − прошептал мальчишка. - Не нервничай, просто вызывай милицию-полицию, кто у вас вообще сейчас? Но пока они едут, посиди со мной, а я, пожалуй, допью кофе.

Хозяин лавки подошел ближе и застыл.

− Это ты. Это, правда, ты! - воскликнул он, падая на колени.

Старые иссохшие руки вцеплялись в черное сукно.

− Это знамение Божье!

− Стоп. Стоп. Стоп! Старик, ты что-то явно путаешь.

− Нет, это был именно ты. Я никогда не забуду эти глаза!

Мальчишка снисходительно улыбнулся.

− Поверь мне, ты принимаешь меня за кого-то другого...

− Нет, я вижу твое истинное лицо!

Растерянный ребенок не смог ответить.

− Белые волосы и красные глаза, − продолжал старик, стоя на коленях. - Только нет той дерзкой улыбки, как тогда. Помнишь? Помнишь ли ты меня?

Мальчишка отрицательно покачал головой.

− Жировичи, 5 мая 1963 года! - воскликнул старик. - Ты сидел и... Погоди!

Он вскочил и помчался куда-то с проворностью молодого юнца, но в дверях обернулся.

− Только прошу тебя, не исчезай. Ведь я всю жизнь тебя искал.

Оставшись один, мальчик попытался вспомнить этого человека, но тщетно.

Вернувшись, старик положил на стол пожелтевшую советскую тетрадь. «Oportet vivere» было написано на ее обложке, а черная птица сидела на заглавной букве. Один взгляд и она, расправив крылья, взлетела, чтобы исчезнуть.

− Я всю свою жизнь хотел понять, что именно видел той ночью и что значили твои слова, − прошептал старик.

Он боялся сесть, упирался дрожащими руками в стол и едва дышал, но продолжал шептать:

− Расскажи мне.

Посмотрев на старика, он заговорил, указывая на место напротив:

− Садись.

Ему нужно было немного подумать. Холодные руки скользнули по чашке. Бледные губы медленно коснулись стекла. Он сделал глоток.

− Отпираться смысла нет, как я понимаю? Я расскажу тебе все, ведь ты меня не выдашь. Спрашивай.

− Кто ты? − оживился старик и, наконец, сел за стол.

− Я? Хм... а кто же ты сам? - с насмешкой в голосе спросил мальчишка, манерно отломав кусочек пирожного маленькой ложечкой.

Наблюдая недоумение хозяина кафе, он неспешно попробовал свое лакомство, улыбнулся и, слизывая остатки крема, пояснил:

− Каждому по потребности, а не зная кто ты, я не смогу понять твою потребность. Кто ты, Иван?

Старик растерянно смотрел на мальчишку, с трудом сглатывая ком, внезапно подкативший к горлу.

− Хорошо, коль ты не знаешь, давай разберемся, − сказал ребенок. − Что я там тебе наговорил? Совсем не помню.

Старик вздрогнул и тут же осунулся, втянув шею.

− Не делай такое лицо. Я не должен это помнить, но, пожалуй, я тороплюсь, − сказал мальчишка, посмотрев в глаза Ивана.

Этот взгляд, словно удар, отбрасывал сознание назад. Две красных точки вместо глаз. Чувство падения в пропасть, от которого захватывает дух, и внезапно... другое место, другое время...

Глава 2



Глава 2 - Невинный праведник

Иван − рослый, тихий мальчишка держался чуть поодаль от других ребят. Он выбрал Бога в то время, когда остальные от него отрекались, решил поступать в Минскую семинарию, и новость о возможном ее закрытии взволновала его до глубины души.

− Этого и следовало ожидать, − злорадствовал школьный учитель, считая религию заразой для народа.

Услышав такую новость, Иван нетерпеливо ждал окончания занятий, чтобы помчаться сквозь лес в поселок Жировичи и узнать, правдивы ли эти разговоры.

В заветном святом месте люди появлялись редко, а сегодня Иван сразу заметил ребенка, сидевшего на ступенях храма.

Странно было тут видеть мальчика, чуть младше его самого, помечающего что-то в тетради. Проходя мимо, Иван взглянул на ее страницы. Его поразили наброски удивительных мест, но Иван спешно отвел взгляд, не смея рассматривать рисунки.

Смущенно ускоряя шаг, он зашел в храм. Ему показалось, что мальчик обернулся и даже хотел что-то сказать, но Иван испугался перспективы беседовать с этим ребенком.

Он поспешил забыть о необычном мальчике, вернувшись к источнику своих тревог, разрешить которые мог только сам митрополит Антоний. Благо, этот тихий человек с мудрыми глазами всегда был рад его видеть. Даже если юноша заставал его врасплох.

− Неужели это правда? - без предисловий спросил Иван, подойдя к мужчине.

− Что правда, мальчик мой? - мягко взглянув на юношу, отвечал митрополит.

− Что семинарию закрывают!

Рука мужчины легла на голову подростка, мягкая улыбка исказила губы. И только затем митрополит тихо ответил:

- Нет, не закрывают, но свет ее почти угас.

- Свет? О чем вы?

Рука исчезла. Мужчина сделал несколько шагов, задумчиво пересек комнату, а после заговорил.

− Как ты думаешь, зачем мы нужны Богу, если он вездесущ?

− Чтобы помочь его увидеть, − сходу ответил Иван, который не раз думал об этом.

− Можно и так сказать...

− Так что тогда...?

− Нам некого учить, Вань, − прямо ответил мужчина.

− А я!? Как же я!?

− Ты еще мал, мальчик мой...

− Но...

У Вани не было аргументов. Он чувствовал, что это неправильно, но объяснить это никак не мог.

− Я понимаю твои чувства, но...

− Только не говорите, что на все воля Божья! - воскликнул юноша, не понимающий такого рода ответов.

− Зачем же? Дело совсем не в этом, − говорил мужчина. - Все развивается: и мир, и люди, и наша родина. Сегодня она не принимает нас, но после все изменится. Святое место вроде этого не останется без благословения. Да и ты ничего не теряешь. Это не единственная семинария, а значит, путь твой не утерян. Ты легко можешь выучиться в другом месте, а после вернуться сюда или, быть может, найти другое место своим знаниям.

Ваня вздохнул, пытаясь принять такого рода правду.

− Так что не стоит бояться. Бог он везде один. Он все видит и не оставит тебя. Он никого не оставит...

«Никого», − повторил мысленно Иван и почему-то вспомнил мальчика там на лестнице. Вспомнил странный карандаш в его руках и рисунки, а его самого вспомнить не смог: ни одежды этого мальчишки, ни лица.

− Там, на лестнице, − начал было Ваня, но мужчина перебил его:

− Мальчик?

− Да...

− Он там уже давно. Зашел в храм, побродил немного и вышел, с тех пор сидит там.

− Он рисует что-то...

− Иностранное?

− Наверно. Непонятное оно. Ему наверно помощь нужна. На иностранца похож...

− По-русски он говорит отлично и хоть рисует места далекие, хорошо понимает смысл всего вокруг.

− Но ведь это ненормально...!

− Да, что-то есть необычное в нем, но пока он сидит тут, он в безопасности, что бы с ним ни приключилось.

Ваня вновь вздохнул, смутно понимая разумность всех этих слов.

− Тебе не о чем беспокоиться, − заключил мужчина. - Ни о судьбе своей, ни о судьбе этого мальчика. Если ему нужна помощь, он ее найдет, точно так же, как и ты найдешь в свое время, поэтому не стоит переживать.

− А что будет с вами, если учить будет некого?

− Скорее всего, я окажусь в другом месте, но это ничего не изменит.

Иван только кивнул, вдруг осознав всю силу простых слов о воле Бога.

Поблагодарив митрополита и попрощавшись с ним, он покинул святое место, тут же вспомнив о странном мальчике, поражаясь, как о нем можно было вообще забыть за пару мгновений до новой встречи. Но мальчик сидел все там же, в совершенно новой темно-синей форме. Мало у кого в Ванином классе была форма нового образца, у кого-то и вовсе не было формы, а лишь ее подобие, а у этого мальчика она была безупречна.

Это стало еще одним удивлением Ивана, однако внезапный голос заставил его вздрогнуть.

− Развели тут всяких попрошаек, − ворчала проходящая мимо женщина.

От этой гневной фразы Ваня тут же осмотрелся, но никто не просил милостыню у святых мест. Зато неизвестный спокойно отвернул полу пиджака и, быстро достав что-то из внутреннего кармана, метнул женщине. Золотая монета блеснула на ярком солнце, прежде чем женщина поймала ее.

− Ты знаешь, кому это можно продать и никогда больше не думать, как рассчитаться с долгами.

Женщина побелела от этих слов, руки ее задрожали, но она смотрела на беловолосого мальчишку глазами полными отчаянья.

− Иди уже, − отмахнулся от нее мальчишка в новой форме и через плечо посмотрел на Ивана. - А тебе чего?

− Ничего, − смущенно ответил мальчишка, с удивлением понимая, что на него смотрят ярко-красные глаза.

Незнакомец хмыкнул, стукнул по ступеньке рядом, приглашая присесть, и продолжил рисовать. Борясь со страхом, смущением и любопытством, Ваня все же сел рядом с мальчиком и стал украдкой поглядывать в тетрадь. На бумаге под действием странного предмета появлялись черные линии, а из линий собирались колонны, окна и врата, создавая очертания города.

− Это Рим, − спокойно сообщил мальчишка и взглянул на Ивана.

− Но ведь...

Однако бледный палец не дал ему заговорить, коротко коснувшись его губ.

− Хочешь быть счастливым, отделяй политику от искусства. Архитектура − это искусство, а строй страны - это политика.

Сказав это, он убрал палец и стал переворачивать страницы.

− Это Вена, а это Акрополь, а это пригород Нью-Йорка. Это, кстати, оттуда.

Он вложил в руку мальчишки свой волшебный пишущий предмет.

− Это шариковая ручка, одна из первых, скоро они и здесь появятся, ибо очень удобны.

Иван только смотрел на него с недоумением, боясь даже дышать.

− Спрашивай, − прошептал незнакомец.

− У тебя странные глаза, − выпалил в ответ Иван, даже не успев задуматься.

В ответ незнакомец только рассмеялся.

− Почему они странные? - с улыбкой спрашивал он.

− Ну, я просто не видел никогда красных глаз.

Смех тут же стих, а два кровавых глаза с интересом уставились на него.

− Красные, говоришь...

− Да, и волосы белые. Разве такое бывает?

− Бывает, − пробормотал мальчишка. - Это называется альбинизм, нехватка пигмента, обычно довольно трудно переносится, но мне повезло, или, быть может, тебе повезло не бояться дьявола и видеть все как есть.

− Как есть?

− Мало кто способен без страха смотреть на реальность, не убегать от нее, не видеть в белых волосах выгоревших русых, а в красных глазах один алый отблеск от яркого солнца, да и черные плащи устраивают не всех.

В этот миг Иван содрогнулся. Голос и глаза так сильно заворожили, что ему на миг показалось, что он потерял самого себя, но стоило вздрогнуть и сознание снова стало ясным, а вот новой формы на незнакомце уже не было. Он сидел в черном плаще и просто улыбался.

− Ну вот, все же не такой уж ты и бесстрашный, но это ведь все равно тебе интересно.

Он протянул мальчишке тетрадь и поднял глаза к небу, прислушиваясь к шуму ветра.

А Иван невольно стал листать страницы и рассматривать неизвестные ему города. Страх быстро оставил его, сменившись теплым спокойствием.

− Красиво, − шептал он невольно. - Неужели ты видел все это?

− Конечно, видел, − отвечал неизвестный. - И ты сможешь увидеть в будущем, если конечно не запрешь себя в монастыре.

Иван закрыл тетрадь и выдохнул.

− Что плохого в служении Богу?

− Ничего, но к Богу надо еще дойти, а ты... зачем тебе семинария?

− У нас в семье...

− Ах да! Грехи предков и все такое... Правда в это веришь? Если твой пра-пра-пра-кто-то был сволочью и умер сволочью, то никто и ничего уже не изменит.

− Но мне нравится...

− Что? Читать молитвы и мечтать убежать от мира, которого не знаешь, к Богу, которого не нашел? Это и есть твой путь?

Он рассмеялся и пожал плечами.

− Впрочем, пожалуйста, это твое право, оставь себе эту тетрадь, чтобы хоть что-то увидеть и можешь смело отдать себя Богу, подчиняясь течению и не думая ни о чем.

− Ты... Как ты можешь сидеть на ступенях храма и говорить такое?

− Какое?

Незнакомец развел руками.

− Я говорю не о храме, не о вере, а только о тебе. В чем будет смысл твоего служения Богу?

− Ну...

Мальчишка даже не знал, что ответить. Зато незнакомец знал.

− Иди домой.

Сказав это, беловолосый рассмеялся, а Ваня чувствовал себя очень странно: взволнованно и виновато, но машинально встал, прижимая к груди тетрадь и ручку, а сделав шаг, вдруг обернулся.

− А ты?

− А у меня тут еще дела.

 Ничего больше не спрашивая, Иван машинально направился домой, но дома не мог ни говорить, ни есть, ни найти себе покоя. Что-то внутри него дрожало, заставляя метаться из стороны в сторону, а когда уже начинало темнеть, он, никого не слушая, выскочил из дома и буквально побежал туда, где говорил с беловолосым. Он надеялся застать его там, и это желание ничуть не казалось ему странным. Напротив, он мчался, как потерявший что-то ценное, к месту где видел эту ценность в последний раз, с отчаянной надеждой поймать ее или хотя бы осознать, что ты пытался что-то изменить. Сам себя не понимая, он бежал туда, где была его обитель, в поисках того, кто внушал ему страх.

С холодом в сердце под ярким лунным светом он увидел того, кого искал. Черный силуэт все так же сидел на ступенях. Задыхаясь, Иван все же замер, оставаясь в темноте. Ему нужно было отдышаться, собраться с мыслями, подумать, но незнакомец встал и заговорил с темнотой ночи.

− Выходи!

Этот властный холодный голос, заставил Ивана перестать дышать. Он не мог понять, кому это говорилось, но чувствовал себя пойманным на месте преступления. Тьма же сгущалась и, казалось, танцевала на земле. Перекрестившись, юноша был готов молиться, но почему-то не помнил ни одного слова, совсем ни одного. У него остался один лишь страх, под властью которого он наблюдал, дрожа всем телом.

А тем временем перед незнакомцем появилось странное существо. Сложно было различить хоть что-то в его кривом, горбатом силуэте, скрытом под балахоном. Но даже скрюченное, явно искривленное создание возвышалось над мальчишкой. Однако беловолосый спокойно приблизился.

− Почему демон посмел явиться сюда? - спрашивал он властно.

Существо вздрагивало, содрогалось и опускалось все ниже, пока не пало на колени перед мальчишкой.

− Простите, − прохрипело существо, − но я должен был найти вас.

Резким жестом, мальчишка отбросил рукой полу плаща и стоящий перед ним с хрипом выдохнул и чуть выпрямился.

− Рассказывай.

− Господин послал меня найти вас.

− Господин?

В ответ на этот удивленный вопрос существо спешно поклонилось и буквально потянулось, чтобы целовать ноги мальчишке, но тот с презрительным фырканьем отступил.

− Ты же демон, прекрати вести себя, как животное.

Существо содрогнулось, чуть приподнялось, но не посмело говорить.

− Так кто тебя прислал?

− Падший.

− И что он приказал?

Существо не ответило.

− Говори как есть.

− Схватить вас и привести к нему.

Мальчишка хмыкнул.

− Ясно. Это все?

− Он убьет меня, если...

− Он не может убить тебя!

− Но он будет убивать людей, разве двух последних войн вам мало, чтобы понять это?

В тишине ночи послышался сверчок.

− Я понял, − проговорил беловолосый, немного подумав. - Иди и скажи ему, что я приду через пару часов.

− Правда?

− Да...

Сказав это, он резко бросил на демона плащ, а тот вспыхнул синим пламенем и исчез вместе с черным силуэтом. Остался лишь беловолосый мальчик в свободной белой рубашке, который, вздыхая, смотрел в сторону небольшого пруда.

Ваня продолжал наблюдать за ним, как завороженный. Ему казалось, что этот человек находится в иной реальности и, делая шаг за ним, он попадал именно в эту другую реальность. Он просто смотрел на это силуэт и не замечал, как изменяется картинка и как, шагая на водную гладь, незнакомец почему-то оказывается средь зеленой травы в саду из яблонь. Бледные руки касались коры. На бледных губах появлялась улыбка, а Иван все наблюдал, делая шаг, и вдруг рухнул в воду.

Мгновение отчаянья и он снова владеет своим телом.

Вынырнув, хватая воздух, Иван понимал, что нет здесь никакого сада и нет беловолосого мальчишки. Он потерял ту иную реальность...

Глава 3



Глава 3 - Рождение греха

Увидев свою историю еще раз, старик не мог сказать ни слова. Она предстала перед ним иной, совсем непохожей на ту историю, что помнилась ему всю жизнь, а комментарии собеседника и вовсе выветрили многие наивные мысли. Ивану было страшно. Только сейчас он почувствовал, в какой опасности может находиться человек рядом с таким существом. Если сидящий перед ним так легко играл с памятью и сознанием, то на что он был способен, реши избавиться от смертного, знающего слишком много.

− Не бойся, − прошептал сидящий рядом. − Мне нет надобности избавляться от тебя.

Он сидел все там же. Сбросил капюшон и неспешно облизывал ложку, на которой еще виднелись остатки крема. От пирожного осталась одна лишь ягода клубники, одиноко лежавшая на тарелке.

Бледные губы исказила улыбка.

− Что ж, теперь я понимаю, − говорил мальчишка. − Мое мимолетное появление изменило твою жизнь, но, я признаюсь тебе честно, виной тому небрежность и только. Я был уверен, что страх в тебе возьмет верх, и ты забудешь ту ночь, исказишь ее и никогда не вспомнишь ни моего лица, ни слов. Вы, люди, боитесь таких, как я. И ты уже боишься, странно даже что прежде ты не замечал этого страха. Почему тебе в голову не пришла мысль, что я убью тебя, как только твой поиск завершится?

− А разве смерть что-то значит? − сдавленным, внезапно охрипшим голосом отвечал старик.

− Значит, и очень многое. В конце концов, смерть - единственный способ жить вечно...

Он усмехнулся, отложил, наконец, ложку и сложил руки на столе, будто примерный школьник. От этого становилось еще страшнее.

− Итак! Долой лирику. Я хочу знать твой вопрос. Что ты хотел знать, когда найдешь меня?

− Кто ты?

Мальчик вздохнул устало, резко отпрянул от стола и, облокотившись на спинку стула, мгновенно принял небрежно-расслабленную позу.

− Жаль, что ты так и не понял свой вопрос, но коль так, отвечу на тот, что есть. Кто я? Как ты верно понял сразу, я не человек. Но я хотел бы услышать, что ты сам думаешь на этот счет.

Иван молчал, не понимая, куда вдруг исчез его ужас и не зная, как смотреть на того, кто сидит перед ним.

− Говори все, −спокойно просил мальчишка, − даже то, что думаешь сейчас...

− Но зачем? Ты ведь и так знаешь мои мысли.

− Я знаю, а ты − нет. Пока не озвучить это, разговора у нас не выйдет.

− Ты так сказал, словно торопишься.

Голос старика дрогнул.

− Не тороплюсь, но утром нам непременно помешают, − совершенно спокойно говорил загадочный ребенок. − Так что хватит трусить - говори. Твоя мечта исполнилась: я здесь и готов отвечать на вопросы, так что говори.

− Я боюсь тебя, − выпалил мужчина спешно.

− Меня или того, что я могу сказать?

От этих слов стало по-настоящему жутко.

− Расскажи мне все, что ты думаешь и думал тогда.

Иван выдохнул.

− Я подумал, что ты демон, но сразу же понял, что это нелепо. Демоны не подчиняют демонов и не отправляют их в ад.

Мальчишка весело усмехнулся, а мужчина продолжал:

− Тогда я подумал, что ты ангел.

Едва различимые светлые брови чуть приподнялись. Губы исказились иронией, но таинственный собеседник не стал перебивать.

− Но твои слова о бесстрашии перед дьяволом разрушили и это предположение. Я решил, что ты и есть Лукавый в обманчивой форме ребенка.

− Выходит, ты все эти годы искал дьявола?

Старик уловил насмешку, но почему-то не испугался ее, а напротив, усмехнулся, понимая как это нелепо.

− Но я не Лукавый, − сообщил мальчишка. − Дьявол такой же Бог, как и тот в кого ты веришь, а значит, он не пришел бы в этот мир, даже если бы вся мировая скука сочилась по его жилам. Я не Дьявол, не человек и не ангел. Мне нет определения, но чтобы дать его, придется рассказать очень многое. Что ты знаешь о первом человеке?

− Адаме?

− О первом настоящем человеке, рожденном на земле.

− О Каине? − удивился старик.

− Да, о нем.

Но старику нечего было сказать. Проклятый богом человек никогда не был ему интересен.

− Писание называет его первым грешником, − сообщил мальчишка и впервые перестал улыбаться и заговорил серьезно: − Его имя означает − творец, а суть его в самом грехе, ибо именно он − тот самый запретный плод. Первым на земле родился грех, а вместе с ним душа, и жизнь, и смерть. И если честно, он сам...

И тут он рассмеялся, заставляя завороженного человека вздрогнуть. Иван почти поверил этому серьезному тону, уносившему его куда-то далеко от этого времени, но тут же рухнул обратно, чувствуя, как леденеет нутро от жесткого взгляда.

− Когда люди лишились рая, они оказались в страшном мире.

Мальчишка коснулся тетради, и птица на листе вновь ожила. Она расправила крылья, вытянулась и вдруг оказалась странным существом. Таких Иван видел в альбоме у маленького внука. Тот всегда называл их "псеродашкелями" и радостно бегал по комнате, раскинув руки, словно крылья.

Собеседник усмехнулся одним уголком губ, словно что-то задумал. Это настораживало старика. Он сразу пожалел, что вспомнил дорогого ему малыша в беседе с кем-то дьявольски ужасным.

Мысли и подозрения человека были смехотворны, но развеивать их бессмертный ребенок не спешил. Страхи людей давно были не новы и не могли удивить его, потому он спокойно продолжил свой рассказ:

− Первым на земле оказался Адам. Не знаю, как это было, но посмею предположить, что он был в ужасе.

Тем временем картинка на листе жила своей жизнью. Там были созданы поля и горы, высокие папоротники и древние существа, блуждающие в этих красотах. Зато человек, одиноко стоявший средь всего это великолепия дикой природы, как маленькая букашка, спешил забиться в какой-нибудь угол.

− Адам мог бы и умереть от своего бездействия, но он знал, что скоро подле него будет Ева, потому отец человеческого рода начал действовать.

Человечек на рисунке засуетился, поспешил в горы, где не было страшных существ, но был лес и были плоды, годные для еды. Он строил хижину, а рассказчик молчал, внимательно наблюдая за старательным человеком. Когда же рисованный Адам смог построить подобие первого дома, он встал в позу и облегченно вздохнул. Тогда из хижины вышла женщина с большим животом, явно готовая к родам.

Бледная рука легла поверх изображения. Старик застыл с вопросом на устах, которому дать волю не решался.

− Да, Каин был зачат в раю, а Авель на земле, − тихо и сухо сообщил рассказчик. − Этот факт был бы неважным, если бы Ева не была...

Он осекся, посмотрел на Ивана и внезапно сменил тему:

− В чем, кстати, грех Каина?

− Убийство.

− А как же зависть? Жадность? Ложь?

− Ложь? Разве он врал?

− Он врал и делал это так упоенно, что сам часто верил в эту ложь.

Рука открыла тетрадь. Ночь спрятала хижину, и тьма этой ночи слилась с темнотой комнаты...

Глава 4



Глава 4 - Бог, которого нет

Он открыл глаза, чувствуя, как по босым пяткам скользит прохлада. Поежившись, он резким движением прижал к груди колени и обнял их в надежде хоть немного согреться. Это не помогало, потому он с силой закрыл глаза, буквально запрещая себе видеть этот мир. Слишком часто он не спал ночами. Слишком часто его ругали за это, и потому он приказывал себе спать, отчаянно дрожа. Но холод сильнее дремы, особенно когда живой разум пытается понять, почему этот ночной холод всегда тревожит его одного.

Так нельзя было уснуть и потому он сел на своей деревянной кровати. Пол показался ему теплым. Этот удивительный факт заставил его сразу же потрогать привычно ледяные ноги. Было в этом влажном холоде что-то утешительное для робкого ребенка.

По телу ходила дрожь, хоть и не было уже того промозглого чувства, что мучило его мгновение назад. Оно отступило, но на смену ему пришло какое-то другое, от которого наворачивались слезы. Он до боли сжимал кулаки, но не плакал. Отец говорил ему постоянно:

− Ты мужчина, Каин. Не смей плакать.

Однако Авель давно достиг того возраста, когда тоже должен именоваться этим страшным словом «мужчина», но почему-то его так никто не называл.

«Ты старший, ты должен», − звучало все чаще, а Каин в свои двенадцать не понимал, что такое «должен», но чувствовал, как ложится тяжесть на его грудь каждый раз, когда он слышит это слово.

«Я должен», − пытался сказать он себе, но шепот комом застрял в горле.

Все спали, а его дрожь не думала униматься. Отец с матерью лежали рядом, а младший с ними, пристроившись как раз меж родителями. Каин был уверен, что им тепло, но ему от этого становилось только холоднее.

Спать он уже не мог, сидеть и мерзнуть тоже, но встать не решался, боясь в очередной раз разгневать отца. Это было даже странно, он с восторгом забирался на самые высокие деревья, наблюдал за опасными животными долины, подбирался к некоторым из них непозволительно близко, а потом улыбался, даже если получал раны. Шипел от боли, но улыбался, ведь приключения стоили того. Однако с холодным взглядом отца все было иначе. Когда тот смотрел на него свысока, чуть прищурившись, внутри у мальчика все сжималось, да так сильно, что даже дышать становилось трудно. Он всегда подчинялся, но рядом с покорностью жил протест, словно внутри этого ребенка была создана дамба, именуемая воспитанием, но воды его духа медленно прибывали.

«В следующий раз я не буду молчать», − говорил он себе все чаще, но молчал, возражая лишь в своей горячей голове.

Он чувствовал, что что-то было не так, но никто в этом мире не хотел объяснить, что именно.

Нужно было что-то делать, хотя бы сейчас, потому тихо встал. Осторожно ступил на земляной пол босыми ногами, старательно делая каждый шаг в маленькой хижине, чтобы подойти к тлеющим дровам. Разводить огонь при закрытых окнах, когда все спят, нельзя. Почему? Мальчишка только догадывался, веря на слово отцу и помня тяжелый воздух клубящейся дымной пелены. Однако от холода он уже не чувствовал собственных ног или ему только казалось так. Быть может, он просто неправильный и потому так мерзнет? А может быть отец прав, и всему виной недостаточно искренние молитвы?

Сев на пол и, почти коснувшись тлеющего дерева, он в очередной раз попытался обратиться к Богу, но не мог вспомнить ни одного верного для этого дела сочетания слов. Все, чему его учили, куда-то исчезло. Он не мог вспомнить ни слова по канону, и оттого его глаза невольно стали влажными. Он признавал себя плохим и был готов просить прощение, умолять и искупать вину, только бы Бог был и дал ему чуточку сил, чтобы поверить. Он молился не как верующий, а как жаждущий веры, защиты и любви. Но ответа не было, а от холода немели губы, неспособные уже шептать что-то сбивчивое, но честное.

Тогда внутри что-то сжалось и резко ударило изнутри, заставляя вскочить.

«Бога нет!» − хотелось закричать именно это, но стиснув до боли зубы, он быстрым шагом вернулся к кровати. Теперь его не заботила вероятность быть услышанным и разбудить отца. Он четко понимал, что скажет ему в глаза все что думает, обязательно скажет. И хотя этих слов не было, но ему казалось, что они непременно появятся, когда придет время.

Если Бога нет, то и бояться ему нечего!

Он не собирался спать и, повинуясь неясному порыву, с силой дернул льняное полотно, чтобы вскрыть соломенную подстилку, что была ему вместо матраса. Звук рвущейся ткани его не смутил, а скорее раззадорил, а боль в пальцах от напряженной ткани напомнила, что замерзшие руки все еще принадлежат ему. Скалясь, до боли сжимая зубы, он схватил часть сухой травы, в два шага преодолел хижину и бросил этот ворох на тлеющее огнище.

Ничего.

Бога нет!

Сено вспыхнуло почти мгновенно, чуть опалив замерзшие пальцы.

«Бога нет, а огонь есть!»

Он улыбался, забывая о холоде и быстро догорающей соломе. Улыбался, а в глазах появлялись слезы. В голове возникали картины пламени. Он сам не знал почему, но представлял, как горела бы хижина, решись он ее поджечь.

«Бога нет, а пламя есть...»

Руки матери легли ему на плечи и прижали к теплому телу.

− Тише, милый, − прошептала Ева.

Бога нет?

− Ты так замерз. Что же ты не разбудил меня?

Она опустилась на колени, заключила его ледяные руки в свои ладони и постаралась согреть, что-то тихо нашептывая.

Бог есть.

Хотелось расплакаться и броситься к ней, чтобы она обняла его как можно крепче, согрела.

Бог − в руках матери.

Вместо слез все внутри оборвалось. Исчез холод, пропал порыв и мысли. Осталась только пустота. Есть Бог или нет, не все ли равно, если нет его на небесах, а на земле он глух и слеп.

Или нет? Каин не знал, но ему было уже все равно.

Мать вернула его в постель, завернула в покрывало и на миг исчезла, чтобы бережно укрыть теплым отцовским плащом. Он чувствовал ее руки, ее ласковые поцелуи, но облегчения не было. Прежде объятия Евы спасали его от всего, стоило только прижаться к ней и дышать становилось свободнее. Достаточно было одного касания, чтобы стать сильней. Одна улыбка − чтоб не плакать. А сегодня она прилегла рядом, целовала, что-то шептала, а он не слышал и легче не становилось. Опустошение окончательно овладело им. Чувствуя себя жалкой тряпичной куклой, он хотел, чтобы она просто ушла, и потому закрывал глаза и ждал одиночества.

Мать быстро поверила в его притворный сон и вернулась в постель. Теперь можно было смело повернуться на спину и смотреть во тьму над головой. Мыслей не было и чувств тоже. Время ускользало прочь, не трогая его, словно даже оно забыло о нем.

Глава 5



Глава 5 - Право на любовь

Каин не мог понять, что такое с ним случилось, и даже не пытался. Следя за каждым вдохом и выдохом. Слушая биение сердца до самого рассвета. И только первый свет заставил его спешно отвернуться к стене, спрятавшись в покрывало практически с головой. Он и сам не знал почему, но ему хотелось сбежать от наступающего дня. Быть может, усни он этой ночью, все сложилось бы иначе, но он так и не уснул, даже не закрыл глаза, а смотрел в стену перед собой, слыша, как в доме начиналось движение. Слышал голоса своих родителей и даже голос брата, но прислушиваясь к ним, желал не слышать, чувствуя легкую волну тошноты.

− Каин, вставай уже! - раздался строгий отцовский голос рядом.

От этих слов все его естество содрогнулось, и он зажмурил глаза, даже не думая, что это мало похоже на реакцию спящего человека. Правда, на его лицо никто не смотрел.

− Оставь его, − прошептала Ева. - Он плохо спал ночью...

− Черт! Да он постоянно не спит ночами! - возмутился Адам. - Это ненормально.

− Ему нездоровилось, так что прошу тебя, дай ему поспать.

Мужчина что-то прорычал себе под нос, но мальчика будить не стал, Ева же поправила теплый плащ на его плече, поцеловала его в висок и вновь ускользнула.

Почему-то было больно. И открывая глаза, Каин понимал, что они становятся влажными, но вставать все равно не хотелось, наоборот, хотелось исчезнуть и никого никогда больше не злить, не мешать своим существованием.

− Он не думает о благополучии семьи, совершенно. И не надо его защищать, − ворчал Адам. - Он должен помогать мне, а не спать, когда ему вздумается.

Ева что-то отвечала, но ее Каин совсем не слышал, а голос отца врезался в уши, вызывая головную боль.

− Папа, давай я пойду с тобой! - предлагал Авель с явным энтузиазмом.

− Ты еще мал для такой работы, − отвечал ему отец тем мягким тоном, который Каин никогда не слышал.

Было тошно. Авель ведь ненамного его младше, всего на два года и в его возрасте Каин помогал отцу практически во всем, потому что он «должен». Авель, видимо, не был никому должен и мог делать что угодно.

Одна слеза скользнула на висок. От холода этой капли внутри вновь повисло безразличие. Кто-то забрал плащ с его плеча резким движением. Хлопнула дверь. Стало тихо. Каин вновь открыл глаза и посмотрел в стену.

«Когда-нибудь он заведет меня в лес и бросит там в качестве наживки», − подумалось почему-то в ту минуты, но эмоций эта мысль не вызывала.

− Мама, а что мы будем делать сегодня? Что? - радостно спрашивал младший.

− Мне нужно заняться шитьем, а вы с Каином соберете плоды в саду. Правда, Каин?

От обращения матери он тут же вздрогнул и, ощутив себя виновным, сел на кровати, боясь даже поднять глаза, словно один его взгляд мог что-то разрушить. Лучшее, что он мог, это просто молчать и не двигаться.

Рука матери легла на его плечо, а губы коснулись макушки.

− Все хорошо, милый. Тебе нужно поесть.

Она вскользь коснулась его лба, проверяя нет ли жара. Жара не было, но детская рука, поймала ее руку, чтобы тут же отпустить.

Слова благодарности застряли в горле Каина.

− Братик, ты здоров? - тут же спрашивал Авель.

− Да, все хорошо, − только и отвечал Каин, спешно смахивая слезы, поднимая голову и улыбаясь брату, будто бы ничего никогда не случалось.

Он всегда так делал, не позволяя себе слабину. Было даже сложно вспомнить тот давний случай, от которого пошла эта привычка. Он не помнил, почему чуть не расплакался при всех, но помнил давление этих слез, жесткий взгляд отца и безжалостное «Не смей»! Вот он и не смел по сей день. Не позволял себе плакать там, где это могут увидеть. А если тошнотворный давящий ком не отступил, он уходил подальше от дома, чтобы просто выплакаться. И если мать замечала красноту глаз, приходилось придумывать какую-нибудь невероятную историю, только бы не говорить правду. Теперь глаза еще не были красными, и врать не приходилось, но ком еще давил, мешая искренне улыбаться. Только все верили в его ложь. Как всегда.

Мать еще раз накрыла на стол, ради старшего сына, а младшему, уже сытому, дала задание:

− Авель, достань из сарая все корзины, хорошо?

Мальчик кивнул и выбежал на улицу, а Ева села рядом с Каином, что устало смотрел в тарелку. Отсутствие аппетита было странным, притом что мальчик каждый день выполнял ту или иную работу, но есть действительно не хотелось, так же как и спать.

− У тебя с отцом что-то случилось? − спрашивала мягко мать, наблюдая за сыном и не торопя его.

Этот вопрос странно повлиял на Каина. Что-то внутри тут же сжалось, а ком у горла стал еще сильнее, мешая дышать. Вновь захотелось заплакать, но вместо этого он взял ложку и начал есть, думая что ответить. Мать была к нему добра, и хотелось быть с ней честным, но сказать было нечего. Ничего не произошло, просто Каин чувствовал себя уставшим.

− Он опять бил тебя?

Каин отрицательно покачал головой и положил на стол деревянную ложку, так ничего и не съев. В горле стояла тошнота, внезапно ставшая невыносимой. Хотелось бежать и дышать так, словно сейчас ему не позволялось даже это. Он не врал. Отец действительно не бил его, порой только мог больно схватить за ручку или небрежно отмахнуться, но не бил. Иногда мальчику, правда, казалось, что еще чуть-чуть и его действительно ударят, но его лишь ругали. Жаловаться было не на что, и мать больше ничего не спрашивала, только мягко погладила его светлые волосы. От этого касания стало чуть легче, и он все же решился спросить:

− Я плохой человек?

Ева не спешила отвечать. Она просто обняла его и молча гладила по голове, пока не появился младший с радостным объявлением о выполненной работе.

Каин сразу отстранился от матери, быстро выпил прохладную чистую воду, надеясь, что она избавит его от неприятных ощущений в горле.

− Тогда мы в сад, − проговорил он уверенно, − если будет нужна моя помощь, зови.

Ева кивнула, но когда Авель выскочил из дома, спешно произнесла:

− Ты не такой, как мы, Каин.

Уходящий мальчик вздрогнул и обернулся. Тошнота внезапно усилилась, а голова закружилась.

«Не такой, как мы», − звучало для него как что-то самое страшное, что могло стать ответом. Он не мог представить, что кто-то в мире может быть особенным, не таким, и мыслить он будет не так, и чувствовать, но в этом не будет ни греха, ни зла. Для него все это было слишком сложно, зато простой взгляд был ему доступен: если ты не такой − значит, ты неправильный.

Каин только посмотрел на мать, промолчал и вышел, понимая, что говорить ему совсем не хочется. Безразличие стало сильнее прежнего. Еще ночью он был готов молить Бога, а теперь все было ему единым: если он не такой − пусть так, если плохой − хорошо, если от Дьявола - Бог с ним. Он был на все согласен, только бы от него не требовали доказательств.

Он спешил в сад, чтобы обо всем забыть и просто заняться делом. Думать казалось глупым и бессмысленным, впрочем, от сбора плодов пользы тоже было немного, но это занимало руки и остужало голову.

− Ты так и не научился залезать на дерево? − спросил Каин у брата, который почти догнал его в росте.

Авель вздохнул.

− У меня не получается.

− Если останется время, я попробую тебя научить.

Резко схватившись за одну из веток высокой яблони, Каин исчез в пышной зеленой кроне.

Среди ветвей Каин чувствовал себя так же уверенно, как и на земле. Он с малых лет, залазил на высокие деревья из любопытства, а когда стал старше, делал то же самое, для закрепления ловушки. Он знал, что ловкости мало для дела, нужна еще и сила. Стоило ему завязать веревку, как Адам с земли дергал её, и если она развязывалась, Каин именовался слабаком, спускался, брал веревку, залезал наверх, завязывал, и все повторялось. Тогда Адам недовольно залезал сам, завязывал, спускался, дергал, а она оставалась на месте. В такие моменты Каин чувствовал себя униженным и оскорбленным. Зато когда ему удалось сделать узел, что Адаму не поддался, он чувствовал себя настоящим победителем, но с земли донеслось лишь:

− Слазь быстрее, что ты там возишься?

Сейчас Каин не понимал, почему вспоминал это, но эти старые воспоминания, ободранные в кровь руки и тяжесть в груди, показались ему приятной недосягаемой уже радостью. Те времена мелких достижений приносили ему восторг. Он мог проверить себя, испытать, затаить дыхание и узнать цену своей работы. А что теперь? Тяжело вздохнуть, сесть на ветку и, опустив руки, расслабиться, чтобы после краткого падения повиснуть вниз головой.

Зачем? Просто...

− Собирай пока то, что на земле, только в отдельную корзину, чтобы они не смешались, − сказал Каин брату и тут же схватил корзину, резко подтянулся и быстрым движением взобрался вверх по ветвям, будто невидимая пружина забросила его на самую вершину.

Порыв холодного ветра ударил ему в лицо, но вызвал лишь улыбку. Он сделал глубокий вдох, словно там внизу ему дышалось совсем не так. Отсюда можно было видеть кроны огромных деревьев, над которыми грациозно возвышались огромные шеи с небольшими покатыми мордами. Адам всегда называл этих существ чудовищами и чертовыми отродьями, а все от того, что их массивные челюсти, ломая крупные ветви, нещадно рвали веревки и не позволяли людям зайти достаточно далеко. Каин же видел в этом логичное испытание: если нельзя пройти этот этап, то там дальше будет только хуже. Иногда он пытался придумать другие способы передвижения, но ничего толкового в голову не приходило, а отец бранил его за рассеянность. Теперь же Каин мог легко перейти к работе, продолжая рисовать себе невероятные картины. Он быстро срывал яблоки, ловко скользя с ветки на ветку, а сам представлял, что когда-нибудь он запрыгнет на крепкую спину особенного чудовища и умчится с этой горы в долину, пересечет ее и освоит совершенно другие земли. Может быть, там он не будет «другим»?

С такими мыслями он работал быстрее ожидаемого, не замечая, как машинально меняет корзины и перескакивает с дерева на дерево.

Одно задание сменялось другим. Он починил одну из давно испорченных корзин. Наколол дров. Залатал прохудившуюся крышу сарая и даже заточил ножи для готовки.

− Может, отдохнешь? − спрашивала Ева, наблюдая, как младший носится бесцельно по саду.

Каин же отрицательно покачал головой и взялся вычищать большой котел, покрытый слоем сажи. Откровенно говоря, он хотел отработать свое позволение остаться сегодня дома и ему это удалось. После котла он с радостью получил большую миску наваристого бульона и с восторгом отломал корку от свежего хлеба. В тот миг сразу вспомнилось раннее детство, когда он так же пробовал свежий хлеб и бежал во двор плескаться в чане с бельем. Он тогда думал, что помогает матери, но откровенно говоря, только разбрызгивал воду, но Ева смеялась и целовала его в лоб, а затем просила присмотреть за братом. Тогда Каин качал люльку с маленьким Авелем и что-то ему рассказывал, болтая, словно на своем языке.

Теперь было странно вспоминать то время, но ему казалось, что он был счастлив, а теперь возвращался домой поздно, когда хлеб уже почти остыл, а Авель давно оторвал первый теплый ломоть. Сегодня же, словно в награду, он ел ту самую теплую корку хлеба, но она его не радовала, казалась не такой вкусной, как в детстве, и потому становилось горько. Едва ли изменился хлеб, скорее изменился он сам, однако, говорить об этом было некому.

Он продолжал молчать.

Развесив выстиранное белье, он вдруг понял, что дела закончились.

− Осталось только зашить твою кровать и приготовить ужин, но с этим я уже сама справлюсь, − признавалась женщина.

− Прости, − глухо, машинально отозвался Каин.

Он прятал глаза и отворачивался, пытаясь придумать дело, и прежде чем Ева ответила ему, спросил:

− Может, я скошу траву за домом?

− Не надо, отец не любит, когда важные вещи делаются без него.

Каин вздохнул, кивнул и смирился.

− Ты обещал научить меня лазить по деревьям, − напомнил Авель, тихо вытиравший деревянные чашки.

− Почему бы нет, вы давно не играли вместе, − улыбнулась Ева, давая мальчишкам полную свободу.

Авель радостно взвизгнул, а Каин почувствовал очередной приступ тошноты, но молча последовал в сад, думая о своей неспособности играть и бесцельно бегать по траве. Он даже представить такого не мог...

Глава 6



Глава 6 - Нарушенный запрет

Картинка древнего сада растаяла, как дымка. Красноглазый собеседник улыбнулся и спросил:

− Заметили грех?

Мужчина покачал головой рассеянно, не веря, что мгновение назад был очень далеко отсюда и явственно чувствовал на своих губах вкус первобытного хлеба, а вместе с ним камень отчаяния в груди.

Мальчишка вздохнул.

− Видимо, вы совсем иначе представляли себе быт первых людей.

− Да-а-а, − задумчиво протянул свое признание человек. − Я и самих людей представлял иначе.

− И как же?

− Иначе, − невнятно пояснил мужчина, но помолчав немного, пояснил: − Я верил, что они были другими, а тут... Я словно заглянул в дом самой обычной семьи.

− Они же люди, а значит, человечны так же, как и ваши современники.

− Я, видимо, как-то иначе понимаю слово "человечность".

Усмешка стала Ивану ответом, еще менее понятным, чем вся эта история. Неясно было старику, почему речь зашла о грехах и первых людях, и как это было связано с ответом на его вопрос. Вот только как бы ни был связан с этой историей собеседник, Ивану хотелось ее узнать.

− Вопрос греха здесь очень важен? - спросил мужчина, немного подумав.

− Отчасти, он отвечает на многие незаданные вопросы человечества.

− Но я не вижу в Каине грешника, особенно в то время. Может он вырос им, но...

− А лицемерие?

Вместо ответа Иван только выдохнул, так и не найдя слов.

− Он старается стать тем, кем не является, − продолжал собеседник, − даже веру в Бога из себя выжимает, а веры нет даже мало-мальской. Чем тебе не грех?

− Он просто ребенок, жертва дурного воспитания. Почему Адам вообще так жесток с ним?

− А вот и другой грех − жалость, а рядом с ним третий − поиск виновных.

Мужчина вздрогнул, видя блеск в глубоких красных глазах.

Таинственный собеседник продолжал:

− А на вопрос я пока не отвечу, ибо не просто так прервал свою иллюзию. Я не учел, что нужно рассказать немного о том, что было прежде. Не знаю, заметили ли вы, но Ева спрашивала сына, не бил ли Адам его снова. Этот момент имеет значение.

Мужчина нахмурился, а детская рука легла на лист с рисунками и легким движением изменила изображение. Хижина стала крохотной точкой, сарай − прямоугольником. Сад превратился в штрихованное поле, а часть за домом − светлой, разделенной на две части, зоной. Все это, хоть и было нарисовано, казалось копией старой карты, вырезанной на куске коры.

Рука мальчика повторила линию, самую толстую на изображении.

− Это была стена. Больше трех метров в высоту, она была создана защищать людей от динозавров. Крупные не заходили так высоко в горы, те что были меньше, не могли преодолеть стену, а те что могли летать, не поднимались так высоко. Да и что им было ловить в горах, когда рядом был лес, полный разнообразных припасов. Однако, эта стена была действительно нужна, ибо по пологому склону вот здесь, − рука указала на зону справа от хижины, − непросто могли пробраться толстошкурые громилы, вроде трицератопсов, в принципе неопасных, если не попадаться им под ноги. Куда хуже дела обстоят с белоголовыми махакалами...

Он промолчал, понимая, что старик не знает, о чем речь, подумал немного и продолжил:

− Может, тераподы что-то говорит? Нет?

Рассказчик отмахнулся, и решил упростить рассказ до минимума:

− Хищники небольшого размера могли в теории пробраться к хижине, если стена падет. Каин же смотрел на эту стену иначе. Он впервые залез на нее в семь лет и долго смотрел вдаль. Много раз он думал о том, чтобы спрыгнуть с нее и изучить окрестности, но не решался, боясь, что не сможет подняться назад, по пологой стене, где не выступали камни так явно, как изнутри. Когда же он выходил за стену с отцом, тот не позволял ему даже смотреть по сторонам, окрикивая при малейшем замедлении.

− Разве не естественно для ребенка хотеть увидеть больше? − явно не понимал человек. − Мой внук, − упоминать его после увиденного стало не страшно, − не может найти себе место, пока не удовлетворит свое любопытство. И это естественно.

− Не для праведного Адама. Он любопытство называл бесовской игрой. − Голос рассказчика звучал уверенно, а губы исказились в ироничной улыбке. − Впрочем, он был отчасти прав. Неудовлетворенное любопытство еще тот бес.

В ночной тишине повис смешок, а внезапно возникшая дымка рисовала силуэт каменной стены.

***

Каин стоял перед стеной и внимательно изучал ее взглядом. Он не раз ее видел, но все равно, приближаясь, ощущал странное волнение.

Под дрожь сердца рука коснулась одного из камней. Нагретый солнцем, он обжигал пальцы, но детская рука не отдернулась, а напротив, прижалась к камню. Она привыкла к этому жару так же, как к тяжелой работе.

Надо было решаться.

Каин обернулся, чтобы взглянуть на дом сквозь поле. Хижина была едва видна, дым из окна напоминал о кипящей в доме работе. Несколько часов о нем никто не вспомнит, с этой мыслью Каин рывком забрался на стену, превышающую его рост в три раза и тут же замер.

По левую руку был лес, правее − крутой обрыв, под которым где-то далеко с гулом шумела вода, ударяясь о камни. Отец говорил, что это шумит водопад, но Каин знал лишь, что такое лес и огромные кроны. Что такое водопад он знал лишь по звуку, но всегда хотел увидеть. Со стены это было невозможно.

Сегодня же Каин не пытался увидеть ничего нового, а просто посмотрел на зеленую траву сразу за стеной. Она сейчас была самой важной, и, что самое главное, на первый взгляд, не скрывала никаких опасностей. По крайней мере, белые головы с зубастыми челюстями из этой травы не выглядывали.

Улыбка скользнула на губах, и он тут же сделал шаг назад, ловко срываясь вниз. Можно было подумать, что этот безумный шаг − опасная глупость, но это был продуманный прыжок. Так часто бывало, что оступаясь, нужно было не терять что-то из виду, а сейчас такой надобности не было. Только дикое желание, как можно дольше смотреть на зеленую долину под ярким солнцем и ловкость тренированного тела.

Босые ноги приземлились на траву, руки оттолкнулись от стены, что была слишком близко, и мальчик просто сел на землю и уперся двумя ногами в огромный камень, стараясь его вытолкнуть. Тот поддался. Странный серый состав, державший стену, начал осыпаться мелкой крошкой, а камень чуть выдвигался вперед, а после второго толчка выкатился наружу, открывая узкий лаз, в который мог пролезть мальчишка вроде Каина. Это была его работа. Долгих полгода он пытался привести этот камень в движение, методично разрушая серую субстанцию каждую ночь, пока все спят.

Каждую ночь в течение полугода он мерз, стирал в кровь пальцы, но ковырял эту стену своим ножом, а после вновь точил его. Тогда все повторялось.

Каин был упрям, любопытен и неглуп, а это худшее, что может случиться с древним человеком.

− Почему мы никогда не ходим в долину, − спрашивал он у отца.

− Там слишком опасно, − отвечал ему Адам, но мальчишка все равно смотрел вдаль и мечтал увидеть эти опасности.

− Я хочу попасть туда, − признавался он отцу, но тот лишь строго смотрел и повторял, что этого делать нельзя.

Каин же все равно забирался на стену и смотрел вдаль, видел мелкими точками дивных существ, одиночные цветные пятна, блеск огромной воды и далекие горы за этой водой.

Он пытался представить тот неизведанный мир. Чем та огромная вода отличается от их небольшого ручья? Чем те, еще пока невиданные, звери отличаются от лесных? Какая на ощупь та трава, и похожа ли она на ту, что была под ногами? Отличается ли та гора от этой? Есть ли другие люди на земле или их действительно нет?

Полгода он делал этот ход, задавая себе сотни вопросов, ответов на которые никто не знал. Когда лаз был готов, он еще долгое время не мог решиться на вылазку. До этого дня.

Проход открыт. Сердце бешено бьется. По коже пробегает рябь. От жара солнца на лбу выступают капельки пота. Каин вспоминал свой первый прыжок с одной ветки на другую. Это было давно. Он был совсем мал. Это были всего лишь яблони. Там было невысоко, а падать не очень больно. Затем был первый прыжок в лесу. Там после падения не выжить. Теперь было то же чувство внутри. Сердце дрожало, хотелось зажмуриться, но лучше было этого не делать. Каин затаил дыхание, резко выдохнул и, не закрывая глаз, ползком нырнул в тайный ход.

Глава 7



Глава 7 - По ту сторону стены

Трава по ту сторону была такой же жесткой, но босые ноги давно к ней привыкли. Каин выпрямился во весь рост и осмотрелся, рефлекторно кладя руку на нож, закрепленный на поясе сзади. Это было лучшее место для хорошего охотничьего ножа. Рука привыкла к его рукояти так же хорошо, как ноги к земле и траве. Рядом никого не было, только легкий ветерок скользнул по коже. Отпустив нож, Каин поставил ногу на камень и толкнул его назад, заставляя его чуть прикрыть проход. Как только щель оказалась закрыта выпирающим наружу камнем, сердце сжалось и захотелось вернуться, точно так же, как это было той давней ночью, когда он решился выбраться за стену впервые. Тогда он вернулся, и это было разумно в кромешной тьме, но при свете дня...

Его рука вновь коснулась ножа, тот, разумеется, был на месте.

Каин сделал шаг по пологому склону и взглянул вниз. Травяная дорога перед ним расширялась, обрываясь справа, но оставаясь безопасной слева. Высокая трава, покрывавшая этот склон, могла прятать в себе и препятствия, и опасности.

Каин обернулся, и ему вдруг показалось, что у стены есть странный контур в виде арки, заделанный кем-то. Он сделал шаг вниз по склону, затем второй, не отводя взгляда от стены. Линия этой арки была теперь очевидной. Таких идеальных дуг Каин никогда не видел, но был способен оценить ее совершенство. Он сделал еще шаг, что-то под ногой сорвалось с места, и мальчишка кубарем покатился вниз, проваливаясь в траву. Он тут же закрыл руками голову, прижал колени к животу, но катясь вниз, то и дело ударялся о камни, кости, одиночные ветки. Чьи-то колючки полоснули ногу, но, в конце концов, склон закончился, и он замер, медленно раскрывая руки и глядя в небо. Он даже не успел испугаться, когда высоко над ним пролетел крылатый ящер и скрылся где-то вдалеке.

Он восторженно вскрикнул и прислушался к своему телу. Под правой лопаткой явно останется синяк от удара, но это мелочи. На левой руке чуть выше локтя была ссадина, но только нога по-настоящему болела. Он прислушался к миру. Вокруг было тихо, только едва слышно шелестела трава, и где-то совсем рядом гремел водопад, превращая удар воды о камни в настоящий гул. Ничего приятнее этого звука Каин никогда не слышал.

Он сел. Нога заболела сильнее, но обратить на нее внимание он не успел, над ухом что-то зажужжало, мальчишка сразу дернулся, отмахиваясь от насекомого. Отец говорил, что от укуса этих мелких гадов можно умереть, и когда-то одно странное жужжащее существо больно укусило мальчишку за руку. Тогда рука опухла и мальчишка слег с жаром на несколько дней, проверять, что будет от укуса этой жужжалки совсем не хотелось. Мелкий враг быстро улетел в сторону леса, а Каин все же посмотрел на ногу. Правая штанина была порвана чуть выше колена, а на ткани проступала кровь. Только это не пугало ребенка. На его руках и ногах было много случайных шрамов, от веток, коряг и даже когтей, еще один его не страшил. Он поднял короткую разорванную штанину и взглянул на рану. Она была небольшой, но глубокой, недолго думая, он дорвал штанину, отрывая от нее небольшой кусок, обильно плюнул в руку, вытер рукой и быстро крепко завязал куском своих штанов, затем обтер руки травой и вновь прислушался. Где-то недалеко средь шума воды хрустнула ветка. Рука проверила нож. Тот был на месте.

Каин осторожно поднялся на ноги. Сердце сжалось. Нога заныла. Вокруг него была одна лишь трава, такая же, как там у дома, только в десятки раз выше. Она окружала его, возвышалась стеной и тянулась к небу.

Правая рука легла на рукоять ножа, левую он выставил вперед, делая шаг. Шум воды был его проводником. Погружаясь в ее гул, он не мог уже рассчитывать на слух и потому закрывал глаза, ощупывая ногами землю при каждом шаге, скользя рукой по траве перед собой и раздвигая ее, чтобы проложить себе путь. Жесткая трава сопротивлялась, и это заставляло руки напрягаться. Легкое, едва ощутимое напряжение в мышцах ему нравилось. Он начинал улыбаться, уходя все дальше от дома.

Земля под ногами становилась все жестче, все чаще встречались камни, но вот нога наткнулась на что-то новое, твердое как камень, округлое и чуть склизкое. Каин открыл глаза, поднимая ногу и чуть отводя в сторону траву. Перед ним была свежая обглоданная кость. Таких больших костей он никогда не видел. Сухожилие, на которое наткнулась его нога, покрывало округлую часть кости. Мяса же уже не было, только пятна крови на примятой траве. Каин осмотрелся и с ужасом осознал, что эта кость совсем одна. Рядом не было следов ушедшего хищника. На земле мелькнула тень. Каин быстро поднял глаза и увидел над головой целую стаю низко летящих огромных ящеров. Он отчетливо видел их желтые животы, красные гребни на голове и огромные крылья, планирующие в воздухе.

Дыхание перехватило. Прежде эти существа были далекими пятнами в небе, а теперь они были так же реальны, как стена, через которую он перешагнул. Блеск их шкур на солнце и странные крики воодушевляли. Он хотел мчаться за ними следом, хотел увидеть еще больше, но трава позволяла лишь провожать стаю взглядом.

Он долго смотрел в небо огромными блестящими глазами, пока над головой не остались лишь чистая синева и палящее солнце, а потом улыбнулся, забывая про нож и осторожность. Ему казалось, что он тоже так может: разогнаться, прыгнуть, развести руки и взлететь. Потому он побежал вперед с довольным счастливым криком.

Трава ожила. Что-то шуршало справа, что-то резко взлетело, чей-то топот разнесся по долине, но ему было все равно. Имитируя крик пролетевших над головой ящеров, он бежал по камням средь редеющей травы, пока его голос не утонул в шуме воды, а ноги не замерли на больших черных камнях.

Каин застыл с открытым ртом, глядя на пенистую воду, летящую вниз с огромной скоростью. Он медленно поднял голову, пытаясь понять, откуда этот поток падает. Вода вырывалась из огромной расщелины в горной породе. Она прорывалась средь камней, падала на землю и превращалась в водный поток. Все как с ручьем у дома, только намного больше и удивительней. Взглядом Каин вновь проводил воду вниз и ухнул, понимая, что пена от этой воды поднимается так же высоко, как возвышалась стена возле дома.

Закрыв рот руками, он вновь посмотрел ввысь, нашел над расщелиной высоко-высоко каменную стену и крикнул, складывая руки в подобие воронки:

− Я сделал это!

− Это-это-это-то-то-то-о-о-о, − ответила ему скала.

Мальчик замер. Он никогда не слышал подобного эха. Порою в лесу его голос возвращался к нему тихим отзвуком. Тогда отец говорил, что он гневит лес своими криками и привлекает врагов. Мальчик всегда стихал, не смея ответить лесу при отце.

− Я тебя не боюсь! - крикнул он теперь, с трудом перекрикивая водопад.

− Боюсь-боюсь-боюсь-юсь-юсь, − ответила скала.

Каин довольно улыбнулся, чувствуя себя победителем горы. Теперь он мог осмотреться, сделать глубокий вдох и почувствовать, как изменился воздух. Он был другой, как и все вокруг. Справа был водопад, чтобы подойти к нему, нужно было спуститься по этим черным холодным камням. Их явно не грело солнце, но оттого они показались Каину роднее камней в стене у дома. Видимо, они тоже были не такими. Слева водный поток собирался в большой ручей и мчался в сторону большой воды долины. Зато впереди был другой берег, на котором стайка мелких существ, переполошившись от его крика, пряталась в странных небольших пушистых деревьях, где средь зелени листвы виднелись странные красные листья, образующие целые пучки, что осыпались, когда незадачливый ящер задевал их. Что такое цветы, Каин просто не знал и о кустах никогда не слышал, потому представлял мир так, как у него это получалось.

Каину стало совестно за то, что он потревожил зверей с того берега. Он сложил руки у груди и чуть склонил голову.

− Простите, − сказал он тихо, и даже сам не услышал слов средь шума воды.

Серо-зеленые мордашки с венчиками на головах продолжали прятаться и только глаза поблескивали, глядя на него.

Каин вздохнул и, подойдя к воде, сел на камни, перестав смотреть на другой берег. Босые ноги несмело коснулись водной глади. Волна щекотала пятки и обжигала ледяным холодом. Каин улыбнулся и резко сунул ноги в воду. По телу пробежала дрожь. От холода захотелось вскрикнуть, но он зажал рот руками, боясь окончательно спугнуть стайку. Шевеля пальцами ног под водой, он улыбался, привыкая к этому холоду. Убрав руки от лица, он наклонился к воде и в глади под своими ногами увидел человеческий силуэт.

Дома в воде он совсем маленьким видел себя в большой темной бочке полной воды. Отец говорил, что смотреть на себя было греховно, только сейчас его не было рядом...

Каин коснулся рукой ледяной воды, ощупал камни под водой у своих ног, подался вперед и стал на колени, чтобы на фоне этих камней увидеть самого себя. У него не было темных волос как у отца и брата, они были серыми, словно пепел, не вились, как у матери, не падали рыжими кудрями. Они были прямыми и очень быстро росли, стремясь закрывать глаза и уши. Их постоянно обрезал отец, кудри которого не лезли в лицо.

− Почему нельзя чтобы у меня были длинные волосы как у мамы? Я тоже бы заплетал их, и они бы мне не мешали, − спросил он как-то.

− Потому что ты мужчина, − ответил ему отец строго, а Каин только кривился.

Точно так же он кривился и сейчас, тут же хихикнув от своей гримасы.

Рука коснулась отражения и разрушила его, а гладь с легкими волнами восстанавливалась вновь в единый поток. Он видел самого себя, так непохожего на тех, кого он знал. Ровный нос, много уже чем у отца или матери. Верхняя губа тоненькая, а нижняя шире почти вдвое, у отца они были тонкие, а у матери, напротив, пухлые, как и у брата. Лицо не круглое, а овальное с явно выступающей косточкой сбоку под глазом. Каин провел пальцем по этому выступу, затем скользнул вниз, рисуя ямочку на месте щеки, а после гневно шлепнул рукой по воде, не до конца понимая от чего разозлился.

Резко выпрямившись, он увидел на другом берегу ту самую стайку, что теперь вновь замерла, и замер сам, а после медленно подался назад, но его уже не боялись, и он мог наблюдать, как малыши жадно пили ледяную воду.

Эти малыши были с него ростом, покрытые явно нежной еще шкурой, с желтоватыми животиками и короткими лапками. Их головы были плоскими и только толстая полоса намекала на будущий костный венчик, который будет после на их головах, как у матерей и отцов, охраняющих их сейчас. Взрослые были другими. Огромными. Шкуры их были толще, и вместо воды, они осматривали местность. Их округлые головы поблескивали даже в скудном свете тени огромной скалы, а костный венчик вокруг этой гладкой площадки напоминал Каину венок из колосьев, который однажды сплела мама и одела на свою огненную кудрявую голову.

Взрослые были не так интересны Каину. Он забыл о них, так же как забыл о воспоминаниях, своем отражении и о доме. Он наблюдал за юркими малышами, которые, напившись, бодались, стучась головами с разбегу, толкались и падали в желтый песок, пока взрослые не разнимали их. Своими мордами, наклонившись, они с силой отпихивали малышей друг от друга, но подобная возня начиналась в другом месте.

Глядя на них, Каин понимал, что это веселый ритуал, забава пищащих малышей, но вспоминая, как он мог толкнуть брата в шутку, и как кричал потом отец, он горько кусал губы. Ему хотелось вмешаться, повалить в песок кого-то из этих чудовищ, и его не пугали ни их когти на коротких быстрых лапках, ни хвосты, ни крепкие головы. Но глядя вперед, он понимал, что там впереди сильное течение, которое поглотит его. Вода была такой быстрой, что мгновенно уносила каждый листик и веточку, что падала в нее.

Он с грустью вздохнул и отошел от воды. По правой ноге опять пробежала болезненная рябь. Вспомнив вновь о ране, Каин сел на берегу, развязал подобие повязки. Порез заполнился густым затвердевшим сгустком, от которого по мокрой ноге бежала бледно-розовая струйка. Мальчик вновь завязал ногу, посмотрел на другой берег, встал и, фыркнув, пошел в сторону водопада.

Его уши уже привыкли к шуму воды, и кроме ее грохота, он начинал улавливать другие звуки. Легкая тень в его настроении тут же исчезла при взгляде на белую пену. Он шел по камням, наблюдая силу водной стихии и понимал, наконец, почему камни возле ручья с годами меняли форму. Такой силе любой бы подчинился, не то что камень, даже сам Каин подчинился бы, если бы эта вода потребовала, но водопад его не замечал, шумно смеясь в белую пушистую бороду.

Глава 8



Глава 8 - Дикие друзья

Каин шел по камням, чувствуя что-то теплое внутри. Затаив дыхание, он добрался до самой скалы и протянул руку в мягкую пену, но тут же отдернул − вода больно ударила по кончикам пальцев. От неожиданности он даже сделал шаг назад и чуть не упал на камни, оступившись, но устоял. Неловкое движение позволило ему увидеть щель между водным потоком и скалой. Этот узкий проход напоминал Каину лаз в стене. Шум воды ударялся о скалу и с грохотом возвращался, но шагнуть туда было не так страшно, как прийти сюда. Закрывая руками уши, он медленно ступал по камням, почти не дыша. Мелкие брызги воды окатывали его холодом, но это не остужало его желания. Прижимаясь спиной к скале, он продолжал идти, пока не вышел с другой стороны. Спрыгнув с каменной ступени, он обернулся и поклонился водопаду, благодаря за открытую тайну.

Теперь можно было осмотреть невиданный прежде желтый песок. Он был мягким. Стоило немного надавить и пальцы проваливались в его россыпь, почти как в тесто. Мелкие песчинки прилипали к мокрым ногам и щекотали пальцы.

Каин присел, чтобы лучше рассмотреть песок. Земля возле дома была черная. Ее всегда приходилось разбивать лопатой, а эта дивная земля пропускала пальцы. Каин легко зачерпнул горсть песчинок, что быстро осыпались вниз, пока ладонь не опустела.

«Мягкий, как пепел», − подумал Каин. Иногда он выгребал его из очага.

Кто-то совсем рядом странно пискнул, отвлекая от размышлений. В двух шагах от него стоял детеныш и смотрел на него.

Каин приподнялся.

Малыш подался вперед.

Его мать обернулась и легким движением длинного хвоста, словно рукой, вернула малыша к остальным, прихватив и человеческого детеныша. Каин перестал дышать, когда хвост уперся ему в бок и мягко толкнул вперед. Переходя на бег, он рванул от него и упал в песок между растерянными малышами, начавшими дружно пищать. Он только встал на колени, не веря, что эти существа так близко, что он может к ним прикоснуться. Они живые. Глаза у них блестят, и воевать они явно не собирались.

− Все динозавры злые и опасные, − говорил отец, когда они доставали из ловушки погибшего толстокожего монстра.

Теперь Каин был среди них, и ничего страшного не происходило. Они пищали, толкались головами и продолжали свою игру.

Кто-то толкнул Каина в бок совсем легонько.

− Эй! - возмутился мальчишка и толкнул маленького монстра в ответ.

Тот запищал, дернул головой и подпрыгнул на месте.

Его зеленоватая шкура была теплой, и это так поразило Каина, что он уставился на свою руку. Поверить, что что-то чужое и опасное может быть таким, он никак не мог.

Внезапный крик одного из взрослых заставил его поднять глаза. Что-то зашумело вдалеке. Стая сорвалась с места, подгоняя малышей, человека же никто не трогал, только хвост кого-то из малышей едва не сбил его с ног. Вдалеке раздался звучный рык, и только эхом до Каина доносились звуки борьбы, которые быстро стихли. Остался только песок и шум водопада за спиной. Каин вновь посмотрел на руку, которая так легко коснулась чудовища. Это было приятней, чем держать нож.

Новый звук донесся впереди. Хруст веток предупреждал о приближении кого-то еще. Каин бежать не стал. Ему хотелось увидеть, с кем еще познакомит его добрый водопад.

Длинные ветки больших папоротников приходили в движение, выпуская к воде огромный загнутый нос и два рога. Существо фыркнуло, окатив Каина горячим воздухом. Ветки захрустели, пропуская морду с вытянутым носом и большими глазами. На покатом костяном носу был острый изгиб. Кажется, что-то подобное отец когда-то назвал «клювом», но Каин не был в этом уверен. За головой показался удивительный костяной воротник, украшенный светлыми шипами.

Каин сделал шаг вперед, понимая, что эта морда скоро будет возвышаться над ним, а большие толстые лапы, под которыми проваливался песок, могут быть опасны. Только думал Каин лишь о прикосновении. Будет ли эта шкура такой же теплой?

Каин затаил дыхание и протянул руку вперед и вверх, желая дотянуться до покатого носа.

Монстр застыл, посмотрел на него и сделал еще шаг, уткнувшись носом в детскую ладонь. Шкура не была теплой, скорее напротив, чуть прохладной, жесткой и шершавой. Это была старая шкура. Отец назвал бы ее негодной, но в ее трещинах и рельефе, в сероватом оттенке Каину почудилось что-то волнительно-прекрасное. В глазах застыли слезы. Его переполняло странное теплое чувство, что с силой рвалось наружу, стремясь превратиться в крепкие объятья.

Твердый нос подался вниз, затем чуть вперед, легонько толкая ладонь, терся об нее и отступал. Его обладатель, страшный рогатый старик фыркнул еще раз, а после протяжно прокричал что-то в сторону.

Каин испуганно отшатнулся. Вокруг все пришло в движение. Карликовые деревья затряслись. Топот уверенных лап почти заглушил шум воды. Отовсюду показывались рогатые носы. Мальчика охватил страх, и он невольно упал на песок.

Старик, видимо вожак стаи, затих, посмотрел на него еще раз и шагнул к воде, осторожно обходя ребенка. Его сородичи тоже спешили к водопаду, не трогая Каина своими огромными лапами. Детеныши, шагая подле ног своих родителей, на ходу жевали большие листья папоротника. Один из малышей положил такой лист у ног Каина и быстро побежал жевать пучки красных листьев, откусывая их разом с зеленой листвой и колючими ветками.

Старик же, напившись, лег на берегу, протяжно выдыхая. Каин смотрел на него и не понимал, следит ли за ним этот могучий вождь или нет. Поглядывая на него и догадываясь, что сейчас он под его защитой, Каин взял принесенный папоротник, понюхал его, затем лизнул. Папоротники они никогда не ели, но и про их опасность никто ничего не говорил, потому оторвав часть зелени, он все же положил ее в рот. Лист оказался безвкусным и тягучим, но малыш, обгрызающий дерево, пришел в восторг, увидев это движение. Он буквально взвизгнул, подпрыгнул на месте и помчался к Каину, спешно дожевывая ветку. Он был самым маленьким в этой стае. Другие малыши были минимум ростом с Каина и на их лбах красовались рога, этот же смотрел чуть снизу на сидящего ребенка, ткнул его мягковатым теплым носом в бок и стал бегать вокруг. Вместо рогов у него были лишь мелкие выступы, но казалось, он уже умел бодаться и хотел показать это. Толкнув Каина еще раз, он побежал назад к зарослям, потом обратно.

Мальчишка рассмеялся, и его веселый смех смешался с переговорами существ рядом. Никто даже не заметил этого, только старик рядом переложил хвост, создавая преграду для малыша. Но тот упрямо забрался и буквально перекатился через большой хвост сородича, вновь оказавшись возле Каина.

− Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? - спросил Каин спокойно.

Малыш в ответ что-то зарокотал, мотнул головой, затем хвостом, пробежал круг и просто толкнулся носом в Каина.

− Ладно-ладно...

Посмеиваясь, мальчишка встал на ноги.

Старик вновь фыркнул, убирая хвост. Малыш же смотрел на Каина внимательно.

− Что? - удивился мальчик. - Я всегда хожу на задних лапах.

Малыш вновь что-то защебетал и помчался к неправильным деревьям с множеством тонких стволов, а Каин пошел за ним следом. Подойдя ближе, Каин не понял, осмотрел неизвестное растение и только пожал плечами. Как это называть он не знал.

Малыш зарылся носом в куст и попытался уцепиться за ту единственную зеленую ветку в центре, но не смог. Одна из колючек от такого старания впилась в шкуру возле глаза и, взвизгнув, малыш отпрыгнул от растения.

− Ты хочешь эту ветку? - спросил Каин.

Малыш его не слушал, он мотал головой и пытался избавиться от колючки, застрявшей в шкуре. Рухнув на песок, он терся мордой о землю, загоняя ее лишь глубже.

− Стой, глупый!

Каин упал подле него на колени, прижал его нос к земле и мигом выдернул колючку. Малыш взвизгнул и вскочил.

Старик чуть повернул голову. Один его темный глаз блеснул и тут же закрылся. Малыш же вновь радостно пищал, бегая вокруг Каина.

− Глупышка, − прошептал Каин, улыбаясь, и вновь заглянул в куст.

Он аккуратно протянул руку к зеленой ветке и попытался сломать ее, но она не поддавалась. Нетерпеливый малыш тем временем толкал Каина, пока тот все же не напоролся на острый шип и не вытащил руку ворча.

Виноватый малыш шлепнулся на траву и прижал нос к земле.

− Вот и лежи так! - велел Каин и достал нож.

Никто не дернулся, даже сам Каин не задумался над тем, что в этом действии могла быть угроза. Он просто залез двумя руками в куст, срезал зеленую ветку и протянул малышу.

Тот смотрел на него растерянно.

− Бери, это тебе.

Но он не брал. Тогда Каин просто положил ее на земле возле самого носа малыша и стал спокойно вытирать нож о свои порванные штаны, старательно избавляя блестящий металл от вязкого сока.

Малыш тем временем радостно схватил зеленый побег и начал его жевать, а после скривился и начал плеваться, высовывая розовый шершавый язык.

− Не вкусно? - смеясь, спросил Каин.

Малыш плевался, болтая языком, и бегал вокруг зеленой ветки, а после помчался к воде. Каин поднял ветку и коснулся кончиком языка капли выступившей смолы, но ничего особенного не почувствовал. Тогда, подумав немного, он все же лизнул ветку и тут же скривился. Вязкая смола была нестерпимо горькой и, казалось, прилипала к языку. Теперь он понял малыша, жадно глотающего воду, но вместо того чтобы последовать его примеру, просто рассмеялся, чувствуя тепло и спокойствие. Эта горечь не могла его огорчить, напротив, даже радовала, как все новое в этом мире. Ему хотелось, разделив эту радость с кем-то, принести свою радость домой.

С этой мыслью он обернулся в сторону неведомого растения и присмотрелся к пучкам красных листьев.

«Они будут смотреться куда лучше колосьев в маминых волосах», − решил мальчик и стал аккуратно вырезать ветки с большими цветами, чтобы чуть позже отнести их к воде.

Малыш тут же попытался ухватить охапку веток, положенную в воду, но Каин вовремя ее подхватил.

− Не трогай, это мне нужно.

Малыш опустил голову и затих, а после внезапно упал на живот, чтобы наблюдать за человеком.

Каин усмехнулся и принялся за работу. Он медленно и уверенно лишал ветки шипов, а после складывал их вместе.

Тем временем среди рогатых чудовищ началось движение. Взрослые особи по одному приближались к старику и что-то фыркали. Старик отвечал им тем же, прикрывая глаза. Но каждый раз, когда кто-то приходил, земля под Каином сильно вздрагивала и если малыш-рогатик бегал по этой дрожащей земле с веселым визгом, то у Каина так не получалось, потому он все приближался к старику, опасаясь больших хвостов и могучих ног, пока не прижался к теплой шкуре на боку. Это прикосновение напугало мальчишку, но старый вожак не возражал. Тогда немного осмелев, Каин коснулся шкуры. Шершавый бок шевелился под его рукой от дыхания могучего существа и это движение, казалось, Каину таким удивительным, что он прижался к этому боку всем своим телом. Ему казалось, что прижимаясь к этому гиганту, он наполняется силой.

А к старику все подходили другие рогатые, и всем он фыркал в ответ.

«Сколько же их тут?», − думал Каин, подхватывая ветки и пробуя забраться на спину старика. Это было проще, чем забираться на стену, ему вполне хватило одной руки. Старик не возражал. Поэтому, забравшись на спине вожака и держась за его костный воротник, Каин поднялся в полный рост и осмотрелся.

Ухнув от восторга, он застыл с открытым ртом. Весь берег, что он мог видеть, был заполнен рогатыми существами. Кто-то из них лежал так же как старик, кто-то забрался в воду, не боясь течения, кто-то жевал листья папоротников или просто медленно ходил по песку средь сородичей.

Он решил посчитать хотя бы самых больших с черными спинами.

«Раз. Два. Три. Четыре. Семь. Шесть. Восемь. Двадцать. Десять».

Как считать дальше он не знал, но не смог посчитать и половины, но это его не огорчило. Он сделал глубокий вдох и уселся на спину старика. Руки же его работали. Он плел венок, мечтая одеть его на голову матери. Как она плела венки, он не знал, никогда не видел, но он умел плести корзины, а в этом было что-то похожее, нужно было просто переплетать веточки так, чтобы цветы были с одной лишь стороны. Это оказалось несложно. Потому он кивал под короткий «фррр» старика и крепил очередной цветок, пока не собрал венок целиком. В тот же миг старик поднялся, заставляя Каина ухватить за «воротник» меж мелких костяных шипов. Дикий его рык заставил стаю прийти в движение. Вся стая поднялась. Детеныши прижались к своим родителям, а те медленно начали движение к вожаку, а тот шагнул в воду, убедившись, что желтоспинный малыш уцепился за кончик его хвоста. Только теперь Каин заметил, что этот детеныш отличался еще и окрасом. Вся стая была темной, темно-серыми или черными спинами с коричневатым и чуть красноватым отливом, и лишь он один был желтый. Раньше мальчик не видел подобного, ему встречались лишь разные стаи с разными окрасами. Был ли этот малыш из другой стаи, Каин не мог сказать, но это предположение заставило его с куда большим трепетом наблюдать, как этот крохотный желтоспин болтает маленьким хвостом, чтобы держаться на воде. Стая планировала переправу.

Каин спешно обернулся и только теперь понял, что был уже на середине реки. Сильное течение не мешало диким существам двигаться вперед. Огромными глазами Каин смотрел по сторонам, наблюдая как существа, наперекор стихии, шли на другой берег. Каину казалось, что он слышит, как с грубым щелчком ломаются камни под гигантскими ногами, как шипит побежденный водопад и как робеет ветер в этот миг.

Одев на голову венок, чтобы не повредить его, Каин аккуратно встал на ноги, видя, как стая медленно входит в высокую траву. Земля под их ногами дрожала, а привыкший к этому Каин возвышался над огромной травой и смотрел по сторонам. Теперь зелень, простирающаяся до самой большой воды, казалась ему живым зеленым морем.

Позади шагало стадо, впереди какие-то ящеры с высокими хребтами шли вдоль леса. Справа пара огромных гигантов подбирались к лесу. Они неизбежно начнут пожирать мягкие листья, и если не подойдут ближе к дому, ничего не сломают. Чуть ближе к большой воде нервно дергалась трава, там что-то происходило, а над самой водой парило несколько ящеров.

Палящий солнечный диск коснулся вершин далекой горы, но Каин не заметил этого. Ему было куда интереснее дружное фырканье новых друзей. Они шли большим клином, где по краям были одни крупные самцы, а в центре все малыши, кроме разве что желтоспина, который быстро семенил, не выпуская хвост вожака.

Что-то приближалось справа, но Каин смотрел на это быстрое волнистое движение совершенно спокойно, даже когда уже совсем близко замелькали черные шкуры с белыми полосами. Он настукивал пальцем по воротнику фыркающе-топающий ритм и чуть щурился от солнца. Враг метался, но не смел приближаться. Отчетливо можно было расслышать их короткие «кр» и протяжные «краа», а Каину удавалось разглядеть движение коротких когтистых лапок и острые зубы. Никогда прежде он не был так близко к живому хищнику, только к мертвым он подходил ближе, чтобы помочь отцу срезать лучшие куски мяса и шкуры, да вырезать их когти. Он знал, что быстрая пятерка была очень опасна, но что она могла против этих могучих рогачей?

Словно чувствуя этот вопрос, вожак издал громкий клич и вслед за ним остальные подхватили его, обратив в гул. Привычный топот и фырканье заставили Каина улыбнуться. Когда же трава пришла в движение, и он понял, что враг отступает, радостно воскликнул и показал им язык. Это была победа.

Глава 9



Глава 9 - Человеческий дом

Солнце падало за горы и рассыпалось алым заревом по небу.

Алый отблеск на шкурах чудовищ заставил Каина опомниться. Ветер стал холоднее, словно ощутил его страх, и пробрался под рубашку. Стена была видна, но до нее в крутую гору идти совсем не близко. До заката ему не вернуться. Каин сглотнул и чуть не спрыгнул на ходу с крепкой спины. Стоило ему дернуться, как старик странно фыркнул и мотнул головой, помешав прыгнуть.

− Но я должен уйти, − взмолился Каин.

Вождь что-то фыркнул и мотнул головой, а после указал носом в сторону леса.

− Я не могу, мне нужно туда...

Каин указал в сторону крутого склона.

Грозный клич старика заставил стаю остановиться. Монстр тяжело дышал, но не двигался. Каин попытался спрыгнуть, но вновь внезапно мотнув головой, старик легонько толкнул его костяным воротником, не дав этого сделать. Нос его вновь указал в сторону леса.

− Я не могу, − повторил Каин дрогнувшим голосом. - Мне нужно вернуться домой, к моей семье.

Вожак протяжно фыркнул, топнул и снова что-то грозно выразил подобием рычания, а затем двинулся в сторону холма к стене. Каин опешил. Желтоспин отпустил хвост старика и отступил к остальным. Стадо притаптывало траву и укладывалось, а старик шагал вперед.

− Ты отвезешь меня домой? - несмело спросил Каин, садясь обратно.

Тихое «фырыр» было ему ответом. Пораженный Каин посмотрел назад. Он жалел, что не обнял желтоспина на прощание и не поспешил домой раньше.

Вздохнув, Каин сложил руки на костяном воротнике и притих, глядя вперед. Трава расступалась перед ними, а стена была все ближе. Каин начинал бояться, что отец увидит его нового друга. Он живо представлял, как Адам поднимается на стену, видит врага и метает в него смертоносное копье, потому он цеплялся в костяной воротник и твердил, что дальше он сможет дойти сам. Старый вожак его не слушал. Остановился он только у самой стены и опустился в траву, чтобы было проще спуститься.

Солнце уже скрылось за горой. От красных бликов в небе остались только единичные блики. Каин соскользнул с шершавого бока, робко прошептал слова благодарности и отступил, но как только старик поднялся, бросился назад, чтобы обнять хотя бы одну из могучих лап.

− Спасибо тебе за все, старый вождь рогатых, − прошептал он, не желая расставаться, и вновь отступил.

Старик фыркнул, затем топнул и неспешно повернул назад, топая по примятой траве.

Каин стоял у стены и провожал его взглядом. До камня, прикрывающего дыру, было всего пару шагов, но он смотрел, как угасают пламенные искры солнца за горой, как переливается шкура его нового могучего друга и исчезает во тьме ночной долины. Маленький Каин не знал в свои десять, что такое друг, но он чувствовал, что порою кто-то, не являющийся семьей, может быть дорог, так как был почему-то дорог ему малютка желтоспин и этот старик. Он стоял и не мог пошевелиться, понимая, что его наверно ищут, что отец разозлится, что придется что-то соврать, но он стоял неподвижно, пока последний огонь на небе не угас. Над головой стали загораться первые звезды, словно факелы небожителей, не любивших тьму.

Стало холодно. Ветер скользил по траве, чуть покачивая ее, и буквально лизал ноги. Это помогло Каину выйти из оцепенения. Он фыркнул, топнул ногой, представляя себя одним из рогатых, вытер рукавом мокрый нос и наконец-то сделал шаг.

Камень был на месте. С большим трудом он смог отодвинуть его от дыры, но тут же содрогнулся: с другой стороны он увидел тусклый свет огня совсем близко.

Внутри что-то ухнуло, вздрогнуло и сжалось до боли под ребрами.

− Каин! - донесся до него отцовский голос.

Каин перестал дышать, но мужчина приближался, видимо, услышав шум.

Ему захотелось быстро запихнуть камень в дыру и спрятаться, но как только руки потянулись к камню, он вдруг понял, что сам положил с другой стороны крепкую доску, а значит, поступи он так, домой вернуться уже не получится. Он просто не сможет вытолкнуть камень в обратную сторону.

Сглотнув, он снял с головы венок и бережно просунул его в свой тоннель, чтобы положить на траву, а после пролез сам. Руки машинально подняли подарок для матери, когда мальчишка выпрямлялся в полный рост и смотрел в сторону света.

− Каин!!! - буквально рявкнул Адам, приближаясь быстро к мальчишке.

Три стремительных шага понадобилось мужчине, чтобы оказаться подле ребенка. Всего три шага, чтобы сердце мальчика оборвалось в испуге.

− Мать ищет его везде, а он...

Адам замолчал, недоговорив, освещая факелом сына и землю, а главное дыру в стене. Он молча осмотрел все, а после строго взглянул на сына. Каин невольно сделал шаг назад, боясь дышать. Он с трудом различал, как исказились губы мужчины под пышной бородой.

− Это ты сделал? - спросил он, указывая факелом на дыру.

− Прости, отец, − тут же быстро заговорил Каин, пытаясь хоть немного оправдаться: - Ты запретил подходить к стене, но я вышел за пределы и ничего не случилось. Я видел водопад и больших монстров и даже...

Он протянул вперед венок из цветов, не виданных им прежде, но Адам оскалился. Выхватив венок, он швырнул его на землю и поставил сверху ногу, сминая лепестки и ветви.

− Но это...

Голос Каина задрожал. В глазах появились слезы, но отец его не слушал, схватив за запястье, он с силой дернул его к себе, чтобы заглянуть в глаза.

− Дьявольское отродье, − прошипел Адам прямо в лицо Каину и, словно тряпичную куклу, потащил к дому.

Пальцы так сильно впивались в детскую кожу, что под ними проступали багровые следы. Каин едва успевал за ним, но Адаму было все равно. Он не слушал мольбы, продолжая говорить неизвестные Каину слова. Мальчик не знал, что такое «отродье», кто такой «гаденыш» и почему «нечистого» надо было утопить в младенчестве, зато он точно понимал, что все эти слова страшнее любого чудовища за стеной.

Плакать Каин не мог, хоть губы его дрожали, а глаза были влажными. Он ни о чем уже не просил.

Из открытой двери выглянул Авель. Выбежала мать. Он понимал, что отец почему-то ведет его к сараю, ругаясь все тише.

− Каин, господи, где ты был? - кричала Ева, подбегая к ним, но Адам, уверенно отдавал ей факел, открывал дверь сарая и толкал туда сына.

− Черт! Да это чудовище осквернило защитную стену, − прорычал мужчина и шагнул за сыном следом.

Ева ахнула, закрывая рот рукой.

− Может...

Сказать ей Адам ничего не дал.

− Не может! Заходи уже, здесь слишком темно.

Каин стоял в темноте, наблюдая за тусклым светом и бледными руками матери. Прут в темноте стеганул воздух. Каин хорошо знал, что так бывает, когда не до конца отмокшим прутом для корзин хорошенько взмахнуть.

Ева шагнула в сарай, освещая его дощатые стены. Подле нее оказался маленький черноволосый Авель. Он цеплялся за юбку матери и смотрел на брата. Каин же его не видел. Он смотрел на мать и его пугали красные заплаканные глаза, их жалостливый взгляд. От этого было больно.

− Снимай штаны! - приказал внезапно Адам, заставив мальчишку отвести взгляд от зеленых глаз Евы.

Привыкший подчиняться, Каин машинально развязал завязку на штанах и коротко взглянул на отца. Ему было не ясно, что происходит, но страха он не испытывал. Даже слезы испарились в тот миг, когда он увидел их в материнских глазах. Но от строгого взгляда мужчины по спине прошел холод. Один шаг и отец оказался рядом, положил руку на плечо Каина и, развернув, толкнул в кипу соломы. Мальчик упал лицом в колючую сухую траву. Приспущенные штаны соскользнули, помешав приземлиться на колени. Но прежде чем мальчик что-либо успел понять, прут полоснул по обнаженной коже. Эта обжигающая боль прокатилась по всему телу слишком внезапно. Не испугавшись, Каин попытался дернуться, но стоило ему приподняться, как отец толкнул его назад и снова ударил.

Сообразительный мальчик больше не шевелился. Никогда прежде его не били, и почему это происходило теперь, Каин не понимал, но внутри что-то сжалось, превратив его нутро в камень. Он не плакал, а просто лежал на соломе с широко распахнутыми глазами, крепко сжимая губы, и безмолвно морщился от каждого удара.

Адам что-то говорил, монотонно и назидательно, но Каин его не слышал. Камни не умеют слышать. Странно, что камни чувствуют боль.

Только когда отец остановился и отступил, Каин закрыл глаза, позволяя себе дышать как человек, а не как камень.

− Останешься без ужина, и ночевать будешь здесь, пока не искупишь свою вину! - приказал Адам.

Каин слышал, как рыдает мать, но не шелохнулся. Свет потускнел, и дверь закрылась, а он продолжал лежать неподвижно. Он не знал, что жгло сильнее: избитый зад или что-то застрявшее чуть ниже горла.

Сделав глубокий вдох, он все же заставил себя приподняться и, шипя, натянуть штаны. Пальцы путались в завязках. Темнота становилась мокрой, а ком у горла падал за ребра и там разливался огнем.

Слезы внезапно потекли по его лицу. Губы задрожали. Стоя на коленях, он с ужасом щупал свои мокрые щеки, хлюпал носом и не мог остановиться. Хотелось кричать, но такого он не мог себе позволить, потому просто рухнул назад в солому, с силой уткнулся в нее лицом и позволил себе разрыдаться, как в раннем детстве, когда мама непременно взяла бы его на руки и поцеловала в щеку.

Глава 10



Глава 10 - Маленький лжец

Скрипнула дверь сарая. Каин тут же вскочил, спешно вытирая с лица слезы. В свете луны привыкшие к темноте глаза могли различить силуэт младшего брата.

− Каин, я боюсь к тебе заходить, − пролепетал Авель, переступая с ноги на ногу, - вдруг там где-то змея.

Каин только фыркнул.

− Я тебе поесть принес.

Эта новость оживила Каина, он сел и тут же от неожиданности вскрикнул от боли. Он совсем забыл, что его зад ныл словно ошпаренный.

− Ты не сможешь подойти, да?

− Сейчас, подожди, − раздражено отвечал Каин и, шипя как недовольная змея, все же встал и сделал необходимые несколько шагов и тут же оперся плечом о стену.

Младший протянул ему небольшой сверток и чашу, водруженную сверху.

− Это, конечно, может разгневать Бога, но мне жалко тебя, так же как и маме, − проговорил Авель. - Держи.

Каин взял все это и с большой осторожностью опустился на колени. Поставил чашу и раскрыл сверток. Ломоть хлеба и кусок вяленого мяса пробудили в нем аппетит.

− Жалко, что кусок пирога утащить не получилось, − говорил Авель. - Мы с мамой тайком от отца все это собирали. Он сказал, что и нас бить будет, если мы станем тебя кормить, но... ты правда был за стеной?

Активно жующий Каин мог только кивнуть.

− Отец сказал, что только чудовища могут жить за стеной...

− Неправда! - воскликнул Каин и тут же, опомнившись, заговорил шепотом: − Неправда все это. Я весь день провел за стеной. Там столько интересного. Я видел водопад, траву размером с наш дом, карликовые деревья, у которых макушка ниже моей, и даже катался на спине у одного из чудовищ.

Авель отшатнулся.

− Молчи, папа говорит, что врать нельзя, а ты врешь.

Каин застыл, с большим трудом проглотил то, что успел откусить и протянул брату назад остатки хлеба, нетронутое мясо и чашу.

− Уходи.

− Но...

− Уходи, отец же говорит, что лжецы сыты своими сказками, так что... уходи.

Внутри стало холодно.

Он аккуратно поднялся и сделал шаг к соломе, затем второй, а после третьего просто рухнул в нее, но уже не заплакал, а просто уснул, не дожидаясь, когда брат уйдет.

Ему ничего не снилось, как, впрочем, и всегда. Зато проснулся он очень рано от давящего чувства в животе. Удивительность вчерашнего дня настолько поразила его, что он просто забыл о самых простых вещах, а теперь жидкость в его животе давила так сильно, что вызывала легкую боль. Кривясь, он быстро встал. В щели сарая он видел, что на улице еще темно, но можно было различить туман, стелящийся по траве.

Он шагнул было к двери, но тут же замер. Близость рассвета означала, что очень скоро встанет отец, а встречаться с ним на заднем дворе совсем не хотелось. Тут же отступив от двери, Каин в полумраке осмотрел сарай, выбирая себе угол для мокрого дела, но тут внезапно заметил дугу отцовского лука и довольно улыбнулся. Если лук был здесь, значит рядом с ним висел и колчан, красивый, кожаный, не мокнущий от дождя и хранящий в себе крепкие деревянные стрелы. Они были похожи на иглы, которые всегда восхищали Каина. Отец гордился колчаном.

− Нет шкуры лучше той, что твоя мать пустила на колчан, − говорил он частенько. - Это дар ее любви.

Вспоминая это, Каин скривился, но все же шагнул туда, где отчетливо видел лук. Шаря рукой по стене, он наткнулся на мягкую шкуру, затем нашел ремень и снял большой колчан. Ему было смешно от собственной идеи.

С огромным удовольствием он откинул кожаный листок именуемый «крышкой», провел рукой по краю жестких перьев и с довольной ухмылкой развязал штаны, чтобы спустить желтую воду в отцовское сокровище.

От удовольствия он даже высунул язык и чуть прикусил его, а после, почти смеясь, повесил обратно тяжелый, полный мочи, колчан и довольный собой упал обратно на солому, думая, что все справедливо.

Только теперь, лежа на животе, он вспоминал вчерашние приключения. Они казались нереальными. Он смотрел на руки и вспоминал тепло тех существ, к которым прикасался. Закрывал глаза и слышал смех в белой бороде водопада. Он действительно сделал это вчера, но восторг тут же сменялся горечью, и он обнимал часть соломы, чтобы если и расплакаться, то сразу уткнуться в нее носом.

Дверь сарая открылась, стоило мальчишке только разок всхлипнуть. Вместе с первыми лучами в ветхое сооружение зашел отец.

− Переодевайся! - велел он, швырнув Каину другую одежду.

Ничего не говоря и не поднимая глаз, Каин послушно снял с себя то, в чем бродил вчера, и надел другую рубашку и штаны.

− Что с ногой? − спросил Адам, заметив рану.

− Поцарапал, − едва слышно ответил Каин.

Но мужчина лишь фыркнул и властно притянул мальчишку к себе, присел рядом, а после стянул с него штаны, чтобы рассмотреть рану. Он аккуратно коснулся розовой кожи вокруг твердой корки. Не заметив признаков воспаления, он резко развернул мальчишку спиной, чтобы взглянуть на темные багровые полосы, оставшиеся после вчерашней порки. Каин не удивился бы, если бы его вновь толкнули в солому и отлупили. Он даже ждал этого и не сопротивлялся отцовской руке на своем плече.

− Ладно, − сказал Адам, отпуская его. - Надевай штаны и иди за мной.

Каин просто подчинился и даже когда понял, что отец ведет его к стене, не посмел ничего спросить или даже поднять глаза. Только уже на месте он заметил, что отец забрал с собой всю огромную кипу вымоченных прутьев.

Видя их, мальчишка невольно задумался, нет ли среди них того, которым лупили его вчера, но спрашивать ничего не стал. Адам же спокойно сел на землю, достал ломоть хлеба, сломал его пополам и протянул половину сыну.

− Ешь! - велел он так уверенно, что Каин снова подчинился.

Руки от чего-то дрожали, и каждый кусок застревал в горле. Есть совсем не хотелось. Каин почти решился сказать об этом, но строгий взгляд отца заставил его буквально силой запихнуть в себя все. Подавляя внезапную тошноту, он зажал рот рукой и чуть не заплакал, но мужчина вдруг заговорил.

− Итак, ты все еще утверждаешь, что был по ту сторону стены?

Каин растерялся, не зная, что ответить на этот вопрос и только посмотрел на отца. Конечно, он был по ту сторону стены, зачем об этом снова спрашивать? Но сказать он ничего не мог.

− Ты понимаешь, почему я бил тебя вчера? - продолжал спрашивать мужчина, видя полные недоумения глаза.

Но Каин все равно молчал, опуская глаза. Ответа он не знал, а возмутиться не смел.

− Это наказание, Каин, и ты должен знать, в чем твоя вина.

Мальчик сглотнул ставший поперек горла ком. Вновь волной по горлу прошла тошнота, а пальцы похолодели.

− В чем твоя вина?

Но ответа не последовало.

− Говори!

− Я ослушался, − очень тихо ответил Каин, вжав голову в плечи.

− Вот видишь, ты все прекрасно знаешь, − мягко проговорил Адам.

Он начал плести корзину, спокойно поглядывая на дрожащего мальчика.

− Какой мой запрет ты нарушил?

− Не подходить к стене.

− А почему к ней нельзя подходить?

− По ту сторону стены опасно.

− И ты все еще утверждаешь, что провел за стеной день?

Каин поднял глаза.

− Отвечай!

− Но это правда, − дрожащим голосом ответил Каин.

Мужчина прищурился.

− Черт! Да я сейчас вижу перед собой негодного мальчишку, который посмел сделать дыру в святой стене, подверг свою семью опасности и смеет придумывать какие-то сказки.

Каин вновь опустил глаза. Ему хотелось плакать. Слезы выступили на ресницах, но расплакаться при отце он боялся куда сильнее, чем отвечать на его вопросы. Впрочем, он предпочел бы еще одну порку, вместо мучительных слов. В голове стучала правда: о том что он действительно был за стеной, о том что видел, о том что он делал, о том что по ту сторону стены видно, что прежде на этом месте был проход. Он хотел все это сказать, но не мог даже дышать.

− Ты признаешь, что ты сделал дыру в стене? - спросил Адам после долгого молчания.

Каин кивнул.

− Отвечай.

− Да, − чуть не плача, отозвался Каин.

− Не так.

− Я сделал дыру в стене.

− И ты готов понести за это наказание?

Мальчик обернулся, посмотрел на стену, дыра в которой была прикрыта досками и выдохнул. В этом он был действительно виновен и потому вытер слезы, застывшие в глазах, и ответил:

− Да, я готов быть наказанным за это.

Адам одобрительно кивнул.

− Тогда ты должен исправить то, что сделал.

Он кивнул в сторону бочки, заранее принесенной сюда.

− Соберешь камни рядом и починишь стену.

Мальчик выдохнул, подошел к бочке и заглянул в нее.

− Глина? - удивился он. - Но ведь в стене не она, а ты говорил, что сам создал ее, так почему тогда не этот прочный серый материал?

Он обернулся.

Отец смотрел на него холодно и презрительно. От этого взгляда по спине прошла дрожь.

− Молча делай, что велено, − приказал Адам и сам взялся за работу.

Недолго думая, Каин вспомнил про камень по ту сторону стены. Самым разумным было вернуть его на прежнее место и укрепить глиной. Чтобы это стало возможным, он подошел к дыре и поднял пласт травы, уложенный на старой толстой шкуре вместе с землей, затем убрал доску, которая мешала камню закатиться внутрь, а после хотел нырнуть на другую сторону. Он делал это в ночной темноте, днем пропихнуть камень и поставить на место не составило бы труда, но отец грубо схватил его за ногу и потянул на себя, заставив рухнуть на землю.

− Ты что это творишь? - спросил он строго.

Каин спешно развернулся на земле и начал оправдываться:

− Я только хотел...

− Не смей даже заглядывать в эту дыру!

− Но...

− Повтори, что я сказал!

− Не заглядывать в дыру.

− А что я велел тебе делать?

− Собирать камни...

Мужчина еще раз дернул мальчишку за ногу и отпустил.

− Вот и делай то, что тебе велено!

− Но тот камень...

− Делай, что велено и делай это молча! Ясно?

Каин только кивнул, совсем ничего не понимая. То, что он хотел сделать, казалось ему разумным, а то, что ему велели - нелепым. Мягкая глина будет постоянно проваливаться на ту сторону, и работа затянется на несколько дней, но возражать он больше не стал, а просто молча подчинился. И хоть его руки были заняты работой, в голове стучали вопросы, на которые он не находил ответов.

Отец не отходил от него ни на шаг, и все время следил за ним, к этому мальчик даже привык и покорно принял днем вторую часть хлеба и кусок мяса. Он не взглянул на мать, что принесла отцу еды, и также молча, не дожидаясь указаний, вновь вернулся к работе. Только когда солнце скрылось за стеной, отец вновь заговорил с ним.

− Заканчивай. На сегодня все, − сказал мужчина, а после повел сына в дом.

Обычно в такое время они только начинали возвращаться из леса. Темно будет еще нескоро и мальчик не совсем понимал, почему отец отпускает его так рано, но все же следовал за ним без единого слова.

В доме горел огонь, а Авель прятался за одним из сундуков, но осторожно подглядывал за происходящим. Мать из дома вышла. Она почему-то плакала. Каин отчетливо видел это, провожая ее взглядом. Он совсем ничего не понимал, но смотреть на нее было больно. Рука отца легла ему на плечо, заставив вновь опустить голову. Его подвели очень близко к огню.

− На колени! - приказал Адам громогласно.

Каину показалось, что стены хижины содрогнулись от этого приказа, а ноги сами подкосились. Ему было страшно. Страшно как никогда, ибо огромное пламя от пола поднималось до самых его глаз. Оно было так близко, что жгло глаза, или Каину хотелось думать, что виновато было пламя? Он боялся даже дышать, но отец, стоявший над ним, подал ему тот самый венок, что был принесен вчера.

− Бросай в огонь.

Каин посмотрел на него, чуть отшатнулся от огня, но ударился о подставленную ногу.

− Бери его и бросай в огонь, немедленно!

Губы Каина дрожали, по щекам сами собой полились слезы, но он взял венок и, зажмурившись, отдал пламени. За венком последовала его одежда, снятая утром. Ее Адам сам небрежно бросил в пламя, а после склонился над мальчишкой.

− Хватит уже дергаться как будто ты маленький. Ты заслужил все это, − говорил он, складывая ладони сына вместе, а после, чуть нажимая на его макушку, заставляя опустить голову. − Не двигайся и повторяй за мной: − Я, Каин, плохой человек и непослушный сын.

Мальчик выдохнул, стараясь перестать плакать, но слезы сами текли по щекам, явно не стыдясь жара.

− Я, Каин, плохой человек и непослушный сын, − повторил он дрожащим голосом.

− Я лжец и обманщик.

Губы Каина задрожали так сильно, что он не мог говорить.

«Я не лжец!» − хотелось закричать ему, но вместо этого он только плакал.

− Хватит ныть! Говори!

Но мальчишка не мог. Его ладони невольно разомкнулись. Он закрыл лицо руками, даваясь слезами, и только покачал головой.

− Говори, иначе я швырну тебя в этот огонь!

Рука мужчины легла на плечо мальчика и дернула его с силой.

− Я лжец, − прошептал он в свои заплаканные ладони.

− Это не все.

Вновь пальцы сжались на плече и с силой дернули его в сторону огня, а после обратно.

− ...И обманщик! - испуганно выкрикнул Каин.

Рука отступила, а Каин, вскочив, тут же выбежал из дома и помчался к сараю, не переставая плакать. Он спотыкался, вытирал слез, давился криком, а в голове, нервно стучали всего два слова: «Я не лжец» ...

Глава 11



Глава 11 - Принятие и его цена

Беловолосый мальчик улыбнулся, глядя на озадаченного Ивана.

− Знаете, что самое смешное? - спросил он, разводя иронично руки. − Когда Каин добежал до сарая и уловил противный запах застоявшейся мочи, он вспомнил свою выходку утром и, вместо восторга мести, испытал стыд. Он снял колчан, осознал, что безнадежно испортил стрелы и даже пытался все исправить, но колчан, противно воняющий мочой, расползался как старая тряпица.

Иван смотрел на собеседника внимательно, чуть хмурясь. Он хотел что-то сказать, но его остановили жестом.

− Не торопите события. Этот глупый грешный мальчик почти всю ночь не спал, страдая от угрызений совести, а все потому, что испортил вещь человека, что грозился бросить его самого в огонь и методично доводил до истерики. Если бы он был постарше, то мог бы, наверно, и покончить с собой, а так он просто рыдал ночами, а дни повторялись по кругу. Каждое утро он отвечал на дурацкие вопросы отца о своей вине, потом чинил стену, потом стоял на коленях перед огнем и плакал, говоря, что говорить ему не хотелось, а после снова рыдал в сарае, винил себя за испорченный колчан и, вообще за все на свете. Через неделю ему начинало казаться, что он действительно все выдумал. Он стал сомневаться в собственных воспоминаниях, но нервно мотал головой и говорил себе, что все не так, а потом слезы исчезли...

***

Когда дверь сарая открылась, Каин не спал. Он сидел на полу средь испорченных стрел. Это был его способ не убегать от признания своей вины. Зная, что это отец, он молча поднял колчан, совсем потерявший форму.

Адам молчал.

Тогда Каин взглянул в суровые глаза отца.

− Сделаешь новый, раз испортил этот, − сказал Адам строго и отошел от двери. - Выбрось это и пошли.

Каин не ожидал такого спокойствия, он был готов даже к очередной словесной пытке, но от ее отсутствия ощутил странную тяжесть в груди. Это было гадко, но он все же подчинился. До стены он дошел молча, также молча съел хлеб, выпил немного воды и посмотрел на отца, севшего точить ножи у стены.

− Говори, что должен, − сказал Адам спокойно, а Каин лишь кивнул и без тени боли или сомнения заговорил:

− Я осквернил стену и должен искупить свою вину трудом и послушанием.

Адам довольно кивнул и молча указал на почти заделанную дыру. Каин просто приступил к работе. Стену он закончил до обеда и потому раньше времени оказался в хижине на коленях пред огнем.

Авель уже не прятался, а спокойно сидел на большой кровати и наблюдал. Мать не отрывалась от своих дел и продолжала что-то шить, а Адам просто сел на лавку и наблюдал.

Каин сам опустился на колени, сложил ладонь и, опустив голову, заговорил:

− Я, Каин, плохой человек и непослушный сын. Я лжец и обманщик. Я никогда не выходил за стену один, никогда не видел водопада и не прикасался к живым чудовищам. Прости меня, господи, ибо я признаю свою вину и искупаю.

Сказав это, Каин замер, ожидая разрешения подняться, но Адам почему-то медлил. Подумав немного, он и вовсе велел Еве накрывать на стол к обеду, поглядывая на неподвижного мальчика у огня. Пламя тем временем утихало, но Каин не двигался, не реагируя ни на запах вкусной еды, которой давно не ел, ни на смех брата. Он закрывал глаза и боялся уже говорить Богу, что он не врал.

Адам позволил семье сесть за стол, только поглядывал на Каина. Тот продолжал стоять на коленях, словно не слышал ничего вокруг.

− Каин, встань и подойди ко мне, − сказал Адам, только когда поел сам.

Каин подчинился. Подойдя к отцу, он кротко взглянул ему в глаза.

− Что ж, я думаю, с тебя довольно наказаний, − сказал мужчина и, положив руку на светлую голову, чуть растрепал мягкие волосы. - Садись за стол, после обеда поможешь мне сшить новый колчан и сделать стрелы. Мы давно не были с тобой в лесу.

Глаза мальчика загорелись на один краткий миг и тут же погасли, словно их накрыла призрачная пелена...

***

− Нет ничего противнее. Ценой его благополучия стал отказ от того, что дорого, − заключил беловолосый и улыбнулся. - Теперь говорите что хотели.

− Это все...

Иван с трудом мог говорить и хмурился, плохо понимая свою мысль, а после выпалил:

− Адам просто жесток.

Собеседник пожал плечами и лукаво улыбнулся.

− Не вижу жестокости, только глупое и явно дикое воспитание. По-настоящему жестоко − плакать и жалеть себя, пока твой муж издевается над ребенком. Как вы думаете, что больнее: порка, обвинения или рыдания любимой матери? Проще поверить, что ты чудовище, чем смириться с тем, что она рыдает из-за тебя.

− Но ведь он не чудовище и не лжец.

− Все относительно, в конце концов, он верил в пушистую бороду водопада и победу над скалой. Выдумка ребенка так же реальна для него, как любая правда.

− Но ведь он не выдумывал все это?! - воскликнул Иван и тут же осекся: − Или... выдумывал?

Иван и сам сглотнул, не понимая, как такое можно выдумать и в то же время не веря, что можно было выжить за той страшной стеной. Не верил тому, что ему открылось, и боялся заявлять, что это ложь.

Бледные губы исказила улыбка. Красные глаза прикрылись, а пальцы скользнули по краю стола, словно проверяли его границу.

− Через пару месяцев они найдут в яме тело крупного трицератопса, − тихим шепотом сообщил рассказчик. − Каин узнает в нем вожака и расплачется. Адам отругает его, назовет шкуру жертвы негодной, но все же срежет часть мяса. И Каин будет есть это мясо, как и все, но только его одного будет страшно тошнить от еды. Он будет не спать ночами, давиться рвотой и молчать, потому что дома говорить ему не с кем.

Иван молча сглотнул, не в силах представить ничего подобного.

− Впрочем, вернемся к тому, с чего начали, − внезапно бодро сообщил рассказчик, − а именно к яблоням.

***

Каин с Авелем сидели на ветке самого высокого дерева в саду и рассматривали долину. Младший крепко держался за ветку двумя руками, но не отводил глаз от большой воды и зелени за стеной.

− Как красиво, − шептал он тихо.

− Не просто красиво, а невероятно, там трава выше отца и вода шумит, как ураган, − едва слышно отвечал Каин, вспоминая свое давнее путешествие.

Но Авель его не слушал. У него был свой восторг.

− А эти гиганты...

Он указал рукой на одного из длинношеев с покатой мордой и тут же вновь уцепился за ветку, будто боялся потерять равновесие.

− Они, правда, постоянно ломают вам лазы?

− Будешь так напрягаться − свалишься, − проговорил Каин уверенно и, став на ветку, выпрямился в полный рост. − И да, это правда. Они самые большие живые существа, которых я видел.

Авель же по-прежнему его не слушал.

− Их так много. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. А вот шестой, а там седьмой. Смотри! Смотри, а вон еще трое и вон малыш с мамой, и там вот еще один. Аж, тринадцать штук отсюда видно.

Каин побледнел от этой череды цифр, сглотнул и осмотрелся. Он видел и того одного и маму с малышом, и много других, но тринадцать к этой куче не клеилось. Он все еще не ладил с цифрами, и понимание этого вызывало в нем стыд.

− Кто учил тебя считать? - спросил Каин, прерывая бесконечные восторженные возгласы брата.

− Мама, − ответил Авель машинально.

«Научи меня», − хотелось сказать Каину, но эти короткие слова ударили его в висок, а брат тем временем продолжал рассказывать:

− Я был еще маленьким и упрямым, постоянно все путал, а она меня учила, целыми днями со мной занималась.

«Заткнись!» − хотелось сказать Каину, но он лишь бледнел, глядя вдаль.

− Ой, смотри! Там кто-то резко упал в траву!

Каин видел это парирующее падение и видел теперь легкую возню, а после наблюдал взлет крылатого существа с чем-то в задних лапах.

− А что он там делал?

− Он убил себе чьего-то ребенка на ужин, − холодно ответил Каин.

Авель посмотрел на него с ужасом.

− Что? - не понял Каин такой реакции и тут же пояснил: - Там не должно быть таких маленьких существ: или он напал на детеныша, или оторвал кусок мяса от уже погибшего, но мы заметили бы битву, давно ведь тут сидим.

Авель смотрел на него очень внимательно.

− Ты так много знаешь про долину, − восхищенно прошептал он.

− Я просто постоянно наблюдаю, − ответил Каин, пожимая плечами.

Уцепившись за вершину рукой, он сделал шаг по ветке и, потянувшись вперед, протянул руку к тем далеким горам.

Авель вскрикнул от ужаса, а старший брат ухватил рукой воздух, пошатнулся и просто выпрямился.

− Чего ты кричишь? Нельзя быть таким трусливым, что толку от того, что ты умеешь считать, если воплем распугаешь всех тварей леса?

Темноволосый мальчик опустил глаза.

− Папа говорит, что я слабый.

− По сравнению с отцом, я тоже слабый, − закатил глаза Каин.

− Но ты много сильнее меня.

Каин выдохнул, сделал пару шагов и, отпустив руки и обойдя ствол, приземлился на ветку рядом с братом.

− Ты сейчас куда сильнее, чем был я, впервые пойдя с отцом в лес, − признался он. - Неужели ты думаешь, что я родился сильным и никогда в жизни не цеплялся за дерево так же, как ты сейчас? Я учился этому долго и упорно... Авель, я действительно вышел тогда за стену, − внезапно сообщил он, чувствуя острую потребность сейчас сказать правду. − Просто поверь мне, там не так опасно, как кажется. Там есть враги, это правда, и насекомые, и змеи, и хищники, но...

Каин посмотрел вдаль и снова протянул руку к далекому горизонту, не замечая восхищенного взгляда младшего брата.

− Я мечтаю перебраться на другой берег большой воды, − шептал Каин. − Заглянуть за хребет вон той горы, и клянусь тебе, брат, я сделаю это.

− Если бы отец тебя слышал, он снова запер бы тебя в сарае и бил бы, как тогда.

Каин просто отвернулся, устало выдыхая.

− Ты же признал свою ложь, зачем ты врешь теперь?

Каин резко обернулся и внимательно посмотрел на брата, едва заметно скалясь.

− Ложь в мой жизни была лишь одна. Я стоял на коленях и говорил, что являюсь лжецом! Теперь можешь бежать к отцу и жаловаться.

Сказав это, он тут же отвернулся, но рука брата легла на его ногу.

− Прости меня, − прошептал тихо Авель. - Я не хотел тебя обидеть, просто отец...

− Я знаю все, что говорит отец, не стоит повторять.

− Но почему он не верит тебе?

− Просто он не видел того, что видел я, понимаешь? − Каин с надеждой посмотрел на брата. − Если бы ты тоже увидел это, он бы обязательно мне поверил.

− Но ведь дыры в стене больше нет.

− Но есть ворота в лес!

Каин встал, буквально вскочил на ветку, заставив Авеля вскрикнуть от ужаса.

− Скажи мне, Авель, ты хочешь стать сильнее? Хочешь научиться тому, что умею я?

− Хочу, но мне страшно.

− Мне тоже было страшно тогда. Сейчас тебе как раз столько же, сколько было мне, когда я ушел в долину один. Предлагаю тебе выйти со мной в лес, как я сделал с отцом много раньше. Решайся!

Он протянул брату руку, и Авель с горящими глазами принял ее и осторожно медленно встал, чтобы расправить руки и закричать вдаль, что он готов, но тут же, испугавшись, вцепиться в Каина вместо дерева.

Каин едва устоял, но только рассмеялся. Идея казалась ему правильной, по крайней мере, она была лучше вытирания штанов о кору яблони...

Глава 12



Глава 12 - На краю леса

Беловолосый снова странно улыбнулся и посмотрел на Ивана, как фокусник, заманивающий зрителя.

− Вы наверно понимаете, что выходить за стену с Авелем была глупая затея и слишком опасная, − сказал он с неуместным весельем. − Каин знал, что делает. Он не был глуп, и разумная осторожность всегда присутствовала в его поступках, но как все дети, он был беспечен.

Детская рука вновь указала на страницу тетради. Карта была все та же, но часть стены возле леса, куда указывал рассказчик, теперь была выделена двумя штрихами.

− Именно здесь были врата. Выглядели они так, словно часть стены над обрывом выбил какой-то гигант, а после на место дыры поставил деревянные створки, закрывающиеся на массивный тяжелый засов. Его Каин никогда бы сам не сдвинул, но Адам убрал его, уходя в лес. Оставалось открыть врата и шагнуть на специальную деревянную площадку. Когда-то именно здесь Адам привязал веревку к поясу старшего сына и толкнул в пропасть. Чтобы оказаться в лесу, нужно было пролететь метра три над обрывом и приземлиться на другой такой же площадке, расположенной уже средь ветвей. Каин не стал поступать так же с Авелем, это было бы глупо. Младший никогда бы не смог так же, как он ухватиться за веревку, да и вряд ли от такой высоты он испытал восторг. Именно поэтому Каин обвязал Авеля веревкой, велел брату забраться на свою спину и прыгнул...

***

Испуганный визг Авеля на миг оглушил Каина, но ловя рукой ветку на другой стороне, он уже улыбался, чувствуя, как брат крепко вцепился в его плечи.

− Все уже, − весело сообщил Каин брату, отпуская ветку и приземляясь на ноги. - Спрыгивай.

Но Авель, наоборот, уткнулся носом в его шею.

− Стра-а-а-ашно.

− Ты тяжелый, Авель...

− Прости, − бормотал младший и спрыгивал на деревянную площадку. Доски под его ногами пошатывались и прогибались, а в щели между ними была видна зеленая бездна. Увидев это, Авель задрожал и посмотрел на брата.

− Может, лучше вернемся? - спросил он жалобно.

Каин хмыкнул и отвязал веревку.

− У нас есть пару часов до возвращения отца. Я не предлагаю творить ничего безумного, спустимся, ты немного осмотришься, и сразу вернемся, к тому же я не отойду от тебя ни на шаг.

Авель поморщился и обернулся, чтобы посмотреть на приоткрытые ворота.

− Просто я никогда...

Каин уверенно взял брата за руку.

− Если тебе очень страшно, мы можем вернуться.

Но Авель видел, как Каин опустил глаза, говоря это.

− Я хочу увидеть траву, что выше нашего отца, − прошептал Авель, храбрясь и разжигая в Каине подобие надежды.

Братья посмотрели друг другу в глаза. Каин улыбнулся и кивнул. Авель решительно нахмурился, словно собирался отправиться в бой.

Когда они были маленькими, они разыгрывали охоту в саду, носились за бабочками, строили замки из песка и догоняли друг друга. Старший всегда опекал младшего, а теперь с восторгом вел к одному из больших деревьев.

− Нам нужно будет спуститься здесь по лестнице на самый низ, − наставлял он брата, − поэтому...

Каин достал веревку и завязал ее на своем поясе, чтобы вторым концом обвязать брата.

− Она выдержит тебя, даже если вдруг ты испугаешься и отпустишь лестницу, так что ничего не бойся.

Каин усмехнулся и шагнул к веревочной лестнице первым.

− Я иду первым, ты за мной, и если от высоты кружится голова, то просто не смотри вниз, хорошо?

Авель кивнул, но в глазах его не было страха. Он с восторгом смотрел вдаль, виднеющуюся за редкими листьями. От края леса до долины был лишь шаг.

− Эй! - крикнул Каин, спустившийся уже достаточно, чтобы веревка натянулась. - Ты чего там?

Авель, опомнившись, шагнул к лестнице. К веревочным лестницам он не привык. В отличие от деревянной, при такой высоте она болталась от каждого движения, но Каин, спускаясь первым, придавал ей стабильности. Первые несколько движений дались Авелю особо тяжело, но очень скоро он начал осматриваться, поглядывать то в одну сторону, то в другую, поражаясь высоте деревьев, навесным мостикам, соединяющим крупные ветви, огромной листве и тишине леса.

Так они спустились на самую нижнюю ветвь. Каин оказался на ней первым и придержал лестницу, чтобы Авель спокойно ступил следом.

− Осторожно, − напомнил Каин, придерживая брата. - Тут смотри под ноги и если вдруг заметишь змею, замри и скажи мне, хорошо?

Авель кивнул. Ветка была достаточно толстой, чтобы ребенок мог спокойно стоять на ней. Тем временем Каин отвязал веревку от себя и от брата и привязал ее к ветке и задумался.

− Ты по веревке вниз спуститься сможешь? - спросил он у брата.

− Да.

Каин улыбнулся.

− Тогда догоняй! - весело сообщил он и с радостным криком прыгнул вниз.

У Авеля перехватило дыхание, но закричать он не смог, видя, как скользнул за братом кончик веревки и исчез внизу.

- Я жду тебя! - донеслось уже с земли.

Авель насупился, собрался с духом и все же съехал вниз со сдавленным визгом. Он не ожидал, что веревка оборвется чуть раньше, чем ноги коснутся земли и потому неловко приземлился, шлепаясь на зад.

Каин рассмеялся, подавая брату руку.

− Ты в порядке? - спросил он, помогая Авелю встать.

Авель только кивнул. Он действительно был в полном порядке, но все вокруг было так ново, что даже говорить было трудно.

Каин успел осмотреться, пока ждал брата, и даже нашел себе крепкую метровую палку.

− Это на случай, если придется отбиваться от змей, − пояснил он, закидывая эту палку на плечо, словно дубину. - Кстати, у самых деревьев лучше не ходи, они в основном как раз прячутся под корнями.

Авель кивал, а сам с большим удивлением смотрел по сторонам. Деревья, что росли здесь, своими стволами были шире дома, а стоя на земле, нельзя было даже предположить, где может быть их верхушка. Они стояли такие же могучие, как стена, к которой Авель давно привык, неподвластные ветру. Зеленые листья, покрывающие нижние ветки, были мелкими, их было совсем мало, вся листва, словно убегая ближе к солнцу, оказывалась где-то наверху.

− Там листья такие же маленькие? - спросил Авель, разглядывая зеленое небо над головой.

− Нет, ты что? Там они огромны, − весело рассказывал Каин. - Однажды, мы с отцом в ливень оказались в лесу и прятались под листьями, он под одним листочком, я под другим.

Авель рассмеялся.

− Не веришь? - обиженно спросил Каин. − Я же серьезно!

− Верю, но ведь это же смешно, − хохотнул Авель. - Спрятаться под листиком, как жучок.

− Ну да...

Каин даже смутился оттого, что успел подумать глупость. Он невольно отвел взгляд в сторону и вдруг услышал знакомое фырканье.

− Если там листва такая огромная, то из пары листьев можно построить свой маленький дом, − рассуждал Авель, продолжая осматривать все вокруг.

− Можно, − машинально ответил Каин, прислушиваясь и медленно продвигаясь в сторону звука.

Авеля интересовало все. Мелкие камни под ногами, да обломки коры и те казались ему дивными. Он трогал все, нюхал пучки травы, высокой, достающей Авелю до носа, но растущей тут одиночными островками. При этом он ни на минуту не умолкал, рассказывая о своей мечте, где они с братом могли бы много времени проводить вместе.

Каин слушал его и в то же время, был занят другим. Без тени смущения он внезапно бросил палку к ногам Авеля и заявил:

− Стой тут и никуда не уходи, мне нужно кое-что проверить.

Быстрым движением, буквально в два коротких прыжка Каин метнулся к одному из больших деревьев и под восторженный вопль Авеля, взобрался по толстому стволу наверх, цепляясь за крупные щели в коре.

Авель не верил своим глазам, видя такую ловкость брата. Он и без того смотрел на Каина с легким восторгом. Ловкий и смелый Каин восхищал его сильнее отца. Отец взрослый, он должен быть сильным и смелым, а Каин был таким же мальчишкой, как и он сам. Теперь же Авель видел действительно удивительное существо, что на его глазах взлетело вверх, уцепилось одной рукой за кору и, упираясь ногами в ствол, обернулось в сторону долины, свободной рукой делая козырек над глазами. Подобной ловкости и легкости движений домашний мальчик не мог себе даже представить, а Каин с улыбкой оглядывался и кричал:

− Нам повезло! − Он махал брату рукой и быстро спускался. − Тут совсем недалеко рогатые устроили стоянку, − рассказывал Каин. - Они питаются травой, и хищники боятся их стаи. Когда я был за стеной в прошлый раз, один из них меня даже прокатил на своей спине. Ты просто должен их увидеть!

Он подлетал к брату, подбирая на ходу палку, ловил Авеля за руку и тут же срывался с места.

Стоило только выбежать из леса, как трава накрыла их с головой. Авель восторженно ухнул. Он с трудом верил прежде, что подобное возможно, а теперь бежал за братом, даже не догадываясь, что тот на бегу палкой проверял дорогу.

Несколько минут стремительного бега, и Каин становился, Авель же врезался в его спину от неожиданности.

− Тс-с-с, − прошипел Каин, оборачиваясь и тут же чуть отступил, отодвигая рукой часть травы.

Они стояли на краю большой вытоптанной площадки. Часть травы была выедена до самых корней, часть притоптана, а часть выкорчевана с корнем и сброшена в большие кучи, в которых она засохла.

− В этом сене они держат яйца, видимо, скоро появится новое поколение, − прошептал Каин.

Авель только пораженно молчал, его мало интересовало сено, яйца и сама площадка. Огромными глазами, полными восторга, он смотрел на невиданных прежде существ, огромных и медлительных. Почти все из них лежали возле соломенных подстилок. Топот доносился только где-то неподалеку, и некоторые особи, поменьше взрослых, лениво бродили по лагерю.

− Матери не отходят от яиц, пока на свет не появятся новые маленькие рогатики, а отцы добывают им пропитание, − рассказывал Каин. - Где-то рядом еще обязательно ходит кто-нибудь из взрослых мужчин, для защиты.

Говоря все это, он присел, изучая взглядом существ так, словно выискивал кого-то. Авель же примостился рядом с ним и робко спросил:

− Откуда ты так много знаешь?

− Ну, − Каин вновь смутился, но опуская глаза, все же ответил: − Я постоянно украдкой поглядываю на всяких чудовищ, пока мы с отцом возвращаемся домой. Он всегда ругается, если ловит меня на этом. И если честно, я не знаю точно, кто тут мужчины, а кто женщины, я только предполагаю по поведению. Ведь это женщины должны беречь детей, а мужчины кормить их и защищать.

− Как вы с отцом защищаете и кормите нас, − прошептал Авель, согласно кивая.

У Каина по коже прошла мелкая дрожь удивления, сменившаяся теплом в груди.

− Ты, правда, так думаешь? - спросил он.

Восторг и гордость в глазах младшего брата поразили его. Никогда прежде он не видел у него таких выразительных глаз.

− Конечно, ведь вы с отцом постоянно приносите что-то домой. Он часто ругает тебя, но если бы ты не был ему полезен, он не злился бы так сегодня, уходя без тебя.

Каин отвернулся от брата и стал вновь осматривать стадо, вернее делать вид, что осматривает, только для того чтобы спрятать глаза, внезапно ставшие влажными от этих простых слов. В этот миг он увидел желтый бок среди переваливающихся неподалеку молодых рогатиков.

− Желтоспин? - удивленно прошептал Каин, выглядывая из травы. - Авель, это то стадо, с которым я встретился тогда. Это они!

Каина охватило странное чувство восторга, столь сильное и столь опьяняющее, что он забыл о безопасности и шагнул на площадку. Никто не дернулся. Все занимались своими делами.

− Эй! Малыш! - крикнул Каин, махая руками.

И Малыш отозвался. Он заметил своего старого друга и, медленно переваливаясь, шагнул к нему, фыркая. Правда, его сложно было назвать малышом. Если Каин подрос за эти два года, то Желтоспин стал настоящим великаном. Возмужал и походил на взрослого, но все так же клал траву к ногам Каина, видимо приветствуя его.

− Малыш Желтоспин...

Каин просто обнял его за шею, прижимаясь щекой к его щеке.

− Ты уже стал выше меня, а был таким крохой...

Ему ответили фырканьем.

− Да ладно тебе, не смущайся...

Каин шлепнул рукой зверя по лбу, как раз между двумя большими рогами и рассмеялся, но в ответ раздалось другое «фыр». Каин замер. Топот и боевое предупреждение он не мог забыть. Резко обернувшись, он увидел Авеля, что, осмелев, выглянул из травы.

− Тише, Малыш, он со мной. Ты что? Он добрый...

Но Малыш явно не слушал Каина. Он смотрел на Авеля дикими глазами, фыркал, топал ногой и выставлял вперед рога, собираясь защищаться.

Глава 13



Глава 13 - Братья

Фырканье усиливалось. Стадо рогачей ожило. Матери, охранявшие малышей, заметно напряглись и тяжело дышали, заставляя подниматься клубами песок.

На глазах у Авеля застыл ужас.

− Вы чего? Он же ребенок? - не понимал Каин. - Такой же, как я тогда.

И тут он вспомнил вожака. Не было уже того мудрого великана, который взял его под свою защиту тогда, а без него наверно все было иначе.

− Хорошо-хорошо, мы уходим, − тихим примирительным голосом, проговорил Каин и отступил к брату, раскрывая руки, чтобы закрыть его собой.

Желтоспин, как стоявший ближе всех, чуть подался вперед и вдруг рванул, опустив морду, словно собирался насадить чужака на свои рога.

− Бежим! - резко крикнул Каин, и, поймав брата за руку, быстро потащил его в сторону леса, не тем путем, что они прошли, а другим более коротким, туда, где средь деревьев эти великаны не смогут их поймать.

Земля дрожала под толстыми ногами. Справа и слева их преследовал, пусть медлительный, но все же опасный враг. Благо, лес был близко.

− Просто прячься за дерево, − скомандовал Каин, а сам застыл, видя, как шатается трава, слыша фырканье и топот. Этот ритм радовал его прежде, а теперь заставлял тяжело дышать и напрягаться каждую мышцу.

Первый гигант появился из травы. Он был взрослым, старшим. Наверно это был новый вожак, почти весь черный с мелкими серыми пятнами. Кончик правого рога у него был сломан.

− Ты что, решил со мной воевать? - спросил Каин, не сомневаясь даже, что его поймут. - Мы ушли от вашего селения, так что оставьте нас.

Но с недобрым фырканьем смотрел вожак на дерево, за которым прятался Авель и, не слушая Каина, внезапно с разгону ударил в это дерево своими рогами. Ствол содрогнулся. Рогач мотнул головой, а Авель с визгом бросился бежать вглубь леса.

Одобрительно фыркали в траве другие рогачи, а Каин смотрел на них как на дураков и вспоминал прежнего вожака.

«Он бы такого не одобрил», − решил он, но тут вспомнил про Авеля и быстро помчался следом.

− Ав! Стой! Не беги туда, остановись!

Но брат его не слушал или просто не слышал. Он петлял между деревьями, стремясь умчаться как можно дальше. Каин же с ужасом понимал, что скоро он достигнет зоны ловушек и капканов, не говоря уже о том, что они были в той части леса, где белоголовые хищники ростом с человека порой зубами доставали до веток, пытаясь полакомиться человечиной.

− Остановись ты уже! - кричал Каин, хоть и чувствовал, что это бесполезно.

Он отчетливо слышал приближающийся топот справа. Спасало только то, что он хорошо знал эти места, а главное, бежал быстрее Авеля и мог еще вовремя догнать брата. Стиснув зубы и перестав кричать, чтобы не тратить попусту дыхание, Каин ускорился, пытаясь решить, как поступить и тут же находил глазами нужное сейчас убежище...

Тогда же Авель услышал рычание и увидел чудовище, мчащееся прямо на него. Вид черной шкуры с белыми полосами и огромных клыков в раскрытой пасти заставил его беззвучно вскрикнуть и остановиться. Именно в этот момент чьи-то руки схватили его, крепко зажали ему рот и заставили кубарем скатиться в темноту. Мальчишка понял лишь, что упал на кого-то, а клыки с особым звуком стукнулись друг о друга где-то совсем рядом.

− Это я. Спокойно, − прошептал Каин брату на ухо. - Главное, не кричи.

Сказав это, он убрал руку от лица Авеля.

− Мы под деревом. В щели между корнями мы с отцом давно сделали убежище. Его часто заливает водой, поэтому змеи тут не заводятся, − пояснил он, выбираясь из-под брата и отряхивая одежду так, словно в этой темноте мог что-то видеть.

Узкая щель, через которую они сюда попали, почти не давала света. Трава прикрывала ее, а тень, падающая от дерева, делала мрак гуще.

Каин прислушался и недовольно цокнул языком. Отчетливо слышались грозные шаги, к тому же с двух сторон.

− Прости, − прошептал Авель.

Он сидел в темноте, обнимая колени.

− За что? - удивился Каин.

Говорили они очень тихо, но гул маленького подземного царства усиливал шепот.

Авель не ответил, а на ощупь приблизился к брату и, найдя его руку, крепко сжал. Рука Авеля оказалась холодной, что заставило Каина взять ее крепко двумя руками.

− Не бойся, все будет в порядке. Сейчас переждем немного и пойдем.

Он даже усмехнулся, но тут же привстал, чтобы посмотреть на направление теней.

− Правда, незаметно нам уже не вернуться. Придется отсюда идти на лаз, по которому домой будет возвращаться отец. Жалко я не могу стрелять из лука. Слаб еще, а отец стрелами убивает этих мелких вредителей. Недавно одному попал прямо в глаз.

Но Авель его явно уже не слушал.

− Если отец найдет нас в лесу, − прошептал он, − дома он будет нас бить.

Каин об этом и не подумал, но озвученная истина его не напугала. Держа руку Авеля, он считал этот факт маленьким и ничтожным. Даже перспектива стоять на коленях перед огнем его уже не пугала, а вот дрожь в руке брата казалась печальной.

− Не бойся, я возьму вину на себя. В конце концов, это я тебя сюда затащил.

Авель отрицательно покачал головой, но в темноте Каин не мог это увидеть.

− Я не хочу так, − прошептал Авель, крепче сжимая руку. - Я хотел сюда пойти, хотел увидеть все то же, что и ты. Я не жалею, что пошел с тобой. Обещай, что ты не будешь брать вину на себя.

Каин не знал, что и ответить.

− На самом деле, я всегда понимал все твои поступки. Я даже хотел бы поступать так же, но боялся.

Авель помолчал, но ответа от старшего брата так и не было, и потому он очень тихо спросил:

− Можно я обниму тебя?

Этот вопрос был для Каина словно ударом. Он стиснул зубы и, не отвечая, обнял Авеля сам. Ему хотелось защитить брата, не так, как он думал защищать его в этом маленьком путешествии, а иначе. Избавить его от жестоких отцовских слов, от этого холода подземного убежища, от стояния на коленях и от мокрых прутьев, что могут оставлять багровые полосы на теле.

«Не становись таким, как я», − хотелось шептать Каину, но он не смог, понимая, что брат прижался к нему и тихо всхлипнул.

− Ты ведь так и не простил мне Ангела? - спросил Авель внезапно.

Каин выдохнул. По коже прошла неприятная дрожь, совпадающая с топотом снаружи. Он не смог ответить, вспоминая.

− Мне он очень нравился, − продолжал Авель, уткнувшись носом в грудь брата. - Ты так хорошо его сделал. Он хоть и был деревянным и маленьким, но таким красивым. У него ведь были даже глаза и губы, хотя сам он помещался на моей ладони целиком.

Каин вздохнул и чуть отстранился. Ему было сложно вспоминать эту дорогую ему прежде вещицу, сделанную как раз тогда, когда он боялся в свободное время приближаться к стене, и чтобы занять себя чем-то, вырезал из дерева украдкой.

− Я не потерял его, − шептал Авель. - Я соврал тогда. Не смог сказать правду.

Каин попытался убрать руку, но Авель вцепился в нее изо всех сил.

− Ты просил его никому не показывать, а я показал его отцу, пока ты сгребал сено на заднем дворе.

Рука Каина вздрогнула и расслабилась, он больше не пытался отстраниться от брата и внимательно слушал.

− Ангел понравился отцу. Он изучал его, хвалил, а потом спросил, как я его сделал. Я сказал, что это ты сделал. Тогда отец и выкинул его в огонь.

В темноте стало тихо, только топот снаружи нарушал покой.

− Мне стало так обидно за тебя, что я чуть не заплакал, а когда ты искал его и злился, не смог сказать тебе, что случилось. Ты знаешь, я всегда говорил ему, что понимаю, за что тебя наказывают, но я не понимаю. Я совсем ничего не понимаю.

Каин вздохнул.

− А я нашел часть обгоревшего крыла, когда выгребал золу, и подумал, что это ты его сжег, потому и...

Он не смог найти определение своей отстраненности и холодности к брату.

− Прости меня, − вновь прошептал Авель. - Я слишком часто поддаюсь страху, но я буду учиться бороться с ним.

Каин улыбнулся и сжал руку брата.

− Страх − это не страшно, − прошептал он, а когда понял, что сказал, рассмеялся.

И этот смех тут же подхватил Авель. В ответ снаружи зарычали, а мальчишки дружно закрыли рты руками, продолжая посмеиваться.

− Так ты простишь меня? - спросил младший.

− Конечно, − улыбаясь, ответил старший. - Я ведь не знал, что нужен тебе.

− Очень нужен.

Каин улыбнулся и прижал к себе брата.

− Уже темнеет, а эти явно не собираются уходить, − прошептал он тихо. - А нам тут никак нельзя оставаться. Ночи холодные и может пойти дождь.

− И что делать? - спросил Авель еле слышно.

− Ну, будем их обманывать...

Глава 14



Глава 14 - Легенда о первом убийце

− Ты можешь залезть на это дерево? - спросил Авель.

− На это не могу, − тут же ответил Каин. − У него кора осыпается. Скорее всего упаду, если попытаюсь. − Каин вновь приподнялся. − Посмотри, там есть дерево со сломанной веткой, видишь?

− Да, − ответил Авель, высмотрев в щелях между покачивающейся травой сломанную ветку.

− За тем деревом стоит то, по которому идет лаз. Нам надо попасть туда. На пути к нему как раз прячется яма, которая может нам помочь.

Каин посмотрел на брата, взволнованное лицо которого можно было различить в тусклом свете.

− Но ты должен бежать точно за мной и не отпускать мою руку. Ясно?

Каин говорил так уверенно и авторитетно, что напомнил Авелю отца, слушаться ему было не страшно и даже легко.

− Отлично.

Сказав это, Каин стал шарить рукой по земле под ногами, пока не нашел пару камней.

− Будь готов выскочить отсюда, как только я скажу, − прошептал Каин и крепко сжал руку брата.

Вторую же руку он вытащил наружу, а после и сам высунулся до половины, чтобы запустить горсть камней в дерево слева.

− Давай, − прошептал Каин и дернул брата за руку, подтягивая его за собой.

Хищник рванул на шум к дереву, а когда понял, что его обманули, мальчишки уже были на ногах.

Второй зверь зарычал неподалеку. Авеля это напугало, а Каина не смутило. Он знал, что эти существа не ходят по одному. Он не оборачивался, а только слушал. Ему хватало ушей, чтобы посчитать врагов. Их было пятеро, двое рядом и третий тоже недалеко, но чуть левее, еще двое пока далеко, но тоже уже топали своими лапами.

Авель весь дрожал, спешно переставляя ноги.

− Строго за мной, − напомнил Каин, не оборачиваясь, и вдруг чуть сменил направление.

Авель подумал, что это безумие, бегать подобными линями прямо перед врагом.

Хищник зарычал совсем рядом, на что Авель тихо простонал.

− Если можешь кричать, кричи, − сказал ему Каин.

Авелю показалось, что земля под ним странно проседает, но не успел он это осмыслить, как острые зубы клацнули возле его лица. Оглушенный ужасом мальчишка закричал, но чудовище внезапно провалилось вниз и взвизгнуло, напоровшись на толстые деревянные колья.

Теперь только Авель понял, что брат спешно мчался по стволу дерева, уложенному поверх большой ямы-ловушки. Он все же не удержался и обернулся. Двое хищников сорвалось сразу, третий попытался не рухнуть, но не смог остановиться и, буквально поскользнувшись, сорвался вниз с рычащим визгом. Но зато он увидел еще двоих.

Каин не умел думать и кричать. Одно мешало другому, но он понимал, что крик Авеля, несомненно, должен услышать отец и прийти к ним на помощь.

Тем временем Каин ловко перепрыгнул через сломанную ветку и помог перелезть брату.

− У нас мало времени, − прошептал он, тут же подхватывая Авеля за пояс.

Младший сразу понял, чего от него хотят, и уцепился за ветку, которая правда была слишком низко, чтобы спасти от зубов монстра.

− Забирайся на нее как можно скорее, − скомандовал Каин, чувствуя, как вздрагивает земля под ногами.

Отпуская брата, он скользнул вверх по стволу, быстро перебрался на ветку повыше до самого навесного моста, тут же упал на него, машинально зацепил ногой веревку и сделал подобие петли. Схватил левой рукой ветку, а правую протянул вниз, видя, как близко уже их преследователи.

Когда сломанная ветка затрещала, Авель уверенно стоял на ветке прямо под ним и с ужасом и надеждой смотрел на него.

− Прыгай, − скомандовал Каин. − Я поймаю тебя.

Авель хотел возразить, что прыгать слишком высоко. Но рычание было так близко, что думать было уже поздно, и потому он подпрыгнул вверх, протягивая руки брату.

Каин, свесившись вниз, действительно поймал его.

Прямо под ногами Авеля в этот миг сомкнулись челюсти, разламывая ветку. Каин видел, как в желтоватых клыках крепкая древесины превратилась в щепки.

− Не смотри вниз, − прошептал он брату, чувствуя, как немеет от напряжения рука.

Авель был тяжелым, плечо у Каина нервно ныло. Что-то внутри него болезненно пульсировало, будто невидимая рука дергала за напряженные жилы.

Авель цеплялся двумя руками за брата и дрожал, слыша рычание под ногами, дергался и раскачивался в пустоте, слыша голодное рычание.

− Просто держись. Я не отпущу тебя, − прошептал Каин и подался назад, изо всех сил стараясь вытащить брата.

− Каин! − рявкнул совсем рядом отцовской голос.

Сердце Каина сжалось, а пальцы разомкнулись. Руки Авеля скользнули по ослабевшим пальцам и исчезли.

− Нет! - опомнившись, кричал Каин, отпуская другой рукой ветку и пытаясь поймать брата.

Руки скользнули по воздуху. Или Авель не успел вскрикнуть, или от ужаса Каин не услышал крика, но брат смотрел на него, когда хищник открывал пасть.

Теперь зарычал Каин. Громко, надсадно и дико. Он больше ни о чем не думал и прыгнул вниз. В нем что-то изменилось. В теле возникла сила, что он не чувствовал прежде, в разуме − ясность. Зрение обострилось и стало четче. Реальность словно замедлилась, а он стал быстрее. Не думая ни о чем, он ударил хищника ногой по голове еще в полете, заставив разомкнуть челюсти, и тут же оттолкнул, зная, что это существо не посмеет приблизиться. Не понимая толком почему, но чувствуя это, приказывая ему не приближаться.

Оставалось только забрать Авеля.

Каин спешно подхватил брата, не давая ему упасть на окровавленную траву.

− Авель, − шептал он, понимая, что тело в его руках безвольно уронило руки.

Авель был легким, как пушинка, но ведь это был все еще Авель?

− Ну же...

Каин хотел просить хоть об одном слове, но только теперь понял, что весь залит кровью брата. Шея маленького мальчика была сломана, часть кожи надорвана и из раны выпирал толстый сосуд. Кровь сочилась уже тонкой струйкой. В груди была вмятина. Переломанные ребра заметно прогнулись, часть из них выступила наружу, открывая сквозную рану. Одна нога вывернулась в другую сторону. Голова была разбита или просто залита кровью. Темные волосы спутались. В них застрял маленький зеленый листок. Именно этот листок бережно убрал Каин и погладил брата по голове, размазывая кровь по волосам. Глядя в огромные испуганные глаза, Каин не мог дышать. Только теперь он заметил в глазах брата зеленые прожилки, словно в Авеле глаза матери буквально переплетались с глазами отца.

− Идем домой, − прошептал Каин.

Весь мир был для него как в тумане, и ноги сами вели к дому. Крепко прижимая к груди тело Авеля, он шел вперед, перебираясь с лаза на лаз, с одного навесного моста на другой.

А губы что-то шептали совсем неслышно, но остановиться он не мог и все утешал брата, обещая вернуть его домой.

− Скоро все закончится, − говорил он очень тихо. − Я не оставлю тебя одного.

Об отце он не думал, о нем он и вовсе забыл, да и не было его рядом. Он бросил их.

Каин это понял, оказавшись на деревянной площадке.

− Отец! − крикнув это, Каин рухнул на колени.

Кровь с его рук стекала вниз, заползала в щели между досками и крупными каплями скрывалась в бездну. Ветер ловил этот дождь и с силой бросал его в сторону на зеленую листву.

Тучи сгущались.

Адам был по ту сторону обрыва, у ворот. Все веревки для переправы были крепко привязаны им к столбику на той стороне, кроме той что мужчина держал в руках. Они просто смотрели друг на друга. У Каина не было ни слов, ни слез. Он не чувствовал тяжести. Кровь уже не текла по его одежде, а застывала коркой. Часть его уже понимала, что Авель мертв, другая же еще надеялась на чудо.

Адам же покачал головой и прыгнул к мальчишкам. Уверенные сильные руки отобрали у Каина тело Авеля, хотя он цеплялся в него так, словно мог еще что-то изменить. Пальцы сами невольно хватали воздух, но мужчина с силой оттолкнул его.

− Убирайся! − велел он, прыгая обратно.

Дрожащей рукой Каин попытался ухватиться за отцовскую ногу, но не смог и лишь рухнул на доски. Перепачканные кровью руки приводили его в ужас.

− Нет, − невольно шептал он, глядя в пропасть.

Слез не было. Голос дрожал, глаза саднило, но ресницы были сухими. Слезы застряли где-то внутри.

− Нет, − шептал он, поднимая глаза. − Не бросай меня.

Мужчина холодно смотрел на него.

− Убирайся, тебе не может быть прощения. Ты непросто нарушил запрет, ты убил моего сына.

Каин с трудом приподнялся и сделал вдох.

− Но ведь я тоже твой сын.

Он только сейчас понял, что сыном отец не назвал его ни разу за всю жизнь, только по имени.

− Ты мне не сын!

С неба посыпал мелкий холодный дождь. Капли его барабанили по дереву. Они впивались Каину в кожу. Они не собирались ничего слушать.

Каин не плакал, а только смотрел на отца.

− Ты никогда не был моим сыном. Ты − чудовище, приносящее беды!

Крикнув это, Адам шагнул к воротам.

− Отец! − доносился до него отчаянный крик Каина.

Но тяжелые ворота закрылись на глазах у ребенка.

− Не бросай меня, − шептал Каин.

Дождь становился сильнее. Его холод смывал кровь с детских рук, но лишил тело последних сил.

Мальчик продолжал тянуть руки к закрытым воротам и умолять отца. Ему казалось, что он видит Адама сквозь дождь и ворота, видит как тот не может уйти.

Только теперь Каин внезапно заплакал. Дрожа от холода, он с большим трудом встал и отступил. Ему хотелось разогнаться и прыгнуть в бездну. Он тяжело дышал, а ноги дрожали. От слез и дождя сложно было что-то увидеть, но ему казалось, что отец по-прежнему там.

− Не уходи! − крикнул Каин из последних сил. − Пожалуйста!

Он почти не слышал своего голоса от ветра. Становилось темно. А Адам, был он реален или нет, уходил от закрытых на засов ворот.

− Не-е-е-ет! − протяжно закричал Каин, оскалился, разогнался и...

Молния разрезала почерневшее небо и ударила в пропасть меж двумя деревянными площадками. Вместо прыжка, оглушенный Каин отчаянно осел на край, не в силах устоять на ногах.

− Гроза − это божий гнев, − говорил отец когда-то.

Эти слова буквально прозвучали у Каина в голове.

− Я, Каин, плохой человек и непослушный сын, − тихо проговорил он во тьму, вставая на колени. − Я лжец и обманщик. Я тот, кто убил родного брата. И нет мне прощения. Но можно мне хотя бы шанс?

Но гром не мог ответить. А ливень нещадно бил по его плечам...

Глава 15



Глава 15 - Пророчества архангела Михаила

Беловолосый мальчишка приложил палец к губам и отрицательно покачал головой, давая понять, что говорить не стоит.

− Я знаю, что вы думаете. Адам поступает сейчас как чудовище, но на самом деле для Адама чудовище стояло перед ним, и все что он хотел, это защитить себя и последнего дорогого человека - Еву. − Он говорил очень спокойно, медленно отводя руку от лица. − Первым осознанным воспоминанием Каина была история со змеей. Ему было около трех. Авелю около года. Младший только начинал говорить и потому очень радовал отца любыми фразами. Вот Адам и увлекся лепетанием сына. Ева вновь была беременна. Срок был около двадцати недель, чувствовала она себя хорошо и тоже слушала Авеля, а Каин бегал по саду. Ходил он хорошо, и его было видно с крыльца, потому никто и не волновался.

Рассказчик прикусил губу и немного помолчал. Он больше не смотрел на старика.

− Мальчик уже тогда знал, что стоит опасаться змей, − продолжал он. - Ему это часто говорил отец, но сам Каин никогда не видел этих существ с блестящими глазами. А в тот день большой змей почему-то оказался на одной из яблонь. Он лежал на ветке, а завидев мальчишку, свесил голову и блаженно шипел, высовывая язык. Его шкура красиво блестела на солнышке. Каин даже позвал отца, желая показать ему это существо, но Адам отмахнулся, сказав что-то. В конце концов, Каин протянул руку к змею, а змей потянулся к нему. Тогда только его и заметили. Это склизкое длинное создание могло бы, наверно, проглотить ребенка целиком, как делают это питоны. Что сделал бы этот зеленый змей, сложно сказать, но Ева с криком бросилась к сыну, спешно подхватывая его на руки, а змей рывком дернулся к ней, раскрывая пасть, и впился клыками в ее живот. Пасть была такой огромной, что верхние клыки вонзились в один бок, а нижние в другой, пройдя в миллиметре от ноги Каина. Адам метнул нож и прибил змея к дереву, буквально голыми руками разодрал его пасть, чтобы освободить жену, отравленную ядом. Из ран сочилась зеленая жижа. Каин смотрел на все это с ужасом, просто наблюдал за паникой отца, за тем как медленно умирала мать, как взмолился отец и бросил перо в огонь.

Красные глаза посмотрели на старика. На губах возникла улыбка.

− Знаете, кто пришел им на помощь? Михаил. Архангел Михаил собственной персоной.

Мальчишка усмехнулся.

− Он показался Каину невероятным существом. Неизвестно, откуда он взялся, просто внезапно зашел в дом, окруженный ярким светом. У него были волосы цвета шоколада, они ложились волной на его плечи, а в свете огня отдавали чем-то медовым. За его спиной было четыре крыла. Два огромных и два поменьше, растущие не на плечах, а внизу спины. В этом есть что-то от бабочки. Сложно передать, как впечатлил его вид маленького Каина. Конечно, они не видели, что архангел делал с Евой, их всех выпроводили из дома, обещав, что она будет жить.

Мальчик вновь немного помолчал. Старик же не решался говорить ни слова.

− Каин не слышал разговора, который был после, но нет ничего важнее...

***

Напуганный Авель спал на руках отца. Он так много плакал, что уснул почти мгновенно.

Когда архангел вышел из дома, уже стемнело.

Михаил осмотрел темноту сада и сел на крыльце рядом с Адамом, чтобы сказать, что ребенка невозможно было спасти.

− Она не сможет иметь детей несколько лет, − говорил архангел, − но, когда с неба упадут белые хлопья холода, она снова подарит тебе дитя.

− Но с неба не падают хлопья, − оглушенно отозвался Адам.

Архангела это не смущало. Он знал, что говорил и потому, ничего не поясняя, сообщил о другом:

− Змей не тронул бы Каина. Он почувствовал бы настоящую его сущность.

Адама пугали эти слова. Так сильно пугали, что он едва слышно взмолился:

− Заберите его.

Михаил лишь качал головой.

− Бог не меняет своих решений, − говорил архангел. - Ты должен принять этого ребенка, как своего и лучше тебе полюбить его, ибо нет покровителя могущественнее, чем его родной отец. Если этот мальчик по-настоящему позовет его, он явится, чтобы защитить. Земля содрогнется, а небо станет огнем, но, даже зная это, он придет на зов единственного ребенка. Помни об этом.

Адаму хотелось просто плакать от ужаса, и в этот миг из темноты сада вышел Каин. В одной руке он держал нож, тот самый, что убил змея, в другой − отгрызанную разорванную змеиную голову. Ребенок, весь перепачканный кровью и зеленоватым ядом, шагнул к этим двоим. Побелел даже архангел и тихо прошептал:

− Да хранят меня святые врата рая.

А мальчишка просто хотел спать. Он устал. Пока эти двое говорили, он своей маленькой ручонкой вырвал из дерева нож и изрубил тело змея на части, не ради забавы, а ради мести в угоду гневу, а после зубами отгрыз ему голову, потому что именно зубами это существо ранило его любимую мать.

***

Рассказчик выдохнул.

− Вы отрывали в детстве лапки мухам? Нет? Иногда дети так делают, а некоторые мучают лягушек. Но вы не найдете ребенка, который отгрыз голову змее в три года и был счастлив этим.

Старик тоже побледнел и отшатнулся от стола.

− Вот и я о том же. А через пару месяцев этот мальчик бегал по деревьям. Он буквально становился на ветку и шел по ней, а потом перепрыгивал с одной на другую. В пять лет он, правда, упал и сильно ударился. На самом деле он тогда сломал руку. Вернее, плечевая кость только треснула и была выбита из сустава, но о переломах и вывихах мало что знали. Адам скорее интуитивно поставил плечо на место. Багровая рука долго пугала Еву, но через два месяца Каин снова был на дереве. А когда Адам увидел шестилетнего Каина со змеей в руках, которой этот мальчишка зажал пасть и просто вышвырнул ее за стену, думаю, он не мог не взять его с собой в лес на следующий день. Проблема только в том, что этот ребенок просто был любопытен, импульсивен и смел. Он никогда бы не причинил вреда ни матери, ни брату, а вот Адам, наверняка, думал иначе. Впрочем, никто никогда об этом не говорил, и я могу лишь предполагать.

Рассказчик немного помолчал, словно ему нужно было перевести дух.

− Мне кажется, Адам верил во все, что говорил и делал. Даже выбрасывая фигурку ангела в огонь, он сказал, что защитники людей имеют четыре крыла, а двукрылые создания − посланники злого бога.

− Злого бога? - переспросил Иван.

− Да, Адам учил своих детей, что есть в мире два бога. Добрый и злой. Добрый создал людей и мир, злой же мечтает все это захватить и разрушить, но чтобы люди могли защититься от него, добрый бог открыл им имя своего врага. И имя это − дьявол.

Стало тихо. Тонкие губы исказились зловещей усмешкой.

− Адам пытался принять Каина, как сына. Действительно пытался. Он даже лишил Еву девственности незадолго до родов, надеясь, что так ее ребенок станет и его ребенком, хоть немного.

− Девственности? - переспросил ошарашенный Иван. - Но ведь это значит...

− Это ничего не значит, − перебил его рассказчик. - Разве что выдает надежду Адама на рождение человека, а не чудовища, но Михаил, принявший первые роды Евы, предупредил первых людей, что мальчик особенный. Жаль только, не объяснил по-настоящему, чем он такой особенный.

По спине Ивана прошла легкая дрожь, но он не мог отвести глаз от собеседника и возразить не мог.

− Каин всего этого не знал. Он стоял на коленях под дождем и говорил снова и снова одни и те же слова. − Мальчишка говорил, а реальность словно таяла. − Я плохой человек...

Глава 16



Глава 16 - Путь к безумию

− Я лжец и обманщик, − шептал Каин. − Я тот, кто убил родного брата. Нет мне прощения.

Ворота, пораженные молнией, пылали. Ливень не прекращался. Боль внутри сменилась пустотой. Каину казалось, что все вернулось, что холодно ему от собственной ничтожности, а не от дождя и ветра, что огонь перед ним разведен отцом и стоит он совсем рядом за его спиной. Ему слышалось в шуме дождя всхлипывание матери.

Внутри было пусто, но слезы продолжали катиться по щекам.

Теплые руки внезапно легли ему на плечи и крепко обняли.

− Тише, не говори этих страшных слов, − прошептал мягкий мужской голос.

Каин открыл глаза и с удивлением увидел, что от дождя и огня его закрывают огромные белые крылья. Дыхание замерло. Он обернулся, огромными глазами глядя на внезапного заступника, и с огромным трудом сделал вдох, глядя в яркие зеленые глаза.

Тот, кто преклонил колени, чтобы обнять его, казалось, сиял. Его зеленые глаза поблескивали солнечным светом, а черные волосы, ложась волной, напоминали Каину густую землю, дающую жизнь.

− Ты не должен так страдать, − шептали пухлые розовые губы.

Пальцы нежно скользили по щекам Каина, ловя слезы, а те искристыми бусинами катились к ладоням крылатого.

− Ты не заслужил все это...

Каин почти не слушал, только смотрел в зеленые глаза, роняя время от времени слезу.

− Кто ты? - спросил он очень тихо, понимая, что бережные руки баюкали его словно маленького.

− Я ангел и имя мое Люцифер - несущий свет, − отвечал крылатый, согревая ребенка своими объятиями. − Когда Бог создал меня, он сказал, что судьба моя принести человечеству свет, но я никогда не видел света. Однако твои слезы и твоя печаль заставили меня нарушить запрет и спуститься. У тебя нет причин так страдать. Душа твоего брата покинула тело, но он счастлив. О чем тебе печалиться?

Губы Каина исказились в нервной усмешке. Очередная слеза скользнула на висок.

− Мой отец отказался от меня...

− Это не так. Твой отец очень сильно любит тебя, просто он передал тебя в другие руки.

− Бог не принимает меня...

− Как он может не принять тебя? Он полон любви к каждому своему дитя. Я никогда не видел его улыбки, он очень спокоен, но рядом с ним всегда чувствуется столь сильная любовь, что даже гнев его наполнен ею. Если бы он мог, то обнял бы тебя куда крепче, чем могу обнять я.

Слезы продолжали литься, а пальцы снова и снова вытирали их. Под куполом из крыльев было тепло и светло, будто для Каина настал особенный его личный день на грани заката. Мелодичный голос успокаивал, но говорил слишком дивные вещи. Каин их совсем не понимал.

− Я плохой человек, − шептал он.

− Это не так, − отвечал ему ангел. − Ты хороший человек и добрый сын, защитник брата и...

Каин не слушал.

− Быть может я и правда поддался Злому Богу.

− Но Бог не может быть злым...

Собирая слезы в ладонь, ангел все же понял, что его не слушают.

− Бедное дитя, тебя совсем запутали. Чего бы ты хотел? Я могу отнести тебя домой, хочешь?

− Это ничего не исправит, − устало шептал Каин.

− Я могу отнести тебя далеко-далеко...

− Там никто меня не ждет. Я никому нигде не нужен.

Губы Каина шептали, а глаза закрывались. От тепла и усталости ему хотелось просто спать, а слезы все капали и капали.

− Но что-то ведь я могу сделать для тебя?

− Не оставляй меня, − прошептал Каин, еще раз взглянув в зеленые глаза.

От зрачков по глазам пробегали яркие прожилки цвета молодых листьев. Каин хотел запомнить ангела, но глаза предательски закрывались, а слезы бусинами катились по щеке, по пальцам, в ладонь, а после падали в небольшой флакон с резными гранями.

− Я не оставлю тебя, − прошептал мелодичный голос, но мальчик уже спал...

***

− Из этого разговора Каин почти ничего не понял. К тому же бессонная ночь накануне, сильный стресс и откровенная истерика легко могли вызвать галлюцинации. Люцифер. Чем не галлюцинация для грешника, не так ли? Но Каин не мог знать ничего о психических расстройствах, зато он мог легко забывать и верить в то, чего нет, как обычный ребенок, если конечно он еще был ребенком...

***

Каин проснулся на мокрых деревянных досках. Пятна крови, размазанные дождем, превратились в странные узоры, повторяющие ход древесных волокон. Видя их, Каин с трудом вспоминал, что произошло накануне. Вставать ему не хотелось. Он не видел в этом смысла, зато видел кровь, измазанные ею руки, пропасть и сгоревшие ворота. Черное дерево, рельефными расщелинами показывало ему заветное поле. Обгоревший засов, истонченный, но черный, напоминал о запрете.

Вверху живота стояло противное нытье, а чуть выше голода царапалось нечто незримое. Пришлось перевернуться на спину, чтобы сделать болезненный вдох.

Мрачное небо больше не плакало, но облачная пелена густым покровом скрывала солнце. Хотелось плакать, но слез не было. Ветка над головой напоминала о безумной возможности рискнуть, пройти по ней и спрыгнуть по ту сторону стены. Это был бы опасный прыжок, но это лучше прыжка в пропасть. Однако мысль о таком выходе вызывала тошноту.

Лежать в крови брата было невыносимо, и потому он с большим трудом вставал, пытался сделать шаг и к своему ужасу делал его. Ему казалось, что окаменевшее от холода тело не должно двигаться, но рукам хватало сил рвать грязную одежду и ее обрывками раздирать пальцы до крови, только бы убрать с них багровые пятна.

В животе все так же ныл голод.

− Право на завтрак можно заслужить одной лишь жизнью, − повторял он слова отца, спускаясь на землю.

Он не мог вспомнить, как принял решение куда-то идти, просто поймал себя на том, что уже проделал часть пути и, выходя из леса, шагнул в высокую траву, не оглядываясь.

− А если чудовища найдут меня? - шептали его губы. - Они убьют меня?

− Конечно, убьют, − отвечал он сам себе, но продолжал идти, не пытаясь проверять дорогу.

− А мама будет помнить меня?

− Плохих людей не стоит помнить.

Споткнувшись о камень, он упал на колени и с удивлением смотрел на собственные руки, покрытые неровной кровавой коркой.

− Кто-то сказал, что я не плохой.

− Этот кто-то явно ошибся.

Каин делал тяжелый глубокий вдох и вставал, чтобы поднять глаза к небу и увидеть так низко склонившееся серое полотно, а потом не понимать, зачем он смотрит на него, и вновь делать шаг в высокой траве.

И вот он снова смотрит в небо, лежа средь обглоданных костей. Над ним парит крылатый враг, а он не знает, что делает здесь. По-прежнему хочется есть. А плакать уже не хочется.

Он делает глубокий вдох и понимает, что воздух как никогда холодный и выдыхает клубы тумана. Рывком садится и видит кусок кровавого свежего мяса на белой кости. Кровь его не смущает, напротив, ее следы кажутся приятным подарком, но что-то внутри сжимается.

− Ты не имеешь права есть, если не работал, − говорит он сам себе слова отца и клацает зубами в пустоте, встает и снова делает шаг.

Падает и снова встает. Внутри что-то вздрагивает. Куда он идет, он не знает. Ориентиры все куда-то подевались. Сплошная трава кругом и небо серое как лицо у мертвого Авеля. Вдох, а на выдохе уже хрип.

И вновь падение. Змея шипит так близко. Почти темно, но еще можно различить ее тонкий силуэт средь песка и травы. Да и глаза у этой твари так ласково блестят во тьме.

− Ужина достойны только праведные, − шепчет он и тут же отвечает сам себе. - Мне все равно. Я есть хочу.

Глядя в змеиные глаза, он буквально видит, как может вцепиться в это существо зубами. Почему-то разодраны руки. Ноги покрыты синяками. Когда он успел порвать штаны? Не помнит. В голове что-то стучит и словно взрывается, а змея противно шипит в руках. Шипит и смотрит своими зелеными глазами. Большими зелеными глазами с дивными прожилками.

И снова внутри все сжимается. Желтые змеиные глаза матовыми дисками напоминают две луны. Роняя ее, Каин спешно закрывает рот, чувствуя, как все внутри содрогается судорогой.

Почему он стоит на коленях? Почему вытирает белыми руками зеленую жижу и почему снова делает шаг? Куда?

И снова падение, до большой воды осталось совсем немного, но пар от каждого выдоха пугает все больше. Белые хлопья, падая с неба, ложатся на камни. Холодно. Так холодно еще никогда не было, но он все равно встает, делает шаг и снова падает на окровавленные колени. Снова встает, шипя как змей. Глядя на воду, пересохшими губами он еще пытается что-то сказать, но не может. Камни под ногами предательски скользят. И снова падение, но уже у самой воды. Встать уже не пытается, ползком преодолевает это последнее расстояние и опускает руки в ледяную воду.

Она холодная настолько, что хочется закричать, но открывая рот, он лишь бессмысленно хрипит и не может уже пошевелиться.

Течение, омывая его руки, быстро убирает и грязь, и следы крови, открывая виду белоснежную кожу без ран и шрамов.

В голове по-прежнему что-то стучит, а холод становится не страшным.

Он облизывает губы, и в отражении видит сам себя. Но не узнает. Черты лица вроде те же, а что-то с ними не так, они словно заострились и в то же время стали мягче. Пересохшие губы потрескались. Волосы белые, как небесные хлопья, падали вниз густыми зубчатыми прядями. Вот только это было неважно. Пугало другое. В водной глади он видел глаза цвета свежей крови. Глаза, смотрящие прямо на него.

Хотелось закричать и отшатнуться, но ни того, ни другого он не мог, продолжая смотреть на себя такого, какого он прежде не знал...

***

Иллюзия рассеялась, но лицо из отражения по-прежнему стояло перед глазами Ивана. Детские руки рвали тетрадь, уверенно и беспощадно, пока не осталась кипа меленьких бумажек в детских ладонях.

− Бах!

С этой короткой фразой собеседник внезапно подбросил обрывки. Упали они на пол прахом. Мальчишка же улыбался.

− Да, маленький Каин увидел в отражении меня, потому что, я и есть Каин, − признался рассказчик, посмеиваясь. - И все это моя история.

Глава 17



Глава 17 - Остатки человеческого

- Я любил Авеля, − признался Каин. − Мне жаль, что время, где мы могли общаться, было потрачено на глупости и попытки угодить Адаму, вместо того чтобы побыть немного с родным братом. Впрочем, все вы люди, по сути мне братья, раз произошли от моей матери, но для меня брат был лишь один - Авель.

У Евы был еще один сын. Как же его звали? Кажется, Саиф, хотя в писании он Сиф. Праведный мальчик, силой взявший в жены свою младшую сестру. Он породил на свет тех уродцев, которых находят археологи, и пытаются составить из них цепочки. Самые человечные из них были самыми первыми, но кровосмешение, еще и не в одно поколение, никогда не приводило к развитию. Только к падению.

Каин улыбнулся.

− Думаете, Бог хотел, чтобы братья и сестры плодились друг от друга? - спросил он, смеясь. - Он, мягко говоря, не глуп. Он сам создал генетику как основу мироздания. Потому, для восьми дочерей Евы, родившихся после, он создал всем мужчин разных рас. Саиф уменьшил их до семи. Когда дочери Евы нарожали дочерей, бог снова сделал мужчин. И так до тех пор, пока между детьми последних дочерей не стояло пять поколений. Все потому, что мужчину создать просто и душу вложить не трудно, а вот женщину способную родить, не так уж и легко явить миру. Жизнь всегда начинается с женщины, а не с мужчины, как говорит религия. Впрочем, с моей матерью все давно понятно, можете спрашивать то, что хотели спросить еще добрых полчаса назад.

Иван вздохнул, но озвучил вопрос без малейшего страха:

− Дьявол - твой отец?

Каин улыбнулся, но не стал отвечать так же прямо.

− Когда Адам сказал, что я ему не сын, слова прошли мимо моего сознания, − признался он. − Понять их смысл было просто невозможно на тот момент. К тому же разум мой явно помутился. Постоянные провалы в памяти, голод и холод первого снега не прибавляли мне ясности ума. До большой воды я добирался далеко не за сутки, но в моей памяти нет ночей. Восстанавливать же недостающие кусочки я не стал, хоть возможность была. Узнал же я как-то беседу Адама и Михаила. Но знать о первой зиме я не хочу по сей день, а тогда... я даже отражению в воде не верил. Его появление и вовсе скрыто для меня под пеленой тумана. Я помню, как черное небо стало алым. Над головой промчался с гулом астероид, как вздрогнула земля и настала тьма, в которой был слышен хруст земли. Именно хруст, а не треск...

Он выдохнул очень громко в тишине ночи, словно, наконец, смог вытолкнуть из груди густой воздух тех времен.

− А потом были его руки. Тонкие пальцы и тихий голос. Он держал меня на руках, что-то говорил, гладил по волосам и явно пытался успокоить. Но я не плакал, нет. Было со мной что-то другое, что-то тихое и по-настоящему безумное. Я не слушал его, хотя он признал себя моим отцом, сознавался, что именно его Адам называл Дьяволом и не пытался скрывать, что забирает меня в ад.

Сложив руки у груди, Каин посмотрел на Ивана.

− Интересно, как вы представляете себе Дьявола? Рогатым? Уродливым? С козлиными ногами? Или он для вас безумец, вечно смеющийся над людьми?

− Я думал, что Дьявол − это Люцифер.

Каин рассмеялся.

− Нет, Люцифер ангел, на тот момент еще не падший. Но Дьявол был не менее человечен. Длинные белые волосы. Синие глаза. Высокий рост. Уверенные движения. И никаких копыт с рогами. Да и ад не был похож на картинку из ужастика. Только тогда меня все это не интересовало.

Каин выдохнул. Нужно было решить до конца ли быть откровенным.

«А когда еще будет такая возможность?» − спросил голос.

«Хоть сюда-то не лезь», − ответил ему Каин. Вроде огрызнулся, но поступать наперекор не стал.

− Настоящее отчаянье позволяет решиться на то, что прежде казалось невозможным. Это я знаю очень точно, но тогда, лежа в аду и не желая даже дышать, я был уверен, что это безволие и есть настоящее отчаянье. В действительности, желая умереть, ожидая чуда и даже роняя слезы, я только и делал, что жалел себя, постоянно спрашивая: за что мне все это? Это глупый путь, но тот мальчик, что не хотел слышать молчание дьявола, не знал этого. Ему просто хотелось исчезнуть.

Каин улыбнулся, а Иван нервно сглотнул.

− Я превратился в жалкого слабака, − признавал безапелляционно ребенок, делая последний глоток и заглядывая в чашку.

− Но ведь...

Мальчишка цокнул языком, негодуя из-за закончившегося напитка, и только потом обратил внимание на короткую фразу человека.

− Что ведь? - спросил он, замечая нерешимость собеседника.

− Ты был ребенком, − тихо и сдавленно сказал Иван, не совсем понимая, как говорить с сидящим перед ним.

− И что? - явно не понял Каин.

− Винить тебя в слабости жестоко...

− А , это!

Каин усмехнулся и тут же встал.

− Ты ведь не против, если я сварю себе еще чашечку? Мне проще занимать себя еще чем-то кроме беседы.

Иван только кивнул, не понимая, зачем это существо спрашивает разрешения, если явно может позволить себе все, иначе не существовал бы по сей день. С самого начала Иван понимал, что перед ним не человек, но что именно такой, даже не догадывался. Пока он терялся в собственном доме, хуже гостя, Каин явно чувствовал себя свободно.

− Может и тебе сделать? - спрашивал он, шагая в сторону кухни.

− Нет, не нужно, − машинально ответил Иван, опасаясь просить хоть что-то кроме правды.

Каин обернулся. Бледные губы усмехнулись. Детский силуэт скрылся в темноте, а голос вновь зазвучал негромко и словно совсем рядом:

− Что касается моего прошлого, то винить меня в слабости дело бессмысленное и в ней я себя не виню. В глупости - виню, в жестокости - быть может, в смерти брата - разумеется, но не в слабости.

Стало тихо. Едва уловимый шум кофеварки прокрался в гостевой зал кафе. Иван молчал, размышляя о том, что услышал, пытаясь понять и в то же время не понимая, как столь страшная история могла стоять в начале начал. Впрочем, на краткий миг ему показалось, что все человеческое, возможно, возникло именно в этих началах. А будь начало иным, стало бы человечество лучше?

Звук чашки, поставленной на стол, заставил Ивана вздрогнуть и прервать свои размышления. Бледная рука пододвинула к нему чашку поближе.

Просто Каин хорошо понимал разницу между настоящим «нет» и рефлекторным, и в ответе Ивана отчетливо читал желание выпить горячего кофе, но заострять на этом внимание не собирался, возвращаясь на свое место, ставя кружку и ослабляя застежку на плаще.

− Я был слаб и не имеет значение, чья это вина. Важен сам факт, − уверенно сообщил он.

Иван кивнул, осторожно пробуя горячий напиток. Терпкий вкус черного кофе, который всегда казался ему грубым, внезапно заиграл новыми красками, будоража сознание.

Красные глаза наблюдали за ним. На этом можно было и закончить, теперь Иван знал кто перед ним, как стал таким и кем являлся. Первый человек, первый грешник - сын дьявола и женщины, первый плод первого древа, настоящее греховное яблоко. Всего показанного этому человеку могло хватить для анализа на целую жизнь. Каин знал это по себе, ибо смертной жизни ему бы не хватило, чтобы понять хотя бы эту часть своего пути, но сидевший перед ним был жаден до знаний и желал большего, потому вопросы не звучали, а история продолжалась.

− Я не знаю, говорил ли мне что-то отец или нет. Если и говорил, то я не замечал этого. Я даже не знаю, сколько прошло времени, кто мелькал рядом. Ничего не знаю, я просто лежал и смотрел бесцельно то в одну точку, то в другую, ничего не чувствуя и ничего не желая. Только иногда понимал, что по лицу катятся слезы, но это меня не заботило, пока однажды я не решил все это закончить. Я решил, что тоже могу умереть...

Глава 18



Глава 18 - Смерть бессмертия

Каин повернулся на бок и впервые заинтересовался чем-то на столе у отца. Чего там только не было. Каин не понимал, для чего нужны странные маленькие коробочки, которые вместо того чтобы раскрываться, разделялись на тонкие слои. Не догадывался, что эти коробки будут именоваться книгами и что они хранят в себе что-то большее, чем все то, что он уже успел познать. Это не имело значения. Он не понимал смысла разных стеклянных колб и потому, наверно, не уделял им внимания, зато он знал смысл оружия и во всем изобилии видел лишь кинжал с резной ручкой из блестящего металла.

Еще не понимая, зачем ему оружие, Каин отбросил в сторону меховое покрывало, чувствуя боль в руке. Тело одеревенело, но все же слушалось, окатывая его туманными волнами болезненного недовольства. Это было так же не важно, как холод пола под босыми ногами. Слабые пальцы схватили кинжал и резко сжали его. Было ли лезвие достаточно острым, не имело никакого значения. Туманный разум что-то пытался еще донести, но Каин явно не хотел ничего понимать.

Взгляд дьявола чувствовался на коже, но даже он не имел никакого значения.

Каин только теперь понял, что все это время был все в тех же порванных коротких штанишках, но даже это ничего не решало, только напоминало об изгнании и чужой смерти.

− Это будет больно, − холодно сообщил тогда еще совсем чужой голос лукавого.

Что «это» Каин еще не совсем понимал, а знания этого нечистого только злили. Стиснув зубы, он сделал то, что хотел.

Лезвие оказалось достаточно острым, и силы ему вполне хватило, чтобы одним движением вогнать лезвие глубоко в живот и прежде чем боль дойдет до него, вторым движением распороть себя до самых ребер.

Боль упала на Каина слишком поздно, мгновенно охватывая его целиком. Руки перестали слушаться. Ноги не держали. Он просто осел у стола, понимая, что мир куда-то исчезает. Дыхание превратилось в жар.

− Очень глупый способ для смерти, − проговорил дьявол, приближаясь.

Он сел рядом, но ничего не пытался изменить.

− Ты не умрешь быстро, придется помучаться.

Слабой дрожащей рукой Каин попытался ухватиться за нож, но не мог даже коснуться его рукой, хватая воздух, а когда поймал, понял, что сил достать его, совершенно нет. Кровавое месиво, вместо тошноты и страха, вызывало чувство бессилия.

Смерть не спешила, так же как не спешил к нему ни Бог, ни Дьявол, зато бессилие овладевало им полностью.

Он впервые посмотрел на Дьявола только теперь, поражаясь белизне его волос и взгляду, полному синего холода.

Впервые захотелось попросить о помощи, Каин даже протягивал окровавленную руку, но видел лишь холодные синие глаза. Его не собирались спасать.

***

− Конечно, я не умер, − прошептал Каин. - Вернее умер, но это длилось жалкие мгновения.

Он замолк, давая время человеку отойти от увиденного ужаса. Глоток кофе стал у Ивана поперек горла, просто застрял внутри и теперь не двигался от дикости таких картин, но рассказчик выждал миг только до первого вздоха и продолжил так же безжалостно.

− Первые сутки я так и просидел там, на полу, видя, как вскрытые органы приходят в движение и пытаются восстановиться, − сообщил он. − Дьявол смотрел на меня и не вмешивался, даже не комментировал мою агонию и жалкие попытки убрать лезвие из своего тела. При этом не отходил от меня. Когда мне стало немного легче, и я смог дышать, он все же помог мне достать нож для бумаги и перенес меня на кровать, чтобы после сидеть со мной там, не говоря ни единого слова. Но когда раны зажили, а я бесцельно смотрел в потолок, не зная, что мне делать дальше, он начал действовать.

***

− Не хочешь отмыть все это с собственного тела? - спросил мужчина спокойно. Называть его Дьяволом даже в своих мыслях Каин почему-то не мог.

Он смотрел на повелителя ада, затем на свой живот. Он был совершенно цел, но измазан тошнотворной кровавой смесью. Вид всего этого не вызвал у Каина ни тошноты, ни раздражения, только тяжесть в груди. Где-то в глубине души он соглашался с мужчиной и потому попытался встать. Боли не было, разве что тело, казалось, онемело и слушалось с трудом, но все же слушалось.

Мужчина подал ему руки и помог встать на ноги, даже чуть поддержал, когда внезапно закружилась голова.

− Первый раз всегда самый трудный, потом будет проще оживать.

Каин слышал его слова, но не понимал, и даже не придавал им значения. Словно в тумане, он следовал за мужчиной в другую комнату, не отпуская его руку и ничего по-настоящему не видя, вскользь замечая каменные стены и властный жест бледной руки. Темные силуэты скользнули куда-то прочь. Кто это и почему они здесь, Каин не понимал. Ему просто хотелось рухнуть здесь на пол и больше не вставать. Только вместо этого, он почему-то подчинялся безмолвным приказам странного мужчины рядом, буквально следуя за его жестами и смутно наблюдая за тем, как были сброшены остатки его одежды, а он сам оказался в большой чаше с теплой водой. Каин только наблюдал, как руки этого человека отмывают грязь с его тела.

Затем его аккуратно вытерли чем-то очень мягким и одели в другую одежду, легкую и приятную, совсем не похожую на ту, к которой он привык, но отмечать ее детали сил не было. Каин просто взял вновь протянутую руку и последовал за мужчиной дальше.

− То, что я покажу тебе − важно, − сообщил мужчина, открывая огромные двери и пропуская мальчика вперед.

Во тьме помещения мелькали искры, зависшие в разных точках. Их было очень много, и свет их был для Каина таким дивным, что он невольно распахнул глаза и смотрел на них, чуть приоткрыв рот.

Рука, наконец, отпустила его.

− Это звезды, − сообщил мужчина, вступая в поле этих ярких точек.

Те сразу пришли в движение, расступаясь перед ним. Несколько властных жестов и дивные искры изменили свою позицию. Еще одно движение и осталась лишь одна точка, в то время, как остальные отступили так далеко, что казалось, растаяли в темноте.

Рука мужчины коснулась этой точки. Та ожила, а мужчина отступил в темноту.

− Все, что ты увидишь - реально. Оно происходит прямо сейчас, однако ты не сможешь ничего изменить или повлиять на эти события, − сообщил уже привычный дурманящий голос.

Дыхание тут же сбилось. В груди возникла боль, а яркий свет ослепил Каина. Закрыв на миг глаза, он сделал глубокий вдох и почувствовал ветер, скользящий по лицу, и запах хлеба. Это так поразило его, что он тут же раскрыл глаза и замер, не в силах сделать вдох. Перед ним была хижина, а сам он стоял подле одной из яблонь, по которой лазил прежде.

Прямо перед ним сидела мать. Она сильно изменилась. На ее лице появились глубокие бороздки, особо заметные в уголках глаз. Кожа посерела, да и казалась она печальной. Сидя на небольшой лавке, она прикрывала шитьем большой живот, не дававший ей сидеть ровно.

Мимо Каина промчался ребенок с длинными волосами, в одежде как у мамы. Каин даже не сразу понял, что это маленькая женщина, но когда понял, пораженно вдохнул и тут же вытолкнул из легких этот воздух, полный ярких чувств. За малышкой мчалась другая с венком на голове из травы и цветов.

− Что там за стеной, папа? - спрашивал еще один детский голос совсем рядом.

Каин невольно сглотнул.

− Там зло, моя хорошая, − отвечал до боли знакомый голос Адама.

В груди все окончательно похолодело, окаменело и рухнуло, вызывая неспособность двигаться и даже дышать.

− Когда-то давно у тебя был старший брат Каин, который тоже очень интересовался миром за этой стеной, − продолжал Адам.

− А куда он делся? - спрашивал звонкий голосок.

− Он стал чудовищем, столь ужасным, что смог убить человека без малейшего волнения. Бог отвернулся от него, как от зверя, и запретил ему жить среди людей, потому его нет здесь, и никогда не будет, и даже если вы встретите его, то бегите прочь.

Каин не мог это слышать. Чувствуя давление в голове и в ушах, он смотрел на мать, что слышала все это, но продолжала спокойно шить, не говоря ни слова, ничему не удивляясь и не возражая.

Губы его задрожали, и он протянул руку к этой женщине, заставляя себе сделать шаг к ней. Ему хотелось дотянуться до нее. Вот только одна из малышек, подлетела к ней и обняла. Ева улыбнулась и поцеловала ее в лоб, а когда та шепнула ей что-то на ухо, рассмеялась.

Этот смех показался Каину ударом. Он стиснул зубы. В голове вновь возникло пламя, которое могло бы сжечь в этом месте все дотла, но на глазах появлялись слезы.

− Я чудовище, − прошептал он очень тихо и тут же метнулся к стене, которую Адам именовал злом, но вместо нее наткнулся на дверь в подземельях ада.

Толкнув ее изо всех сил, Каин вырвался в темный коридор и помчался прочь, роняя слезы. Он плакал и бежал, слыша эхо собственного всхлипывания, пока крепкая рука дьявола не поймала его и не прижала к себе.

− Плачь, тебе станет легче, − проговорил спокойный голос.

От Дьявола бегать не хотелось, а в голове всплывали его давние слова о том, что именно он ему настоящий отец. Он, а не тот человек, от которого Каин терял контроль над собой. Он прижимался к мужчине, цеплялся за его темные одежды, и не мог унять поток слез.

Глава 19



Глава 19 - Быт ада

− Я плохо помню первое время, − признался Каин, неловко пожимая плечами. - И почти не помню наших разговоров. ОН показал мне ад, который, откровенно говоря, подобен музею с множеством залов, а главным сокровищем и вовсе была библиотека, надобности которой я тогда еще не понимал. Никаких грешников, криков, котлов, воплей и чертей. Ничего подобного. Единственно, в аду не было окон, одни сплошные стены и свет синего пламени. Именно пламя стало моим первым уроком.

Каин протянул вперед ладонь и на белой коже вспыхнул небольшой огонек синего цвета.

− Это Дьява, обманчивая сила творения. Прикоснитесь к ней.

Старик посмотрел сначала на синее пламя, затем на Каина, вновь на пламя, однако послушался, с большой опаской приближая руку к огню. Чем ближе была синева, тем сильнее становился страх, но пальцы не ощущали ни жара, ни холода. Сбившееся дыхание не мешало танцу огня. И вот рука мужчины оказалась над рукой мальчишки прямо в центре пламени, но оно продолжало гореть, словно в ином пространстве, показывая свой свет, но не прикасаясь к руке человека.

Красные глаза спокойно наблюдали за удивлением на лице Ивана. Не веря собственным ощущениям, старик водил рукой из стороны в сторону, пытаясь найти хоть какое-то различие, затем попытался поймать само пламя, но внезапно его собственная рука прошла сквозь детскую ладонь. В ужасе старик замер, а мальчишка улыбался. Он закрыл ладонь, заставляя пламя исчезнуть, затем резко вновь открыл, словно выбрасывал что-то невидимое. На ладони вспыхнуло алое пламя и тут же вновь погасло в ладони бессмертного. Только затем детская рука коснулась руки человека.

− Он показал мне, как зажигать это пламя. Признал, что не имеет имени, но позволил мне называть себя как угодно, а я поначалу боялся его хоть как-то называть, зато он не боялся меня учить.

***

Дьявол привел Каина в большой круглый зал, у одной из стен которой стоял алтарь. На алтаре лежала одна из тех неправильных коробок, только сделана она была из металла. Мальчик заметил ее издали, ибо она сильно отличалась от всего, что он видел здесь прежде: размером, формой и, быть может, энергией. В ней была какая-то сила, и Каин ни то ощущал ее, ни то действительно видел.

Все остальное же казалось обыденным. Стены были из того же камня, что все залы. Колонны со странными светлыми прожилками, создающие второй круг повторяли высокие колонны тронного зала. Даже алтарь, или вернее сказать пьедестал, на котором лежала дивная коробка, был таким же, как те, на которых хранятся разные предметы в комнатах-музеях, как называл их отец.

Рука дьявола легла на эту коробку.

− Ты ведь никогда прежде не видел книг, верно?

Каин непонимающе посмотрел на него.

− Книги - это способ хранения информации, самый надежный из всех способов, правда, люди часто спорят с этой истиной, но неизбежно возвращаются к ней.

Он открыл книгу и показал множественные ряды непонятных черточек, горизонтальных и вертикальных, что создавали бесконечные ряды на тонких металлических листах.

− Это самая главная книга в моих владениях. Я называю ее книгой Истин, ибо она хранит в себе информацию обо всем, что было в мире людей.

Каин отступил от книги.

− Тебя она тоже помнит, таким, какой ты был...

Мальчик тут же оскалился.

− Но куда интереснее другое, − продолжал мужчина, словно не видел реакцию сына. - В ней хранятся истории прошлых циклов.

− Циклов?

Неприязнь и дрожь отступали перед любопытством, и Каин вновь приближался к алтарю.

− Да, люди далеко не впервые начинают свой путь. Они развивались не один раз.

− И что с ними стало?

− Они уничтожили себя.

Эти слова были произнесены сухо, но так быстро, что Каину вдруг показалось, отца это огорчает, но глядя на него, он не видел ничего, кроме хладнокровия.

− Весь опыт прошлых веков хранится в этой книге. Она твоя.

Мальчик еще раз посмотрел на книгу с легким ужасом.

− Не бойся, она тебе по силам, какой бы странной не казалась. Я хотел показать ее тебе, чтобы ты знал, как много знаний можешь получить.

Каин еще ничего не понимал, но следовал за отцом, покидающим зал, и только оборачивался.

− Для начала я покажу тебе, что делать с обычными книгами...

***

− Тогда я открыл свой личный рай, − улыбаясь Ивану, сообщил Каин. - Наверно трудно поверить, что Дьявол обладает невероятным терпением и педагогическим талантом. Он потратил много лет на то чтобы научить меня читать. Это было действительно сложно. Иногда мне казалось, что я просто умру от попыток что-то усвоить, особенно потому что мой словарный запас был настолько жалок, что понять книги из библиотеки было почти нереально. К тому же написаны они были далеко не на одном языке.

Каин усмехнулся.

− Первой я освоил латынь, впрочем, не так. Сначала я научился считать, а только потом читать и писать на латыни. Почему именно она? Латынь − мой родной язык. И в детстве я говорил именно на латыни, на ней же со мной говорил отец, на ней говорил Адам, и даже ангелы в раю говорят на латыни. Каждый раз человечество обретает ее, она вплетается в науку, становится частью развития и умирает. Иногда я думаю, что люди просто боятся говорить на языке, имеющем силу, и заменяют его языком попроще. Я же по привычке часто думаю на латыни. А вы не удивляйтесь, Иван, что не нашли ее во всем том, что я вам показал. Переводить на любой язык теперь уже не проблема.

− И много языков ты знаешь?

− Все, − равнодушно ответил Каин. - У меня есть время учить что угодно, к тому же мне нравится наблюдать, а не зная, о чем шепчутся и кричат люди, это пустая трата времени. Но это сейчас, а тогда одна латынь могла свести меня с ума, но в то же время мне было интересно. Эти символы с завитушками были ключами к ответам на мои вопросы о смерти, о бессмертии, о Боге, да и просто о мире. Я многого не спрашивал из того, что хотел спросить, но отец как будто знал все мои вопросы и потому учил меня физике, химии и многому другому. Мои знания уже тогда местами были более полными, чем у современной науки.

Он с усмешкой развел руками и продолжил:

− Где-то в этот период я дал ему имя. Сложно сказать, как это пришло мне в голову, но мне стало обидно, что его никак не зовут. Я спрашивал, как назвала его мама, а он признавал, что матери у него не было. Но жить без имени, это так не по-человечески. Хотя вряд ли Дьявол должен жить по-человечески, но меня это мало волновало, и потому я назвал его - Кагитор. От слова разум, на моем родном языке. Вы ведь должны понимать, что латынью его тогда никто не называл. Зато я называл Дьявола по имени, которое дал ему сам, а вот отцом назвать его было не так уж и просто. Что-то мешало мне. Но однажды, я полез за книгой по лестнице на самые верхние полки, по дороге собрал себе целую стопку и, возясь наверху, выронил большой толстый словарь. И с ужасом понял, что он падает на отца, тогда же я назвал его отцом впервые, пытаясь предостеречь, а он спокойно поймал книгу и посмотрел на меня очень внимательно, а после попросил называть его так чаще. Забавно понимать, что такая мелочь могла делать меня счастливым и его, видимо, тоже.

Да и признаться, привыкнуть к нему было сложно. Потому что все, связанное с ним, с большим трудом укладывалось в моей голове. Многое и сейчас не укладывается. На его лице почти никогда нет эмоций, одно только спокойствие. Глаза холодные и одновременно живые постоянно сбивают с толку. У него длинные волосы, почти достающие до пола, и он никогда их не заплетает. При этом они никогда не путаются и не лезут ему в лицо. Он ходит в странных одеждах, а в тот период он и вовсе постоянно ходил в белой рубашке и длинном черном жилете с серебряной вышивкой. Причем жилет полностью закрывал его ноги и было вообще непонятно, есть ли на нем штаны. Вообще, это выглядело так, словно мужчина одел на белую рубашку сарафан, но это не казалось странным. Он был гармоничен в этом. Позже он ходил то в балахонах, то в мантиях, то еще в чем-нибудь, но гамму соблюдал всегда бело-черную и никак иначе, причем черному он отдавал явное предпочтение. Например, вот этот плащ тоже принадлежал ему.

Мальчишка приподнял пальцами ткань на плече и тут же отпустил.

− Я, если честно, даже не помню почему, веков этак десять назад, пришел к нему и заявил, что мне нужен его плащ. Тогда отец спросил, верну ли я его. Он всегда спрашивал, когда я что-то забирал, но независимо от моего ответа, отдавал мне желаемое. Тогда я ответил «нет». Плащ был тут же отдан мне. Между прочим, даже его край чуть позже он сам лично подшил своей рукой. Я тогда вообще не мог понять, как можно, обладая огромной силой и властью, имея целую прорву демонов в своем подчинении, делать что-то руками. Я говорил ему, что это не разумно, а он говорил, что я могу поступать иначе, а он будет поступать именно так. В какой-то такой атмосфере я привыкал к нему, к тому как я живу, к своему бессмертию, но мой мир в целом состоял из моей комнаты, довольно простой, между прочим, комнаты отца, тоже не роскошной, и библиотеки. В зале с книгой Истин мне нечего было особо делать, я пользоваться ей не умел, да и знаний для работы с ней было еще недостаточно. Я избегал даже разговоров о времени, не говоря уже о чем-то серьезном. Постигать физику было интереснее, чем думать о том, сколько мне должно быть лет и сколько дней рождений я сижу тут в библиотеке.

Кстати, совсем забыл. Я ел иногда, а когда не ел, ничего не случалось, но как бы там ни было, а каждый день мне приносил еду демон, существо в черном одеянии, из-за которого не было видно ни лица, ни фигуры. От мяса я отказался уже тогда. Не знаю почему, но мне вспоминался тот вождь рогатых и от мяса воротило. Только тут никто меня не заставлял. Есть или не есть - это было только мое дело, но Демоны приносили блюда. Мясо из них исчезло по моему приказу, но иногда о еде я просто забывал, а вот демоны...

Я не любил этих странных молчаливых существ, бродящих в полной темноте, и старался их не замечать, хотя иногда появление такого балахона пугало меня до дрожи. Честно, вид разъяренного трицератопса ничто перед черным силуэтом демона, стоящего в кромешной тьме с легкими отблесками синего огня...

Он проговорил это так зловеще, что холодок пробежал по спине у Ивана, а мальчишка рассмеялся.

− В общем, быть сыном повелителя ада было довольно просто, и с самим повелителем было легко. Он всегда отвечал на мои вопросы, не жалел времени, и даже если его поведение казалось мне странным, то оно никак не могло меня задеть.

Я был бы счастлив, если бы только не гнал мысли о человечестве прочь.

Глава 20



Глава 20 - Любовь матери

− Кагитор всегда был прост и предсказуем,  но однажды он меня, − Каин запнулся, подбирая слово, − удивил.

***

Придя в библиотеку, Кагитор тихо подошел к столу, за которым сидел Каин и замер, не желая того отвлекать. Он просто ждал, пока Каин сам поднимет глаза.

− Давно ты здесь? - спросил он немного растерянно.

− Время для меня не имеет значения. Ты можешь отвлечься?

Не задавая лишних вопросов, Каин вложил один из чистых листов в книгу, закрыл ее и убрал в сторону. Затем неспешно сложил свои записи и отложил на противоположный край стола, и только потом вновь посмотрел на отца, давая понять, что он полностью готов. В конце концов, его никогда не отвлекали просто так.

− Идем. Тебя ждут, − сообщил Кагитор и шагнул к двери.

− Ждут?

Но дьявол ничего не хотел объяснять и молча придержал тяжелую дверь, чтобы Каин не отвлекался на нее, покидая библиотеку.

«Ждут», − это слово поразило Каина и даже напугало. Кто мог его ждать? За годы жизни в аду он не видел ни одного существа, кроме отца, которого можно было назвать живым. Но когда перед ним распахнулась дверь, и отец жестом предложил зайти в неизвестную комнату, Каин ощутил легкую слабость в ногах. Запах в этой комнате что-то напоминал. Что именно, он вспомнить не смог. Сделал шаг и застыл.

Перед ним стояла женщина. Прекрасная женщина с зелеными глазами. Ее рыжие волосы рассыпались на черном бархатном платье. Не узнать ее Каин не мог. Ее улыбку он встретил такой же улыбкой, зеркальной и болезненной. Нахмурившись, он согнал ее с лица силой и посмотрел на Кагитора.

− Что она здесь делает?

Тон его был холоден и строг.

Кагитор посмотрел на Еву, а Ева с ужасом посмотрела на него, и тут же оба перевели взгляд на разгневанного сына.

− Ты не рад ей?

Каин только отрицательно покачал головой не в силах отвести глаз от матери. Она была такой, какой он видел ее ночами в дурных снах, такой, какой помнил ее в раннем детстве: цветущей и прекрасной. Но ничего кроме горечи ее вид не вызывал.

− Каин, мальчик мой, − прошептала Ева, делая шаг и протягивая к нему руку, но он вновь качал головой и отступал.

− Я так хотела тебя увидеть, − шептала женщина, опускаясь на колени и протягивая к нему руки. - Иди ко мне.

Каин смотрел на ее улыбку, слышал ее нежный голос и чувствовал тошноту, быстро нарастающую в горле.

А Ева не унималась, она приблизилась, не вставая с колен, и все же коснулась руки сына.

Ее пальцы были теплыми и нежными, словно никогда не знали тяжелой работы. Таких рук матери Каин не мог даже вспомнить, но именно такими руками она пеленала его после появления на свет. Миг тепла сменился отвращением, словно руки касалась липкая змея и током било в ноги в этой проклятой комнате ада.

Вырывая руку, Каин сделал шаг и оскалился. Впервые в жизни ему хотелось кого-то ударить. Вскинутая рука застыла с напряженными растопыренными пальцами. В зеленых глазах появился страх, а жилы на детской шее вздувались.

Не мальчика Ева видела перед собой, а чудовище, готовое ее убить.

− Не прикасайся ко мне, никогда, − прошипел Каин с большим трудом, опуская руку.

Женщина, совершенно чужая, дрожала перед ним. В глазах ее застыли слезы, но они совсем ничего не значили.

Гнев сменился презрением, а тошнота стала острее.

− Я не такой, как ты, − прошептал Каин и шагнул к выходу.

Кагитор скользнул за ним следом.

− Каин...

− Я не хочу ее видеть!

− Хорошо, − спокойно просил Кагитор, следуя за сыном, − только остановись.

− Зачем?!

Каин обернулся и взглянул в холодные глаза с той же ненавистью.

− Я думал, что ты будешь рад, − прошептал Кагитор. - Прости, что ошибся, но она ведь твоя мать.

− И что? Если она выплюнула меня на свет из своего лживого брюха, это дает ей право стать такой, как мы?

− Нет, но и человеком ей не быть.

− Это меня не касается!

Каин буквально отмахнулся и вновь попытался уйти, но рука Кагитора легла на его плечо. Впервые в этой руке Каин ощутил силу.

− Она попытается поговорить с тобой, и не раз.

− Тогда я ее убью.

− Каин...

− Передай ей, что убийце брата ничего не стоит убить и мать.

− Хорошо, я поговорю с ней, но если вдруг...

− Никаких «вдруг»! Она мне не нужна.

Каин обернулся и посмотрел на отца.

− Она любит тебя, − прошептал Кагитор без тени сомнений.

− Не смешно.

− Просто любовь бывает разной.

− Такая любовь мне не нужна...

Каин смотрел в глаза отца и был готов сражаться даже с ним, но в спокойной синеве ему мерещилось понимание.

− Хорошо. Прости меня. − Рука на плече стала мягче. − Я надеялся, что ты сможешь ее принять, но нет − значит нет. Я не буду настаивать, но могу ли я что-то сделать, чтобы помочь тебе успокоить свой дух?

В красных глазах стояли слезы, но они не могли упасть. На губах ребенка возникла улыбка. Он мог лишь отрицательно покачать головой.

− Мне нужно побыть одному, я справлюсь... отец...

Прошептав это, он тихо вернулся в библиотеку, чтобы сесть за стол и долго бессмысленно смотреть в одну точку...

***

− Этот короткий приступ гнева прошел очень быстро. Отец смог сделать так, чтобы она не тревожила меня, и я просто забыл о ней. Когда мы случайно сталкивались, то проходили мимо.

− Всегда? - удивился старик.

− Да, тогда мне было технически за сорок, но психика моя явно не достигла такого уровня. Потом я простил ее, переосмыслил многое, но по сей день мне нечего ей сказать. Она для меня просто обитатель ада, ни больше ни меньше. Она стала другая, самоуверенная, гордая, повелительница демонов. Она взяла себе имя Лилит, постоянно украшает себя драгоценностями, пытается самоутвердиться. И я, конечно, понимаю где-то в глубине души, что она моя мать, но...

Каин просто скривился и пожал плечами.

− Даже вы мне ближе, чем она.

Сказав это, он усмехнулся и быстро перешел к другому:

− Я не думал слишком много об этом прежде и не думаю об этом сейчас. Есть куда более важные и интересные вещи, нежели прошлое.

− На тот момент меня интересовал мир, но кроме обучения, я понял однажды, что просто не могу больше вот так сидеть на месте. Много лет меня все устраивало, а потом внезапно я понял, что мне физически нужно движение. Я начал бегать по коридорам, лазить по стенам и делать всякие глупости, но практически сразу отец вмешался в это начинающееся безумие и начал учить меня использовать книгу Истин. С ее помощью можно было воссоздать человека из прошлого и стать его учеником, чтобы не просто тратить энергию, но и изучать новое. Так я начал осваивать техники боя разных времен и народов, относясь к этому, как к искусству. Поначалу отец помогал мне в этом, следя за каждым моим движением. Так я начинал увлекаться человечеством, историей, миром и его тайнами. Только кроме книги был еще и Грааль...

***

− Что это? - спросил Каин, завидев на алтаре подле книги странную металлическую чашу.

− Это сосуд, из которого творец дает испить женщине часть своих сил, чтобы та смогла дать жизнь новому человеку, − спокойно пояснял Дьявол.

− Но что она делает здесь?! Разве ей не место в раю?

− Там она больше не нужна.

Каин посмотрел на отца, затем на чашу и скривился, вспоминая мать. Ему представлялось, как она касалась этой чаши, прежде чем на свет появился он сам, но почему-то вместо радости это вызывало тошноту и жжение в груди.

− Если ты хочешь, я расскажу тебе о нас с твоей мамой, − внезапно предложил синеглазый.

Это предложение заставило Каина вздрогнуть. Жжение стало болью и буквально упало куда-то внутри груди.

− Это последнее, что я хотел бы знать, − прошипел он сквозь зубы, чувствуя, как кружится голова.

− Тогда, может быть, ты хочешь взглянуть на людей? Все изменилось с тех пор, они отстроили города, расселились на континентах.

− Это предпоследнее! - раздраженно рявкнул Каин и открыл книгу Истин.

Сердце бешено стучало, по рукам ходили волны слабости, однако, это не мешало пальцам скользить по линиям, заставляя их освещать бледную руку Дьяволенка. Прошлое волновало его куда сильнее...

Глава 21



Глава 21 - Быть человеком

− Я стал часами проводить время с книгой Истин в руках, − продолжал свой рассказ Каин. − Я считывал с нее истории, события, судьбы. Одно касание − и в моей голове появлялись века человеческой истории, со всеми жизнями, мыслями, тайнами, сокровенными желаниями. Это завораживало настолько, что я начал влюбляться в людей, как в произведение искусства. Точно так же, как человек влюбляется в бабочек, но это не совершенное чувство, и я смотрел на них свысока.

***

Разгоряченный после очередной тренировки Каин улыбался. Он стоял в самом центре зала и наслаждался чувством жара, медленно расползающимся по телу. Все же рукопашные бои он любил больше. Оружие, так или иначе, ограничивало, хоть и делало удар сильнее и опаснее. Когда же оружия не было, правила устанавливались только твоим собственным телом и ничем иным. Каину нравилось выжимать все из каждой мышцы, каждой жилки в своем теле, заставляя равнодушное сердце биться сильнее. Сейчас он наслаждался уже послевкусием, но улыбка его не пыталась еще ускользнуть с бледных губ.

− Это было здорово, − прошептал он, взглянув на полупрозрачного мужчину напротив.

Полуобнаженный воин недовольно скрестил руки на груди. На его загорелом лице выступали морщины негодования, а губы кривились в такой гримасе, что даже борода не могла ее скрыть.

Это забавляло Каина. Он знал наизусть те слова, что последуют после и это казалось уже смешным.

− Ты не можешь говорить, пока я тебе не позволю.

Каин махнул рукой и сделал шаг в сторону.

− На сегодня все, старик, − бросил он небрежно и поспешил к алтарю, где лежала распахнутая книга.

− Ты совершенно невежественный ученик. Если ты не вернешься немедля, я больше не стану тебя учить!

Каин невольно вздохнул, представляя как это трудно быть иллюзией кого-то давно исчезнувшего в истории. Однако он был уже у алтаря, где лежала распахнутой книга Истин. Одна из горизонтальных черт на тонкой металлической странице сияла. Ее свет Каин назвал бы божественным, если бы это слово не вызывало в нем приступа смеха. Он коротко коснулся черты, и она погасла - недовольный мужчина исчез, осталось захлопнуть книгу. Чаша, стоявшая над ней, вздрогнула, только теперь заставляя о себе вспомнить. Рука Каина невольно потянулась к ней, но тут же остановилась. Он внимательно осмотрел ее еще раз. Так он делал каждый раз после того, как закрывал книгу. Ничего особенного в форме. Банальная металлическая чаша. Грубой работы, без надписей и изображений. Ничего примечательного, кроме того что она смеет храниться подле книги Истин.

Вздохнув еще раз, Каин быстро отступил и шагнул к небольшой лестнице, ведущей вниз. Там все это время сидел Кагитор и беседовал с каким-то демоном. Каин подлетел к говорящим и, небрежно опираясь на плечо самого дьявола, шутливо спросил:

− Что? Меня обсуждаете?

Синие глаза спокойно посмотрели на него. Веки медленно прикрылись, губы едва заметно улыбнулись, а легкий, но все же властный жест дал понять демону, что тот свободен.

Темное существо встало, поправляя капюшон, сделало несколько шагов, затем обернулось и низко поклонилось. Подняло голову, и Каин отчетливо увидел холодный синий отблеск глаз, смотрящих на него. Тут же второй поклон, от которого у Каина по спине ходили мурашки. За это ощущение он и не любил демонов. Они постоянно кланялись ему, признавая в нем некую власть, а он не знал, как реагировать, и только ежился, боясь представить, что встретит когда-нибудь этот темный силуэт в коридоре и, вместо поклонов, может осыпать его проклятиями так же, как люди. Потому что он не такой...

Черный силуэт исчез в коридоре, а Каин тихо сел на его место на лестнице. Даже повелители ада иногда бесцельно сидят на ступеньках и смотрят в коридор, где еще не зажглись огни.

− Зачем ты всегда сидишь тут во время моих занятий? - спросил Каин, глядя во тьму.

− Я наблюдаю твои успехи.

− Ты не смотришь, − с легкой обидой произнес Каин, удивляясь привкусу горечи на губах.

− Это не мешает мне все видеть.

Внутри прокатилось подобие электрического разряда, заставившее вздрогнуть и посмотреть на Кагитора. Тот тоже смотрел в коридор, сохраняя свое вечное хладнокровие, но его слова не были ложью.

− Тогда тебе и приходить не обязательно, − раздраженно ответил Каин.

Кагитор улыбнулся. Это был тот редкий миг, когда улыбка его несколько мгновений была открытой, однако, когда он посмотрел на Каина и заговорил, губы его не выражали ничего, но яркий свет замер в уголках его глаз.

− Если я не буду приходить, ты не будешь знать, что я смотрю.

От этих слов в груди стало теплее, но следом за теплом пришло жжение, неспешно переходящее в боль.

− Ну тебя...

Каин вновь посмотрел во тьму. Он знал, что отец останется с ним на этой ступеньке ровно столько, сколько сам Каин захочет этого, при этом, по обыкновению, не скажет ни слова.

Сегодня Кагитор решил нарушить это правило.

− Знаешь, − заговорил он. − Ты мог бы уважительнее отнестись к проекции человека, опыт которого перенимаешь.

Удивленный Каин заглянул в синие глаза, пытаясь уловить в них эмоции.

− Ты же сам говорил, что это только информация, и никакой души в ней нет, или я чего-то не понимаю? Он же никогда не узнает, как я с ним разговаривал сегодня. Когда я вызову его завтра, он посмотрит на меня, ничего не зная обо мне. Разве не так?

− Все так.

− Тогда почему я должен вести себя иначе?

− Из уважения.

− К опыту?

− Хотя бы к нему.

Каин рассмеялся.

− Дьявол, говорящий об уважении, это что-то новое!

Но Кагитор продолжал смотреть на него, заставляя вечного ребенка угомониться. Выдохнув, Каин посмотрел на него еще раз и спросил прямо:

− Это твой отцовский наказ?

В синих глазах мелькнуло удивление.

− Разумеется, нет, − совершенно спокойно прозвучал ответ.

− Значит, ты не собирался мне это приказывать?

− Я не собираюсь в принципе тебе приказывать.

− Отлично! - воскликнул Каин и вскочил на ноги. - Тогда я буду делать все что захочу!

И, схватив свою рубашку, что Кагитор по привычке положил к себе на колени, Каин помчался по темному коридору, тихо и безумно посмеиваясь своей наглости, но в груди что-то противно жгло, а на губах чувствовалась горечь...

***

− Отец был во многом прав, но понять людей по-настоящему, наблюдая истории прошлого, невозможно. Да и не хотел я понимать. Просто гордился тем, что я не такой. Откровенно говоря, я не задумывался над тем, что со мной что-то не так. Перестал расти и только, − продолжал Каин. - Меня не интересовала жизнь, а ее не интересовал я. Мне казалось это естественным. До определенного момента.

***

Каин вернулся в свою комнату после тренировки в отличном расположении духа. По телу ходил приятный жар. Улыбка застыла на губах, а сам он весело шагнул к столу, чтобы схватить одну из книг, и по привычке прыгнуть в кровать. Но внезапно замер, заметив каплю крови на столе. Она возникла слишком неожиданно, практически внезапно и потому шокировала его. Он смотрел на эту алую бусину и не мог понять, что она здесь делает.

Рядом упала еще одна. В груди у Каина похолодело. Он вздрогнул и посмотрел на свои руки, застывшие с книгой над столом. Костяшки пальцев были сбиты. Такое бывало и раньше, вот только на этот раз по руке тонкими струйками сочилась кровь.

Он выронил книгу и отступил от стола. Кровь его не пугала, раны были не новы, однако на этот раз боли не было. Именно это приводило в ужас.

Он крепко сжал кулак. Раны расширились. Кровь, казалось, стала гуще и текла по руке насыщенными темными каплями, но боли не было. Губы задрожали. Впервые за долгие годы в сердце возник страх. Гневно рыкнув, Каин резко развернулся и ударил в стену. На камнях остался кровавый след, а боли все равно не было. Совсем. Даже самой крохотной.

Чувствуя себя маленьким, слабым и беспомощным, Каин нервно колотил стену, вздрагивая от каждого удара, но не чувствовал при этом ничего, кроме ужаса. Он переставал бить правильно и специально наносил удары так, как того делать не следовало. Губы дрожали. Глаза становились влажными, но боли не было.

Очередной нервный удар заставил правую руку вздрогнуть и искривиться. Он тут же похолодел. Не упавшие слезы исчезли. Он посмотрел на явно сломанную кисть, тяжело вздохнул и попытался сжать кулак, но смог подчинить лишь три пальца. Мизинец и вовсе, напротив, вздрогнул и разогнулся еще больше.

Холод в груди растаял. Волна жара прошла от груди по коже к кончикам пальцев. В этот миг боль обрушилась на него, словно лавина. Сбитые руки мгновенно противно заныли. Место перелома взорвалось пульсирующей болью, но, опускаясь на колени и прижимая к груди сломанную руку, Каин чувствовал облегчение...

***

− Вы не поверите, но нет ничего страшнее отсутствия чувств, − со вздохом сообщил Каин Ивану. - Тогда, поняв что не могу чувствовать боль, я впервые осознал, что не такой, как все, по-настоящему. Я смотрел на отца, на его холодные глаза и боялся спросить, потому что не был готов к ответу. Сломанная рука зажила через два дня, а я снова чувствовал все как прежде, даже подумал что все в порядке, усомнился в случившемся, но через пару лет все повторилось. Я вновь заметил, что боли нет. Вновь стал ломать стены. Это помогло. Потом снова. И снова. Тогда я начал спрашивать.

***

Каин пришел к отцу и тихо сел на привычное место. Дьявол посмотрел на него, но заметив отстраненный взгляд, не спешил говорить, только, отложив бумаги, ждал, когда сын будет готов к разговору. Каин помолчал немного, сглотнул и заговорил, с трудом шевеля губами:

− У людей есть такая болезнь, редкая. Они не чувствуют боли. Врожденный такой дефект рецепторов... Ну, ты же знаешь.

Каин нервно махнул рукой, словно отмахиваясь от собственных объяснений. Его чуть трясло от волнения, ибо он снова не чувствовал боль.

− Знаю, но это не о тебе, - спокойно ответил Кагитор, не пытаясь скрыть, что знает много больше, чем было сказано хоть раз.

Каин вздрогнул и посмотрел на него с ужасом.

− Я понимаю, тебе проще думать, что ты болен, − продолжал Кагитор, − но это не так. Ты иной.

− Но я не чувствую себя живым!

В груди все сжалось, похолодело и застыло словно камень.

− Жизнь - это не боль, ты ведь знаешь это.

Но Каин не слушал. Он вскочил и нервно стал расхаживать по кабинету, а потом остановился.

− Вот ты чувствуешь боль?

− Нет, − спокойно признался Кагитор.

− А холод?

− Нет. Телесное не властно надо мной.

От этого стало дурно. Он сел на прежнее место, опустил голову и тихо произнес:

− Я не хочу быть таким, как ты.

Кагитор не ответил. Он молча проводил выскочившего из кабинета мальчишку.

***

− Я продолжал ломать руки, снова и снова, а потом это перестало помогать. Когда я понял это в первый раз, то по глупости всадил нож себе в бедро, но это оказался непрактичный метод. Слишком неудобно, а потом, − впервые за разговор собеседник тяжело вздохнул, − я начал избивать себя, чтобы не переставать быть человеком. А потом кто-то все перепутал, переврал и в некоторых религиях появилось самобичевание. Как всегда, во всем виноват грешный Каин.

Каин рассмеялся так весело, словно в его словах не было ничего дикого, а вся человеческая суть помещается именно там: на границе между горечью и болью.

Глава 22



Глава 22 - Изгнанный ангел


− Где-то в этом безумии я начал вызывать людей из прошлого, только чтобы поговорить с ними, − продолжал Каин. − Стал относиться с почтением к своим учителям. О том, что происходило в нынешнем мире людей, я знать не хотел, пока однажды случайно не увидел, как отец наблюдал за людной улицей.

***

Каин редко заходил к отцу. В тот день, прихватив книгу, пришел за объяснениями, но зайдя в комнату замер, забыв о своих вопросах. Кагитор сидел за столом, наблюдая за людьми в большой хрустальный шар. Кто-то прятался в плаще. Он спешил по улице вперед, словно убегал от взора Дьявола, и вдруг обернулся. Яркие зеленые глаза посмотрели на Каина, словно могли увидеть его сквозь пространство и время.

Руки похолодели, и книга рухнула на пол.

− Каин?

− Это он? - спросил Каин, не отводя взгляд от ангела, вновь скрывшего глаза за грубой тканью капюшона.

Отец не спешил отвечать.

− Это ведь тот ангел? Тот самый? Да?!

− Да, − спокойно ответил Кагитор, подходя к сыну и усаживая его в кресло. - Это Люцифер.

− Но что он делает среди людей?

Каин смотрел на исхудавшего ангела и не мог понять, что происходит на его глазах. Почему существо, полное добра и света, бродит словно нищий по темным переулкам, прячет крылья, практически влачит их по земле, вздрагивая от каждого шороха.

− Он изгнан, − сообщил Кагитор.

−Что?! - Каин посмотрел на отца с ужасом. - Почему?!

− Он нарушил главный запрет и стал вмешиваться в жизни людей, потому архангелы изгнали его.

− Но ему не место там! − Кагитор не ответил, а обойдя стол, сел на свое место.− Неужели ничего нельзя сделать? - спрашивал Каин, чувствуя дрожь, идущую по спине к ногам. - Это не справедливо.

− Ты можешь отправиться к нему хоть сейчас. Может быть тебе удастся что-то изменить, если ты этого хочешь.

− Хочу! - практически не думая, отвечал Каин, вскакивая с места...

***

− Я хотел помочь ему так же, как он помог мне. Оказаться рядом в минуту отчаянья. Мне казалось, что мы похожи, и потому я просто обязан был ему помочь. Хотя бы попытаться.

Каин на миг прикрыл глаза, вздохнул и вдруг спросил:

− Вы когда-нибудь бросались к кому-то в попытке спасти самого себя из далекого прошлого?

Подумав немного, мужчина кивнул, пытаясь представить чувства собеседника, но вспоминал лишь самого себя. В этой жизни было нечто подобное. Каина это устраивало. Он кивал и продолжал свой рассказ:

− Переход оказался легким, − говорил он, − а вот помощь − делом тяжелым. Я оказался совершенно беспомощным в мире людей, точно таким же, как и Люцифер. Благо, мы оба были бессмертны и ни раны, ни холод, ни голод не были для нас настоящей мукой. Я помню его глаза, полные слез в тот миг, когда он принимал мою руку в темном переулке.

Каин мягко улыбнулся.

− Я не стал бегать к отцу, просить о помощи. Да и вообще не стал убегать. Хотя очень хотелось. Средь людей во мне просыпался изгнанный мальчик, неуместный всюду, но я не мог оставить ангела, готового отдать последний обрывок ткани, чтобы помочь человеку.

Он усмехнулся.

− Я очень злился на него, когда он отдавал кому-то еду или деньги, говоря, что им нужнее. Злился, а возразить ему не мог, особенно когда видел глаза голодного ребенка. Тогда уже он смеялся надо мной, видя, как я поступаю точно так же. Хорошее было время, голодное, безрассудное, но действительно хорошее.

Каин прикрыл глаза, нервно мотнул головой, отгоняя что-то и вновь заговорил:

− Мы стали друзьями почти мгновенно, словно всегда ими были. Но холодного расчета во мне было много больше, и потому я придумал безумный план. Вариант покинуть мир людей со мной он даже рассматривать не хотел, да и я сам не особо хотел отказываться от человечества полностью, но одним добром сыт не будешь.

***

Каин сидел на холме и наблюдал, как ангел заботливо перевязывал лапу раненому псу.

− Не волнуйся, малыш, − говорил он. - Скоро будешь уже здоров.

Знания и немного силы делали свое, но скучающего Каина внезапно словно током ударило.

−Люций! - воскликнул он, перепугав пса.

− Чего?

Каин его не слышал, он вскочил и стал нервно расхаживать по траве.

− А ведь точно... однозначно... именно!

− Что? - не понимал изгнанный.

− Мы откроем лавку чудес! - внезапно объявил Каин.

Люцифер ничего не понимал, а Каин уже смеялся, разглядывая измазанного грязью ангела в лохмотьях. Потрепал его раненый пес, потрепала его жизнь, но в голове у Каина уже сложился пазл и оставался только смех.

− Ты хочешь помогать людям?

− Конечно?

− А хочешь, чтобы они сами приходили к тебе за помощью?

− А это возможно? - растерялся ангел.

Каин улыбался и, гордясь собой, отвечал:

− Поэтому мы и откроем лавку чудес! Нам нужен всего-то дом, заказать вывеску, оформить пару бумаг...

− А деньги?

− Я тебе их не дам! А сам я быстро соберу.

Ангел опустил глаза.

− Но Каин...

− Я бессердечный сын Дьявола, так что молчи. Хочешь помогать людям - будешь помогать людям, а теперь переодевайся и спать. Завтра ты нужен будешь мне полный сил и возможностей. Мы начинаем новую жизнь!

***

Каин улыбался.

− Я украл костюм, чтобы одеть Люцифера достойным образом, но этот глупец не захотел его надевать, потому что он краденый. У него принципы. Тогда пришлось мне всех обманывать. Кстати про обман!

Оживившийся собеседник, приблизился к столу.

− Я совсем забыл о своих способностях и уроках отца.

Он провел рукой над столом, и скатерть изменила свой цвет. Белый стал красный, а красный вскоре сменился бордовым и вдруг разбежался на квадраты, рисуя бордово-белую клетку. Щелчок пальцев, и все стало как прежде.

− Пока я возился с Люцифером, я все же бывал дома. Мне нужна была информация: то о болезнях, то о политике, то о психологии, то о мире. Тогда же я задумался об аде, как о структурной единице, а о себе, как об источнике силы.

Он соединил пальцы в замок и улыбнулся, но в этой улыбке старику виделся звериный оскал.

− Что, по-вашему, ад?

− Обитель зла, − не задумываясь, ответил человек.

Каин хмыкнул, качнул головой, но спорить не стал.

− Допустим, − прошептал он, − но зачем он людям?

− Для наказания грешников.

Бледные губы расплылись в улыбке.

− Но вы ведь уже поняли, что нет в аду никаких котлов с грешниками. В чем тогда наказание?

Старик не знал ответа, но с ужасом наблюдал, как тьма сгущалась за спиной бессмертного, а тот улыбался. Плясали черные тени, сплетались в нити и раскрывались огромными черными крыльями за спиной Каина, словно он тоже был ангелом, изгнанным и проклятым, или быть может, кем-то еще хуже.

− Не верьте своим глазам, верьте только сердцу, − проговорил он и одним движением руки разрушил все иллюзии.

Был только беловолосый мальчик с грустными красными глазами, и никакой тьмы

Глава 23



Глава 23 - Предназначение ада

Каин вздохнул.

− Люцифер часто говорил людям, что так жить нельзя, что надо изменить то или иное, но они ему не верили, только смеялись в лицо, а я верил, но не понимал, ни его мыслей, ни людей, − говорил он. − Он объяснял мне, что живя так, люди не смогут начать новую жизнь, что их невежество сделает их души столь тяжелыми, что они застрянут в стенах ада так же, как застревают камни в ячейках сита. Это похоже на притчу, но я понимал, что он не шутит. Глупо быть сыном владыки ада и не знать про ад, не так ли? Я бываю глуп, но меж приступами глупости случаются проблески ума.

***

− Что случается с людьми после их смерти? - спросил Каин, закрывая книгу Истин.

− Память о них остается в книге, их тела обращаются в прах, но что остается от их душ?

Каин не оборачивался, но знал, что Кагитор стоит рядом и слышит его.

− Дух, − ответил он.

− И что с ним происходит?

− Он начинает новую жизнь, как только будет очищен от старой.

Каин обернулся.

− Ты можешь показать мне это?

Кагитор кивнул и жестом пригласил следовать за собой. В полном молчании он вывел Каина из зала и повел по лабиринту коридоров. От каждого его шага впереди в огромных каменных чашах вспыхивали голубые огни, освещая дорогу, и гасли, стоило пройти мимо.

В этой части ада Каин никогда прежде не был, и никак не ожидал увидеть лестницу, ведущую вниз. Ее зигзаг круто уходил в темноту. Пролет за пролетом Каин настороженно ждал чего-то по-настоящему ужасающего. В памяти всплывали рассказы Адама о пытках, муках, криках и стонах, но вокруг была лишь тишина.

Когда Кагитор шагнул в зал и отступил, яркое белоснежное свечение ударило Каину в глаза, ослепляя на краткий миг. Ему показалось, что нечто теплое и густое окутало его тело. Воздух изменился, стал легким и свежим с едва уловимым ароматом чистого человеческого тела, с запахом самой жизни.


Кагитор не спешил объяснять, да и не были нужны объяснения. Глаза быстро привыкали к свету, и Каин делал шаг в неведомый зал и замирал в восторге. Не было здесь ни криков, ни стонов, ни ужасов, лишь чистый поток света, струящийся от пола ввысь, а в этом потоке бесформенными призраками скользили души. Как разноцветные кометы, они петляли в неспешном танце и исчезали в далеком куполе где-то наверху. Всматриваясь ввысь, Каин не мог даже различить, куда они уходят, зато отчетливо видел,что большинство из них сбивается с пути, сворачивая в один из темных коридоров, и исчезает в темноте.

− Это...?

Но Каин не смог озвучить свою мысль и лишь взглянул растерянно на отца. Кагитор вновь кивнул и шагнул к винтовой лестнице, окружавшей столб света.

Каин следовал за ним, но вновь и вновь оглядывался на свет, всматривался в огни. Ему казалось, что он видел лица, тела, мысли, судьбы. Он забывался, с трудом выдыхал и, опомнившись, догонял отца, не в силах сформулировать свои мысли.Кагитор молчал, по обыкновению давая сыну право подумать о том, что тот видел, но свернув в один из темных коридоров, он убедился, что Каин следует за ним и заговорил.

− Не все души могут пройти этот зал и начать новую жизнь, часть из них остается здесь, чтобы осознать ошибки своего пути: алчность, эгоизм, тщеславие, лицемерие или...

Он посмотрел на Каина внимательно.

− ...создание бога.

От этих слов сердце у Каина похолодело. Его глаза привыкли к полному мраку куда быстрее, чем к свету, но ему казалось, что глаза дьявола вспыхнули на миг во тьме, а его собственные ответили тем же.

Кагитор больше ничего не говорил, открывая одну из темных дверей.

− Бог услышал меня и пришел помочь! - воскликнул знакомый Каину голос.

Дыхание застыло в его груди. Руки стали тяжелыми. Губы вздрогнули и чуть приоткрылись, но ноги сами несли в комнату, а глаза раскрывались шире, чтобы увидеть то, что разум успел услышать.

В пустой черной комнате на каменном алтаре сидел призрачный Адам. Старый, с лицом изрезанным морщинами, с руками, дрожащими от усталости, но все с теми же упрямыми глазами.

Увидев Каина, призрак застыл.

− Нет! - закричал он отчаянно. - Этого не может быть! Почему ты? Ты не можешь держать меня! Я служил богу всю свою жизнь! Почему?

Он дернулся, но алтарь неясным образом приманил его обратно, не позволяя ускользнуть.

− Ты не можешь! Отпусти меня, нечистый!

Пораженный Каин обернулся, с трудом делая вдох, но отец молчал. Тогда он вновь посмотрел на Адама.

Лицо призрака исказилось отчаяньем.

− Прости меня, отпусти, умоляю, не мучай меня больше, − взмолился мужчина, − я не хочу помнить всю свою жизнь, не могу больше жить в своих воспоминаниях, просто не могу! Пощади меня.

Старые руки тянулись к нему и чуть не коснулись лица, но Каин невольно отступил.

− Не смей убегать, я твой отец и я приказываю..!

Каин спешно закрыл дверь и протяжно выдохнул. В глазах стояли слезы.

− Ему можно помочь? - спросил он тихо.

− Нет, − ответил Кагитор. - Пока он не осознает свои ошибки, свою деспотичность и жестокость, он не сможет покинуть эту комнату. Его держит здесь лишь его собственная личина и ничего больше.


Услышав это, Каин вздохнул. Он понимал, он чувствовал, что все это правда, но слезы капали с ресниц, а макушка невольно упиралась в дверь.

− Я... могу поговорить с ним?

− Сколько угодно.

Глубокий вдох. Тьма тяжелым воздушным потоком проникала в легкие и оседала противным холодном. На миг закрыть глаза, собраться с духом и вновь открыть дверь. Все это Каин сделал мысленно, медленно и осторожно, а после рывком потянул дверь на себя и шагнул в комнату, мгновенно оказываясь подле алтаря.

− Не приближайся! - взвизгнул призрак, но Каин не слушал его.

Сделав заветный шаг, он без лишних слов обнял старика. Тот закричал, попытался вырваться, стал колотить призрачными руками ненавистного ребенка, но бледные губы лишь улыбались, а глаза не думали открываться.

− Хватит думать, − прошептал Каин тихо. - Просто хватит думать, почувствуй.

Призрак застыл.

− Никто не держит тебя. Никто не мстит тебе. Никто не злится и не презирает. Никто... кроме тебя самого.

Старик не ответил, руки его опустились.

− Черт, да я ненавижу тебя, − шептали старые призрачные губы.

Каин не ответил, он просто отпускал призрачного человека, отпускал уставшую душу и отступал к двери. За спиной что-то вспыхнуло, и воздух изменился. Каин не обернулся, он знал, что на одну душу в аду стало меньше, а на его душе − на шрам больше.

Глава 24



Глава 24 - Цена иллюзий

− Отец начал меня учить, − продолжал Каин. - К моему удивлению я оказался готов. У меня даже открылся невероятный талант.

Каин рассмеялся, махнул рукой, но не раскрыл воспоминаний, а вновь откинулся на широкую спинку стула.

− Однажды, мы с Люцифером пришли на шум драки и нашли мужчину смертельно раненого. Помочь ему было уже невозможно. Люцифер не обладал подобной силой, а я знал, что шансов нет, и хоть ангел пытался помочь, нервно дергая пальцами, я смотрел на этого человека и понимал, что гуманнее добить его и не заставлять истекать кровью. Тогда я сразу вспомнил, как сидел в кабинете отца с вскрытым животом и ножом, застрявшим в печени. Это омерзительные ощущения и терпеть это... Я достал нож, отстранил Люцифера и с ужасом понял, что убить этого человека я не могу, даже из гуманных побуждений. Я оказался не способным отнять угасающую жизнь, вот такой из меня первый убийца. - Он усмехнулся. - Только помочь мне все равно хотелось. Тогда я не понял, как я это сделал. Но захотел, чтобы боль оставила его, и она исчезла. Умирающий смог дойти до дома и проститься с родными, чтобы умереть не в темном переулке, а в кругу семьи. Так я узнал, что могу обманывать людей, изменять их сознание так, как я хочу. Только это не так уж и просто контролировать, да и понять тоже. Люди часто рассуждают об искусстве иллюзий. Они учатся искусству лжи и преуспевают в самообмане, но всегда забывают, что настоящий мастер иллюзий должен уметь отличать ложь от правды. Именно поэтому прежде чем начать по-настоящему создавать обманы, нужно было научиться не врать себе.

***

Впервые Каин следовал по темным коридорам за двумя демонами. Они шли впереди, пока не достигли широких врат и не распахнули их. Перед Каином предстал тронный зал ада.  Высота здешних потолков, резной рельеф колонн и выточенный из камня трон поражали Каина. Кагитор, ждавший его, казался лишь светлым пятном в далекой стороне зала. Это забавляло Каина, величие ада всегда было чем-то для него смешным. Он улыбался и шагал к отцу, слушая гулкое эхо своих шагов.

Заметив, что Кагитор занял трон, Каин заговорил:

− Я не думал, что тебе свойственны проявления...

Он запнулся, подбирая слово.

− Высокомерия? - предположил Кагитор.

Каин выдохнул, приближаясь, и глядя на мягкое спокойствие в лице отца, признавал:

− Это показушно... с далека.− Но, по сути, прозаично, − прошептал Кагитор и встал.

Отступив в сторону, он взял серебряный кубок из рук демона. Того особого демона, на капюшоне которого виднелась золотая роспись, того кто чаще остальных был подле Каина и его отца. Он часто присутствовал при их беседах и помогал во время уроков, а сегодня, отдав чашу, удалился.

Кагитор указал на трон.

− Присаживайся.

Каину показалось это смешным. Ему предлагали, будто, посидеть на стульчике. Но не задавая вопросов, он запрыгнул на каменное сидение и попытался устроиться поудобнее. Это оказалось невозможным. Что-то невидимое давило со всех сторон.

Огни подле колонн вспыхнули и быстро погасли, погружая зал в полный мрак. Кагитор протянул ему чашу:

− Пей, − шептал он спокойно.

Каин хорошо видел в темноте, принимал кубок и опустошал его практически одним глотком. Жар тут же скользил по телу и мгновенно растворялся.

− Что это? - спросил Каин, понимая, что эта жидкость на миг чем-то напомнила алкоголь, но тут же обратилась чем-то другим.

− Это сейчас значения не имеет, − отвечал Кагитор, отступая за высокую каменную спинку. - Скоро у тебя начнутся галлюцинации, сосредоточься сейчас на этом.

Каин испуганно вздрогнул от такой новости. Он хотел было вскочить, но руки уперлись не в камень сидения, а в гору обглоданных окровавленных костей.

Каин невольно выругался, оскалился и зарычал, видя перед собой уже не зал с колоннами, а сад с яблонями полный огромных змей.

Кровь в висках стучала. В голове стоял жар. Уши словно плавились и, казалось, дергались, словно в судороге. Сознание заполнялось змеиным шипением. Чернота ада, пузырилась прямо перед глазами, но от чего-то становилось смешно. Мгновенно он ощутил себя пьяным и беззаботным, будто действительно мог править творящимся перед ним безумием.

Одна из змей бесцеремонно обвила его грудь, с силой сжимая тело, и зашипела на ухо:

− С-с-с-с-соберис-с-сь.

Каин расхохотался и попытался встать.

Змей еще сильней прижал его к костям, не позволяя шевелиться.

Кровь капала с волос на нос, и это было еще смешнее тьмы и змей.

− Не разочаровывай меня, − гремел голос откуда-то сверху.

Каин хохотнул и тут же оскалился. Ему казалось, что он буквально горит, что пламя скользит по коже. Он забыл обо всем и сосредоточился на этом пламени. Кровь на лице бурлила от его языков, но лилась еще сильнее. Веселье куда-то исчезло. Дико болела голова.

«Давай», − звучало где-то в глубине сознания.

И пламя подчинялось, уходило вглубь и таяло.

Каин закрывал глаза и делал выдох, чувствуя, как выдыхает жар.

Крепкая рука прижимала его к каменному трону, никакого змея никогда не существовало.

− Молодец, − шептал Кагитор и вновь подавал сыну полную чашу. - Пей.

Каин открывал глаза. В голове все гудело. Под ребрами стояла боль. С трудом он делал вдох, сглатывал ком в горле, но чашу все же принимал и пил, не спрашивая, что это и что будет впереди...

***

− Игры с собственным сознанием - дело трудное, можно даже сказать жестокое, но если ты собрался играть с сознанием другого, придется подчинить первым делом свое. Большинство людей от чего-то не понимает этого и с упоением играют в кукловодов, попадая в свои собственные иллюзии. Да, они управляют другими, но и сами теряют границы реальности. Ну и какие они пауки, если вязнут в собственных паутинах? Такой ошибки отец не позволил бы мне совершить, да и я сам понял всю тонкость этой игры. Чтобы обмануть чужое сознание, а потом безболезненно вернуть все к прежним границам, в первую очередь нужно знать эти границы и только потом поверх полотна класть мазки новой реальности, а после убирать их, не повреждая полотна. Контрольной точкой любой лжи должен быть разум обманщика, разум, не теряющий границ.

Он подставил две ладони, и на обеих появилось по красному спелому яблоку.

− Какое из них, по-вашему, настоящее? Это? − Он кивнул на одно из них. − Или это? − Кивнув на второе, он посмотрел на Ивана. − Сможете угадать?

Иван неуверенно посмотрел на оба яблока, но отличий в них не нашел, протянул руку к одному, почти коснулся, но внезапно передумав, взял другое. Первое тут же исчезло, а Каин улыбался.

− Попробуйте его. Уж точно не отравитесь.

Иван, недолго думая, осторожно откусил кусок той стороной, где были зубы покрепче. Сочное сладкое яблоко было настоящим. Старик был готов поклясться в этом. Вот только оно внезапно исчезло, заставляя растерянно щелкнуть зубами.

− Они оба были не настоящими.− Каин улыбнулся и развел руками.−В этом главный принцип истинного обмана.

Глава 25



Глава 25 - Дорога из благ

Каин помолчал немного, а затем сменил тему.

− Вы наверно думаете, что мы с Люцифером были своего рода героями, спасающими людей всюду, где появимся?

− А разве это было не так?

Каин не ответил.

− И мой отец своими учениями сбивал меня с того доброго пути, к которому тянулся ангел?

Иван не ответил, хоть думал именно так, но по улыбке на детском лице понимал, что что-то явно упустил.

− Мы не были героями, − сказал Каин, глядя куда-то в сторону. − Скорее − наивными мальчишками. Мы пытались помогать, но влипали в неприятности. Благими намерениями вымощена дорога в ад - это моя шутка. Ведь после смерти я чаще всего возвращался именно туда, а умирать мне приходилось. Люцифер был неуязвим, а я все еще мог напороться на нож. Когда я впервые умер на руках у Люцифера от серьезного ранения в драке, он прорыдал надо мной сутки, зная, что я бессмертный. Как думаете, много ли мы тогда могли? Ничего толком. А вот Кагитор мог все. Я спросил у него однажды, в чем смысл его взглядов на людей, зачем он следит за ними? И он признался мне, что искушает их, но не грехами, как вы, наверняка, подумали. Он искушает их развитием, искушает новыми мыслями, новыми чувствами, новыми идеями. Благодаря его играм с сознанием людей, они делают открытия, создают новое, творят и выживают там, где выжить невозможно. Является ли он злом? Я однозначно скажу, что это не так и знал я это с самого начала, ибо не видел в нем никакого зла. Зато он научил меня видеть многое, договариваться и смотреть в суть. Если бы не он, мы бы кончили злобными и мелкими... впрочем, мы наверно и так этим кончили, но не так быстро. Вернемся, пожалуй, к лавке, − внезапно сообщил он, встрепенувшись, так и не сообщив несказанное слово. - В первую очередь нам нужно было помещение. Этот вопрос решил я, найдя в городе владельца почти разорившейся гостиницы. Ему был срочно нужен капитальный ремонт, а нам небольшая двухэтажная пристройка. Конечно, это была весомая часть здания, в которой умещалось восемь номеров, но лучше потерять немного и остаться на плаву, чем потерять все. Так что мы договорились довольно быстро. За ремонт нам заплатили пристройкой. Только вот я немного не ожидал, что работать придется практически в одиночку, ибо Люцифер оказался совершенно неприспособленный к труду и справлялся только с простыми заданиями. Конечно, на тот момент я уже много знал об иллюзиях, но мне самому было нужно это помещение, так что хулиганить с ремонтом было не рационально. Но даже так нужны были деньги на материалы, и вот тут я впервые узнал, что я в глубине души талантливый спекулянт. Дайте мне одну монету, и к вечеру у меня их будет три. Как я это делал, вам знать не стоит, так же как не знал Люцифер, ибо он не одобрил бы лжи и интриг, а я не вижу ничего дурного в том, чтобы обмануть лжеца и заплатить ему его же монетой. В конце концов, мы получили помещение для лавки, оставалось ее зарегистрировать, но и это не составило труда. Люцифер ничего не понимал тогда в происходящем, не знал что подписывал, не осознавал что обретает имя, бизнес и крышу над головой. Он как мечтатель в розовых очках, кормил бездомных котов и раздавал добрые советы всем, кто их не просил, оттого часто получал кулаком в нос.

Мальчишка развел руками.

− Ангел, что с него взять.

Он усмехнулся, но сложив руки в замок, стал серьезным.

− Суть работы лавки чудес заключалась в том, что мы эти чудеса продавали, именно продавали, вот только часто нам платили не деньгами, а чем-то другим. Благодаря отцу я точно понял, что полученное даром, никогда пользы не принесет, но Люцифер не совсем верил мне и частенько нарушал правила оплаты, делая что-то для кого-то просто так. Я знал об этом, но понимая, что убеждать его глупо, не вмешивался. Да и сам я редко влезал в его работу. Мне нравилась роль невидимого человека в темном углу. Я наблюдал и помогал только тогда, когда это было действительно нужно, особенно тогда, когда вместо чуда могло помочь дело. Например, когда к нам приходила женщина, которая просила помочь ей остановить пьющего мужа. Зачем на такое тратить ангельский дар? Женщине в оплату задание на саморазвитие с пользой для нас. Например, если она всегда в глубине души мечтала заняться шитьем, то почему бы не заставить ее шить для нас в уплату за работу? Очень помогает, между прочим. А мужа мне на пару дней. Он не то что пить перестанет, но и заговорит иначе. Правда, Люцифер порой ужасался, ибо вместо того чтобы отговаривать их пить, я напротив их спаивал, да так, что их выворачивало. Можете себе представить алкогольно-рвотный марафон в 3 дня. Когда тебя умоляют о пощаде, а ты вливаешь в глотку любимое пойло этого забулдыги, а потом даешь запить тем, от чего он извергает все обратно, а потом все по кругу. Сам же ты потягиваешь теплый травяной чаек, к которому в итоге начинает тянуться старый прохвост, но ты не даешь до определенного момента. Когда сопротивление становится по-настоящему искренним, все пытки заканчиваются, и моя жертва переходит в режим восстановления организма. Жестоко? Люцифер считал это очень бесчеловечным, а я не знал жалости уже тогда. Я любил людей, я люблю людей, но еще в детстве у меня разбились розовые очки. Наверно они сгорели в огне, когда я стоял перед ним на коленях. Я знал, что люди глупы, сумасбродны и эгоистичны. Знал это, потому что сам я именно таков. Но иногда, даже от осознания надобности подобных действий, при положительном результате мне бывало тошно, и тогда я пил сам. Это походило на пустое переведение алкоголя.

Он мягко улыбнулся, и слова сменились иллюзией.

***

Каин уронил голову на стол в трактире и задумчиво смотрел в окно. Тьма его едва ли интересовала, потому веки вновь закрывались, но холод ветра приносил особую усладу. Он не был пьян, хотя не мог уже вспомнить как давно пил и как много выпил. Сознание оставалось ясным, и именно от этого было по-настоящему тошно. Слипшиеся пряди белых волос падали на его лицо, но он только посматривал на них с укором и не трогал. Пусть все будет, как есть.

Женский крик заставил его резко подняться и обернуться. Он даже забыл, что должен притворяться пьяным, но от резкого рывка тело отозвалось легкой болью. Зря он так реагирует. Это всего лишь отчаянье очередной глупышки, которая сама попалась в руки не тех людей.


Он сразу отвернулся к окну, стараясь не слушать, но разум упрямо следил за каждым звуком и искал суть. Сколько он уже видел таких дурех? Сложно было вспомнить. Но внутренний взор всегда натыкался на скрытое желание жертвы получить свои приключения, но эта девочка действительно не искала приключений, когда вышла в зал. Это раздражало. Он до боли в скулах сжал челюсти на миг и тут же усмехнулся и, облизывая пересохшие губы, встал.

− Руки прочь от нее! − заявил Каин, резко вставая и уверенным пинком отправляя свой стул прямиком в стену, да так, чтобы тот разлетелся на щепки. − Раз она меня разбудила, я ее заберу себе!

Грузный мужчина, обнимавший хрупкую девочку, опешил, оглядывая внезапного бунтаря.

− Ты? Забудь! Ты ни на что не способный мальчишка! Зачем тебе женщина вообще?

Да, он всего лишь мальчик на вид. Впрочем, это только тело. Сам он много больше, шире, глубже, значимей, а значит, все эти слова не имеют никакого значения. Подойдя ближе, Каин резко вцепился в руку, сжимавшую девичью талию. При этом бледные мальчишечьи пальцы заставили большую сильную руку судорожно дернуться.

− Она моя, − шептали губы мальчика.

− Да ты...!

Мужчина почти закричал от боли не в силах продолжить мысль. Конечно, он отпустил малышку и, чувствуя себя оскорбленным, собирался ударить Каина, но тот ударил первым, беспощадно нанеся удар ногой в грудь пьяного великана. Девочка же хотела убежать, но бледные пальцы поймали ее запястье. Глядя презрительно на мужчину, упавшего на пол, Каин крепко держал девочку за руку.

− Она моя, есть еще возражения? - спросил он уверенно.

Обиженный им мужчина, оскалившись, схватил было нож, но его товарищ что-то прошептал ему и мужчина, переменившись в лице, не шевельнулся.

«Я устал», − отчаянно хотелось прошептать той ночью, но не было того, кто мог бы это услышать, потому просто потянул малышку к выходу.

Он чувствовал дрожь девочки, как нервную вибрацию на коже, но продолжал молчать.

На самом деле это было нормальным: увести женщину в сарай, бросить на кипу сена и позволить себе все, что угодно. Однако речь шла о женщине, которая сама этого хотела, сама играла, сама манила, сама смеялась и поражалась и силе, и гневу, и власти запечатанным в теле ребенка. В этот раз все было не так.

− Проваливай, − шепнул он, отталкивая ее.

Только теперь он удостоил ее взглядом. Ей было около двенадцати, можно даже сказать, что они ровесники. Эта мысль заставила его отчаянно вздохнуть. Ее испуганный взгляд и несмелый шаг в сторону только утомляли его.

− Живо! - рявкнул он, как дикий зверь.

Тогда она поспешила, буквально мгновенно скрывшись в темноте. Он понимал, что этому ребенку некуда идти, что она наверняка спрячется в каком-нибудь переулке и продрогнет, но это было не так страшно, как достаться пьяной компании в трактире и не так безнадежно, как достаться ему самому.

Выдох.

Сильная рука легла на его плечо. Это внезапное появление удивило его. Запаха хватало, чтобы узнать ангела.

− Ты злишься? - спросил он сразу, глядя во тьму улицы, и не пытаясь понять, как именно его нашли.

− Я беспокоюсь, − ответил ему обладатель изумрудных глаз.

− Все хорошо, − врал Каин, не оборачиваясь.

− Как ты там говоришь обычно?

− Oportet vivere.

Каин обернулся, заглянул в печальные зеленые глаза и заставил себя улыбнуться.

− Нужно жить, Люций. Так что пошли отсюда.

Махнув рукой, он поспешил прочь по темной улице.

− Ты больше не будешь сюда ходить? - спрашивал ангел, не скрывая тревоги.

− Я не хожу в одно и то же место дважды, в этом городе достаточно злачных мест, чтобы не повторяться, − смеялся Каин...

***

− Это не было моим постоянным состоянием, скорее это исключение, но в отличие от Люцифера, я даже не пытался жить праведной жизнью и не строил из себя святого, даже не пытался играть в эту игру. То, что ангелу, как мне казалось, было естественно, мне было сродни насилию.

Глава 26



Глава 26 - Познание мира

− Мы с Люцифером многого не понимали и не умели, − продолжал Каин, − но отдыхать у нас получалось.

***

Лавка стояла на окраине города, и с крыши можно было смотреть не на серые каменные улицы. Стоило только обернуться, и перед тобой появлялась небольшая быстрая речушка, пробегающая по лугу. За этой речкой располагался дикий сад, в основном состоящий из ветвистых слив, однако встречались и груши, и яблони, и вишни, вот только плодов на старых деревьях было немного, их всегда обрывали мальчишки. За садом была полоса зеленого луга, а за ней тянулся лес.

Куда именно смотрел Люцифер, Каин не знал, да и не задумывался. Ангел просто хмурился и смотрел вдаль, сидя у трубы. На него тоже иногда находила хандра. Каин это знал и как только заметил слишком явную печаль, загнал друга на крышу, а теперь, глядя как тот задумчиво обнимает колени, торжественно вручил ему бутерброд с сыром. Этот сыр был их совместным творчеством, созданным из продуктов, которыми расплатились с ними недавно за спасение детской жизни. Как только ангел принимал бутерброд, Каин падал рядом и начинал смотреть за мальчишками, ползающими по веткам деревьев.

− Ты ведь тоже так можешь да? - спросил Люцифер.

− Прыгать по веткам, как ужаленная в зад мартышка? Легко!

Посмеиваясь, Каин протянул собеседнику кувшин легкого фруктового вина, а сам поднес к губам свой бутерброд, чтобы лишь прикоснуться и почувствовать запах. Хлеб, испеченный самостоятельно, почему-то был вкуснее хлеба, что пекла мать, а запах сыра добавлял пьянящую ноту простого удовольствия. Но есть ему не хотелось, потому он только дразнил губы и вдыхал запах и, глядя на задумчивого ангела, понимал, что тому нужна хорошая встряска.

Солнце тем временем наливалось краской смущения и утопало в кромке леса.

− О чем ты думаешь? - спрашивал Каин спокойно.

− О людях, − шептал ангел, - Они бывают так беспечны...

− Ты что завидуешь им?

Интонация Люцифера сбила его с толку, и он не мог понять, правильно ли понял настроение ангела, жующего бутерброд, или все дело в выпитом вине. Все же Люций часто пьянел быстрее, чем Каин успел осознать, что они вообще начинали пить. Но сегодня ангел не был пьян, просто мысли мучали его.

− Я, правда, завидую им, − шептал он. - Что бы ни происходило, большинство из них может отбросить все и забыться, а я не могу отложить свои тревоги ни на минуту.

− Отложить тревоги? − Переспросив, Каин тут же рассмеялся. − Никто и никогда не может отложить тревоги!

Говоря это, он встал на ноги одним быстрым рывком и отправил свой бутерброд в полет до улицы за своей спиной. В сознании он успел увидеть, как его на ходу поймал соседский пес, но сам показательно обернулся к Люциферу.

− Людская беспечность - это ложь, − сообщил он, делая шаг по вершине пологой крыши. - Люди играют в сильных и свободных, оставаясь все теми же.

Он смотрел в глаза взволнованному, немного перепуганному ангелу и улыбался, как настоящий искуситель.

− Завидуешь людям, тогда сыграй в человека!

Заявив подобное, Каин топнул ногой и без предупреждения кубарем скатился с крыши, заставляя друга испуганно вскрикнуть. Но не успел ангел даже вдохнуть, как с земли донесся дерзкий голос:

− Догоняй, философ!

Губы ангела исказились в усмешке. Он смеялся, видя как бессмертный превращался на его глазах в ребенка. На бегу скидывал рубашку и прыгал в реку, не делая небольшую петлю, просто игнорируя мост, а выплывая на другом берегу, показывал язык и бежал дальше.

В зеленых глазах появлялись слезы, а губы продолжали улыбаться, но несмотря на это, он расправлял крылья и прыгал с крыши, но не летел и не бежал. Он просто спускался, поднимал с берега брошенную рубашку, переходил реку по бревенчатому мосту и шел в сторону сада, где его друг уже улегся на одной из веток.

− Ты плохо играешь, − сообщил ему Каин, как только ангел протянул ему рубашку.

− Но ведь это глупо, − шептал Люцифер в ответ.

Каин сел на ветке и, натягивая рубашку, молчал, а потом ловким рывком забирался еще выше, так что с земли ангел уже не мог его увидеть.

− Солнце садится, так что поторопись, − говорил он, а ангел так и стоял внизу, глядя на ветки деревьев.

Он все понимал, все видел и даже осознавал, что нет ничего трудного в том, чтобы взобраться на дерево, однако не мог этого сделать.

− Ну чего ты там? - спрашивал Каин откуда-то сверху.

− Не могу, − тихо прошептал ангел

− Что?

− Просто не могу, − совсем беззвучно ответил Люцифер.

Никто больше ничего не спрашивал. Ответил ему шелест листьев и смех детей, спешащих назад в город.

Каин молча спустился, без резких движений и вызовов, словно специально растягивая свои движения. Он опустился на землю рядом, так же тихо, как пробиралась в сад ночь.

− Деревья не предназначены для этого? - спросил он шепотом, словно их разговор был тайной.

Ангел лишь кивнул. Каин взял его руку и молча поднес к стволу. Рука ангела оказалась меж жесткой корой и чуть подрагивающей ладонью. Люцифер привык к силе детских рук своего товарища, но вдруг не ощутил этой силы. Вместо нее от бледной руки исходил трепет и потому ангел интуитивно забывал о ней, она словно растворялась, становясь частью воздуха, а изгибы коры под ладонью, ее борозды и выступы становились значимыми. Он закрывал глаза и делал глубокий вдох, чувствуя запах травы, древесины и ночи.

− Разве это дерево предназначено хоть для чего-то кроме своей жизни? - спросил тихо Каин.

− Нет, − опомнившись, ответил Люцифер.

Неловкое чувство заставило его отдернуть руку и посмотреть в красные глаза. Каин мягко улыбался. Его пальцы скользили по коре, а губы шептали:

− Будучи маленьким ребенком, я тянул руки к деревьям не потому, что мне хотелось приключений, а потому, что это тоже общение. Ты когда-нибудь говорил с деревом?

Люцифер хотел было что-то сказать, но смог лишь сделать глубокий вдох, видя красные печальные глаза.

− Только что ты говорил с этим деревом, сам того не понимая.

Детские пальцы, скользнув по коре, коснулись ветки и, вдруг уцепившись за нее, позволили своему владельцу одним прыжком взлететь наверх.

− Не думай о предназначении вещей и о глупости не думай. Самое глупое - это верить, что ты знаешь что к чему в этом мире.

Сказав это, Каин протянул Люциферу руку и тот принял ее...

***

− Он доверял мне, как никто никому и никогда, наверно, не доверился бы, − со вздохом признавал Каин. − Я учил его карабкаться по веткам, поражаясь, как крылатое существо может опасаться падения, но рассвет мы встретили, сидя вместе на вершине, смеясь, как убежавшие на закате мальчишки, а потом проспали открытие лавки впервые за всю историю ее работы. Я тогда смотрел на него, как на ангела, и мне было весело ломать его прежние представления, показывать ему что-то новое, расширять границы его сознания, просто я не понимал, что он уже не ангел, так же, как и он сам этого не понимал. Ангельского в нем было с каждым днем все меньше...

Глава 27



Глава 27 - Первое наслаждение

− Люцифер быстро менялся. Первым звоночком был голод, но мы на него не обратили внимания. Ни он, ни я даже не допустили мысли, что ангелы не знают ни жажды, ни голода, а он их познал. Его тело требовало отдых. Он начал нуждаться во сне, а после дошел и до более прозаичных вещей.

Тут Каин вновь откинулся на спинку стула и сложил руки у груди.

− Вы помните свою первую эрекцию?

От такого внезапного вопроса зрачки в глазах Ивана расширились, и он невольно отстранился от стола.

− Я спросил вполне естественную вещь, − проговорил Каин спокойно. - Вы помните этот первый раз и свое собственное волнение? Страх? Желание? Сколько времени вам понадобилось, чтобы решиться на мастурбацию?

Но Иван не спешил отвечать, только смотрел на него с ужасом.

− Просто вспомните это и не говорите, что юношеская духовность мешала вам заниматься подобным. Вы конечно не из тех, кто с юных лет залезает под юбки, но в собственные штаны лезут все.

Растерянный Иван отвел в сторону глаза, не зная, что и сказать, а бессмертный усмехнулся.

− Не делайте такое лицо, я лишь хочу, чтобы вы вспомнили это и поняли, что мы почти все идем по одному сценарию, если конечно никто не развратил нас раньше времени. - Он усмехнулся. − Первую эрекцию Люцифера я запомнил лучше своей собственной.

Каин с трудом подавил смех. Реальность задрожала, но иллюзии не возникло, видимо бессмертный передумал показывать свои воспоминания.

− Одним утром, в раннюю рань, Люцифер примчался ко мне с криком ужаса, потому что проснулся с эрекцией, и у него началась паника, настолько откровенная, что я смотрел на него и смеялся, а он ужасался тому факту, что и у меня что-то выпирает из-под простыни. Честно, я плакал от смеха, понимая, что это наивное существо действительно ничего не понимает, но голый паникующий ангел, с бодро дергающимся членом, это зрелище специфическое. Тогда я с большим трудом смог его успокоить и объяснить, что все в порядке. В тот момент я почувствовал себя отцом, которому настало время поговорить с сыном о сексе, но он смотрел на меня точно так же, как вы сейчас. О, этот умоляющий взгляд!

Он поднял руки к небу и рассмеялся, явно насмехаясь.

− «Не говори этого, Каин! Не говори, умоляю!»

Он внезапно стал серьезным и сложил руки на колене, закинув ногу на ногу.

− Как будто если я замолчу, стручок в штанах перестанет подниматься и никаких поллюций не будет. Будто это я своими словами усложняю вам всем жизнь, а не вы себе страхом открытого разговора. Впрочем, тогда я не мог быть суров к нему и, видя его смущение и откровенное нежелание даже слышать о сексе (а он закрывал уши и убегал в другую комнату!), я просто оставил его в покое. Если он не хочет говорить, значит нужно что-то делать, и я нашел ему отличную женщину для первого опыта.

***

Каин осмотрел девушку, постучавшуюся ночью в лавку. Она была юна и облачена в один лишь плащ поверх голого тела, что спешила показать ребенку перед собой. Каин спокойно и внимательно осмотрел ее тонкую шею, небольшую но изящную грудь с дерзко вздернутыми сосками, чуть выпуклый животик и идеально выбритый пах. Этого было достаточно, чтобы пустить ее в здание, не проявляя никакого интереса, но девушка сама принимала решение, сбрасывая капюшон и разбрасывая по плечам рыжие волосы, а затем прижимая спокойного мальчика к стене.

− Не пытайся, детка, − ровным голосом говорил ей Каин. - Я не сплю с рыжими. Ты здесь не для меня.

Она удивленно отступила.

− Мне сказали, что я нужна робкому девственнику и его друг заплатил за самую нежную и аккуратную особу, − тихо рассказала она.

− В этой истории я тот самый друг, который платит, − сообщил Каин. - Идем.

Каин взял стоящий на столе подсвечник с одной тускло горящей свечой и повел ее на второй этаж, где остановился лишь у комнаты Люцифера, вручая ей свечу.

− Он только лег спать и не мог крепко уснуть, так что подари ему сладкий сон, но давай без резких движений и помни, чем больше ты пробудешь с ним, тем больше получишь сверху.

Подмигнув девушке, Каин пустил ее в чужую спальню. Как только она шагнула внутрь, он прикрыл дверь, но не ушел, а сел у стены, закрыл глаза и прислушался. Тихое поскрипывание кровати рисовало ему картины.

Она сбросила плащ еще у двери, поставила подсвечник на маленький столик у кровати. Бесшумно прильнула к мужчине. Кровать чуть скрипнула под ее коленом, но Люцифер не проснулся, а она, склонившись над ним, нежно дунула чуть ниже уха. Приятное легкое дыхание тронуло шею ангела.

Каин одобрительно кивнул, расплываясь в улыбке.

Умелые руки блуждали по плечу, к мужской груди, а после вниз, неспешно, томно. А юная, умелая леди скользила под покрывало, прильнув к крепкому мужскому телу.

Люцифер улыбнулся сквозь сон.

Нежные губы коснулись родинки на его плече и исчезли.

Дама под покрывалом скользила вдоль его тела ниже, а вместе с ней ее дыхание дразнило кожу, а руки забредали туда, где...

И тут Люцифер открыл глаза и резко дернулся прочь от несостоявшегося прикосновения. В ужасе он смотрел на свое покрывало, из которого выбиралось прелестное создание.

− Что ж вы, мой повелитель, убегаете, − шептала рыжая бестия нежнейшим голосом и проводила рукой по обнаженному животу.

Люцифер вздрагивал от прикосновений и смотрел на нее с нескрываемым ужасом.

− Не бойтесь, я ваш сладкий сон, − шептала девушка, скользя руками к паху, но Люцифер поймал ее руки и, не зная что сказать, только смотрел на нее. − Ну что вы? Все хорошо.

Она мягко освобождала руку, но...

− Нет! - внезапно рявкнул Люцифер и, вскочив с кровати, метнулся к окну, все с тем же ужасом глядя на девушку.

− Я вам не нравлюсь? - спрашивала она томно, проводя рукой по своей груди, животу и паху. - Я не могу вам не нравиться.

Ангел не отвечал, он с силой закрывал глаза, зажимал руками уши и резко отворачивался к окну, а девушка не сдавалась. Тихо встав с постели, она подошла к мужчине, и хотела было обнять его со спины, но внезапно наткнулась на невидимую преграду, от чего с визгом отпрыгнула уже сама.

Каин вздохнул, вспоминая, что люди не видят ангельских крыльев и спокойно зашел в комнату. Девушка растерянно посмотрела на него.

− Все хорошо, − сообщил ей Каин, − тебе нечего бояться. Просто присядь.

Она подчинилась, мгновенно успокоившись под действием чар, а Каин шагнул к Люциферу, который уже открыл глаза и уши и с мольбой смотрел на Каина. К своему ужасу Каин увидел перед собой возбужденного мужчину со слезами на глазах. Посмотрев в эту зелень, он забыл, что хотел сказать.

− Прости, − прошептал он вместо уговоров и шагнул к девушке, чтобы молча отдать ей деньги и жестом попросить удалиться.

Когда за ней закрылась дверь, он посмотрел на Люцифера виновато.

− Я думаю, как человек, и не понимаю твоих чувств. Я, правда, не думал, что это так сильно заденет тебя. Расскажи мне, что тебя так пугает?

Ангел сполз на пол, закрывая лицо руками.

− Ангелы не могут ничем обладать, − прошептал он сдавленно. - И желать они не могут.

− Но ты желаешь и это факт, с которым трудно спорить.

− Значит я больше не ангел, а просто урод в мире людей.

Каин не смог ему возразить, он неспешно подошел и опустился рядом на колени, чтобы мягко убрать руки от заплаканного мужского лица.

− Ты меняешься, разве это не очевидно? - шептал Каин, аккуратно вытирая слезы. - Да, ты уже не ангел, ты нечто большее и немного диковинное, как и я, но кто сказал, что это плохо?

Люцифер не ответил, а его бессмертный друг встал и посмотрел на него холодно.

− Если тебе хочется считать себя уродом, пожалуйста, но ты не один такой. У тебя как минимум есть я.

− Ты не такой, - простонал отчаянно ангел.

− Да? - усмехнулся Каин. - Давай сравним. Первые люди изгнали меня, потому что я не подчинялся и мыслил иначе, тебя изгнали архангелы за то, что ты не подчинялся и...

Он не стал договаривать, а лишь улыбнулся и стал расхаживать по комнате.

− Мы оба бессмертны, оба обладаем особой силой, оба не должны чувствовать ни боли, ни желаний, но чувствуем их.

Он резко развернулся и посмотрел на Люцифера.

− Не хочешь женщину - не надо, но игнорируя потребности своего тела, ты не добьешься ничего хорошего, измучаешь себя, изведешь, ослабнешь, и ради чего? Чтобы притворяться одним из тех, кто выбросил тебя?

− Но ты ведь тоже притворяешься человеком.

− Я притворяюсь высокомерным человеком и только притворяюсь, потому что никогда не забываю, что я не человек. Так что хватит себя мучить.

Он протянул Люциферу руку и, как только тот принял ее, рывком потянул ангела на себя, заставляя встать. Окинув взглядом Люцифера, Каин убедился, что тот все еще возбужден, вздохнул и спросил:

− Хочешь, я верну ее?

Люцифер жалобно скривился, так и не ответив.

− Упрямишься?

Ангел нервно замотал головой.

− Тебе неловко.

Прошептав это, Каин прикрыл глаза, чтобы не видеть смущение на лице мужчины. Он скользнул в сторону, чтобы потушить свечу и в полной темноте спросил:

− Ты доверяешь мне?

− Да, − ответил жалобный голос.

− Доверяешь ли ты мне настолько, чтобы позволить мне сделать все, что я сочту нужным для тебя.

Люцифер не смог ответить, но кивнул, кусая губы.

− Тогда я прошу тебя сесть на кровать, закрыть глаза и перестать думать о том, что должно быть, а чего быть просто не должно.

В темноте Каин видел лучше Люцифера и тусклого света луны, прикрытого тучами, ему хватало, чтобы видеть, как падший тяжело вздыхает садясь на кровать, но все же подчиняется.

− Я не буду ее возвращать, − предупредил Каин.

Тишину нарушил облегченный выдох.

Каин же сделал шаг и оказался напротив мужчины. Осмотрев его худощавое тело, он невольно вздохнул, не понимая, откуда в этом существе столько внутренних конфликтов.

− Забудь обо всем. Можешь винить во всем меня, моего отца, кого угодно, но не вини себя ни в чем из того что ты подумаешь или почувствуешь, просто прими это.

Каин опустился на колени и спокойно посмотрел на проблему Люцифера. Она изогнутым стержнем поднималась к середине живота. Пупка у ангела не было и Каин невольно отклонил голову в сторону, задумавшись где бы он был. Без малейшего труда, он мог смотреть на живот, не замечая член, а после внезапно возвращаться к прежним мыслям.

Взмахнув рукой, он резко опустил ее вниз, словно решил прихлопнуть все проблемы разом, как надоедливую муху. Но напряженная рука мгновенно остановилась, застыла и, словно легкое перышко, опустилась на головку. Упругое сопротивление было ожидаемым ответом, а напряжение сидевшего напротив - очевидным. Но Люцифер не дернулся, только внезапно выдохнул. Рука же не спешила. Ладонь медленно превращалась в купол, а после скользила к животу, без малейшего давления, почти не касаясь, но все же стягивая крайнюю плоть и неспешно исчезая.

Губы Люцифера дрожали, а Каин не сводил глаз с его напряженного лица. А сам открывал сундук подле кровати, чтобы достать оттуда флакон орехового масла. Он знал, что ангел назовет это расточительством, но не хотел даже думать об этом, выливая немного масла на другую ладонь и уже без церемоний хватая этой рукой возбужденную плоть. Рука, благодаря маслу, буквально сама скользнула вниз, заставляя Люцифера сделать глубокий вдох, зажмуриться и перестать дышать.

− Тссс, не глупи, − шептал Каин, скользя рукой обратно к головке и тут же накрывая ее большим пальцем, чтобы неспешно провести по краюшку маленького отверстия.

Люцифер резко выдохнул, запрокидывая голову.

Брови Каина невольно приподнялись, ведь он не сделал ничего особенного, а тело ангела уже дрожало от этих медленных растянутых движений.

Орган, который не должен желать, мгновенно окреп под рукой.

Хотелось съязвить, но Каин промолчал, не желая обманывать доверие. Чистой рукой, он ловил руку Люцифера, чтобы положить ее на масляный скользкий член и привлечь к затеянному занятию. Рука содрогнулась, как только ее обладатель понял, с чем она соприкоснулась, но Каин не дал ей убежать, напротив, заставляя сжаться поверх бледных пальцев. Не отпуская руку, соскользнув пальцем с головки, Каин заставил Люцифера своей рукой скользнуть вниз вместе с собственными пальцами, а затем наверх. Но поднимая глаза, он слышал тихий стон и находил глаза открытыми. Едва заметно качал головой, не отводя взгляда, продолжая движение рук.

Губы Люцифера дрожали, но Каин не отводил глаз, ожидая честности. И победил. Зеленые глаза все же закрылись. Тихий стон нарушил тишину.

Теперь и Каин мог отвести взгляд и даже отпустить плененную руку. Теперь она никуда не денется. Продолжая скользить рукой по измазанной маслом коже, он наблюдал, как несмело вместе с его рукой движется вторая, но не останавливается, не исчезает и даже постепенно сжимает сильнее.

Прищурившись на краткий миг, Каин резко плеснул немного масла, заставляя его сочиться под пальцами и, отставив флакон, свободной рукой присоединился к игре. Но стоило сделать пару резких движений, сжимая посильнее, как член под пальцами содрогнулся пульсацией.

Масло смешалось с густой белесоватой жидкостью.

Спокойный бессмертный встал на ноги и мягко улыбнулся, видя, как Люцифер, падая на кровать, закрывает лицо подушкой.

− Приводи себя в порядок и спускайся вниз. Я сделаю тебе чаю, − проговорил он и вышел, толкая дверь ногой.

Ангелу нужно было время, чтобы прийти в себя...

***

Каин смотрел на Ивана и ждал реакции, но старик лишь опустил голову и с трудом сглотнул.

− Не бойтесь сказать, что я совратитель невинного существа. И вообще не бойтесь говорить. Да, я совратитель, но я все равно не вижу в этом ничего ужасного. Он не стал развратником, да и мы не перестали быть друзьями. Моя помощь ему больше не была нужна, и он, наконец, расслабился. Смотрел на красивых женщин и перестал дергаться по пустякам. Потому что от желания никто не умирал, а что делать с этим желанием, каждый из нас способен решить самостоятельно.

− Но это...

Мужчина даже не знал, как это выразить и потому спросил:

− Как можно было до такого додуматься?

Каин пожал плечами.

− Я же сын Дьявола, мне положено быть способным на подобное.

Глава 28



Глава 28 - Насилие и удовольствие

− Мне повезло много больше чем Люциферу, − смеялся Каин. − Я настоящий баловень − познал женщину раньше, чем решился на рукоблудство.

Иван посмотрел на него ошарашенно, словно вообще не понимал, как такое могло быть.

Каин вздохнул, принимая этот удивленный взгляд.

− Хорошо, это справедливо считать, что такой как я не должен быть популярен у женщин, но подобные проблемы легко решаются моим отцом. Он ведь дьявол...

***

Каин не сразу понял, что в комнате кто-то есть кроме него. Никто не беспокоил его, пока он сам не начинал чего-нибудь требовать или желать. Сегодня же краем глаза уловил движение и сразу насторожился, догадываясь, что никто кроме отца не пришел бы к нему. И действительно, в кресле подле кровати сидел именно Кагитор, спокойно ожидая, когда отпрыск оторвется от чтения. Это спокойствие часто раздражало Каина, но злиться на Кагитора в подобных вещах было так же нелепо, как обвинить воду в чрезмерной влажности. Потому, вздыхая, Каин откладывал книгу и садился на кровать.

− Не часто ты приходишь сюда. Что-то случилось?

− Нет, но я хотел спросить, чувствуешь ли ты себя мужчиной? - как всегда спокойно спросил дьявол, без лишних церемоний.

Каин лишь рассмеялся.

− Внуков ты от меня точно не дождешься, − весело ответил он, − если твои книжки, конечно, не врут.

− Книги не врут, но это не отменяет желания, влечения и потребности в физической близости.

Каин невольно прищурился, не понимая, куда может завести этот разговор. Кагитор же продолжил:

− Когда ты оказался у меня, в тебе не было подобных желаний, однако все могло измениться.

Каин вздохнул.

− Если ты начал этот разговор, значит, ты следил за мной, не так ли?

− Я не хотел следить, но мне трудно что-то не заметить, − признавался Кагитор, прикрывая глаза.

Он немного помолчал. Каин же просто смотрел на него, без малейшего смущения или страха. Он был спокоен, только немного взволнован, потому что отец никогда не заводил разговоров просто так и если начинал их, то только чтобы прийти к какому-то итогу или дать совет. Теперь же Кагитор немного медлил, заставляя сына едва заметно прищуриться.

− Пошли, я покажу тебе кое-что, а ты сам решишь, как с этим поступить.

Это Каина вполне устраивало, даже тревога оставила его, ибо далеко не впервые отец вел его в неизвестный зал ада, чтобы показать нечто новое. Порой это новое пугало его, иногда причиняло боль, но на выходе делало его сильнее, умнее и лучше, побуждало к чему-то и развивало. Каин признавал это, хоть и не произносил вслух. Однако когда дверь открылась, и перед ним оказался не зал, полный колонн и странных предметов, а спальня с широкой кроватью, на которой расположилась черноволосая девушка с синими глазами, он опешил и, сглотнув внезапно возникший у горла ком, посмотрел на отца, боясь разглядывать обнаженную женщину.

− Если тебе не нравится эта, я могу создать другую, − невозмутимо проговорил Кагитор, чуть опираясь на открытую дверь.

− Эта подойдет, − выдохнул Каин, все слишком хорошо понимая...

***

− Я, признаться, не думал тогда о том, кто она, просто провел с ней ночь и забыл о ней на пару месяцев, потом снова пришел и снова забыл. Меня совершенно не заботило, чем она занималась, когда я ее не посещал, не волновали ее чувства. Я даже не помню в ней никаких особых эмоций, словно она − такая же иллюзия, как мои учителя, только у нее все же было тело. Правда это тело мне быстро наскучило, и я отказался от нее. При желании я мог найти себе женщину сам на земле, более того, − Каин усмехнулся в темноте и прикрыл на миг глаза, − я начал изучать людей допотопной эры, постепенно ввязываясь в их игры. Я становился игрушкой для женщины или мужчины, только чтобы посмотреть, как далеко может зайти человек. Разумеется, отец все знал, но не говорил ни слова, а от Люцифера я это скрывал, пропадая когда захочу и возвращаясь так же внезапно. Его это устраивало. Зато меня смешил его наивный взгляд на человечество, потому что я на своей шкуре знал, на что они способны, знал в мельчайших деталях. Хотя признаю, не все были такими, да и те, что были, имели свои причины. Это я тоже понял и, выходя из роли жертвы, уже не исчезал, не вскрыв гнойник в сознании своего прежнего хозяина или хозяйки.

Каин посмотрел внимательно на растерянного Ивана.

− Вы боитесь вообразить, о чем я? Не бойтесь, я именно о том, о чем вы так боитесь подумать. Я по своей воле становился рабом, игрушкой для самых разных извращений, сексуальных, разумеется, тоже. Таково было мое любопытство на тот момент. Я хотел познать человечество со всех его сторон, и пока Люцифер искал в нем свет, я познавал  тьму. Она противна, но это не значит, что нужно закрывать глаза, потому что так проще.

Иван опустил глаза, но собеседник рассмеялся.

− Не стыдитесь этого чувства в своей груди. То, что вам противны подобные мысли, явление нормальное. Из нас двоих нездоровое мышление у меня, а не у вас, но с моей жизнью здоровое мышление сохранить невозможно. Я просто не буду углубляться в детали. Знайте, какую бы мерзость не нарисовало ваше воображение - она имела место быть, а я вернусь, пожалуй, к падшему, ибо его история будет вам интересна.

Он помолчал немного, подумал, проведя пальцем по своим губам, прикрыл на мгновение веки и заговорил.

− Впрочем, вы не поймете, если я не расскажу.

Он убрал от лица руку.

− То время, о котором я говорю, было во многом пиком всей человеческой алчности. Не было религии, сдерживающей дух, не было страха и не было законов, таких, что могли бы держать человека в узде. Вопрос насилия, сейчас спрятанный за семью замками, там был на виду. На сколько, это вы, пожалуй, поймете из моего рассказа, однако вопрос немного в другом...

Он чуть нахмурился. Лицо его исказилось напряжением на краткий миг, но морщинка сосредоточенности быстро разгладилась. Каин прикрыл глаза, скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, почти полностью ускользая от взгляда Ивана.

Теперь свет фонаря, попадавший в кафе с улицы, освящал лишь его губы, а он продолжал.

− Я не понимаю насилия даже теперь, хоть и знаю о нем больше, чем кто бы то ни было, однако все равно не понимаю. Тогда же, видя жестокость одного человека по отношению к другому, понимая, что человек рад чужой боли, я впадал в ступор. Понять, как можно получать удовольствие от чьих-то страданий, казалось мне верхом безумия. Я принимал это, но... Однажды у меня появился шанс кое-что понять, и я решил пойти на все, чтобы хоть немного узнать, чем дышит человеческая жестокость.

Глава 29



Глава 29 - Беспомощность ребенка

Каин сделал короткую паузу, сглотнул, выдохнул и вновь заговорил, вот только что-то изменилось в его голосе. Он стал надменным, холодным и каким-то отрешенным, будто рассказчик внезапно стал играть роль.

− Это было слишком давно, однако я хорошо помню ту ночь. Я задержался в лавке чудес, беседуя с Люцифером, и покинул его, когда давно стемнело. Я хотел сходить в отцовскую библиотеку, а переходить в ад в доме, где живет ангел, пусть и изгнанный, казалось мне жестоким. Обычно я проходил по улице до одного темного переулка, сворачивал и выходил в темноту каменных коридоров с синим пламенем. Та ночь была приятно прохладной и я решил не спешить, а немного прогуляться. Мне нечего было бояться, в конце концов, я сильнее любого человека, и ни один зверь меня не тронет, потому я мог позволить себе бродить по темным переулкам в кромешной тьме. Той ночью я понял, что за мной следят. Кто-то шел следом, а я решил не бежать. Намерения у преследователя были недобрыми, этим быстро пропах воздух, а я решил просто подыграть. Принять на себя роль обычного мальчика в темном переулке глубокой ночью и посмотреть, на что способен идущий за мной человек.

Каин выдохнул.

− Я специально свернул в закоулок, где нападать было бы удобней всего и на меня действительно напали. Ударили по голове, заломили руку и тут же заткнули рот непонятной зловонной тряпкой. Она больше всего разозлила меня. Этот непонятный кусок материи, скомканный, отдавал привкусом рвоты и крови, словно ей затыкали уже не один рот, а больше всего меня бесил тот факт, что эта дрянь упирается мне в глотку, но выплюнуть ее я не могу. В тот миг мне хотелось ударом ноги отправить наивного человека в нокаут, освободить руки и тут же вытащить это жалкое подобие кляпа, но в то же время я понимал, что у меня кружится голова, а значит, обычный ребенок на моем месте потерял бы сознание от такого удара. Я сдержался, позволяя связать себе руки.

Каин зловеще улыбнулся.

− Мой похититель был рослым мужчиной крепкого телосложения, он легко закинул меня себе на плечо и понес куда-то, а мне оставалось лишь бороться с чувством тошноты.

Каин потянулся к чашке, сделал глоток кофе и, казалось, постарался прочувствовать его вкус, а после быстро поставил чашку, вновь отклонился, облизал губы и продолжил:

− Он принес меня в дом, поднялся на второй этаж. Мне было сложно следить за местностью, да и я особо не старался, но когда он зашел в комнату и швырнул меня на кровать, мне все стало понятно. Это был в целом банальный вариант и самый мерзкий. Насильники всегда раздражали меня, особенно если речь шла о детях. Наверно, это отзвук моих собственных детских обид, но боль любого ребенка всегда ранила меня сильнее боли любого взрослого. Тогда я испытал второй острый приступ гнева. Мне захотелось порвать этого человека на месте! Силы бы мне хватило. Я даже приподнялся на локтях, оскалился и напрягся, чувствуя, как медленно поддаются тугие веревки, но мужчина рывком набросился на меня. Прижав к кровати, он ударил меня по лицу. Он ничего не говорил, но от этой пощечины зазвенело в голове. Он нависал надо мной и это был отличный шанс нанести удар и перестать быть жертвой, но от этой мысли мне стало стыдно. Потому что ее порождал страх. Я уже чувствовал его. Ничего не произошло, но я понимал, что произойдет, не начни я делать то, чего дети не делают. Только как я хочу понять человека, не играя по правилам человека? Мне стало и стыдно, и страшно, и мерзко. Если я, бессмертный, боялся стать подстилкой непонятного грубого мужика, то что испытал бы обычный мальчик лет двенадцати, лежа там на постели с этим мерзким «кляпом» во рту, с грубой веревкой на руках и этим верзилой рядом? Я заставил себя остаться, потому что никогда не смогу ни понять, ни помочь, если сейчас воспользуюсь своей силой и знаниями. Это решение далось мне легко и быстро. Я больше не пытался освободиться и, видимо, потому что я больше не дергался и не пытался подняться, он не стал меня бить вновь, зато достал нож и стал быстро, я бы даже сказал жадно, рвать им мою одежду, не церемонясь и не боясь меня ранить. Несколько раз лезвие опасно касалось кожи, а кое-где оставило царапины, но ему было все равно, он резал и рвал, сначала рубашку, потом штаны, а потом посмотрел на меня немного удивленно или даже разочарованно, видимо ожидал кого-то не столь крепко сложенного. В конце концов, не смотря на свою худобу, я не похож на маленького хрупкого мальчика. Под моей кожей еще при человеческой жизни были крепкие мышцы, и потому их не могла искоренить даже моя бессмертная лень. Он отбросил нож, но увидев мой взгляд, усмехнулся. «Смотри на меня, я буду доволен, если увижу, как изменится твой взгляд». - Вот что он сказал мне, а потом рассмеялся. Ком ужаса стоял у меня в горле, но я не мог его даже сглотнуть из-за все той же треклятой тряпки, а мужчина двинулся ко мне, приспуская штаны. В тот миг я трусливо закрыл глаза, словно, если не видеть, может стать легче. Это было глупое решение. Когда его руки оказались на моих ногах и скользнули на бедра, уверенным жестом приподнимая их, я в один миг почувствовал себя поверженным, униженным и до ужаса напуганным. Мне даже захотелось просто плакать. Я резко раскрыл глаза и встретил самодовольный взгляд мужчины. Тогда он заговорил в последний раз: «Если будешь хорошим мальчиком, боль будет не долгой». И больше он не смотрел на меня, словно и вовсе забыл о том, что я живое существо. Зато он резко подтянул меня к себе, развел мои ноги и без малейшего предупреждения, без даже проверки моей реакции, просто одним,  явно отточенным движением вошел в меня, как говорится, «на сухую».

Каин умолк на миг, посмотрел в окно и продолжил:

− То мерзкое чувство ни с чем не может сравниться. Мало того, что тебя буквально разрывает в прямом смысле, так еще и тело проклятым образом сопротивляется против твоей воли. Каждому движению, каждому толчку, каждой усмешке. Я не владел собой, мной управляли боль и напряжение, которое только нарастало. А насильнику, казалось, это нравилось. Я видел, как блестят в темноте его глаза. Он был жаден и груб и двигался соответственно, потому очень скоро смазку ему заменила моя кровь. Мне хотелось оскалиться, закричать, порвать веревки и проломить ему череп. Я до того момента и представить не мог, что может быть что-то столь же отвратительное по ощущениям, охватывающим тело и дух. Я смотрел на него и думал, что поступи с ним кто-то так же, он наверняка не был бы таким довольным. Но я закрыл глаза и попытался забыться, в конце концов, со мной ничего не будет. Я бессмертен и раны мои заживут быстро, как бы далеко не зашел этот ненормальный, но тело не хотело слушаться. Он врывался в меня рывком, вызывая боль, от которой каждая клеточка моего тела напрягалась. И самое  противное было в том, что в ответ на мою боль, скрыть которую было очень трудно, его член внутри меня становился больше, а боль становилась сильнее. Когда же я понял, что он близок к завершению, он внезапно отпустил мои ноги и с силой впился в мое горло, вдавливая в кровать так, словно собирался сломать мне шею. Дышать из-за мерзкого кляпа было и так трудно, боль давно усилила этот эффект. Я отключился, пусть и на короткий миг, но это избавило меня от мерзкого ощущения довольной вибрации от члена этого подонка. По крайней мере, именно так я формулировал все это в своей голове, когда новая пощечина привела меня в чувства.

Каин чуть опустил голову, вздохнул, потом приблизился к столу и совершенно спокойно посмотрел в свою чашку кофе. Затем усмехнулся и продолжил:

− Дальнейшие детали будут излишни. Только суть расскажу. Я полагал, что на этом все и закончится, но это было только началом. У этого человека был изощренный вкус. Он долго надо мной глумился, бил, насиловал, смеялся, применял всякие «игрушки», о которых вашей неискушенности лучше даже не знать. Через пару часов я понял, что уже не смогу сбежать, если захочу. У меня не было сил, чтобы порвать веревки, которые перевязывались сотни раз, а потом и вовсе отсутствовали, но я не мог уже ничего сделать. Было мерзко понимать, что у меня в глазах стоят слезы, и я готов молить о пощаде. Меня останавливала разве что все та же противная тряпка. Я не помню, как настал день, и как снова стемнело, время от времени я терял сознание, но его и это не останавливало. Наверно, любой обычный мальчишка умер бы, но его бы и это не остановило.

Каин посмотрел на Ивана, пронаблюдал весь ужас с его глазах, тяжело вздохнул и завершил свою страшную историю:

− Когда стало совсем темно, он завернул мое изуродованное тело в покрывало и вышвырнул в реку.

Старик аж вздрогнул от холодных глаз собеседника, но тот улыбнулся.

− Но вы ведь понимаете, что я не мог умереть?

Глава 30



Глава 30 - Умение пережить

− Я вернулся в ад, но от бессилия тогда довольно нелепо просчитался с переходами и появился в коридоре обнаженный, израненный, с кровью струйкой сочащейся по ногам. Стоять на ногах я почти не мог и дышать тоже. Только так и не вытащил чертову тряпку из своего рта, потому что почти забыл о ней. Я не успел даже прийти в себя, а мне на плечи лег плащ отца. Он был прохладным. От него становилось легче почти мгновенно. Кагитор тогда сказал лишь, что велел приготовить для меня ванну, и оставил меня, словно знал, что я сейчас никого не хочу видеть. Во мне все кипело, хоть и не было сил. Смешно, но мне - бессмертному развратнику - было стыдно и страшно! Тогда я понял, что хочу мстить. Причем не просто мстить, я хотел причинять боль, уничтожать, рвать на части и заставлять плакать. Мне удалось то, чего я желал − я попал в систему человеческого насилия. Войти в нее оказалось слишком просто, а вот выйти...

Каин улыбнулся и поднял руку, заставляя тьму сгуститься. Это значило, что дальше он намеревался показывать свою историю.

***

Раненое тело не успело зажить. Кровавые корки на руках привлекали внимание Каина. Он то и дело, замирая, нервно впивался в них зубами, сдирал, норовя оставить еще больший след, но, как и прежде, его тело планировало избавиться от всех ран и не оставить следов. Он знал это, но все равно снова и снова, разводя краски на небольшой деревянной палитре, обращал внимание на застывшую бусину крови и прислушивался к тому, как дрожит его собственное сердце.

Сам себя не понимая, Каин не хотел никого видеть и, в то же время, содрогался от того, что был совсем один. Однако не покидал своей комнаты, игнорировал отца, который то и дело подходил к двери, давая почувствовать свое присутствие, а после исчезал, не видя готовности разговаривать.

Чаще всего Каин вспоминал Люцифера. Он думал о падшем, понимал, что тот наверняка беспокоится из-за отсутствия друга, но ощущал себя недостойным внимания добрых зеленых глаз.

Жертвой он себя не чувствовал. Слово «жертва» в его сознании не возникало, только гнев и какое-то странное вязкое отчаянье с ощущением грязи в каждой клетке собственного «Я». Он уже не один раз погружался с головой в горячую воду и раздирал собственную кожу, стараясь избавиться от этого мерзкого чувства, но это ему не помогало. Он только содрогался от боли, что горячая вода причиняла ранам, и не мог даже плакать, а потом запирал комнату и рывком забирался на стремянку, прихватив с собой палитру. Брал кисточку и дрожащими руками клал краску на подготовленный для нее потолок.

Никогда прежде он не занимался росписью, тем более потолков, однако подошел к делу с дотошностью профессионала. Изучив не одну книгу, Каин тщательно подобрал раствор, которым покрыл каменный потолок, прежде чем взяться за краски, а после долго подбирал каждый оттенок. Художником он не был и раньше рисовал лишь схемы, чертежи и лишь изредка анатомические наброски. Все это было нужно для его обучения, а теперь из него рвалась художественная страсть. Он хотел показать небо, настолько реальное, насколько только можно было себе представить. Он избирал зелень так, словно надеялся вдохнуть в нее чувство свежести, а красные тона так, словно это должна была быть живая кровь, а не краска. При этом до последнего момента он и сам не знал, что собрался рисовать над своей головой в этой комнате в самом центре ада. И даже стоя на стремянке со всей палитрой синих тонов, касаясь кистью потолка и оставляя первый полупрозрачный мазок, он не понимал, чего ждет.

Синее небо над его головой очень быстро засияло тем светом, что он видел лишь однажды. Таким небо бывает лишь в горах, когда кажется, что, протянув руку, можно дотянуться до облаков. Тогда он улыбался и дрожащими руками создавал листья поверх этой синевы.

С каждой линией ему все больше хотелось разрыдаться, но ни одной слезинки не появлялось на ресницах. Он просто продолжал работать, постепенно забывая о странном чувстве на коже, о ране на руках, о еде и сне, о времени и людях. Над его головой высились яблони с огромными плодами, как в детстве, а над ними небо с явным бесконечным светом. И так хотелось протянуть руку еще выше, но камни не позволяли подобного.

Не спеша, с любовью, он выводил каждую линию. Поднимал кисть, касался ей потолка, клал тонкие мазки один за другим, постепенно выводя нужный тон и форму.

Когда алая капля сорвалась и упала на его щеку, он испугался. И в один миг вспомнил все. Его сердце охватила паника, будто это была не капля краски, не бусинка жалкого раствора, а голос боли и отчаянья. В тот миг ему казалось, что сильные руки вновь сомкнулись на его горле. Он задрожал и чуть не рухнул со стремянки, но взял себя в руки, даже не вытер краску со своего лица, поднял глаза к рисованному небу, а дальше, словно гордец, продолжал свою работу с явным вызовом и дьявольской усмешкой.

Когда роспись была завершена, Каин подобрал серые тона, подобные цвету стен, и обрамил ее так, словно кто-то разрушил потолок, открыв новые виды. Тогда он отбросил краски, захлопнул книжки и лег на пол.

Над ним было небо и ему казалось, что он слышит шум ветра. Трава касается его кожи, а из хижины доносится запах свежело хлеба.

Если бы он был обычным мальчиком двенадцати лет, он умер бы еще ночью, не дожив до утра, а если бы дожил, то непременно умер бы днем. В холодную воду непременно упало бы мертвое тело.

Он поднимал руку, стараясь достать до синевы, но тут же вспоминал, что Бога нет, особенно в аду. В тот же миг возникал оскал, а протянутая рука превращалась в кулак.

Теперь Каин точно знал, что настало время его мести. Мести, которая избавит его от мерзкого чувства собственного унижения, ибо только кровь того человека может смыть с него это. Тогда можно будет стереть эту глупую детскую слабость со своего потолка!

Именно с этим чувством Каин встал и покинул комнату, прихватив с собой плащ отца.  Столкнувшись с Кагитором в коридоре, он швырнул ему этот плащ в лицо. Алая слеза из краски по-прежнему была на щеке Каина, словно говорила, что ничего не закончилось.

− Идем со мной, − сказал Каин холодно, ускоряя при этом шаг.

Спокойное лицо Кагитора не изменилось, он поймал плащ, набросил на собственные плечи и последовал за сыном, ожидая его дальнейших слов. Только Каин молчал, нетерпеливо переходя из зала в зал, пока не распахнул дверь оружейной, стены которой хранили мечи прежней истории.

Застыв на мгновение, он шагнул к клинкам, стараясь выбрать тот, что ему действительно подойдет.

− Какой из них покрепче? - спросил он у отца, оставшегося у двери.

− Они все хороши, в конце концов, здесь лишь лучшие, − спокойно ответил Кагитор.

Каин лишь усмехнулся и выхватил тонкий изящный клинок, словно созданный для детской руки. Он направил его на отца.

− Ты ведь знаешь, что я планирую сделать? - спросил Каин, смеясь.

− Я не заглядывал в твои мысли.

Каин усмехнулся и небрежным движением вернул оружие на место.

− Он слишком пафосный для моего дела, − проговорил он, изучая другие мечи. - Нужно что-то под стать тому человеку, что-то столь же мощное и уродливое в своей силе.

Он сделал несколько шагов и вновь посмотрел на отца.

− Я собираюсь заставить его молить о пощаде, и когда он будет валяться в моих ногах, я убью его, − заявил он решительно.

Вот только в конце фразы голос его задрожал. Его решительность явно таяла. Он посмотрел на отца уже другими глазами, скорее напуганными, а лицо Кагитора так и не изменилось. Оно все еще было спокойным.

 − Ты не станешь меня останавливать? - удивился Каин.

− Я же говорил, что не буду указывать.

Его голос был прежним, но взгляд, непривычно внимательный и мягкий, следил за каждым движением сына. Каин оскалился и схватил один из самых больших мечей. Ему хватило силы сделать финт, хоть это был тяжелый двуручный клинок с зубчатым лезвием, но как же странно это массивное оружие смотрелось в руках ребенка.

− Я планирую убить человека! Душа которого явно твоя, а ты говоришь что...

− Хватит! - перебил его Кагитор. - Я не буду тебя останавливать. Если ты хочешь услышать, что твое решение не верно, значит, ты можешь сказать себе это сам.

Это был первый раз, когда Кагитор чуть повысил на него голос. Впервые он говорил с ним суровым тоном, по сути, наказывая словами. Каин чувствовал это в его голосе, но разум его приходил в смятение. В конце концов, часть его действительно хотела, чтобы его удержали, другая же часть искала поддержки. Он опустил и меч, и голову. Вздохнул громко, отчаянно, слушая эхо своего дыхания, скользящее по пустому залу.

− Прости, но можно я останусь один, − прошептал Каин нерешительно.

− Конечно, − ответил ему спокойный голос.

Каин не поднимал глаза, только слышал шаги и скрип двери.

 − Делай все что сочтешь нужным, − сказал Кагитор уходя.

Дверь закрылась, и Каин в очередной раз остро испытал чувство страха. Дыхание перехватило, словно рука вновь сдавила горло. Он выронил меч и задрожал, не понимая, что ему делать.

Хотелось разрыдаться, но слез не было и, отчаянно падая на колени, Каин с болью впивался пальцами в собственные плечи, желая не видеть перед глазами насмешливое лицо того наглого человека и не чувствовать боли в каждой клеточке своего тела...

Глава 31



Глава 31 - Не охлажденная месть

− Это было одно из самых трудных решений, − проговорил Каин, когда зал в аду снова рассеялся. - Пока я расписывал потолок, прошло больше  трех месяцев. Еще около месяца я решал, что мне делать. А после долго искал то место, менял свое решение, вновь запирался в комнате. Пару раз приходил к лавке чудес в надежде, что разговор с Люцифером мне поможет, но в итоге не решался войти. В конце концов, прошло полгода, и только тогда я пошел мстить.

На губах Каина появилась злобная усмешка, а реальность вновь померкла.

***

Каин стоял посреди улицы и осматривал ее, словно впервые оказался среди людей. Напротив него был тот самый дом. В этом Каин не сомневался. Он точно так же слышал бой часов где-то вдалеке. Улавливал едкую смесь запахов из помоев свинарника и протухшей рыбы. Этот аромат трудно было с чем-то спутать. Однако, кутаясь в плащ, он не спешил действовать. Люди не могли его видеть, ибо таким было его желание. Не просто же так он изучал свою силу. Пусть не многое, но кое-что он мог. Например, обмануть разум людей и заставить их не замечать свою скоромную персону, особенно теперь, когда хотелось исчезнуть.

Каин все еще думал, что именно ему делать. Он слышал крики детей, бегающих по улице. Они пинали мяч из шкуры какого-то животного, набитый какой-то трухой. Этот бедный район угнетал Каина одним своим существованием, а ему нужно было принять решение.

Вздохнув, он поднял глаза к небу, в который раз ожидая ответа свыше, но его не было. Никто не намеревался ему подсказывать. Рука в очередной раз легла на рукоять небольшого короткого меча, висящего на поясе.

Очередной приступ удушья заставил Каина прижаться к стене и с силой вытолкнуть из груди воздух. Его злила эта неспособность управлять собой, и потому, стиснув зубы, он шагнул к дому. Уверенно открыл дверь, шагнул в помещение трактира, самого нищего трактира города, пропахшего потом и сажей. Его никто не видел, а значит, не мешал подняться наверх. Лишь на лестнице он замер, закрыл глаза и стал вспоминать. Сколько пролетов шел тот человек, неся его к себе? Три. Идти нужно было на третий этаж на самый верх. А воспоминания дня смутно обращали его внимание на близость дыма. Где-то прямо под окном должна была быть труба. Видимо, это была труба маленькой соседской пекарни, а значит ему направо. Он сделал еще пару шагов. Перед глазами стояла картина ночи. И скрип половиц перед дверью. Еще шаг. Пол скрипнул. Сердце сжалось, но сглатывая ком, он все же посмотрел на эту дверь. Ее он совсем не помнил, ее он и вовсе не видел, но ему казалось, что эта дверь - последний барьер.

А что если это не та дверь? Не тот дом? Что если этот человек тут больше не живет?

Эти вопросы сверлили ему мозг, а он лишь скалился и сжимал рукоять меча, словно меч мог что-то решить. И он действительно решал, возвращая его гневу форму. Он сделал шаг, толкнул дверь и оказался в комнате.

Это была она! Это была именно та комната. От понимания этого у Каина буквально подкашивались ноги, но сжимая зубы, он закрывал за собой дверь и проходил внутрь.

За окном дым и пик центральной площади где-то вдали. Слышно реку. Все еще шумят дети. Где-то щебечут птицы, наверно на чердаке. Они так же ворковали тогда, и Каин старался сосредоточиться на их голосе, но в итоге срывался на тихий сдавленный стон, который злил его еще сильнее и напрягал тело.

Каин стукнул кулаком по столу, стараясь отогнать воспоминание.

− Хватит, − прошипел он самому себе и тут же уверенно уселся на край сундука, стоявшего под окном.

Внутри становилось тихо. Рука скользнула по столу, изучая царапины. Какие-то были здесь прежде, а какие-то появились уже при нем. Пальцы скользили по столу, а он невольно думал, что кнут, царапающий дерево, должен убивать людей. Впрочем, он сам оставлял на своем теле раны намного страшнее тех, что оставил этот человек.

Это заставило его улыбнуться. Рука скользнула в карман и достала ту самую тряпку. Его злосчастный кляп все еще был с ним. Это был давно истрепанный рукав от мальчишеской рубашки, старый и пропахший целым спектром зловоний. Видно когда-то этот кляп был частью одежды какой-то из жертв. Причем этот рукав был куда меньше его собственной руки, а значит тому мальчишке не было и десяти. Эта мысль добавила Каину решимости. Положив рукав на стол, чтобы не забыть, зачем он здесь, Каин вновь коснулся меча. Спокойным размеренным движением он избавил клинок от ножен и положил его на стол поверх своего «кляпа», словно так было проще ждать. Быть может, так было действительно проще, ибо он смог закрыть глаза и расслабиться. Воспоминаний не было, страха и сомнений тоже. Он ничего больше не слышал. Теперь он сам был оружием, без сердца и сомнений.

Только скрип половицы за стеной и звук открывающейся двери заставил его открыть глаза. Было уже темно. Мужчина зашел в комнату. Он был один, на его плечах не было никакой ноши. Сегодня он шагал не так браво, как в ту ночь. Напротив, согнувшись, словно под страшным гнетом, он сделал несколько шагов, снял плащ и повернулся, чтобы бросить его на сундук, но тут же застыл.

Полная луна буквально смотрела в окно, и ее свет играл на лезвии клинка, но человек с ужасом смотрел не на это лезвие, а на холодное лицо нежданного гостя.

Каин не шелохнулся, он только изучал человека. Того самого человека, но не находил ни того безумного блеска глаз, ни той усмешки. Перед ним был широкоплечий мужчина с черной бородой, высоким округлым лбом и маленькими мышиными глазами, полными ужаса.

Губы его дрожали. Он уже узнал алые спокойные глаза, так пристально смотрящие на него. Тогда готовая к мести рука легла на рукоять меча, а Каин неспешно встал, направляя лезвие на человека. Кончик клинка коснулся горла насильника и тот содрогнулся, как последний трус. Плащ выпал из его дрожащих рук. Его затрясло, но он отчаянно закрывал лицо руками, падая на колени пред ребенком.

Он даже хотел что-то сказать, но получалось жалкое несвязное бормотание с намеком на заикание, только кто это все разберет среди жалких всхлипов.

− Молчи, − велел ему Каин, касаясь кончиком меча руки человека. - Убери их от своего лица и смотри на меня.

Огромные сильные плечи мужчины дрожали, но он подчинился, поднимая голову.

Не так Каин представлял себе эту месть. Он был уверен, что встретит борьбу, но видел лишь приступ панического страха, запертого в теле жалкого человека. Мучать это существо не хотел даже его гнев. Он отступил, уступив место растерянности. Каин смотрел в глаза полные слез и не мог даже представить, что может отрубить эту глупую жалкую голову. Силы ему хватит, только надо ли это? А если не надо, можно ли оставить этого страшного человека в живых?

Эти вопросы мешали Каину согласиться с порывом жалости. Что еще натворит этот человек, пощади он его этой ночью?

Ему нужно было подумать, и потому, лезвие меча скользнуло по плечу человека, разрезая его одежду. Он не собирался причинять ему вреда и не оставлял даже царапин. Ему не доставляло удовольствия видеть, как содрогается от ужаса человек, которого он пришел убивать, вот только, видя тело собственного мучителя, он все больше понимал, что рубить его голову - дело пустое.

Перед ним на коленях стоял взрослый крепкий мужчина, сплошь покрытый уродливыми шрамами. Стоял и дрожал, словно маленький ребенок, которого пристыдил хозяин.

Каин убрал меч, возвращая его в ножны. Ему нечего было делать здесь.

Выдохнув, он схватил со стола старый детский рукав и шагнул к двери, оставляя мужчину все так же нервно дрожать в центре этой проклятой комнаты.

− Если ты тронешь хоть одного ребенка, я вернусь, − прошептал он тихо и вышел.

Вновь скрипнула половица, он закрыл дверь и к ужасу своему услышал за спиной звучное отчаянное рыдание. К горлу подступала тошнота. Тот, кого он ненавидел, рыдал в голос, выл и звучно всхлипывал так, что Каину было почти физически больно это слышать.

Он, сорвавшись с места, сбивая с ног кого-то не очень расторопного, пьяно ползущего по лестнице, вырвался на улицу. Сделал глубокий вдох и едва не захлебнулся ледяным ночным ветром.

В ушах стоял надрывный плач, словно он слышал его даже здесь. Рука сжимала старый рукав от детской рубашки. Его тошнило. Нет, теперь его просто выворачивало от отвращения к этому человеку, к этому миру, к этому месту, к своей собственной жалкой мести. Выворачивало до болезненной судороги в животе...

Глава 32



Глава 32 - Смерть гнева

− Я был в то время так небрежен и юн, что только тут понял, что все это время у меня была книга Истин. С самого начала я мог узнать про этого человека все. - Каин развел руками. − А я как глупый ребенок что-то вспоминал и анализировал. Я мог просто знать, мог даже присматривать за ним, не покидая ад, но мне надо было все усложнить. Той ночью я открыл книгу и нашел его.

Каин вздохнул.

− Насилие порождает насилие, − прошептал он, взглянув в окно. − Это одна из немногих истин, которую люди поняли сами, но изменить так и не смогли.

Он посмотрел на старика и грустно улыбнулся.

− Этого человека звали Кэб. Просто Кэб. Мама назвала его Кэйбли, но это имя было слишком сложным для шлюхи, потому его отобрали. Кэбу было всего шесть, когда его украли, изнасиловали и продали в бордель. Тот самый рукав, что был моим кляпом, был рукавом его рубашки, обрывком его собственной истории длиной в пятнадцать лет. Он казался грозным и страшным, однако ему было всего девятнадцать, просто так уж он был сложен. Это и погубило его. Таким он был не нужен своему хозяину и клиентам. В пятнадцать лет, после девяти лет сплошных оргий и разврата, не умея ни читать, ни писать, и по сути ничего не умея, он оказался на улице. Его даже не попытались перепродать, а просто как собаку выкинули голышом умирать. Только он не умер. В этот момент я уже ощутил подобие родства с этим парнем.

Каин хихикнул, как нашкодивший ребенок, словно в его голосе мгновение назад не было глубокой и печальной иронии, а потом продолжил:

− Сначала он попал в руки богатого человека, что «поиграл» с ним пару месяцев, а после снова вышвырнул, дав, правда, немного денег. И это существо, совершенно беспомощное, не знающее о жизни ничего, выжило, как смогло. Он зарабатывал кое-как, жил в той маленькой комнатке в захудалом трактире, периодически таскал тяжести, чтобы что-то заработать, а иногда брал в рот - больше ведь ничего не умел. И только одно приносило ему реальный доход. Он воровал детей и продавал их точно так же, как когда-то продали его. Чаще всего сам он их не трогал, лишь пару раз, когда в руки ему попадались мальчишки, слишком большие, уже явно не пригодные, он насиловал их. Почему человек, который сам был жертвой, хотел причинить боль другому? Он просто хотел перестать чувствовать себя жалким и ничтожным. Ему хотелось не испытывать страха, а знал он лишь один способ - властвовать. В его мире было лишь две крайности: или подчиняться или подчинять. И откровенно говоря, ему нравилась боль других, но когда его жертвы начинали рыдать, он начинал жалеть их, и потому трое мальчишек до меня оставались в живых. Одним сильным ударом он оглушал их, а потом уносил куда-нибудь далеко от своего дома и бросал, не заботясь об их дальнейшей судьбе. Со мной же все пошло не так. До самого конца он так и не испытал жалости. Не знаю, нашло на него что-то или я на него повлиял. Мое естество иногда заставляет людей выворачиваться наизнанку. Может и он вскрылся, как гнойник, выпустил все на меня, а когда агония прошла - испугался. Понял, что я не выживу и потому решил сбросить меня в реку. Он делал со мной все то, что делали с ним годами. Прокручивая при этом в голове те слова, что говорили ему и думал, что вот теперь он по-настоящему свободен, но вышвырнув меня в воду, заплакал. Ему снова стало страшно. Это был просто жалкий несчастный человек. Вменяемый, но не знающий, что можно жить иначе.

Каин вновь выдохнул.

− Его история так потрясла меня, что я вновь погрузился в долгие раздумья, пропав от мира еще на пару месяцев, а затем принял свое новое решение.

***

Каин лежал на полу и смотрел на нарисованные яблоки. В руке он по-прежнему держал рукав и думал, каково жить в мире, состоящем из одной лишь власти? Думал, представлял, но не мог представить, как в подобном мире можно выжить.

Он закрывал глаза, слушал тишину и холод ада, а вместе с ними тупую боль в своей груди, а затем сжимал детский рукав сильнее. У него была мысль, такая безумная, что пугала даже его самого.

Обдумав все еще раз, он встал и направился к отцу. Тихо зайдя в его кабинет, Каин сел в кресло у стола, положил детский рукавчик себе на колени и, сделав глубокий вдох, заговорил:

− Ты ведь все знаешь, правда?

− Знаю, − отвечал спокойный голос.

− И то, что я думаю тоже?

Каин закрывал глаза и не поворачивал голову в сторону собеседника, понимая ответ.

− И это тоже.

− Скажи мне честно, ты как-то влияешь на события?

− Нет, − совершенно спокойно ответил дьявол.

Каин выдохнул и отвернулся.

− Я все еще могу делать все, что сочту нужным?

− Да.

− Даже то, что я думаю сделать?

− Если ты уверен...

− Не уверен, но я сделаю.

Каин встал.

− Я уйду на пару лет.

− Я присмотрю за тобой.

− Лучше не надо, − прошептал Каин в дверях. − Постарайся не смотреть на меня. Ты и так знаешь слишком много.

− Я знаю все.

− Тогда сделай вид, что ничего не знаешь, − истерично смеясь, проговорил Каин и вышел, чтобы вернуться в мир людей.

Часом позже он стоял перед лавкой чудес, кутался в плащ и нервно кусал губы. Заходящее солнце подсвечивало золотом вывеску, сделанную его рукой. Зайти хотелось нестерпимо. Прошло так много времени с тех пор, как они с Люцифером виделись в последний раз. Как проходило у ангела обретение плоти? Как он переживал там свои новые совсем невиданные прежде чувства? Как он жил все это время? Какие чудеса продавал людям? Каину очень хотелось знать все это, но он не смел приблизиться.

Последний посетитель вышел. За распахнутой на миг дверью можно было разглядеть силуэт мужчины с крыльями за спиной. Дверь быстро закрылась, но этого короткого взгляда Каину хватило, чтобы немного успокоиться. Теперь можно было идти вновь в тот самый район, идти к помоям и тухлой рыбе, на третий этаж до скрипа половицы под ногами.

Каин снова оказался у двери. Снова вошел в эту комнату и замер. Теперь ему всюду виделась боль, но не его. Она перестала его слепить. Он видел боль хозяина этой комнаты, боль человека, который ничего толком не знал о настоящей жизни.

Его, как и тогда, не было. Как в прошлый раз, Каин сел на край сундука, достал из кармана тряпицу и развернул ее на столе пред собой.

В прошлый раз это был символ мести, в этот же раз он видел в этой некогда белой ткани символ трагедии. Внутри был холод решимости.

Каин закрыл глаза, открыв их лишь, когда скрипнула половица и открылась дверь.

Тьма еще не пробралась в комнату, и мужчина почти сразу увидел Каина и тут же содрогнулся.

− Я никого не трогал, − с большим трудом проговорил он, прижимаясь к двери, − совсем никого.

− Я знаю, − спокойно ответил ему Каин. − Не бойся, при мне даже оружия нет, я к тебе с просьбой.

Спокойный ласковый голос был чем-то дивным для этого человека, но в то же время настораживающим.

− Тебе нечего бояться. Теперь я все знаю, − продолжал Каин. - Я принес это. − Он поднял рукав и протянул мужчине. − Он ведь нужен тебе?

Существо, которое Каину трудно было именовать человеком, метнулось к нему, схватило жалкую тряпицу и прижало к груди.

− Ты когда-нибудь слышал о лавке чудес? − спрашивал спокойно Каин, стараясь не замечать дикого поведения человека рядом.

− Да, там, говорят, колдун живет.

− Он не колдун, а ангел, − исправил Каин и протянул конверт. - А еще он мой хороший друг. Отнеси ему это письмо, и он возьмет тебя на работу и обеспечит жильем. Тебе не нужно будет жить здесь и искать клиентов тоже не придется.

Дрожащие руки приняли конверт, но человек хмурился, явно не понимая. Говорить ему о том, что он попросил Люцифера показать этому человеку иную жизнь и исцелить чудом его разум, Каин разумеется не стал. Не верил он, что кто-то сможет это понять.

− Почему я должен тебе верить? - спросил человек, явно не понимая даже упрощенной истины.

Каин вздохнул.

− Верить или нет, тебе решать, но я жив, а значит чем-то отличаюсь от обычных детей. Почему бы мне не быть другом «колдуна» из лавки чудес? Впрочем, это не все.

Каин достал из кармана золотую монету и положил на стол.

Золотых монет этот человек никогда не видел. Одна такая монета казалась ему состоянием. Он не решался даже прикоснуться к ней, но Каин уверенным движением приблизил ее к человеку и убрал руку, позволяя ее забрать.

− Так ты точно сможешь отдать долги и выполнить мою главную просьбу.

Мужчина схватил монету, попытался ее согнуть и, когда у него это не вышло, пришел в дикий восторг словно ребенок.

− Я хочу, чтобы ты отвел меня в бордель, в котором работал.

Радость мужчины тут же померкла. Он положил на стол конверт и монету и отступил от стола, но Каин продолжал.

− Ты отведешь меня к хозяину и скажешь, что мне совершенно некуда идти, и я готов работать по своей воле.

Мужчина вздрогнул и посмотрел на него с ужасом, видимо он думал о чем-то кардинально противоположном.

− Тот человек сохранил мне жизнь, − проговорил Кэб. − Я не хочу, чтобы ты убивал его.

− Если бы я хотел его убить, то мне не нужен был бы ты. Я действительно планирую там работать и только.

Голос Каина даже не дрогнул. Он был спокоен как никогда, словно говорил о планах на тихий вечер за городом.

Человек помолчал, вновь шагнул к столу, взял конверт и монету, а после спросил:

− Я останусь жить в лавке чудес?

− Да, − спокойно ответил Каин.

− И не вернусь сюда никогда?

− Никогда.

− И меня полюбит женщина?

− Наверняка когда-нибудь полюбит.

В этот миг Каин увидел те пылающие огнем глаза. Вдруг на него посмотрело существо полное силы, вот только эту силу больше не омрачала страшная усмешка.

− Тогда я отведу тебя к хозяину, но будь готов ко всему. Он будет испытывать тебя.

Каин усмехнулся. Он был готов ко всему с самого начала.

Глава 33



Глава 33 - Госпожа из борделя

Каин предстал перед хозяином борделя тем же вечером. Впрочем, этому человеку принадлежал элитный трактир с широким спектром услуг, где в прейскуранте были и женщины, и девочки, и мальчики для разных целей за разные деньги. Это был тучный человек в дорогой одежде. Он говорил с Кэбом в кабинете, Каин же ждал за дверью, как ему и велели, делая вид, что видеть сквозь стены невозможно и ему остается только волноваться, спрятав руки в карманы.

− Он согласился посмотреть на тебя, хотя ты не маленький, − сообщил Кэб выйдя. - Иди.

Он кивнул на дверь и хотел уйти, но Каин спешно поймал его за рукав.

− Ты только не говори ему, где я.

− Ему? - не понял человек.

− «Колдуну», − прошипел Каин и тут же с силой толкнул мужчину. - Все, уходи.

Сказав это, Каин открыл дверь и шагнул в светлый кабинет. На улице было уже темно, но эта комната была почти полностью освещена свечами. Ее владелец явно не скупился на них или, быть может, таким незамысловатым образом пытался казаться богаче. Взглянув мужчине в глаза, Каин решил, что второе более вероятно.

− Раздевайся, − с ходу приказал мужчина, даже не взглянув на Каина, и тут же постучал пальцем по странной металлической вставке на своей стене. Этот звук отозвался перезвоном где-то внизу. Каин понимал, что это некий знак, но отгоняя волнение и напряжение, подчинился, спешно снимая с себя одежду. Своего тела он никогда не стыдился, не испытывал смущения от наготы, но в то же время, не мог теперь быть совершенно расслабленным: и тело, и разум ждали беды, заметно напрягаясь.

Мужчина же, наконец, посмотрел на него, задумчиво почесывая бороду. Его цепкие глаза чуть прищурились. Затем он встал и подошел к Каину, изучая взглядом, как лошадь на торгах. Он обошел его по кругу, а после бесцеремонно схватил за подбородок так, чтобы вынудить мальчишку открыть рот, посмотрел на его зубы, фыркнул и отступил.

В этот миг дверь открылась. Каин же прикрыл глаза, опасаясь того, что сейчас сюда может зайти его новое испытание, но услышал шуршание юбки и веселый женский голос.

− Жозеф, какой прелестный мальчик! - воскликнула женщина.

Каин посмотрел на нее. Она была уже не молода. Ее лицо изрезали морщины, поверх которых лежали яркие искусственные краски, корсет был туго затянут, а грудь едва не выскакивала из широкого выреза, но держалась она, словно настоящая дама, и кокетливо прикрывала лицо веером.

− Тебе нравится? - спросил мужчина задумчиво. - А я сомневаюсь. Тебе сколько лет-то?

− Двенадцать, − соврал Каин, называя тот возраст, в котором рост его остановился.

− Боже, какой голосок! - воскликнула женщина. - И мягкий, и дерзкий, и сильный. Он приведет в восторг любителей насилия.

Мужчина не разделял ее радости. Он вновь обошел Каина, рассматривая его тело.

− Да, внешность необычная, это конечно плюс, − говорил он. - И выглядит он крепким. Впрочем, слишком крепким для худенького мальчишки, это наверняка минус. К тому же слишком уверен и сдержан.

Мужчина посмотрел на Каина внимательно:

− Ты хоть спал с мужчинами когда-нибудь?

− Была такая неприятность в моей жизни, − ответил Каин, принимая его взгляд.

Женщина взвизгнула от восторга.

− Он прелестный!

Но мужчина нахмурился.

− За такой тон клиент забил бы тебя до смерти, − холодно сообщил он.

− Я запомнил, − сказал Каин, пожимая плечами.

Он был уверен, что справится с собой, но внезапно ощутил женские руки на своих плечах и тяжело вздохнул. Он даже не заметил, как дама успела метнуться к нему.

− Он само очарование, Жозеф. Он не сдержан, а напряжен, − шептала она ласково.

Ее руки скользили с плеч на грудь Каина, а после медленно к его животу. При этом она с силой прижималась к нему пышной, еще довольно крепкой грудью и улыбалась, целуя его в ухо, прикусывая мочку и спрашивая тихим шепотом:

− А с женщинами ты спал, мой прелестный?

Каин не ответил, он лишь закрыл глаза, стараясь сохранять спокойствие, но горячие руки скользили по животу. Ногти чуть впивались в кожу, не оставляя следов, не причиняя боль, а лишь умело дразня и наконец эти руки скользнули в самый низ, ловя возбужденный член.

Очередной восторженный вопль оглушил Каина. Горячая рука скользнула по члену, чуть дразня ногтями головку, и исчезла.

− И он-то сдержанный? − посмеивалась дама. - Он очаровательно чувствительный!

Она подошла к мужчине, села на край стола и посмотрела на Каина еще раз. Но глядя на ее насмешливую улыбку, Каин невольно отвел взгляд, чувствуя подобие смущения, но по-прежнему не шелохнулся.

− Жозеф, это сокровище, − говорила она. - Да, его надо будет подучить, но из него выйдет премиленькая шлюшка.

− Ему уже двенадцать. Да, у него пока нежная кожа и волосы на лобке не растут, но скоро...

− Жозеф!

Она стукнула мужчину веером по голове.

− Белый пушок у него на лобке будет так же очарователен, как он сам.

Каин отчаянно закрыл глаза, чувствуя мгновенно свалившуюся на него усталость от всего этого разговора.

− И вообще, Жозеф, ты свою-то реакцию видел? Ты хочешь этого пацана не меньше моего, все твое сомнение, из штанов выпирая, в пузо-то уперлось.

Она рассмеялась, а мужчина шагнул к столу.

− Хорошо, одевайся, я возьму тебя, но все будет так, как я сказал. Будешь жить здесь, есть и пить за наш счет, а о деньгах сейчас даже не думай, не начнешь приносить настоящую прибыль - не получишь ни копейки.

− Какой ты злой, − пробурчала дама, все так же посмеиваясь.

− Пришли ко мне Лиз, − проговорил на это мужчина спокойно, − а этого отведи к Эду, пусть занимается.

− О, значит Лиз как средство от упрямства, а Эд как средство подчинения, ты скучен, Жозеф.

Она тут же отвернулась и посмотрела на Каина.

− Как жаль, что ты еще мал, а так бы я непременно пригласила тебя к себе этой ночью, но ничего, ты ведь обязательно вырастешь.

Она еще раз усмехнулась, весело шлепнула Каина веером по заду и поспешила к выходу. Каин, успевший впрыгнуть в одни лишь штаны, тут же последовал за ней, понимая, что пережитое сейчас с таким трудом было ничем, рядом с тем что будет дальше.

Стоило только закрыться двери кабинета, как веселая дама резко прижала его к стене, не дав набросить на плечи рубашку. Пристально глядя в его глаза, она очень серьезно заговорила:

− Ты ведь знаком с женской лаской. − Веером она довольно дерзко ткнула во вполне очевидную выпуклость штанов и нервно прищурилась. − Это не характерно для мальчишек твоих лет. Или что, познал член и решил, что это тебе ближе? Не ври мне, негодник! Что ты делаешь здесь?

− Исполняю свое собственное решение.

Женщина рассмеялась, но отступила.

− Ладно, сделаем вид, что я согласна с таким ответом. И как же тебя зовут?

Она продолжила путь.

− Каин.

− Красивое имя, да и сокращать не придется.

Возле одной из комнат она остановилась, посмотрела на Каина еще раз, но уже очень строго.

− Отныне для тебя, я госпожа Пельяр и именно я твоя главная хозяйка. Жозеф занимается финансами, но для тебя он все равно остается господином или хозяином, как уж тебе захочется. Ты принадлежишь нам и будешь подчиняться всему, ясно?

Каин кивнул, но дама тут же ударила его веером по щеке.

− Да, госпожа Пельяр, − процедила она надменно, явно ожидая бунта.

Но Каин прикрыл глаза и проговорил:

− Простите, госпожа Пельяр. Я все понял и постараюсь не нарушать ваших указаний.

Дама довольно улыбнулась, глядя как красные глаза вновь открываются, но вместо покорности она читала бесинку, которая ее веселила. Ей казалось, что ее ждет хорошее развлечение. Каин это понимал и едва заметно улыбался, как коварный змей, изучавший жертву.

Глава 34



Глава 34 - Куратор в новом мире

Не тратя больше время на разговоры, госпожа Пельяр открыла дверь одной из комнат.

− Доброй ночи, мальчики! - весело заявила она, шагая в полумрак.

Каин шагнул следом, внимательно изучая взглядом все вокруг. Это было большое помещение, заставленное двухъярусными кроватями. При этом в комнате было лишь два мальчика и взрослый мужчина, к которому и поспешила госпожа Пельяр. Атмосфера этого места напомнила Каину казарму, но делать выводы он не спешил.

− Будешь новеньким у нас? - спросил один из мальчишек с явной насмешкой.

Каин посмотрел на него. Ему было около девяти и личико у него было как у девчонки. Длинные волосы, заплетенные в косу, лежали на плече. Одетый в халат, он показался Каину до абсурдного смешным и нелепым существом, но самого мальчишку смешил Каин.

− Видать тебе сам Жозеф успел вставить, но это все равно не спасет твою задницу от Эда.

Веер ударил мальчишку по губам. Пельяр как-то успела вернуться, все заметить и вмешаться.

− Заткнись, Шел, − приказала она, − а то вместо выходного пойдешь по первому классу.

− Но ведь, − начал было мальчишка, но умолк, когда Пельяр вновь на него посмотрела.

− Заткнись и не зли меня!

Она посмотрела на Каина.

− Это Эд, − представила она молодого худощавого мужчину. - Он будет твоим куратором, а значит наставником и распорядителем твоего тела и души, пока ты находишься здесь. Можешь считать его моим замом.

Она вновь приблизилась к Каину, буквально обняла его и впилась одной рукой в его зад так, будто хотела поцарапать кожу сквозь штаны, но на ухо прошептала:

− Но все же Шел прав, тебе придется поработать...

Она с усмешкой отстранилась, взяла из рук Эда черную шелковую ленту и неспешно повязала ее на шею Каина.

− Правда, я подумаю, проверить ли мне тебя. Вдруг ты действительно годен не только для мужчин.

Шел за ее спиной присвистнул, а госпожа Пельяр коротко поцеловала Каина в губы, скользнула рукой по выпуклости штанов и с разворота ударила Шела по щеке.

- Эд, накажи его! - велела она. - Мало того, что он сегодня не работает из-за собственной ошибки, так он еще и не понимает, что должен в ногах у меня валяться за то, что его вчера не убили!

Она властно рыкнула и тут же вновь ласково посмотрела на Каина, поражая способностью превращаться из гневной кошки в ласковую даму.

- Будь паинькой, мой прелестный, - попросила она мягко, резко раскрыла веер и быстро удалилась.

Эд же холодно указал вглубь комнаты.

- Там есть еще одно помещение, иди туда и жди. Я скоро подойду, - сказал он Каину и посмотрел на Шела.

Не говоря ни слова, Каин подчинился, прошел мимо рядов кроватей и увидел дверь. За его спиной было тихо, пока он шагнул в ту другую комнату, но как только дверь за ним закрылась, он услышал протяжный испуганный крик Шела.

Каин выдохнул и постарался не слушать. Сейчас было еще рано во что-то вмешиваться. Он слишком мало знал и понимал, потому осмотрелся.

Комната, в которой он оказался, была маленькой и темной. Основную его часть занимала постель. У окна стоял стол. К нему Каин шагнул, миновав несколько сундуков. Странно ему было видеть здесь несколько флаконов, веревку, бинты и кнут. Этот набор показался ему абсурдным и потому он не попытался его понять, а взял первый попавшийся флакон в руки, пытаясь понять, что именно в нем находится.

В этот момент открылась дверь.

- Уже решил натворить что-нибудь? - спросил Эд.

Каин не вздрогнул, а совершенно спокойно поставил флакон на место.

- Мне просто стало скучно.

Он обернулся, и тут же его спокойствие рассеялось, ибо Эд в расстегнутой рубашке оказался слишком близко. Мужчина просто прижал его к столу, внимательно глядя в глаза.

- Боишься? - спросил он.

Каин не ответил, с трудом сглатывая возникший ком у горла.

- Интересно, - прошептал Эд, но тут же отступил. - Ты уверен, что готов остаться здесь по собственной воле.

- Да, - сдавленно ответил Каин.

- Ладно, тогда раздевайся, мне надо понять, на что способно твое тело.

Сказав это, Эд сбросил с себя рубашку. Он явно был сильным мужчиной, хорошо сложенным, но к удивлению Каина способным к изящным, совсем не свойственным мужчине движениям, мягким и соблазнительным. При этом он оставался уверенным и крайне спокойным. Это поражало наблюдавшего за ним Каина. Эд видимо понял это и посмотрел на наблюдателя в ответ.

- Ну и что ты смотришь на меня? - спросил он с усмешкой. - Хочешь жить тут спокойно, тебе придется слушаться.

Каин опомнился, нервно мотнул головой и стал раздеваться, но стоило лишь снять рубашку, и он к ужасу своему понял, что руки его дрожат. В этот миг Эд вновь оказался рядом.

- Замри, - велел он.

Его теплые руки легли на плечи Каина и мягко приблизили его к себе. От этого дрожь стала лишь сильнее.

- Это ты зря, малый, - проговорил Эд, скользя рукой по спине своей жертвы.

Стиснув зубы, Каин старался не дрожать, но от этого усилия дрожь превращалась в напряжение, а внутри все сжималось от рук к нему прикасающихся. Они принадлежали не женщине, этого было достаточно, чтобы внутри все содрогалось.

- Глупый мальчишка, - мягко прошептал Эд. - Я не причиню тебе вреда, если ты будешь слушать меня. Если ты действительно знаешь, что ты делаешь, то единственное что тебе нужно, это довериться мне. Готов ли ты отдать мне свое тело в полное распоряжение?

- Да, - с трудом выдавил Каин, напоминая себе, что он бессмертен и с ним ничего не может случиться.

- Это хорошо, - прошептал Эд и отступил. - Здесь холодно, так что раздевайся и лезь под одеяло, а я принесу тебе вина, оно поможет расслабиться.

***

- Эд был не похож на Кэба во всем, - продолжил Каин, видимо решив рассказать то, что было дальше на словах и не мучать старика картинами.  - Сначала он напоил меня. Хотя я не чувствовал себя пьяным, но он явно добавил что-то в вино, ибо довольно скоро мне стало жарко и очень спокойно. Только тогда он прикоснулся ко мне. При этом он все время говорил, но не какие-то беспорядочные фразы, какими обычно перебрасываются любовники, оказавшись в одной постели. Напротив, он рассказывал мне о каждом своем движении, о том, что каждая клеточка тела может быть очень важной в сексе, что ощущения одного партнера напрямую зависят от ощущений другого, невзирая на разность предпочтений. Через несколько минут разговоров мне уже не было страшно, и я полностью доверял ему, хотя тело мое и пыталось сопротивляться его рукам, но очень скоро не осталось и намека на напряжение. Почему-то я плохо помню ту ночь. Но помню почти каждое его слово. И то странное потрясение внутри от понимания, что мне не больно. Конечно, прежде чем пойти в бордель, я покопался в отцовских информационных закромах, потому знал немало теории, которая могла мне пригодиться. Меня нельзя было удивить ни смазками, ни игрушками, но готовность моя ко всему была совершенно никакой. А Эд смог заставить меня расслабиться и подчиниться, а после вошел в меня, не причинив мне боли. Для меня на тот момент это было чем-то совершенно невозможным. Нельзя сказать, что тогда его действия были приятными, так мне не казалось, но его движения не вызывали во мне ни протеста, ни отторжения, потому я абсолютно спокойно делал то, что он мне говорил и позволял ему делать все, что ему хотелось. Той ночью все было еще условно. Он сделал пару уверенных движений внутри меня, затем вышел, вытер при мне член и велел взять его в рот. Почему-то подчиниться было не сложно и отвращения я не испытал, ну а угодить ему, разумеется, не получилось. К счастью он и не рассчитывал на удовольствие ...

***

- Сойдет, - внезапно заключил Эд и отстранил Каина от себя. - Я думал ты куда безнадежнее.

После этого он встал и начал одеваться, оставшись неудовлетворенным.

- Не одевайся, пойдешь со мной так. Ибо хочешь ты того или нет, но тебе придется обслужить кого-нибудь уже сегодня. - Он поправил ленту на шее Каина и улыбнулся, явно пытаясь приободрить. - Не бойся, ничего особенного от тебя сегодня не потребуется и больно не будет.

Каин почему-то ему верил, хотя догадывался, что наверняка всему виной что-то добавленное в его вино, но избавляться от этого влияния не хотел. Если уж он решил начать все это, стоило довести дело до конца.

Глава 35



Глава 35 - Экзамен страсти

- Все закрутилось очень быстро, - продолжал Каин почти равнодушно, словно речь шла о сущих пустяках. - Днем я спал, а ночью занимался сексом с Эдом. Он был нежным любовником. С клиентами же приходилось многое терпеть, однако мое тело быстро привыкало ко всему и если кто-то из них был груб настолько чтобы причинять мне боль, я с ней справлялся. Да и учился я, по словам Эда, очень быстро. Так быстро, что через неделю он сообщил мне, что мне больше нечего делать в его постели, ибо если меня и стоит чему-то учить, то распоряжаться это уже госпоже Пельяр и потому мне очень скоро устроили подобие экзамена. Суть его заключалась в том, что я должен был обслужить кого-то под зорким присмотром госпожи Пельяр, а после она решит, что со мной делать дальше. Эд очень переживал из-за этой проверки, а я почему-то был спокоен. Меня даже забавляло смотреть ей в глаза во время этого экзамена, смотреть и посмеиваться. У нее был слишком интересный взгляд, чтобы удержаться от наблюдения за ним.

***

Как только за клиентом закрылась дверь, Каин подбросил серебряную монету, поймал ее и, встав с кровати, шагнул в темный угол, где в кресле у стола сидела госпожа Пельяр.

- Ты самоуверенный мальчишка, - заявила она, хлопнув веером.

- В этом моя слабость, госпожа Пельяр, - спокойно ответил Каин и положил монету на стол.

- Снова откажешься от денег, которые по праву твои?

- Они мне не нужны, - ответил Каин и сел на край стола, практически отворачиваясь от дамы. - Давайте уже, говорите то, что собрались сказать.

Пельяр усмехнулась и встала.

- Так хочешь мою критику, малыш?

- Умираю от нетерпения, - иронично ответил Каин и тут же усмехнулся.

Мадам Пельяр отбросила в сторону веер и двинулась на обнаженного мальчишку.

- У тебя сперма по ногам течет, - язвительно сообщила она, прижимаясь к нему.

- Вас это смущает?

- Нет, а тебя?

- Нисколько.

Ее нос почти касался носа Каина, ей пришлось чуть нагнуться и упереться руками в стол, чтобы оказаться на одном уровне с ним и заглянуть в его глаза так близко.

- Все же ты сокровище, припрелестнейшее сокровище, которое хочется сломать, - прошептала она ему в лицо.

- Так сломайте меня, госпожа Пельяр.

- Сломаю. Обязательно сломаю, - прошептала она и, приблизившись еще немного, поцеловала Каина.

Она была решительна и хотела поиграть с наивным мальчишкой, но никак не была готова к тому, что жертва не растеряется, а напротив, с большой охотой и готовностью ответит на ее страстный поцелуй. В серых глазах Пельяр застыло изумление. Она пораженно смотрела в красные насмешливые глаза мальчишки, спешно отстраняясь.

- Мы с тобой поговорим после, - вдруг заявила она и отступила, но Каин поймал ее за руку.

- Госпожа испугалась маленького мальчика? - спросил он, смеясь. - Разве вас может пугать желание или влечение?

Пельяр залилась краской, вырвала руку и наотмашь ударила Каина по лицу.

- Ты смеешь...

Но она не смогла сказать то, что хотела, видя уверенный взгляд.

- Смею, - констатировал Каин, коснулся ее руки и привлек к себе. - Это ведь ваше желание. Все это время вы хотели этого, так зачем бежать? Когда еще мы окажемся вот так наедине в подобной комнате? Что помешает вам наказать меня, если вы останетесь недовольны? - спрашивал он, глядя в ее глаза. - Что помешает вам соврать, что меня пришлось отчитывать и потому мы задержались здесь? Что мешает вам сейчас заткнуть меня, если не осознание моей правоты?

Пельяр улыбалась.

- Мой прелестный, да ты мужчина, а не мальчик, - прошептала она. - Хорошо, я признаю - ты прав, но все будет так, как я скажу!

- Как вам будет угодно.

Больше она не говорила ни слова, а опустившись на колени, поцеловала приподнятый член, что явно читал ее мысли, потерлась об него щекой, желая вызвать в нем еще больше возбуждения. А тот поддавался, откровенно предпочитая ее ласку всем прочим играм клиента. Пельяр весело улыбалась и довольно ловила его губами, покусывала головку и полностью поглощала, скользя языком по жилам, выступившим под ее напором. Она, как искусная куртизанка, желала получить яркую реакцию у своей жертвы, выбить из уст мальчишки довольный стон, раз ни одному мужчине это не было под силу, но Каин спокойно смотрел на нее, так словно ждал, когда она наиграется. Только дыхание менялось. Оно становилось глубже и порой прерывалось. Пельяр чувствовала это, но начинала злиться. Ей хотелось укусить этого наглеца, но когда рука этого мальчишки легла на ее волосы, скользнула ласково по ее голове и так же мягко отстранила, она не смогла ему противиться.

- Дорогая Пель, - прошептал он улыбаясь. - Все же все будет так, как я скажу.

Он уверенным движением, с силой, которую женщина никак не ожидала, подхватил ее с пола и усадил на стол.

- Хватит быть шлюхой, - уверенно прошептал Каин, целуя ее висок, - пора побыть женщиной и просто наслаждаться.

Он целовал ее шею и грудь, медленно развязывая корсет, снимая его и отбрасывая прочь. Каждым движением руки он ласкал ее тело, пусть уже и не молодое, однако ему казалось, что эта женщина ему ближе молоденьких девиц. Его духу она своей зрелостью подходила больше. И реагировала она крайне вдохновляюще. Нет, она не издавала ни звука, только тяжело и прерывисто дышала, а под пальцами Каин ловил рябь, ходящую по ее коже. Он чуть прикусывал ее соски, а она выгибала спину и льнула к нему всем телом. Он скользил руками по ее бедрам, а она почти вздрагивала от нетерпения. Он не спешил, изучая ее всю и лишь в конце, словно случайно скользя легонько пальцами к низу живота, нашел влажную ложбинку, явно давно горящую от желания.

Каин усмехнулся.

- Быть может, вам будет приятней велеть мне сделать то, что я хочу? - спросил он, не скрывая сбивчивого дыхания в собственном голосе.

- Быть может, - невнятно прошептала госпожа, но большего сказать не смогла, обхватывая его ногами.

Каин победно улыбался, проникая в это искушенное тело и подхватывая Пельяр, словно маленькую девочку. Ему хватило сил вновь поднять ее не выходя, сделать шаг и прижать к стене. Она тихо выдохнула, вцепившись в его плечи. Ее едва ли смущал тот факт, что мальчишка был ниже ее и не должен был обладать такой силой. Ее вообще ничего не волновало, когда она чувствовала горячей кожей холодную стену. Вся ее суть потерялась в уверенных движениях мальчишки. Он никуда не торопился, не врывался в нее, не спешил обладать, но при каждом движении, входя до упора, заставлял ее вздрагивать и содрогаться ее грудь. При этом он успевал целовать широкие ареолы у сосков на этой груди и будоражить их жарким дыханием. Пельяр кусала губы, почти плакала, царапала его плечи, сжимала с силой бедра и сама льнула к нему, по-прежнему стараясь не издавать ни звука, но при этом задыхаясь до самого исступления. Ей показалось, что сердце ее остановилось, когда внутри все содрогнулось. Ей казалось, что она маленькая девочка, которая не в силах стоять на ногах. Она только тогда решила взглянуть на своего любовника. Взгляд ее был нежен и ласков, но встретил насмешку в дерзких глазах. Она на миг даже растерялась от такой наглости, почти разозлилась, но Каин быстро отвел взгляд, осторожно вышел из нее и бережно поставил на пол, а после, поймав ее руку, покорно поклонился и поцеловал ее пальцы.

- Теперь можете ругать меня, госпожа Пельяр.

- Я хочу, чтобы ты никогда больше не называл меня так, когда мы наедине, - искренне призналась она, никак не решаясь, чего ей хочется больше: отругать его или приласкать.

- Хорошо, Пель, больше не буду.

Он показался ей не таким дерзким, а улыбка его стала мягче, и потому она коротко поцеловала его и, усмехнувшись, сказала:

- И все же мы поговорим завтра, а пока отдыхай.

При этом она потянула за край черной ленты на шее Каина, заставив ее развязаться, и властно указала на потайную дверь, ведущую в жилые помещения, а не в рабочие. Каин только кивнул и удалился, намереваясь просто принять ванну и поспать. Ему казалось, что все идет по его плану.

Глава 36



Глава 36 - Лекарство от яда

- Я был непозволительно беспечен. На тот момент я уже не относился к своему телу, как к чему-то важному, просто играл в игру, которую затеял. Мне было трудно лишь первые дни, а потом все действительно было игрой, и я позволял себе расслабленно наблюдать и изучать всех и вся. Потому, я молча делал выводы о каждом в отдельности и о своей системе в целом. На тот момент, когда я пошел на решительное сближение с Пельяр, я уже знал, что буду делать дальше. Она привлекала меня своим характером, потому я счел секс сложным и в то же время простым способом влиять на нее, не сразу, но все же... Впрочем, не прояви она ко мне интерес, было бы сложнее. Я даже где-то в глубине души понимал, что она наверняка замолвила за меня словечко перед Эдом, ибо этот человек был разным. Я видел, как порой он строго смотрит на других, как порой одним пальцем метко нажимает в точку, где проходил нерв, и заставляет мальчишек кричать от боли или с явным наслаждением по приказу Пельяр лупил кнутом кого-то в чем-то виновного. Эти истории ловко оставались вдали от меня именно по велению ее руки. Я видел это и делал вид, что даже вскользь ничего не замечаю, хотя и знал, что это не будет вечно. Все начало меняться в ту же ночь после «экзамена» Пель, а я упустил момент перемен. - Каин пожал плечами. - Все удачливые игроки рано или поздно становятся самоуверенными и тогда непременно проигрывают.

***

Каин вернулся в комнату все так же нагим и мокрый от воды после ванн. С волос падали капли, но он даже не пытался их убрать.

- Тебя Пельяр что, выгнала? - спросил Шел, который сегодня был здесь один.

Каин посмотрел на этого мальчишку, избитого вчера кем-то из клиентов, махнул рукой и прошел к своей кровати, не желая даже разговаривать с глупым Шелом, который как дурак сначала нарывался, потом плакал. «Если уж нарываешься, будь готов держать удар, а если нет, то веди себя тихо», - говорил ему Каин на прошлой неделе, но продержался Шел лишь четыре дня. С одной стороны Каин понимал, что трудно всегда быть покладистым, с другой всегда знал, с кем из клиентов нельзя спорить. Он чувствовал, что властным людям даже в глаза лучше не смотреть, попадая в их руки, но даже так порой он оставался с синяками, но не более того. Сегодня же он не был настроен на мысли и рассуждения о судьбе Шела и объяснения. Он был как никогда удовлетворен и потому прям так упал в свою постель в самом углу, набросил на голое тело покрывало и, закрыв глаза, тут же провалился в сон.

Ему казалось, что он лишь прикрыл на миг глаза, а его вдруг разбудил суровый голос:

- Вставай живо!

Каин неохотно потер глаза и посмотрел на разгневанного Эда. Ничего не понимая, он моргнул и тут же сел на кровати.

- Живо ко мне! - рявкнул куратор и пошел в свою спальню.

Каин хмурясь проводил его взглядом, тяжело вздохнул, но все же встал и пошлепал босыми ногами следом за ним.

Он совсем отвык от одежды и окончательно избавился от смущения, более того, изучив других, начал по-настоящему гордиться своим телом, понимая свое превосходство. В конце концов, он был хорошо сложен и крепок, да и стоило ему чуть напрячься и рельеф каждой мышцы станет очевидным. Как бы это не было абсурдным, но только тут Каин по-настоящему осознал себя мужчиной.

К Эду он зашел спокойно, но когда за ним закрыли дверь на ключ, сильно насторожился.

- Меня отпустила госпожа Пельяр, - сказал он в свое оправдание, оборачиваясь.

Но Эд смотрел на него как никогда прежде, с явной ненавистью. Смотрел и наматывал на руку какую-то ткань.

Каин сразу отступил, догадываясь, что его решили бить, но не понимая почему и совсем не зная, что ему с этим делать, так чтобы не выдать себя и не получить серьезных повреждений. Он мог бы легко победить Эда, но объяснить такую победу потом никогда бы не смог.

Эд сделал шаг и тут же схватил Каина за волосы, оскалился, взглянув в его глаза, и со всей силы ударил кулаком в живот и, не дав даже сделать вдох, тут же ударил еще раз, а потом еще.

Каин не сопротивлялся, но каждый раз максимально отстранялся от удара, понимая, что Эд явно не контролирует себя и вкладывает всю силу что имеет. После пятого удара он оттолкнул мальчишку так, что тот рухнул на пол. Устоять не вышло бы, даже если бы Каин всерьез постарался.

- Как ты посмел тронуть ее? - вдруг прошипел Эд.

Каин поднял на него глаза, сначала удивленно, затем вдруг с пониманием выдохнул и встал, радуясь, что он не простой смертный, который бы наверно уже плевался кровью в ногах ревнивца.

- Так вот в чем дело, - проговорил он выпрямившись.

Все же в животе растеклась тупая боль, но он не подал виду.

- Это она тебе сказала? - спросил он спокойно.

Эд протянул к нему руку, явно собираясь вновь схватить, но Каин уклонился.

- Я не собираюсь отвечать за то, что она выбрала меня, - спокойно проговорил он.

- Она решила поиграть и только!

- И чего же ты тогда бесишься, если она решила немного поиграть со мной?

Эд отвернулся.

- Я старше тебя и член у меня больше, - вдруг заявил он, вновь взглянув на мальчишку.

- Молодец, - ответил Каин, пожимая плечами. - Можно я пойду еще посплю?

Эд сходил с ума от гнева, а такая дерзость его только распаляла.

- Нет! - рявкнул он, а после умолк, подумал немного и проговорил. - Впрочем нет, спи себе на здоровье, но в подвале на цепи!

Каин посмотрел на него с изумлением, но подумав немного, решил подчиниться и сделать вид, что заслуживает наказание, выдуманное куратором.

Только не смог уже уснуть.

Когда Эд вернулся за ним в подвал, Каин сидел на полу, упираясь локтями в колени и опустив голову. Он не сразу отреагировал на появление мужчины, но стоило ему шевельнуться, как куратор заговорил первым.

- Подумал над своим поведением? - спросил он надменно.

Каин медленно встал.

- Да, действительно подумал, - проговорил он спокойно, поднимая голову, чтобы посмотреть мужчине в глаза, при этом он даже не лукавил. - Прости меня, я не должен был говорить с тобой в подобном тоне, однако госпожа Пельяр взрослая женщина и сама решает, что ей делать, а я не могу ей перечить.

Эд приблизился к нему, его руки легли на плечи обнаженного мальчишки и прижали его к стене. Он внимательно заглянул в красные глаза.

- Эта женщина - яд, и едва ли у тебя хватит сил противостоять ей. Понимаешь?

Каин молчал.

- Ничего ты не понимаешь, - прошептал Эд и внезапно коснулся губами губ Каина.

Он никогда прежде не целовал подопечного и не прикасался к нему губами, ему всегда хватало рук, чтобы направлять послушного ученика, а тут он попытался поцеловать его, но встретил абсолютный холод и тут же отстранился.

- Я единственный кто может защитить тебя от нее, - вдруг прошептал Эд.

- А она защитить от тебя, - растерянно шепнул Каин. - Вот только зачем вам делить меня?

Глаза Эда вспыхнули гневом, и он с силой вжал Каина в стену.

- Будешь много болтать, возьму тебя прямо здесь!

- А тебе станет легче? - спокойно спросил Каин, глядя в глаза мужчины.

Было темно, но Эд был достаточно близко, чтобы можно было различать блеск его гнева.

- Тогда бери, - холодным голосом проговорил Каин и забросил правую ногу на своего куратора, притягивая мужчину к себе. - Давай, бери и заставь госпожу Пельяр ждать. Посмотрим, что она скажет осознав, что причина ее ожидания - твое нетерпение.

Эд резко оттолкнул Каина.

- Я сделаю это позже, и мало тебе не покажется.

С этими словами он освободил руку подопечного от цепи.

- Клянусь, Эд, - вздохнув, сказал Каин, - я не хотел бы воевать с тобой.

- А ты и не можешь, мал еще.

- Если я не могу, тогда почему ты злишься? Оттого, что она на краткий миг предпочла меня или оттого, что она мне нравится?

Каин посмотрел на него внимательно и нашел полную растерянность в глазах мужчины.

- Она не может тебе нравиться.

- Почему нет?

- Она стара!

- Тебя же это не беспокоит.

- Я знал ее, когда она была еще хороша!

- Она и сейчас хороша, и решать именно ей, не тебе и не мне, тогда зачем нам воевать?

Эд оскалился и толкнул его к выходу.

- Заткнись, мал еще рассуждать!

Эд спешил вывести его из подвала наверх, ведь госпожа Пельяр действительно ждала Каина.

Глава 37



Глава 37 - Красная лента

Пельяр сидела в своем кресле в собственных покоях. Она вальяжным жестом велела Эду удалиться, а затем окинула взглядом Каина, оставшегося на почтительном расстоянии.

- Что же вчера произошло?

- Вы про мое наказание? - уточнил Каин, отводя глаза.

- Да, не часто Эд кого-то садит на цепь.

- Я вчера немного разошелся и нахамил ему. Сегодня конечно извинился, но не уверен, что он так легко простит меня.

Пельяр отложила веер и подошла к мальчишке.

- А чего это ты вдруг решил хамить? - Она приподняла его подбородок. - Неужели ты возгордился собой после вчерашнего?

Каин неловко улыбнулся и мягко перехватил ее руку от своего лица, чтобы коснуться ее губами.

- Не совсем так, просто я был в слишком хорошем настроении, по-настоящему пьянящем, ибо вы нравитесь мне больше других.

Он вновь коснулся губами руки женщины, но та с усмешкой вырвала руку.

- Ты холодный, - сообщила она, шагнула к ширме, сорвала с нее шаль и бросила в мальчишку. - А вообще я вызвала тебя по делу, так что...

- Я слушаю вас, госпожа Пельяр.

Она улыбнулась, явно одобряя такой подход к делу, села на прежнее место и вновь окинула его взглядом. Каин, набросивший шаль на замерзшие плечи, казался ей удивительно очаровательным и, глядя на него, она понимала, почему на самом деле вчера так злился Эд, понимала это лучше самого Каина. Однако она спокойно подозвала его к себе и указала на стол. Там лежало четыре ленты разных цветов. Внизу черная, над ней синяя и зеленая, а чуть выше красная.

- Ты ведь уже догадался о значении лент, не так ли? - спросила она.

- Я предпочту услышать это от вас.

- Хорошо, - усмехнулась Пельяр и откинулась в кресле. - Согласно прейскуранту нашего заведения, имеется три типа клиентов. Третий это тот, с которым ты уже хорошо знаком, им нужен только секс и ничего больше. Второй предпочитает секс с той или иной игрой, которая правда не угрожает здоровью наших работников, а вот первый, - она усмехнулась, - первому уровню можно все. Причем все - это абсолютно все. Они платят достаточно, чтобы бить, насиловать, унижать и издеваться. Пока их время не выйдет, в их руках полная власть, надеюсь, разжевывать тебе это не надо?

Каин кивнул, чувствуя однако напряжение, о котором почти забыл.

- Черные ленты достаются всем новеньким и работают они только с третьим классом, ровно до тех пор, пока куратор не говорит, что они готовы к большему или, напротив, вовсе не готовы к работе. Тогда я решаю их судьбу. Зеленая достается тем, кто хоть и способен к работе, но является натурой особо нежной и милой. Синяя тем, кто обладает большей страстью, но все равно не способен, пока или вообще, к клиентуре первого уровня. И лишь красная отличает по-настоящему темпераментных особ, которым работать со всем спектром услуг.

Каин знал, что есть еще и золотые ленты, он видел их несколько раз. Обладатели таких лент были элитой, которая не появляется в зале, не нуждается в кураторе и вообще принимает клиентов в своих собственных покоях. Наверно именно поэтому на корсете Пельяр все еще виднелась золотая лента, завязанная бантом. Он взглянул на эту ленту, затем на женщину, ожидая дальнейших ее слов.

- Как ты думаешь, какая из этих лент ждет тебя?

Он подошел к столу.

- Как я понимаю, чаще всего после черной достается синяя или зеленая и уже потом, быть может, красная.

Пельяр усмехнулась и тут же спрятала губы за черным кружевным веером, продолжая наблюдать.

- Но вы не дали бы мне зеленую, хоть и говорите, что я прелестное создание. Тогда синяя, но все же...

Каин прикрыл глаза.

- Что-то мне подсказывает, что вы, подумав, рассудили так.

Он взял красную ленту и взглянул в глаза Пельяр. Та убрала веер, улыбнулась и зааплодировала.

- Дерзкий, наглый, красивый и к тому же умный. Именно, красная и никак иначе! - Она встала, взяла ленту из его руки и повязала ее на шею Каина. - Надеюсь, ты не разочаруешь меня.

- Постараюсь.

При этом он обнял Пельяр, привлекая к себе, а она, улыбаясь, наклонилась, чтобы поцеловать своего самого, как ей казалось, юного любовника.

***

- Эд не тронул меня, увидев красную ленту, но улыбнулся так, словно его месть уже состоялась. В тот же день он запустил жестокую программу, главная цель которой, видимо, звучала как «заездить Каина до смерти», - со смехом рассказывал Каин, словно это был веселый период его жизни. - Не знаю, была ли это инициатива Эда, или он выполнял распоряжение Пельяр, но с того дня и долгое время после, нормальных клиентов я не видел. Это были или отъявленные садисты или разом большая группа нетерпеливых психов, ну или одно другому не мешает. Понятия не имею, чей это был план, но сил у меня просто не было с такой работенкой. Это изматывало, периодически у меня даже случались приступы того беспомощного ужаса, но я справлялся даже с ним, продолжая держаться на одном лишь упрямстве. А Пельяр показательно обнимала Эда, приглашала его при мне в свои покои, нежно целовала в ухо, глядя прямо мне в глаза. Эд считал себя победителем, а я смотрел в глаза Пель и знал, что победил именно я. Ибо я был интересен ей, а Эд оставался лишь игрушкой в её руках. Однако ситуация накалялась там, где я совсем этого не ждал. С самого начала я совсем не так понял Эда. Он ревновал не Пельяр.

***

Каин прошел быстрым шагом через весь зал, подошел к Эду и Пельяр, и показал зажатую между двумя пальцами золотую монету. При этом он не улыбался как обычно, а гневно смотрел на Эда.

- Ты должен был меня предупредить, - заявил он, вкладывая в руки Эда монету.

Пельяр посмотрела вопросительно на куратора, не понимая о чем речь.

- Он только что от братьев Колдерс, которые любят брать свою жертву вместе.

Эд почти смеялся, когда Пельяр ударила его веером по плечу.

- Ты должен был его предупредить, Эд. Такими вещами не шутят! -Она тут же посмотрела на возмущенного Каина и ласково спросила: - Ты в порядке?

Она коснулась нежно его щеки, а он лишь улыбнулся. Его негодование вмиг сменилось спокойствием.

- Все хорошо, госпожа Пельяр. Я в порядке.

- И даже готов продолжать? - она уже явно язвила.

- Ну, вы же не планировали меня отпускать, - с усмешкой ответил Каин. - Так что я выйду из игры только в ваши объятия.

Эд оскалился, а Пельяр рассмеялась.

- Если ты так наглеешь, значит действительно можешь продолжать.

Сказав это, она поспешила уйти. Эд же схватил Каина за руку и потянул на себя, с силой сжимая запястье.

- Когда все закончится, придешь ко мне, я тебе устрою объятия.

Сказав это, он оттолкнул Каина, чтобы устроить ему веселую клиентуру.

Ни о каком отдыхе речи быть явно не могло, потому у Каина совсем не было сил после, но взгляд Эда подразумевал всякое отсутствие жалости. Вздохнув, Каин последовал молчаливому приглашению и шагнул в комнату куратора.

- Ты решил меня проучить, да? - прямо спросил он, слыша, что дверь вновь закрылась на ключ.

- Не трепись, - отрезал Эд. - Иди к стене и упрись в нее руками.

Каин вздохнул, подчинился.

- У меня и так все болит, - признался он при этом. - Неужели нельзя прямо сказать, чего ты хочешь от меня?

Эд не собирался его слушать. Он резким толчком ноги заставил жертву раздвинуть ноги шире. Каин вздохнул и, подчиняясь, чуть согнулся и выгнул спину, понимая, что будет дальше.

- Скажи хотя бы после, чего ты хочешь.

- Тебя, - отвечал Эд, до боли впиваюсь в бедра мальчишки...

***

- Он тогда по-настоящему сорвался, был готов рвать меня на части, рычал и кусался, как безумный. Но это было мне на руку. Знаю, это прозвучит странно, однако мое тело стало для меня всего лишь инструментом, оружием, которым я безжалостно убирал Эда, как возможную проблему. Я знал, что трогать меня он не может, не имеет права. Тот, кто работает с первым классом, может быть наказан куратором, но не найден в его постели. Однако... Вы явно побледнели, Иван. Вас уже воротит? Тогда быть может, мне остановиться прямо сейчас или перейти к иной главе собственной биографии?

Он усмехнулся, глядя на старика.

У мужчины кружилась голова. Однако он выдохнул и уверенно ответил:

- Продолжай. Ведь все это безумие не может быть бессмысленным.

Каин улыбнулся.

- Вопрос смысла относителен, но скоро вы поймете, в чем смысл всего этого, если конечно сможете, но для меня он был очевиден с самого начала.

Глава 38



Глава 38 - Плата за потроха

Каин с большим трудом сел в постели, когда его окликнули. Глаза не хотели открываться, тело ныло от усталости, но голос Эда вновь звучал над ним.

- Проснись ты, тебя вызывает Пельяр!

Эта новость заставила резко открыть глаза.

- Сколько времени? - спросил он, пытаясь понять, что происходит.

- Около двух часов дня, но она хочет видеть тебя сейчас.

Каин кивнул и тут же встал.

- Веди.

Голова плохо соображала, но он последовал за Эдом. Шли они в полной тишине, пока у самой двери Эд вдруг не посмотрел на него задумчиво и неоднозначно. Он чего-то хотел и потому казался глупым и растерянным.

- Ты хочешь, чтобы я не рассказывал Пельяр о том, что было этой ночью? - спросил Каин едва слышно.

- Утром, - поправил Эд, как последний безумец, который явно так и не успокоился и к тому же не спал.

- Я думаю, мы сами разберемся без третьих лиц, - совершенно серьезно проговорил Каин и кивнул на дверь. - Давай...

- Она сказала, что ты должен прийти один.

На это странное замечание Каин лишь пожал плечами и, постучавшись, тут же открыл дверь, не дожидаясь ответа. Он видел ошарашенное лицо Эда, но спешно закрыл за собой дверь.

- А если я не одета? - спросила Пельяр, разбирая какие-то бумаги.

- Вас бы мое появление не смутило, - проговорил Каин и замер, изучая ее взглядом.

Она была не такая, как ночью, когда работала смена Каина. Там она походила на элитную куртизанку, которую потрепали годы, а теперь перед ним сидела тихая вдова благородного рода. На ней было черное закрытое платье. Его воротник закрывал почти всю шею и кружевом спускался на плечи. На лице не было искусственных красок, зато ее украшениями стали светлая кожа и губы едва уловимого малинового оттенка. Волосы ее не рассыпалась локонами, а напротив, были собраны в простой узел на затылке. Один только корсет был затянут так же туго как всегда, но добавлял ей строгости.

- Что ты смотришь на меня? - спросила она, откладывая бумаги.

- Вы сегодня очень красивы, - проговорил Каин, наконец, опомнившись и приблизившись к столу своей госпожи.

Пельяр рассмеялась.

- Никогда не думала, что ты льстец!

- Я не льщу.

Это было правдой, она была сейчас прекрасной в его глазах. Ему казалось, что этот образ открывал именно ту красоту, которой обладала ее личность, а не ее тело.

- Что ж, значит, я стала слишком старой, раз одеваясь становлюсь лучше.

Она смеялась, а он и не думал шутить.

- Я только теперь увидел тебя настоящую, словно до этого яркие краски мешали мне видеть.

Пельяр схватила веер и стукнула им по столу.

- Я позвала тебя по делу!

- Простите, - тут же ответил Каин, прикрывая глаза и качая головой, будто отгоняя наваждение. - Я слушаю вас, госпожа Пельяр.

Она помолчала немного, буравя его взглядом, а после, видно смягчившись, заговорила:

- Вчера был ровно месяц, как ты у нас работаешь. Жозеф очень доволен тобой и хочет подписать официальный контракт, по которому кроме денег на руки тебе полагается двадцать процентов от предоплаты, но ты не сможешь уйти.

Она взяла лист с договором и пододвинула его к Каину.

- Он хочет, чтобы я продал себя с потрохами?

Пельяр улыбнулась.

- Он боится, что ты уйдешь.

Каин вздохнул.

- Найдется бумага и чернила? - спросил он.

Пельяр вздрогнула.

- Не говори мне, что ты еще и образованный.

- Я пишу и читаю на трех языках атлантов, - спокойно сообщил Каин и тут же напомнил: - Так я могу просить бумагу?

Про языки он, конечно, врал, а все потому, что знал их много больше, но в этой местности встречалось лишь три из них.

Пельяр встала и принесла чернила, дала ему лист и перо.

- Ты меня иногда пугаешь, - призналась она.

Каин не обратил внимания на её слова, а просто присев на корточки, быстро и уверенно написал бумагу, по которой он признавал себя обязанным работать в этом месте определенный срок, который он все же уточнил у Пельяр.

- Сколько еще я точно буду хорошо продаваться?

- Года два, я думаю, точно, - отвечала женщина.

Она стояла за ним не в силах занять свое место, была слишком сильно удивлена и в то же время необычайно довольна тем, что видела.

Каин тем временем встал и подал ей бумагу.

- Вот, это его удовлетворит?

Пельяр посмотрела на документ, написанный ровным строгим почерком. Мелкие буквы показались ей на миг незнакомыми. Никогда прежде она не видела, чтобы кто-то писал именно так, но тут же поняла, что понимать написанное куда легче, чем в красивых модных письменах.

- Думаю, это больше чем продать душу. Ты просто подарил нам себя на два года от сего дня.

Каин пожал плечами, а Пельяр села на свое место, отложила бумагу и вновь посмотрела на мальчишку.

- Но это не все.

- Тогда продолжайте, госпожа Пельяр. Теперь же вы действительно госпожа.

Она прищурилась, но вновь заговорила.

- Те братья вчера предлагали выкупить тебя, пришлось сказать, что ты свободный человек.

- И что с того?

- Они наверняка сделают тебе свое предложение.

- Ну, теперь я не смогу его принять даже если захочу. Ближайшие два года я ваш.

Пельяр вздернула нос.

- Я планирую поднять тебя на новый уровень и отдать одному господину на два дня. Он заберет тебя завтра утром.

- А класс?

- Первый.

- Ясно.

Он отвечал и смотрел ей в глаза, слишком явно чувствуя ее испытывающий взгляд.

- Ты можешь отказаться.

- Новый уровень так новый уровень. Что я должен знать?

Пельяр встала и шагнула за ширму, делая вид, что она не слышала вопроса.

- Тогда сегодня у тебя выходной и после этой работы тоже.

Сказав это, она швырнула ему легкое зеленое платье.

- Примерь это.

Каин закатил глаза, не боясь этого проявления чувств под пристальным взором Пельяр. Однако спорить не стал. Госпожа же продолжала:

- Ты умный мальчик и понимаешь, что все, что было в стенах этого здания, не подлежит разглашению, точно так же как и все, что будет с тобой на работе вне борделя.

- Само собой.

С этой фразой он расправил подол надетого платья и возмущенно взглянул на женщину.

- Это убого, - однозначно заявил он.

Платье на нем смотрелось действительно странно. Оно едва прикрывало колени, норовило соскользнуть с плеча и довольно странно подчеркивало узкие бедра и округлый зад, но главным в этом образе был холодный недовольный взгляд.

Пельяр, взглянув на него, едва не расхохоталась, однако, прикрыв лицо веером, процедила:

- Сделай лицо попроще, а то словно царевна, которую обидели.

Каин скрестил руки у груди, при этом ткань все же съехала с правого плеча, оголяя белую кожу, под которой от возмущения проступили жилы.

Пельяр смотрела на него с изумлением, под платьем ей виделся рельеф мышц, которым не многие мужчины обладали, и ей было уже не смешно, ибо на нее внимательно смотрели красные глаза.

- Из каких соображений ты дала мне это? - спросил он, оттягивая ткань от груди.

- Ну не выйдешь же ты отсюда без одежды, - растерянно ответила Пельяр, внезапно ощутив себя очень глупо и неловко, будто это она была неопытной девчонкой.

- Для клиента лучше в мешке, чем в этом. Он умрет от смеха.

- Раньше не умирал, - пожала плечами Пельяр и вновь исчезла за ширмой, а через миг бросила в Каина черным платьем.

- Зеленый не твой цвет...

- Пель. - Он отбросил в сторону черное платье и двинулся к ней, быстро стягивая зеленую тряпицу и отбрасывая прочь. - Скажи-ка мне, дорогая Пель...

Он властно схватил ее за край корсета и потянул к себе, чтобы уверенно посмотреть снизу вверх и, наконец, спросить:

- Скажи мне, чего хочет клиент, и я скажу тебе, что ему по-настоящему нужно.

Пельяр резко отдернула его руку и скользнула к креслу.

- Он всегда предпочитает мальчишек старше десяти лет, при этом он всегда забирает их с собой, потому что его не интересует секс в постели и даже в комнате, он предпочитает открытую местность и нередко делает это при свидетелях. - Сказав это, она немного подумала и добавила: - Правда с ним бывают приступы слабости, но на этот случай у него есть крупный пес, удовольствие которого быстро восстанавливает его мужскую силу.

У Каина невольно приподнялись брови.

Пельяр хотела что-то съязвить, но промолчала, видя как удивление сменилось укоризной.

- И ты не планировала мне это говорить, не так ли?

- Я хотела увидеть твою возмущенную мордашку.

Каин фыркнул, пожал плечами и совершенно спокойно заговорил:

- Итак, вернемся к одежде. По какой логике ты даешь ему мальчишку в придурковатом платье, если всеми своими предпочтениями он говорит о своем желании властвовать и демонстрировать власть? Какой ему кайф подчинить нелепое существо в платье до коленки?

Пельяр изменилась в лице, вдруг заметив логику в его словах.

- Более того, не понимаю, по какой логике ты ему под видом мальчика хочешь подсунуть жалкую пародию.

- И что ты предлагаешь?

Он задумался на миг.

- Мне нужна белая рубашка, свободная, желательно размера на два больше, узкие штаны, тканый пояс на твое усмотрение и кожаный ошейник.

У Пельяр округлились глаза.

- Месяц назад ты стоял как статуя и едва дышал от страха, а теперь так смело принимаешь решения, словно профессионал с многолетним стажем.

- Я только предлагаю другой вариант, - ответил Каин, пожимая плечами.

Ему казалось, что он просто решал задачку о людских нравах и ничего больше. К нему лично все эти рабочие моменты давно не имели никакого отношения.

- Что ж, я хочу это увидеть, - заключила Пельяр.

Она встала и указала на свое кресло.

- Посиди тут тихо, а я сделаю пару распоряжений и вернусь.

За ней закрылась дверь, а Каин уверенно рухнул в кресло. Его не пугал этот разговор и предстоящий выход из борделя. Он просто окинул взором комнату, улыбнулся и закрыл глаза, чтобы еще немного поспать. Отдых лишним быть не может.

Глава 39



Глава 39 - Первый мальчишка

Когда Каин проснулся, Пельяр была уже одета по своему ночному обычаю, но почему-то сидела на кровати и смотрела на него. За окном было темно, и единственным источником света оставалась одинокая свеча на столе.

- Прости, я уснул, - проговорил он, только теперь понимая, что укрыт покрывалом.

- Ты устал, в этом нет ничего удивительного, - тихо отозвалась Пельяр. - Я приготовила то, что ты просил. - Она кивнула на одежду, висевшую на ширме. - Примерь.

Каин посмотрел на нее с интересом. Он почти не видел ее лица, но что-то подсказывало ему, что она печальна. Не спрашивая ничего, он легко вынырнул из-под покрывала и шагнул к ширме. Все же она поняла его безупречно, и потому он с особым удовольствием одел шелковую белую рубашку с широкими рукавами. Медленно, смакуя это чувство, застегнул высокие манжеты, доходящие до середины предплечья, и быстро впрыгнул в узкие кожаные штаны, понимая, что она представила все куда лучше, чем он мог даже надеяться, завершив этот комплект черным широким поясом с синей вышивкой. Этот пояс Каин крепко затянул на талии, чуть приподнимая ее линию, и быстро вышел к Пельяр, оставив свободной завязку у горла.

Так он чувствовал себя куда увереннее, а Пельяр поманила его к себе пальцем, демонстрируя ошейник у себя в руках.

Каин приблизился к ней и опустился на одно колено, тогда Пельяр властно дернула ленту с его шеи, чтобы отбросить прочь, а на шею своей игрушки одела черный ошейник, украшенный небольшим бантом из красной ленты.

- Мне безумно нравится это решение, - призналась она. - Тебе идет невероятно...

Каин не слушал ее, а поймав ее руку, нежно целовал пальцы, пока она не остановила его и не склонилась, чтобы поцеловать в губы. С готовностью отвечая на поцелуй, он резко подался вперед, уверенно заставив ее рухнуть в постель.

- Погоди, - вдруг прошептала она, но руки ее словно сами развязывали пояс.

Потому Каин не стал обращать внимание на ее слова, а быстро расшнуровал корсет, оставляя на ее шее дорожку из жарких поцелуев.

- Негодник, - шептала Пельяр, скользя руками под рубашку.

Все было уже очевидно, пусть она и избегала его с того дня, как одела ленту на его шею, не оставалась с ним наедине и, казалось, предпочитала Эда, но рябь на ее коже говорила совершенно другое. Она с готовностью отдавалась ему, почти с восторгом, не сдерживая теперь уже тихих стонов.

Однако в самый разгар их близости дверь внезапно открылась. Каин замер и взглянул на Эда, застывшего в дверях.

- Не отвлекайся, - властно велела ему Пельяр, впиваясь ногтями в плечи своего любовника.

Впрочем, Каина не смущало присутствие ошарашенного Эда, било лишь в голову осознание того, что она сейчас испытывала их обоих, однако выдохнув, он вернул все свое внимание ей, не изменив ни тактики, ни манеры движений, только заставил ее сильнее выгнуть спину, как бы ругая за подобные шалости.

- Закрой ты уже дверь, - с трудом и тихим стоном прошептала Пельяр, крепче прижимаясь к Каину. - Закрывай ее и иди к нам, я хочу, чтобы ты показал свои истинные чувства и разделил его со мной, - прерывисто проговорила она, прерывая свои речи жаркими стонами.

Каин же не дрогнул ни на миг, словно все было ожидаемо, только затаил на миг дыхание, когда руки Эда скользнули по его спине. Он тогда еще не знал, что она заманила свою жертву его телом, чтобы потом унизить, подмять под себя и окончательно доказать, что Каин принадлежит ей одной, а после вышвырнуть молодого мужчину прочь...

***

- Эд, выметайся побыстрее, - сказала Пельяр, медленно соскальзывая с постели.

Эд, сидевший на краю, тут же встал и начал спешно одеваться.

Каин смотрел на все со спокойствием стороннего наблюдателя с искушенной натурой. Лежа на большой подушке самой госпожи, он наблюдал за суетливыми движениями куратора. Однако поймав укоризненный взгляд Эда, чуть привстал, словно собирался уйти, но его тут же вновь поймала упавшая рядом Пельяр.

- Ты куда собрался? - спросила она. - Я тебя не отпускала.

- Я хотел поговорить с Эдом, но раз ты настаиваешь. - Он поцеловал ее ласково в уголок губ. - Наш разговор подождет, - заключил он, взглянув многозначно на мужчину, а после медленно прикрыв глаза.

Эд стиснул зубы и вышел. Пельяр же поцеловала Каина и в ухо прошептала:

- Теперь ты всегда будешь спать здесь, пока мне не надоест.

Вторую часть фразы она спешно добавила к первой, словно опомнилась, но Каин не обратил на это внимание, а вновь посмотрел на нее. Сейчас на ее лице не было красок. Волосы рассыпались по плечам, а в руках она держала мундштук с медленно тлеющей папиросой. Глядя на этот самокрут, Каин бесцеремонно забрал из ее рук мундштук, затянулся и, скривившись, фыркнул.

- Что за дрянь ты куришь? - спросил он. - Не верю, что у тебя нет средств на нормальный табак.

- Это привычка.

- Очень дурная привычка.

Сказав это, Каин отправил мундштук метко в урну у стола, не промахнувшись в полной тьме, и тут же поцеловал ее в губы, не давая возмущаться. Когда же вновь отпустил, она просто прильнула к его груди.

- Может, ты расскажешь мне свою историю? - попросила она.

- Если ты хочешь рассказать свою - я послушаю, - усмехнулся Каин, - а моя останется при мне.

- Жулик! - смеясь, заявила Пельяр, имитируя пощечину.

В действительности она лишь скользнула рукой по щеке, но воспользовавшись моментом, он ловко поймал губами один из ее пальцев, прижал языком к небу и, глядя в глаза, неспешно отпустил.

- Ты меня прямо провоцируешь, - улыбаясь, прошептала Пель, но довольно улеглась с ним рядом. - Давно мне не было так спокойно.

Они немного помолчали, а после Каин спросил:

- Скажи, а сколько лет было Эду, когда он попал сюда?

Пельяр посмотрела на него с удивлением, но без ревности.

- Три.

Глаза Каина округлились.

- Я купила его совсем маленьким. Тогда я еще не очень разбиралась в перспективности товара. Да и вообще он был первым мальчиком в нашем заведении. Впрочем, Эд не так уж и плох. Он даже пытался собрать деньги, чтобы выкупить свою свободу, но не смог, тогда я посмеялась над ним. Не знаю даже зачем, но я заставила его целовать мою тень в наказание за мысль о свободе. Так что Эд всего лишь раб, который решил, что может чувствовать.

Крепкая рука обняла ее.

- Но ведь на самом деле ты так не думаешь, даже заботишься о нем...

Пельяр прищурилась.

- Спи! - властно заявила она и с силой прижала мальчишку к своей груди. - Утром я тебя с такой же заботой отдам садисту на два дня, так что не обольщайся.

Каин улыбнулся, закрывая глаза. Теперь ему все было окончательно понятно в этой игре.

Глава 40



Глава 40 - Параллели любви

Утром, как и планировалось, Каин вместе с Пельяр появился в кабинете Жозефа. Тучный хозяин сидел на своем месте, а напротив него в кресле расположился клиент. Его острые черты лица и парик поверх лысины показались Каину смешными, но вместо ухмылки он прикрыл глаза, как покорный мальчишка. Пельяр усмехнулась, не скрывая своих чувств и довольства тем, кто только что властно держал руку на ее талии, а теперь казался сущим агнцем.

На нем была та самая свободная рубашка, кожаные штаны и пояс. Этот довольно дерзкий образ завершали высокие сапоги и ошейник.

- Вот он наш новенький, о котором я говорил, - сообщил Жозеф самодовольно.

Каин вскользь посмотрел на него, понимая, что происходящее все же его идея, а не Пельяр, но тут же вновь опустил глаза, стараясь не выдавать своей наблюдательности.

- Ну-у-у-у, - протянул клиент. - Иди сюда, посмотрю на тебя поближе.

Каин сделал робко шаг, а после подошел совершенно спокойно, не поднимая, правда, глаза. Руки он спешно убрал за спину и сцепил в замок.

Властная рука мужчины скользила за его спиной по воздуху, а после одним движением подхватила его сзади, с силой нажав на промежность, заставляя приподняться на носочки и податься вперед.

Губы Каина приоткрылись без единого звука с одним лишь беззвучным выдохом. В ответ на это два костлявых пальца скользнули ему в рот, но Каин охотно облизал их. Только споря с собственной покорностью, он вдруг взглянул на будущего господина с дерзким вызовом. Посмотрел и сразу победил. Его желали так сильно, что обе руки сразу отступили.

- Я беру его.

- Первый класс и два дня?

- Именно!

С этими словами мужчина достал из кармана мешок с монетами и протянул его Жозефу, но вдруг посмотрел на Каина еще раз.

- А быть может, вы найдете к этому ошейнику цепочку, чтобы я имел возможность с особым удовольствием «выгулять» это сокровище?

- Конечно! Для вас все что угодно, - проговорил Жозеф, спешно отбирая мешок. - Пельяр, возьми одну из моих, прошу тебя.

Женщина отступила куда-то. Металл звякнул за спиной Каина, но на губах появилась легкая улыбка.

Ее рука легла на его плечо, и он послушно развернулся к ней. Он не сводил глаз с ее рук, с перстня на ее тонких пальцах, с длинных ногтей и, глядя на них, читал ее спокойствие, когда она одевала цепочку на ошейник. Но стоило ей протянуть эту цепочку другой руке, как пальцы дрогнули. Это удивило Каина, он спешно поднял глаза, но короткая цепочка натянулась, не дав заглянуть в ее глаза. Он оказался пред лицом своего временного обладателя.

- Ну что, малыш, скоро мы узнаем, наглый ты или покорный, - с улыбкой проговорил мужчина.

- Ни то и ни другое, - ответил Каин. - Я ваш, а значит: пожелаете бунта - будет бунт, а если нет - то покорней меня вам просто не найти.

Мужчина рассмеялся, ослабляя цепь. Ему явно не терпелось поиграть.

***

- К сожалению, ему было мало просто забрать меня. Он решил со мной покататься по городу и вот так на цепи водить за собой, делая свои дела. Именно поэтому мы оказались с ним в том районе, где я совсем не хотел появляться, и произошло то, чего я совсем не хотел.

***

Каин с совершенно равнодушным видом шел за человеком, который держал цепь. Он смотрел на землю, пиная время от времени попадавшиеся на пути камешки, чувствуя полную скуку, пока ее не рассеял внезапно возникший знакомый запах. Он успел лишь напрячься, как шум улицы разрезал звучный голос:

- Каин!

Он закрыл глаза, чувствуя дрожь, но в тот же миг в него вцепились крепкие руки.

- Каин, я нашел тебя! Наконец-то!

Каин смотрел на носки собственных сапог, и губы его начинали дрожать.

- Убери от него руки! - воскликнул купивший его мужчина, натягивая цепь и буквально вырывая Каина из рук Люцифера.

- Ты немедленно отпустишь...

- Хватит! - вдруг рявкнул Каин.

Одним движением руки он сжал цепь и вырвал ее из рук своего временного хозяина и посмотрел на того, кого совсем недавно считал другом, а теперь физически ощущал огромную пропасть между ними.

- Уходи немедленно и не вмешивайся в мою жизнь! - скомандовал он.

- Но...

Зеленые глаза смотрели на него с мольбой и тревогой, но Каин не хотел слушать.

- Я - шлюха, и этот человек заплатил за право владения мной, так что закрой свой рот и проваливай!

Выпалив это уверенным тоном, он чувствовал, как в груди у него что-то сжалось при виде влажных зеленых глаз и дрожащих губ на хорошо знакомом лице. Это оказалось тяжелее, чем Каин ожидал, но он отвернулся от падшего и сделал шаг к своему хозяину.

Не говоря ни слова, мужчина со всей силы ударил Каина по лицу. Перстни с драгоценными камнями впились в щеку, царапая кожу, но Каин лишь опустил глаза и протянул ему цепочку, безмолвно извиняясь.

Господин хмыкнул, взял цепь и сунул ему в ответ оцарапанную руку, в которой была цепочка, прежде чем ее посмели вырвать.

Без малейшего замешательства и приказа, чувствуя взгляд Люцифера, видя тень от его крыльев, Каин закрыл глаза и неспешно лизнул протянутую раненую ладонь.

- Хороший мальчик.

Рука легла ему на голову, чуть растрепав волосы и тут же цепь вновь натянулась. Его с силой потащили назад к экипажу.

Люцифер стоял и растерянно смотрел, как закрывается дверь за тем, кого он так долго искал. Стоял и не мог сдвинуться с места. Ему все еще мерещились алые глаза и гнев в их глубине. Слезы застилали ангелу глаза, но не срывались с ресниц. Он смотрел на экипаж. Он видел, как властная мужская рука открыла маленькое окошко, явно демонстрируя ему часть знакомого обнаженного тела и кончики белых волос. Он стоял и смотрел, пока экипаж не сдвинулся с места. И только тогда по его щеке покатились слезы. Слезы ангела, знавшего всю правду.

***

Через два дня Каин спокойно вышел из экипажа следом за господином. Цепь все так же тянулась к ошейнику. Довольный мужчина открывал дверь ногой и заходил в трактир, махал рукой и поднимался по лестнице, а Каин шел за ним, не поднимая глаз.

- Как жаль, что я должен его вернуть, - проговорил мужчина уже наверху, властно прижимая Каина к себе.

- Но он не продается, - сообщил Эд строго, явно понимая, что этот вопрос вот-вот будет поднят.

- А жаль...

И тут Каин ловко выскользнул, быстро отцепив от ошейника цепь.

- Ваше время вышло, - уверенно заявил он и быстрым шагом пошел прочь через весь зал к Пельяр, что прикрывала лицо веером.

Стоило ему приблизиться, как она вдруг схватила его за руку и повела прочь, спешно забегая с ним в свою комнату и почти набрасываясь на него, начала раздевать, упав на колени.

- Боже, Пель, милая, неужели тебе так не терпится? - посмеиваясь, спрашивал Каин, но она его не слышала.

Она дрожащими руками стягивала с него рубашку и штаны, готовая рвать их, если ткань вдруг не поддастся. Когда Каин оказался обнажен, чуть отстранилась, изучая его взглядом.

На руках и ногах виднелись следы от веревок, несколько мелких царапин виднелось то там, то здесь, а справа внизу живота, где выступала кость, красовалась значительная гематома и над ней крупная ссадина на боку. Однако Каина явно ничего не волновало, он чуть склонил голову на бок, наблюдая за реакцией женщины.

Губы Пельяр дрожали, она приблизилась к нему, поцеловала сначала эту ссадину, затем кожу ниже, набухшую от крови.

- Врач ждет моего вызова, - прошептала она, - я велела ему дежурить...

- Мне не нужен врач, - перебил ее Каин. - Я в порядке.

- Пока он не посмотрит и не скажет...

Каин коснулся ее губ рукой и опустился на колени.

- Милая Пель, если я говорю, что я в порядке - это значит, что я в полном порядке.

Его пальцы скользнули по ее пересохшим от волнения губам, стирая с них яркий цвет.

- Ты наверняка обидела постоянного клиента своим поведением...

- Эд справится, и Жозеф его ждет, а я... я чуть с ума не сошла!

- Ты сама отдала меня, - усмехнулся Каин, рисуя красным пальцем полосу на ее щеке.

- Я хотела, чтобы ты отказался.

- А я не привык убегать, - отвечал он, глядя в ее глаза и улыбаясь.

- Ты смеешься надо мной, да?

- Нет...

Сказав это, он крепко ее обнял и поцеловал, быстро укладывая на пол.

- Каин, ну не сейчас же... разве ты не устал?

- Это другое, - шептал он, вновь занимая ее губы поцелуем.

- Тебе надо отдохнуть, - говорили ее губы, но тело говорило совсем другое.

Оно льнуло к нему, словно никогда ей не подчинялось. Она звала и манила, выгибала спину, рябью по коже отпуская волнение.

- Мы не можем, - шептала она, а сама крепко обнимала его за плечи. - Я не хочу, - шептали ее губы, а сок ее желания тек по ее ногам.

- Я знаю, - отвечал ей Каин, и все равно раздевал, неспешно лаская ее тело, пока она не сдалась, сменив свои речевые протесты на признания.

- Я скучала, - говорила она, обхватывая его ногами.

- Я все знаю, моя маленькая Пель, - шептал он ей на ушко и ласково скользил руками по ее бедрам, чтобы так же аккуратно войти и заставить ее извиваться на этом полу и сдерживать стоны, мешая их с прерывистыми тихими фразами о чем-то сумасшедшем и невозможном.

Вновь открылась дверь. Эд стоял, как и в тот раз растерянный и несчастный, но в этот раз не медлил, а спешно закрыл дверь.

Каин цыкнул языком, поцеловал Пельяр в губы, коротко, но нежно и выскользнул из ее объятий.

- Прости, но я должен с ним поговорить, пока он не начал творить опасных глупостей.

Он привстал, но глядя на ее растерянное лицо, вновь прильнул к ее губам.

- Две минуты и я снова с тобой. Две минуты, моя хорошая, ты ждала два дня. Две минуты для тебя ничто.

Сказав это, он выскочил из комнаты и поймал Эда в коридоре.

- Погоди.

Эд вырвал руку и посмотрел на Каина.

- Чего тебе? Третьим я у вас не буду!

Каин прикрыл глаза.

- Нам нужно поговорить.

- Ты говоришь мне это вот в таком виде?! - возмутился Эд.

Каин посмотрел на самого себя, затем на Эда, приподнимая брови.

- Ты меня и не в таком виде видел, так что давай без этих моралистических бредней. - Он выдохнул. - Прости меня, но я действительно хочу быть рядом с ней, однако, Эд...

Каин протянул ему руку.

- Я благодарен тебе за все и очень хочу быть тебе настоящим другом, без интриг и фальши.

Эд посмотрел на эту руку.

- Другом, с которым не спят? - уточнил он рассеянно.

- Не спят, но зато этому другу можно доверять.

Серые глаза Эда взглянули на него. Он улыбнулся и вместо ответа крепко пожал протянутую руку.

- Что ж, я думаю, из тебя может быть отличный товарищ.

- А из тебя прекрасный свободный человек, - улыбнулся Каин, подмигнув Эду. - Скоро все изменится, вот увидишь.

Сказав это, он вновь сорвался с места, чтобы вернуться к Пельяр и заключить ее в крепкие объятья на мягкой постели. Ее двухдневное ожидание обязано было стать вознагражденным.

Глава 41



Глава 41 - Боль сорванной маски

- Я стал чувствовать себя свободно. Не то что я бы мог делать, что хотел, но мне больше ничего не угрожало. Спал я в постели Пельяр, хотя не всегда она подпускала меня к своему телу. Я научился понимать, когда ее «нет» это действительно «нет». Тогда я целовал ее и оставлял в покое, а когда понимал, что она лишь играет, то добивался своего. Она не скрывала нашей связи. Хотя все смотрели на это, явно не понимая, и по ее лицу я часто догадывался, что ей говорили всякие глупости, но она ничего не рассказывала мне, только хмурилась. Потому я вел себя как прежде. Эд же смягчился. Мы с ним редко могли поговорить, но он больше не хулиганил с клиентами, не подсовывал мне ничего внезапного, всегда предупреждал об особенностях, а порой даже заранее говорил о тех трудностях, которые были прежде. Один раз, прямо при клиенте я услышал шум в общем зале и абсолютно спокойно позволил себе извиниться и выйти разбираться. Там кто-то солидно перебрал и начал дебоширить. Обычно таких клиентов выкидывал прочь Нор - второй куратор, но его почему-то на месте не было, а Эду буйный был явно не по силам. Я скрутил его и вышвырнул по приказу Пельяр. Только потом я понял, что не закрыл дверь и провернул все это на глазах у своего клиента, который уже заплатил за меня. Реакция была внезапной, - Каин усмехнулся, - после увиденного ему вдруг захотелось, чтобы я взял его. Когда об этом узнала Пельяр, она очень долго смеялась. - Он развел руками, а после уперся локтями в стол. - Но судьба хотела отыметь меня сильнее, чем кто-то другой. Долго одетая маска крепко прирастает к лицу и рвать ее очень больно. Больнее, чем я ожидал.

***

Каин вышел от очередного клиента и, быстро подойдя к Эду, облокотился о стену.

- Что-то совсем жара стоит, - проговорил он, отдавая ему две золотые монеты. - Сквозняк устроить что ли?

- Нельзя, ты же знаешь...

- Да, но я реально сварюсь скоро.

- Может, сбросишь темп?

Каин фыркнул.

- Говори что дальше.

- Если честно, за тебя уже заплатили.

Каин удивленно поднял бровь и тут же отстранился от стены.

- И что ты молчишь? Где?

- В пятой, но Каин...

- Что? Сложный клиент?

Эд странно выдохнул.

- Я понятия не имею.

Каин удивленно уставился на него.

- Он никогда не был здесь, но спросил нет ли у нас мальчика с белыми волосами и красными глазами, мол, имени не знает, но слышал о нем.

Каин присвистнул.

- Класс?

- Он заплатил за первый, причем...

Каин нахмурился.

- Договаривай.

- Он заплатил больше положенного и согласился ждать, сколько будет нужно. Мне он не нравится...

- А Пельяр?

- Она занята, с ним говорил Жозеф.

Каин вздохнул.

- Ладно, пятая так пятая. Разберемся.

Он хотел уйти, но Эд поймал его за руку.

- Если что поднимай тревогу.

Каин усмехнулся.

- Не надейся, я не дам тебе шанса спасти свою шкурку.

Сказав это, он совершенно спокойно пошел к нужной двери, потом замер на мгновение, задумавшись, какую тактику выбрать, а после, открыв дверь, уверенно шагнул внутрь.

- Надеюсь, вы не слишком долго ждали? - спросил он, уверенным жестом отбрасывая белые пряди от лица, но тут же потерял всякую способность играть.

На краю кровати сидел Люцифер. Сидел и смотрел на него внимательными зелеными глазами. Вся уверенность стала Каину поперек горла. Он вдруг испытал и стыд, и ужас, и болезненный укол совести.

Ангел опустил глаза и постучал рукой по краю кровати рядом, явно приглашая присесть, но Каин не сдвинулся с места, чувствуя, как свинцом наливаются ноги.

- Я не трону тебя, - прошептал Люцифер. - Мне нужно только поговорить, и я заплатил за два часа твоего полного внимания, так что пожалуйста, хотя бы выслушай меня.

- Нет, - простонал Каин, делая шаг назад и врезаясь в дверь.

- Каин, прошу...

Зеленые глаза смотрели на него, и от этого взгляда по телу проходила дрожь, словно именно под этим взором тело начинало чувствовать всю мерзость происходящего.

- Я беспокоился о тебе...

- Молчи!

Каин с силой закрыл руками уши, но не мог не видеть, как шевелятся губы, как они дрожат, как в темноте падший встает и делает шаг.

Сам себя не понимая, Каин спешно открыл дверь и выскочил из комнаты.

- Да погоди ты! Выслушай меня!

- Нет! Нет и нет! Я не хочу слышать тебя! - из всех сил закричал Каин обернувшись.

Ему было плевать, что это станет известно всем. Ему было даже плевать, что Пельяр смотрела на него. Он просто не видел никого и ничего, кроме этих зеленых глаз.

- Я видеть тебя не хочу и не желаю! Ни слышать, ни видеть, ни знать! Забудь о моем существовании!

После этих слов, он выбежал из зала, влетел в комнату Пельяр и, подобно ребенку, сел за кроватью на пол. Его колотило. Ему хотелось исчезнуть. Вновь возникло дикое желание содрать с себя кожу. Он впивался руками в свои плечи. Стиснув зубы до боли в челюсти, он все никак не мог унять эту неистовую дрожь и гнев, не зная при этом на кого злиться. На себя? На этот мир? На людей вокруг? Или все же на Люцифера, напомнившего своим светом, кто есть кто?

Сыну Дьявола и помощнику Бога явно не по пути, хотя бы потому, что божественный свет выжигает все притворство. По крайней мере так казалось Каину. В голове его все смешалось, вызывая очередной приступ удушливого страха.

Когда в комнату зашла Пельяр, Каин выдохнул, подавляя наконец безумную дрожь и ослабляя хватку собственных рук. На плечах от его собственных пальцев остались синяки. Он уперся руками в колени и закрыл глаза, слушая приближающиеся шаги Пельяр.

- Накажи меня как угодно, только не спрашивай ничего, - попросил он, не поднимая головы.

Женщина молча села рядом.

- Ты никогда не рассказывал мне о своем прошлом, - сказала она мягко. - Сейчас ты тоже не хочешь говорить?

- Не хочу.

Она выдохнула и тут же встала.

- Я велела его не пускать больше, а тебе дать отдохнуть до завтра. В конце концов, у каждого из нас есть прошлое, с которым мы не хотели бы сталкиваться лицом к лицу.

Каин поднял голову и посмотрел на ее быстро удаляющийся силуэт. Отчего-то ему стало жутко.

- Однако я подумаю о твоем наказании, - сообщила она у двери, прежде чем выйти.

Это дополнение сразу принесло Каину облегчение, хотя он чувствовал, что наказания не будет и был прав. Кара была в другом, и ее неизбежность делала жизнь разумней.

Глава 42



Глава 42 - Бесстрашие

- После встречи с Люцифером что-то во мне сломалось. Мне стало сложно работать и, глядя на Пельяр, я не испытывал влечения. Это сложно назвать депрессией или апатией. Я не испытывал тревог или страданий, но в то же время, мой разум был занят мыслями неведомыми мне самому. Я застывал порой, глядя в одну точку, пока разгневанный голос не вырывал меня из оцепенения. Эд даже предлагал мне сказать Пельяр, что я вовсе не здоров, но эту идею я сразу пресек. Это было просто смешно, однако всю следующую неделю я витал в облаках и даже... впрочем, это важно...

***

За окном был рассвет. Тусклые полупрозрачные лучи пробирались в  комнату Пельяр. Женщина склонилась над своим юным любовником, страстно целуя его в губы, но он внезапно отпрянул и откровенно отвернулся.

- Прости, но я сейчас не в состоянии тебя удовлетворить, - прошептал он, глядя в стену.

Все было конечно иначе. Просто его разум по-прежнему был где-то далеко, а механических действий по отношению к Пель он не хотел допускать. Она отстранилась. Красные глаза Каина закрылись, он ждал ее гнева или холодного приказа убираться назад в команду Эда. Едва ли ей нужен капризный любовник. Пельяр не стала делать ни того, ни другого, а молча встала и вышла.

Как только дверь закрылась, Каина охватило чувство вины. Странный отзвук беспомощности кольнул под сердцем, потому он резко сел на кровати.

Небо за окном казалось ему уставшим. После ночного дождя оно еще низко висело над городом, и было не ясно прояснится оно или разрыдается вновь. Он смотрел в это небо, наблюдая перемену тонов и совершенно ни о чем не думал, пока дверь вновь не открылась.

Он резко обернулся на звук, но ему в лицо тут же ударила ткань.

- Одевайся, - велела Пельяр, швырнувшая в него одежду.

- Э-э-э-эм...

Каин посмотрел на нее внимательно, но не находил в ней ни гнева, ни насмешки, она была спокойна. Неспешно пройдя к столу, она закурила и обернулась.

- Ну не смотри на меня так, а одевайся быстрее, - спокойно проговорила она, и Каин тут же подчинился.

К своему удивлению, он получил те самые вещи, в которых когда-то пришел сюда. Черные драповые штаны, такая же черная, но ситцевая рубашка и драповая куртка с вышивкой на рукавах.

Стоило ему одеться, как Пельяр толкнула к его ногам его собственные ботинки.

Он хотел спросить, что она задумала, обуваясь, но почему-то не смог, а когда ее руки сняли ленту с его шеи, на мгновение стало страшно. Неужели она может выгнать его за одну лишь рассеянность?

Она посмотрела на него холодно, бросила ленту на кровать и поспешила выйти, не говоря ни слова.

Каин последовал за ней и только на улице посмел поднять глаза. Пельяр шла куда-то, не оглядываясь, а он, спрятав руки в карманы штанов, следовал за ней, пока все же не решил заговорить:

- Пель, если ты злишься на меня, так и скажи.

На это она лишь рассмеялась, однако глядя как вздрагивают ее плечи от сдавленного смеха, он увидел в ней иную дрожь и, сняв куртку, набросил на ее плечи.

- Хорошо, я дурак, - признал он спокойно и, поравнявшись с ней, посмотрел на еще пустую улицу. - Но куда мы все-таки идем?

- Узнаешь, - улыбаясь ответила она, с радостью прикрывая этой коротковатой курткой грудь.

Он лишь улыбнулся и доверился ей, продолжая оставаться ведомым. Было странно идти с ней по почти пустой улице, слышать звуки пробуждения города, видеть как открываются ставни и внезапно понимать, что он так давно не видел просто людей: обычных кожевников, плотников, кузнецов, уличных музыкантов, тучных пекарей и грозных мясников. Он не слышал запахов жизни, звуков суеты и шорохов реальности, а теперь жадно ловил все это и буквально влюблялся в этот мир и в этот город вновь, будто успел его забыть. Ему нравились первые столбики дыма, блики солнца в лужах, стук открывающихся ставень и запах города после дождя.

Он не замечал, что Пельяр наблюдала за ним. На миг он и вовсе забыл о ней, вдыхая саму жизнь полной грудью, пока она не коснулась его плеча.

- Нам сюда, - проговорила она и шагнула к зданию городского правления, самому высокому в округе.

Каин машинально присвистнул, наблюдая, как она грациозно поднимается по лестнице, а затем резко взбежал следом, чтобы открыть перед ней большую тяжелую дверь.

- Прошу, - шутливо проговорил он.

Она посмотрела на него как благородная дама, имитируя смущение, и тут же легонько шлепнула веером по носу, входя в здание. Каин улыбнулся и шагнул следом, не пытаясь гадать, зачем они здесь. Он просто наблюдал, как она переговорила с кем-то из стражей, затем с кем-то из управления, а после взглянула на него и странно улыбнулась.

- Не страшно?

- Вид у тебя, конечно, такой, словно ты меня решила всему управленческому аппарату продать на месяцок, но нет... мне не страшно, - ответил Каин.

Он по-прежнему держал руки в карманах и легко смотрел в ее глаза, едва заметно улыбаясь. Что-то она будоражила в его крови своими загадками и лукавыми улыбками.

- А меня стоит бояться, - шептала Пельяр, приближаясь, чтобы коротко укусить за ухо.

- Любовь и страх не встречаются, - холодно ответил Каин, пожимая плечами.

Она тут же отстранилась, словно спиной заметила слугу к ним приближающегося. Этот юноша поклонился Пельяр, словно благородной и повел ее куда-то наверх.

Каин выдохнул и пошел за ней следом, вновь проваливаясь в забытье, но оказавшись на верхнем этаже смотровой башни, замер от восторга. Под ними был город, над головой лишь навес, раздутый парусом меж крепких металлических колонн, а вокруг ничего, кроме свободы и неба. Только слуги суетятся, накрывая на крыше стол.

Каина они совсем не интересовали. Он неспешно подошел к самому краю, раскинул руки и встретил порыв ветра. Тот ворвался в его рубашку, заставил затаить дыхание и улыбнуться, принося чувство полной свободы.

- Каин...

Ее голос прозвучал слишком взволнованно, и потому он тут же обернулся улыбаясь. Его охватывал восторг от подобной высоты, но увидев тревогу на ее лице, он тут же отступил от края и приблизился к ней.

- Что ж ты такое подумала, что побледнела столь сильно?

- Это просто ветер, - соврала Пельяр.

Каин на эту ложь внимания не обратил, а положил руку на ее талию, заставляя покориться. Поймал ее ладонь и вдруг повел ее в сторону. Он увлек ее в танец, глядя в глаза и заставляя следовать за его шагом, подчиняться его движениям, пока бледность на ее лице не сменилась легким румянцем. Тогда он приподнялся на носочки, чтобы коротко поцеловать ее в губы, нежно и трепетно.

- Я хочу позавтракать с тобой здесь, на вершине этого города, - призналась она смущенно.

- Для нас с тобой это скорее ужин, - возразил Каин, манерно отодвигая стул, чтобы она присела.

- И правда, - соглашалась Пельяр, присаживаясь и откладывая в сторону веер.

- Ужин при одной единственной свече. - Он сел напротив и, увидев недоумение в ее глазах, пояснил. - Свече по имени Солнце.

В этот миг первый луч прорвал пелену облачной завесы, осветив под их ногами город, который переливался алмазами дождевых капель, а они смотрели друг другу в глаза и ничего не замечали.

Они должны были немного поговорить о пустом, выпить вина и по обыкновению заняться любовью прямо на этом столе, поднятом ради них на вершину города. Они должны были соврать себе, что счастливы.

Глава 43



Глава 43 - Перемены в течении

- То утро явно отрезвило меня.

Каин улыбнулся, заглянул в пустую чашку и поставил ее на место, явно не собираясь ничего менять.

- Я понял, что давно действую только по инерции. Само собой, когда я пришел туда, у меня не было плана, но теперь этому плану пора было появиться. Он даже был в моей голове, просто действовал я слишком вяло и нерешительно, видимо, потому что причины мои стерлись, а игра в проститутку затянулась. - Он внимательно посмотрел на старика. - Если хотите возмутиться, сейчас самое время.

Мужчина выдохнул и приблизился к столу.

- Так заметно мое непонимание?

- Более чем, но оно меня не пугает, так что выскажитесь, прежде чем я перейду к новому витку событий.

Старик выдохнул и признался:

- Мне все это кажется мерзким, но...

Он внимательно смотрел в спокойные красные глаза и не мог поверить, что сидевший перед ним мог быть подстилкой для смертных, выполнять бредовые прихоти и любить престарелую проститутку. Это были лишь его мысли, но по улыбке на детском лице Иван понимал, что все его чувства очевидны для собеседника. Тогда он прикрывал глаза, вздыхал и отклонялся.

- У меня язык не повернется тебя осудить.

Каин пожал плечами.

- Но надеюсь, ты понимаешь, что это все не просто частный случай? Все, что было там, своего рода норма.

Мужчина содрогнулся.

- Или что, ты думаешь, что нынче нет на земле мужчин, готовых купить мальчика, который будет лизать ему ботинки и раздвигать ноги в постели?

Ивана мутило. Он нервно мотанул головой.

- Я даже думать об этом не хочу, - признавался он, отводя взгляд.

- Зря. Если молчать об ужасах реальности, они никуда не исчезнут. В конце концов, я тоже мог промолчать тогда, закрыть глаза и ни о чем не думать. Мог бы и вовсе жалеть себя и не пытаться понять, каково это на самом деле - не иметь выбора. У меня-то он был, а у того же Эда - нет. Думаете, он был в восторге от необходимости учить мальчишек спать с мужиками или... Да ведь он не знал вообще другого способа что-то пояснить, кроме секса, все в его мире сводилось к нему. А ведь он не был так же туп, как Кэб. На этом я, по сути, и стал играть в первую очередь. У меня было два инструмента, которые нужно было огранить, как бриллиант: ум Эда и милосердие Пельяр. Они сохранились в столь мерзкой среде, но не имели возможности обрести правильную форму. В конце концов, что я могу один? А что могли бы эти двое? - Каин улыбнулся, словно воспоминания приносили ему удовольствие. - Первое что я сделал в тот же день, это упросил Пельяр научить меня двигаться как женщина.

Он изящно, словно танцовщица, поднял руку вверх и вдруг крепко сжал в кулак и быстро уверенно опустил.

- Мне нужно было сочетать мужское и женское «я», чтобы удовлетворять по-настоящему все желания. Все просто, мне нужно было увеличить заработок Пель, ибо по моим расчетам, того, что было, для моего плана было недостаточно, а зарабатывать ничем, кроме своего тела, я на тот момент права не имел. Вторым же своим делом я обозначил обучение Эда. Нужно было научить его читать и писать, подбросить нужную литературу и накормить его пытливый ум, дав тем самым уверенность его кроткой натуре. Последним штрихом, окончательно изменившим все представления, стала маленькая прихоть Пельяр.

***

Женская рука скользнула по шее Каина и с силой сжала красный бант. Пельяр оскалилась и дернула любовника на себя. Тот улыбался, глядя ей в глаза и наслаждаясь ее нетерпеливым возбуждением.

Она сделала шаг и, найдя ногой кровать, села, чтобы прильнуть губами к его обнаженной груди, на которой виднелись багровые борозды от тугих веревок.

- Меня так и тянет дать тебе золотую ленту, только чтобы облачить в роскошный костюм, который я смогу срывать каждое утро, - прошептала она.

Ее глаза на миг прикрылись. Каин уверенно убирал шпильки из ее волос, заставляя черные локоны рассыпаться, ловил их пальцами и улыбался, не мешая ей высказываться.

- Но я не могу сделать это без согласия Жозефа, а тот и так недоволен нашей связью...

- Подумаешь, - усмехнулся Каин и отстранился. - Подожди немного.

Он по-хозяйски прошелся по комнате и скрылся за ширмой.

- Что ты задумал? - спрашивала она спокойно.

- Не усложнять тебе жизнь. - Он вышел одетый в свои черные штаны, и рубашке, наброшенной на плечи. - Никто не может запретить мне вне работы расхаживать так, как я сочту нужным.

Она улыбалась, видя, как уверенно он возвращается к ней.

- Слишком самоуверенный, - шептала она завороженно. - Не боишься выделиться?

- Я уже выделился тем, что смог удержать саму госпожу Пельяр.

Она хотела язвительно ответить, но не успела, ибо губы ее были заняты жарким поцелуем.

***

- С тех пор я стал расхаживать по борделю в костюме и походить скорее на куратора, чем на работника. Легко мог выйти не в свое рабочее время в зал, чтобы переговорить с Пель, завлечь клиента и многообещающе сообщить, что нынче не работаю, но он может подойти ближе к полуночи.

Говоря это, Каин показательно состроил глазки, чуть опустив подбородок, а после, распахнув губы, неспешно их облизал. Старик сглотнул, нервно мотнув головой, но сидящий перед ним уже смеялся, продолжая:

- Но больше всего свободного времени я проводил с Эдом и его группой, только теперь установив контакт с другими ребятами. Раньше мне было немного не до них, но теперь я мог вникнуть в их проблемы и по возможности помочь им. Все стало иначе, и хоть я почти не спал, мне казалось, что силы мои бесконечны. Пель ругала меня, требуя чтобы я отдыхал, но запихивая меня в кровать, попадала в мои объятья и сопротивлялась крайне неубедительно. Впрочем, наши отношения с ней стали достаточно прочными, чтобы она с уважением принимала мой выбор, а я мог благодарить ее за заботливое ворчание. Только это приятная деталь, а не суть истории...

***

На улице было утро, но в темной комнате сложно было догадаться, что там за стеной разгорался рассвет. Ребята с большим интересом выглядывали из своих коек. Каин читал им, подставляя книгу под тусклый свет одинокой свечи:

- Когда Гриэль достиг замка, его уже ждали стражи владыки Соврена. У них был приказ - схватить героя Гриэля и заточить в темнице.

Эд тоже слушал его, выводил прописные буквы и улыбался, замечая перемены в мальчишках, у которых весело горели глаза.

- Гриэль знал, что проиграет, как и пророчил ему Марведон. Он был готов сложить меч и сдаться, но кто поверил бы в его покорность? Разумеется, не судьи Соврена, потому герой выхватил меч и вступил в бой.

Скрипнула дверь. Каин бегло взглянул в дверной проем, читая отблеск зеленого платья, но спокойно продолжил:

- Он сражался так, словно собирался победить и стать новым владыкой, но так и не убил ни одного стражника, и пал, словно случайно попавшись в ловушку коварного судьи. Так Гриэль оказался в темнице, скованный тяжелыми цепями, чтобы предстать пред владыкой и судом.

Каин закрыл книгу.

- На этом глава закончена, так что давайте спать.

По комнате прокатился возмущенный гул.

- Спать, - настоял Эд, вставая. - Книги режима не отменяют.

Спорить с Эдом никто не решался и любопытные носы стали прятаться под одеялом.

- Каин, а Гриэль же не виноват, правда? - спросил десятилетний Дерек, как только Эд отошел от его постели.

- Не виноват, - улыбаясь, очень тихо ответил Каин.

- Но миру плевать на это, - возмутился Шел, отворачиваясь.

- Ну не скажи, мир не бывает несправедлив, просто порой люди не понимают мира и делают глупости, жестокие и несправедливые.

Шел резко сел на кровати и посмотрел на Каина с гневом.

- И это говорит мне шлюха вроде тебя?

Каин рассмеялся.

- Как шлюха шлюхе говорю.

Каин весело подмигнул, а Шел, побагровев, уткнулся носом в подушку.

- Завтра все узнаете, - объявил Каин и потушил свечу.

Только тогда дверь закрылась, заставив Эда в темноте вздрогнуть. Однако Каин поймал его за рукав и вывел в соседнюю комнату.

- Не дергайся, если она ничего не сказала сразу, то выскажет мне все потом, - спокойно сказал он, закрывая за ними дверь.

Эд выдохнул, не скрывая волнения.

- Спокойно, если что я возьму все на себя, мне не так влетит, как тебе, даже если она разозлилась.

Эд скривился и отступил, чтобы зажечь свечу и сесть на пол.

- Ты не знаешь, на что она способна в гневе.

- Значит, я должен узнать. Рано или поздно это случится и бояться глупо, - проговорил Каин и сел рядом. - Давай лучше займемся делом.

Эд выдохнул, достал из-под кровати ящик с книгами и вновь взглянул на Каина.

- Скажи, ты ведь специально читаешь им про мужчину-героя?

Каин улыбнулся.

- Что ты задумал?

- Не забивай себе голову раньше времени, тебе и без этого есть о чем подумать. Ты все прочел?

Каин уже не смотрел на него, а изучал листы с выведенными дрожащей рукой буквами. Эд прикусил губу.

- Не огорчайся. - Каин коснулся его плеча. - Ты уже не ребенок и так быстро не начнешь писать. Нужно время. И практика. Не требуй от себя слишком многого, хорошо? Все получится, просто не сразу.

Он отложил спокойно листы и посмотрел на Эда.

- Так что там с чтением?

- Я все прочел, но у меня много вопросов. Ты мне подсунул эту книгу о детских мыслях явно неспроста.

- Тебе разве не интересно?

- Интересно, но я многого не понял.

Каин улыбнулся.

- Вот об этом мы и поговорим! Давай, рассказывай, какие у тебя вопросы?

Эд смущенно выдохнул, взял в руки книгу, из которой виднелись обрывки листов, заменявшие закладки.

Глава 44



Глава 44 - Неожиданная ревность

Было уже светло, когда Каин вернулся к Пельяр. Он не был уверен, что застанет ее на месте, но женщина спала. По крайней мере, он решил так и потом нежно поцеловал ее в щеку, разделся и лег рядом с ней.

Строгий взгляд уверенно следил за ним, пришлось улыбнуться.

- Прости, я ускользнул от тебя без предупреждения, - проговорил Каин спокойно.

Она молча смотрела на него, чуть хмуря брови.

- Ты злишься? - спросил он, коснувшись рукой ее щеки, но она уклонилась.

Тогда он выдохнул.

- Хорошо, ты злишься, тогда говори все как есть.

- Я тебя сейчас просто придушу, - прошипела Пельяр и крепко обняла. - Я испугалась, что ты куда-то исчез...

Уткнувшись носом в его плечо, она внезапно заплакала, окончательно обезоружив Каина.

- Прости, я был беспечен, - шептал он, бережно ее обнимая. - Я не покину бордель без твоего ведома, можешь даже не волноваться на этот счет. Я не оставлю тебя никогда.

Но женщина тихо, сдержанно всхлипнула, роняя слезы и прижимаясь к нему, а он целовал ее волосы, понимая, что действительно был небрежен с ее чувствами, но больше этого не повторится.

***

- Так все и шло. Эд быстро делал успехи и уже через месяц занятий каждый вечер сам читал ребятам. Я же зарабатывал еще больше, особенно после того, как Пельяр научила меня кое-чему еще, - он таинственно улыбнулся. - Правда, сначала за эту науку пришлось заплатить болью, внезапной душевной болью.

***

Каин сидел с книгой. За окном притаилась ночь, но сегодня он не работал после очередного выезда за пределы борделя. Так платили больше, и он никогда не отказывался от возможности работать сутками, а не часами. Пельяр это беспокоило, но после первых трех раз она постепенно успокоилась, смирившись с тем, что рядом с ней крепкое создание, которое трудно обидеть, даже самым отъявленным извращенцам. Конечно, Каин не говорил ей об удивительных свойствах своего тела, точно так же, как не говорил о сломанных ребрах, что противно ныли под рубашкой. Он просто читал, попивая чай, когда она внезапно заглянула в комнату.

- Каин, милый, ты можешь немного погулять?

Он удивленно поднял бровь.

- У меня есть старый клиент, который хочет вспомнить юность именно со мной, - пояснила она.

Каин встал и тут же замер.

- А можно я просто посижу за ширмой? - спросил он спокойно.

Пельяр покрылась румянцем.

- Разве ты...

- Ну, ты видела меня в работе, а я даже не увижу, просто останусь в комнате.

Он смотрел ей в глаза, пока она не отвела стыдливо взгляд.

- И тебя это не смущает?

- А тебя? - по обыкновению вместо ответа спросил он.

Пельяр лишь нервно отмахнулась и указала ему на ширму, отступая к двери.

Каин выдохнул, взял книгу и свечу и действительно скрылся за ширмой, чуть сдвинул сундук и уселся за ним на пол. Ему не было горько. Ревность не врезалась в его голову. Просто для него это ничего не значило ровным счетом, как и для Пельяр. Впрочем, ее внезапный стыд говорил о многом и потому заставлял улыбаться. В конце концов, она показала ему ту сторону себя, что он прежде не видел.

Каин планировал небрежно читать книгу, а потом усмехаться, но звуки по ту сторону ширмы врезались в его сознание. Стоны Пельяр заставили его побледнеть. Она стонала так маняще и блаженно, что у него перехватило дыхание. Таких звуков от нее он никогда не слышал, даже если она себя не сдерживала.

Он нервно потушил свечу, тихо закрыл книгу. Левой рукой он сжал кулак, правой и впился зубами в собственные пальцы. Неожиданно для себя он понял, что его потрясывает от гнева и возбуждения. Ему хотелось выскочить отсюда и огреть того негодяя, что был с ней и не важно кто это, но в то же время, ее голос действовал на него возбуждающе, поднимая желания и буквально ударяя в голову. У него плыло перед глазами. Он почти ничего не видел, кусая свои руки, зато слышал ее голос, ее стоны, ее призывы продолжать. Кожа бессмертного медленно покрывалась холодным потом. Он даже не сразу понял, что все прекратилось, и даже когда дверь закрылась, сидел и нервно смотрел в одну точку.

Словно оглушенный он вышел из-за ширмы и, подойдя к окну, распахнул его. Ночной воздух быстро приводил его в чувства, а разум корил его за подобную реакцию.

Когда вернулась Пельяр, он спокойно смотрел из окна на ночной город, упираясь руками в подоконник.

- Прости, - тихо прошептала Пель, сев на кровать. - Он просто важный поставщик и я не могла ему отказать.

Каин обернулся.

- Не оправдывайся, все хорошо.

Он подошел к ней и, опустившись на колени, взял ее руку, чтобы нежно поцеловать.

- Это ты меня прости, что я поставил тебя в столь неловкое положение, но я расплатился за это сполна.

Он вновь прильнул губами к ее руке. Она печально улыбнулась.

- Ты все же ревнуешь?

Он усмехнулся и посмотрел в ее глаза.

- Один твой голос способен разбудить все мои страсти, - ответил он. - Я не ревную, я просто обезумел, слушая твои стоны. Неужели это было так необыкновенно?

В его вопросе слышалась ирония, ибо он уже догадался о тайне этих звуков.

- О да! - воскликнула Пельяр и, прикрыв глаза, застонала точно так же, манерно имитируя лицо полное удовольствия.

Каин поразился, глядя на нее. Это было похоже на правду, но в то же время, это было совсем не похоже на ее лицо, когда ей действительно было хорошо.

Она открыла глаза и с испугом взглянула на его завороженное лицо.

- Научи меня играть так же? - неожиданно попросил Каин.

- Тебя? - удивилась Пельяр.

- Да, меня или ты думаешь, я так безнадежен?

- Нет, просто... насколько я знаю, из тебя и звука не выбить...

Каин пожал плечами.

- Ну, давай попробуем.

Она забралась на кровать с ногами и постучала по ней, предлагая присоединиться. Каин тут же устроился рядом с ней,  готовый познавать новую науку.

***

- Откровенно говоря, это было очень смешно. Мы смотрели друг на друга и издавали неприличные звуки, время от времени срываясь на хохот. Отсмеявшись, она лупила меня по губам и требовала, чтобы я серьезно относился к древней технике. Требовала, а сама улыбалась. Я же...

Каин опустил глаза печально, прикусил губу на краткий миг, вздохнул и продолжил:

- Я любовался ею, потому что она была прекрасна, когда смущалась, когда отводила глаза, когда делала вид, что злилась, когда в уголках ее глаз рисовались морщинки. Я только тогда по-настоящему понял, что люблю ее, но ничего ей не сказал. Она наверняка видела это в моих глазах, потому что сияла все ярче. Ее наряды становились сдержанней, а манеры изысканней, словно она переставала бросать вызов миру. Я знаю, она тоже любила меня, даже если не понимала этого.

Глава 45



Глава 45 - Мальчик, решивший умереть

Каин отвернулся, словно заинтересовался происходящим за окном, но ничего, кроме ровного света фонарей, не могло привлечь его внимания.

Иван не хотел его торопить, потому неловко опустил глаза.

Каин, видимо, это заметил, взглянул на него и заговорил:

- Знаете, все могло быть иначе, если бы я был внимательней. Кое-что я упустил. Помните Шела? Мальчишку с косой? Я не раз о нем говорил. Шел носил зеленую ленту. Только не потому, что был милым и нежным. Скорее наоборот. - Каин закрыл на миг глаза, но останавливать рассказ не стал. -Просто он мистическим образом выводил почти любого клиента. Вот ему и старались подбирать кого-то попроще. Только это все равно не помогло. Не знаю, что он делал, но его регулярно избивали клиенты, потому Жозеф вернул ему красную. Мол, если его убьют, так пусть хоть заплатят за это.

Каин выдохнул с явным сожалением.

- Я наблюдал за Шелом и понимал, что все это не случайно. Осознает он это или нет, но он хотел, чтобы его избили и, думаю, даже хотел, чтобы его убили. Каждый раз, когда я смотрел на него, мне казалось, что именно эта мысль нервно пульсирует морщинкой на его висках и именно она звучит дерзкой нотой в голосе. Многие считали его бунтарем, непокорным и самоуверенным, но когда мне приходилось порой обрабатывать его раны и бинтовать его избитое тело, я видел тихое несчастное существо, смотрящее в стену. Тогда я впервые спросил у него: «Ты понимаешь, что тебе еще повезло? Ты мог умирать на улице с голоду». Он посмотрел на меня гневно и вдруг ответил: «С голоду, быть может, не так противно умирать». Потом он отвернулся, а я понял, что его нужно убирать из этого бизнеса, как можно скорее, именно поэтому я вызвался тогда с ним. Чувствовал неладное и не ошибся.

***

Эд зашел в комнату накануне рабочей ночи.

- Есть срочное дело. Нужно двое для четверки по первому классу на всю ночь. Пельяр сказала только по вашему согласию пускать, - сообщил он. - Они хорошо платят на руки.

- Я пойду, - тут же отозвался Шел, завязывая длинную косу.

- И я, - поспешно вызвался Каин, чудом оказавшись здесь в это время. Его тревожило странное предчувствие, потому, проходя мимо Эда, он сказал: - Будь готов вмешаться, если что-то пойдет не так.

- Я всегда готов, - машинально отозвался Эд, но тут же нахмурился, словно это странное чувство нервозности от Каина скользнуло к нему.

В конце концов, Каин ничего подобного никогда не просил. Он, наоборот, старался все решать самостоятельно, что бы ни происходило, а бывало всякое. Теперь же Каина явно потрясывало. Он прятал это, напрягая тело. Такую сдержанность сложно было не приметить.

Когда они дошли до нужной комнаты, Каин смог улыбнуться Эду, заставил себя это сделать, шагнул внутрь и закрыл дверь.

Первым делом он осмотрел комнату. Один мужчина, явно главный в этой группе, сидел на кресле. В его чертах Каин сразу прочел властолюбивца. За его спиной стоял другой человек, молодой, с острым подбородком. Ему видимо было все равно. Он подчинялся вельможе в кресле и не имело значения, как именно подчиняться и во что играть. На диване сидело двое явно веселых мужчины, которым просто хотелось позабавиться и немного поиздеваться над жертвой, но ничего серьезного или опасного Каин в них не заметил.

Понимая, кто здесь главный, Каин посмотрел на господина в кресле, ласково улыбнувшись.

- Что ж, господа, мы к вашим услугам.

Шел посмотрел на него, вздрогнув от звука его голоса. Он был бледен, но Каин спокойно кивнул ему и шагнул к господину в кресле, что жестом подзывал его к себе.

- Ближе, - прошептал мужчина, когда Каин подошел почти вплотную.

Беловолосый сделал шаг - сильная рука тут же схватила его за волосы и с силой дернула, заставляя опуститься на колени и запрокинуть голову.

- Ты не имеешь право даже рот открывать без моего позволения, понял?! - рявкнул мужчина.

Глаза Каина чуть округлились, самым невинным и покорным образом, а после послушно прикрылись, выразительно заменяя кивок.

- Но за сказанное ты все равно будешь наказан.

Мужчина улыбнулся и оттолкнул Каина, тот упал, поборов желание устоять. Ему бы ничего не стоило удержать равновесие, но польстить могуществу этого мужчины было просто необходимо.

- Свяжи его! - приказал господин молодому парню, сам же встал и подошел к стене, где аккуратно висели разнообразные плети и хлысты.

Каину было все равно, он спешно обернулся на Шела, которого те двое успели прижать к кровати и тут же получил хлесткую пощечину от молодого остроносого паренька.

- Он, похоже, вообще ничего не боится.

- Ничего, скоро начнет, - сообщил властный господин, ударив кнутом по полу.

Руки Каина были уже крепко связаны между собой. Бесцеремонным образом юнец дернул за веревку и привязал их к высокому столбу балдахина, заставляя Каина сидеть на полу почти без движения. Бессмертный посмотрел сначала на юношу, затем на мужчину, что высокомерно был готов замахнуться. Каин совсем не понимал, в чем смысл избивать его прямо сейчас, но принимал правила игры, делая сначала самый покорный, а после испуганный вид, словно он не верил, что его действительно будут бить, пока мужчина не замахнулся.

Каин зажмурился, будто от ужаса, и именно в этот миг звук внезапной пощечины и возмущенный вопль заставили Каина резко открыть глаза.

Кнут стеганул его плечо, но это было уже не важно. Сейчас было не до игр. Он резко обернулся, чтобы увидеть, что происходит за его спиной.

Шел пнул одного из мужчин ногой в лицо, второй же, со следом от ладони на лице, ошалело моргнул. Видимо, получить отпор от шлюхи он никак не ожидал.

- Что?!

Кнут ударил об пол.

- Да хоть убейте, но я вам не дамся! - воскликнул Шел, соскочив с кровати на пол.

Он схватил подсвечник и, словно оружие, выставил его вперед.

- Выбейте из него дурь! - приказал мужчина с кнутом и вновь замахнулся на Каина.

Алые глаза вспыхнули в полумраке комнаты. Веревки затрещали и лопнули. Одно движение и кнут вместо лица ударил кровать, а Каин бросился к Шелу. В одно мгновение он встал между бунтарем и разгневанными мужчинами. Взглянув им в глаза, он понял, что бойни не избежать, потому напал первым. Ударил одного ногой, второго кулаком и оттолкнул Шела к двери.

- Беги, - скомандовал он и тут же получил сильный удар кнутом по спине, а следом за ним болезненный удар по левому виску.

Каин пошатнулся и сопротивляться больше не стал, слишком велик был риск убить кого-то из этих людей. Он только слышал как Шел с ужасом в голосе зовет Эда.

***

- Я потерял сознание очень быстро, настолько быстро, что даже сам не ожидал. Почти мгновенно. Поэтому я не знаю, как меня отбили, я просто пришел в себя в комнате Пельяр через несколько часов.

***

Каин открыл глаза, вернее только правый глаз и то с большим трудом. Левый не открылся вовсе. Левая рука тоже не поднялась. Пришлось поднимать правую и ощупывать опухшую левую половину лица. Глаз почти полностью скрывала тугая болезненная гематома. Левое ухо видимо не слышало, а правое улавливало всхлипывания. Они были где-то близко или, быть может, где-то далеко - Каин не мог понять, но узнавал меж этими рыданиями вздохи Пельяр. Было странно понимать, что она так сильно переживает, а еще более странным было - чувствовать боль почти во всем теле. Он был ужасно слаб и потому тут же уронил руку обратно, по глупости задев живот под простыней. Справа от ребер и вниз к пупку прокатилась волна острой боли. Что-то дернуло внутри и оборвалось. Он выдохнул с заметным хрипом и попытался прислушаться.

- Мне очень жаль, - говорил привычный знакомый голос врача. - Тут ничего нельзя сделать.

- Любые деньги, любые! - рыдая, твердила Пельяр. - Что угодно!

- Но это невозможно. Чудо, что он вообще жив. Все что я могу сделать, это облегчить его страдания.

- Нет! - взвизгнула Пельяр.

- Пельяр, - хотел было сказать что-то Жозеф, но звук удара заставил его заткнуться.

- Если он вам дорог, - заговорил врач после недолгой тишины, - оставайтесь с ним. Быть может, вам повезет и вы сможете хотя бы проститься.

Неосторожный вздох заставил Каина захрипеть и едва слышно застонать, невольно привлекая внимание. Первым подле него оказался Эд.

- Госпожа, он очнулся! - воскликнул он, стоя над Каином белый, как сама смерть.

Его одежда была вся в крови, а руки все еще дрожали, но Пельяр, внезапно возникшая рядом, уверенно буквально отшвырнула его прочь.

- Каин, - только и смогла прошептать она.

Ее лицо было все в слезах, что, смыв краску с ее глаз, рисовали страшные подтеки на ее лице.

Он смотрел на нее и чувствовал стыд за ее слезы.

«Я бессмертен, со мной ничего не будет», - хотелось сказать ему, но он понимал, что говорить подобное просто нельзя.

- Все хорошо, - прохрипел он с большим трудом, запоздало понимая, что разбитые губы слиплись единой кровавой коркой.

Она тут же всхлипнула и уронила голову на кровать не в силах себя контролировать.

- Я же обещал, что не оставлю тебя, - прошептал Каин, заставляя все же багровую сломанную левую руку приподняться и неловко скользнуть по ее волосам.

Она вся сжалась, давясь собственными слезами.

- Ты мне только скажи сейчас где Шел?

Она встрепенулась, оскалилась и выпалила, крепче сжимая его руку:

- Шел?! Да какая разница где? Я вышвырну его!

- Пель...

Каин закашлялся. Кровь стояла в горле и теперь мешала говорить. Пельяр же мгновенно забыла о своем гневе, стихла и стала вытирать кровь с его лица.

- Прости, Шел там, в комнате, с ним все в порядке, - спешно говорила она, - только пара синяков.

- Это хорошо, - прохрипел Каин, откашлявшись. - Не выгоняй его на улицу, он там погибнет.

Кашель вновь помешал ему говорить, а Пель дал возмутиться. Когда он стих, Каин сделал глубокий вдох, чувствуя как сломанные ребра впиваются куда попало, но только не в кожу, медленно выдохнул и чуть повернулся, касаясь правой рукой ее руки.

- Твой портной говорил, что ему нужен помощник, хоть какой, лишь бы с желанием. Отдай ему Шела, пожалуйста.

Пельяр поймала его руку и стала осыпать поцелуями.

- Все что угодно, слышишь? Все что угодно, только не умирай!

- Я не умру, - уверенно шептал Каин, снова теряя сознание.

***

Каин смотрел в окно, прикрывая рот рукой. Он казался напряженным и долго молчал. Иван все еще не смел ничего говорить. Ему казалось, что только что он сам почти ощутил ту боль и кровь в собственной глотке. Ему надо было хотя бы отдышаться.

Каин пришел в себя раньше, посмотрел на него, усмехнулся и продолжил:

- Я не мог позволить Шелу умереть, но умереть вместо него... Думаю, Пельяр сочла это нелепым и злилась на меня, только еще больше она боялась меня потерять, - Каин посмотрел на мужчину. - Я очень хотел ей все рассказать, очень, но разве это было возможным?

Он вздохнул и опустил глаза.

- Я счел, что это немыслимо, и потому просто сбежал.

***

Когда Каин вновь открыл глаза, за окном начинало светать. В борделе было необычайно тихо, так тихо, как никогда прежде. Пельяр спала рядом. Она сидела на полу, уронив голову на краюшек кровати и нежно держала в своей руке кончики его пальцев.

Он с трудом сел, чувствуя, что тело уже начало восстанавливаться, затем медленно сполз с кровати, накрыл госпожу покрывалом и коротко поцеловал в макушку.

Левая рука не слушалась, правая медленно двигалась, но все же подчинялась, этого было достаточно.

«Я обязательно к тебе вернусь» - написал он на чистом листе своим ровным, приметным для Пельяр почерком и просто оставил эту запись на столе без подписи.

Он еще сомневался. Можно было просто остаться. Тогда она сама увидит, как тело восстановится, и все поймет. В этом было даже что-то заманчивое.

Приступ кашля решил все за него. Зажимая рот рукой, Каин шагнул к окну, распахнул его и прыгнул, чтобы вернуться домой.

Глава 46



Глава 46 - Дорога к аду на земле

- Я вернулся в ад. Больше мне некуда было возвращаться. Отлежавшись в постели два дня, я создал модель своих собственных повреждений. Просто информационный проект. Крепчайшему телу своего возраста, которого никогда не существовало, были сначала нанесены мои травмы, затем предоставлен лучший уход. Это походило на голограмму, что существовала в одном из залов ада. Я надеялся, что этот нереальный мальчик выживет, и по нему я смогу определить логичное время своего возвращения, но он умер на следующий день из-за проломленного черепа. Тогда я запустил еще одну версию, но убрал травму головы. Тот мальчик тоже умер, но через пять дней от массивного внутреннего кровотечения. Тогда я сдался и просто оставил это дело. Само собой, я не сидел подле иллюзии и не ждал все это время, напротив, я следил за борделем с помощью книги Истин, наблюдая за событиями, и подбирал литературу, стараясь не видеться с отцом. Впрочем, он умел появляться и сам, когда считал нужным.

***

Каин стоял перед открытой книгой Истин и думал над тем, хочет ли он знать то, что собирался посмотреть. Он уже много узнал о прошлом Эда, Жозефа и других работников борделя, осознанно избегая информации о Пельяр, не желая знать ничего, что она сама не доверит ему. Теперь же он решил заглянуть в прошлое Шела, но что-то внутри уже устало от насилия. Подумав немного, он собрался с духом и все равно коснулся нужной линии, давая ей силу, и обернулся. Зал заполнялся иллюзией. Алтарь с книгой теперь стоял в кабинете Жозефа. Не та мебель, но то же построение предметов, тот же пафос и тот же взгляд сидящего за столом.

Жозеф, которого видел перед собой Каин, не был еще столь тучен, но его маленькие крысиные глазки так же щурились, а губы кривились в усмешке, когда он видел перед собой маленького рыжего мальчика.

- Итак, давай еще раз, - проговорил Жозеф, закидывая ногу на ногу. - Ты хочешь, чтобы я отпустил Шеллу, потому что она твоя сестра и жить такой жизнью не должна, правильно?

- Именно! - воскликнул ребенок.

Ему было лет восемь, но смотрел он на мужчину с явным вызовом.

- Но почему я должен отпустить ту, за которую заплатил? Я купил ее и не собираюсь давать ей свободу просто так. У тебя есть сотня золотых, чтобы выкупить ее?

Мальчик стиснул зубы, но промолчал.

- Конечно, нет, но ты не сдашься, правильно?

Жозеф алчно улыбнулся, и от этой улыбки Каин резко нахмурился. Рукой он нащупал алтарь и угол книги, чтобы опереться, но прикусив губу, продолжал следить за мужчиной, медленно выходящим из-за стола.

- Твоя сестренка хрупкое существо и долго здесь не протянет, однако ты можешь заменить ее.

Мальчик вопросительно посмотрел на мужчину, что так нервно облизнул губы.

- Твоя сестра не может быть шлюхой, ты сам это сказал, а можешь ли ей быть ты?

Маленькие ручонки сжались в кулаки так крепко, что костяшки проступили так остро, что, казалось, готовы прорезать кожу. Каин смотрел на этого ребенка, на дрожь в его теле и чувствовал холод в своей груди, но тут же вздрогнул, услышав тихий детский ответ:

- Я все сделаю, только отпустите ее.

- Какой же ты хороший мальчик, - усмехнулся Жозеф, расстегивая ремень.

Каин быстро захлопнул книгу. Упираясь руками в алтарь, он с большим трудом старался отдышаться. Его тошнило и чуть потрясывало, но рука, лежавшая на книге, продолжала ловить информацию, от которой внутри все содрогалось еще сильнее.

Маленький Бенедикт стал Шелом вместо своей сестры, а Шеллу, двенадцатилетнюю девочку, Жозеф пустил по рукам, чтобы потом выкинуть на улицу, где та просто умерла, истекая кровью.

Каин не мог убрать руку, наблюдая, как этот мальчишка подносил нож к горлу и не мог убить себя. Каин чувствовал его борьбу за жизнь, как свою, и ненависть его, как часть своей печали, но не мог отвернуться от этой боли, сказав, что его это не касается.

Дойдя до того момента, когда Шел впервые увидел Каина, рука соскользнула с книги. Выдохнув, Каин опустился на пол, чтобы немного отдышаться. Он долго смотрел на дрожащие пальцы, упиравшиеся в холодный каменный пол, затаив дыхание, а после сделал глубокий вдох и резко встал, чтобы вновь открыть книгу там, где мелкие палочки только появлялись.

Теперь он вновь дал энергию книге, чтобы обратить зал в коридор, сделать несколько шагов и сесть у стены пред запертой дверью. Он так верил в эту стену, что смог даже опереться на нее и, закрыв глаз, слушал приближающийся стук каблуков. Он узнавал этот ритм, и шелест юбки только подтверждал его догадку. На губах появлялась улыбка, а скрип двери растекался теплом в самом сердце.

Тогда он открывал глаза и смотрел на женщину в черном, что подслушивала через едва приоткрытую дверь.

Голос Эда, читающего книгу, звучал уверенно. Ему немного не хватало выразительности, но он переживал так же искренне, как ребята рядом с ним, и за это ему можно было простить все.

Она же заглядывала в комнату, пока руки ее не начинали дрожать. А после закрывала дверь и спешила уйти.

В ее глазах Каин с ужасом замечал слезы и невольно пытался поймать ее руку, но та лишь проходила сквозь. Две реальности не могут встретиться, зато иллюзию такие действия всегда разрушали.

Кто-то закрыл книгу.

Каин невольно опустился на колени и выдохнул.

Кагитор спокойно подошел к нему и сел рядом на пол, сложив ноги по-турецки, а после протянул ему маленькую книгу.

Машинально приняв ее, Каин удивленно уставился на название.

«Практическая реабилитация жертв сексуального насилия».

Увидев эти буквы, он растерянно взглянул на отца. Тот спокойно смотрел на него и не собирался ничего говорить.

- Она очень старая? - машинально спросил Каин.

Кагитор кивнул.

- Вне ада она наверняка разрушится, но она должна тебе помочь.

Каин опустил глаза.

- Ты помогаешь мне? - спросил он, не веря собственным мыслям.

- А почему бы мне не помочь своему сыну?

Каин вновь посмотрел в голубые глаза, вздохнул и отвел взгляд.

- Она простит тебя.

- А если нет?

- Простит.

- Но со временем она...

Каин хотел сказать, что она умрет, но произнести это вслух не смог.

- Это тебе решать.

Каин вздрогнул и посмотрел на отца.

- Если ты приведешь ее ко мне, об этом можно будет не беспокоиться. - Его рука легла на плечо Каина. - Но ведь тебя беспокоят совсем другие вещи.

- Да, другие.

***

- Я так и не научился быть с ним откровенным. Ничего ему тогда не рассказал. Он тоже не спрашивал - и так все знал, а мое молчание очень верно трактовал как отказ от обсуждения. Прошло чуть больше месяца, и я просто вернулся в бордель.

Но картинка не появилась. Каин тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону. Немного помолчав, он очень тихо заговорил сбивчивым дрожащим голосом:

- У каждого человека есть такие моменты в детстве, когда мы шкодим, зная, что нам влетит за эту шалость. Знаем и все равно делаем, а после оказываемся под гнетом вины. - Он вздохнул, опуская голову, а после резко вздернул нос и посмотрел на старика. - Когда я был маленьким, - продолжал он, - каждое чувство вины заканчивалось одним и тем же: робким поведением, взглядом в пол и бесконечным страхом, что тебя осудят. Наверно именно поэтому, когда я подрос, все стало иначе. Если я чувствовал вину, то тут же задирал нос, уверенно смотрел всем в глаза и прямым текстом заявлял: «Ненавидишь - Ненавидь меня, презирай, унижай. Если хочешь, давай бей! Потому что мне все равно». С Пельяр происходило приблизительно то же самое. Несмотря на то что чувство вины в данном случае было не просто метафорой, а чем-то ощутимым, словно порез - ведь, в конце концов, она плакала, а я просто смотрел на нее; она плакала, а мои руки просто проходили сквозь нее - возвращаясь, мне хотелось вздернуть нос и посмотреть ей нагло в глаза.

Его голос на миг сорвался, но он тут же заговорил снова:

- Ненавидишь - ненавидь. Я буду этим наслаждаться. Наверно, что-то подобное происходило во мне тогда. И в то же время, совсем не то. И даже спустя годы, я не могу понять или объяснить, что для меня значило в тот день - вернуться.

Он вновь посмотрел в окно.

- Я хотел этого.

Голос уже откровенно дрожал, но он продолжал, упрямо сохраняя спокойствие на лице.

- Я безумно хотел этого. В конце концов, я скучал, но в то же время, не знал, что мне делать, что говорить, как себя вести, что обещать, просить ли прощения. Я не знал ровным счетом ничего. Потому и вернулся как есть - понятия не имея, что мне делать.

Глава 47



Глава 47 - Куда не возвращаются

Снежные хлопья медленно спускались с хмурого неба, падали на каменную кладку улицы и растворялись темными пятнами, оставляя едва различимые следы. Каин стоял по другую сторону дороги и смотрел на трактир. С виду старое и неприглядное здание могло показаться нерентабельным, но двери то и дело открывались. Мужчины в дорогих костюмах заходили в этот старый трактир, явно чтобы успеть немного выпить, прежде чем подняться наверх.

Каин же смотрел на старую металлическую вывеску. Она покрылась ржавчиной, да так сильно, что надпись было невозможно различить. Каин только теперь задумался, что даже не знает название трактира и тут же понял, что не хочет его знать. Это не имело никакого значения.

Протянув вперед ладонь, он смотрел как хлопья, прикасаясь к коже, становились бусинками воды. Вздохнул и сделал шаг.

При нем была большая стопка книг, завернутая в грубую коричневую бумагу и перевязанная веревкой. Это было странно и потому многие взгляды в трактире устремились к нему. Вид красной ленты заставил кого-то в зале присвистнуть, но Каин не стал даже оборачиваться, только кивнул удивленному мужчине за стойкой и скользнул на лестницу.

Он знал, что там наверху еще нет работы, и скорее всего Эд или кто-то из кураторов осматривает зал с таким видом, будто эта комната с небольшими столиками и диванами может измениться за пару часов. Ничего никогда не менялось, но ритуал оставался неизменным.

Резко выдохнув, Каин толкнул дверь и из темного лестничного прохода шагнул в светлое помещение.

- Простите, но мы еще не начали работу, - обратился к нему голос Эда откуда-то слева.

- Я знаю, - ответил Каин, улыбаясь. - Я сам тут работаю.

Он тут же подмигнул побелевшему от ужаса мужчине.

- Каин, - с большим трудом выдавил Эд, вцепившись в спинку красного бархатного дивана.

Каин широко улыбнулся, видя, как ужас быстро сменяется радостью.

- Каин! - воскликнул Эд, быстро срываясь с места. - Ребята, Каин вернулся! - Воскликнув это, Эд резко сгреб мальчишку в объятья. - Мы же похоронили тебя...

Мальчишки действительно выбежали в зал, растрепанные, но радостные, обступая его и что-то спрашивая. Каин улыбался и машинально отвечал, не думая по-настоящему. Он видел лишь радостные лица, полные надежды. Отдал кому-то сверток с книгами. Глазами он замечал, что в зал выглядывали и некоторые девчонки, а после...

Он перестал слышать, не мог реагировать на то, что чья-то рука дергала рукав. Он видел ее, и больше ничего не могло волновать.

Она изменилась. Не было ярких красок и кружев. Строгое черное платье подчеркивало ее фигуру, изящно скрывая даже шею. Не было ни веера, ни золотой ленты, лишь внимательный взгляд.

Он попытался улыбнуться, но в сердце больно кольнуло.

- Пель, - прошептал он одними лишь губами.

Не в силах дышать, он шагнул к ней, затаив дыхание. В ее глазах появлялись слезы, но наверно лишь он мог заметить этот неестественный блеск.

- Госпожа Пельяр, - проговорил он, ловя ее руку и почтенно целуя.

- Дурак, - шептала она в ответ.

Он робко посмотрел в ее глаза.

Она заплакала, но улыбаясь, раскрыла свои объятья. Скрывать что-то было уже глупо и потому Каин резко обнял ее, задыхаясь от страшной боли в груди. Он только теперь начинал дышать...

***

- Я плохо помню, что было дальше, - признался Каин. - Мы как-то покинули зал. Она оказалась в моих руках, что-то шептала. Я кинул ее на кровать... Даже не помню, что было между нами, зато помню запах, тепло ее тела, иллюзию голоса, дрожь воздуха от ее присутствия. - Он сглотнул. - У меня от воспоминаний кружится голова.

Он резко выдохнул и, отвернувшись, щёлкнул пальцами.

***

Пельяр резким движением отодвинула Каина, не давая себя поцеловать.

- Все, - вдруг резко и холодно отрезала она. - Выбирайся из моей постели.

Каин сел, не пытаясь подавить ее сопротивление, однако замер, глядя в ее глаза.

- Чего ждешь? Твой рабочий день уже начался.

- Дело только в этом? - спросил Каин, чувствуя горечь от наигранно-холодного тона в ее голосе.

- Не только. Тебе не место в моей комнате.

После этих слов Каин встал и шагнул к столу, на ходу подбирая с пола свою куртку. Там, на столе он с ужасом заметил свою записку, лежащую поверх бумаг. Она все время смотрела на нее, каждый день, чтобы помнить. Он обернулся, понимая это.

- Я могу сжечь ее?

- Не прикасайся к ней! - рявкнула Пельяр, не вставая с постели.

Он кивнул, понимая, что спорить бесполезно и скользнул рукой во внутренний карман куртки.

- Одежду, кстати, сдай.

Нащупав нужный сверток, Каин вздохнул.

- И после смены вернуться к Эду? - уточнил он, оборачиваясь.

- Да, только не забудь побывать у Элингтона, ибо он мне все рассказал про твои прогулы. Ежедневные осмотры обязательны для всех!

Каин просто кивнул, затем положил сверток на стол.

- Это табак. По-настоящему хороший табак, только не закручивай его в отвратительную бумагу, прошу тебя, - проговорил он, глядя в сторону. - У тебя есть трубка, это я точно знаю.

Сказав это, он просто выронил куртку и шагнул к кровати, поправляя бант.

- Ну что, госпожа Пельяр, я пойду?

В ее глазах что-то дрожало.

- Я пойду, - ответил он сам себе и тихо вышел, чтобы направиться к вышеупомянутому врачу...

***

- Эд отнесся с пониманием ко всему. Он не задавал лишних вопросов, зато радовался моему возвращению как настоящий друг. Он даже довольно разумно сам догадался, что работать сразу, как прежде, я не готов. Наверно, он почувствовал это и потому уберег меня от агрессивной клиентуры. Зато мы часто подолгу болтали в его спальне о том, что было в мое отсутствие, о мыслях самого Эда относительно ребят, об уходе Шела с огромным скандалом. Оказывается, Жозеф очень протестовал, но воля Пельяр оказалась сильнее - Шел все же покинул бордель. О Пельяр мы не говорили точно так же, как не говорили и о моих ранах. Быть может, Эд надеялся, что я заговорю сам, но я молчал. Зато как-то днем мне удалось увидеть Шела. Я совсем не заметил мальчишку, стоявшего со свертком в коридоре подле покоев Пельяр. Нетрудно было догадаться, что это был помощник ее портного - а значит догадаться что это Шел, но я видимо был слишком занят своими мыслями.

***

Каин быстрым шагом проскочил мимо молодого человека, на ходу застегивая рубашку явно с чужого плеча. Однако пораженный оклик заставил его обернуться.

Перед ним стоял Шел, он выронил сверток и в ужасе закрыл лицо руками. Его было сложно узнать. Длинные прежде волосы были коротко острижены, изменился взгляд, пропала бледность. Он, казалось, даже стал шире в плечах, но теперь прямо на глазах у Каина, словно превращался в того прежнего измученного Шела и просто падал на колени.

- Эй...

Каин метнулся к нему в попытках удержать, но мальчишка, уцепившись за него, стал целовать его руки и плакать, как ребенок, нашедший потерянную семью.

- Ты жив, какое счастье, что ты жив, - шептал он, осыпая бледные руки Каина поцелуями и крупными слезами. - Спасибо тебе. Спасибо.

Каин машинально опустился радом с ним, не зная, что сказать и как реагировать. Он его уже не слушал. Он видел, как люди бросались так к ногам Люцифера, и его всегда забавляла растерянность ангела, но он сам оказался хуже изгнанника рая. Он не мог ничего сказать, едва дышал и даже не слушал, опомнившись только тогда, когда Шел, с силой вцепившись в его плечи, вдруг заявил:

- Пойдем со мной, тебе нет надобности здесь оставаться, как бы там ни было, тебе не нужно...

Каин резко освободился от его рук, заставив мальчишку умолкнуть.

- Меня здесь никто не держит. - Он резко встал, чувствуя ледяной холод в груди. - Я пришел сюда сам и остаюсь здесь по своей воле.

Лицо Шела исказилось болью, но Каин лишь прищурился, надменно фыркнул и поспешил уйти.

***

- Больше я его не видел, однако я знаю, что его жизнь хорошо сложилась. Он стал портным, женился в двадцать три года и умер в девяноста пять, оставив шестерых детей, и больше двадцати внуков, про правнуков я уже не говорю. Люди на его похоронах утверждали, что он был хорошим человеком, хоть и часто шумел по пустякам. Что ж, для его прошлого - самая невинная черта.

Глава 48



Глава 48 - Любви нет

Каин грустно улыбнулся.

- Это было слишком давно...

Затем он резко выдохнул, поднял глаза и посмотрел на собеседника.

- Пора заканчивать эту историю...

Он сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, а после продолжил:

- Пельяр сторонилась меня в то время, однако даже так, время от времени она звала меня к себе, практически не позволяя говорить. Ей явно было проще держать меня в статусе просто любовника, простой игрушки для постельных утех. Только я упрямо вырывался за пределы таких рамок. Тайком приносил ей цветы и мелкие подарки, говорил ей комплименты, которые она действительно заслуживала. Она сильно изменилась, перестала надевать вызывающие наряды, стала настоящей леди... Когда я говорил ей, что она прекрасна, называла меня лжецом и легонько била веером по губам. Вот только я не мог не улыбаться. Что-то мне подсказывало, что ее чувства не изменились, точно так же как мои, но мое исчезновение надломило в ней что-то, да так сильно, что я боялся настаивать, чтобы не переломить ее окончательно. Вот только ждать было невыносимо. Меня терзали сомнения, страхи, даже кошмары, и потому я с радостью льнул к ней, когда она мне это позволяла, но после с ужасом понимал, что этого слишком мало.

Он усмехнулся.

- «Любви нет» - эти слова говорят только законченные романтики с разбитым сердцем. Она сказала мне именно это через месяц после моего возвращения, и я впервые за долгие годы чуть не заплакал от отчаянья прямо на ее глазах и даже не помню теперь, что ей ответил. Это было пыткой, от которой я не мог отказаться, потому продолжал видеть оставленные мной цветы на ее столе, поправлять одеяло уходя и просто любить ее, повторяя следом за ней, что любви нет.

Он хотел еще что-то сказать, но выдохнув, просто махнул рукой, вновь запустив иллюзию.

***

Пельяр сидела на кровати и курила, манерно касаясь губами тонкой дамской трубки. Этот дым казался Каину приятным. Он улыбался, понимая, что эта женщина уже сама нашла для себя по-настоящему стоящий табак. Это вызывало восхищение, которое он не посмел высказать, зато нежно поцеловал ее обнаженное плечо, растягивая прикосновение.

Она не разозлилась как обычно, только посмотрела на него, напуская холод, а после строго заговорила:

- У меня есть для тебя работа.

Каин удивленно приподнял брови, ожидая пояснений.

Пельяр не спешила пояснять, вместо этого встала, набросила на себя легкий шелковый халат и, подойдя к окну, распахнула плотные шторы, впуская в комнату утренний свет.

- Мы снова увлеклись.

Каин неподвижно сидел на кровати, наблюдая за ней и опасаясь ее дальнейших слов. Ему как никогда казалось, что он просто не переживет ее холодных слов, не сможет принять их спокойно и начнет спорить, чего бы ему это после ни стоило. Он даже почти решился высказаться, как она вдруг обернулась и заговорила:

- У меня есть одна девчонка, которую пора ввести в работу, но она еще целенькая. - Улыбнувшись, она шагнула к Каину и продолжила, глядя ему в глаза. - Ты умненький, знаешь наверняка, что за такую можно больше взять, но эти грубые бестолковые мужики вечно портят мне девчонок и на выходе подобный маневр оказывается убыточным, ибо работать после они не могут.

Она провела рукой по щеке Каина.

- Распечатай ее для меня.

Красные глаза внимательно следили за ней. Губы дрогнули и сжались.

Что-то было в глазах Пельяр такое, чего прежде Каин не видел, и от чего-то сердце сжалось еще сильнее.

- Сколько ей лет? - сдавленно спросил он.

- Шесть, - холодно ответила Пельяр, - Но это нестрашно, я уверена, что ничего с ней не случится.

- С тобой не случилось? - машинально ответил Каин.

Хлесткая пощечина тут же заставила его опомниться. Лицо Пельяр впервые побледнело. Вены на ее висках вздулись. На скулах проступили красные пятна. Она почти рычала, хватая Каина за руку и вытаскивая его из комнаты.

- Всем подъем! - командовала она, стуча веером по всем дверям.

При этом ее рука крепко сжимала запястье Каина, ногти впивались в кожу, заставляя одиночные капли крови падать на пол, хотя сам Каин не пытался сопротивляться и даже не поднимал глаза, коря себя за столь глупые слова. Что бы он ни думал, как бы много ни понимал, но говорить об этом так не мог, право не имел. Он ведь не человек, в конце концов, должен быть мудрее, а повел себя, как мальчишка.

Разгневанная госпожа Пельяр швырнула Каина на пол перед так называемым «позорным столбом» этого заведения, установленном у одной из стен главного зала.

- Эд! Привяжи его, - уверенно приказала она, явно отступая.

- Но, - хотел было возразить Эд.

До Каина долетел лишь звук пощечины и новый приказ:

- Молча делай что я приказываю, иначе займешь место рядом с ним!

Каин медленно поднялся на ноги, не оборачиваясь. Он знал, что из-за этого шума все сбежались сюда, понимал, что у Эда не будет выбора, что бы ни пришло в горячую голову обиженной им женщины, и потому сам шагнул к столбу. Ему не хотелось сейчас никого видеть и ни на что реагировать. Не поднимая глаз, он буквально вложил руки в петлю, пронаблюдал, как поверх нее лег крепкий узел, лишивший его кисти всякого движения.

- Прости меня заранее, - прошептал Эд едва слышно, но отвечать ему сил не хватало.

Веревка натянулась, заставляя поднять руки и уткнуться лоб в столб. Каин просто закрыл глаза и постарался забыть обо всем. Об одном он только жалел, что в этом месте почему-то чувствительность его тела не исчезала, но тут же разум вспомнил Пельяр. Сожаление сменилось мягкой улыбкой, которую не мог уже прогнать ее новый приказ.

- А теперь бей!

Каин не знал, что именно дала она в руки Эда, но его пораженный вздох он услышал отчетливо, а следом за ним шепот, скользнувший по залу.

- Живо, Эд!

Эд все равно медлил.

- Госпожа, - вмешался вдруг  Нор, другой куратор, отличавшийся здесь и грубостью и силой, - Я, конечно, прошу прощения, что вмешиваюсь, но эта штука может убить и она...

- Да, она слишком тяжела для Эда, - подхватила Пельяр и вручила оружие из рук Эда в руки Нора. - Давай, забей его до смерти, ибо видеть его я больше не хочу!

В зале повисла тишина, такая звенящая, что каждый шаг босых ног Пельяр разлетался эхом. Она рухнула в кресло и улыбнулась, готовая наблюдать. Закрыв глаза, Каин видел лишь ее. Наблюдал ее надменную улыбку, мраморность прикрытых век и пульсацию на висках. Она махнула веером.

- Начинай, Нор, а вы смотрите и знайте, что будет с вами, если посмеете мне указывать.

Каин по-прежнему улыбался, слыша эти слова, хотя морщинка на его лбу чуть вздрогнула, когда первый удар настиг его. Тонкий хлыст с мелкими металлическими шипами скользнул по ребрам, разрезая кожу. Каину показалось, что его окатили кипятком. Дыхание перехватило. Он с большим трудом выдохнул, чувствуя, как от боли на миг потемнело в глазах.

- Продолжай! - командовала Пельяр.

Нор был явно шокирован происходящим, потому далеко не сразу нанес второй удар, перекрестно оставляя след на спине.

Каин выдохнул с глухим стоном. Слабость прокатилась по ногам, но он смог устоять.

Пельяр махнула веером, не в силах приказывать.

После третьего удара губы ее задрожали, но она вновь махнула веером, но после четвертого удара, слыша откровенный сдавленный стон, она тихо заплакала. Слезы сами катились по ее щекам.

- Продолжай, - дрожащим голосом прошептала она.

У Нора рука уже не поднялась.

Эд тихо шагнул к выходу, жестом прогнав всех мальчишек из зала.

- Продолжай, - все еще шептала Пельяр, хотя ничего не видела от крупных слез, срывающихся с ее ресниц под шум тяжелого хриплого дыхания.

- Госпожа, но еще удар и он точно не выдержит...

- Мне и нужно, чтобы он не выдержал! - вскрикнула Пельяр, резко распахнув глаза, да так, что ее слезы слетели с ресниц в одно мгновение.

Она смотрела на растерянного мужчину и тут же с насмешкой вставала с места.

- Жалкий трус. - Она выхватила у него из рук хлыст и оттолкнула. - Убирайся прочь, следом за остальными жалкими рабами.

Она дождалась, когда их наконец оставят наедине, а после заговорила:

- Я ненавижу тебя...

С ее ресниц вновь срывались слезы, но голос больше не дрожал.

Хлыст ударил по полу у ее ног.

- Ты исчез и даже не прислал письма. Тебе было плевать, что со мной, лишь бы красиво появиться назад, а теперь ты смеешь лезть в мою жизнь! Я ненавижу тебя!

Она стала бить Каина сама, гневно, бестолково, невпопад, но попадая по старым ранам, заставляла его кусать губы и давиться стоном. Потом вдруг выронила хлыст и громко заплакала. Приблизившись к нему, она опустилась на колени и коснулась губами окровавленной спины.

- Прости меня, я жестокая злая женщина.

Каин стиснул зубы и резко дернул веревку. Раны на плечах залились кровью, но веревка поддалась, сорвавшись с крепления. Он медленно опустился на пол и посмотрел на нее. Сил говорить сложные речи у него не было и потому, он просто приблизился к ней и коротко коснулся губами ее губ, размазывая алую кровь.

- Я выдержу любой твой гнев, только прости меня и позволь быть рядом.

Это была слишком длинная фраза, дыхание его сбилось, и он уронил обессиленно голову на ее плечо.

- Я сейчас позову на помощь, потерпи, - шепнула она с ужасом, но он поймал ее руку.

- Не уходи.

Увидев связанные руки, Пельяр с ужасом и страхом стала их развязывать дрожащими руками.

- Что же я натворила? - шептала она испуганно.

- Ты призналась мне в любви, - с улыбкой ответил Каин, окончательно падая в ее объятья.

***

Каин улыбался, когда иллюзия пала.

- Первых пару часов я не мог шевелиться и боялся дышать. Было действительно больно. Пельяр вызвала врачей, и мне наложили швы, а это безумно раздражало. Я прекрасно знал, что завтра к обеду буду совершенно здоров, но мне придется терпеть металлические скобы и играть больного. Впрочем, последнее мне понравилось.

Он усмехнулся, закусил губу и посмотрел на старика сияющими глазами, словно в его истории не было ничего безумного.

Глава 49



Глава 49 - Стать парой

- Вас когда-нибудь лечил любимый человек? Разве может что-то сравниться с заботой любимого человека?

Старик только кивнул, а рассказчик мечтательно посмотрел в потолок.

- Она совсем перестала походить на хозяйку борделя, кормила меня с ложечки, не позволяя мне лишний раз шевелиться, обрабатывала несуществующие раны, веря иллюзиям. Мне приходилось притворно охать, а она строго говорила, чтобы я не ныл, но после всегда целовала, а потом мы долго говорили о чем-то совершенно неважном. Однажды она решилась на разговор совсем иного толку и открыла свою историю.

***

Пельяр сидела на полу у кровати, смотрела на стену и задумчиво молчала. Каин, не услышавший как она пришла, тихо открыл глаза и улыбнулся. Стараясь не выдать себя, он чуть приблизился, нежно обнял ее одной рукой за плечи и ласково поцеловал в шею.

Она же в ответ коснулась губами его руки, взглянула коротко через плечо.

- Как ты себя чувствуешь?

- Я почти в порядке. Снимут швы и бегать буду.

- Дурачок, - прошептала Пельяр и нежно коснулась его губ своими губами.

Короткий поцелуй и жар ее дыхания заставили Каина застыть на миг.

«Я люблю тебя», - хотелось прокричать в этот миг, но она смотрела так внимательно и задумчиво, что даже вдох казался неуместным.

- Я совсем ничего не знаю о тебе, и ты никогда не спрашивал меня ни о чем, почему?

- Ну...

Каин на мгновение растерялся.

- Я просто ждал, когда ты сама захочешь рассказать о себе, а я... Зачем тебе мои истории, если мои поступки важнее?

Она улыбнулась, взяла его руку в свои ладони, а после приложила мальчишечью руку к своей щеке.

- За какие грехи ты мне послан?

После этого вопроса Каин затаил дыхание, но закрыть глаза не смог, глядя как медленно закрываются ее веки, чувствуя скольжение ресниц по своей коже, жар румянца. Она улыбнулась и посмотрела на него внимательно.

- Тебе важно мое прошлое?

Он освободил руку, отодвинулся и жестом пригласил ее лечь рядом.  Только когда она оказалась на кровати, так же на животе обнимая подушку и отводя взгляд, он ответил:

- Знаешь, мне важен каждый твой вздох в прошлом, как реликвия.

Он взял ее за руку.

- Расскажи мне все, что сочтешь нужным.

Она посмотрела растерянно на бледные, переплетающиеся с ее смуглыми, пальцы и губы ее задрожали.

Пельяр тут же отвернулась, но сжала руку возлюбленного еще сильнее.

- Мама назвала меня Мериам, - начала она свой рассказ. - Меня зовут Мериам Делор ле Пельяр, и я из богатой благородной семьи.

Она выдохнула и посмотрела на него совершенно спокойно и продолжила, глядя прямо в красные глаза:

- Моей матери не стало, когда мне было пять лет. Я ее почти не помню. Отец мой много пил и играл в карты, был постоянно в долгах. Он продавал сначала вещи, потом меня.

Голос ее не дрогнул, но она на миг замолчала. Красные глаза продолжали внимательно смотреть на нее, и лишь бледные пальцы чуть сильнее сжали ее ладонь, пытаясь поддержать.

- Я настолько привыкла к этому, что к десяти годам чей-нибудь член видела чаще, чем лицо родного отца. Я не понимала, что стала обычной проституткой, отрабатывающей карточные долги, просто приспосабливалась, запоминая кто и чего ждет, чего хочет. Только чтобы мне не причиняли боли.

Она выдохнула и все же отвела глаза.

- Когда мне было четырнадцать, я забеременела. Не знаю точно от кого, но мне хочется верить, что это был ребенок мистера Лендера, потому что только он был добр и нежен со мной. Мне даже казалось, что я люблю его. Так что, будем считать, что это был его ребенок, вот только моему отцу эта беременность очень не понравилась. Странный он человек, ему видимо даже в голову не приходило, что я могла понести, что понятия не имею о контрацепции и вовсе являюсь ребенком, которого он много лет назад запер в комнате для утех своих кредиторов.

Она грустно улыбнулась.

- Оказывается, это я была причиной страшного позора нашей семьи. Сейчас я вспоминаю все его слова и мне просто смешно, а тогда я плакала. Он меня бил, а я плакала не от побоев, а от его страшных слов.

Она посмотрела на Каина.

- Умничка моя, ты ведь уже понял, чем все закончилось, правда?

Каин медленно опустил веки, не отпуская ее руку и чуть приблизился, чтобы она не забывала, что он рядом.

- Я потеряла ребенка и способность стать матерью, раз и навсегда, - шептала Пель едва слышно.

Красные глаза вновь открылись и смотрели на нее внимательно.

- В мои шестнадцать отец умер, и я осталась совсем одна, ничего не умея, даже продавать свое тело. Тогда-то я встретила Жозефа, и мы начали свой бизнес, у которого всегда есть и доход, и клиент, и даже работники...

Она выдохнула и, освободив руку, посмотрела в потолок.

- Кстати, ту девочку я запретила трогать. Пусть живет себе, как нормальный ребенок.

Каин улыбнулся, вновь поймал ее руку и поцеловал.

- Спасибо, что услышала меня и поняла.

- Почувствовала...

Она вновь посмотрела на него.

- Неужели ты всегда так рискуешь?

Он усмехнулся.

- Хочешь сказать, что теперь моя очередь рассказывать свою историю?

- Было бы неплохо.

Каин выдохнул, закатил глаза, но тут же заговорил.

- В общем, я немного соврал, когда пришел сюда. Мне не двенадцать лет, а немного больше, просто по какой-то неясной мне причине я выгляжу как мальчишка. Я действительно образован, ведь являюсь единственным ребенком одного очень богатого господина из другого округа. При этом я незаконнорожденный ребенок и потому, мало кто знает о моем существовании. Отец не сразу узнал о моем рождении и поздно забрал у матери, но потратил немало времени и сил на мое образование. Только дурь из головы не выветрилась, потому он и не стал держать меня силой в своем доме. У нас все просто: если я хочу - ухожу, если хочу вернуться - прихожу обратно. Он не станет ни читать моралей, ни бить меня. Так что я, мягко говоря, избалованный ребенок. Но...

Он на миг задумался, посмотрел в сторону, затем на Пель и продолжил:

- Ты знаешь, что я сильный и меня сложно обидеть, но один раз я позволил себя изнасиловать из любопытства.

Глаза Пельяр округлились.

- Да, это дико, но я жил в мире, далеком от реальных трагедий. Я о них слышал. Они были для меня чем-то полуреальным, словно картинки на странице книги, ни больше ни меньше. Я хотел понять все по-настоящему. Потом, чуть позже я узнал историю своего насильника и понял, что не могу все это так оставить и пришел сюда, чтобы разобраться.

Он вновь коснулся губами руки Пельяр.

- А потом я забыл обо всем, потому что узнал тебя.

Она прикрыла глаза, и их лбы соприкоснулись.

«Я люблю тебя», - хотелось кричать, но даже дыхание казалось неуместным.

***

- С тех пор наши отношения изменились. Мы стали ближе, чем были когда бы то ни было, - с улыбкой говорил Каин. - Она нежно касалась меня при любой возможности. Мы говорили часами о чем угодно, начиная погодой, заканчивая ее делами. Даже ходили гулять. Она краснела, когда я дарил ей цветы, и смущалась, когда целовал при всех в кончик носа, однако это было лишь началом перемен.

***

Пельяр сидела в кресле обнаженная и спокойная. Веера не было рядом с ней, он давно лежал в одном из сундуков. Зато трубка была. Она подносила ее к губам, но не курила, задумчиво выдыхая чистый воздух.

- Говори уже, - не выдержал Каин.

Он наблюдал за ней, делая наброски углем на бумаге.

Она лишь посмотрела на него, приподняла голову, затем отвела взгляд и прошептала:

- Тебе не стоит тут работать.

- Ты считаешь, что я плохо работаю? - спросил Каин, откладывая в сторону бумагу.

Он был в одних штанах. На спине виднелись шрамы, на груди пару ссадин и синяков, но ему явно ничего не мешало.

- Ты хорошо работаешь, но разве это достойно такого как ты?

- Такого как я? О чем ты, Пель?

Он встал, подошел к ней и, присев подле нее на край перила, мягко повернул ее голову, чтобы заглянуть в глаза.

- Это ты у нас благородная дама, а я бастард и уродец, да и не думаю, что разговоры о достойном тут уместны.

- Ты можешь большее! - воскликнула Пельяр, взглянув Каину в глаза. - Ты умный, ты мог бы зарабатывать головой, не то что руками, так зачем зарабатывать задницей?

Каин выдохнул, нежно поцеловал ее в уголок губ и встал.

- Давай будем честными, лучше уж я буду так зарабатывать твои деньги, чем это будет делать какой-то другой мальчишка.

Пельяр оскалилась.

- Ты хочешь сделать меня виноватой?!

- Нет...

Каин улыбнулся.

- Это просто реальность. Или ты думаешь, что я просто так стараюсь взять на себя самых трудных посетителей? Просто я могу это выдержать, или ты не заметила, как изменилась смертность северного крыла за последнее время?

Пельяр опустила глаза. Каин вновь подошел к ней и обнял.

- Я сам это выбрал, так что тебе не о чем беспокоиться.

Она резко оттолкнула его.

- В том то и дело, что сам! Таких решений не принимают, Каин!

Она вскочила, схватила халат и шагнула к двери, но бледная рука мальчишки поймала ее руку.

- Для тебя это так важно?

Она не ответила, а лишь обернулась, оскалилась, но губы тут же задрожали. Женщина отвернулась.

- Я тебя понял, но я подписал бумаги, и просто так я не могу уйти, дай мне немного времени.

Она не ответила, а только вырвала руку из ослабевших бледных пальцев и спешно вышла.

***

- Вечером мы еще раз поговорили, она извинилась за вспыльчивость, призналась, что не понимает меня, но любит, а после проводила меня в зал. Там я впервые увидел, с какой болью она отвернулась, чтобы не видеть, как меня властно притягивает к себе клиент. Это была уже не та Пельяр, которую я увидел впервые в кабинете Жозефа. Это была совсем другая женщина...

Глава 50



Глава 50 - Шлюха и госпожа

Дорого одетый мужчина сидел в кабинете Жозефа, когда Пельяр зашла туда под руку с Каином.

- Я просил тебя зайти одной, а не тащить с собой свою игрушку, - возмутился Жозеф. - И почему он без ленты?

- Потому что мы идем гулять, - спокойно ответила Пельяр и, оставив своего любовника у двери, шагнула к столу. - Чего вы хотели, господа?

- Ничего особенного, просто пошалить бы как прежде: втроем.

Мужчина протянул к Пельяр руку, явно намереваясь поймать ее за зад, но женщина элегантно отступила.

- Я не играю в эти игры, - холодно ответила она.

- Да ладно, Пель, ты же любишь хороший секс.

- Хороший секс у тебя был двадцать лет назад, а сегодня ты бесполезен, - уверенно заявила она и шагнула к двери.

- Тогда, может быть, твой мальчик меня развлечет, или ты сама предпочитаешь брать его в зад чем-нибудь увесистым?

Мужчина надменно улыбался, а Пельяр не думала ему отвечать.

- Ну, так что, малый? - зловеще спрашивал мужчина.

- Я работаю после полуночи, - спокойно ответил Каин и открыл дверь, чтобы Пельяр могла покинуть кабинет.

- Прости за это, - прошептала она, когда дверь за ними закрылась.

- Тебе не за что извиняться, но ты уверена, что больше не хочешь принимать клиентов?

Она посмотрела на него растерянно.

- Я не хочу, чтобы меня трогал кто-то кроме тебя.

- Тогда сегодня угощаю я, мадам, - улыбаясь, ответил Каин.

Он поймал ее руку и поцеловал, как полагалось целовать настоящей даме, какой она и являлась по крови.

- С каких пор у тебя завелись деньги?

- С тех пор, как я стал их собирать, чтобы перестать тут работать.

- Тогда не трать их на глупости вроде наших обедов. Свобода важнее.

Сказав это, она поцеловала мальчишку так, как целуют только любимых мужчин.

***

- Я был счастлив, но Жозефу это не нравилось. Он говорил Пельяр, что она непозволительно мягкая, что она стала жалеть работников и ущемлять клиентов, а она смотрела на него и говорила «нет» всякий раз, когда клиент казался ей неприемлемым. Видимо, тогда Жозеф решил подойти к ней с другой стороны. Вернее подобраться ко мне.

***

- Тебя зовет Жозеф, - сообщил Каину Эд, как только тот вышел от клиента.

- Прямо сейчас? В рабочее время?

Эд кивнул и тут же пожал плечами, признавая, что понятия не имеет, что именно происходит. Каин скривил гримасу и удалился из зала, действительно поспешив к одному из владельцев этого заведения.

Постучавшись, он тут же зашел, застав Жозефа сидящим на небольшом диване у стены.

- Подойди, - велел мужчина, надменно улыбаясь.

Не выдавая настороженности, Каин приблизился на то расстояние, что считал уместным для беседы. Нагота его, конечно, не смущала, особенно перед этим человеком, смутить которого тоже было невозможно.

- Ближе, - протянул мужчина, на миг оторвавшись от сигары.

Каин сделал шаг, но пальцем Жозеф продолжал манить к себе, давая понять, что о приличиях речи не будет. Каин хмыкнул и сделал последний возможный шаг.

Без предисловий и церемоний Жозеф властно положил руку Каину на бедро и попытался его привлечь еще ближе, затащить его на диван, но усилием мышц тело мальчишки осталось неподвижным.

Спокойно взглянув на эту руку, Каин спросил:

- Это предложение поработать?

- А что же еще это может быть!?

Гнев мужчины показался Каину забавным, и он усмехнулся ему в лицо.

- Тогда деньги вперед.

Жозеф побагровел.

- Ты что хочешь, чтобы я заплатил сам себе?!

Чуть не подавившись дымом, он буквально выплюнул сигару на пол, оскалился и до боли сжал бедро Каина, но бессмертного было не так уж и легко испугать.

- Я хочу, чтобы вы заплатили долю Пельяр, ту что ей полагается, без ваших махинаций.

- И она узнает, что ты охотно раздвигаешь ноги!

- Она знает, что я выполняю свою работу в вашем заведении, так что деньги вперед, или я буду вынужден спросить с вас за то время, что потрачено этой ночью впустую.

- Да ты...

Жозеф хотел ударить Каина, но внезапно получил удар по занесенной руке, а нога, освободившаяся одним рывком, внезапно врезалась мужчине в грудь, буквально вколотив его в спинку дивана.

- Вы не посмеете унизить Пель и обирать ее тоже больше не посмеете, - спокойно проговорил Каин, - ибо вы жалкий трус.

Продолжая давить ногой на грудь мужчины, он наклонился, чтобы поднять сигару. Спокойно затянувшись, он фыркнул выдыхая.

- И вкуса у вас нет - один снобизм.

Сказав это, он подбросил сигару и тут же поймал ее, разломав на мелкие кусочки одним резким движением руки. Затем взглянул на перепуганного Жозефа. Тот едва дышал от страха. Каин и сам не знал, что именно видят люди, когда он по-настоящему злился и знать не хотел. Он просто убрал ногу и отступил, чтобы просто уйти, ведь продолжать это представление смысла не было.

***

- Так мы с Жозефом однозначно стали врагами. Я стал открыто следить за его финансовыми ходами, и он быстро перестал подворовывать, особенно после нескольких попыток меня подставить и дать меня кому-нибудь на растерзание. Он не учитывал, что Пельяр верила мне, а страшная клиентура платила сверху больше всех остальных. Стервятнику Жози оставалось только беситься, глядя как я обращаюсь с Пельяр, как с дамой, и кроме мальчишек учу уже и девчонок, которые больше не обслуживали клиентов, а работали горничными.

Каин выдохнул.

- Был близок тот день, когда я положу на стол Жозефа деньги и перестану работать в борделе, не отработав больше полугода из обещанного срока. Для того чтобы это сделать, мне часто приходилось пропадать, оставляя Пель одну, но к своему удивлению, я находил ее читающей книгу в мое отсутствие. Она, совершенно ничего не спрашивая, принимала меня как самого родного человека, а однажды вечером смогла меня смутить.

***

Пельяр завязывала на шее Каина красную ленту.

- За то время, что ты работал здесь, ты совсем не изменился, - прошептала она.

- Я же говорил тебе, что эта странность с внешностью...

Она коснулась его губ рукой, заставив замолчать и улыбнулась.

- Я не о внешности. Наверно это глупо, но я привыкла судить о мужчинах по сексу, обычно он меняется довольно быстро, особенно в подобной среде, а ты не изменился.

Каин прищурился, совершенно не понимая, что все это может значить.

Пельяр же опустилась на колени и оставила на его животе дорожку из поцелуев, прежде чем обнять.

- Что бы ни происходило, в тебе не появилось ни жестокости, ни даже тяги к каким бы то ни было играм, а ты ведь знаешь и умеешь многое, тебя ведь и женщины покупали порою.

- О чем ты, Пель? - не выдержал Каин, погладив ее по волосам.

- Мне просто интересно. - Она чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо. - Неужели тебе никогда не хотелось связать меня, ударить или хотя бы взять в зад?

Каин неловко улыбнулся и отвел взгляд.

- Неужели ты этого хочешь? - спросил Каин.

- Мы говорим сейчас о тебе, - холодно ответила Пельяр, вставая на ноги и властно взяв его за подбородок. - Я хочу знать.

Каин выдохнул и посмотрел на нее жалобно и смущенно, словно был в чем-то виновен.

- Если ты хочешь знать правду, я скажу. Я не хочу ничего подобного с тобой, мне просто очень хорошо без всего этого, потому я даже никогда не думал ни о чем подобном, правда, если ты хочешь, я...

Она вновь положила пальцы на его губы.

- Не хочу, всего этого у меня в жизни было много, но так хорошо мне не было ни с кем, кроме тебя...

***

Каин помолчал немного, посмотрел в окно, хотел что-то сказать, а после отмахнулся, отворачиваясь, словно хотел отмахнуться от собственных воспоминаний.

***

Каин буквально силой остановил Пельяр, спешно расстегивающей его рубашку.

- Подожди, я должен сказать тебе кое-что очень важное.

Она взглянула на него с недоумением, но он уже увлекал ее вглубь комнаты, а после запрыгивал на небольшой сундук, чтобы видеть ее глаза.

Пельяр была растеряна, смущалась, хмурилась, кусала губы под пристальным взглядом красных глаз, смотрящих на нее в упор.

Он нежно взял ее руки в свои и, глядя в глаза, сказал:

- Мериам Делор ле Пельяр, будьте моей женой.

Ее губы задрожали, в глазах появились слезы. Она даже хотела отступить, но он удержал ее.

- Я не шучу, - прошептал он едва слышно.

Он отпустил ее руки, только чтобы достать небольшую бархатную коробку, по размеру подобную книге, и раскрыть ее перед той, которую любил. Перед хозяйкой борделя было роскошное свадебное ожерелье из золота с крупными рубинами, рисующими подобие огненного танца.

- Каин...

Она отступила, закрыла рот руками и отрицательно качала головой.

Каин выдохнул тяжело и устало, спрыгнул с сундука, оставил ожерелье на столе и шагнул к ней.

- Я знаю, что ты можешь без меня, да и вообще без мужа. У тебя есть свое дело, деньги и даже имя. Подобный брак сложно назвать равным. У меня нет ничего, но ты прекрасно понимаешь, что мне не нужно ни твое имя, ни твои деньги, я могу обойтись без всего, и без жены тоже, но я не хочу...

Он вновь взял ее за руку, открывая ее лицо.

- Я не хочу жить без тебя и потому, я хочу быть с тобой и защищать тебя, не просто как твой мужчина, а как твой муж.

- Ты хочешь, чтобы я стала женой шлюхи? - истерично дрожа, спросила Пельяр.

- Я думаю, для хозяйки борделя это не так уж и страшно, к тому же, я сегодня уже не работаю.

Пельяр пораженно моргнула.

- Я заплатил неустойку, и Жозеф не стал со мной спорить, сказав, что мне стоит убраться отсюда. Я, по его словам, сею смуту, но мне как-то все равно на его мнение.

Пельяр его не слушала. Она плакала, видя его улыбку, а после бросилась к нему, чтобы крепко обнять.

- Как? Как ты это сделал так быстро? Как?..

- У меня тоже теперь есть свое дело, хотя я только совладелец, но при правильном вложении...

Он посмотрел на нее и понял, что она совсем его не слушает, а просто рыдает на его плече, потому ему оставалось только обнять ее покрепче и нежно поцеловать в ухо.

- Я все равно останусь с тобой, даже если ты скажешь мне «нет».

- Я умру на месте, если скажу такую глупость, - всхлипнув, отвечала Пельяр...

Глава 51



Глава 51 - Огонь, что остается навсегда

- Через несколько дней мы поженились, и свою первую брачную ночь провели не в борделе, а в лучшей гостинице города. При этом это была первая ночь, в которой не было секса, происходило что-то другое. Мы прикасались друг к другу, молчали, почти касались губами, но в итоге только смотрели в глаза, кутаясь в простынях. На ней было одно лишь ожерелье и мне казалось, что ее глаза были огненно-красными от отблеска рубинов. Тогда же она и спросила меня, можно ли закрыть бордель без вреда для тех, кто от него зависит.

Каин опустил глаза, словно смущаясь, и улыбнулся.

- Я рассказал ей о возможных вариантах, и она выбрала тот, что сочла самым правильным. Мы с ней закрыли бордель и открыли школу.

Он выдохнул, взглянул в пустую чашку, затем в окно.

- Как вы смотрите на небольшую прогулку? - спросил Каин внезапно, не глядя на старика. - Я бы немного проветрился, а то моя история меня слишком утомила.

Он говорил это спокойно, но при этом рукой задел чашку, заставив ее перевернуться. Взглянув на этот казус, он только кивнул.

- Да, надо проветриться.

Старик не мог с ним спорить, чувствуя как ему самому сложно дышать.

Каин спокойно встал, взял плащ, набросил на плечи и шагнул к двери.

- Набросьте что-нибудь. Погода обязывает.

Сказав это, он вышел в ту дверь, которую открыл, придя сюда. На улице лил дождь, а на губах бессмертного мальчишки возникла улыбка.

«Ты справишься?», - спрашивал голос Кагитора в его голове, но Каин не хотел ему отвечать.

Он просто протянул руку под холодные струи дождя. Вода больно била холодом по бледной руке, но улыбка на губах даже не дрогнула.

Дверь за ним открылась, разрушая его одиночество. Спрятав руку под плащ, Каин обернулся.

- Погода не на нашей стороне, - проговорил он и сел на ступеньку, вглядываясь в стену дождя впереди.

- У меня получилось сделать все, как она и хотела. Директором школы стал Эд. Ему, конечно, было сложно. Мы с ним решили, что запрещать тем, кто работал в борделе, заниматься сексом так же глупо, как запретить солнцу светить. Самым трудным было сделать так, чтобы развращенные ребята не портили взгляды другим. С этим Эд справился.

Иван сел рядом, кутаясь в махровый халат. Каин же продолжал, глядя теперь уже на лужи, в которых танцевали круги и брызги.

- Эд смог завоевать доверие ребят. Они не скрывали от него своей жизни, делились проблемами, обретали профессии, создавали семьи. Хотя конечно были и те, кто по своей воле уходили, чтобы зарабатывать как прежде, но таких было очень мало.

Каин все же вытянул вперед руку, подставляя пальцы под ледяную воду.

- То снег, то дождь - как это естественно на стыке времен. Когда умирал Эд, тоже лил дождь, но в небе было яркое солнце. Он был уже стариком, а его ученики учили других ребят. Сын Эда был новым директором, а в округе говорили, что в такой светлый день умирают только праведники и попадают сразу на небеса.

Каин улыбался.

- Я успел с ним попрощаться. Этот старый черт сразу узнал меня, расплакался, обнял. Он ничего не спрашивал обо мне, спросил только справился ли он с тем, что мы с Пельяр ему доверили. Я, конечно, ответил ему «да» и проводил в последний путь, улыбаясь, так же как и он. Из мальчишки-раба вырос очень хороший человек, а вот Жозефа ничего не могло изменить. Он попытался открыть новый бордель, влез в долги, хотя при закрытии старого получил очень большую сумму. В итоге его просто убили кредиторы.

Он умолк, опустил руку и вновь посмотрел вдаль.

- А Пельяр? - спросил старик, понимая, что о ней собеседник умышленно не говорит. - Она прожила долгую жизнь?

Каин посмотрел на него, помолчал и вновь отвернулся.

Где-то рядом раздался жалобный кошачий писк, на который Каин охотно отреагировал. Ничего не говоря, он осмотрелся, затем заглянул под ступеньки и вытащил оттуда крохотного белого котенка, перепачканного в грязи.

- Кто это у нас хнычет? - спросил он, держа малыша за загривок.

Тот прижимал лапки и смотрел на Каина большими темным глазами.

- Ты у нас глазастый малый, а хнычешь-то чего?

Он посадил котенка к себе на колени и провел рукой по шерсти. Странным образом вся грязь исчезала. Теперь котенок был белоснежным и пушистым, как плюшевая игрушка, в бледной руке, словно та не от грязи его спасла, а минимум от смерти одним этим прикосновением.

Иван лишь растерянно наблюдал за этим, уже ничему не удивляясь.

- Вашему внуку котенок не нужен? - спросил Каин, внезапно развеселившись.

- Боюсь, что нет. Он слишком мал, - честно ответил Иван, - но я могу взять его себе.

- Ну, до утра придется, а там видно будет.

Каин взял малыша на руки и шагнул к двери. Он был так спокоен, словно под дождем оставил все свои тревоги, эмоции и осколки боли, что мгновение назад почти жгли его изнутри.

Зайдя в кафе, он отпустил котенка, по-хозяйски налил ему в блюдце сливок и посмотрел на Ивана, неспешно севшего на прежнее место.

- Вы спросили о Пельяр, - прошептал Каин едва слышно, словно еще решая, что и как говорить.

Его глаза закрылись, и тьма в комнате вскипела так резко, словно из бессмертного вырвалась настоящая буря, готовая разрушить все.

***

Каин бежал вверх по лестнице. Ему хотелось как можно быстрее оказаться рядом с Пельяр. В висках стучала кровь, вскипающая от восторга. Все уже почти закончилось, осталось просто отправить Эда и ребят отсюда в другой город и больше никаких борделей! Теперь можно было рассказать ей все и умчаться далеко-далеко, чтобы целую вечность быть вместе.

- Мериам! - воскликнул он, врываясь в комнату.

Папка с бумагами выпала из его рук, губы побледнели, дыхание замерло, а ритм сердца превратился в единую болезненную ноту. Он с большим трудом сглотнул ком, на миг прикрыл глаза, закрыл за собой дверь и шагнул к ней.

Свадебное ожерелье блестело на ее обнаженной груди. Она была прекрасна. Он изучал взглядом ее грудь, живот и ноги, мокрые и не касающиеся пола. Поднять же глаза он просто не мог, прекрасно понимая, что не выдержит такого зрелища.

Подойдя ближе, он коснулся головой этого зависшего в воздухе тела, прижал ее к себе, закрыл глаза и не смог заплакать. Слез не было, и воздуха в этой комнате не было - сплошная пустота и холод ее кожи.

Он выдохнул и отступил к столу, где лежало письмо.

«Милый мой Каин, ты стал моим счастьем, моей надеждой и моим искуплением. Не знаю, за что мне было дано такое благословение в этом мире, но именно теперь, когда я люблю тебя, когда я оставила позади всю свою прошлую жизнь, я не могу оставаться эгоистом, который будет терзать тебя. Прости меня, но я не такая как ты, я не умею жить иначе. Мне нет места в этом мире. Я знаю, у нас могло быть пару счастливых месяцев, а быть может и лет, но после все обратилось бы прахом. Я стану нудной старухой. Ты захочешь детей. Прости мне, что я предпочту остаться огнем и не стать угольком в твоем сердце. Прости, что оставляю на тебя последние дела и неприятные разговоры. Я хочу, чтобы ты прожил достойную жизнь, такую же удивительную, как твое сердце, и нашел сильную и чистую, равную себе. Я такой не была и никогда уже не буду. Прости меня, что стала твоей женой и оставляю тебя вдовцом. Эта боль пройдет, просто поверь мне. Я ухожу счастливой, прости мне это, но уходя, я буду помнить только о том, что твоя любовь спасла мою душу, только она не в силах спасти мою жизнь.

Твоя маленькая Пель».

Каин упирался руками в стол, читая эти строки, и никак не мог найти воздух в той пустоте, что продолжала гонять легкие.

Следы слез на бумаге.

Дрожащие буквы.

Он никак не мог понять, что упустил? Как он мог не заметить?

Но он не заметил.

Очередной долгий протяжный выдох.

Он рывком потянул стол на себя, подтаскивая его к телу. Залез на него, наступая ботинками на последнее письмо, и все же посмотрел на ее искаженное мертвое лицо. Глаза ее были закрыты.

Она явно не пыталась сопротивляться, и словно кукла повисла в петле, задержав дыхание.

Он закрывал глаза. Сделал вдох, а после резко перерезал веревку и ловил ее тело, затем укладывал в постель, развязывал петлю и отбрасывал веревку.

В глазах был туман. В голове пустота.

Он сидел рядом, расчесывал ее растрепавшиеся черные волосы, а после заплетал их в косы, накрывал ее одеялом, словно она могла замерзнуть.

Выдох.

Он шагнул к двери, поднял папку, поправил в ней документы и вышел.

Дверь закрыл на ключ.

Дальше все смешалось. Он отпустил трактирщика, поговорил с Эдом, отдал деньги Жозефу, выслушал его ругань и выставил его из здания, проводил ребят, извиняясь за Пельяр, мол, она очень переживает и не может выйти, а скоро они с ней уедут далеко...

- Очень далеко, - шептал он тихо, когда повозки с детьми уехали.

Он же тихо вернулся в здание, обошел его, проверяя не забыл ли он чего. Пустые комнаты и залы. Это здание они планировали продать, но теперь в этом нет надобности.

Стемнело.

Вдох.

Если бы она знала всю правду про него, поступила бы она так же?

Ответа на этот вопрос не было.

Выдох.

Во тьме Каин вернулся обратно, открыл дверь, шагнул в комнату.

Ни слов, ни слез.

Подойдя к одному из сундуков, он достал три факела и все три зажег, затем вышел, прошел по коридору и спустил один из них с лестницы. Внизу заиграло пламя.

Деревянные здания горят быстро.

Обернувшись, он метнул второй факел в противоположный конец коридора и вернулся в комнату.

Запер дверь.

Запах дыма уже пробрался сюда, но Каину было все равно. Он бросил последний факел в сторону сундуков и ширмы, а сам шагнул к кровати.

Склонившись над телом, он коротко коснулся губами ее холодных губ и спокойно лег рядом, закрывая глаза.

Вдох. Тяжелый выдох и больше никакой боли в груди, никакого тумана в голове!

Бешеный ритм сердца мгновенно оборвался.

Бордель пылал огнем, тем самым, который должен был остаться навсегда...

Глава 52



Глава 52 - Недостаток эгоизма

В кафе было темно. Каин стоял у окна, а по его щеке вниз бежала крупная слеза.

- Она прожила очень долгую жизнь, - сказал он тихим, глухим и грубым, как у старика, голосом. - Она жива по сей день в моем сердце.

Он резко обернулся, смахивая одинокую, словно случайную, слезу и рассмеялся, разводя руками.

- Конечно же, я не умер! А ведь хотелось!

Он закрыл глаза, уронил руки, перестал смеяться и притворяться веселым: то ли не мог уже держать эту маску, то ли устал от нее.

- Из огня меня вытащил Люцифер, хотя я успел очень сильно обгореть. Да что там, сгореть почти до костей, - признался он устало, глядя куда-то в пол. - Он спас меня, ухаживал за мной, кормил, менял бинты, а я хамил, выворачивал на него еду и раздирал раны, не давая им заживать. Я вел себя отвратительно, но никак не мог остановиться, очень уж хотелось ничего после себя не оставить. Исчезнуть, будто и не было меня.

***

Кэб ворвался в спальню, услышав грохот разбившейся о стену тарелки.

- Каин, ну тебе же будет только хуже, - шептал спокойно Люцифер.

А Каин смеялся.

- Иди лучше вставь вон той шлюхе, - отвечал он, кивая на вошедшего молодого человека.

Кэб тут же изменился в лице, но ответить что-то Каину не посмел, все же помнил, как он здесь оказался и кем был сам.

Люцифер, сидящий у постели друга, закрыл глаза, выдохнул и тихо прошептал:

- Не позволяй гневу управлять тобой.

- Гневу? - спросил Каин.

Он сидел в кровати, с большим трудом держа равновесие. Его шатало ни то от боли, ни то от отчаянья, ни то просто от нежелания существовать.

- Она умерла! - выкрикнул он Люциферу в лицо. - Причем тут гнев!? Она сейчас...

И тут Каин понял, что в очередной раз забыл подумать о том, что он не просто бессмертный, а сын владыки ада, того самого места, где обитают грешники. Он тяжело вздохнул и закрыл лицо перебинтованными руками.

- Оставь меня, пожалуйста, - прошептал он тихо. - Совсем оставь. Мне нужно время.

- Каин, я переживаю...

- Оставь меня!

Ангел, тяжело вздыхая, все же уходил, выводя и Кэба, а Каин хотел бы просто ее оплакать, но лишь смотрел на мир сквозь пальцы, не понимая, как можно принять все случившееся.

***

- В конце концов, я просто сбежал от Люцифера, чтобы попасть в ад и найти там свою Пельяр. Опомнившись, почти через месяц, я как безумный бегал по коридорам, осматривал записи, но нигде не мог найти ее и, отчаявшись, пришел к отцу.

***

- Помоги мне ее найти! - сходу сказал Каин, влетая в кабинет Кагитора.

Вид сына, покрытого бинтами, повелителя ада явно не смутил, да и просьба не требовала пояснений.

- Твоей жены нет в аду, - спокойно сообщил мужчина.

С молчаливым вопросом на испуганном лице Каин сел напротив отца.

- Она сразу попала в рай, - пояснил Кагитор.

- Как? - с явным ужасом спрашивал мальчишка.

- А что ей тут делать? Она поняла все при жизни и даже попыталась исправить.

- А суицид? - дрожащим голосом спрашивал Каин.

- В аду нет комнаты для того, кто убил себя ради блага любимого. Не важно, была ли она права, важен лишь мотив.

В красных глазах поднялась черная пелена. Сглотнув ком отчаянья, Каин закрыл руками лицо и вновь бессмысленно смотрел на мир сквозь щели меж собственных пальцев.

Кагитор же вышел из-за стола.

- Ты ничего не говорил о ней, и я по обыкновению не стал вмешиваться, но это не значит, что ее нельзя вернуть.

Каин тут же убрал руки от лица. В красных глазах вспыхнуло настоящее пламя. Дыхание сбилось.

- Идем, - ответил спокойно отец и направился с сыном к книге Истин.

Ничего не объясняя раньше времени, он раскрыл книгу, пролистал пару страниц, ткнул куда-то дважды пальцем и скользнул в сторону.

В зале появилась иллюзия небольшого дома, не очень богатого, но и далекого от нищеты. На небольшом диване сидела женщина с новорожденной девочкой на руках. Она пела колыбельную, покачивая малышку.

- Это ее новая мама, и я не вижу ни одной причины, которая может убить эту женщину в ближайшие годы, - спокойно сообщил Кагитор. - У нее хороший отец, два брата и сестра, а также дядя, кузен, бабушка. Никто из них ее не обидит.

Каин молча смотрел на счастливую женщину, а отец за его спиной внезапно щелкнул пальцами, заставляя картинку прийти в быстрое движение. Время ускорилось, и девочка росла на глазах. Смеялась, бегала по дому, улыбалась. Вплетала в косы сестры цветы, обнимала любимого пса, плакала от счастья, собираясь замуж. А Каин смотрел, и сердце у него сжималось. Он видел в этом призраке Пельяр, но в то же время это была не она...

Голос отца тихим шепотом появился у самого уха.

- Это вероятное ее будущее. Конечно, в нем возможны перемены, но едва ли они будут кардинальны.

Сказав это, он отступил. Картинка замерла. Счастливая девушка застыла в свадебном наряде с белым веером в руках. Глаза у нее сияли. Что такое настоящая боль и страшная печаль, она просто не знала.

- Она начала новую жизнь и забыла старую, - сообщил Кагитор. - Я могу вернуть ее душу, убив тем самым этого ребенка. Она будет здесь. Ее душе можно будет придать любую форму, вернуть воспоминания Пельяр, ее чувства, ее страхи и ее желание уйти из своей жизни. Можно поиграть с ее сознанием и переделать добрую половину ее личности. Можно подождать пока подрастет эта девочка. Думаю, при встрече с тобой она легко почувствует старую связь. Тогда ей можно дать бессмертие и забрать сюда. Правда, это будет уже не Пельяр, а человек с другими мыслями, взглядами и воспитанием. Ваших разговоров, как прежде, не будет.

Каин не смотрел на него. Он не смог отвести глаз от счастливого лица той, которую любил.

- Еще я могу создать копию Пельяр, - продолжал Кагитор. - Та же внешность, те же чувства, но никакой души внутри.

С большим трудом Каин смог закрыть глаза и сделать шаг назад.

- Почему ты не называешь еще один вариант?

- Он не в моей власти.

Дрожащей рукой Каин захлопнул книгу и выдохнул. Иллюзий больше не было.

- Желать ей бессмертия - то же самое, что желать ей зла, - прошептал Каин тихо.

- Но ты можешь быть с ней каждую ее жизнь.

Каин отрицательно покачал головой, не желая обманывать ни себя, ни ее. Он хотел ей добра, желал ей счастья, а значит должен был ее отпустить туда, где ему - сыну дьявола - не место...

***

Каин снова сидел на своем месте за столом, а маленький котенок устроился на его коленях. Он тихо урчал, отчего кончики его ушей едва заметно подрагивали. Этому маленькому существу явно нравилось быть рядом с бессмертным. Каин же его не замечал. Он грустно улыбался и продолжал:

- На самом деле это даже забавно, когда весь мир обсуждает твои грехи, твой отец  - сам дьявол, твои возможности почти безграничны, а тебе не хватает банального эгоизма, чтобы вернуть женщину, которую ты любишь больше жизни.

Он тяжело выдохнул.

- Знаете, если бы она не умерла, если бы она помнила меня, принимать подобные решения, не советуясь с ней, было бы неверным, но все произошло так, как произошло. Смерть очищает. Она забрала у нее все ее кошмары и меня вместе с ними. Впрочем, я ведь тоже часть кошмара, который хочется забыть.

Он растерянно пожал плечами, неловко улыбнулся и продолжил:

- До встречи с Пельяр я порой увлекался. Смотрел на женщину и думал: быть может, это любовь? Но проходило пару дней, и я понимал - простуда. После смерти Пельяр даже легкого жара со мной не случалось. Правда, однажды я встретил женщину. Не важно, как ее звали и кем она была, важно лишь, что сердце у меня болело рядом с ней. Это и была моя Пельяр, живущая очередную жизнь. Она не любила меня, нет. Все было куда хуже - она любила другого. Тогда я захотел его просто убить, только бы заполучить ее, но... Ее счастье всегда будет дороже моей прихоти. Так что я ушел, запрещая себе даже украдкой поглядывать на нее. Нет, конечно, у меня были женщины... Иногда такое случалось, но мне всегда казалось, что я изменяю ей, благо, фраза «я женат» дает тебе право одуматься. И как ни странно, если вдруг после вопроса о жене ты признаешь, что она умерла, женщины с уважением относятся и к тебе, и к ее памяти. Но одиноким тоже иногда нужны спутники в холодной ночи. В конце концов, жизнь продолжалась, и я должен был с этим смириться.

Глава 53



Глава 53 - Последнее, что еще осталось

- Мириться с Люцифером я пришел только через год, прекрасно понимая, что виноват перед ним, - признался Каин. - Сложно было решиться, но это было необходимо.

***

Каин без стука открыл дверь лавки чудес. Было раннее утро, и лавка еще не работала, но дверь, как и прежде, никто не запирал.

Дверь тихо скрипнула.

В зале стоял странный горьковатый запах. Это удивило Каина, как и темнота. Казалось, прежде здесь не было так темно. Закрыв дверь, он стал осматривать помещение. Впереди все так же был стол Люцифера, за которым на стене висели разные рисунки и картины, теперь почему-то перевернутые к стене. Кресло, где сидел обычно Каин, было закрыто полотном.

Тишина густая, словно столб пыли, окутывала Каина и заставляла сердце биться чаще. Он почти поддался страху, но услышал шаг и, облегченно выдохнув, поспешил к лестнице, по которой кто-то спешил вниз. Он был готов броситься к ногам единственного друга, чтобы просить прощение за свою глупость, но у лестницы чуть не столкнулся с Кэбом.

Молодой человек явно хотел что-то сказать, но увидев Каина, забыл обо всех возможных словах. Выдыхая, он хмурился.

Каин смотрел на бывшего насильника и с большим трудом узнавал в этом бородатом мужчине того почти безумного мальчишку.

- Идем, - прошептал Кэб, ничего не объясняя, и вновь развернулся к лестнице.

Сердце Каина сжалось так сильно, что ему показалось, будто в груди у него застыл недвижимый тяжелый камень, воспаленный от попыток быть сердцем человека. Сил спрашивать не было. Они все уходили на спешный шаг.

Каин молча следовал за человеком в комнату ангела, а после заходил внутрь, боясь поднять глаза.

Люцифер стоял у окна, кутаясь в простынь. Он упирался руками в распахнутое окно и дрожал.

- Я знал, что ты когда-нибудь вернешься. Знал, - прошептал Люцифер дрогнувшим голосом.

Каин сглотнул, не в силах подобрать слова, а после сделал шаг, чтобы подойти ближе.

- Кэб не верил мне, говорил, что тебя не стоит ждать, - продолжал Люцифер.

Взглянув на исхудавшее бледное лицо ангела, Каин выдохнул с большим трудом и коснулся руки, крепко впивающейся в раму. Жар кожи поразил его. Зеленые глаза смотрели вдаль, но словно ничего не видели сквозь густую пелену.

- Я знаю, ты снова исчезнешь, - шептал Люцифер. - Я слышал, что к больным порой приходят видения, но будь добрым видением...

Каин не дал ему договорить.

- Я не видение, - заверил он ангела, с силой оттягивая его от окна и заставляя взглянуть на себя. - Я, правда, вернулся. Прости, что оставил тебя.

Белое лицо исказилось. Болезненные круги под глазами словно стали больше. Веки прикрылись, а дрожащие руки потянулись к лицу Каина, чтобы прикоснуться и убедиться в его реальности.

Беловолосый мальчик действительно был реален, но в глазах его был ужас. Простынь сползла с плеч Люцифера и упала на пол, открывая крылья, покрытые глубокими язвами...

***

Каин выдохнул и прикусил большой палец правой руки, опуская на миг глаза. Слов у него не было, и потому шокированный Иван решился заговорить первым.

- Что это было? - прошептал он.

Каин посмотрел на него, выдохнул, посмотрел куда-то ввысь, но, убирая руку от лица, спросил:

- Вы когда-нибудь видели гангрену, хоть какую-нибудь?

Старик не ответил, не понимая, как одно связано с другим.

- А можете себе представить хоть отдаленно, что такое отторжение пересаженного органа?

- Это его смерть.

- Но что такое смерть органа?

Красные глаза сурово посмотрели на собеседника.

- Крылья Люцифера отторгались, - сообщил он тихо.

- Почему? Это же его крылья!

Каин отрицательно покачал головой.

- Они были его крыльями, но многое изменилось.

Каин выдохнул и сложил пальцы в замок.

- Я застал его в самый разгар болезни. Перья вылезали с густой кроваво-гнойной массой, а на их месте расползались страшные язвы. Его крылья гнили, а он мучился от страшного жара. Когда я вернулся, лавка чудес не работала уже несколько месяцев. Кэб, который работал при кузнеце на соседней улице, из благодарности приходил сюда помогать время от времени. В остальное же время, Люцифер с большим трудом справлялся сам, пока не вернулся я. Вооружившись всеми своими знаниями, я начал его лечить. Отпаивать настоями, мазать мазями и вообще не отходить от него ни на шаг. Мне было очень страшно потерять его. От одной мысли, что происходящее может уничтожить его самого, меня бросало в жар. По-настоящему никто не мог объяснить, что именно происходило. Даже мой отец не мог сказать наверняка, может ли Люцифер умереть от того что происходит, но склонялся к тому, что может, а я каждое утро с ужасом осматривал крылья, опасаясь найти новую язву. Не находил.

Более того, моими стараниями ему стало лучше. Мы даже открыли лавку вновь. Работа придавала ему сил. Он не падал уже от жара, почти не мучился от боли, но крылья не желали заживать. «Может оно и к лучшему», - сказал он как-то, но что к лучшему, я так и не смог от него добиться. Только эта тихая фраза врезалась в мою память так, что мне до сих пор не по себе от воспоминаний. Тогда мне показалось, что я его теряю. «Что если мне лишь кажется, что он поправляется?» - спрашивал я себя. Я был готов на что угодно, лишь бы он действительно поправился. Тогда в моей голове зародилась мысль о том, что проще было бы отрубить ему крылья, но видя, как он бережно отмывал от гноя белоснежные перья, как плакал от неспособности двинуть свободно крылом, мне казалось, что лишить его крыльев - это хуже, чем забрать у меня Пель. Он этого не пережил бы.

Я об этом думал, боялся, наблюдал, а Люцифер все чаще улыбался, с трепетом относился к людям и, невзирая на боль, был добр к каждому из них так, как я не мог. Кэб говорил, что колдун святой, а я в очередной раз говорил, что он ангел, а не колдун, но человек, не видевший крыльев, считал это метафорой.

Каин тяжело вздохнул. Затем хотел что-то сказать, но лишь выдохнул и качнул головой, заставляя комнату ожить.

***

Люцифер задумчиво трогал ожерелье, скользя пальцами по жемчужинам. Он просто держал его в руках, глядя в одну точку, а потом внезапно спросил:

- Что такое любовь, по-твоему?

Каин, стоявший у окна, взглянул коротко на крылатого и тут же вернулся к созерцанию людной улицы, словно глядя на силуэты там внизу, ответить было легче.

- Во времена первого рождения человечества, был философ Авриастер, который говорил, что любовь - это свойство видеть истинное лицо человека, но все равно обожать его. Во-втором же, художник Критат определял любовь, как способность видеть лучшее естество под маской любой лжи. Я надеюсь, что эта мысль покажет себя и в этот раз. Есть в ней что-то особенное.

Люцифер отложил жемчуг.

- Что думаешь лично ты? - спрашивал он с интересом.

Каин пожал растерянно плечами и вновь обернулся.

- Почему ты вообще заговорил об этом?

Зеленые глаза падшего прикрылись. Он чуть опустил голову и прошептал:

- Мне кажется, я влюблен...

В глазах Каина мелькнул восторг.

- Это же замечательно! И кто же она?

Он быстро сделал шаг и оказался совсем рядом, но Люцифер вздрогнул. Его больные крылья, покрытые бинтами, содрогнулись, словно от боли, а он посмотрел в глаза Каина с ужасом.

- Это обязательно должна быть женщина? - спросил он сдавленно.

Каин тут же опешил и быстро, смущенно заговорил:

- Нет, вовсе нет. Просто я подумал...

Он махнул рукой, чуть отступив.

- Не бери в голову, это совершенно неважно. Главное, чтобы чувства были искренними и чтобы радовали тебя.

- Но они меня тяготят, - прошептал Люцифер. - Особо тягостно, что я не могу о них сказать.

Он опустил глаза и снова взял в руки ожерелье, чтобы перебирать пальцами каждую жемчужинку, изучая ее идеальный рельеф.

Каин вздохнул, присел на краюшек перила и задумался, пытаясь подобрать нужные слова, но Люцифер заговорил сам:

- Ты знаешь, я очень болею за этого человека. Его боль отзывается во мне, и даже если я лишь подозреваю мысль, которая может его тревожить, мне становится невыносимо тягостно. Я хочу знать о нем все. Хочу защищать его, оберегать, закрыть собой ото всех, ибо, когда я вижу царапину на его коже, мне кажется, что кто-то раздирает в кровь мне сердце. Только он не поймет меня.

- Почему же не поймет? - удивился Каин. - Ты очень хорошо все объясняешь...

- Он не любит меня, - обреченно сообщил Люцифер.

- Откуда ты можешь это знать?! - воскликнул Каин вставая. - Не стоит решать за других, быть может...

Он умолк. Ангельские нежные руки впились в ожерелье, разорвав его. Слезы моря покатились по полу, оставляя едва слышный перестук.

Каин оказался прям перед ангелом, и заглянул в его несчастными глазами, в которых медленно появлялись слезы. Красивое лицо исказилось отчаяньем.

Каин не смог говорить дальше, видя, как дрожат губы дорогого ему существа.

- Это видно, - проговорил вдруг Люцифер и резким движением упал перед Каином на колени в эту жемчужную россыпь. - Я говорил о тебе.

Он ловил его руку и целовал пальцы, роняя крупные слезы. При этом губы горячие, взволнованные, все с той же благоговейной дрожью касались сбитых костяшек так, словно хотели исцелить их.

- Этих ран не было вчера и завтра их уже не будет. Ты, наверно, даже не помнишь о том, что они есть прямо сейчас, - всхлипывая, шептал ангел, - но мне так больно видеть их и так страшно.

Он как-то медленно сел на пол, не отпуская тонкую мальчишечью руку, и в то же время, буквально упал к ногам Каина.

- Когда ты рискуешь, мне кажется, что я умираю, а если вижу тебя с кем-то, мне хочется его просто убить. Я все еще помню того человека два года назад. Он ударил тебя по лицу... он не мог, он не имел права даже смотреть на тебя, ведь ты... ты...

Он поднял глаза и посмотрел на обескураженного мальчишку, не способного даже шевельнуться.

- Ты лучше каждого из них! Я не могу смириться с твоими жертвами. Никто из них не стоит и капли твоей крови, а ты сражаешься за них каждый день и с кем? С ними же! А ведь ты чище любого ангела...

- Нет, Люций, что ты такое говоришь? - наконец, прошептал Каин, невольно опускаясь на колени, чтобы сравняться с собеседником.

Он освободился и тут же взял заплаканное лицо в свои бледные руки, чтобы в упор посмотреть в зеленые глаза.

- Не надо плакать. Мои жертвы это пустяк. Жалкая игра эгоистичного ребенка. Не надо плакать из-за меня, слышишь?

Он был серьезен и напряжен. Ему было трудно видеть товарища таким. Трудно и страшно. Но хотел сказать, что все не так, что он не тот, кем его видят, но понимал, что это ничего не значит, иных же слов не было, и потому он просто обнял его, аккуратно, чтобы не коснуться крыльев. Обнял и позволил уткнуться в свое плечо. Он чувствовал, как падают слезы, чувствовал, как дрожит все тело ангела и видел, как содрогаются его крылья. Сердце сжималось в тупой ком, но осознание собственного спокойствия было слишком ярким, но понимая, что в его руках хрупкое сердце ангела, он все же прошептал:

- Я тоже люблю тебя...

В конце концов, он хорошо знал, что врать не так уж и трудно...

***

- Я правда его любил, как друга, как брата, - печально шептал Каин. - Не знаю, что именно он имел в виду, говоря о любви, да и мне было все равно. Когда над родным человеком висит угроза смерти, ты готов на все, лишь бы дать ему силы. Что угодно, только бы он жил. Любовь? Это ведь малость. Один разговор, и он действительно начал поправляться, но не так, как мы все надеялись. Я мечтал, что на месте язв появятся новые белые перья, что он окрепнет и все будет как раньше. Я бы больше никогда не оставлял его одного, но когда язвы стали заживать, на их месте появились не белые перья, а черные с синим отливом. Жесткие, словно это крылья ворона, а не ангела. Наверно, тогда я должен был понять, что это уже не тот Люцифер, который когда-то пришел мне на помощь, но я люблю ничего не замечать и ошибаться. Это мой способ быть человеком.

Глава 54



Глава 54 - Штурм рая

- Смотри! - с восторгом в глазах воскликнул Люцифер.

Каин только зашел в дом с охапкой дров, мотнул головой, чтобы сбросить капюшон и посмотрел на ангела, стоявшего в середине комнаты.

За окном стучал дождь. Было темно, но он отчетливо видел Люцифера с обнаженным торсом и подрагивающими крыльями, где средь белизны встречались темные вкрапления.

- Видишь? - спрашивал ангел.

- Эм...

Каин откровенно не понимал, что именно он должен видеть, прищурился.

- На крылья смотри.

Сказав это, он показательно сложил их, а после чуть приоткрыл.

- Ты видишь?!

Он вновь складывал их. Делал это маленькое едва заметное движение и чуть ли не прыгал от радости.

- Видишь?!

Каин видел, но глаза его становились влажными.

- Когда-нибудь я смогу снова летать!

Но с красных глаз падали слезы и это не были слезы радости. Каин не мог их объяснить. Он видел счастливого радостного ангела, который стремился к выздоровлению, но в голове болезненно стучали совсем другие мысли. Он плакал, ронял дрова и шагал к Люциферу, чувствуя, что таким его никогда больше не увидит.

- Ты чего плачешь? Все же хорошо!

- Это я от радости, - врал Каин дрожащими губами.

Жалел он лишь об одном, что как и с братом - слишком многого не сказал.

***

Каин смотрел в окно, постукивая кончиком пальца по столу.

- Полночи он носился по дому, как маленький счастливый ребенок, даже выпил вина и смеялся. Для него это короткое движение было победой, а я не понимал, почему не могу радоваться вместе с ним. Когда он, наконец, угомонился, я ушел, чтобы пройтись, остудить свою голову, вскипевшую от беспричинных эмоций.

Он прикусил губу и посмотрел на старика, продолжая дрожащим голосом.

- Когда вернулся, он был уже без сознания, метался от сильнейшей лихорадки. Перья что черные, что белые снова осыпались, но под ними не было гноя. Кожа была словно обожжена щелочью и расползалась от прикосновений, любая попытка чем-то ему помочь приводила только к ухудшению. У меня в руках распадались на части его крылья. Приходя в себя, он метался в бреду, бормотал что-то на непонятном мне языке. Вы не представляете, что я переживал тогда. Он просто умирает в муках, а нечто, «убивающее» его крылья, все ближе и ближе подбирается к спине... Мне впервые захотелось умолять бога помочь, того самого бога, которого нет на земле.

Он выдохнул. Встал, прошелся немного и резко обернулся.

- Каким вы видите рай? - спросил он внезапно.

- Рай? - удивился старик.

- Ну да. Какое оно -  обиталище ангелов и бога? Куда попадают души, проходя через зал ада? Что это? Сад? Обитель света? Небеса?

Он приблизился и заглянул в растерянные глаза человека.

- Знаю, вы из тех, кто не любит поднимать завесу тайны над святыней, но вам хватило смелости искать меня, вот и попробуйте теперь представить, что такое рай.

Прошипев это, он отступил, сделал несколько шагов, обернулся и заявил:

- Когда я понял, что Люцифер умирает, я взял меч и... нет, не отрубил его крылья, я пошел брать штурмом Рай.

***

Каин сделал глубокий вдох и открыл глаза. Но резко выдохнуть не смог. Воздух просто застрял словно ком, отзываясь болью в груди. Он смотрел на каменную стену, видя в ней ту, что знакома была с самого детства. Оглушенный сорвавшимся на бег сердцем, Каин невольно скользит глазами по дуге, обрамляющей резные врата. А ведь он уже видел эту дугу, закрытую камнями, спрятанную, но именно эту. С дрожью в ногах Каин сделал шаг и, наконец, выдохнул. Рука крепче сжимала меч, но пальцы словно свинцовые холодели. Он был готов ко всему, но не к столь неясной, странной встрече с прошлым.

Врата открылись, и навстречу ему вышло два ангела, оба одетых в золотые доспехи.

Этого появления хватило Каину, чтобы быстро прийти в себя. Тяжесть и волнение исчезли. Оскалившись, он быстро принял боевую позицию, наблюдая, как ангелы молча занимают места по обе стороны врат.

Следом появился архангел. Четыре крыла были за его спиной, как у Михаила, но одет он был в такие же доспехи, только шлем держал в руках.

Холодным взглядом он осмотрел Каина, посмотрел на обнаженный меч в руках бессмертного ребенка.

- Мое имя Гавриил, - сообщил он спокойно. - Моя задача - защищать обитель творца и его самого.

- Вот и защищай! - рыкнул Каин и тут же двинулся к нему.

Он рассчитывал проскочить между ангелами, достичь надоедливого архангела и снести его беспечную белокурую голову. Но ангелы не двинулись с места, а Гавриил и вовсе спешно поднял руки. В глазах его блеснул ужас, благо мальчишка хорошо владел своим телом и смог остановить удар, не ранив охранника бога.

- Зачем же вы так? - спросил Гавриил растерянно. - Разве вы не пришли поговорить с Ним?

Каин невольно оскалился, не убирая меч от шеи архангела.

- Именно, и я собираюсь перебить вас всех, если кто-то станет на моем пути.

- Но Он уже ждет. Нам велено вас встретить и проводить.

Губы Каина исказились. Он недоверчиво хмурился, но меч от белой шеи все же отвел, изучая архангела взглядом. На его поясе был меч с белоснежный рукоятью, украшенной жемчугом, но выглядел он так, словно никто никогда его не использовал. Это предположение заставляло хмуриться сильнее. Однако меч он все же спрятал, а затем заметил, что два других ангела и вовсе не вооружены.

- Тогда ведите.

Гавриил коснулся своей шеи, словно не верил, что не лишился головы, а после сделал шаг.

- Следуйте за мной.

Каин так и поступил, не забывая про ангелов за своей спиной. Они закрыли врата и зашагали следом.

«Как под конвоем», - подумал Каин и на всякий случай положил руку на рукоять меча.

Шли они по саду. Было странно видеть ветки, где спелые плоды прятались за нежными цветами.

Не менее странно было видеть ангелов, что со всех сторон смотрели на него, но не шептались, как делали бы люди. Однако их внимательные взгляды раздражали ничуть не меньше.

Плохо понимая, чего стоит опасаться, Каин боялся всего и ждал атаки со всех сторон, но ничего не происходило. В полной тишине его провели до небольшой башенки, скорее похожей на беседку. Однако не было в ней колонн, резных стен, даже небольших окошек не было, одни лишь врата, забитые ярким светом, неестественно заполнявшим все пространство внутри.

Два ангела, что шли по бокам от него, спешно открыли врата. Яркий свет ударил в глаза, словно прежде врата сдерживали его. Опешивший Каин спешно закрыл лицо предплечьем левой руки, а правой машинально коснулся меча, опасаясь атаки.

- Не бойся. Тебе ничего не угрожает, - сообщил ему кто-то.

Каин был готов поклясться, что услышал голос, но тут же забыл что это за голос. Но звучал он очень близко, так близко, словно говорящего можно было схватить рукой. Но, убрав руки от лица, он ничего не увидел, кроме разве что белого пространства.

Сердце сжалось и сорвалось на бег. Тяжело дыша от ужаса, Каин резко обернулся, но за ним не было ничего кроме белой пелены.

Невидимая рука коснулась его плеча и мягко повернула. В этот миг страх куда-то исчез, словно его никогда и не было. Да и само понятие страха куда-то исчезло.

- Я знаю, зачем ты пришел. Я понимаю тебя, - говорил несуществующий голос.

Каин, будучи словно в трансе, выдохнул.

- Ты ведь хочешь, чтобы я вернул его назад? Я понимаю, но не могу так с ним поступить. Он перестал быть ангелом еще тогда, когда покинул рай. В нем зародилась душа и среди ангелов ему больше не место.

Каин не знал, слышит он этот голос или смысл сам возникает в его голове, есть кто-то рядом или нет, однако слезы срывались с его ресниц. Их порождали не боль и не страдание, а невиданное прежде облегчение, избавляющее от всего через эти блестящие на свету слезы.

- Плачь, тебе станет легче. Я знаю, что ты хочешь ему помочь, но это не всегда возможно.

Каину казалось, что этот свет обнимал его, укутывал и утешал.

- Но это не все. Ты ведь не только за него готов просить, за многих, а главное за себя.

Каин просто закрыл глаза, как бы соглашаясь, но не было в этом ни страха, ни удивления. Разве может Бог чего-то не знать?

- Ты хочешь стать человеком, я знаю это. Возьми.

Что-то небольшое, резное легло в руку Каина.

- Содержимое этого флакона может изменить все. Тебя оно может сделать человеком, а Люцифера - ангелом, но когда ты примешь это решение, никто не сможет его изменить.

Каин больше не плакал, всматриваясь в свет впереди. Теплые незримые руки вытирали слезы с его лица.

- Иди.

Каин закрыл глаза и сделал шаг, внезапно осознав, что снова стоит в саду среди молчаливых ангелов, а за его спиной нет врат и бога снова нет.

Глава 55



Глава 55 - Связанные уродством

Каин молча поставил на стол маленький резной флакон. Он был пуст, но искры все еще скользили по его граням.

- Я знаю только одну субстанцию, способную менять сущность вещей, - сообщил он. - О ней я узнал из записей своего отца и имя ей - первые слезы бога.

Он усмехнулся, поднял глаза на старика и легонько толкнул флакон, заставляя его упасть на одну из граней.

- Представляете, боги тоже могут плакать, особенно в день своего рождения.

- Ты выбрал Люцифера? - спросил старик, понимая, что флакон пуст.

- Вы думаете, такие решения можно принять?

Каин усмехнулся и резким движением забрал флакон обратно, словно тот мог исчезнуть от такого бессмысленного лежания на столе. Иван выдохнул, внезапно осознавая, что даже вспомнить его уже не может, только отблеск на гранях...

- Не знаю, как он понял, но я всегда хотел быть человеком.

- Из-за бессмертия?

Каин посмотрел на Ивана с легким изумлением на лице.

- Ну, ты же сам говорил, что желать бессмертия кому-то - то же самое, что желать зла. Вечная жизнь скучна и утомительна.

Каин расхохотался.

- Скучна и утомительна? Вы книжек начитались, да?

Он резко приблизился, приподнявшись, так чтобы смотреть в глаза человека почти в упор.

- Люди наивно полагают, что долгая жизнь позволяет познать все, понять саму жизнь и потерять к ней интерес. Знаете, что вам скажу я?

Он снова сел на место. Котенок, которого заботливо придержали рукой в момент маневра, возмущенно потоптался на месте, потянулся и вновь улегся у Каина на коленях.

- Все это - человеческое эго. Познать жизнь совершенно невозможно, ибо она изменчива. Познать людей немыслимо. Ты можешь изучить все детали, из которых создается личность, но ты никогда не сможешь осознать всех комбинаций этих деталей. Все эти скучающие бессмертные в земной литературе - глупцы, утомленные собственным «я», и только.

- Но тогда почему ты сам хочешь быть человеком, если не быть им столь увлекательно?

- Не смешивайте одно с другим. Любовь к жизни и осознание ее уникальности, не имеет ничего общего с понимаем своего личного благополучия. Меня просто тянуло к людям с самого начала. Я своего рода чудовище - непонятный полукровка, которому не должно быть места в мире. А если бы я стал как все, я мог бы это место найти, в конце концов, я мог бы даже встретить Пельяр и прожить рядом с ней не одну жизнь, а множество жизней, без всех этих глубокомысленных поисков, сомнений и страхов.

Он выдохнул.

- У меня был выбор.

Он протянул вперед две руки, словно они были чашами весов, а он старался взвесить два положения.

- Я мог выпить содержимое флакона, стать человеком и бросить Люцифера умирать. Поступить как свинья? Для первого грешника - неплохой вариант! Кстати, можно было бы еще и отрубить ему крылья, пусть бы жил один вечно и мучился. Вот это был бы верх свинства, но я как-то не смог.

Правая рука сжалась в кулак, несуществующие весы накренились против логики влево.

- Я мог дать содержимое флакона ему. Он снова стал бы тем, кем был прежде, вернулся бы в рай, оставил бы меня одного. Такой вариант я вполне заслуживал. В конце концов, почему кто-то должен был делить со мной титул вселенского урода?

- Значит, Люцифер не стал падшим?

- Но разве мог я лишить его души?

Старик выдохнул.

- Ангелы не имеют души. Они как программное обеспечение. Их задача - просто выполнять те или иные функции, без мыслей и чувств. Другими словами, я уничтожу его личность, чтобы спасти крылья.

Левая рука сжалась в кулак и весы снова уравнялись.

- Я так мучился с этим вопросом, что ненавидел этот флакон, но в итоге состояние Люцифера стало столь тяжелым, что надо было решать прямо сейчас, и я все же стал эгоистом, понимая, что падший мне нужен. Кто вообще сможет быть мне другом, кроме него?

- И ты...

- Я отрубил ему крылья, но было слишком поздно.

***

Тело ангела было слишком легким. Иссохшее, едва живое, оно еще хранило в себе остатки того, кого Каин называл другом. Люцифер еще жил, но уже все чаще пропускал вдох.

По коже Каина пробегала дрожь, но он все же брал это существо на руки и делал шаг из этого места в другое. Он не знал, что ему делать, не знал можно ли сделать хоть что-нибудь, но если это возможно, помочь мог только тот, кто равен богу. Потому Каин опустил тело Люцифера в свою постель.

- Выйди, - уверенно велел Кагитор.

Он был уже здесь, хотя Каин не успел с ним поговорить о судьбе друга.

- Он будет жить, так что просто успокойся и сделай, как я говорю, - заверил Кагитор, зачем-то поднимая рукава своей рубахи до самого локтя.

Каин не спорил, хотя ему хотелось плакать от отчаянья, но он не плакал. Послушно покидая комнату и закрывая дверь, он невольно искал в кармане флакон, находил его и ненавидел.

***

- Самая страшная пытка разума - это осознание своей ответственности, - проговорил Каин. - Но не только я это понимал, но и мой отец. Наверно именно поэтому, пока Люцифер постепенно приходил в себя и набирался сил, он внезапно надумал передать мне дела. Лечить муки ответственности другой ответственностью, на первый взгляд, очень нелепо, но в действительности помогает. Благодаря этому, я не сидел подле Люцифера целыми днями, а работал вместе с отцом. Бумаги, души, искушения... Кстати, чем искушают людей?

- Удовольствием? - предположил старик.

- Ну, вы почти как я! Я тогда ответил: «грехами», но отец сказал, что я наивный. «Грех человек и сам найдет, ты ему тут не помощник, - говорил он. - Людей надо искушать запретами. То, что нельзя, но нужно для будущего - вот самое важное, на что стоит обращать внимание». Я тогда не совсем понимал его и все же не оставался один во всем этом ворохе мелочей, зато копаясь в бумажках и наблюдая за людьми, я не думал о правильности своего решения, а потом, когда Люцифер, наконец, очнулся, я уже и забыл о глупых флаконах и сомнениях.

***

- Жестоко с твоей стороны приносить меня сюда, - говорил Люцифер, лежа в постели.

- Не начинай, ты просто в гостях и никто тебя тут не тронет, так что расслабься уже и живи дальше.

- Без крыльев?

- Зато живой! Так что не причитай, если ты предпочитаешь смерть, то я быстро это исправлю, - совершенно спокойно отвечал Каин.

Вот только при столь холодных и даже грубых словах, он продолжал кормить слабого друга наваристым бульоном, протягивая ему ложку, а Люцифер, хоть и жаловался, но все же ел.

- Вот поправишься, и мы что-нибудь придумаем. В крайнем случае сделаем тебе механические крылья, - продолжал Каин. - Они будут другие, но летать ты сможешь.

- Ну его, - шептал Люцифер. - Не хочу пародию на крылья, я уж лучше научусь убивать взглядом.

- Ну, или так, - посмеиваясь, отвечал Каин...

***

- На самом деле я очень боялся, что он очнется в страшной депрессии, начнет убиваться из-за крыльев или и того хуже, попытается покончить с собой, а он ничего - держался. Грустил, конечно, печалился, но в целом держался. От дел я, конечно, отстранился, потому что был нужен этому упрямому святоше. Да и боялся я оставить его одного. Потому гулял с ним по коридорам, сидел в библиотеке, наблюдая, как тот удивляется количеству книг. Иногда ходил с ним в мир людей и постепенно успокоился. Люцифер смирился с ролью второго уродца нашего мира. «Хорошо, что мы вместе», - говорил он мне и знаете... Я понимал его. Так уж сложилось, что мы были связаны, похожи - оба чужие и оба желающие миру добра. Нам стоило держаться вместе. Вот только мои секреты таяли один за другим, а они были не так просты, как хотелось.

Глава 56



Глава 56 - Святой палач

Каин сложил руки в замок, странно усмехнулся и продолжил:

- Надеюсь, вы не забыли, что я имею глупую привычку переставать чувствовать боль, а после возвращать себе эту способность довольно жестоким методом. Люцифер об этом ничего не знал.  Я бессмертен - вот и все, что было ему известно. Остальное было не для его ума, мне так казалось и, видимо, это было верно.

Каин усмехнулся, внимательно посмотрел на Ивана, словно что-то обдумывая, но ничего не сказал, только щелкнул пальцами, чтобы тьма быстрее его поглотила и показала новую картину.

***

Вода крупными холодными каплями быстро скатывалась вниз по распаренной коже спины. От этого и в без того прохладной комнате становилось зябко, но Каина это не волновало. Он не чувствовал холода, голода и боли.

Он быстро пересек комнату, шлепая босыми ногами по камням, добрался до тумбы и резко открыл верхний ящик, доверху заполненный ножами. Они сбились в кучу. Часть из них угрожающе выставило лезвия вверх, но Каин только отметил, как по-разному скользят по лезвиям блики огня.

«Надо выбросить половину», - решил Каин, взяв первый попавшийся из ножей, даже не задумавшись о его остроте.

Все он были трофейными. Кто-то когда-то зачем-то вогнал лезвие в Каина, а тот не стал отвечать на удар, только вынул нож и швырнул в ящик, чтобы о нем забыть.

Без колебаний и сомнений он резким движением разрезал правую ладонь, проведя лезвием от указательного пальца до запястья. Края косой раны тут же разошлись, заполняя рану кровью и переливаясь через край.

Кровь капала. Он видел это, но совершенно ничего не чувствовал. Даже волнения. Это было уже нормально. Сжав крепко кулак, он прошелся по комнате, оставляя за собой дорожку из крупных кровавых капель. Боль не появилась.

Вернувшись к тумбе, он открыл второй ящик и достал аккуратно сложенный поверх бумаг кнут. Несколько капель крови упали на листы и тут же исчезли, не оставив следов.

Каин захлопнул ящик, пнул ногой окровавленный нож, отправляя его куда-то под кровать и отступил. Это был привычный ритуал, очень легкий в своем исполнении, но непременно раздражающий просто тем, что он нужен. Замахнуться со своей нечеловеческой силы и через плечо стегануть обнаженную спину. Нет ничего проще, когда не чувствуешь боли.

Один удар. Второй, и вдруг на мокрой рассеченной спине появилось чужое дыхание.

Каин поздно понял, что кто-то зашел в комнату и оказался так близко, что стал на пути у кнута. Смазать удар Каин, конечно, успел, но не остановить, а обернуться уже не смог. Люцифер крепко обнял его, жмурясь будто от боли.

- Почему? - спрашивал он, крепче сжимая плечи Каина дрожащими пальцами.

Что на это ответить Каин не знал, только кнут выронил, услышал его глухой стук и прислушивался к себе.

Ни боли, ни холода, только дыхание падшего на спине.

- Зачем ты так жесток? - спрашивал Люцифер.

Теплая рука прикоснулась к плечу, по краю одной из ран и скользила вниз, одним лишь пальцем рисуя кровавую полосу.

- Зачем тебе эта боль?

- Я не чувствую боли, - с большим трудом отвечал Каин, закрывая глаза, чувствуя подобие страха.

Люцифер ничего не сказал. Дыхание его изменилось, а губы коснулись кровавой раны на плече. Растягивая это ощущение, будто смакуя момент и эту кровь, падший опустился на одно колено и так же нежно коснулся раненой руки. Ничего больше не говоря и не спрашивая, он прижимался к порезанной ладони щекой, вымазывая лицо кровью, поднимал кнут и резко отступил.

- Мы с тобой связаны, - сказал он растерянно застывшему на месте Каину. - Я хочу разделить с тобой все, даже это. И если так нужно...

Каин спешно обернулся, опасаясь собственных мыслей, но взглянув на мягкую улыбку ангела, понял, что подумал глупость.

- Не бойся, - успокоил его Люцифер, все понимая по взгляду. - Я чувствую боль и не буду мучать себя для равенства, которого нет, но если это действительно нужно тебе - я хочу быть твоим палачом.

У Каина задрожали губы, но ответа он так и не нашел, просто не мог выразить, как много значат такие слова.

- Ты мне позволишь? - спрашивал Люцифер.

Каин не отвечал, а просто отворачивался, чувствуя тепло в своей груди.

- Спасибо, - шептал он почти неслышно, принимая очередной удар без боли, чтобы назвать его третьим, просто потому что под счет было проще ждать возвращения человеческих ощущений и бояться их, тем самым приближая миг настоящей жизни.

***

- Для него это была тяжелая ноша, но он не мог оставить меня одного даже в этом, - говорил Каин где-то в полной темноте, - и знаете, это было самым большим, что вообще кто-то мог сделать для меня. Сначала он сам бил меня, пока не появлялась боль, потом бережно обрабатывал мои раны, без жалости и бессмысленных причитаний, даже научился смотреть на меня без страданий, а ведь это не нормально, правда?

***

- Ты уверен, что тебе вообще нужно чувствовать? - спрашивал Люцифер, роняя окровавленную тряпку в таз с водой.

- Да, уверен, - отвечал Каин, разминая плечи, чтобы почувствовать острую боль и убедиться, что она действительно есть. Иногда ему сложно было понять: стихли ощущения, потому что он начал восстанавливаться или потому что способность быть живым снова исчезла. Приходилось проверять.

- Будешь так делать, опять кровь пойдет, - ворчал Люцифер, не понимавший таких проверок.

Он встал, чтобы убрать таз подальше от кровати.

- Извини, не буду, - отвечал Каин, понимая, что терзать друга своим извращенным восприятием жестоко.

- И все же... зачем тебе ее чувствовать?

- Ну...

Каин обернулся.

- Можешь верить мне или нет, но вместе с ней я много чего перестаю ощущать.

Люцифер поставил таз, вздохнул и вернулся к постели, сел рядом и заглянул в красные глаза.

- Что, например?

Спрашивая, он приближался все ближе, пока не оказался так близко, что его нервное дыхание скользнуло по губам Каина.

- Ну тебя!

Каин закрыл Люциферу рот своей ладонью и отстранил его силой.

Падший фыркнул и сел, уже не пытаясь приближаться.

- Просто ответь, - попросил он, требовательно глядя на Каина и тут же отворачиваясь.

- То о чем ты подумал, тоже исчезает, так что хватит ко мне приставать, - буркнул Каин.

Люцифер вновь посмотрел на него и внезапно рассмеялся.

- Ну и что ты ржешь?! - воскликнул Каин, подскакивая на месте.

- Никогда не думал, что тебя можно смутить, - ответил Люцифер. - Видимо, эти порки действительно идут тебе на пользу.

- Извращенец! - вопил Каин и с улыбкой метал в друга подушку...

***

Каин смотрел на Ивана внимательно, не скрывая любопытства.

- Ну и что вы хотите спросить?

Иван шумно сглотнул, но не ответил. Для Каина и это было ответом. Он и сам все понимал, но комментировать не спешил, только усмехнулся, задумчиво поглаживая котенка.

- Не хотите спрашивать - не надо, - сказал он с наигранным весельем. - Я тогда расскажу о важном. Наивный робкий Люцифер превратился в того, кто может сам принимать безумные решения и мечтать о спасении мира, только как это обычно бывает - на беду спасаемого мира. Спасителям почти никогда не хватает ума понять, что действительно нужно миру.

Глава 57



Глава 57 - Особое чувство юмора

- Как тебе пришло это в голову?! - кричал Каин, нервно метаясь по залу.

- Но ведь...

Люцифер не смог говорить, видя, как пылает гневом его собеседник, как нервно хватает книгу истин, а потом отстраняется от нее.

- Я вообще не понимаю, почему ты злишься, - признался Люцифер растерянно.

- Почему?!

Синее пламя в чашах полыхнуло так, что в мрачном зале стало светло, словно в несуществующие окна заглянуло солнце.

- Ты мог хотя бы посоветоваться?

- Зачем советоваться? - не понимал Люцифер. - Я ведь помог людям решить проблему засухи, теперь каждый, кому нужен дождь, должен просто нажать на кнопку и...

- Вот именно что - каждый! - не выдержал Каин. - Сегодня они будут нажимать на твою волшебную кнопку как попало, а завтра захлебнутся в этом дожде! Ты это понимаешь?!

Люцифер не понимал. Он только растерянно моргал, не сводя с Каина глаз.

- Нельзя людям давать технологии, до которых они не дошли своим развитием! Ты бы им еще атомную энергетику дал для подогрева пищи!

Люцифер все не понимал ничего и только мрачнел, глядя на гнев Каина.

***

- К несчастью, все очень скоро стало очевидно. Не прошло и года, как на планете начались изменения.

- Так значит...?

- Да! Атлантида утонула во время потопа, и виновен в этом потопе был не бог, не грех людей, а стремление Люцифера помочь. Он понял все очень быстро, а когда понял, трагедия была неизбежна. Хотя, на мой взгляд, она была неизбежна в любом случае.

- Если это была опасная технология, почему ее нельзя было просто изъять?

- Как вы себе это представляете? Мы пройдем по миру и отберем все, что люди создали из нескольких первых объектов? Допустим, я мог бы это сделать, но как бы я помешал им создать все это заново? Мне не под силу стереть память всего человечества.

- Ну не все же человечество знало, как это работает. Вот я даже не понимаю, что это могло быть.

- Потому что ваша цивилизация еще далека до создания подобных технологий, не говоря уже об осознании правильного ее использования. Конечно, я думал о возможностях остановить потоп до его начала, но для этого нужно было просто изменить физику мира, а это, знаете ли, не просто. От момента, когда людям достался «подарок» от моего друга, до момента полного краха прошло десять месяцев, а действовать я начал еще раньше.

Каин задумчиво коснулся кончика носа, посмотрел на дождь за окном и усмехнулся.

- Рассказывать о потопе во время дождя - что может быть ироничнее? - Усмехнувшись, он посмотрел на Ивана. - К кому бы вы пошли на моем месте за помощью?

- К отцу? - подумав немного, ответил Иван.

- Да, наверно нужно было идти сразу к нему, но я пошел к богу.

***

Гавриил не встретил Каина на этот раз. Перед воротами его ждал другой архангел. Это лицо Каин не мог забыть.

- Уходи, - без лишних предисловий сообщил Михаил. - Рай - не проходной двор, чтобы вот так сюда являться.

- Мне надо поговорить с Ним!

Брови Михаила приподнялись, выражая изумление.

- Человечество может погибнуть, если...

- Это меня не касается, - перебил его Михаил и вдруг заметил Люцифера, молчаливо стоящего чуть позади Каина. - Уходите оба.

- Если проблема только во мне - я уйду, - виноватым тоном отзывался Люцифер, - но человечество действительно может погибнуть.

- Не первый раз люди бездумно уничтожают сами себя. Уходите, иначе мне придется применить силу.

- Силу?! - Каин рванулся вперед. - Что ты вообще можешь?

Люцифер поспешно поймал его за локоть и дернул назад.

- Он очень силен, - прошептал он Каину на ухо. - Не спорь с ним. Если он здесь, значит это приказ Самого и если он говорит о силе...

- Да что с вами со всеми такое?! - Каин вырвался и метнулся к Михаилу. - У твоего бога сердце вообще есть?!

Михаил холодно посмотрел на Каина сверху вниз, как смотрят на глупых детей, решивших взбунтовать - без злобы, но с явной усталостью.

- В последний раз говорю: уходи.

- А вот и не уйду!

Каин успел услышать далекий крик Люцифера, но было слишком поздно. Все произошло так быстро, что бессмертный не успел ни среагировать,