КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 570818 томов
Объем библиотеки - 850 Гб.
Всего авторов - 229228
Пользователей - 105811

Впечатления

Igor Aleksandrovich про Кучумова: Язык Бога (Космическая фантастика)

Прочитал с удовольствием! Рекомендую

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Хохлов: И.В. Сталин смеётся. Юмор вождя народов (Биографии и Мемуары)

Вычитал. Можете качать вычитанный файл.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Хохлов: И.В. Сталин смеётся. Юмор вождя народов (Биографии и Мемуары)

Хорошая книга, но много опечаток.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
IcePrincess11 про Сашар: Ямы (Детские остросюжетные)

Книга читается на одном дыхание. Мне очень понравилась. Спасибо!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Берия: Спасенные дневники и личные записи. Самое полное издание (Литература ХX века (эпоха Социальных революций))

Замечательная книга! К сожалению, у нас она заблокирована.
Найдите эту книгу на других ресурсах и прочтите.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Стребков: Пегас - роскошь! 2-е изд., доп. (Самиздат, сетевая литература)

Все, сервер работает. Можете скачивать.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
медвежонок про Серобабин: Расходники 1.2 (СИ) (Альтернативная история)

Заключительная часть альтернативной истории, позже переработанной автором в трилогию "Дети ветра".
Выше обычного среднего уровня, твердая 4ка.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).

Дорога мёртвых [Мария Фир] (fb2) читать онлайн

- Дорога мёртвых (а.с. Архив Сандбергов -2) 1.24 Мб, 374с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Мария Фир

Настройки текста:



Дорога мёртвых (том 1) Мария Фир


Часть первая: Город на краю света. Глава 1.

Несанкционированное проникновение в сознание гражданина и установка телепатического контакта с целью извлечения информации, передачи сведений, введения в навязчивое состояние и т.п. расценивается как психомагическая атака и подлежит квалификации по статье 14.3/1. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

– Эй, учёные, хорош зубрить! Так ведь и головы могут лопнуть!

Лохматый светловолосый паренёк, весь обсыпанный рыжими веснушками, ловко перескочил невысокую ограду школьного сада и устремился к сидящим в тени раскидистой липы мистикам. Фред моментально захлопнул учебник и поднялся приятелю навстречу, протягивая руку для приветствия:

– Ну, здорово! Куда торопишься?

– К часовне, – мотнул головой белобрысый. – На лесную ведьму поглядеть охота, пока не спалили. Ух и страшная, говорят, уши во-о-от такие, когти что крючья, а глазищи в пол-лица. На Мику ка-а-ак зыркнула утром, когда из лесу её тащили, так он до сих пор на лавке валяется, отойти не может. Как там бишь такие штуки у вас называются?

Сестра Фреда, темноволосая худенькая девушка по имени Лизабет, только теперь оторвалась от конспектов и подняла голову:

– Невербальные проклятия? Сомневаюсь, что уровень развития дикарей позволяет им применять подобные заклинания.

– Пф! – громко фыркнул веснушчатый. – Коли не веришь, пошли сами поглядим!

– Экзамен завтра, – девушка с сомнением посмотрела на брата. – А Фред ещё и половины вопросов не подготовил.

– Да брось ты, я и без тетрадок этих всё знаю! – горячо заверил её юноша, подхватывая с травы полотняную сумку и ученический деревянный посох. – Не каждый день лесную нечисть на площади демонстрируют. Это тебе не картинки в книжке, а живое пособие. Практика в натуре, как выразился бы Сморчок. Идём!

Лиза вздохнула и после некоторых колебаний всё-таки заложила конспекты закладкой, неторопливо поднялась на ноги. Предчувствие опасности лёгкой дрожью скользнуло по спине и отдалось прохладой в пальцах: брат был впечатлителен и не в меру скор в принятии решений, а потому отпускать его глазеть на жертву инквизиторских ищеек, уже пару недель как обосновавшихся в Фоллинге, ей не хотелось. Не говоря уже о том, что родители строго-настрого запретили лишний раз показываться на глаза людям из Ордена. Как будто не знали, что запретить что-либо Фреду – это всё равно, что плеснуть горючего масла на вечно тлеющие в нём угольки неподдельного любопытства. Сестра не сомневалась, что он и сейчас прекрасно помнил о предостережении отца.

Профессор Сморчок, что неудивительно, был здесь же, на площади перед часовней. Его длинный бугристый нос под синей, облегающей череп университетской шапочкой то и дело мелькал среди столпившегося деревенского люда. Вскоре он вынырнул перед самыми лицами учеников и разочарованно затрясся:

– Эх, не удалось договориться, ребятки, никак не удалось! Непрошибаема головушка инспектора, я вам говорю! А что если бы нам такую практику, такое пособие, да на пару дней в учебные классы, а? Пусть в клетке, пусть в оковах, но всё ж таки удивительной редкости экземпляр, чистейшая лесная кровь! А он мне только «уймитесь, профессор, тварь крайне опасная»! А кому, скажите мне, милые друзья, нынче неопасные твари интересны для всестороннего изучения? Мы же на боевых магов вас готовим, государству служить, закону, а не бабочек с мухами через стёклышки разглядывать, эх, эх… Ну идите же, полюбуйтесь, пока эти варвары костёр не разложили.

Профессор исчез в толпе, только два или три раза Фред и его сестра вновь увидели всплывающую в различных местах потёртую шапочку. Лиза растерянно посмотрела на брата: пробиваться сквозь галдящий и жестикулирующий люд была задачка не для хрупкой девчонки семнадцати лет. Фред был выше её на полголовы и значительно крепче, хотя и родился полутора годами позднее, но главное – он никогда и ничего не боялся.

– А ну, дайте пройти будущим великим магам! – крикнул он, поднимая посох над головой, и простой народ нехотя потеснился и расступился, давая дорогу юным мистикам.

Чистых, официальных магов в государстве теперь уважали, даже всего-навсего учеников специального класса поселковой школы. Маг, пусть только начинающий, ребёнок или подросток – будущий защитник границ, лекарь или зачарователь, сила, которая у соседних стран была в дефиците, а потому силу эту до поры оберегали, воспитывали, взращивали достойно. Прежде всего юным мистикам давалось начальное образование, для чего в каждом более-менее крупном селении имелось специальное мистическое отделение школы, управляемое профессором либо доцентом из Гильдии магов. В шестнадцать, плюс-минус год, это зависело от персональных способностей учеников, случались выпускные экзамены, после чего молодёжь отпускали в их последнее свободное лето, а уж после давали направление в городскую высшую школу в одном из трёх крупных городов страны. Те, кому совсем уж повезёт, отправлялись в столичный магический Университет Сюр-Мао.

Завтра Лизе и Фреду предстояло держать экзамены в боевой магии, в искусстве магической защиты, а напоследок – в целительстве, которое более чем наполовину состояло из травологии и алхимии, поскольку настоящими лекарскими заклинаниями профессор Сморчок не владел.

– … В результате проведённых допросных процедур от сего существа были получены признательные показания, на основании которых и был вынесен приговор. Казнь будет приведена в исполнение завтра на рассвете перед утренней службой, дабы пришедшие посмотреть на торжество справедливости Церкви и Чистой магии смогли бы надлежащим образом очиститься в храме и получить благословение настоятеля.

– А как допрашивали, дикари ведь не говорят? – выкрикнул кто-то из толпы.

Инспектор, длинный и сухой, как жердь, обернулся в сторону вопрошавшего:

– Как вы можете видеть, существу перевязано ротовое отверстие для предотвращения возможности применения грязного колдовства. Посему эта дикарка не способна продемонстрировать честному народу свои речевые способности, которые, однако, наличествуют в должной мере для осуществления допроса.

Толпа недовольно загудела. Вперёд пробилась растрёпанная и раскрасневшаяся женщина в простом платье и заляпанном ситцевом фартуке:

– Господин хороший, так отчего же заразу прямо сегодня не спалить? А ну как она за вечер и за ночь на всю округу проклятие напустит?

Служитель Ордена Инквизиции отрицательно покачал головой:

– Невозможно, уважаемая. Проклятие невозможно по причине обездвиживания существа, ввиду наличия кляпа в его, точнее, её зубах, а также вследствие действия Святого круга, который будет установлен с наступлением темноты.

– Да понятно всё, – стоящий рядом с женщиной приземистый мужичок в штопаной холщовой рубахе плюнул в сторону столба. – Есть же которые не верют в дикарей и прочую лесную дрянь, потому и привязали её тута, чтобы это, как его, народ праведный пришёл и, как его…

– Удостоверился, – подсказал кто-то сзади.

– Во, точно, - с готовностью кивнул мужик и снова сплюнул. – А я это, как его, уже поглядел и больше не хочу, значит.

Фред и Лиза подошли близко – насколько позволяла натянутая искателями цепочка вокруг деревянного помоста. К наскоро отёсанному сосновому столбу была крепко привязана лесная эльфийка. Тонкая и жилистая, в одной лишь изодранной в клочья юбчонке из мягкой коричневой кожи и короткой, в пятнах крови, измятой рубашке – местной, так как по слухам ведьмы по лесу бегают с голыми грудями, чтобы легче было заманить в западню какого-нибудь зазевавшегося дровосека или грибника. Лицо и руки дикарки украшали переплетающиеся тёмные татуировки, особенно устрашающе смотрелись они на её мертвенно-бледной коже здесь, под солнечным светом, среди бела дня. Кое-где красовались свежие синяки и ссадины, а вот когтей видно не было, как и самих пальцев, поскольку запястья её стянуты были за спиной. Уши тоже не были во-о-от такими. Маленькие и заострённые, лишь слегка выглядывали они из волос. Лиза осторожно просунула руку под локоть брата, вцепилась в рукав ученической мантии похолодевшими пальцами:

– Ты… чуешь? – еле слышно прошептала она.

Фредерик медленно выдохнул и кивнул. В крови эльфийки магии было на десять профессоров-Сморчков. Дикой, сияющей, первозданной магии, не скованной обетами, законами и правильным магическим образованием. Чистой и бурной, как горный ручей, отравленной лишь страхом и невыносимой болью.

– Неужели они… не видят? – рука Лизы чуть подрагивала от волнения.

– Видят, – еле слышно ответил ей брат. – Но она эльф. Двойная угроза.

Двойная! С потенциалом пойманной дикарки угроза была десятикратная, а следствие в первую очередь было склонно оценивать именно потенциал, а не добрые или злые намерения. Пленница вдруг шевельнулась, насколько позволяли стягивавшие её плечи путы, подняла небольшую голову с растрёпанными рыжеватыми волосами и посмотрела поочерёдно на обоих мистиков. Выбрала Лизу, чуть прищурилась. Тёмные глаза, обведённые тенями усталости, стали похожи на заострённые угольки.

– Фред! – вдруг дёрнулась девушка, отпрянув назад. – Пойдём, скорее… Пойдём отсюда!

Брат схватил сестру за руку и повлёк за собой, пробиваясь через гудящую толпу. Отовсюду слышались негодующие выкрики о том, что ведьму следует казнить немедленно, распять, поджечь, облив маслом, что все, дескать, уже вполне убедились в её реальности и нечего зря пугать людей тварью. Кто-то предлагал набрать камней и перед сожжением как следует проучить проклятую дикарку, кто-то, напротив, желал увидеть её совершенно голой и убедиться в схожести женских признаков эльфийских и человеческих баб. Не будь эти признаки одинаковыми, то каким же, по-вашему, образом нечистые ведьмы соблазняют деревенских парней, чтобы после использовать их тела в грязных ритуалах? Кто-то даже сунулся было к помосту, желая немедленной расправы, но был остановлен приставленной рядом охраной. Четверо молодцев в золотящихся на солнце кольчугах и красных накидках лениво перекидывались односложными фразами и время от времени отгоняли уж слишком любопытных зевак. Их гордый и уверенный вид внушал народу доверие. Эльфячья ведьма, да. Нечисть, да. Ошивалась возле самого посёлка, верно, но уж можете быть спокойны, Орден со всей этой пакостью разберётся. А ваше место, мол, в зрительном зале.

Лиза бежала так быстро, что брат едва поспевал за ней. У самой клиники выдохлась, сбавила шаг, закашлялась. Фред беспокойно заглянул в её лицо, несмотря на бег, отчаянно бледное, с синеватыми губами, сжатыми в тонкую полоску.

– Ну же, что? Лиза!

Она с трудом разлепила рот:

– Это не… невербальная магия. Не проклятия. Она телепатка. Дикари общаются телепатически! Поэтому и считается, будто они не знают разумную речь! Она говорила со мной.

– С тобой? – опешил Фред. – Но ведь это невозможно! Люди не способны к магии разума, если только у них не…

– Знаю, – перебила девушка. – Прошу тебя, умоляю, не говори никому!

– Что же она тебе сказала? – ещё больше заволновался брат.

За его спиной открылась дверь клиники, и на крыльце появилась молодая ещё светловолосая женщина в одеждах целительницы. Лиза испуганно ойкнула:

– О, боги, мама вышла! Заклинаю тебя – ни слова!

Фред поспешно кивнул, и они направились к матери.

Глава 2.

Согласно полувековым исследованиям специалистов Отдела магического контроля Университета Сюр-Мао, способность к некромантии, равно как и дар магии разума, в большинстве случаев носит наследственную природу. Случаи обращения взрослых квалифицированных магов к тёмной стороне искусства единичны и имеют случайный характер, в то время как подавляющее большинство задержанных и преданных справедливому суду некромантов, теневых магов и телепатов являлось потомками и родителями таких же носителей проклятой крови. Своевременное выявление и уничтожение обладателей вышеупомянутых «талантов», а также их наследия в виде письменных источников и так называемых «конкрементов памяти» позволит со временем свести угрозу распространения учения о некромантии к минимуму. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Сония всплеснула руками, беспокойно разглядывая детей. Растрёпанные и запыхавшиеся отпрыски совсем не походили на завтрашних студентов. Наверняка бегали к часовне узнать, по какому поводу звонили в колокол, собирая народ, вместо того, чтобы спокойно пообедать и садиться за уроки. Привычным движением женщина проверила цепочку на шее дочери и коснулась прохладного камня, скрытого тканью школьной мантии. Амулет был на месте, но вот лицо Лизы выглядело белее больничных простыней, а под глазами уже обозначились сероватые тени. Хоть сейчас укладывай её в постель и отпаивай снадобьями, вот только не согласится ведь ни за что, упрямая! Сидит над книжками ночи напролёт, да и весь день бы сидела, если бы не шебутной братец. Только с ним Лизабет и готова была отрываться от учёбы, подружкам разлучить её с учебниками было не под силу, и они быстро махнули рукой на скучную «заучку».

Фред тоже выглядел не на шутку взволнованным – оно и понятно, на завтра назначен был экзамен в присутствии комиссии от трёх магических академий страны, и сын надеялся попытать счастья и оказаться среди выпускников в свои неполные шестнадцать. Сония невольно вздохнула: расстаться сразу с двумя старшими детьми она всё ещё не была готова. Представить, что уже не сможет каждый день любоваться серьёзной тихоней дочерью, целовать в лохматую каштановую макушку сына, заставляя прежде наклониться вымахавшего за последний год парня.

Целительница усадила детей за стол в маленькой больничной кухне, налила по чашке наваристого бульона, порезала хлеб и села, придерживая рукой большой живот. Если бы только ещё один мальчик родился, думала про себя Сония, точно зная, что чуда не случится. Снова будет доченька, четвёртая и, наверное, уже последняя. Должно быть, простым людям живётся куда интереснее: они вынуждены обращаться к лекарям или гадалкам, чтобы узнать пол будущего ребёнка, а любому магу изначально известно, кто появится на свет. Ну ничего, каждый раз с улыбкой успокаивала себя женщина, пусть девочка. Главное, что очень нескоро придётся её от себя отпускать, отрывать от беспокойного сердца. Как и младшеньких – шестилетнюю Молли и восьмилетнюю Элин.

– Там ведьму лесную схватили, жечь хотят, – не выдержал, наконец, Фредерик, орудуя ложкой в миске и закусывая хлебом.

Лиза, конечно же, вяло крошила свой ломоть и ждала, когда бульон совсем застынет. Мать сложила руки на животе и нахмурилась:

– Ты б лучше к Сморч… к господину Ильсену сходил, пока не поздно, да попросил его разъяснить охранные руны.

– Если хочешь знать, Сморчок на площадь прибежал ещё раньше нас, – парировал Фред, не улыбаясь.

Если сын не улыбался каждую минуту и не придумывал какие-нибудь новые шутки, то это означало что-то очень нехорошее. Несмотря на огненный дар, взбалмошный характер и безудержное юношеское хвастовство, Фредерик взял от старшей сестры привычку прятать концы в воду, если дело было серьёзным. Когда брат и сестра сговаривались о чём-нибудь, разузнать об их секретах было не под силу не только мягкой и добросердечной Сонии, но и отцу, который умел быть суровым и добиваться своего ещё со времён службы в Солнечной страже. Именно благодаря репутации Эдвина и его решительной натуре инспектор Ордена Инквизиции не смел даже приближаться к дому, где жило семейство Сандбергов. Лишь однажды нужда привела эту мерзкую канцелярскую крысу к дверям клиники, где он, зеленея и заикаясь, попросил Сонию приготовить ему мазь от болей в спине.

Сония украдкой наблюдала за тем, как многозначительно переглядывались её дети, и думала, что в Академии, далеко от дома, крепкая дружба послужила бы Лизе и Фреду хорошим подспорьем. Если бы только это было возможным… Отец прав: ну как сейчас сказать дочери? Как накануне выпускного школьного экзамена объявить полной надежд девчонке, что никакой Академии или Университета в её жизни не случится? Что уже украдкой, по-тихому, приезжали сваты, и судьба её, и будущий муж её уже ждут по ту сторону реки, в большом и просторном доме. Вот отпразднует выпускной в день Великого солнца, получит свой законный школьный диплом юного мистика, а уж потом уберёт его на дно сундука, под платья и расшитые узорами рубашки, чтобы никогда больше не доставать на свет. И с магией придётся распрощаться навсегда, а в Заречье, где магов не рождалось от начала времён, ей будет легче позабыть и смириться.

Женщина тайком прикусила губы изнутри. Лиза хотя и выросла молчаливой скромницей, но такую выходку родителям и за всю жизнь не простит, уже и теперь это ясно. Чувствует дочка свой дар, дурманит он ей кровь и разум, а потому не может она понять, что давать этому дару дорогу никак нельзя. Беда выйдет. Одно дело девчонкой бегать с заговорённым камнем на шее, и совсем другое – попасть в Академию, где каждый ученик под надзором магистров и профессоров. Да и люди из Ордена наведываются в аудитории с проверками – нет ли нарушений, запрещённых учебников, не просочился ли в преподавательский состав кто-нибудь из преданной забвению Гильдии призывателей теней в поисках новых адептов…

И надо же было случиться такому, что в тот самый год, когда у Лизы проснулся дар, Инквизиция представила народу новое своё изобретение – миралит. Сония даже задумываться боялась, из чего искатели научились извлекать этот материал, как готовили они его в своей Железной крепости и на ком испытывали. Результат был прост: особый состав при ношении его на теле в виде браслетов, ошейника или пояса на голом теле воздействовал на ту составляющую крови, что отвечала за магический дар. Творить заклинания становилось невозможным, и постепенно человек отвыкал от растворённой в крови силы и ничем не отличался от обычных граждан. Дело оставалось за малым – никогда не снимать с себя блокирующее дар устройство.

Среди Солнечных стражей ходили слухи, что разработка антимагической субстанции и соединение её с заклинаниями магии крови поначалу не удавалась – подопытные угасали на глазах, сходили с ума или даже умирали. Но спустя годы миралит научились очищать и зачаровывать так, что никто уже не мог пострадать. Он всё ещё стоил баснословных денег, и раздобыть его было ох как непросто, но Сония, лично примерившая на себя браслеты, предназначенные дочери, убедилась – ни самочувствие, ни здоровье не пострадают. Как бы ни были жестоки методы Ордена Инквизиции, надо было отдать людям Вольдемара Гвинты должное: они нашли способ нейтрализовать опасных магов вместо того, чтобы убивать их целыми семьями.

Дети доедали молча. Лиза вскочила, сполоснула в кадке посуду, вытерла полотенцем, только бы поскорее найти предлог вырваться из-под обеспокоенного материнского взгляда. Сомнений нет – девушка определённо чувствовала, что родители что-то замышляют, но её натура не позволяла ей начать расспросы первой. Фред пробурчал слова благодарности за обед и поплёлся вслед за сестрицей, вновь уколов Сонию своим насупленным видом. Ну, в самом деле, не могут же они знать, не могли же они услышать или догадаться. Нет!

Выпроводив сына и дочь и смахнув со стола крошки, женщина заглянула в палату: укушенный ядовитым крестовиком мальчишка спал, собравшись в комочек. Бабка с воспалившимися коленками мирно дремала у окошка под цветами карминно-красной герани. Лёгкие занавески чуть шевелились от летнего ветерка. Со стороны часовни доносились выкрики и ругань. И тут Сонию осенило: закопавшись в своих мыслях о будущем детей, она и не подумала о смысле сказанных Фредом слов. На площадь притащили лесную ведьму и собираются сжечь! И это были не страшилки об Инквизиции, что любила полушёпотом рассказывать соседка, собрав вокруг себя толпу на базаре. Это происходило здесь, в Фоллинге, где люди редко встречались с кровавыми расправами или кострами.

– Ведьма лесная, – тихо сказала себе под нос Сония и покачала головой, догадываясь о причине. – Так вот в чём дело!

Женщина прикрыла дверь в палату с больными и отряхнула руки о подол мантии, словно к ним прилипли какие-то невидимые крошки. Догадка встревожила её. Если детям взбредёт в голову какое-нибудь безумство, а исключать этой возможности было нельзя, то стоило заранее поговорить с мужем. Она вышла на крыльцо и стала ждать возвращения Эдвина.

***

Фред с огромным трудом сдерживался, чтобы не начать расспрашивать сестру уже по дороге домой. Он знал, что Лиза терпеть не может настойчивых и поспешных вопросов. Ей нужно было обязательно дать время на размышление, в противном случае можно было ничего не добиться. Не сговариваясь, брат и сестра забрались на свой ученический чердак – маленькую комнату под крышей, где можно было спрятаться от малышни и спокойно заниматься своими делами. Молли и трое соседских малолеток возились во дворе под присмотром восьмилетней Элин. Немой дядька Хрут, работник, методично колол дрова поодаль у сарая.

Лиза уселась на низкую скамеечку, сцепила ледяные пальцы в замок, посмотрела на брата:

– Сейчас лопнешь от любопытства, вижу ведь!

– Угу, – промычал Фред, бросая сумку с учебниками на пол. Под ногами звякнули забытые со вчерашнего вечера чашки с остатками чая. – Не томи. Что она сказала?

– Я попробую описать, – девушка напрягла кисти рук, приложив пальцы подушечками друг к другу, как всегда делала в попытке сконцентрироваться. – Понимаешь, это не обыкновенная речь, не как шёпот. Это, лучше всего будет сказать, образы. Страшно, очень страшно ей… их народ огня боится, держит его в узде, они даже огненную магию не практикуют.

– Ещё бы, они ведь эльфы! – воскликнул Фред. – Живут в лесах в глубоких норах, куда и солнце не проникает. А огонь – от солнца, от бога Ксая, как им его не бояться! Когда была война, кто эльфам задницы их тощие надрал? Огненные маги и искатели! Не королевское войско трусливое, не гильдейские умники, а обыкновенные что ни на есть солдаты и пограничники, Солнечные стражи из Предела. Так что удивляться здесь нечему, страх к огню у них в крови!

Когда он говорил, Лизе казалось, что искры так и сыплются из него во все стороны. Лучше всего брату давалась именно огненная стихия. Он расцепил её руки, повернул вниз ладонями и подставил свои – излучающие сильный поток энергии. Невидимое и чистое пламя дара. Она не отказалась, кивнула, отогрелась родным теплом и продолжила:

– Ещё сказала, что она охотница, преследовала косулю. Не заметила расставленной ловушки, потому как сильно увлеклась. И лук её там остался, в высокой траве – ловцы попросту не заметили лука, когда выпутывали её.

Девушка помрачнела и судорожно глотнула воздух. Образы, показанные лесной эльфийкой, мелькали в голове яркими, болезненными пятнами и, с минуту поразмышляв, она сообразила, почему:

– Ей солнце било в глаза, когда они… порвали на ней одежду. Хотели надругаться, но самый старший напугал их, что с ведьмами, какой бы красивой ни казалась, нельзя ни в коем случае. Мол, потом отсохнет всё, что ниже пояса, да и отвалится. Потому что на самом деле никакие они не красавицы, а жуткие твари с когтями и зубищами. А всё, что ты видишь – иллюзия. Связали и поволокли к инспектору. Там её… мучили…

Лиза остановилась, не в силах продолжать. Никакие слова не могли передать картинок, спроецированных в мозг дикаркой, слов попросту недоставало, слов было ничтожно мало, образов – много. Фред обнял её, украдкой напоил новой порцией силы:

– Хватит, понятно.

Сестра кивнула, перевела дух. Подняла голову и взглянула в серые глаза Фреда, такие же, как у неё, разве что не обведённые тонкой тёмной каймой по самому краю радужки:

– А теперь я должна спросить, а ты ответь честно. Поклянись своей силой, что скажешь правду и только правду.

Она выпустила из ладони сумрачную, фиолетовую искорку. Он с готовностью кивнул и в ответ выпустил огненную, оранжевую:

– Клянусь своей силой и будущим дипломом мистика!

«Если он у тебя будет» – подумала про себя Лиза, но вслух задала вопрос, как требовал их собственный ритуал:

– Кого ты видел на помосте у часовни?

– Я видел, – Фред сдвинул тёмные брови и поморщился. – Эльфийскую девушку, которую называют смертельно опасной тварью и которую завтра на рассвете спалят, как старое чучело весной.

– При помощи очистительного божественного огня, – передразнила инспектора Лиза, копируя его пафосный тон.

Фредерик взволновался, его щеки вспыхнули:

– Она чистое создание. Чужое, но незлобное!

Сестра сложила руки на груди:

– Предлагаешь пойти и рассказать всё это инквизиторам и настоятелю? И всей этой неотёсанной деревенщине, которая спит и видит, как бы кого-нибудь на кол посадить или на костёр?

Юноша молчал. Невообразимо долго для своей огненной натуры. Потом тихо сказал:

– Лиза. Это не какое-то там привидение из подворотни. Там охрана из Ордена, они натасканы на тёмных магов. Там будет Святой круг. По всей площади. Они активируют его до наступления темноты.

– Главное только войти в круг, дальше никакой запрещённой магии. Слабость, сон, молчание. Стандартные, целительские заклинания. Школьные. За это не костёр не сажают.

Он покачал головой, не поднимая глаз. Девушка пожала плечами:

– Как хочешь, Фред. Я рискну. Мне нужно кое в чём, как они там сегодня кричали – удостовериться?.. Вот. Если я помогу ей, то она, возможно, поможет мне. Поможет понять, откуда во мне этот дар, это проклятие. Уж не оттого, что матушка говорит, будто я родилась на Севере и чуть не померла от холода во младенчестве.

– Ты неправильно поняла меня, сестрёнка, – прошептал Фред. – Я хочу пойти один. Во мне нет никакого тёмного дара, а значит, круг пропустит меня и так. Никто не забьёт тревогу. Дальше – только стандартные…

– Нет, ни в коем случае. Нет! Твоя энергия разве что как фонарь не светится, тебя издалека почуют. Себя погубишь и всю семью. О родителях подумай.

– А ты подумала? – запальчиво возразил он.

– С позапрошлого года только об этом и думаю. Случись чего – всем только лучше будет. И маме, и отцу, и Молли, и Элин, и деду, и даже Хруту. Скорей бы уже выпускной и уехать подальше, пока не разнюхали, не почуяли. В городах, говорят, столько всякого сброда, что никто магические следы не отслеживает.

– Кто почует-то? Сморчок вон первый бы побежал к инспектору, ему бы только нос свой засунуть в какое-нибудь дерьмецо, а потом лапки потирать, что из этого выйдет. И ничего, не замечает пока.

– Пока, – уточнила Лизабет. – Пока на мне этот амулет, о котором родители не желают разговаривать. Но ты ведь видел, что с ним происходит, когда я прикасаюсь к своей силе. Сейчас это только маленькие трещины, а назавтра он может рассыпаться в прах.

Девушка осторожно потянула за цепочку и вытащила оправленный в тонкое серебро дымчатый камень. Чернильная тень, что застыла в полупрозрачном кварце, с каждым днём становилась всё светлее, всё бледнее. Когда-то гладкий и отполированный минерал покрылся теперь паутинкой и крошился как песчаник, если Лиза проводила по нему кончиком ногтя.  Минуло уже почти два года с тех самых пор, когда она разгадала назначение амулета, но никакие осторожные расспросы или робкие намёки не помогли ей узнать о происхождении вещицы. Она с детства помнила, что есть темы, которые родители не любили обсуждать, и одной из этих тем была их служба в северном городе Ольдене, на границе Предела. «Непростые были времена, непростые, огоньки вы мои», – только и промолвил старый дедушка, к которому Фред и Лиза попытались приставать с вопросами.

– Что если… – осторожно начал Фред. Неуверенность смотрелась на его лице непривычно. – Что если этот мёртвый, как его, кокон, требует гораздо больше сил, чем ты думаешь?

– Придётся опустошить наш тайник, – пожала плечами Лиза.

Ну конечно! Она собиралась использовать порошок для усиления заклинаний, украдкой отсыпанный из родительских запасов. Эдвин и Сония всегда держали в клинике запасы так называемого стафлекса, изобретения Гильдии магов – он помогал целителям в особо сложных случаях и продлевал действие обезболивающих заклинаний и сна. О том, что волшебный порошок одинаково хорошо усиливает любое колдовство, первым разузнал Фред. Ему повезло, что в тот момент сестра оказалась рядом – юноша только чудом умудрился не поджечь стену соседского дома. Огненный шар разорвался над грядками с капустой и едва не изжарил жирного петуха, который прогуливался поблизости. К счастью, в тот раз обошлось без жертв, а в будущем юные мистики использовали порошок с большой осторожностью.

– Я тоже пойду, – заявил Фред тем самым тоном, когда возражать было бессмысленно. Но всё же, заметив волнение Лизы, мягко добавил: – Мы ведь давно договорились, что будем всё делать вместе.

Он раскрыл ладони и вызвал язычки пламени. Девушка посмотрела на пляшущий огонь и медленно накрыла его своими пальцами без страха обжечься. Пламя растаяло без следа, а на руках юноши заискрились звёздочки инея.

– Ладно, – еле слышно сказала она. – Вместе. Ещё одна тайна, за которую нам оторвут головы.

– Тайна останется тайной, Лиза, – торжественно произнёс Фред придуманную два года назад клятву. – Даю слово огненного мага.

Ритуал молодых волшебников требовал такого же ответа и от второй участницы заговора. Она была старшей и понимала, что должна была быть разумной, отговорить брата от намечающегося безумства. И в то же время Лиза чувствовала – одной ей не под силу то, что может получиться у них вдвоём. От страха и напряжения у неё замирало всё внутри, но всё же она натянуто улыбнулась и ответила на клятву, произнесла вслух слова, из-за которых можно было потерять всё на этом свете.

– Тайна останется тайной, Фред. Даю слово некроманта.

Глава 3.

Наиболее распространенным среди некромантов способом укрывательства от правосудия является использование так называемых «мёртвых» сфер или коконов. В отличие от иллюзионных заклинаний невидимости, которые имеют лишь визуальный эффект и легко нейтрализуются стандартными развеивающими формулами, «мёртвые» сферы делают невозможным обнаружение чародея даже при магическом скрининге местности. Защитное поле подобного рода может создаваться только магами, имеющими доступ к чужеродной (миру живых) сумрачной субстанции. Время существования «мёртвой» сферы сильно ограничено и напрямую зависит от потенциала применяющего его субъекта.  (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Краешек луны медленно показался в узком просвете между задёрнутыми занавесками, когда Лизабет, не дыша, спустила ноги с кровати и беззвучно подкралась к окну. Она подготовилась заранее: легла спать в одежде, сложив в глубокие карманы школьного платья всё необходимое. Оставила незапертыми крючки на окне. Украдкой позаимствовала на кухне острый нож. Обе сестрёнки мирно спали. Молли обнимала своего любимого тряпичного медведя по имени Бу, Элин свернулась калачиком на краю постели, уступив больше половины места наглой полосатой Мурчалке.

Девушка тихо-тихо отодвинула занавеску и потянулась к медной ручке на оконной раме. Петли были предусмотрительно смазаны, но что-то тихо скрипнуло всё равно. Кошка вскинула голову и встретилась взглядом с Лизой. Невидимо втянула ноздрями летний ночной воздух, пахнущий поздней сиренью и чубушником, зевнула, вытянула передние лапы и медленно легла снова. За ужином ей перепал внушительный кусок сочной курятины, украдкой брошенный под лавку добросердечной Элин, поэтому амбарные мыши Мурчалку не интересовали, по крайней мере, до рассвета.

Лиза осторожно спрыгнула в мягкую траву. Фред уже дожидался её под окном. В доме не было видно ни огонька – заснул даже старый дед, имевший обыкновение засиживаться за полночь над своими потрёпанными дневниками при свете магической лампы.

Кружным путём через огороды они вышли на дорогу, не осмеливаясь даже шептаться. Юноша держал руки в карманах и казался Лизе неестественно бледным в ночных сумерках. Более того, волнение брата в буквальном смысле сотрясало окружающий воздух. Он кусал губы и надеялся, что сестра не обратит на это внимания. Дорога в центр посёлка была пуста, по обе стороны от неё тянулись дворы, обнесённые невысокими изгородями, кусты и деревья, высокие заросли полыни и крапивы. Звонко пели цикады. Где-то очень далеко заухала сова, потом умолкла. Луна с откушенным боком висела далеко над тёмной зубчатой каёмкой леса.

Они шли по обочине, держась поближе к плетням и спасительной черноте придорожных зарослей, пока не увидели распахнутый в ночь трактир «Толстая бочка». С этого места, с трактира и стоящей напротив общественной конюшни, начиналась центральная улица посёлка Фоллинге, и чтобы миновать шумящее подобно осиному рою заведение, мистикам пришлось свернуть направо и пробираться тёмными задворками. Лиза, до этого момента решительно шагавшая вперёд, вдруг остановилась у очередного плетня.

– Фред, ты хотя бы соображаешь, что мы делаем? – её голос дрожал.

– Конечно! – стараясь говорить уверенно, он потрепал её по плечу. – Всего-то идём спасать девушку от очищающего огня инквизиции.

– Эльфы – наши враги. Да, мы не видели войны, мы живём в покое и сытости, но старики не забыли её. Все знают, что это не настоящий мир, а временное перемирие. Зализать раны. Набраться сил, – девушка прислонилась к изгороди, размотала суровую верёвку, стягивающую небольшой мешочек. На полотняном квадратике тускло мерцали голубые кристаллы магического концентрата.

– К чему ты всё это говоришь? – юноша засомневался, нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Она не торопилась, как всегда. Как всегда, что-то прикидывала про себя, отсчитывая кристаллы. Двойную порцию.

– Мы дойдём до Липовой аллеи, и ты останешься ждать. В темноте, у школьного сада. Если всё получится, выведем её вниз к реке и проводим до Синей поляны. Если что-то пойдёт не так – просто беги домой.

– Бежать домой без тебя?! – шёпотом вскричал юный мистик. – Ты в своём уме?

Лиза осторожно слизнула кристаллы с пальцев, остаток замотала в платок и спрятала. Поморщилась и проглотила, не растворяя в сладком сиропе, как учил Сморчок во время занятий по алхимии. Она рассчитывала, что таким образом действие усиливающего вещества наступит не сразу, ведь стафлексу понадобится время на растворение в желудке. Фред представил, как должно быть сейчас отвратительно горько на языке сестры, и невольно передёрнулся.

– Я пойду с тобой, – решительно заявил он, толкая калитку в очередной огород.

– Не пойдёшь, – не оборачиваясь, ответила девушка.

– Но ты дала слово, что мы сделаем это вместе! Не как в прошлый раз, а на самом деле вместе!

Лиза чувствовала, как кровь прилила к голове брата, ударила в щёки, как весь он стал похож на светящийся в ночи энергетический сгусток.  Её обострившееся чутьё волнами распространилось на все окружающие предметы. Тёплый движущийся комок под ногами – бегущая мышь, что-то скользкое под листом лопуха – вероятно, жаба, движение воды где-то внизу – подземный источник, чуть выше, почти у самой поверхности – собака… мёртвая собака, похороненная на пригорке. «Надо будет прийти сюда потом»… Шальная, неправильная мысль, кольнувшая иглой и тут же страх – нельзя, не смей. Узнают – ты будешь там, у столба, как…

– Ты фонишь, как факел, – сообщила она Фреду, когда они оказались перед тёмным шелестящим проходом со старыми цветущими липами по обе стороны. – Искатели это почуют.

– Лиз, ну пожалуйста! Ты ведь старше всего на полтора года, а ведёшь себя так, будто на двадцать пять! Думаешь, если эта лесная ведьма заговорила с тобой, значит ты главнее? Я тоже хочу её спасти! И вообще, разве не парни должны спасать попавших в беду эльфиек?

Понятное дело: сказок начитался. В подполе старый дед сохранил кое-какие нынче уже запрещённые книжки. С тех времён, когда эльфы ещё не считались проклятой нечистью. Девушка порывисто обняла брата и тут же отступила:

– Знаешь, мне кажется, родители догадываются обо мне. Этого не утаишь, – горло у неё перехватило, слёзы сами собой подступили к глазам. – Всё время шепчутся, отводят глаза. Наверное, думают, как же так, ведь официальные честные лекари, а в собственной дочери проворонили такую дрянь.

Конечно, она знала, что дар некроманта – никакая не болезнь. И родители-лекари ни в чём не виноваты. Только легче от этого не становилось, всё тяжелее с каждым днём. Сколько ни пыталась Лиза найти объяснение своим необычным способностям, сколько ни просиживала над книгами в школьной библиотеке и на своём чердаке, ответа не находилось. Нигде не встречалось ей заметки о том, что существует хотя бы призрачный шанс на рождение тёмного ребёнка в семье чистых, прошедших сертификацию в Академии волшебников. Не было подобных случаев зафиксировано в истории, гласили потрёпанные временем фолианты. Но Лиза всё ещё не теряла надежду, зная, что книги, собранные в Фоллинге – это лишь крохотная доля всех существующих на свете книг. Ведь поначалу она и подтверждений своему дару никак не могла отыскать, пока ей в руки не попал учебник для искателей великого инквизитора Гвинты. И заклинаний школы некромантии она не знала, пока из того самого учебника не выпал сложенный вдвое листочек-шпаргалка, забытый когда-то нерадивым студентом-искателем.

Может быть, в отчаянии размышляла девушка, среди людей тоже случаются ошибки – одна на тысячу, одна на сто тысяч. Лиза читала, что иногда у животных и птиц появляются на свет особые малыши – совершенно белые, с красными глазами и тонкой кожей. Почти все такие зверьки и птенцы быстро погибают, становясь добычей хищников или отвергнутые своими же сородичами. Что, если и в семьях светлых волшебников иногда рождаются дети с тёмным даром, о которых по понятным причинам никто не знает? Как найти ответ?..

– Лиз, ну не плачь, – Фред шмыгнул носом, протянул к ней руку.

– Я так хочу попытаться сделать что-то важное, пока… пока ещё жива. Спасти чью-то жизнь, например. Хотя бы одну, но спасти. Чтобы всё не зря, понимаешь? Наши мама и папа спасли много жизней, они бы поняли и простили со временем такой поступок. Прошу тебя, подожди меня у сада. Этим ты поможешь делу гораздо больше.

Юноша вытер глаза рукавом и кивнул. Далеко впереди, в конце улицы, где начиналась площадь, сиял в ночи Святой круг – охранное заклинание, призванное запереть внутри источник злых чар. И столб с измученной хрупкой девушкой, на казнь которой на рассвете явится смотреть весь посёлок. Её сожгут только потому, что ей не повезло родиться дикой эльфийкой в зелёной моховой норке, вкусно пахнущей опавшими листьями. За то, что по неосторожности попалась на глаза людям, законным владельцам этих земель.

Близко к кругу подходить было нельзя, поэтому девушка занялась заклинанием под искорёженным старым деревом, почти на ощупь. Мёртвый кокон. Единственный из способов преодолеть охранный церковный круг – перестать излучать энергию своего дара. Прервать магическое взаимодействие со всем окружающим, призвав на помощь непроницаемую теневую вуаль. Лиза чертила заострённой куриной костью вокруг себя. Найти её в яме с отходами оказалось гораздо легче, чем стащить со стола. Настоящие некроманты использовали для этого кости людей и эльфов, причём, чем могущественнее был при жизни обладатель кости, тем крепче выходила теневая сфера. Руки предательски дрожали, по виску бежала мерзкая струйка холодного пота. Сердце под действием кристаллов стафлекса билось дробно и мелко, не давая сосредоточиться. Готово. Она выпрямилась, нащупала в кармане рукоятку кухонного ножа – резать путы ведьме. На Фреда не оглянулась, и без того было до ужаса страшно.

Вышла на площадь и направилась к помосту. Святой круг сиял – изящные символы, сложенные в заклинание, если читать их по порядку, повторяющиеся много раз. Золотые пламенеющие узоры там, где днём была лишь утоптанная ногами пыль. Шаг, другой. Было очень холодно, хотя Лиза помнила – снаружи, за мёртвой сферой, этим непроницаемым энергетическим коконом, была тёплая летняя ночь. Тихо выдохнув, она вступила в круг. Сработало! Святые символы даже не дрогнули. Ночная охрана – двое солдат из Ордена, сидели на краю помоста и вяло передвигали костяшки по раскладной дощечке. Над ними в держателе был закреплён коптящий промасленный факел.

Эльфийка не двигалась. На границе ночи и рыжего факельного света она выглядела причудливым насекомым, приколотым к дощечке натуралиста. Руки заломлены за спину, худые плечи, бледные тонкие ноги. Лиза не чувствовала ничего похожего на то, что было днём. Горячие ауры молодых стражников, волны боли, исходящие от истерзанной девушки, жар огня – всё было скрыто от её восприятия тёмным заклинанием. Запрещённым. За однократное применение которого грозили немедленный суд, заключение и казнь.

Она подошла к играющим стражникам сзади, неслышно. Вскинула руки, как делал отец перед особо болезненной процедурой над пациентами в клинике. Произнесла формулу и погрузила охрану в глубокий бесчувственный сон. Их тела глухо, одно за другим, откинулись на доски помоста. Эльфийка открыла глаза, тихо застонала. Её рот был набит скомканной тряпкой и туго перевязан. Лиза бросилась к ней, поспешно оглядываясь по сторонам. Площадь была пуста. Святой круг равномерно сиял, источая в ночь жёлтый маслянистый свет, а за ним… За ним что-то извивалось, мелькало, двигалось, будто по всей окружности собирались дрожащие силуэты теней. Зазубренный нож выпал из рук, которые оцепенели и перестали что-либо чувствовать, в голову сзади как будто ударила огненная стрела.

Лиза упала на колени в попытке нашарить своё нехитрое орудие, понимая, что это – всё, это конец. Её заметили и уже, вероятно, обезвредили связывающим заклятием. Сияние всё выше, выше, круг сжимается и сейчас затянется на её шее, сломав хрупкий и неправильно наложенный кокон. Её кровь, несущая в себе невесть откуда взявшуюся тёмную силу, закипит и убьёт её, потому что святая магия создана древними против таких, как она.

Рука нащупала овальную рукоятку ножа, ухватилась за неё. Откуда-то вдруг взялись силы подняться. Воздух возле самых ушей электрически потрескивал. Лиза вдохнула и выдохнула. Она была ещё жива, и это казалось странным. И круг был на своём месте. И стражи крепко спали, раскинувшись на помосте. Она принялась пилить тугие просмолённые верёвки, которые удерживали лесную ведьму. Одна, две, три… где-то над головами, на крыше часовни вскрикнула птица, сорвалась прочь, захлопав крыльями. Эльфийка дёрнулась, освобождая руки, но распухшие поломанные пальцы не слушались её.

– Погоди, – прошептала Лиза и принялась за путы на ногах.

Минутой позднее выпрямилась, посмотрела в лицо пленницы. Та узнала её. Глаза, тёмно-зелёные, огромные, вспыхнули изумрудным сполохом, но телепатический сигнал не смог пробиться сквозь мёртвый кокон. Лиза срезала повязку, закрывающую рот – у самого уха, чуть не прихватив густые рыжеватые локоны эльфийки. Вытянула из зубов пленницы кляп:

– Ни слова. Идти можешь?

Дикарка неуверенно кивнула. Слава богам, её ноги были целы и невредимы, если не считать нескольких синяков. Они рванули назад, к спасительной тьме густо заросших переулков, едва успев затормозить перед линией круга. Лиза крепко держала уже приготовившуюся прыгать девушку:

– Нельзя, защита работает на нечисть в обе стороны! Внутрь и наружу тоже. Нас схватят, мы не успеем убежать.

– На таких… – хрипло прошептала пленница, отчаянно вырываясь. – Как ты. Я не… не нечисть!

Пальцы Лизабет разжались, и эльфийка тонкой тенью перескочила границу, не потревожив охранного заклинания. Пробежала с десяток шагов и вдруг остановилась, оглянулась в последний раз. Юная некромантка по-прежнему стояла внутри Святого круга, у самого края, растрёпанные тёмные волосы сияли отсветами магического огня под её ногами. Дикарка замерла, попятилась, услышала шорох справа. Из кустов выскочил молодой парень и бросился к площади.

– Лиза, выходи скорее! По главной улице ещё искатели идут, они уже близко!

– Я не могу, Фред, – прошептала она, неотрывно глядя на брата. – Заклинание слетело.

– Что?! – в ужасе почти крикнул он, мотая головой.

Она прерывисто вздохнула, с трудом проглатывая сжавший горло спазм:

– Время истекло.

Глава 4.

Как правило, любой маг, обнаруживающий в себе дополнительную способность, стремится развивать и совершенствовать её, углубляется в поиски подходящей литературы и старается найти себе подобных старших индивидов на роль духовных наставников. Некроманты и теневые маги особенно упорны в достижении этих целей. Создаётся впечатление, что тёмный дар полностью подчиняет себе развивающуюся личность, лишая её даже чувства самосохранения. Абсолютное большинство пойманных и допрошенных тёмных магов находилось на этапе инициации – в момент, когда заключённая в крови сила требует немедленного применения на практике. Выследить начинающего некроманта во время его первых опытов не составляет большого труда, однако следует помнить о том, что юные носители проклятой крови могут иметь неконтролируемую связь с сумрачным планом, а также обладают способностью к интуитивным заклинаниям, не имеющим закреплённых формул. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Сквозь растянутое по площади сияние Лиза видела только взволнованное лицо брата и клубящуюся тьму. Она не замечала ни огоньков факелов, ни отблесков золотистых доспехов искателей, что приближались к часовне по главной улице. Фред бросил быстрый взгляд за спину сестры на помост и с ужасом заметил, что один из усыплённых охранников уже сел и теперь яростно тёр слипшиеся веки. Второй тяжело перевернулся со спины на бок и, похоже, тоже начинал осознавать, что находится на службе, а не в уютной кровати под боком у жёнушки.

– Скорее, Фред, бегите! Бегите отсюда! – Лиза отчаянно махнула рукой.

– Лиз, – он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Носок его ботинка оказался в сантиметре от горящего святым огнём символа. – Ты забыла, что мы дали клятву? Вместе!

С этими словами он схватил её за руку и выдернул из Святого круга. Взметнулось сияющее, огромное жёлтое пламя – вверх, до самых макушек деревьев, раздался оглушительный звон, словно по всем колоколам часовни разом ударили железными молотами. Звук был такой силы, что в первую секунду брат и сестра повалились на землю, зажав уши. Звук пульсировал не только в голове, казалось, он производился для того, чтобы полностью отнять способность к действиям и вывернуть наизнанку желудки всем, кто оказался поблизости. Фред дотащил сестру до ближайших зарослей и упал на колени, согнувшись пополам. Сквозь непрекращающийся гул потревоженной границы круга он уже слышал крики тревоги, громкие команды, топот окованных сапог и лязг металла.

– Вставай, сейчас же вставай, – юноша потряс за плечи бледную, как смерть, девушку. – Лиза, надо бежать отсюда, немедленно! Ты слышишь? Ты меня слышишь?!

Ещё миг – и она потеряет сознание. Нет, не так. Она перестанет существовать. Вслед за разлетевшейся как хрустальный бокал защитой лопнет и её собственная оболочка, кровь хлынет на колени брата и в траву. Всё, чего Лизе хотелось сейчас – вырваться из рук Фреда и отползти подальше, чтобы он не видел, как это произойдёт. Святая магия круга словно заморозила кровь в жилах юной некромантки, а теперь вместе с волнами невыносимого звука заставляла её раз за разом вскипать. Единственное, на что девушка была способна – это сдерживать рвущийся наружу крик, чтобы не выдать присутствие брата. Скрюченные судорогой пальцы по привычке нащупали амулет на шее, сдавили его изо всех сил. Дымчатый прохладный камень всегда успокаивал Лизу и даже помогал заснуть, когда тревожные мысли выматывали её бессонными ночами. Вот и сейчас вдруг стало легче.

Удар сердца – и уже не так больно, ещё удар – и вот уже слышен умоляющий шёпот Фреда, уже чувствуется жар его дыхания на затылке, ещё, ещё – и можно вдохнуть. Лиза закашлялась в рукав платья и почувствовала, как амулет в её крепко сжатом кулаке превращается в холодную пыль и утекает сквозь пальцы.

– Нет, не может быть… – прошептала она.

– Скорее, поднимайся, – руки брата крепко ухватили её за талию, поставили на ноги, потянули за собой.

Ноги не слушались её, в конце концов Фреду пришлось взвалить сестру на плечо и почти что тащить волоком. Кровь больше не взрывалась в её голове, оглушительный звон утихал, отдалялся, но Лиза чувствовала, как вместе со сломанным амулетом от неё уходит что-то жизненно важное. Будто какая-то часть души оставляет её тело неумолимо и быстро. А взамен камешка с заключённым внутри облачком тени около груди образуется зияющая пустота. И это казалось важнее побега, важнее всего на свете. Путешествие через колючие кусты, рвущие одежду в клочья, показалось ей целой вечностью. Наконец они остановились, и брат взял её лицо в свои ладони, заглянул в глаза:

– Они везде. Ты должна сотворить невидимость. Делай свой кокон или мы пропали, Лиза!

В ладонь руки остро кольнула знакомая косточка, и Лиза вдруг пришла в себя, очнулась от нахлынувшего мрака. Кинулась на землю чертить круг. Фред помогал ей: удерживал всё ещё дрожащую руку и даже вместе с ней шептал слова магической формулы. Их накрыло спасительной невидимостью в тот самый момент, когда тёмная маленькая тень оказалась рядом, склонилась над Лизой:

– Я… вижу, – тихо сказала дикарка и положила горящую болью ладонь на лоб девушки. Человеческие слова давались ей с трудом, словно требовалось вспоминать значение каждого из них. – Отравлена… синяя соль… колдовство…

Фред раздражённо кивнул. Никто не мог предусмотреть того факта, что двойная порция стафлекса не только усилит дар Лизабет, но и обострит до предела взаимодействие со святой магией круга.

– Всё из-за тебя, – огрызнулся юноша в сторону эльфийки. – Убирайся, пока снова не поймали!

– Вместе, – с его интонацией повторила эльфийка, гладя некромантку по голове дрожащей рукой.

– Сейчас, – хватая губами воздух, Лиза поднялась и сделала несколько шагов.

Промедление едва не стоило им жизни. Сквозь огненную стену на аллею выбежали двое солдат с мечами наголо и с ними – маг-искатель в белоснежной мантии, похожий на летящее привидение. Невидимость на время скрывала беглецов от сканирующей магии, но судя по белым одеждам, в погоню за дикаркой и тем, кто посмел её освободить, сорвался сам командир отряда, дежуривший этой ночью в первом этаже часовни. А у командиров в распоряжении имелись и особые устройства для распознавания следов применения тёмной магии – и эти хрупкие приборы были куда опаснее поисковых заклинаний.

Мистики бежали изо всех сил, а облако невидимости, окружавшее их, таяло и таяло с каждой секундой. Эльфийка, несмотря на слабость и увечья, двигалась гораздо быстрее людей. Улица, поворот, другая, тесные переулки, заросшие плющом и диким виноградом, заставленные тележками, ящиками и корзинами. Мелькающие впереди тёплыми квадратиками окна трактира.

Искатель остановился, ударил оземь коротким узорчатым посохом, отчего по дорожной пыли кругами пошла рябь. Стремительно, быстро, подобно кругам на воде, мистические искрящие волны разлетелись на десять, двадцать, пятьдесят, сто шагов вокруг. Беглецы не оглядывались, они так и не узнали, что последняя волна заклинания прошла на расстоянии полушага от их спин и мелькающих пяток в тот самый момент, когда действие мёртвого кокона закончилось. Преследователи развернулись и удалились в противоположную сторону.

Синяя поляна. Хруст сочной, горькой травы и запутавшихся в ней голубых и белых колокольчиков. В тусклом свете луны блестела дорожка из выпавшей росы. Всё вдруг стихло, только три надрывающихся дыхания и три готовых выскочить наружу сердца нарушали покой спящей поляны. Лиза осела в траву, принялась судорожно рыться в карманах школьного платья. Вытащила крошечный пузырёк, зубами выдернула пробку, выплюнула в траву. Хотела поднести зелье к губам, но не успела – сознание оставило её. Фред кинулся к сестре, схватил за плечи. Дикарка стояла рядом. Высокая трава доходила до кончиков её ушей.

– Отрава, – снова прошептала она.

– Сам знаю! – рявкнул юноша, силясь отыскать в карманах платья ещё один пузырёк. Первый безнадёжно затерялся в темноте. Второго не было, должно быть, Лиза не рассчитывала, что он может понадобиться, или попросту истратила все восстанавливающие силы зелья на подготовку к экзаменам. Фред стащил куртку, скомкал и осторожно положил под голову сестры. Засучил рукава:

– Ладно, Лиз. Попробуем…

Сияющий целительный свет окутал его ладони, но, стоило поднести их к груди бесчувственной некромантки, как он тут же побледнел и угас. Юноша припал к её груди, выслушивая пульс. Эльфийка присела тут же, склонила кудрявую головку:

– Живая, – и потрогала щёку девушки тыльной стороной руки.

– Не трогай её, – Фред отпихнул лесную бестию, запоздало сообразив, что она ранена.

Дикарка отскочила, удержавшись на ногах, осталась поодаль. Он активировал лечащее заклинание снова, потом ещё раз и ещё, но ничего не выходило – энергия просто рассеивалась в окружающую тьму, словно Лиза до сих пор была окутана непроницаемым коконом. Фред поднялся на ноги, прошёлся туда-сюда, сминая высоченные стебли полыни и кусая согнутые в кулак пальцы. Затем вернулся к сестре, примерился и выпустил в неё тончайшую искрящуюся молнию. Тело Лизы вздрогнуло от разряда, и она очнулась.

Над головой раскинулось бескрайнее небо, белый с серебром глаз луны был похож на неровную дырку в бархатном, усыпанным точками звёзд, покрывале. Девушка сидела, обхватив руками пульсирующую от боли голову. Эльфийка пыталась что-то отцепить от своего пояса, шипя от боли и негодования. В конце концов, в её ладони сверкнула странная треугольная вещица. Дикарка протянула её Лизе:

– Возьми… надо прятать. Людям не нравится.

– Что это? – удивилась девушка.

– Тебе, – подтверждающе кивнула эльфийка. – Прощай.

Значок был похож на сплетённый и спаянный из медных проволочек трилистник. Он казался Лизе странно знакомым, будто когда-то очень давно, совсем в глубоком детстве она видела такой же у кого-то. У мамы. Да, у мамы в маленькой костяной шкатулке. В центре трилистника тогда ещё была прозрачная розовая бусина. Кажется. Если всё это вообще было. Лиза потрясла головой: реальность странно двоилась, будто бы она минуту назад видела себя лежащей без чувств, а потом – бежала к дому, где горели все огни, даже во дворе, где мать с отцом искали их с Фредом, звали.

– Зачем дарить безделушку, которую всё равно придётся прятать от людей? – возмутился Фредерик. – Можешь просто бежать в свой лес, нам не нужны подарки.

Тёмно-изумрудные, почти чёрные сейчас глаза дикарки остановились на его лице. Она сделала пару шагов, подняла голову и неожиданно чисто произнесла:

– Тебе тоже будет награда. Потом.

Готовый тут же возразить, Фред вдруг странно примолк и смутился. Должно быть, ему только померещилось в голосе спасённой девушки тщательно завуалированное обещание чего-то не совсем обычного. Отчего мысли вдруг начали путаться, а кровь прилила к щекам.

Эльфийка тихо попятилась, в последний раз прикоснулась к Лизе – щекой к её худенькому плечу, развернулась и исчезла в высокой траве.

– Фред, – Лиза посмотрела на чуть колышущиеся стебли. – Мы это сделали. Представляешь? Ты представляешь, что будет завтра на рассвете?

Он обернулся с кривой улыбкой:

– Да. Экзамен. А ты едва стоишь на ногах. Я пытался лечить…

– Лечить? – воскликнула Лиза. – Нет, это бесполезно. После этого заклинания на несколько часов остаются следы, делающие исцеление невозможным.

– Замечательно, – хмуро сказал юноша. – Только этого и не хватает, чтобы обо всём узнал отец. Остаточных излучений этой тёмной дряни.

Они шли по тропинке в сторону домов, что выстроились в ряд и были окружены пышными садами из яблонь и груш. Где-то далеко бухал сторожевой пёс. Снова трещали неугомонные насекомые, и над низинами собирались облачка предутреннего тумана. Дом Сандбергов спал. Никто не бегал по двору с зажженным фонарём, не кричал и не паниковал.

Лиза бессильно привалилась к стене дома. Фред погладил её по руке:

– Мы это сделали. Значит, всё было не зря.

– Что она имела в виду, когда пообещала тебе награду? – тихо спросила девушка.

– Понятия не имею, – прошептал юноша со странным чувством, будто всё прекрасно понимает и сейчас лишь из смущения не желает рассказывать об этом сестре. Впрочем, он тут же увёл разговор в сторону, понадеявшись, что Лиза ничего не заметит: – Завтра на рассвете все эти люди, которые кричали про отравленные колодцы, умерших зимой младенцев и больных коров, придут на площадь и устроят разборки инспектору Ордена. Меня согревает эта мысль жарче любой другой награды. Ему придётся вертеться перед толпой, как на сковородке!

– Очень надеюсь, что ему достанется… в том числе и от его начальства, – вздохнула Лиза устало.

– Как ты думаешь, что означает эта её безделушка? – улыбнулся Фред, когда увидел, что сестра крутит между пальцев странный треугольник.

– Не знаю, Фред. Но я узнаю, обязательно узнаю. Только вряд ли эта штука поможет нам на завтрашнем экзамене, в ней нет никакой магии.

Брат внимательно посмотрел на Лизу:

– Тебе уже лучше?.. Кажется, мы действительно сбили их со следа…

– Да, всё в порядке. Ну, почти. Пойдём в дом. Надо попытаться уснуть.

Глава 5.

Опыт введения профилактических проверок среди учащихся магических классов и младших курсов академий с целью выявления предрасположенности к запрещённым искусствам дал прямо противоположный результат. Студенты и школьники начали проявлять повышенный интерес к магии призыва теней и некромантии, поэтому экзаменационные проверки были отменены спустя три года после введения. В настоящее время преподавателям и кураторам рекомендуется составление актов наблюдений и протоколов выявления нарушений среди учащихся с дальнейшей передачей сведений в Инспекцию Отдела магического контроля. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

– Полевые цветы? – воскликнула председатель экзаменационной комиссии, мелкими шажками вкатываясь в классную комнату и восхищённо всплёскивая руками. – Как мило!

Она была невысокой круглой дамочкой средних лет, одетой в плотно сидящий костюм из коричневого шёлка. Волосы волшебницы были начёсаны, взбиты и сколоты на затылке, золотисто-красные, большие. Их венчала смешная заколка с длинными и тонкими перьями какой-то птицы.

– Вот это луковица, – прошептал Фред, и все мистики захихикали, – даже перья зелёные!

– Вижу, все готовы к экзамену и пребывают в хорошем настроении? – она повернулась к ученикам и кивнула головой, лучезарно улыбнувшись. Потом, продолжая любоваться свежими букетами, расставленными на учительском столе, бочком пробралась на своё место в самом центре.

Следом за гостьей в класс порывисто вошёл преподаватель магической защиты из Академии Трира. Этот остановился резко, цепким и хищным взглядом окинул аудиторию, уставился на нарядных школьников:

– Доброго утра, – сказал он скрипуче и весьма недобро. Хищные тёмные глаза блеснули из-под сдвинутых бровей, крючковатый нос уже что-то подозрительно вынюхивал. В его руке был окованный латунными полосками небольшой чемоданчик.

Лиза непроизвольно съёжилась изнутри: именно такими она и представляла себе настоящих искателей и инквизиторов, способных уличить в применении тёмной магии даже безвинное дитя, вдруг отказавшееся от карамели на палочке. Девушка потупила взгляд и принялась рассматривать блестящие носки своих новых башмаков. К груди она прижимала пухлую и растрёпанную тетрадь с конспектами, хотя, разумеется, воспользоваться записями во время экзамена не смогла бы -- отвечать нужно было устно.

Мама настояла на том, чтобы заплести волосы в тугую косицу на затылке и перевязать яркой лентой, и это было непривычно. Без закрывающих щёки и шею густых тёмных волос Лиза ощущала себя почти раздетой. Новая накрахмаленная и безупречно выглаженная блузка с высоким воротничком стояла колом, а юбка, по городской моде открывающая ноги до половины икры, заставляла девушку чувствовать неловкость и постоянно одёргивать её на поясе вниз. Она привыкла к уютному и мягкому школьному платью с карманами и лёгкой ученической мантии, полы которой уже изрядно обтрепались от постоянного подметания улицы. К тому же, на мантии был капюшон, тепло лежащий на плечах, а так... Она вздохнула. Если мечтаешь поступить в Университет или Академию, то пора перестать думать о такой ерунде. Фред толкнул её локтем:

– Говорят, в трирской Академии половина учителей – натуральные оборотни. Как думаешь, этот в кого перекидывается?

– Ты можешь помолчать? – одними губами ответила Лиза, укоризненно посмотрев на брата.

– Не могу, слишком волнуюсь, – сказал юноша.

– Надо было хоть раз прочитать конспект. Без теории ведь не допустят к практической части.

– А я сразу скажу, что я не теоретик, – заявил Фредерик и, щёлкнув пальцами, рассыпал во все стороны целый сноп искр.

– Прекрати, – тихо взвизгнула его соседка слева, поспешно отряхивая платье. – Выгонят же!

Пропуская вперёд третьего и последнего члена комиссии, сонного пожилого секретаря из Ордена Искателей, вошла взволнованная Ханна Бранд, директор школы, а за ней – профессор Сморчок в бессменной синей шапочке и выпуклых роговых очках. Профессор широко улыбнулся, помахал мгновенно притихшим ученикам и уселся у самого края стола, вытянув ноги в заношенных остроконечных туфлях.

Ханна вышла вперёд, встала к учительскому столу боком, пересчитала учеников хозяйским взглядом. Мистиков было семь человек – начиная от самого младшего, пятнадцатилетнего Фредерика, сына хозяина клиники, и заканчивая восемнадцатилетней Рутой, которая уже третий год подряд пытала счастья на экзамене. Директриса быстро оглядела комнату и осталась довольна: дети постарались на славу. Чисто вымытые окна и столы, свежие занавески, ровными рядами – книги и свитки в шкафах, синяя скатерть на учительском столе и даже охапки полевых цветов в трёх расписных глиняных вазах. Она всегда немного нервничала в такие минуты, должно быть, потому, что слово директора на экзамене у магов было данью традиции – сама госпожа Бранд не обладала способностями и предпочитала держаться от волшебников на безопасном расстоянии. Её несказанно радовало наличие в школе университетского профессора, который охотно брал на себя все заботы о ребёнке, если у того обнаруживался волшебный дар.

Утреннее солнце било в решётчатые ставни полуприкрытых окон, снаружи орали воробьи и нестерпимо пахло липовым цветом и дикими розами, что росли вдоль изгороди. Приветственной речи Лиза почти не услышала: она мысленно умоляла всех богов сделать так, чтобы её фамилия не прозвучала на экзамене первой. Отчего-то казалось, что остроглазый страшный магистр то и дело бросал взгляды в её сторону. Однажды он даже наклонился к похожей на луковицу даме и прошептал ей что-то на ухо, а та подняла голову и тоже посмотрела на неё, быстро и пристально.

– Что ж, – профессор указал рукой на Фреда и тут же поманил его узловатыми пальцами. – Начнём с самого смелого, верно?

– Ммм, – промычала луковичная председатель, склонив над документами пышную голову. – Фредерик Сандберг, верно? Идите сюда, в центр.

Среди мистиков раздался облегчённый шелест, и кто-то толкнул юношу в спину:

– Давай, давай, покажи им! – и тихое хихиканье, смолкшее под строгим взглядом Ханны Бранд.

– Господин Ильсен, зачитайте характеристику, – попросила глава комиссии.

Сморчок поклонился ей одной головой, прокашлялся:

– Собственно, в двух словах. Этот молодой человек оказался в классе для юных мистиков немногим раньше срока, а потому уже теперь, не достигши шестнадцати лет, имеет намерения поступать в высшую школу магии. Мы занимаемся уже четыре года и, смею заявить, за всё это время не было ни единого случая, чтобы Фредерик не справился бы с каким-либо заданием. Помимо уроков, продолжает практиковаться вне школы, со старшей сестрой, я позволяю брать им некоторые книги из моей библиотеки на дом.

Председатель что-то быстро записала, скрипнув большим пятнистым пером, смерила Фреда внимательным взглядом:

– Вы рассчитываете поступить в Академию Вестена?

Юноша отрицательно помотал головой. Несмотря на чистую рубаху, выглаженные брюки и новый замшевый жилет, вид паренька не внушал особого доверия: карман оттопыривается, набитый неизвестно чем – не то шпаргалками, не то мальчишеской ерундой типа камней и рогаток, каштановые волосы давно не стрижены и завиваются неаккуратными кудряшками возле ушей, глаза вроде бы и серые, но ни малейшей серьёзности. Того и гляди примется дёргать одноклассниц за косы или выпустит на учительский стол жабу или мышь. Явный заводила среди местных деревенских хулиганов. Нет, только не Вестенская Академия, не хватало ещё проблем с поведением учеников. И так невесть какие слухи ходят об учреждении…

– Нет, – он обезоруживающе улыбнулся. – В Университет Сюр-Мао.

Луковица хмыкнула, отложила перо и откинулась на спинку стула:

– Смелая мечта, похвально. На какой же факультет, позвольте узнать?

– Боевой магии, госпожа магистр, – не моргнув глазом ответил Фред и нетерпеливо замялся. Во взгляде председательницы играли ирония и недоверие.

– И вам известно, какой конкурс установлен для претендентов в Сюр-Мао? – женщина сложила руки на пышной груди, необычайно довольная тем, что ей удалось смутить хулигана.

– Нет, госпожа магистр. Но, полагаю, если существуют выпускники этого Университета, то существуют и студенты первого курса. Я думаю, что сумею поступить.

Она улыбнулась, сверля его глазами цвета горчицы:

– Для чего вам боевая магия, – скосив глаза в документы, она тут же продолжила, – Фредерик Сандберг? Насколько мне известно, ваши родители лекари и держат клинику.

– Всё верно, – кивнул юноша. – А мне бы хотелось поступить на службу в Солнечную стражу. Защищать границы. Мой отец служил там в молодые годы.

Ну разумеется, конечно, кто бы мог усомниться! Какой мальчишка в пятнадцать не мечтает стать Солнечным стражем, вступить в легендарный орден пограничников, переломивших ход войны с эльфами и удерживающих мир уже несколько десятилетий. Когда-то в древности знаменитые стражи были горсткой скромных бойцов-бессеребренников, теперь же это настоящие рыцари в бело-красных одеждах и с лучшим оружием в стране. И даже Раскол в рядах стражей в тот год, когда был учреждён Орден Инквизиции, не сильно сказался на их репутации, скорее, наоборот. Искателей-инквизиторов, выполнявших всю грязную работу по поиску и отлову тёмных магов, начали бояться, стражей – уважать и привечать ещё больше прежнего. Впрочем, чего ещё ожидать от бестолковой толпы?.. А потому первое, что заявляет пацан, едва научившись пускать искры из пальцев или замораживать падающие с сарая капли воды – это «буду стражем». Ребёнок, совсем ещё ребёнок, даже волосы кудрявятся по-детски!

– Берите билет, – хищный магистр указал на разложенные по краю стола квадратные картонки. – И ступайте на место, готовиться.

– Тридцать минут, – скривив напомаженные морковным цветом губы, произнесла председатель.

Фред без колебаний взял карточку, прочитал вопросы и насупился. Прошёл на приготовленное место мимо сестры. На лице Лизы прямо-таки читалось укоризненное «ну, что я говорила?». Одно задание хуже другого! Сплошная пыльная теория без намёка на боевую магию. Он пристроил карточку с вопросами на пустом настольном пюпитре и теперь смотрел на него, как на заклятого врага:

«Великие летописцы второй Магической войны»;

«Методы контроля защитных заклинаний»;

«Выбор материала для наложения исцеляющих чар».



Следующей вызвали Мелиту Тимо, высокую золотистую блондинку, дочь местного торговца. Она отделалась быстро, схватила со скатерти билет, прошелестела шёлковым праздничным платьем мимо мрачно кусающего перо Фреда. Затем перед комиссией предстал сын трактирщика – магической крови в нём была только четверть, но учился Стефан на удивление упорно, даже язвительный Сморчок к концу третьего года обучения перестал подтрунивать над мальчишкой и пытаться вернуть «разбавленного мага по бабушке» в общую школу к обычным ученикам. Вытащив билет, Стефан несказанно обрадовался и, приплясывая, показал его Фреду, устраиваясь за столом спереди:

– Глянь, как повезло! Всю ночь именно это и разучивал!

Всю ночь… Фред услышал имя сестры и вскинулся. Лиза была бледнее тени после их ночных приключений. Она бесшумно подошла, скромно поклонилась комиссии. Сморчок ободряюще улыбнулся ей, сдвинув на кончик неровного носа сверкающие в солнечных лучах очки:

– Лиза Сандберг, сестра Фредерика. Очень талантливая и усидчивая девушка. Только скромность не позволила ей держать экзамены в прошлом году, весь этот год мы проходили с ней сверх программы…

– Сестра? – уточнила председатель, без интереса взглянув на девушку и сделав новые пометки в своих записях. – Берите билет, идите, готовьтесь.

Она перевела дыхание и протянула руку к карточкам. Поймала острый, пронизывающий взгляд магистра из Трира. Мужчина смотрел на неё, не отрываясь, словно пытался пробиться сквозь черепную коробку и увидеть, что за мысли скрывает эта скромно одетая школьница. И не прикидывается ли обычной школьницей какое-нибудь гадкое и опасное создание, которое следует немедленно расколдовать и подвергнуть «всестороннему изучению». На узком лице магистра проступила тонкая улыбка:

– Чего же вы боитесь? Берите карточку.

– Да, господин магистр, – еле слышно ответила Лиза и коснулась билета с краю.

– Смелее, – он показал ряд острых белых зубов.

Девушка решилась, быстро завладела карточкой и поспешила в самый конец класса. В висках отчаянно стучало – если бы кто-то заметил на её лице следы применения стимулятора, то экзамен можно было бы считать проваленным. Выдерживать испытания полагалось без зелий, порошков и усилителей. Лиза слышала, что в академиях и Университете существуют специальные медики, обследующие учеников перед испытаниями, но здесь, в Фоллинге, экзамены проходили гораздо проще, а потому будущие студенты частенько прибегали к алхимическим уловкам и хитростям.

Она должна была готовиться, но никак не могла взять себя в руки – волнение и воспоминания заполняли всё её существо. Перед глазами то вставали тёмные и влажные изумруды эльфийских глаз, вонзающиеся телепатической магией вглубь сознания, то пылал взорвавшейся до небес стеной Святой круг, то в ушах стучала мысль о родителях – что, если проснутся, бросятся разыскивать, узнают правду… Бедная мама! Бедные маленькие сестрёнки, дедушка… Чтобы защитить любимых, ей нужно быть далеко-далеко от них. Только так можно быть уверенной в том, что никто не заподозрит о её проклятии. О её даре.

Экзамен – единственный шанс поскорее уехать в город, в любой крупный город, где есть высшая школа или Университет. Лиза была уверена, что, добравшись до большой библиотеки с множеством трудов различных учёных, обязательно сумеет найти способ избавиться от засевшей внутри дряни. Против тёмной магии разработано бесчисленное множество приёмов, не может такого быть, чтобы нельзя было как-то трансформировать эту энергию, заключить её в непроницаемый сосуд, передать какому-нибудь предмету и закопать глубоко-глубоко под землю. Придавить сверху гранитной плитой. Похоронить... Оставить внутри только сияющий чистый дар, какой излучали её родные, который теперь таял в ней, словно свечка, заменяясь чернильной тьмой и жгучей пустотой в сердце.

Экзамен – это не страшно, по сравнению с тем, что было ночью, по сравнению с тем, что дремлет внутри. Девушка увидела, что Фреда уже вызывают отвечать. Тридцать минут на подготовку – максимум. Это всего по десять минут на каждый из трёх вопросов. Она вздрогнула, заметив, что странный черноволосый магистр поднялся из-за стола и принялся расхаживать взад-вперёд вдоль стены, что-то теребя в сухощавых руках. Его тёмная накидка развевалась за спиной, как крылья опасной птицы, высматривающей жертву.

Он видит её насквозь, он обязательно раскусит её на глазах у Сморчка и доброй, заботливой Ханны Бранд. У них будут неприятности. Что бывает учителям за укрывательство тёмного мага в стенах школы? Увольнение? Вызов к инспектору Ордена? Проверки? Тюрьма? Но ведь они не знали, – успокаивала себя Лиза, разглаживая всё ещё пустой лист для подготовки ответов, – и не могли знать.

– Готовьтесь, – по парте, за которой сидела девушка, коротко и отрывисто постучали пальцы страшного гостя. Она вздрогнула. Как он успел так быстро пересечь классную комнату, залитую светом и солнечными зайчиками? – Осталось пятнадцать минут.

– Да, магистр, – Лиза взяла перо, обмакнула в чернила. Маг и не думал уходить, подцепил длинными пальцами её карточку, пробежал взглядом вопросы. Она чувствовала, как от напряжения сводит запястья, было невозможно заставить себя писать.

Фред что-то горячо доказывал даме-председателю, Сморчок, жестикулируя, встревал в разговор. Слова сливались в единый гул, неразборчиво проплывали мимо. Хищный магистр небрежно бросил билет обратно на стол, прошелестел в другую сторону – к отчаянно строчащей уже второй лист Мелите Тимо. Лиза снова обмакнула перо и аккуратно переписала на бумагу самый последний вопрос – единственный из вопросов, к ответу на который ей следовало основательно подготовиться:

«Запрещённые разновидности магического искусства».

Глава 6.1.

В букетах на столе серебрились мелкие луговые колокольчики. Нежные, розоватые с жёлтым, дикие люпины тонко изгибали свои длинные соцветия. Белые с ярко-оранжевыми тычинками дифилеи уже высохли от росы и светились подобно маленьким волшебным глазкам. Девушка слышала, как на улице радостно гомонят сдавшие теоретическую часть одноклассники, до её ушей доносился заливистый хохот девушек, который прерывался короткими репликами Фреда только для того, чтобы через момент взорваться с новой силой. Знакомые и друзья мистиков из общей школы – деревенские парни и девчонки – пришли полюбоваться на магическую практику, традиционно проводимую на широком школьном дворе. Уже расчерчено было песчаное поле, установлены соломенные и тряпичные чучела, приготовлен инвентарь.

– Продолжайте, – не отрываясь от просмотра классного журнала, сказала председатель комиссии.

Лиза явственно чувствовала, что не может заставить себя говорить, словно голосовые связки оказались парализованы заклинанием безмолвия. Секретарь из Ордена вдруг очнулся, потряс головой, как задремавший на насесте петух, уставился на ученицу полупрозрачными глазами. Чёрный магистр, до этого теребивший извлечённую из кармана курительную трубку, отложил её и нетерпеливо заглянул девушке в лицо:

– Вы боитесь? Чего именно?

– Я… не знаю, – еле слышно прошептала она.

Она знала. Вся информация, которую она по крупинкам собирала, пересматривая дедушкину коллекцию книг, учебники и пособия для искателей, труды малоизвестных волшебников, что хранились на полках у Сморчка под слоями многолетней пыли, всё перемешалось у неё в голове со сведениями из официальной школьной программы. Для неё давно существовало только два вида заметок о тёмной магии – полезные и бесполезные, и хоть бы раз она задумалась над тем, какие из них общедоступные, а какие следует спрятать поглубже в сознание и ни при каких условиях не выдавать.

– От того, что вы перечислите названия запретных учений, в класс не явятся злые колдуны и не захватят вас в рабство, – сообщил мужчина.

Сморчок улыбнулся:

– Это ведь вопрос исключительно по вашей части, Лиза!

– Простите, но что вот это такое значит "по вашей части", будьте добры уточнить, господин Ильсен, – встрял проснувшийся секретарь. Профессор нервно хихикнул и заёрзал на стуле:

– Имелось в виду лишь то, что Лизабет Сандберг прекрасно владеет этими знаниями и даже готовила по теме отдельный доклад этой весной.

– Вот как? – заинтересовался магистр. – Тогда, действительно, билет не должен вызвать каких-либо затруднений.

– К основным запрещённым направлениям магического искусства относятся магия разума, магия перемещения и магия призыва теней, частным случаем которой считается некромантия, – выдохнула Лиза и вдруг внезапно успокоилась.

Мир словно замедлился вокруг неё: крохотные пылинки кружились в солнечных лучах и медленно оседали на вычищенный и навощённый пол. Со стен улыбались потрескавшиеся лица учёных и магистров в потемневших, чуть припудренных остатками фальшивой позолоты рамах. Колыхались тронутые июньским сквозняком серые льняные шторы.

– К самой трудно распознаваемой магии относятся различные виды воздействия на разум. Такие заклинания не имеют остаточных специфических излучений и часто могут восприниматься жертвой как «что-то пришло в голову», «что-то вспомнилось», «давно хотел сделать». Очарованные магией разума люди могут считать, что совершают некие действия под влиянием чувств – дружеских или любовных, – девушка подняла глаза.

Все без исключения волшебники, восседающие за учительским столом, смотрели на неё. Председатель подняла тонкую коричневую бровь, густо нарисованную косметической краской:

– Как же отличить магию от настоящих чувств?

– Это не всегда возможно, – сообщила Лиза. – Известны случаи, когда люди проживали под влиянием чар до конца своих дней.

– Вы хотите сказать, что распознавание данного вида воздействия не всегда доступно? – уточнила женщина.

– Я хочу сказать, что подвергшийся заклинаниям по изменению сознания человек не может здраво рассудить о том, что имело место воздействие. Если он влюблён, то будет защищать объект своего желания. Если совершил преступление, то будет пытаться замести следы точно так же, как делал бы это без какого-либо магического влияния…

– Похвально, – разлепил губы пушистый секретарь. Его голова напоминала наполовину облетевший белый одуванчик. – Каковы истоки этих знаний?

– Человечество позаимствовало магию разума у эльфийской цивилизации. В благородных семьях высших эльфов применение игр с сознанием является чем-то вроде обязательных правил игры. Также эльфы использовали массовые поражающие сознание эффекты для того, чтобы захватить в рабство менее разумные расы.

– Очевидно, вы считаете менее разумной расой нашу собственную? – кисло улыбнулся сотрудник Ордена.

– Это научно доказанный факт – время жизни высших эльфов может достигать тысячи и более лет, что в сравнении с человеческой даёт их расе преимущество.

– В вас говорит только ваш юношеский, точнее, девичий максимализм и очарование эльфами из детских сказок, – заключил секретарь, усмехаясь.

– По какой причине под запрет попали перемещения? – довольно-таки бодро вклинилась председатель, крутя в руках потрёпанное перо.

– Первоначально это было сделано из-за опасности. Во времена второй Магической войны телепортацией начали пользоваться практически все волшебники, включая даже мистиков начальной ступени обучения. Было много несчастных случаев из-за неправильных расчётов координат. После заключения перемирия данную школу магии отнесли к высшей и запретили для всех, кто не имеет сертификата магистра.

Чёрный магистр блеснул глазами:

– Вам известны принципы перемещения?

– Да, господин магистр, – девушка кивнула. – Перемещение возможно в места с чётко зафиксированными координатами. Для успешной телепортации мы должны знать положение точки в пространстве и времени. Чтобы зафиксировать точку, используют различные предметы, так называемые якори или артефакты перемещения, либо живые объекты, с которыми маг связан эмоционально.

– Что за учебник вы цитируете? – улыбнулся мужчина, потирая руки.

– Олаф Руланд, господин магистр, – Лиза тихо кивнула и замолчала.

– Полагаю, достаточно? – у секретаря уже ощутимо урчало в животе. – Знания, хотя и разбавлены некоторой детской восторженностью, а всё же таки имеются в достаточном объёме.

– Последний вопрос, – магистр доверительно наклонился вперёд. – Лизабет, что вы можете сказать нам о некромантии как разновидности магии призыва?

– Только в этом аспекте? – она вопросительно посмотрела на трирского гостя.

Тот блеснул зубами:

– Что вы имеете в виду?

– Некромантия не всегда связана с призывом, – девушка пожала плечами. – Многие заклинания, которые были отнесены к этой школе магии, не используют знания или тела умерших сущностей.

– Как же, по-вашему, они работают? – магистр едва заметно улыбнулся и довольно откинулся на стуле, скрипнув спинкой.

– За счёт энергии живых организмов, – почти прошептала Лиза.

– И без согласия этих самых живых организмов! – секретарь Ордена покивал. – А вы знаете, почему некромантов так сложно выследить и поймать?

– Да. Они используют защитные сферы, которые экранируют их от внешнего мира. Так называемые мёртвые сферы. Или коконы. Во всяком случае, в учебнике они назывались именно так.

Она вспомнила рисунок: круг, раскинувший руки волшебник – костлявый и страшный, похожий на скелет в рваном тряпье. Говорят, чтобы стать некромантом, сперва нужно умереть. Тогда почему она – живая, тёплая девушка, способна обращаться к тёмной силе?..

– В каком учебнике? – председатель вопросительно взглянула на притихшего Сморчка, перегнувшись через стол.

Профессор, прищурившись, посмотрел на Лизу:

– Должно быть, из домашней библиотеки… Откуда вы почерпнули эти сведения?

– Это учебник для искателей первого года обучения. Вольдемар Гвинта.

Перо застыло в воздухе над коричневым свитком. Бумага делала попытки свернуться в трубочку, и унизанная кольцами рука председателя требовательно прижала её к столу:

– О! Мечтаете стать искательницей? – ядовито-жёлтые глаза на миг доверительно и восторженно заглянули в лицо девушки.

– Не знаю, я ещё не думала об этом, – теперь Лиза была застигнута врасплох. Подобная мысль не явилась бы ей даже в страшном сне. Уверенность вдруг покинула её, голос совсем потух: – Для начала мне хотелось бы поступить в Университет или Академию.

– Что ж, должно быть, вы сумеете выдержать вступительные испытания. Если будете поменьше робеть и сомневаться, – короткий росчерк скрипящего пера в свитке, и луковичная дама улыбнулась девушке очень приветливо.

Магистр едва заметно поклонился членам комиссии и, подхватив краешком рта узорчатый мундштук костяной трубки, посмотрел в сторону окна и обратился к Лизе:

– Прежде чем вы отправитесь на перерыв и подготовку к практической части, позвольте отнять у вас ещё пару минут.

– Слушаю вас, господин магистр, – она последовала за ним навстречу распахнутым в сад ставням и нагретому солнцем широкому подоконнику.

Он небрежно откинул длинные полы накидки и уселся по-студенчески, боком, согнув одну ногу в колене. Прищурился от яркого света и принялся бесцеремонно разглядывать Лизу:

– Вы совсем не похожи с вашим братом, Фредериком, – усмехнувшись, заявил он. – Как день и ночь.

Это было правдой. Старшие дети в семье Сандбергов являли собой две крайности: не в меру вспыльчивый, вечно взъерошенный, говорливый и смеющийся юноша и Лиза – осторожная, тихая, неразговорчивая девушка, аккуратная во всём, начиная от тетрадей и заканчивая общением со сверстниками. Единственное, что было между ними похожего – это серые и глубокие глаза, точно такие же, как у их матери, да и то взгляд Лизы казался темнее из-за чернильной каймы по самому краю радужки. Казалось, характеры детей отразились даже на их волосах: у Лизы были прямые и тёмные, гладко блестящие в косах пряди, у брата же солнце выбивало в шевелюре отцовскую рыжину, а ветер завивал непослушные кудри. Даже сейчас, едва расправившись с билетом и нападающей с вопросами председателем комиссии, Фред уже громко смеялся и шутил во дворе, окружённый одноклассниками и друзьями из общей школы – гомон подростков был слышен в притихшем классе. Лиза приблизилась к окну и увидела заливающихся от смеха деревенских девчонок, пришедших полюбоваться на экзамен Фредерика. Конечно, он был любимцем девушек и прекрасно об этом знал.

– Тоже поедете в столицу, пытать счастья в Университете? – спросил магистр, выпуская облачко ароматного дыма.

– Мы поедем вместе с Фредом, – задумчиво глядя на улицу, кивнула она.

«Ты снова думаешь только о себе, ведь рядом с тобой он будет в опасности», – горько подумала она про себя.

– А если бы я предложил вам место на первом курсе академии Трира, вы бы долго размышляли над таким предложением?

Он не шутил.

– Но ведь вы ещё не видели меня в деле, на практике, – робко возразила она. Очень хотелось наклонить голову вперёд и спрятаться за тёмными шторами спадающих с обеих сторон волос. Косица крепко стягивала затылок. Накрахмаленный воротник натирал шею.

– Не видел, – согласился мужчина. Сейчас, сидящий на подоконнике и задумчиво пускающий колечки, он не показался Лизе хищным или страшным. – И всё же я делаю вам это предложение – безо всяких вступительных испытаний, поскольку формальные глупости волнуют меня менее всего. Подумайте об этом. Не сейчас. Сейчас ступайте, освежитесь земляничным чаем, съешьте что-нибудь. Разве ваша юная сущность не нуждается в немедленной подпитке горячей булочкой с джемом?

– Благодарю вас, но я не голодна, – девушка поклонилась и решила больше не мешать странному волшебнику.

– Стафлекс нужно заедать кусочком сахара, тогда он не даёт таких печальных последствий, – тихо сказал он ей в спину. Лиза резко обернулась, взмахнув косой, но магистр приложил палец к губам. – Тсс. Ступайте. Мы побеседуем после.

Она выбежала наружу. Её трясло от холода, в то время как на улице разгоралась полуденная июньская жара. Фредерик радостно помахал ей, и две незнакомые девушки, стоящие чуть поодаль, тут же принялись перешёптываться между собой.

– Это моя сестра, – быстро заявил юноша, обнимая Лизу за плечи. – Самая умная в Фоллинге волшебница, но, к сожалению, самая стеснительная!

– Немедленно прекрати! – попросила девушка, вырываясь и устраиваясь на траве рядом с другими мистиками.

Стефан выудил из холщовой сумки свёрток с огромными бутербродами и протянул один Лизе, сияя от радости:

– Мама сказала, тебя нужно подкармливать!

– Мама? – удивлённо откликнулась Мелита, поправляя золотистые кудряшки. – Строите планы породниться с чистокровными магами?

Сын трактирщика вспыхнул так, что зарделись даже веснушки на его носу:

– Вовсе нет, это просто угощение, от всей души!

Лиза смутилась, но, помня наставление магистра, бутерброд взяла и заставила себя поесть. Фред плюхнулся рядом. Справа от него, подобрав пышные юбки, уселась белокурая улыбающаяся Белла, отчего-то считающая себя почти что девушкой мистика. У неё были невероятно алые блестящие губки и большие васильковые глаза, отчего всё лицо казалось круглым, милым и немного, как казалось Лизе, глуповатым. Белла картинно закатила глаза и похлопала длинными ресницами:

– Представляю, какие заклинания ты им сейчас покажешь!

– Видишь вон те круги и линии на песке? – Фред указал рукой на площадку.

– Ага, – весело подтвердила Белла.

– Мы будем вставать в центр и демонстрировать скучнейшие базовые знания.

– Будет скучно? – разочарованно протянула девушка.

– Конечно! – Фред мельком взглянул на задумчиво жующую сестру. – Но потом, на празднике Великого солнца, мы покажем, что знаем на самом деле. Правда, Лиз?

Она не ответила, вздохнув. Разумеется, братишка уже давно мечтал о празднике Солнца, о песнях и плясках у ночных костров, о загадках и шутках, вкуснейших угощениях и том, что неизменно следует бок о бок с такими гуляниями – сладких поцелуях и объятиях, что случаются за гранью света, в бархатной тени ночи. А потом, потом… и вот от этого захватывало дух даже у спокойной Лизы – они уедут в Академию. Совсем одни, как взрослые.

Но всё вышло иначе.

Глава 6.2.

– Не может быть! – воскликнул Фредерик, когда зачитывающая результаты председатель добралась до его имени, последнего в списке, и объявила о том, что общая оценка за экзамен неудовлетворительная. – Я ответил на все вопросы и выдержал все испытания!

Профессор Сморчок успокаивающе похлопал его по плечу и покачал головой, украдкой вздохнув.

– Нет, молодой человек, – луково-жёлтый взгляд ядовито пробуравил разгорячённого от возмущения юношу. – Недостаточно обладать способностью к магическим действиям и иметь начальные знания. Для поступления в высшую школу прежде всего необходимо хорошо владеть собой.

– Я владею собой! – крикнул он, едва сдерживаясь, чтобы не топать ногами.

– Увы – нет. Все заклинания из разделов боевой, защитной и целительной магии были, прямо скажем, на грани ваших возможностей. Контроль! Пока вы не начнёте уделять достаточно вниманию самоконтролю, путь в высшие учебные заведения для вас закрыт! Вам всего пятнадцать, и у вас есть время поработать над этим упущением. Пару лет.

– Что?! Пару лет? – Фред чуть было не бросился к столу, в последний момент перед рывком на его руке повисла Лиза.

– Никак не меньше! – женщина свернула свиток в упругую трубочку. – Оглашение результатов окончено. Поздравляю всех успешно выдержавших экзамен.

– Пожалуйста, помолчи, – Лиза поспешно прикрыла рукой рот брату и умоляюще шептала ему на ухо. – Ей ведь хватит ума написать ещё какую-нибудь гадость в твоём личном деле. Успокойся!

С другой стороны на его локте висел профессор Сморчок:

– Ничего-ничего, мы найдём какое-нибудь средство, и уж в следующем году обязательно…

Очень довольная собой председатель комиссии собрала документы в шитую серебром толстую папку и, подняв подбородок с морковными губами, демонстративно удалилась. Зелёное перо в её причёске прощальными взмахами сопровождало каждый её шаг.

– Она оставила меня на второй год! Меня! Да я знаю больше, чем она сама, рыжая тухлая луковичная рожа! – Фред бессильно опустился на стул и спрятал лицо в ладонях. – Что я скажу отцу с матерью?

– Скажем всё, как было! – Лиза гладила его по растрёпанной макушке. – Ты просто устал, а потому тебе сложно было держать всё в рамках этих нарисованных линий.

– Их рисуют для идиотов! Для тех протокольных магов, что сидят в какой-нибудь администрации и в глаза не видели настоящего боя! – он застонал. – Что я скажу им всем? Всем ребятам, девчонкам?..

– Вот девчонки-то обрадуются, что ты останешься ещё на год, – осторожно улыбнулась сестра.

– Я не собираюсь становиться фокусником и развлекать деревенских дурочек, мне нужно в Университет!

– Всему своё время, юноша, – к ним подошёл магистр из Трира и знаком велел Лизе отойти в сторонку. Вокруг Фреда принялся хлопотать Сморчок.

Магистр подал Лизе вчетверо сложенную бумагу:

– Здесь информация о том, как добраться до Академии и найти меня. Способ не совсем привычный, но это необходимая мера для всех наших студентов. Путешествовать в Трир по обычным дорогам довольно опасно, поэтому действуйте по инструкции.

Лиза взяла записку из сухих и цепких пальцев, но развернуть её сразу же не решилась. Мужчина не отрывал от неё пристального взгляда тёмных глаз:

– Конечно, это не Университет, но если вы хоть раз увидите условия, в которых вам предстоит обучаться, то не захотите больше никуда уезжать. Это я могу обещать.

– Что за условия? – вопросительно посмотрела она.

– Край света, – на лице гостя отразилась тень тщательно сдерживаемой улыбки. – Высокие горы. Тёмные непроходимые леса. Тишина, о которой можно только мечтать, а также свобода нравов, о которой говорить не принято. Вы ведь понимаете, о чём идёт речь?

Девушка быстро оглянулась, чтобы убедиться, что за их странным разговором никто не наблюдает.

– Не совсем, – честно прошептала она.

Магистр всё же улыбнулся и одними губами произнёс:

– Тогда подумайте, почему из семерых мистиков я выбрал именно вас.

Нет, этого не может быть, не может быть. С кристаллами стафлекса всё понятно: бледность, сердцебиение, скорость реакции зрачков и другие признаки могут быть заметны, если внимательно присматриваться. Но если предположить, что с такой же лёгкостью можно безо всяких сканирующих устройств почувствовать тёмный дар некроманта…

– Дайте мне подсказку, – прошептала она.

– Покажите эту записку своим родителям, – посоветовал он. – И скажите им, что Тэрон никогда не забывает о данных обещаниях. Как и Солнечные стражи.

– Вас так зовут, верно? Магистр Тэрон? – уточнила Лиза.

– Верно. Как и то, что вы, как я вижу, никогда не слышали обо мне, – разочарованно констатировал он.

Девушка медленно покачала головой, не припоминая, чтобы когда-то имя магистра упоминалось в учебниках или рассказах учителей.

– Будет хорошо, если вы прибудете в Академию за неделю-две до начала занятий, чтобы немного привыкнуть к нашему городу. В конце августа будет в самый раз. Договорились?

– Да, – быстро ответила Лиза, увидев, что магистр собирается уходить.

В её голове роилось уже столько вопросов, что нужно было немного обдумать их в спокойствии и одиночестве.

– Отлично, – тряхнул головой он. – Тогда до встречи, Лизабет Сандберг.

– До встречи, – тихо сказала она.

***

По дороге в клинику Фредерик перестал изрыгать проклятия и готов был разрыдаться от нахлынувшего бессилия. Как назло, оба родителя сидели на крыльце и о чём-то переговаривались, выжидающе поглядывая на дорогу. Эдвин Сандберг, высокий рыжий мужчина с аккуратно остриженной бородой и хмуро сдвинутыми кустистыми бровями, издалека почувствовал неладное, поднялся с лавки и сошёл по ступенькам навстречу детям.

– Неужели завалил экзамен?! – воскликнул он, обращаясь к сыну и, не дожидаясь ответа, сам же и сделал вывод. – Точно, завалил. Выкладывай сейчас же, что произошло!

Сония молча подошла и поочерёдно обняла расстроенного сына и задумчивую дочь, коснулась тёплыми губами их щёк. Фредерик уселся на ступенях и – будто подменили его – насупился и молчал, пока Лиза пересказывала всю историю с придирчивой луковицей и её бесконечными одёргиваниями и замечаниями во время практической части. Сначала ей не понравились молнии и ледяные шипы, которые Фред выпускал в деревянного истукана, после она раскритиковала интенсивность и форму огненных шаров, затем прицепилась к границам защитных заклинаний. Напоследок вредная председательница заявила, что формула повышения жизненного тонуса, произнесённая юношей, совсем не та, что изучается в школьной программе мистиков. И её абсолютно не интересовал тот факт, что родители Фреда – практикующие лекари, единственные во всей округе.

Отец вздохнул, поддерживающе похлопал сына по плечу, но ругать не стал. Положа руку на сердце, ему, как и Сонии, не хотелось отпускать от себя сразу обоих старших детей.

– Ничего, ещё годик позанимаешься, а там может и наскучит огнём кидаться, захочешь семейное дело продолжить, лечить выучишься. Сейчас мать родит, кто мне помогать будет?

Тут Лиза сделала маленький шаг вперёд и достала из-за спины записку:

– А мне… мне дали приглашение в Трир. Я поступила в Академию.

Рыжий лекарь неожиданно замер, словно только теперь по-настоящему заметил стоящую рядом дочь. Он сурово посмотрел на неё, потом на её мать, застывшую со странным, виноватым выражением лица, после чего твёрдо сказал:

– А ты никуда не поедешь, хватит с тебя магии. Мы с матерью нашли тебе жениха подходящего. Замуж пойдёшь.

Глава 7.

Как и все обладатели магического дара, теневые маги и некроманты стремятся сохранить силу своей крови и приумножить её, а потому часто выбирают в спутники жизни себе подобных магов. Однако нередки случаи, когда носители проклятой крови вступают в отношения с обычными людьми, подчиняя их своей воле и делая соучастниками преступлений, коими являются любые занятия тёмным искусством. Самыми сложными для поиска и обнаружения теневых магов являются ситуации, в которых преступника укрывают его друзья или сожители из числа официальных волшебников, имеющих лицензию Академии или Университета. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Несколько мгновений девушка стояла на деревянных ступенях клиники в полном оцепенении, не в силах поверить в услышанные слова. Ей начало казаться, что всё происходящее с ней – бледная, полустёртая картинка из старой книжки. Мир дрожал, готовый дать трещину и разлететься на мельчайшие осколки. Всё, что она видела: и резные перила крыльца, и застеленная вышитым одеялом скамейка, и лица родителей, и карминовые с жёлтым цветки вьюнков, что раскачивались в такт ветру на длинных стебельках, – всё было готово исчезнуть, как исчезают поутру ночные видения. Рассеиваются невиданные леса и сказочные замки, а на их месте проступают силуэты обыденных предметов: стены, стулья, шкаф, прикрытая дверь.

Лиза долго готовилась к этому моменту. Она понимала, что зашла слишком далеко, и наказание непременно настигнет её. Нельзя постоянно ходить по краю и ни разу не оступиться. Тайна, как любил приговаривать на уроках профессор Сморчок, есть состояние нестабильное и энергетически невыгодное. Наивно было думать, что родители готовы закрыть на всё глаза и отпустить дочь в самостоятельную жизнь, зная о её даре. О её проклятии. А теперь по их лицам девушка видела – они знали, давно уже знали. И ей хотелось умереть на месте, только чтобы не слушать всех их доводов и доказательств. Её выручил опомнившийся первым и вскочивший на ноги брат:

– Что это вы выдумали?! Эти устаревшие традиции давно не в моде даже у обычных людей, а уж среди магов и подавно! Лизу пригласили в Академию на выпускном экзамене, а вы вместо того, чтобы порадоваться за дочь, придумали ей вот такой дурацкий подарок? Жениха?!

– Не горячись, – предупредил его отец. – Это решение далось нам непросто.

Девушка подняла голову и увидела, как мать смахивает пальцами со щёк набежавшие слёзы. После она торопливо обтёрла руки о подол платья и потянулась к дочери:

– Пойдём внутрь, поговорим спокойно…

Фред первым распахнул дверь, но суровый отец отстранил его с дороги:

– А ты посиди здесь и остынь! Этот разговор предназначен только для Лизы.

– Я всё равно всё узнаю! – фыркнул юноша. – Как и о том, кто надоумил вас поступать с собственной дочерью как с какой-то деревенской дурочкой. Лиза, не слушай их!

Они молча прошли через залитую солнцем и сверкающую стеклянными дверцами шкафчиков приёмную в кабинет отца, где царили синеватые сумерки. Вопреки обыкновению, тяжёлые шторы на окнах были сегодня задёрнуты, а ставни плотно закрыты, отчего в воздухе висела неподвижная духота. Лиза также не могла припомнить, чтобы родители когда-то запирали дверь изнутри на ключ, как сделали сейчас. Сердце кольнуло тревогой. Мать вздохнула и подтолкнула замершую дочь к стулу, на котором обычно располагались посетители.

– Сядь, – шепнула Сония и дрожащей рукой провела по голове Лизы.

Отец садиться не торопился, он задумчиво переставлял на полке склянки и собирался с мыслями, шумно вдыхая и выдыхая застоявшийся горячий воздух. В банках в полупрозрачных жидкостях безжизненно болтались внутренние органы крыс, кроликов и летучих мышей. «Я умру, – вдруг подумала Лиза безо всякого страха. – Если они что-то захотят сделать с моим даром, то я просто умру, и всё. Это нельзя ни исцелить, ни вытащить из живого человека». И словно вдогонку её мыслям пришёл в голову обрывок из протокольных записей Ордена, что приводил Вольдемар Гвинта в своих учебниках. «Смерть, – писал он, – для некроманта лишь первый шаг к его возможностям».

– Лизабет, – сказал, наконец, Эдвин Сандберг, сцепив руки в замок и оборачиваясь к дочери. – Мы очень гордимся тобой. Профессор Ильсен ещё в прошлом году готов был выдать тебе рекомендации в Университет. Мы с мамой были бы счастливы знать, что ты станешь студенткой, а после окончания высшей школы поступишь на службу в Гильдию магов или Солнечную стражу. Ты ведь знаешь, что я уважаю и Стражу, и учёных из Гильдии.

Девушка молча кивнула. Отец прочистил горло и посмотрел на жену. Сония тяжело вздохнула и села напротив дочери, подхватывая разговор:

– Мы ждали, когда ты захочешь рассказать об этом сама, но… я понимаю, насколько тебе трудно. Твой дар, который ты обнаружила в себе. Который хочешь укрыть от всего мира, и который не даёт тебе возможности даже дышать спокойно. Это ведь наша общая беда. Не только твоя.

– Нет, – неожиданно резко выдохнула Лиза, помотав головой. – Вас это не касается! Не должно коснуться!

– Нас это коснулось задолго до твоего рождения, – ласково сказала женщина, протягивая руки к сжатым в кулаки пальцам дочери. – А значит, касается и теперь. Важно только помнить, что даже самые светлые воины никогда не выходят сражаться с Тьмой в одиночку.

– Ты должна была рассказать нам о той истории с призраком. Это помогло бы избежать массы ненужных слухов и домыслов, – Эдвин обошёл свой стол, подвинул в сторону разбросанные записи и облокотился ладонями, глядя на дочь.

Конечно, история с упокоенным привидением! Лиза беспечно полагала, что их с Фредом вмешательство осталось незамеченным.

– Всем стало лучше, когда призрак исчез. В чём я виновата перед вами или перед кем-то ещё? – она осторожно отняла руки из рук матери и спрятала их в карманы.

– Прошлой ночью вы с Фредом тоже помогали призракам или кому-то более, кхм, материальному? – неожиданно жёстко спросил отец.

Лиза не ответила.

– Ты не понимаешь, что подвергаешь опасности не только себя, не только брата и даже не только нашу семью? Прибегая к запрещённым заклинаниям, ты ставишь под угрозу жизни сотен и тысяч совершенно невинных людей! И ради чего? – большие ладони отца в возмущении хлопнули по столу. – Ради спасения одной маленькой и неизвестной тебе дикарки, которая завтра, не задумываясь, выпустит стрелу в глаз первому, кто зайдёт в лес набрать дров для камина. Или украдёт твою сестрёнку, едва она появится на свет!

Девушка молчала.

– Да, мы тоже понимаем, что охота на лесных эльфов – чистой воды варварство, что в проклятиях, от которых страдают люди по всему миру, виноваты прежде всего сами люди, а не какие-то злые эльфы, бегающие по лесам. Но у всего на свете есть цена! И прежде чем совершать, как тебе кажется, красивый и благородный поступок, нужно хорошенько подумать, во что он тебе обойдётся! Жизнь одной дикарки или жизнь твоей деревни! Пара запрещённых заклинаний или жизнь, – он указал на плачущую жену, – твоей матери, твоих брата и сестёр!

Лиза почувствовала, как едкие горячие слёзы переливаются через край и ползут по холодному, будто ставшему безжизненным, лицу. Отец замолчал, уселся на свой стул, раздражённо огладил усы и бороду, словно пытаясь смахнуть прочь злые и неприятные слова, которые пришлось произнести.

– Тёмный дар нельзя исцелить, потому что это не болезнь, – тихо сказала мама. – Будь это болезнь, мы сделали бы всё возможное, чтобы избавить тебя от неё.

– Я знаю, – сказала Лиза. Слова царапали горло и казались чужими, горькими на вкус, как зелье с осколками стекла от разбитого флакончика. – Тогда как избавиться от него?

– Избавиться нельзя, – Сония теперь гладила её руки, спрятанные в карманы, сквозь тонкую ткань праздничной юбки. – Но можно просто оставить его в покое. Спрятать в шкатулку, закрыть на замок и убрать на дно сундука. Чтобы не причинить вреда себе и своим близким, чтобы прожить спокойную и долгую жизнь.

Эдвин Сандберг перевёл дыхание, взял в руку деревянную трубку, которой выслушивал больных, заглянул внутрь гладкого конуса:

– Помнишь сказку об одном волшебнике с дудочкой? Каким-то образом этот музыкант научился преобразовывать заклинания магии разума в наборы звуков, в мелодии. Стоило ему заиграть на своей флейте, как все женщины вокруг теряли разум, скидывали одежды и принимались танцевать. Некоторых так вдохновляли волшебные мелодии, что они готовы были оставить свои семьи, богатства, родные деревни и города, лишь бы путешествовать рядом с музыкантом и слушать его флейту. В конце концов слухи о нём дошли до ушей принцессы. Она топнула ножкой и велела доставить музыканта во дворец. Через какое-то время флейтиста отыскали, и он предстал перед её ликом в королевском саду. Принцессе было шестнадцать лет, и она была очень красива. Волшебник влюбился в неё с первого взгляда и пожелал тут же заполучить её благосклонность – своим обычным способом. Он начал играть… Помнишь, чем всё закончилось?

Лиза всхлипнула и посмотрела на отца:

– У принцессы не выдержало сердце. Не в силах пережить восхищение завораживающей музыкой, она упала замертво к ногам музыканта.

Рыжие брови отца удивлённо поползли вверх:

– Что-что?

Девушка слабо улыбнулась:

– Среди королевских стражей были и искатели, которые смогли распознать запрещённую магию. Они тут же схватили и связали волшебника. На следующей день его сожгли на площади по указу короля вместе с его проклятой дудочкой. Когда несчастного тащили на костёр, с него упала его любимая клетчатая шляпа, с которой музыкант никогда не расставался, и все люди увидели, что он был наполовину эльфом! По его открывшимся острым и длинным ушам. Так ещё раз подтвердилась теория о том, что все смертоносные заклинания имеют эльфийское происхождение, а все тёмные волшебники – эльфийскую кровь.

Отец усмехнулся:

– Конечно! Версия твоего любимого Вольдемара Гвинты! Лживая, как и всё его учение о магии крови.

– Его учение не лживое, – возразила Лиза, – всё, что сказано в учебниках для искателей о некромантах, оказывается правдой. Как и теория о проклятой крови и её эльфийском происхождении.

Сония, подхватив живот, вскочила со стула и принялась расхаживать за спиной Лизы:

– И всё же легенда появилась задолго до рождения первого инквизитора и задолго до войны с эльфами. А потому у неё совсем другое окончание. Прошу тебя, дослушай до конца, – женщина бросила умоляющий взгляд на мужа, всё ещё надеясь на мирный исход разговора. Эдвин незаметно кивнул.

– Я слушаю, – напряжённо ответила дочь, упрямо опустив голову и рассматривая щели в досках пола.

– Принцесса убежала вместе с возлюбленным из дворца, пока околдованные музыкой придворные танцевали и предавались любовным утехам. Они поселились в небольшом домике в окружении зелёных полей и цветущих садов, а дудочку закопали в тёмном лесу в глубокой-глубокой яме. У принцессы не было волшебного дара, а потому их потомки уже через пару поколений превратились в обычных людей, способных лишь время от времени чувствовать приближение непогоды или видеть вещие сны. Но это была счастливая семья…

Сонии всегда удавалось вплетать в сказки и истории, которые она рассказывала детям и больным в клинике, тонкую ниточку успокаивающей магии. Даже Эдвин, несмотря на твёрдый характер и решительность, почувствовал, как уходит раздражение и успокаиваются нервы. Он не выдержал, выбрался из-за стола и, подойдя к жене и дочери, неловко обнял сразу обеих:

– Лиза… Мы с мамой хотим, чтобы ты была счастлива. Твой дар сейчас сопротивляется и говорит об обратном, и ты, должно быть, видишь нас злодеями, которые хотят отнять у тебя самое дорогое.

Девушка сжалась, закрывая руками уши и не желая больше ничего слышать. Отец отступился, вернулся к своему столу и принялся копаться в его ящиках. Мать всё ещё была рядом, поправляла косу Лизы, мягкими движениями поглаживала плечи.

– Ты разумная девушка, – странным голосом сказал отец, после чего послышался щелчок открываемого замка. – Всё, что от тебя требуется, это раскрыть свой разум и понять, что в наших с матерью намерениях нет никакого зла. Только беспокойство и забота о тебе.

Лиза подняла голову и увидела в руках отца небольшой деревянный футляр с изображением сияющего солнца и знаков Ордена Инквизиции.

– То есть, вы рассказывали все эти сказки для того, чтобы нацепить на меня миралитовый ошейник и выдать замуж за какого-то фермера из Заречья? – она медленно поднялась, несмотря на то, что мать пыталась удержать её за плечи.

В этот момент никому не пришло бы в голову сказать, будто они с братом Фредом непохожи друг на друга, в её распахнутых от страха и удивления глазах полыхнул настоящий огонь. Сонии с её животом было совсем непросто сдерживать вырывающуюся дочь.

– Лиза, ты поймёшь, всё поймёшь, пусть и не сразу… успокойся!

Освободив руки, девушка первым делом дёрнула за тугие ленточки и распустила стянутые на затылке волосы из надоевшей косы. На её вечно бледном лице проступил румянец, к губам прилила кровь. Сония невольно подумала, что зря, очень зря родители жениха окрестили её старшую дочь «бледной немочью». Оставив попытки усадить дочь обратно на стул, женщина загородила собой путь к отступлению – прислонилась к двери и сложила руки на груди.

– Это не ошейник, – отец подошёл и протянул Лизе приоткрытую шкатулку, – хотя насчёт миралита ты, конечно, догадалась. Что нетрудно, если каждый день читать труды инквизиторов.

На зелёном бархате сверкали серебром два тонких узорчатых браслета. Если не задумываться о содержимом – красивый свадебный подарок для дочери. Дорогой подарок. Хватило бы на оплату обучения в Университете… Девушка провела пальцем по искусной гравировке. Причудливые цветы и изящные листья украшали холодный металл. Никаких святых заклинаний или магических формул, даже самого миралита не было видно, его надёжно скрывала скорлупка из серебра.

– Их нельзя снять, – прошептала Лиза, разглядывая простой на первый взгляд механизм, запирающий браслеты на запястьях.

– Нельзя, – глухо подтвердил отец, – ключ не предусмотрен. Но снимать их и не понадобится. Ты привыкнешь и не захочешь возвращаться в прежнее состояние. Твой дар утихнет и перестанет напоминать о себе.

– Я не хочу расставаться с ним, – тихо сказала она. – И выходить замуж за чужого человека я тоже не хочу. Разве вы сами отказывались от своего предназначения, закапывали в землю свой дар? Разве вы вместе не потому, что любите друг друга?..

Эдвин хотел прикоснуться к дочери, но она отступила назад.

– Наша магия не представляет опасности, Лиза, пойми это уже, наконец. Мы хотим видеть тебя живой и здоровой, видеть, как ты взрослеешь, как у тебя появляются собственные дети. Нет ничего более ценного в мире, чем любящая семья.

– Ваша семья начиналась не с наручников, – горько заметила девушка.

– У нас были другие трудности, дочь, – негромко ответил отец, – но мы преодолели их вместе, несмотря ни на что.

– Из-за этих трудностей я родилась такой, верно? – воскликнула Лиза.

За спиной судорожно всхлипнула мать. Отец сделался совсем хмурым и покачал головой:

– Что было, то было, это в прошлом. Сейчас более важно настоящее и будущее.

– Значит, вы думаете, что я должна добровольно нацепить на себя эту гадость? – девушка указала взглядом на тускло сверкающие в руках отца браслеты. – Или наденете их силой? Парализуете меня или усыпите? Или, может быть, у вас есть на этот случай специальные инквизиторские заклинания?

– Да, есть, – выкрикнул отец. – И скоро ты в этом убедишься, если не начнёшь думать головой!

– Тогда дайте мне время, чтобы подумать! – в ответ крикнула она и бросилась к двери, где всё ещё стояла расстроенная мать.

– Лиза, Лиза, погоди, – Сония отступила в сторону и позволила дочери повернуть ключ в замке. – Прошу тебя, только не делай глупостей!

– А какие глупости делали вы, что я получилась такой? – в отчаянии выдохнула она. – Приручали демонов из сумрака? Гуляли по дороге для мертвецов? Не хотите ничего рассказывать, так и не надо! Я сама всё узнаю. Я не отступлюсь!

Ей понадобился один момент, чтобы приоткрыть дверь и выскочить прочь. Сония сокрушённо покачала головой:

– Она догадается, Эдвин! Она почти догадалась!

Муж прижал её к широкой груди и погладил по спине:

– Надо было сказать ей. Но у меня не хватило духа.

– Мы обвиняем дочь в эгоизме, а сами только и думаем о том, как бы не потревожить наше уютное семейное счастье. Я не хочу, чтобы Лиза осталась одна, наедине со своим даром, который сильнее её разума. Она не виновата в том, что её настоящий отец был эльфом. Это моя и только моя вина!

– Это и не твоя вина тоже! Так сложилась наша жизнь, в то время мы не вольны были выбирать, – лекарь обнимал жену и с ненавистью поглядывал в сторону забытых на столе браслетов. – Мне хотелось, чтобы у наших детей обязательно был выбор. Они не видели войны и лишений, выросли среди цветущих садов и зелёных полей. А теперь мы сами пытаемся забрать у дочери ту жизнь, которую она любит, и заменить её на какое-то «благо», о котором сами не имеем понятия. Мы ведь не знаем, что значит для мага жить без его дара, что значит жить с нелюбимым человеком…

– Мы всё ещё можем отпустить её, Эдвин. Ещё не поздно всё исправить, – всхлипнула Сония. – Трир далеко и не подчиняется Ордену Инквизиции, а магистру Тэрону можно доверять. Когда-то мы доверяли ему свои жизни и ничего не боялись.

– Нет, Сония, мы долго вынашивали наше решение и отступаться уже не станем. Нужно быть сильными до конца. Лиза разумная девочка, она успокоится, поразмышляет и справится. Если же мы дадим ей сейчас волю, то не простим себе этого до конца нашей жизни.

Лекарь поцеловал жену в висок, порывисто подошёл к раскрытой шкатулке и с отвращением захлопнул крышку.

– Сколько времени ты дашь ей на раздумья? – еле слышно спросила Сония.

– Пусть отпразднует день Великого солнца со своими друзьями, – ответил Эдвин.

– Семь дней, – прошептала женщина. – Я скажу ей, успокою её. Надеюсь, за это время она не натворит больше ничего.

– Надеюсь, – буркнул в ответ Сандберг. – Отряд искателей убрался из Фоллинге сегодня утром, поэтому мы ничем не рискуем.

Когда Сония вышла вновь на крыльцо своей клиники, то ни Лизы, ни Фреда там уже не было.

Глава 8.1.

Три или четыре дня Сонию терзали тревожные мысли и тягостное ожидание чего-то непоправимого. Тайком от мужа и детей спустилась она в погреб, отыскала на дальних полках задвинутый в тёмный угол костяной ларчик, покрытый пылью и тонкими паутинками, произнесла заклинание-ключ. Древние эльфийские слова глухо отразились от стен и повисли в воздухе, как заблудившееся эхо. Хрустнув пылью, щёлкнул потайной механизм. Женщина откинула крышку, почти не глядя, на ощупь извлекла холодный, слабо мерцающий кубик горного хрусталя, погладила остро отточенные грани.

Огонёк свечи дрогнул, когда она поднесла камень поближе, посмотрела в него на просвет и содрогнулась сама: всё то же, всё то же, что и прежде. Эдвин, которому не по душе были любые предсказания или гадания, заглянул однажды в кристалл и заявил, что эта эльфийская побрякушка – не более, чем грязный кусок горной породы, и только бурное воображение жены позволяет ей видеть сокрытые внутри застывших граней ужасающие картины. Сония не поверила мужу. Она знала, что он ошибается. Она также знала, что по-своему он прав. Гадальные камни с той стороны Вечных гор отражали состояние своего обладателя. Тот, кто смотрел в будущее со страхом, видел одно, кто заглядывал с надеждой – другое, кто мучился сомнениями – третье. Менялось настроение предсказателя, менялись и видения.

Сония смотрела в камень и видела чёрный неподвижный лес, где деревья достают до неба, или же небо лежит на остроконечных макушках древних елей тёмно-серым тяжёлым покрывалом. Она видела разинутые пасти зверей, их алчущие живой крови зазубренные клыки и горящие, как угли, глаза. Видела змей, свивающихся в клубки на дне непроходимых болот, а среди всего этого – тонкую девичью фигурку. Волосок чужеродного вещества, попавший в горный хрусталь столетия назад, задолго до рождения Лизы и задолго до рождения того, кто подарил ей проклятие некромантии, её настоящего отца, эльфа из Гильдии призывателей теней.

Огонёк свечи нервно подрагивал, и вот уже крохотная картинка в камне явила за лесом высокую стену неприступного замка, а дальше из кварцевого тумана выплывали лишь огромные серые волны или облака. Именно так очевидцы описывали Трир, самый отдалённый и загадочный город на западе. Столицу небольшого одноимённого графства, расположенную на краю света. Графства, где до сих пор царствовали старые порядки, а люди почитали в равной степени и солнечного бога Ксая, и лунную богиню Нииру. Где в одиночку правила уже два десятилетия наследница древнего рода Агата Флеминг, та самая хрупкая женщина, что сумела дать отпор генералу Инквизиции и прогнать его солдат со своих земель. Какие только слухи не ходили о тех местах…

Сония почувствовала, как парализующий холод подступает к её шее, сковывает плечи и стиснувшие гадальный камень пальцы. Она вздрогнула, потрясла головой, отводя взгляд в сторону – и вот уже страшное видение рассеялось, и заиграли в рыжих отблесках огонька стеклянные банки с припасами и бутыли с яблочным вином. С чего она взяла, в самом деле, будто хрустальная безделушка показывает ей будущее старшей дочери? Зачем вообще собирала ещё со времён Академии все эти эльфийские предметы: гребешок для волос, серебряную подвеску, перочинный ножичек, моток шёлковых нитей и флакончик из-под духов в форме полумесяца? Неужели всерьёз думала, что когда-то ей хватит решимости открыть Лизе правду о её происхождении? Нет. Никогда. И глупо было утешать себя призрачными надеждами на то, что через год-другой всё изменится.

Сония выбралась наверх, вернулась в дом и в который раз выглянула в окно, чтобы удостовериться, что дети в саду, все четверо. Сердце всё ещё беспокойно подскакивало в груди, и это было, конечно же, нехорошо для малышки, которая принялась беспокойно толкаться в животе. Женщина глубоко вздохнула, взяла отложенное в сторону шитьё и села возле раскрытого окна – так, чтобы видеть и слышать, что творится снаружи.

Нельзя было сказать, что Фредерика не расстроил провал на экзамене и ядовитые слова заезжей магистерши, но огорчаться долго юноша никогда не умел. Весь остаток того злосчастного дня он не находил себе места: то принимался отчаянно ругаться, то странно замолкал, видимо, пытаясь отыскать в себе границы того самого контроля, который не обнаружили в нём строгие экзаменаторы. Пару раз он запирался в пыльной каморке наверху, огрызнулся на прибежавшую к вечеру Беллу с подружками, что-то яростно доказывал глухонемому работнику Хруту и старому деду, пока те не прослезились от невозможности помочь юному мистику и не потребовали на ужин горькой настойки, от которой расчувствовались ещё больше. Пообещал непременно сжечь Вестенскую Академию, переписать правила сдачи выпускных экзаменов, изорвал ученические тетради, впервые на памяти родителей отказался от ужина... Но уже на следующее утро проснулся и вышел на крыльцо со своей обыкновенной улыбкой и завивающимися по обеим сторонам головы кудрями, которые в задумчивости всегда пытался пригладить за уши.

Лиза выглядела притихшей и расстроенной, но спокойной. От вспышки, которую она позволила себе в клинике, не осталось и следа, но, что самое главное – она больше ни о чём не расспрашивала родителей. Опасная грань, грозившая крупными семейными проблемами, была пройдена, и на четвёртый день Сония успокоилась окончательно и занялась приготовлениями к празднику Великого солнца. В частности, решила дошить первое собственное платье для Молли, по обыкновению донашивающей все вещи Элин. Платье было нежного медового цвета, украшенное на груди россыпью жемчужных цветов из мелкого бисера.

В саду беспрерывно стрекотали кузнечики, под крышей чиркали и трещали таскающие с реки липкую глину ласточки – строили гнездо. Фред помогал работнику прилаживать колесо к тележке для дров, Лизабет и младшие девочки хлопотали вокруг розовых кустов, а после расположились в тени раскидистой яблони и принялись разглядывать книгу сказок. Сония невольно прислушивалась к звонким голоскам дочерей. Молли уселась поближе к Лизе, подобрала под себя ноги и потребовала:

– Давай самую страшную! Про ледяное чудовище с той стороны гор или про тролля из Кричащей пещеры!

Элин протестующе замотала рыжей головой и начала дёргать сестру за другой рукав:

– Не-е-ет, лучше добрую, где принц и принцесса, и свадьба потом в настоящем дворце! Лиза, ты ведь тоже выйдешь замуж скоро, правда?

Лиза раскрыла книгу ровно посередине и задумчиво улыбнулась:

– Правда, только жить я буду не во дворце, а в Брайтхейме.

– Ух ты, это же та-а-ак далеко, за рекой и за полями... – воскликнула Молли. – Ты будешь прилетать к нам?!

– Телепортироваться запрещено, – авторитетно заявила Элин младшей сестре, на всякий случай взглянув в лицо Лизы.

Сестра кивнула с грустной улыбкой:

– Если ты, конечно, не дослужился до магистра в какой-нибудь Академии...

– А кто же тогда станет читать нам? – обиженно надула губы Молли. – Ведь у тебя родятся свои дети, и они тоже захотят слушать сказки!

– Если не сможете заставить Фреда, то придётся читать самим, – улыбнулась девушка.

Элин фыркнула, наморщив веснушчатый нос, а затем указала рукой куда-то в заросли густой травы и лопухов. Листья колыхнулись, и между ними вдруг показалась белая с серым усатая морда кошки, зажавшей в зубах жирную мышь.

– А вы тоже видели, что внутри у Мурчалки – котята?

Лиза с любопытством уставилась на сестрёнку:

– Как ты узнала об этом?

Девочка призадумалась. Она была ещё слишком мала, чтобы посещать уроки для мистиков, зато с большим интересом наблюдала за работой родителей – когда ей позволяли присутствовать в клинике.

– Ну-у-у, – протянула она, потеребив цветной поясок на платье, – когда Мурчалка пришла ко мне спать, я стала слушать, что происходит у неё в животе, и узнала, что там четыре котёнка, очень маленькие, во-о-от такусенькие.

Пальцы Элин показали расстояние не больше двух сантиметров.

– Сначала я расстроилась, что их всего четыре, потому что тогда получается, что кому-то не достанется котёнка, ведь детей-то пять, ну, скоро будет. Но потом решила так: Мурчалка же моя, а потому мне не полагается котёнка. Так что котят всем хватит.

Молли, уверенно кивнула:

– Я хочу беленького с пятном на спинке! Можешь посмотреть, есть у неё такой внутри или нет?

Лиза невольно засмеялась, прижимая к себе обеих девочек. Элин помотала головой:

– Какого они цвета ещё не видно! У них пока нет шерсти.

Сония покивала своим мыслям, расправив шитьё и проверяя, одинаковыми ли удались складки на поясе платьица. Дар младших дочерей повторял её собственный – каждый раз, прикасаясь к их нежным рыжим головкам, обнимая их и беря за руки, женщина ощущала тот же тёплый светящийся поток, разносимый кровью по всему телу. Фреду досталось больше огня – прадед по отцовской линии, по его собственным словам, в юности совершил два десятка поджогов и катастроф, прежде чем научился справляться с опасной стихией, хотя ни разу, повторял старик, не обжёгся сам. Одна только Лиза... Как ни пытались родители перехитрить её природу, как ни обучали её целительным и огненным заклинаниям, как ни прятали от неё всё, что могло бы подтолкнуть её к тёмному пути, дар всё равно прорвался наружу, и, слава богам, в сознательном возрасте, когда девочке уже хватило ума его скрывать. Два года назад, в пятнадцать лет, она, сама того не понимая, выдала себя неосторожными словами…

Глава 8.2.

У крыльца клиники только-только стаял снег, дороги развезло вдрызг, грязь и лужи блестели под яростным весенним солнцем, испуская пар, когда в дверь постучал грязный с ног до головы путник. Лиза, помогавшая матери в приготовлении растворов, побежала открыть, да так и отшатнулась, наткнувшись на тёмный взгляд гостя, спряталась за дверь. Впрочем, странный посетитель и не подумал заходить, лишь попросил у Сонии простое снадобье из вытяжки подорожника и водяного перца да пару широких бинтов.

– Платить мне нечем, хозяюшка, – хрипло сказал он. – На вашу землю я пришёл с долгами расплатиться, а как расплатился, так ничего и не осталось. Спасибо тебе за доброту.

Поклонился и ушёл. И ничего больше не случилось бы странного или примечательного в тот день, если бы Сония случайно не услышала разговоры старших детей на заднем дворе, где они тренировались в заклинаниях, мучая ударами молний и огня видавшую виды закопчённую деревянную колоду.

– Точно знаю, это был не простой нищий, и не в рваной и грязной одежде было дело, – голос Лизы казался необычно взволнованным, дрожащим. – Его словно тень окутывала с ног до головы, холодная и липкая тень, с которой ни солнечный свет, ни тепло сделать ничего не могли. И это была не злоба и не страх, а куда сильнее и неотвратимее. Я думаю, он недавно убил кого-то, Фред, и всё это были следы той недавней смерти. Особенно – на его руках.

– Если он говорил о долгах, то вполне мог и убить кого-то из-за этих долгов, – предположил брат, сидевший на бревне. – И закопать где-нибудь, оттого и грязным таким был.

– Этого мы уже никак не узнаем, – ответила Лиза. – Я только знаю, что тот, убитый, не оставит его в покое.

– Откуда знаешь? – вскинул голову Фред.

– Не могу объяснить, чувствую и всё. Привязана эта смерть к нему, как собака на поводке, что ли. Быть может, их клятва связывала какая-нибудь, или родственниками они были.

Они помолчали, после чего брат соскочил на землю и заглянул Лизе в глаза:

– Я как-то раз у профессора на столе книжку одну видел, так там говорилось, что все маги, которые вот эту гадость насчёт мертвяков или призраков чувствуют, не просто мистики, а некроманты. Хочешь, попросим её у Сморчка? Я сам могу попросить, если боишься! Её самый известный в мире инквизитор написал, генерал Гвинта. Помнишь, что нам про него рассказывали?

– Принеси! – тут же отозвалась Лиза. – А если не позволит взять, то мы у дедушки спросим, где такую раздобыть. Только вот неправда это всё про некромантию: все мистики улавливают злые или добрые намерения, а для общения с мёртвыми этого недостаточно, должен быть тёмный дар в крови. Особенная кровь, которой в нашем роду неоткуда взяться!

И так искренне и уверенно говорила Лиза, что Сония только и смогла, что прикрыть ладонями рот, прислонившись к дровяной стене сарая, чтобы не выдать своего присутствия. Все слова, что примеряла и готовила женщина на тот случай, если у дочери пробудится дар, обратились в бессмыслицу. Как ей сказать? Как?..

Сейчас Сония понимала, что должна была вмешаться, запретить Лизе изучать труды этого проклятущего инквизитора, в каждом маге подозревающего тёмное начало, в каждом мистическом заклинании усматривающего злой умысел. Благодаря усилиям генерала Гвинты, из обращения официальных магов и целителей было изъято несколько десятков крайне полезных магических формул, которые Орден вдруг начал относить к запрещённым.

Благодаря его книгам, в особенности двум учебникам для начинающих искателей, с каждым днём Лизабет всё больше и больше убеждалась в том, что её дар отличается от других. Она говорила об этом только с Фредом, который – на удивление – оказался ещё более скрытным и под пытками бы не признался в своём участии в безумных экспериментах, проводимых со старшей сестрой. Подтвердить или опровергнуть наличие тёмного дара можно было только одним-единственным способом: начать его использовать. Получится – ответ "да", не получится – очевидно, всё фантазии и опасения, неоткуда взяться в их чистой и светлой семье подобному проклятию. Как назло, случившееся впоследствии походило на тронувшийся лёд, неизбежно увлекаемый движением реки: сама действительность, подкрепляемая теоретическими знаниями, предоставила Лизе шанс убедиться в наличии тёмного дара. И случилось это в тот же год, после того, как юные мистики углубились в изучение учебников Вольдемара Гвинты.

У мелкого купчишки, промышляющего торговлей белками и нутриями, утопилась восемнадцатилетняя дочь. "Любовь, – злобно отвечал на расспросы сочувствующих односельчан купец, – любовь до добра не доводит!" Мать погибшей девушки, поседевшая и побелевшая в одну ночь, молча сжимала губы и бесконечно тёрла сухим платком сухие же красные глаза.

За лекарем послали, само собой, для соблюдения формальностей и протокола – подтвердить, что "смерть наступила по причине невозможности человека дышать при заполнении лёгких водой". Эдвин Сандберг пошёл без особого настроения – дел с дознавателями и следствием он предпочитал не иметь, а к любым бумажным документам относился с презрением. К тому же, не было для целителя более печального зрелища, чем пациент, которому уже никак нельзя помочь.

Лиза и Фред увязались следом. По распоряжению властей юным мистикам дозволялось наблюдать и за рождением новой жизни, и за отхождением душ в мир иной, дабы набираться мистического опыта и впечатлений. Лекарь вошёл в дом, хмуро откинул полотно с посиневшего тела, одетого в одну лишь тонкую нижнюю рубашку. Лиза держалась за плечо брата, не решаясь подойти ближе, но смотрела она вовсе не на распластанную на столе утопленницу... она смотрела на тонкую занавеску, отделяющую комнату от кухни. Там, едва различимый на белом ситце, колыхался в воздухе полупрозрачный силуэт. Эдвин проследил за взглядом дочери, многозначительно посмотрел на обоих детей, накрыл дочь купца полотном и вышел во двор. Лишь на дороге, остановившись, резко взял Лизу за плечо и почти по слогам произнёс:

– Никому ни слова о том, что видела.

– Да, отец, – пролепетала она испуганно.

Тайны не вышло – недели не прошло, как к крыльцу лекарей сбежались деревенские бабы, наперебой крича о призраке на реке. Эдвин вышел к ним, прочитал успокаивающие заклинания, велел жене раздать всем сердечных капель и отправил стиральщиц восвояси. Понятное дело, все эти действия возымели только временный эффект, а на привидение не могли повлиять никоим образом. Дочь купца (в виде своей призрачной копии) появлялась на улицах, заходила в трактир (отчего повар упал в котелок со свежей закваской и застрял в нём задницей), прогуливалась у речки, пугая купающихся детей и их стирающих мамок, стояла на своей могиле – словом, всячески досаждала посёлку Фоллинге одним фактом своего посмертного существования. Дело быстро дошло до настоятеля церкви, однако отряженные на дело святые братья и сёстры раз за разом возвращались ни с чем – при их появлении хитрое привидение моментально исчезало, а все доносчики тут же начинали сомневаться и путаться в собственных показаниях.

В прежние времена подобными делами занимались некроманты – даже начинающий некромант знает, как справиться с такой напастью как привидение или встающий по ночам покойник, да вот только прежние времена давно прошли. Три десятилетия назад, когда государство раскололось натрое и следом грянула война с соседями-эльфами, раскололась и магическая наука. С виду всё стало простым и понятным: чёрное-белое, тёмное-светлое, к радости простого народа и к неудовольствию злоупотреблявших властью и оттого распоясавшихся магов. Один только Вольдемар Гвинта собственноручно изловил и предал огню сотню, если не больше, некромантов и колдунов, а сколько изничтожили его преданные последователи – никто бы не взялся считать.

– Ничего не понятно, – услышала однажды Сония голос сына за прикрытой дверью каморки. Лиза и Фред готовили уроки по заданию господина Ильсена, и мать поднялась к ним, чтобы угостить свежеиспечённым пирогом.

– Всё понятно, – ответила Лиза. – Я сегодня попробую. Не ходи со мной. Мне с тобой ещё страшнее.

– Я пойду, – твёрдо заверил её брат. – Мне вообще не страшно. Только за тебя. Если окажется, что у тебя этот самый дар, тебе придётся скрываться всю свою жизнь. Как там было в книге: "некромантами не становятся, ими рождаются".

– Во мне нет эльфийской крови, – шёпотом возразила Лиза. – Тем более, в предыдущем поколении. А мы знаем нашу родословную до седьмого колена!

– Должно быть, этот Гвинта просто ошибается, – предположил Фредерик. – И некроманты рождаются и среди людей. Просто у людей какой-то другой, ну, механизм появления этого дара.

– Может быть... Скоро мы всё узнаем.

Сония не вмешалась и тогда, но мужу рассказала обо всём, без утайки. После той ночи призрачная дева, которую уже прозвали было Новой хозяйкой реки, больше не появлялась. Через месяц-другой разговоры по тавернам и лавкам, где собирался по вечерам простой люд, переключились на более актуальные проблемы. Обокрали церковную лавку – вынесли золочёные подсвечники. Избили налогового сборщика. Посреди курятника откопали клад с довоенными монетами Триединого государства, отлитыми из чистейшего серебра. Народ не мог долго скучать и всегда придумывал себе новые и новые темы для обсуждения. Эдвин и Сония, объединив усилия, сумели найти выход из положения и способ помочь старшей дочери – один из их давних пациентов, искусный кузнец, как раз подыскивал невесту для подросшего сына. Брайтхейм недалеко – в трёх часах пешего пути, за рекой, за полями. А Лиза... Лиза смирится, привыкнет, осознает, что это лучший из возможных исходов ситуации. Разум её победит бурлящую в жилах кровь. День за днём, всё постепенно вернулось на круги своя, а вскорости Сония узнала о том, что снова беременна, и дурные мысли сами собой сменились уже привычным и светлым ожиданием.

Платье было готово, и женщина разложила его на столе, любуясь блестящей крошечными жемчужинами вышивкой. К празднику теперь оставалось только испечь медовых пряников и сладких колечек для увеселения детей, всё остальное было уже готово. Лиза и младшие девочки, дурачась, гонялись друг за дружкой по саду, и, глядя на них, Сония вдруг подумала, что увиденное в ледяном эльфийском хрустале – не более чем морок, дурной сон. Стоит перестать о нём думать, перестать придавать ему значение, как он растворится в небытие, как над тёмным лесом вдруг взойдёт огромное, яркое солнце, и вся нечисть захлопнет голодные пасти и попрячется в свои глубокие подземные норы. В праздник светлого солнечного бога не может случиться ничего дурного. Она знала. Она верила. Она твёрдо решила, что после праздника спустится в подпол ещё раз – для того, чтобы взять содержимое того самого ларца и выбросить его в реку. И уйти прочь, больше не оглядываясь.

Глава 9.

Когда розово-оранжевые отсветы заката уползли далеко на запад, и небо приобрело оттенок отполированного синего перламутра, пришло время разжигать костры – чтобы воспротивиться наступлению ночи и продлить вечный солнечный день. Чтобы снова, как делали ещё давние предки испокон веков, утвердить на будущий год власть бога солнца Ксая и его добрых духов над всем живым. Чтобы всякая сумрачная нечисть и злобные демоны помнили, что их место – во тьме, а против Тьмы есть извечное и подвластное смертным оружие – огонь. Любая нечестивая дрянь боится огня и света, а потому и люди, проклятые тёмным даром либо совершившие гадкое дело, предпочитают прятаться в пещерах и подземельях, в еловых лесах и домах с заколоченными окнами.

Вдоль реки уже сияли семь разложенных заранее костров, вокруг них сидели юноши и мальчишки, суетились, раздавая угощения, девушки, танцевали, кружась в мерцании огня, пары.

– У нас в Брайтхейме такого не бывает, – задумчиво сказал Свейн, жених Лизабет, приехавший на праздник.

Девушка улыбнулась, взяла его за руку и оглянулась на брата. В её глазах горели искры, щеки светились румянцем. И так – весь день, словно тихую и задумчивую Лизу украдкой подменили другой – весёлой и беззаботной. Фреду эта перемена решительно не нравилась, он чувствовал подвох, но удобного момента для расспросов не представилось за весь день ни разу. С самого утра рядом с сестрой крутился долговязый и любопытный сын кузнеца, которого принесло на праздник вместе с кудахчущими и всем подряд восторгающимися родителями. Лиза поначалу, конечно, немного смущалась, но после обеда и официального объявления помолвки вдруг стала отвечать на ухаживания жениха и даже позволила ему обнимать себя за талию во время прогулки к часовне.

Завидев спускающихся с пригорка к реке мистиков, знакомая ребятня радостно загалдела и кинулась по обыкновению подзуживать магов, заверяя их в том, что огонь в кострах совсем не горит, а оттого совсем не видно – свою ли девушку целуешь или уже чужую. Фред остановился у крайнего огня, опершись на школьный посох и с ухмылкой глядя на изнывающих в ожидании чуда детей и взрослых:

– Ну что, кто тут не видит девушек, а целует взамен того небритых парней?

– Ну, я не вижу – света мало от костра, надобно усилить! – заявил белобрысый Лонс, поднимаясь с бревна. Музыка, льющаяся от флейты и лютни, поутихла.

– Что ж, я сын лекаря, могу в глаза тебе закапать, чтобы ты лучше видел! – заявил Фред.

Мальчишки засмеялись, две малолетние девочки, ровесницы Элин, подбежали к магам со сладостями и пряным яблочным вином в полупрозрачной фляжке. Юноша поклонился им, принял дары и ответил:

– Благодарствую, вот только сегодня зажигать буду не я.

– Как это не ты, а кто же?! Больше некому! – послышались негодующие крики.

Фред указал на остановившуюся рядом Лизу и перебросил ей свой посох:

– Моя сестрёнка!

Девушка выпустила ладонь жениха и негодующе уставилась на брата:

– Ты что творишь?! – прошипела она громким шёпотом.

– Я знаю, что делаю, – задрав подбородок, высокомерно заявил он и подтолкнул сестру вперёд.

Лиза поудобнее перехватила деревянное древко – усиливающий заклинания атрибут, но в данном случае ей совсем не нужный. В одно мгновение в голове пронеслась сумасшедшая мысль о том, чтобы отказаться, бросить всё и бежать подальше от горящих костров и уставившихся на неё десятков глаз, бежать прочь из круга тёплого живого света, как всякая нечисть бежит от неминуемого разоблачения и неотвратимой гибели.

Она сделала шаг вперёд, вдох-выдох, прикрыла глаза и ударила в утоптанную землю посохом, рассыпав вокруг себя снопы переливающихся красным золотом искр. Протянула к костру руку, ухватила кончики пламени и вскинула вверх – костёр ответил ей, взорвавшись треском и гулом неистовой стихии. Радостно завизжали дети, одобрительно загудели все остальные, кто-то свалился от испуга с бревна в сочную траву, кто-то ухватил кого-то за недозволенное место, послышался писк, а после – смех и звук сладких поцелуев.

Лизабет обошла костёр по кругу, закрыла и раскрыла ладонь и вбросила в самую сердцевину огня несколько синих магических искр, окрасивших пламя. Кто-то восхищённо вздохнул и она, не оглядываясь, поняла, что это был её суженый – сын кузнеца, в изумлении застывший среди прочей молодёжи. Она пошла дальше, разжигая второй огонь, окрашивая его зелёным и золотым, затем третий – рубиново-красный с оранжевой каймой. У четвёртого к ней подбежала Элин, обняла, прижалась к юбке:

– Лиза, ты самая-самая красивая на свете волшебница, научи меня так же!

Девушка поцеловала сестрёнку в макушку:

– Хочешь – вместе попробуем?

Элин испуганно задрала голову:

– Что ты, у меня только маленькие искры получаются!

– Пусть маленькие, – Лиза взяла в свои руки ладошки сестры и повернула в сторону костра. – Я скажу тебе на ухо, а ты повторяй слово-в-слово, только смотри, ничего не перепутай! Колдовать ты будешь сама, а я только усилю твои заклинания.

– Не перепутаю, – серьёзно пообещала Элин и приготовилась.

– Эй, малявка, – крикнул какой-то деревенский мальчишка в закатанных по колено штанах и грязной рубахе. – Отойди, дай посмотреть на колдовство!

– Сам ты малявка, – огрызнулась девочка. – Это моя родная сестра!

– Будет врать-то, рыжая, ты даже непохожа на неё совсем, – задиристо продолжал хулиган.

Лиза склонилась к уху сестрёнки и прошептала ей два простых и коротких слова, после чего рыжая малявка в точности повторила их в направлении обидчика – и он начисто лишился голоса, только рот его открывался и закрывался, как у негодующей на суше рыбины.

– Вот так-то, – назидательно сказала Элин, немного заволновавшись.

– Это скоро пройдёт, не переживай. А вот теперь сосредоточься и слушай внимательно, это будет посложнее заклинания безмолвия.

Из рук девочки вылетели разноцветные искры, попали в огонь, закружились и взметнулись вверх вместе с обжигающе-белым пламенем, взорвались всеми цветами радуги, превратив костёр в настоящий фейерверк. Лиза зачарованно наблюдала за потоком магии, истекающим из ладошек сестры и чувствовала абсолютное, ни с чем не сравнимое счастье. Этот день должен был закончиться именно так. Её последний день в Фоллинге. Последний день в семье.

Фред подошёл, изумлённо взял из рук Лизы свой посох:

– Да-а, луковица была права – мне рано поступать в Академию.

– Не скромничай, там ещё целых три костра, иди, – девушка засмеялась, толкнула его в бок.

Повисшая на левом плече мистика белокурая Белла неохотно разжала объятия и, завистливо прикусив губы, уставилась на Лизу. Сын кузнеца смог только покачать головой:

– Ну-у-у... такого я никогда не видел. Знаешь, мне ведь даже не сказали, что ты магичка.

Она искренне улыбнулась ему:

– В нашей семье все маги, это ничего необычного.

– Чистокровная?! – он раскрыл рот.

– Конечно, – влезла Белла. – Будешь ей перечить – мигом превратит в навозного жука.

Свейн почесал в затылке, но больше ничего не сказал. Только гордость заставила его не отшатнуться, когда Лиза подошла совсем близко и едва слышно спросила:

– Кажется, ты говорил, что хочешь меня поцеловать?

– Эээ, – протянул он недоверчиво. – Может, до свадьбы всё-таки подождём?

– Хорошо, – легко согласилась Лиза. – Так будет лучше для всех.

Когда три оставшихся костра как следует разгорелись, источая ароматный дым яблоневых и вишнёвых веток, что бросали в огонь девушки, загадывая желания, мистики отыскали своих друзей и расположились на полянке почти у самой воды. Мелита Тимо заботливо окружила место их пиршества волшебными огоньками, часть из которых лежала светящимися сгустками на траве, другая часть висела, колыхаясь, над головами:

– Было красиво, – похвалила она. – Жаль, на экзамене совсем нет возможности блеснуть подобными знаниями!

– Потому что школа – скукота, – отозвался Фредерик и с удовольствием растянулся на траве.

– Кто научил вас этим фокусам? – осторожно поинтересовался Свейн, потянувшись за куском пирога с начинкой из белого сыра. Белла отхлебнула вина и протянула запотевшую флягу Лизе.

– Дедушка, – сказала Лиза и сделала глоток.

Вино было необыкновенным: одновременно сладким и чуть горьковатым, холодным и тут же обжигающим. Девушка вздохнула и посмотрела на мерцающие в светлых небесах звёзды. Полупрозрачные и нерешительные, проглядывали они сквозь тончайшие ночные облака. Не было настоящей ночи и не было тьмы. Лиза прислушалась к себе и ощутила только живое, трепещущее тепло, похожее на мягкие язычки пламени. Внутри было волнительно, но в то же время на удивление спокойно, словно все узлы внутри разом развязались, а проклятие, неведомо откуда взявшееся, обернулось мороком, наваждением, а теперь истаяло, не в силах противостоять солнечному богу и силе целительного огня.

Что если всё – ошибка, и она самая обыкновенная волшебница? И нет никакого тёмного дара, есть лишь чистая и добрая сила, растворённая в крови. И быть ей, как мать с отцом, деревенской лекаркой или стоять, как дедушка и бабушка, на страже Предела, быть щитом против зла, что таится за Вечными горами и Тёмным лесом. А если так, то и ни к чему эта преждевременная помолвка, и нет нужды родителям печалиться и отдавать её замуж за простого человека, пусть он будет свободен, и она будет свободна, и каждый встретит когда-нибудь своего единственного... Она уже хотела было вскочить, бежать домой, лететь со всех ног, чтобы обрадовать мать и отца, но тут её жених набрался храбрости и позвал её танцевать вокруг костра. И она, лёгкая и счастливая, взяла его за руки и пошла, смеясь.

– Ты говорил, что Лиза и знать не знала, кто её жених с той стороны реки, – Белла уселась рядом с Фредериком и принялась стаскивать с уставших ног новые, скрипучие ещё сапожки, украшенные шёлковыми лентами. – А она вон какая радостная, аж сама не своя.

– Вот это-то меня и настораживает, – пробормотал юноша, заложив руки за голову.

– Что ты сказал? – мигом обернулась девушка, тряхнув волосами.

– Ничего такого. А ты что это, не хочешь разве танцевать? – он улыбнулся.

– Хочу. Только вот ножки болят, гляди как натёрла, – Белла подняла вверх ступню с растопыренными пальцами.

– Что, полечить надо? – учтиво поинтересовался мистик.

– Да иди ты, лечитель. В прошлый раз чуть юбки мне не подпалил. Лучше я босиком танцевать стану, так и легче, и прыгать лучше получается.

– И всё-таки, я рискну, – засмеялся Фред, протягивая к ней руки, окутанные золотистым сиянием. Белла захохотала и откинулась назад, в траву:

– Эй, щекотно же! Как мурашки по пяткам!

Он взял её за руку, и они поднялись, с шутками и смехом. Белла склонила белокурую головку, наблюдая, как кружится под мелодию флейты Лизабет в объятиях жениха.

– Никогда не видела её такой счастливой... должно быть, это любовь?..

– Очень скоро мы всё узнаем, – заверил её Фред, увлекая за собой в хоровод танцующих людей.

К звукам лютни и флейты добавился голос Мелиты, звонкий и нежный. То плавный, то дрожащий, он лился над пылающими кострами, отражался от сияющей реки и уносился ввысь, в бесконечную даль, сотканную из мерцающих звёзд и перистых облачков. Молодёжь подхватила припев, пары распались, превратились в хороводы и цепочки, завлекающие всех рассевшихся людей с собою в танец. Наступило всеобщее веселье, поднялся гомон, кто-то из волшебников запустил в толпу целую пригоршню голубых и зелёных иллюзорных бабочек, кто-то выудил из воды новую порцию холодного яблочного вина и принялся разливать в протянутые кружки, кто-то уже был пьян и пытался ловить за талии прытких и задорных девчонок. Лиза выскользнула из кольца рук и тел, незаметной тенью взлетела на пригорок и побежала прочь.

Она никогда ещё не бегала так быстро. Казалось, силуэты деревьев, светлеющее небо, дома с зажжёнными окнами, заборы, кусты – всё мелькает с бешеной скоростью, всё кружится, и от бега звенит в ушах. Скоро уже и родной двор, и знакомая с детства крыша, и шапки садовых деревьев, и родные мамины руки – всё теплое. Хотелось броситься на шею и сказать только одно-единственное, только про чудо, сбывшееся волшебной ночью: мама, я исцелилась, нет больше тёмного дара, нет проклятия – всё ушло, кануло в землю у костра. Охватившее Лизу воодушевление было так сильно, что она готова была уже последовать за ним и отказаться от своего первоначального плана, но вовремя опомнилась и умерила шаги. Привела в порядок дыхание и повернула не к дому, нет, совсем в другую сторону. Она должна была испробовать последнее заклинание из запрещённого списка, вложенного неизвестной рукой в «Учебник для искателей». Она дала себе слово и не собиралась отступаться от него, как бы ни хотелось ей сейчас забыть обо всём на свете и поддаться светлому зову главной летней ночи.

Калитка на заднем дворе, увитая буйным вьюном, рядом – дырка в рассохшемся заборе. Несколько дней назад они с Фредом были здесь, когда спешили на помощь несчастной эльфийке, схваченной искателями. Вот здесь, справа, под мягким травяным холмиком лежала мёртвая собака. Мохнатая старая дворняжка, ушедшая в иной мир прошлой весной. Лиза остановилась, как вкопанная, ещё не до конца понимая, что ответ всё это время был от неё на расстоянии, как сейчас – вытянутой руки.

Вольдемар Гвинта утверждает, что некромантия прежде всего характеризуется способностью усилием воли поднимать умершие тела и заставлять их исполнять приказы. По этому признаку узнать о присутствии дара можно даже в юном возрасте, когда дети-мистики, расстроенные смертью ручной белочки или любимой перепёлки, неосознанно вдыхают в мёртвые тела исковерканное подобие жизни, побуждая их двигаться.

Девушка не могла пошевелиться, сердце грозилось выскочить из груди, кровью билось в голове и ушах – она не слышала ничего вокруг. Опустившись на колени, Лиза раздвинула сочные стебли лютиков и лугового клевера. Сорняки буйствовали в свежей, недавно взрыхлённой земле. Она выдернула несколько растений, сложила в сторону.

– Усилием воли? – неслышно прошептала она и расправила пальцы.

Ей показалось, что неостывшая после солнечного дня земля сама собой расступилась под едва заметными движениями рук. Над головой тонким острием сиял белоснежный месяц, и Лиза невольно почувствовала, что ей для чего-то нужен остро заточенный нож. Кровь? Быть может, для ритуала нужна её живая кровь? Нет? Тогда – что? Восставшая из могилы собака может броситься на неё, неопытного юного мистика, едва окончившего школу? Ножа у Лизы при себе не было. Кто ходит на светлый летний праздник с ножом? Только отъявленные негодяи. А кто тревожит могилы в волшебную светлую ночь?..

И всё-таки, требовалась кровь, хотя об этом ничего не говорилось в скудно нацарапанном искателем описании заклинания. В ответ на лихорадочные мысли Лизы в несмелых лучах месяца блеснул зеленоватый осколок стекла. Не глядя, девушка полоснула себя по руке и не почувствовала боли.

– Прости, – прошептала она, разгребая пальцами чуть влажные комья земли. – Прости меня.

В густых зарослях смородины и жимолости пронзительно затрещали цикады. Вспорхнул из-под старого навеса потрёпанный когда-то умершей собакой пятнистый ночной сыч, ухнул и умчался в сторону леса. Пути назад не было, пути вперёд тоже. Лиза в последний раз вздохнула, нащупывая изнутри текущую по жилам силу – горячий, струящийся поток, взметнувший вверх костры. И направила его в зияющую тьмой могилу.

Глава 10.

«Нет злой и доброй разновидностей магии, – утверждали сторонники Старой школы, – но есть энергия, что обретает форму, направление и окраску под влиянием намерения. Именно намерение, присущее любому разумному существу, превращает скальпель целителя в нож предателя, а несущий свет огонь свечи – в источник разрушительного пожара». Жажда познания привела учёных к тому, что в исследовательских целях стали повсеместно применяться заклинания, нарушающие естественный энергетический баланс между мирами живых и мёртвых. Под видом экспериментов теневые маги открывали порталы в сумеречный план и призывали сущностей, чьё нахождение по эту сторону бытия противоречило законам природы и вызывало неминуемые всплески тёмной энергии. Прикрываясь наукой и благими намерениями, некроманты практиковали принудительное возвращение душ в мир живых и подчиняли себе тела умерших. Таким образом, смысл учения о добрых или злых намерениях полностью был утрачен, поскольку любое действие волшебника стало объясняться познавательным интересом. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Лиза очнулась от шороха за спиной, и первая осознанная мысль её была: конец. Конец всему и внезапно – счастье освобождения. Больше ни в чём не потребуется убеждаться и никого уговаривать, никуда не нужно бежать, не надо уезжать в Брайтхейм с нелюбимым человеком и против воли родителей убегать в далёкий неприветливый Трир.

– Лиза, – ошеломлённо прошептал Фред, положив горячие руки на её плечи и опустившись рядом.

Мёртвая собака, покачиваясь, стояла на краю своей нехитрой могилы и водила из стороны в сторону облезлым хвостом. Шерсть на ней слиплась и свалялась, сквозь натянутую тонкую кожу явственно выступали кости – незадолго до смерти дворняжка сильно исхудала от старости.

– Ты один? – отстранённо спросила сестра, не в силах посмотреть по сторонам.

– Я искал тебя, потом увидел бегущую по холму... Мне весь вечер казалось, что с тобой что-то не так, – признался Фред.

– Со мной что-то не так, – горько усмехнулась девушка, указывая на собаку. – Почему ты не боишься?

– Потому что давно знаю про твой дар, – тихо ответил он. – И не боюсь. И никогда не буду бояться. Хоть целое кладбище подними и притащи в посёлок. Ты не зло и не нечисть, ты моя сестра.

– Откуда это во мне? – прерывисто вздохнула она, разглядывая грязные пальцы в свете серебристого месяца. – И за что мне это?

– Мы найдём ответ, Лиза, но сейчас, – он потеребил её за плечо, – сейчас уложи её обратно! Слышишь?!

Псина попыталась сделать шаг, неловко завалилась на бок и судорожно задёргалась, стремясь вновь подняться. Куцый хвост трепыхался в густой траве.

– Давай же! – шёпотом крикнул Фред. – Упокой её, как ту призрачную девку.

Девушка медленно поднялась на ноги, сделала шаг назад, вскинула руку и послала в голову собаки беззвучную фиолетовую вспышку, похожую на зазубренную иглу. Труп замер, и Фредерик в один момент пнул его ногой обратно в яму и принялся закидывать землёй.

– Тебя могли увидеть, – в отчаянии заговорил он громче, чем следовало. – И это мог быть не я, а твой тупой трусливый женишок. Или любопытная Белла! Или кто угодно другой! Весь посёлок гуляет, никто не думает спать этой ночью!

– Я должна была проверить, это последнее, что оставалось. Прости меня, – прошептала Лизабет, помогая брату забрасывать травой тёмное земляное пятно. – Простите меня все...

– Хватит, пожалуйста! Мы уедем вместе. В Вестен, в Трир – куда-нибудь подальше, где есть нормальные маги. Мы узнаем, что со всем этим делать!

– Нет, Фредерик! На этот раз нет. Ты останешься. Всё будет именно так, как и было задумано: я уеду, а ты останешься здесь до следующего года. Какая разница, выйду я замуж в Брайтхейм или убегу куда глаза глядят? Родители уже готовы попрощаться со мной! Они уже расстались со мной в мыслях, отпустили меня. Но не тебя, Фред. Прошу, послушайся и останься. Я обещаю писать тебе. Пожалуйста, это всего год, а потом мы встретимся где-нибудь – в столице или в Вестене.

– Значит, ты и не собиралась выходить замуж? – неожиданно спросил он, заглянув в её глаза.

– Конечно, нет! – она помотала головой. – Как тебе могло такое прийти в голову, ведь ты знаешь меня с самого своего рождения!

– Но ты сегодня... ты сегодня была счастливой, – возразил юноша.

Лиза долго не отвечала. Они молча миновали длинные покосившиеся плетни, привычно перелезли через низкую изгородь, ведущую в спящий сад. В доме не было уже видно ни огонька. Рассеянный лунный свет струился меж замерших деревьев, светящимися белыми облаками висели над кустарниками пригоршни белых пахучих цветов. В широкой бочке с водой плавали мелкие лепестки и отражались далёкие мерцающие звёзды. Девушка сполоснула руки в тёмной воде – колыхнулось перевёрнутое небо, месяц разлетелся осколками брызг. Не оглядываясь на брата, она пошла мимо крыльца, наклонилась и вытащила из-под лестницы свёрнутый плащ и дорожную сумку.

– Значит, ты хотела убежать, ни с кем не попрощавшись? – возмущённо прошептал Фред.

– Родители ни за что не захотят отпускать меня добровольно, как ты не понимаешь? Будь так, они дали бы своё согласие на Академию Трира, но ты ведь видишь, что у них на мою жизнь совсем другие планы, – ответила она. – Я не хочу, чтобы меня заперли или опоили сонным зельем, лишь бы выдать замуж за этого неотёсанного болвана! Ему не сказали, что я магичка, ну надо же!

– С тобой никто бы не поступил так! – почти в голос возразил юноша, и Лиза предупредительно вскинула руку, заставив его понизить тон. – Но если ты уйдёшь, это ещё больше всё испортит. Мы должны держаться вместе, ведь мы одна семья! Мы должны убедить родителей!

Они направились на задний двор, куда не выходило ни одно из раскрытых в летнюю ночь окон.

– Как ты можешь просто взять и уйти? – вновь начал Фредерик, едва они присели на лавку у стены старого сарая.

– Это не так просто, как тебе кажется, – тихо призналась Лиза, всхлипнув. – Но я чувствую, что должна. Должна. Сейчас. Другого пути нет. Ты знаешь другой способ избавить меня от этой проклятой силы? Нет? То-то же. И ты видел все доказательства, сколько нужно ещё?

– Об этом никто не знает, – попытался возразить он в отчаянии.

– Шила в мешке не утаишь, Фред. Рано или поздно открываются даже самые страшные тайны. У меня есть только один выход – бежать и как можно скорее. Говорят... – она запнулась, судорожно схватив ртом глоток воздуха, – говорят, были случаи, что мёртвые вставали сами неподалёку от места, где живёт некромант. Приходили к самому дому, чувствуя его силу. Я надеюсь, что слишком слаба для таких вещей, но я ничего не знаю об этом проклятии. И я не знаю, как обращаться с этим! Здесь, в Фоллинге, нет никого, кто может помочь мне. Предлагаешь сидеть и дожидаться, пока люди начнут что-нибудь подозревать?

– Нет, но убедить родителей... – вздохнул он и резко замолчал, обхватив голову руками и взъерошив волосы, уже понимая всю безнадёжность этого предложения. – Трир слишком далеко, как ты собираешься добираться туда совсем одна?

Она раз за разом утирала всё набегающие слёзы:

– Я пойду в Гримт. Слышала, что к празднику туда приехал торговый караван из Вестена. Если удастся его застать, одной проблемой станет меньше.

Фредерик обнял её за плечи, вздрагивающие от беззвучных рыданий:

– От Вестена до Трира несколько дней пути...

Она кивнула:

– Сейчас лето, дороги сухие. Должны быть те, кто путешествует по большим трактам. Если в обоих городах есть Академии, то должна быть и налаженная связь между ними, ведь студенты со всей страны как-то добираются до Вечных гор.

Юноша поправил волосы сестры, призывая её обернуться и посмотреть ему в глаза:

– Ты веришь этому человеку, этому магистру Тэрону?

Она вздохнула:

– Не знаю. Но мне показалось, что он может помочь, понимаешь?

Фред кивнул:

– И всё-таки, ты выбрала слишком опасный путь.

– А какой путь выбрал бы на моём месте ты? – она чуть улыбнулась, заметив и на его ресницах блестящие в лунном свете слёзы.

– Точно такой же, – честно ответил брат. – Поэтому и хочу пойти с тобой вместе.

– Нет, – отрезала она, вложив в это слово всю оставшуюся после ночных происшествий силу. Он отвёл взгляд и поник, опустив плечи.

Со стороны реки были слышны ещё отголоски ночного празднества – сливающиеся в мелодичные куплеты призывы рассвета, первых солнечных лучей. Небо на востоке загоралось белым предрассветным золотом.

– Возвращайся к Белле и остальным, – тихо попросила Лиза, но брат отрицательно помотал головой.

– Я провожу тебя. Хоть сколько-нибудь.

Она окончательно стёрла со щёк застывшую холодными дорожками влагу и оседающую росу:

– Путь до Гримта не опасен, к тому же, мы ведь будущие боевые маги, а не какие-нибудь беззащитные библиотекари, верно? Ты должен быть здесь, когда проснутся родители и сестрёнки.

Фред упрямо подхватил её сумку:

– Хотя бы до поворота.

Лиза посмотрела на небо:

– Ладно. Но только до поворота.

***

Такого переполоха дом лекарей Сандбергов не видел с тех самых пор, как юный Эдвин случайно поджёг соломенную крышу сарая. Сейчас рослый и бородатый отец четверых детей, он возмущённо громыхал в столовой, допрашивая перепуганного жениха Лизы и его не менее перепуганных родителей о том, куда подевалась невеста. Фред предусмотрительно прятался на чердаке, ожидая, когда отец остынет, и можно будет поговорить с ним и с матерью без угрозы получить по шее или быть запертым в тёмном подполе. Гости из Брайтхейма поспешно засобирались домой. Сония уговаривала их остаться, проснувшиеся младшие сёстры наперебой кричали и ревели, дедушка что-то бубнил, призывая всех к спокойствию, но скандал только разгорался с каждой минутой. Вскоре пришёл и черёд Фредерика: послышался тяжёлый топот башмаков по лестнице, и с треском распахнутая дверь явила ему раскрасневшееся от гнева лицо отца:

– Куда она побежала? – выдохнул Эдвин.

– Я не знаю, – соврал юноша, отвернувшись и напрочь забыв о том, что более всего на свете отец ненавидел враньё.

– Ты знаешь! – угрожающе прорычал лекарь, приближаясь к сыну. – И скажешь правду немедленно, иначе я выпорю тебя во дворе при всех твоих дружках и подружках! Чтобы они посмотрели, какой ты у нас великий боевой маг!

В другой момент Фред ни за что не поверил бы в подобную угрозу, но сейчас на отца было страшно смотреть, и он на всякий случай втянул голову в плечи.

– Сговорились! Опозорили семью на всю округу! – мужчина рванулся к сыну, ухватил его за рубаху, тяжело дыша. – Говори сейчас же, где Лиза?

– Далеко! – выкрикнул ему в лицо Фред. – Надеюсь, что уже далеко! И никогда не вернётся к вам, потому что вы её предали!

– Да как ты смеешь такое говорить! – вскипел отец, уже занося руку, чтобы отвесить наглецу оплеуху, но сын не отводил взгляда, и в глазах его бушевали огонь и негодование.

Эдвин сдержался. Он никогда не бил своих детей, но, если бы не этот взгляд – непременно нарушил бы свой непреложный принцип. Взгляд Фреда отразил его самого, позволил ему заглянуть внутрь себя – искажённого злобой, задыхающегося – и это внезапно подействовало отрезвляюще, как ушат ледяной воды. Лекарь разжал пальцы и схватился за голову. Крыша чердака не позволяла ему стоять здесь в полный рост, а потому он опустился на плетёную подстилку и прислонился спиной к деревянной подпорке, пытаясь отдышаться.

– Прости, сынок, – наконец, сказал он. – Мы с матерью так перепугались...

Его голос дрожал, и Фред не выдержал, крепко обнял отца и уткнулся в его плечо:

– Лиза отправилась в Трир, разыскивать магистра, который хочет ей помочь, – прошептал он.

– Ей нельзя помочь при помощи магии, – горько сказал лекарь. – Единственное, что её может спасти – отказ от неё. Неужели ты думаешь, что мы не искали какого-нибудь средства вывести из неё эту... это... тьфу. В мире нет такого лекарства, иначе мы бы нашли его для дочери.

– Она обещала написать, когда доберётся до Академии Трира, – сказал Фред.

– До Вечных гор неделя пути, сынок, – покачал головой Эдвин. – В городах могут быть отряды Ордена, в лесах – звери и всяческий сброд, на дорогах разбойники. А Лиза всего лишь девчонка, несмышлёная девчонка! Иди, Фред, возьми Росинку и скачи следом. Догони свою сестру и уговори вернуться домой, заставь её вернуться! Она не могла уйти далеко пешком.

Сын помотал головой:

– Лиза не вернётся, она...

Лекарь пристально посмотрел на сына:

– Что – она?

– Она боится навлечь беду на наш дом, на семью, – с трудом выдавил юноша.

Слова были чужими, они не могли относиться к его тихой, доброй и внимательной сестре.

– После поговорим, – пообещал отец, поднимаясь с полу и направляясь к выходу. – Я сам верну её.

В спешке осёдланная Росинка тревожно прядала ушами, её глянцевые коричневые бока лоснились на утреннем солнце. Лекарь уже вывел кобылу за ворота, когда его догнала растрёпанная и заплаканная Элин. Рыжие волосы её горели огнём вокруг румяного веснушчатого лица.

– Папа, папа, не уезжай!

– Я скоро вернусь, милая, беги домой к маме, – он тронул лошадь.

– Мама сказала, чтоб ты шёл домой! – ещё отчаяннее закричала девочка.

Мужчина натянул поводья, почувствовав неладное:

– Что такое, Элин?

– Мама сказала, что уже пора – наша сестрёнка хочет родиться сегодня!

Он спрыгнул наземь и, поспешно бросив вожжи дочери, прыжками побежал по ведущей к крыльцу дорожке. Сония вышла ему навстречу, обхватив руками живот и тревожно заглянув в глаза.

– Ещё не пора, – возразил он ей. – Ещё целый месяц!

Жена пожала плечами, протягивая ему руки:

– Это решаем не мы с тобой.

Эдвин оглянулся на дорогу, чувствуя, как вновь поднимается откуда-то из глубины волна подавленного гнева:

– Если из-за выходки Лизы что-то случится с тобой или малышкой, я, клянусь...

Сония обняла его за шею и успокаивающе погладила по голове:

– Хватит злиться. Если не хочешь, чтобы твой пятый ребёнок появился на свет на ступеньках крыльца, отведи меня в дом и помоги всё приготовить.

Она обезоруживающе улыбнулась, и он подхватил жену на руки.

Глава 11.

Широкая глинистая дорога, уже прочно схватившаяся после дождливой весны и высушенная ветрами, была пуста, над нею стелился тонкий рассветный туман, ползущий из придорожной канавы. Первую половину часа Лиза бежала, ничего не видя перед собой, не оборачиваясь, не глядя по сторонам. Весь мир был заполнен отчаянием и разочарованием, словно с наступлением утра огненные радуги волшебных костров обернулись серым пеплом, а праздничные одежды превратились в лохмотья, годные только для того, чтобы нарядить в них огородное пугало. Быстро остались позади цветущие сады и светлые домики усадеб, тусклой лентой мелькнула под старым мостом река.

Лиза не слышала ни переливчатого пения утренних птах, ни ветра, играющего в кронах придорожных деревьев, ни топота собственных ног. Её купленные родителями не то к выпускному экзамену, не то уже к предстоящей свадьбе ботиночки из светлой кожи быстро покрылись рыжеватой пылью, волосы перепутались и растрепались, а наспех собранный заплечный мешок начал безжалостно врезаться в плечо жёсткой кожаной лямкой. Девушка сбавила шаг, пытаясь привести в порядок дыхание, и резко оглянулась назад в страхе увидеть плетущуюся за ней по пятам мёртвую собаку. Никого. Поднятые её подошвами невесомые облачка пыли, полупрозрачные клочья тумана и упрямые, в человеческий рост, стебли полыни по краю глубокой канавы.

Лиза остановилась, облизнула пересохшие губы и несколько раз вдохнула и выдохнула. Мир просыпался и медленно проступал сквозь прохладный и тягучий ночной сумрак: он был желтоватым и зелёным внизу, в пестреющих пятнышках луговых цветов, и золотистым и перисто-голубым вверху. Дорога плавно забиралась на холм, петляла среди отдыхающих полей и сворачивала вправо – в светлый лиственный лес, полный дрожащих осин и молодых берёзок. Страх понемногу отступил, и девушка осторожно двинулась вперёд, уже смелее осматриваясь и прислушиваясь к окраине утреннего Фоллинге.

На пригорке, протянувшись к солнцу и ветрам, колыхались нежнейшие алые маки на почти невидимых мохнатых стебельках, над ними лениво жужжали сонные насекомые. У самого подлеска на дорогу внезапно выскочила серая молодая лиса, опасливо понюхала воздух острым носом, глянула на одинокую путницу янтарными глазами и припустила прочь сквозь заросли папоротников. Растения предательски заколыхались, во всей красе продемонстрировав Лизе тайную звериную тропку.

Волшебница углубилась в лес, когда солнце уже поднималось над деревьями. Солнечные лучи проникали всюду – просеянный сквозь природное решето свет, не оставивший ни капли от ночного сумрака. Лиза постепенно успокоилась совсем: дорога выглядела безопасной, за ней не следовала поднявшаяся псина и не бежал разъярённый отец с вилами и топором в руках. К счастью, Фреда тоже удалось переубедить, а всё это означало только одно – опасность, пусть временно, но миновала.

Ближе к полудню она присмотрела поваленное дерево, увитое вьюнами и поросшее смешными фиолетовыми поганками, и остановилась, чтобы перекусить вчерашними лепёшками с сыром и запить их маминым компотом из сушёных ягод. По всему выходило, что до Гримта оставалось не больше полутора-двух часов пути, и Лиза, не желая зря проводить время, быстро увязала свой мешок и отправилась дальше.

Посёлок Гримт открылся перед ней внезапно. Чуть было начал сгущаться лес, в весёлую летнюю канитель лип, орешников и берёзок вдруг настойчиво вмешались кряжистые немолодые дубы, низины заполнились густыми зарослями колючей ежевики и малины, салатовая трава под ногами сменилась прошлогодним плотным ковром из тёмных и сырых листьев, не пропускающих молодые побеги. И вдруг одним махом лес закончился, отступил, дорога раздалась вширь, и глазам Лизы предстало селение, окружённое дубами и вязами, словно сторожевыми столбами.

Прежде, в неспокойные времена эльфийских набегов и разбойничьих поборов, Гримт и вправду был обнесён высоченным частоколом из заострённых кольев, но за последние три десятка лет правления Высшего совета люди вздохнули свободно, успокоились и мало-помалу разобрали укрепления, использовав дерево для более насущных нужд. Отец семейства, Эдвин Сандберг, время от времени бывавший в селении, всегда осуждающе хмурился и качал головой – мол, такая беспечность ни разу ещё не доводила до добра, но улыбчивые и спокойные жители только махали руками. Пореже говори о беде, тогда, быть может, обойдёт она тебя стороной. А пока водится в Озёрах-близнецах в достатке серебристых лососей, пока родится на полях урожай и поспевают в лесу грибы и ягоды, пока появляются на свет крепенькие и здоровые дети, то не о чем печалиться простому человеку.

Школы в Гримте не было, но без дела или без ученья в селении не обходился ни один ребёнок, кроме разве что старостиных дочек-белоручек да подростка-дурачка, только и умевшего, что чертить непонятные узоры палкой в дорожной пыли и пускать ртом пузыри. Но староста – это староста, а дурак и вовсе был не местный, подкидыш, не то свалившийся, не то выброшенный с проезжавшего через деревню обоза.

На лугу, по пояс в сочной траве, размахивал косой высокий загорелый парень. Завидев Лизу, он широко улыбнулся и приветственно помахал ей рукой: на девушке была тёмно-голубая ученическая мантия мистика, и в руке она держала не дорожную палку, а самый настоящий магический посох. Волею судеб маги никогда не рождались в Гримте, а потому местные относились к ним либо с особенным уважением и почтением, либо с ярко выраженным недоверием, в зависимости от принятых в семье традиций.

– Здорово, волшебница! Ты, случаем, не из Фоллинге путь держишь? Небось, в Академию поступать?

Лиза остановилась, демонстративно опустила посох на землю и окинула взглядом юношу. Они были примерно ровесниками.

– Доброго дня, – ответила она. – В Академию, да. Не видел ли ты, где остановился караван вестенского торговца тканями?

– На площади были, только слыхал я утром от матушки, что собирались они уже уезжать, да и не караван это вовсе, так, пара повозок, – он отёр рукавом пот, бегущий из-под взъерошенных волос и указал девушке направление. – Поспеши, может, успеешь!

Она перехватила покрепче сумку и бегом помчалась вперёд, забыв даже поблагодарить доброго селянина. Сердце вновь подпрыгнуло до самого горла, она проклинала себя за медлительность и неторопливую прогулку по лесу. Вспоминала, как прихлёбывала домашний компот, наблюдая за игрой белок в ветвях деревьев, и как решила набрать (для будущих уроков по приготовлению зелий) редких цветов белого лунника.

– Уехали, уже с час назад или поболе, – всплеснув руками, сообщила Лизе женщина с корзиной, полной пищащих жёлтых цыплят. – Ох, что же делать-то теперь, что же делать?

– Не беспокойтесь так, – утешила её девушка. – Торговые повозки двигаются медленно, может, как-то ещё удастся догнать их...

– Это ногами, что ли? – недоверчиво воскликнула причитавшая птичница. – Вот уж не знаю, чему вас там учат в энтой самой мистической школе, но человеку пешком никак лошадь не догнать! Тут другая лошадь нужна, и ехать верхом чтобы! Ох, как некстати всё это, совсем некстати... а ну, пригляди за цыплятами!

– Почему вы так переживаете? – Лиза покачала головой, пытаясь успокоить взволнованную женщину. – Я что-нибудь придумаю.

– Как же не переживать, если всякий знает – мистикам по дороге в Академию помогать нужно всеми силами, а не поможешь магу, так и удачи в доме не будет! – она плюхнула пищащую на все лады плетёнку к Лизиным ногам, обтёрла руки о цветастый фартук и, подобрав подол, побежала в сторону ближайшего двора.

Вскоре ворота возле этого дома со скрипом распахнулись и оттуда выскочила малолетняя девчонка с невероятно грязными босыми ногами и восторженно блестящими глазами, а за ней следовала высокая пегая лошадь с длинной гривой в светлых косичках.

– Эй, магичка! А ну, садись, я отвезу тебя! – пронзительно закричала девчушка.

Лиза подошла и невольно улыбнулась, вспомнив собственных сестёр. Маленькая разбойница потрепала лошадку по морде, деловито поправила седло и стремя и с прищуром, оценивающе, поглядела на девушку.

– Ты хоть верхом ездить умеешь?

– Ну-у, – протянула Лиза, – несколько раз я каталась на папиной Росинке.

«А потом она вдруг начала от меня шарахаться», – про себя закончила она, с опаской приближаясь к животному. Лошадка втягивала ноздрями воздух и нетерпеливо фыркала, не выражая никакого протеста.

– Не боись, она не кусается. Забирайся.

Подобрав мантию, Лиза уместилась в жестковатом стареньком седле, впереди уселась девчонка и тут же тронула поводья. Спокойным шагом проследовали они через базарную площадь, миновали ряды цветущих живых изгородей и корявых поздних груш, всё ещё разбрасывающих на дорогу розовые лепестки.

– Отец сказал, что мистикам нужно помогать ну совершенно бесплатно, – сообщила юная наездница. – Но, смотрю, ты неплохо одета, а значит, монеты у тебя есть!

– Что ж, если нам удастся догнать телегу торговца, то я с радостью заплачу тебе, маленькая разбойница, – весело ответила Лиза.

– Дело в том, что мне очень нужен настоящий лук. И стрелы. А это стоит ого-го сколько! Я пока накопила только на десяток стрел, да и то самых обыкновенных, – девочка умело вывела лошадку на окраину и приподнялась в седле. – Не видать, далеко уехали. Ну, держись!

А дальше мир рванулся навстречу, в ушах наездниц загудел ветер, и все мысли Лизабет сосредоточились только на одном – удержаться в седле. Девчонка подгоняла лошадку особыми словами, резво ударяла пятками по блестящим бокам и, минута за минутой, они постепенно нагоняли медленно ползущую на горизонте точку, состоящую на деле из двух гружёных товаром повозок. Навстречу наездницам несколько раз попадались крестьянские тележки, стремительно проскакал, вздыбив пыль, церковный гонец из Вестена, встретились двое странствующих монахов и сопровождавший их осёл, по самую голову нагруженный узлами и корзинками. Когда нужные повозки можно уже было без труда рассмотреть, девчонка сбавила ход:

– Как думаешь, много ли денег у тех торговцев?

– Да ты и вправду самая настоящая разбойница! – удивлённо воскликнула Лиза.

– Хотела бы я ею стать, да вот только кто позволит?! – возмущённо фыркнула девочка. – То продёргивай морковку, то почисти у поросят, то учись штопать портки братьям, то слушай проповеди в часовне! Не жизнь, а сплошная скука и работа на других. Тебе-то, конечно, хорошо рассуждать, вас в Академиях задаром кормят, и делай что хочешь.

– Зря ты так думаешь. Если волшебники примутся делать всё, что им заблагорассудится, то не пройдёт и недели, как они разнесут весь мир на мелкие кусочки, – сказала девушка, проверив, уцелел ли прикреплённый за спиной посох в этой бешеной скачке.

Они поравнялись с первой подводой, и девчушка звонко окликнула сидящего на козлах торговца:

– Эй, дядя, подкинь мою магичку до Вестена!

Крепкий и темноволосый купец в весьма солидном, но уже чуть потрёпанном камзоле и истёртых кожаных штанах обернулся и притормозил:

– А-а-а, это ты, ну хулиганка, ну нечисть! Как ещё отец с матерью тебе задницу не надрали после вчерашнего!

Девчушка заливисто расхохоталась. Лиза спешилась, отсчитала хулиганке три медные монеты, вложила в горячую цепкую ручку, а потом несмело подошла к телеге. Торговец окинул её недоверчивым взглядом:

– Ты, что ли, магичка? Ну, садись, коли не шутишь...

В этот миг со второй телеги спрыгнула весьма внушительного вида и высокого роста женщина, подвязанная поперёк себя ярким платком и, уперев руки в бока, приблизилась к хрупкой девушке в ученической мантии:

– Ага, стоит отвернуться, как он подбирает на дороге первую попавшуюся ведьму! – напустилась она на разом покрасневшего мужа.

Девочка на лошадке, довольная заработком, рванула назад в родную деревню, оставив «свою магичку» самостоятельно разбираться с новой проблемой.

– До Вестена, до Академии, а нам всё одно по пути, – мужчина указал Лизе место в своей телеге, но стоило той сделать шаг, как женщина преградила ей дорогу пышной грудью:

– Кто такая будешь? – тоном, не терпящим возражений, вопросила она.

– Лизабет Сандберг, госпожа, я из Фоллинге... дочь лекарей, Эдвина и Сонии.

– Точно ли лекарей? – недоверчиво переспросила она, впрочем, пропуская Лизу забраться в повозку и устроиться там среди ящиков и мешков. – В этом Фоллинге, говорят, привидения стадами, прям стадами ходят, словно овцы, а в прошлую весну утопленница из речки вылезла на полнолуние, да и пошла куролесить и детей портить через одного. И ельфов там, слыхала, ловят чуть не каждую неделю. А где ельфы – там проклятия и болячки, потому как они известные дикари и нечисть. Верно ли я говорю, ты, магичка, а ну отвечай?

– Верно, госпожа, – Лиза поёжилась, стараясь сделаться как можно меньше, чтобы быть не такой заметной среди тюков с товарами, – эльфов у нас и правда ловят иногда.

– Так что ежели попортишь мне товар или какую другую магию захочешь навести, то мы тебя мигом подбросим не до Академии, а куда следует. На такое дело у нас даже капкан есть. И мешок, – довольная произведённым эффектом, купчиха хотела было идти к своей лошади, но вдруг вспомнила о самом главном. – Деньги-то есть у тебя, академичка?

– Будет тебе позориться-то! – встрял муж. – Поехали.

– Ну нет, сперва пусть покажет кошель! – женщина взялась рукой за борт повозки и выжидающе уставилась на девушку. Лиза выудила из кармана мантии небольшой кожаный мешочек со сбережениями. Торговка удовлетворённо кивнула и направилась назад ко второй телеге.

Глава 12.

Утомлённая бессонной ночью и переживаниями, Лиза сама не заметила, как склонила голову на подобранные колени и задремала. Капюшон мантии сполз ей на лицо, а потому она не сразу сообразила, что происходит, когда телега рывком остановилась. Послышались грубые голоса.

– Да ладно, брось, никаких разбойников в этих краях и вправду нет, – громко говорил хрипатый незнакомец, – всего-навсего платный участок дороги. Кто желает ехать по бесплатной, тот поворачивает и едет налево, через болотища. Разве ты сам, торгаш, не знаешь, что хорошее не бывает задарма?

Из-за нагруженных в повозку мешков Лиза не видела того, кто говорил. Он стоял прямо у лошади, перехватив упряжь и мешая проезду. За ним виднелись двое других: высокий, хмурый, неровно остриженный парень лет двадцати пяти и низкий коренастый мужичок с растрёпанной бородой. На настоящих разбойников они и вправду похожи не были. Из оружия при них были только заткнутые за пояс мясные ножи да кулаки, а вместо доспехов – изношенные кожаные жилеты. Девушка вновь опустила голову и стала прислушиваться к разговору.

– В округе великий праздник, купец, в такое время никто не жадничает. Чай, наторговал ты в Фоллинге немало, пора и поделиться чуток с теми, кто охраняет дорогу и нуждается, так сказать, в поощрении!

– Сейчас я покажу этим нуждающимся! – со второго воза соскочила купцова жена и, засучив рукава, словно взаправду готовилась к драке, вытащила из-под холстины увесистую палку.

Раздался дружный гогот, торговец кинулся на помощь жене, но младший из грабителей успел прежде – вырвал из рук торговки дубину и забросил в полную вязкой тины канаву.

– Ладно, пошутили, и будет, – вновь заговорил главарь. – Гоните пятьдесят монет и проезжайте. Мы люди занятые, нам с вами некогда время терять.

– Эй, академичка, – вдруг крикнула купчиха, повернувшись к повозке, – а ну давай сюда свой кошель. Нам тоже тут сильно некогда, засветло бы до Вестена добраться!

Лиза откинула капюшон, поднялась на ноги и выпрямилась, в последний момент подхватив пальцами привычное древко посоха.

– Вот это поворот! – весело присвистнул главарь. – Иди-ка сюда, красавица, дай рассмотреть тебя получше.

Девушка спрыгнула наземь. Остатки сна и лёгкая дрожь первого испуга вмиг оставили её, и стало почему-то совершенно не страшно. Она подошла. Все трое были обычными неотёсанными бездельниками, не настолько ещё одичавшими, чтобы начать убивать и грабить всерьёз, но промышляющими хулиганством и запугиванием честных людей негодяями.

– Хочешь расплатиться, а? – подмигнул старший, с улыбкой оборачиваясь к подельникам. – От такой академички мы и денег принимать не станем, только, как у вас там, умных, говорится, благосклонность!

Он протянул было растопыренную руку, но девушка предусмотрительно выставила вперёд ученический посох:

– Разве ты не знаешь, что за нападение на мага из Академии дают вдвое больший срок на рудниках, что под Вечными горами?

Хулиган сложил на груди руки и мотнул головой приятелю:

– Отними-ка у неё палку! Что за моду взяли эти бабы! Чуть что, сразу хватаются за палки... Никакого уважения.

Купец выдвинулся вперёд, загораживая Лизу:

– Оставь в покое баб, демоново отродье! А ну, отойдите с дороги!

– Ладно, по-хорошему ты не хочешь, значит будет как всегда, – заявил главарь, кидаясь было с кулаками на торговца, но тут его помощник, вместо того, чтобы отбирать палку у нахальной девчонки, кинулся ему наперерез и вытащил нож.

Второй приятель стоял, зачарованно глядя на девушку, шептавшую странные неразборчивые слова. Посох не двигался в руках Лизы, но его навершие испускало в замерший воздух вполне осязаемые кожей волны, из-за которых тело становилось непослушным и не желало подчиняться, как будто угодило в чан с густым холодцом. Впрочем, Дагнару повезло ещё меньше, поскольку его тело слушалось теперь приказов этой сумасшедшей академички. С невиданной силой молодой негодяй схватил за волосы своего предводителя и, приставив нож к его горлу, замер, сотрясаясь от охватившего его волнения. Из-под лезвия брызнула кровь – главарь захрипел, а купчиха пронзительно завизжала, в страхе спрятавшись за телегой.

– П-п-проклятье, Даг, а ну отп-п-пусти щас-с-с же, – выдавил мужчина занемевшими губами. Лезвие ножа лишь ранило его кожу, ещё не добравшись до горла.

Лиза чувствовала, как пульсирующие энергетические нити секунда за секундой забирают у неё силы – не только магические, но и жизненные. Намерение молодого разбойника было так сильно, лежало на самой поверхности, что его можно было бы уловить, даже не имея никаких волшебных способностей. Он ненавидел главаря и раз за разом ночью, на привалах, в заброшенных лачугах и на постоялых дворах украдкой хватался за нож, уже даже заносил его над подельником, но в самый последний момент не решался.

Умелому магу потребовалось бы совсем немного усилий, чтобы преобразовать такую яркую и лютую ненависть в действие, но это, разумеется, относилось к разделу повсеместно запрещённой магии разума и не изучалось в мистических школах, а потому юной Лизе пришлось полагаться только на собственную интуицию и замедляющие заклятия. Остановив на время негодяев, она с большим трудом сдерживалась, чтобы не потянуться к концентрированному источнику силы, чужой жизненной силы, сосредоточенной в каких-то двух шагах от неё. Кровь разбойника стекала по лезвию ножа и капала на ворот его рубахи.

– Не убивай их, попугала и будет, – торговец с опаской прикоснулся к рукаву мантии Лизы, отчего его жена закричала с утроенной силой:

– Не трогай ведьму, не трогай поганую ведьму!

Девушка опустила руки. Перед глазами плыли тёмные круги. Первым в себя пришёл пострадавший, вывернулся из хватки зачарованного приятеля и припустился через канаву в заросшие высокой травой луга. Двое других выходили из оцепенения медленно, отряхиваясь и отплёвываясь от невиданной магии. Купец столкнул обоих в канаву, куда они покатились кубарем, словно были до бесчувствия пьяны, обтёр руки о штаны и обернулся к Лизе:

– Всякое я видал на дорогах, но вот чтобы средь бела дня кто-то творил такое грязное колдовство, как ты сейчас, – не припомню такого. А посему извиняй. Сама, поди, знаешь, что за такие вот выверты прижигают пятки да сажают на кол.

Сил говорить у неё не осталось, она беспомощно наблюдала, как торговец с женой стащили с телеги и швырнули в пыль её мешок с пожитками, а затем спешно тронули лошадей и укатили со своим спасённым товаром по Западной дороге. Она понятия не имела, сколько миль теперь отделяли её от Вестена, но делать нечего, проводив взглядом удирающих в страхе разбойников и скрытую облаками поднятого песка телегу, Лиза подобрала посох и ставший непомерно тяжёлым мешок и двинулась в путь.

***

За окнами была уже непроглядная темень, когда девушка почувствовала, что силы капля за каплей возвращаются к ней вместе с горячей похлёбкой, сдобренной кусочками масла и кружкой дымящегося травяного отвара. Последние несколько часов, когда она, едва не падая от усталости, брела по дороге в Вестен, запомнились ей плохо. Утомившись совсем, Лиза присела у обочины и попыталась отыскать припасённые в мешке флакончики с целительным зельем, но увы – склянки оказались разбитыми, а заботливо приготовленный родителями и маленькой Элин эликсир ушёл на то, чтобы намочить её сменное бельё.

– Что ж, – вздохнула девушка, – если я некромант и могу поднимать мертвецов, то неплохо было бы научиться поднимать и себя.

Собравшись с силами, она встала и шла без остановки до тех пор, пока с очередного холма её взгляду не открылась бескрайняя Вестенская равнина. Темнело быстро, плотные облака неслись над самой головой путешественницы, но там, внизу, горело множество тёплых домашних огней, увидев которые, Лиза сразу забыла о боли в ногах и спине и почти побежала с холма вниз.

Теперь, когда она украдкой скинула под лавкой башмачки и небольшими глотками отпивала ароматный отвар, весь прошедший день представлялся ей сумбурным сном, цветастой небылицей, увиденной на исходе ночи. Казалось, стоит только отнять глаза от края широкой глиняной кружки, как она увидит маму и папу, Фреда, сестрёнок, накрытый к ужину стол. Глаза закрывались сами собой, и в какой-то миг девушка, должно быть, провалилась в небытие и задремала.

– Эм, кхм, – раздалось над её ухом, и она немедленно вскинулась, как бывало с Фредом на уроках общей истории: пока Ханна Бранд зачитывала летописи, юный маг огня умудрялся увидеть несколько снов.

Усатый трактирщик с улыбкой показал троим новым посетителям на свободную сторону стола напротив Лизы, и немолодая уже дама в сопровождении подруги и не по сезону укутанного в меховой жилет бодрого седого джентльмена проворно расположились на широкой скамье. В руке хозяина заведения был стакан зелёного стекла, который он не переставал усердно натирать льняной салфеткой:

– Всё как обычно? – уточнил он у новоприбывшей троицы.

Гости переглянулись и согласно закивали в ответ, а Лизабет принялась осторожно нашаривать ногами обувь. Старичок заметил её смущение и доверительно наклонился через стол, чуть привстав:

– Уважаемая волшебница, смеем заверить, что вы нисколько нам не мешаете!

Одна из дам стеклянно расхохоталась и закивала, её кудри при этом оставались неподвижны, словно были покрыты застывшей смолой, серьги же из крупного янтаря закачались, как маятники, на вытянутых длинных мочках. Девушка вежливо склонила голову и пролепетала слова благодарности, после чего вновь спрятала взгляд в наполовину ещё полной тарелке.

– На чём мы остановились, драгоценные? – прищурился горожанин, и одна из старушек потеребила его рукав, что-то прошептав на ухо. – Ах да, конкременты памяти? Мне не мешало бы обзавестись парочкой, чтобы не терять нить разговора всякий раз, когда мы отвлекаемся на пустяки!

Они засмеялись. Лиза осторожно доела похлёбку, стараясь не задевать ложкой тарелку, как это делали городские жители, и вновь нащупала кончиками пальцев ботинки. Иллюзия уюта рассеялась без следа, она осмотрелась и заметила, что за время её сладкой дремоты таверна заполнилась множеством людей. Шум голосов нарастал. Там, где заканчивались столы и начиналась общая комната для отдыха, собирались слушать музыканта. Тот делал вид, что подтягивает и настраивает струны лютни, но на самом деле ожидал, конечно же, бесплатной выпивки.

Камин не разжигали, напротив – распахнули окна, впуская тепло летней ночи и вечерний воздух, напоенный ароматом жимолости. Кое-кто из постояльцев уже спал в общественном зале на широких скамьях вдоль стен, другие готовились танцевать и петь. Лизабет мысленно пересчитала монеты, но как ни убеждала себя экономить, всё же решила снять отдельную комнату. Несмотря на страшную усталость, лечь спать на лавке, среди толпы незнакомых людей она бы никогда не смогла.

– Да что вы говорите! – воскликнула кудрявая дама, когда компании принесли тарелки с едой и большой кувшин вина. – Это ведь не жар и не короста, чтобы её можно было вот так, на ощупь...

Седой господин рассмеялся:

– «На ощупь» я употребил не в прямом смысле, а, так сказать, образно. Вы ведь слышали о том, как умельцы нащупывают под землёй клады при помощи изогнутых проволочек? Здесь то же самое. С помощью этих сканирующих кристалликов, должным образом откалиброванных, они и выявляют некромантов! Ведь только неучи и дети думают, будто чёрные маги одеваются в грязные лохмотья, нацепляют рога и пачкают лица сажей, всем остальным давно известно, что некроманты маскируются под обычных людей, таких вот, как мы с вами или же вот эта юная студентка!

Первые разудалые куплеты хулиганской песенки и шум гостей скрыли от растерявшейся Лизы начало этого разговора, но теперь она изо всех сил напрягала слух, чтобы не упустить ни единого слова. Было заметно, что пожилая компания была действительно не против её присутствия и даже участия в разговоре, но девушка разрывалась между желанием поскорее улизнуть из-за стола и искушением послушать ещё что-нибудь о выявлении тёмных волшебников. Стеклянная старушка поднесла к самому носу расшитую бисером сумочку и принялась сосредоточенно искать что-то на самом её дне. Спустя минуту она с довольным видом вынырнула из недр своего изысканного ридикюля и помахала зажатой в руке городской газетой:

– Прошу, в таком случае, объяснить сей факт: Вестенская Академия отныне заключена в двойное кольцо из упомянутых вами сканирующих кристаллов. Если верить новостям, то отныне ни один волшебник с признаками проклятой крови не сумеет проникнуть в учебное заведение. Но мы-то знаем, что подобные меры не по карману ни ректору Лайнусу, ни городской управе. Должно быть, они прикрепили обнаруживающие устройства на главный вход, чтобы Орден не вздумал больше придираться к студентам и обыскивать преподавателей посреди ночи!

– Что вы говорите, драгоценная моя! – вскинув брови, собеседник выхватил чуть потрёпанную газету из пальцев дамы и прищурился, цепко разглядывая заголовки. – Приборы на фокусирующих кристаллах нуждаются в настройке перед каждым применением, а потому невозможно развешивать их, где заблагорассудится. Вы когда-нибудь видели, чтобы на заборе болтались микроскопы или гигрометры?

– Незачем гадать, – скрипуче подала голос третья из компании. До сих пор эта гладко причёсанная тонкая бабуля с длинным носом задумчиво молчала и потягивала вино, теперь же она постучала костяшками пальцев по столу, привлекая внимание Лизы. – Мы спросим у этой студенточки. Правда ли, милочка, будто в день Великого солнца Академию обнесли защитным барьером по распоряжению генерала Гвинты?

Девушка пожала плечами и не смогла выдавить из себя ни единого слова. Она всё ещё не могла поверить в то, что услышала. Если написанное в газете – правда, и Академия заключена в кольцо сканирующей магии, то весь её блестящий план по путешествию в Трир окажется не более чем несбыточной мечтой. Она нащупала в кармане записку магистра Тэрона, которую давно уже знала наизусть. «Действуйте по инструкции», – сказал после экзамена загадочный преподаватель из Трира, и Лиза, бросив только взгляд на начертанный рунами «адрес» догадалась, что путешествовать нужно через портал.

В инструкции значилось её имя, удостоверенное подписью магистра, а значит, она должна была отыскать в Академии того, кто занимается перемещениями, и показать ему эту записку. Конечно, разговор шёл о середине августа, а не о второй половине июня, но Лиза была уверена, что сумеет убедить местных волшебников, что в Трир ей нужно сейчас. В конце концов, она могла бы рассказать правду о себе – поведать, что родители решили выдать её замуж и не отпускали на учёбу в другой город.

– Я только собираюсь поступать, – тихо промолвила девушка, когда к ней обратились уже в третий раз.

– О! – пожилой господин воздел указательный палец вверх, а затем указал им на Лизу. – А я-то сижу и думаю, отчего вы в такой растерянности! Видно, готовитесь к экзаменам ночи напролёт. Похвально, похвально, но и спать не забывайте, моя дорогая. Сон совершенно необходим даже такому юному организму, как ваш.

– Верно, верно, – покивала старушка, которая теперь извлекла из сумочки овальное зеркальце и придирчиво разглядывала в нём обильно напудренное сухое лицо. Лиза видела, как крохотные комочки косметического порошка сыплются со старческих щёк. – К тому же, недостаток сна плохо сказывается на цвете лица.

– Доброй ночи, – поспешно пробормотала Лиза и выбралась из-за стола, отыскивая глазами трактирщика.

Она молилась, чтобы в распоряжении хозяина осталась какая-нибудь маленькая и неприметная комнатка в самом тёмном углу трактира и поближе к выходу на тот случай, если придётся вдруг бежать. Из услышанного от старичков следовало, что проверки и обыски Ордена Инквизиции в Вестене дело обычное, если даже подобное случается и в стенах Академии. Что мешает бравым рыцарям заявиться в полную народу таверну и включить свои сканирующие приборы в зале с посетителями? Лиза решила, что не мешает ничего, но выходить в непроглядную ночь и искать приюта на незнакомых улицах она побоялась.

Комната оказалась узкой и длинной: между высокой кроватью и стенкой оставался небольшой проход, по которому Лиза могла пройти спокойно, а вот человек покрупнее вынужден был бы протискиваться. На одностворчатом окошке болталась прибитая гвоздиками пыльная занавеска, с потолка по углам свисали целые гроздья паутины, свеча на подоконнике осталась от предыдущего постояльца, никто не потрудился заменить её на новую. Но самое главное – временное пристанище девушки располагалось в мансарде под самой крышей. В первые минуты Лиза испытала тревогу: при всём желании покинуть комнату можно было только пройдя по коридору и спустившись по лестнице в общую залу, но после усталость так навалилась на неё, что девушка сдалась.

Она призвала огонёк, бережно пересадила его на куцый фитиль свечки, стянула с плеч мантию и забралась на койку поверх потрёпанного одеяла. Жёлто-рыжее пламя чуть подрагивало от сквозняка, но всё же создавало уют даже в этом скудном пристанище. Лиза расправила заветную записку и осторожно погладила чернильные росчерки, оставленные пером магистра Тэрона. Несмотря на возникшие трудности, она и не думала отступаться от своих намерений. Если будет нужно, то она отправится в Трир пешком, но назад ни за что не повернёт. «Я бы выбрал точно такой же путь», – сказал ей брат прошлой ночью, и теперь она смотрела в самую сердцевину свечного огонька и видела, как он ободряюще улыбается ей.

– Я обязательно напишу тебе, – пообещала Лиза огоньку и закрыла глаза. В ту же минуту так долго поджидавший её сон накрыл её с головой и утянул в свою глубокую пучину.

Глава 13.1.

Из рассказов матери и учебников по истории магии Лиза помнила, как выглядит Вестенская Академия. Построенная всего три сотни лет назад самая молодая из высших магических школ возвышалась в северном районе города сахарно-белой громадой с алыми конусами крыш и была больше похожа на изысканное блюдо кондитера, нежели на обитель студентов и преподавателей. Робкие утренние лучи играли в разноцветных витражах её круглых башен, отчего стёкла то и дело вспыхивали манящим леденцовым блеском. Двери главного входа, как и ворота в кованом кружевном заборе, были приветливо распахнуты. Ступени украшали вазоны, в которых трепетали розовые кусты с цветами, напоминающими закрученные зефирки.

Ах, если бы Лизе довелось увидеть всё это великолепие в детстве, то обучение в этом поистине волшебном месте стало бы её заветной мечтой! Сейчас же девушка медленно брела вдоль забора, сосредоточенная лишь на том, чтобы разглядеть или почувствовать скрытые во дворе Академии ловушки для таких, как она. Она понятия не имела, как выглядят сканирующие устройства для обнаружения тёмной магии, какого они размера, и на что похожи, но надеялась, что интуиция поможет ей распознать угрозу вовремя.

И вот, как часто это случается, когда человек всем своим существом сосредоточен на чём-нибудь одном, к нему неожиданно подкрадывается то, о чём он вовсе не думал и не ждал. Погрузившись в созерцание, Лиза едва не налетела на вчерашнего старичка, который, в свою очередь, также был занят весьма любопытным делом. Запрокинув голову, он шарил длинной тростью по верхнему краю забора, пытаясь что-то подцепить изогнутой рукояткой.

– Ха! – радостно обернулся он к девушке и подпрыгнул. – Я всё-таки оказался прав!

Его лицо просияло, и он осторожно потянул на себя трость. Невольно подняв глаза, Лиза увидела, что орудие пожилого господина запуталось в тонкой металлической сетке.

– Если помните, вчера я усомнился в том, что Орден развесил по всему периметру Академии сканирующие устройства. На это не хватило бы и столичной казны, не говоря уже о нашем западном захолустье! Теперь всё стало на свои места! Прибор-то у них только один, и он надёжно запрятан где-нибудь в подземных лабораториях Лайнуса. А может быть, что и в кабинете инспектора, это не исключено!

Он высвободил, наконец, костяную рукоятку из медной проволочной паутины и с хитрым прищуром посмотрел на Лизабет:

– Вы ведь окончили школу мистиков и понимаете, как устроены подобные штуки? Ничего нового, нет, – он махнул рукой от досады и разочарования. – Обыкновенная магическая ловушка. Похоже, я вновь выиграл пари!

– Как это работает? – осмелилась спросить девушка.

Старичок мог бы и догадаться, что устройства ловушек, замков и других хитроумных зачарованных механизмов – это последнее, о чём школьные профессора стали бы рассказывать своим студиозусам. Подросткам вроде Фреда, которые переходили к практической части урока, не дослушав теоретическую.

– Это работает очень просто, – охотно ответил старичок, подхватывая Лизу под руку и увлекая за собой по выложенному жёлтым кирпичом тротуару. – Некоторые материалы, а именно металлы, камни, шёлковые нити хорошо передают магические импульсы. И нет нужды выставлять на всеобщее обозрение, скажем, звонок для обнаружения домовых воров, устройство дорогостоящее и хрупкое. Достаточно протянуть от звонка ниточку над порогом дома, задев которую, вор активирует заклинание и поднимет на уши и хозяина, и всех соседей.

– Выходит, что и Академия теперь опутана такими вот ниточками? – уточнила девушка, чувствуя, как неприятный холодок забирается ей за шиворот.

– Пф! Академия! Помяните моё слово, юная волшебница, пройдёт совсем немного времени, и эти умельцы из Ордена опутают своими сетями всю страну! Накроют колпаком не только нечестивых некромантов, но и порядочных граждан, которые и не думали прикасаться к магическому искусству. И вот тогда вы, маги, будете служить Высшему совету. Делать, что вам скажут. Неважно, хотите вы того или нет. Впрочем, в соседнем Фороссе вопрос решили куда более прозаичным способом. Они просто перебили всех магов, на всякий случай. Ну не идиоты ли?!

Старичок вдруг неприятно расхохотался, и Лиза поспешила освободить свою руку из его цепких пальцев. Её охватили тревога и желание поскорее убраться подальше от зловещей Академии с её заманчиво шёлковыми газонами и уютными деревянными скамейками.

– Что ж, удачи вам, а мне ведь пора спешить на завтрак к госпоже Дульсинее и сообщить ей о том, что она проиграла пари, – помахав рукой, пожилой джентльмен развернулся на каблуках и резво скрылся за поворотом.

Лиза в последний раз оглянулась на здание Академии. Набежавшие тучи спрятали солнце, и окна башен больше не сияли радугой, они отражали несущиеся по небу серые облака. Мысль о том, что небезопасной может оказаться любая из улиц города и любая таверна, подтолкнула волшебницу в спину, заставила ускорить шаг. Теперь девушка, не переставая, корила себя за беспечность, долгий сон и неторопливый завтрак. Нет, всё-таки она ещё не до конца поняла, с какой силой играет в прятки.

Лёгкость, с которой им с Фредом удалось улизнуть от искателей в Фоллинге, слегка задурманила ей голову. Следовало уделить больше внимания рассказам очевидцев, которым довелось воочию полюбоваться на пытки и казни нечестивых магов, в подробностях передаваемым из уст в уста на базаре и в «Толстой бочке», но Лиза не была любительницей подобных россказней. Жестокие расправы никогда не завораживали её, и она не могла понять, отчего людям так нравилось смаковать самые ужасающие детали таких происшествий да при этом ещё успевать есть и пить.

Вот и северные ворота Вестена – белая арка из того же нездешнего камня, которым была выложена Академия. Девушка оглянулась назад. Даже накрытый тучами, город показался бы любому путешественнику приветливым: красиво одетые люди, ухоженные дворики, домишки с полукруглыми окнами нежного песочного цвета – во всём здесь чувствовалась забота градоначальника и доброе участие горожан. Осенью газоны и парки заполнялись приехавшими на очередной курс студентами, и жизнь вскипала в Вестене с новой силой. Булочники едва успевали снимать с печи маковые крендельки, модистки шили платья и костюмы для зимнего бала в Академии, влюблённые дарили друг другу охапки пламенеющих астр и георгинов, и никого не удручали ни дожди, ни снег, ни печальные новости, что мелькали порой в местной газетке. Здесь, на светлой равнине, открытой взору Ксая и его добрых духов, давно не водилось никакого зла…

Лиза вышла на дорогу и огляделась. Городских стражников на воротах она не заметила, но по смеху, что доносился из пристройки, расположенной справа, догадалась о наличии охраны. Над головой хлопали на ветру знамёна, одно из которых было кроваво-красным и принадлежало Ордену Инквизиции. На его фоне все другие выглядели тусклыми серовато-синими тряпочками. Снаружи ей показалось вовсе не так тепло, как за стенами Вестена. В лицо ударили первые пригоршни дождя – россыпь мелких ледяных капель, лёгкая мантия и платье вздыбились, повинуясь порывам воздушной стихии.

– Далеко собралась, красотка? – услышала она оклик. Компания из нескольких парней и двух девушек, одетых для конной прогулки, собралась под навесом из трёх раскидистых сосен.

– Это она-то красотка? – громко фыркнула одна из наездниц и толкнула парня в бок.

Лиза приблизилась и опустила наземь свой дорожный мешок:

– Скажите, как отсюда добраться до Трира?

Молодые люди переглянулись и вдруг грянули дружным смехом.

– А я что тебе говорил, – повернулся к приятелю один из парней. – Эти маги и учёные все чокнутые!

– Я знаю, что это далеко! – почти крикнула Лиза, силясь победить голосом шум ветра. – Но я слышала, что из Вестена в Йелльвар можно нанять извозчика.

– Должно быть, ты с луны свалилась, – отозвалась девушка. Та самая, что не оценила Лизиной красоты. – Газеты надо читать!

– А что в газетах? – не сдавалась Лиза.

– Граф Йелльвара укрывал у себя в замке теневых магов. Из Гильдии призывателей теней, слышала о такой? – горожанка подошла к волшебнице, не переставая оценивающе разглядывать её потрёпанную школьную одежду. – Говорят, когда их казнили, случилась катастрофа. Не советую тебе соваться туда. Со стороны Йелльвара уже две недели никто не приходил.

– Поехали! – поторопили незнакомку её спутники, и она, криво усмехнувшись Лизе, отправилась к своей лошади.

Ветер налетал волнами. Раскинувшаяся за городом равнина напоминала бушующее море травы. Проводив глазами компанию, которая резво ускакала далеко вперёд, девушка почувствовала себя совсем одинокой. Тёмный дар пульсировал в груди возле самого её сердца и шептал, подсказывал правду, которую ей совсем не хотелось осознавать. Она была никому не нужна. Для неё не было ни покоя, ни пристанища ни в одном из светлых и добрых мест. Покинув Фоллинге, весело прогуливаясь по лесу и едва удерживаясь в седле в бешеной скачке с маленькой разбойницей, Лиза уже было подумала о том, что мир велик, что всем хватит в нём места. Но это было совсем не так.

Упрямо подхватив посох и свои пожитки, она направилась вперёд, стараясь обращать как можно меньше внимания на непогоду, которая усиливалась с каждой минутой. Струйки ледяной воды стекали по её лицу, и она всё думала и думала о неизвестных ей магах из Гильдии призывателей, которых казнили в Йелльваре, о том, что они, наверняка, как и она сама, лишь искали себе место для жизни, где можно было бы не опасаться каждую минуту за собственную жизнь. Небрежно смахивая рукавом солоноватую воду, она размышляла о Вестенской Академии и тех студентах, кто может оказаться в магической ловушке, настроенной на тёмных магов. Ветер превратился в ураган, пытался сбить путницу с ног, рвал на ней одежду и волосы и выбивал последние крохи тепла. Дождь полил сплошной стеной, и уже ни одной сухой ниточки не осталось на теле Лизы. Ей страшно было и представить, во что превратились заботливо сложенные в сумку и обёрнутые холстиной тетрадки и книжки.

Мантия сделалась тяжёлой, её истекающие водой полы ещё больше замедляли движения усталых ног. К своему ужасу девушка вдруг осознала, что потеряла счёт времени – сколько она уже вот так идёт, попеременно выдёргивая башмачки из вязкой глины и скользких луж?

Лиза остановилась, не чувствуя уже ни озябшего тела, ни облепившей тело ледяной одежды. Небо было сплошь залеплено тёмно-серыми низкими тучами, дорога уходила вперёд и назад совершенно одинаковая. Повернувшись несколько раз вокруг себя, она вдруг осознала, что не понимает, в какую сторону нужно идти. Ни впереди, ни позади неё не было ни единой души.

Глава 13.2.

Дедушка Матеус рассказывал как-то, что во времена его юности произошёл в Фоллинге такой случай. Ребятня прыгала через канаву, заполненную водой. В то лето над равнинами стояли непроглядные густые туманы, и ни ветры, ни солнце были не в силах разогнать до конца мутную водяную завесу. Старожилы говорили, конечно, что всё это – эльфячьи проделки, мол, вылезли дикари из лесных нор и принялись наводить морок на людские поселения. А детишкам что? Хулиганили и баловались, как и заведено у детей от начала времён.

И вот прыгнула в туман одна девчушка, а по другую сторону канавы так и не приземлилась. Забрал её сизый клубящийся морок в своё царство, в иное измерение, что маги именовали сумрачным междумирьем. Много лет минуло с тех пор, дедушка успел вырасти, выучиться, поступить на воинскую службу и побывать в Пределе, вернуться в родные края, прихватив с собой из Ольдена молодую жену...

Но вот однажды после затяжного дождя объявилась в посёлке та самая девочка, как ни в чём не бывало прибежала во двор, где когда-то жила её семья. Застала там новый забор и новых хозяев, удивилась немало, пошла к соседям. Нешуточный переполох поднялся тогда в Фоллинге! Водили бедную девчонку и к лекарям, и к священникам, молитвы над нею читали и проверяли всевозможными способами – правду ли говорит, человек ли она, не дрянь ли какая сумрачная в безвинном обличье, только всё без толку. Без малого пятнадцать лет провела она в туманном царстве, а для неё обернулись они единым мгновением. А после пришла война, и о приблудной девчоночке позабыли. Осталась она у соседки на попечении, а выросла – уехала искать счастья в столицу, и никто больше не видел её и не слышал о ней.

Лиза вдохнула мокрый воздух полной грудью, до боли, затем осторожно проверила пульс. Если верить ощущениям, то она всё ещё была жива, но можно ли было им верить сейчас? Минуты шли, она отсчитывала мгновения вслух, но не замечала ни движения облаков, ни шевеления в редких кустиках, торчащих по обе стороны тракта. Шелестел бесконечный дождь, от его гула закладывало уши, и невозможно было как следует расслышать даже звук собственного голоса.

Что, если это и есть тот самый сумрачный мир, где побывала дедушкина знакомая? Что, если прошла уже целая жизнь или десять жизней, пока она, промокшая до костей, брела неизвестно куда? Чему можно верить в час, когда не движется само небо, когда не видно сияющего ока солнца, а земная твердь тает под ногами, замедляя каждый шаг и словно говоря: остановись, постой, дальше тебе нет дороги! Она не двигалась. «Если не знаешь, как поступить, сию же минуту остановись и понаблюдай за изменениями в окружающем тебя мире. Возможно, подсказки находятся совсем рядом, стоит лишь протянуть руки и взять их, выхватить из ткани бытия. При должном навыке взаимодействия с миром это не сложнее, чем вдохнуть и выдохнуть воздух», – эти слова не раз повторял профессор Сморчок, наблюдая за тренировками своих подопечных.

Фред взаимодействовал с миром безо всяких раздумий и сомнений. Забыв или попросту не выучив слова из заковыристой формулы какого-нибудь заклинания, он не боялся импровизировать и завершать пассы только что придуманным способом. Выкрикнуть наугад что-нибудь из другой главы учебника, подкинуть в алхимический котелок не записанный в рецепте компонент. «Как вы умудрились до сих пор остаться в живых?» – вопрошал порой господин Ильсен, качая головой.

Лиза невольно улыбнулась, вспомнив лицо брата. Что бы сказал Фред, если бы был сейчас рядом с ней, на залитой ливнем неизвестной дороге? Вне всякого сомнения, он останавливаться бы не стал. И уж наверняка предложил бы не мокнуть зря, а как-нибудь использовать свой дар. Какое заклинание подскажет ей правильный путь? Она опустила голову и, повинуясь странному порыву, присела и коснулась липкой глинистой дороги кончиками пальцев. Ничего. Плюхнувшись на колени, девушка погрузила в грязь обе ладони и вновь прислушалась.

Дорога была проложена сотни лет назад. Укреплённая каменистыми насыпями по обочинам, надёжная и широкая, в прежние времена она была основной жилой, связывавшей Вестен с ближайшими крупными городами – Йелльваром, Варнесом и Дроммой. Всегда ли она выглядела такой безжизненной? Нет, жизнь оставила на ней множество следов. Лиза внимала земле: в руках мелкой дрожью отдавались удары тысяч падающих капель. Она прикрыла глаза, попыталась услышать за звуками дождя что-то ещё. Пальцы сами собой перебирали податливую глину, словно пытаясь нащупать в ней что-то потерянное давным-давно. Попался острый камешек, кольнул в ладонь девушки, и тут же – мгновенно – она вдруг услышала голос над самым ухом:

– Постой, камень попал в башмак, – говорил мужчина. Голос его странным образом звучал не снаружи, а будто внутри Лизы.

– Ха, в башмак! Всё, мать их, графство – один сплошной камень, – ответил другой голос. – Копошатся в самой горе, как, мать их растак, гномы какие-то. А человеку в камне жить никак нельзя. Душа черствеет, и этот самый появляется, как его, ревматизьм.

От неожиданности Лиза резко вскочила на ноги и огляделась. Дождя не было. Тусклое солнце вяло проглядывало сквозь дымку облаков. По обе стороны дороги высился тёмными стенами густой лес, вдоль обочин тянулась зеленеющая молодая поросль. Но самое главное: дорога была заполнена людьми! Чтобы не закричать от испуга, девушка зажала рот рукой, напрочь позабыв о грязи, налипшей на ладони.

Навстречу ей и в обратную сторону тянулись телеги и обозы, шли пешие, ехали конные, вприпрыжку бежал за матерью мальчуган, размахивая деревянным мечом. Усевшись на охапку сена, ехали в повозке смеющиеся девушки, звонко напевая. На головах их были венки из васильков и ромашек. Лиза сделала несколько шагов и убедилась не только в том, что её никто не замечает, но и в том, что она теперь почти не ощущает собственного тела и биения сердца. Она попыталась догнать и окликнуть девушек из телеги, потрогать за плечо идущего с рюкзаком наперевес путника, подозвать патлатую рыжую собаку, что увязалась за двумя солдатами, выпрашивая у них хлеб и колбасу. Бесполезно. В этом странном отражении мира Лиза была не более, чем бесплотной тенью.

– Должно быть, я попала в тот самый туман, – рассудила она, шагая по дороге и обходя телеги. Как ни странно, она не испытывала больше ни усталости, ни гнетущего беспокойства. Первый испуг отпустил её, и душа погрузилась в странное умиротворение. – Или же напротив: я вывалилась из тумана в ином времени.

Приглядевшись, девушка и вправду заметила, что многие из пешеходов были одеты на старинный манер, а некоторые, что уж совсем удивительно, и вовсе были эльфами! Таких было немного, Лиза различила только двоих. По всей видимости, это были учёные, поскольку их речь из-за обилия специфических и незнакомых слов девушке почти не удавалось разобрать. Один из них нёс в руке превосходный, украшенный золотыми перевитиями и сверкающими камнями посох. Другой был облачён в мантию невообразимо дорогого шёлка, переливающуюся от наложенных на ткань чар. Следуя неспешно, они проходили как раз мимо неё.

– Послушайте, господа, – обратилась к ним волшебница. – Вы слышите меня?

Высокомерные эльфы даже не обернулись в её сторону.

– Разумеется, они не слышат тебя, – кто-то мягко тронул её за плечо.

Лиза подняла глаза и оторопела: перед ней стоял молодой мужчина, облачённый в длинный серебристо-серый камзол. Волосы незнакомца волнами спадали на плечи, лоб украшал замысловатый обруч эльфийской работы, а светлые глаза изучающе скользили по ней с любопытным прищуром:

– Всё потому, что они умерли уже слишком давно, и для общения с ними нужны особые навыки, – пояснил он неторопливо.

– Умерли, – тихо повторила Лизабет, и тут её осенило. – Значит, я умерла тоже?

Это объяснило бы в миг, почему вдруг ей стало так легко, спокойно и тепло.

– Нет, к счастью, нет, – улыбнулся мужчина. – Ты обратилась к дороге с просьбой помочь, и она ответила тебе, как отвечает только таким, как мы. Магам, связанным с миром теней.

Как бы дружелюбно он не вёл себя, Лизе почудилась в его искристых глазах и тонких губах скрытая издёвка.

– Ага, – кивнула девушка с вызовом, – и как же она отвечает, если все эти люди и эльфы всё равно не слышат меня, не могут указать направление или подвезти на своих телегах?

– А как же я? – чуть обиженно спросил он, вскинув брови.

– Простите, – спохватилась Лиза и постаралась, чтобы её слова прозвучали учтиво. – Меня зовут Лизабет Сандберг, и я очень хочу попасть в Академию Трира. У меня есть приглашение от магистра Тэрона, я могу показать его.

Впервые в жизни она испытывала необъяснимое смущение перед незнакомым мужчиной, и это чувство захлестнуло её настолько, что она копалась в карманах, отыскивая заветное приглашение, куда дольше обычного. Теневой маг потешался над ней, это было очевидно: с его лица не сходила снисходительная усмешка. Наконец, записка была выпутана из глубин школьного платья и, что удивительно, оказалась совершенно сухой. Лиза развернула листочек и едва не раскрыла рот от изумления. Вместо рекомендации и символов, которые обозначали адрес нужного телепорта, внутри скрывалось письмо, начертанное эльфийской вязью. Аккуратно выписанные на пергаменте буквы горели синим сумрачным огнём.

– Вот, пожалуйста, – девушка развернула записку и почувствовала, что взгляд незнакомца остановился на ней и собирается, по всей видимости, прожечь дыру в её голове.

Маг коснулся символов длинными пальцами и нахмурился в задумчивости:

– Я провожу тебя в Трир, Лизабет, – тихо сказал он. На его изящном лице не осталось и следа от недавней заинтересованной весёлости. – Прости, я думал, что ты оказалась здесь случайно.

– Так и есть, – всё ещё в недоумении Лиза рассматривала изменившуюся рекомендацию магистра. – Сегодня утром я вышла из северных ворот Вестена, попала в сильный дождь, а потом… потом я словно заблудилась.

– Какой же, по-твоему, теперь год? – маг выжидающе заглянул её в глаза.

– Пожалуй, это вы ответите на свой же вопрос для меня! – Лиза чуть склонила голову набок и обеими руками вцепилась в упёртый в землю посох, чтобы не показывать, будто ответ по-настоящему волнует её. Проговорив эти слова, она тут же подумала, что её тон мог прозвучать слишком требовательно, но было похоже, что незнакомца это ничуть не задело.

– Триста пятьдесят восьмой год пятого тысячелетия, – ответил он совершенно серьёзно, и девушка готова была броситься обнимать его только за то, что во времени они неожиданном образом совпали. Конечно, она никогда не позволила бы себе подобных вольностей, но улыбку облегчения скрывать не стала.

– Хоть какая-то радость, – выдохнула она.

– У тебя грязь на лице, – задумчиво сказал вдруг маг и кончиками пальцев провёл по её щеке, отчего девушка вздрогнула. – Точно грязь…Ты умывалась в этом году?

Лиза только теперь поняла, что её угораздило хвататься за лицо руками, вымазанными в глине, и она поспешно утёрлась сыроватым рукавом мантии. Новая волна смущения не позволила ей быстро найти достойный ответ, а вот незнакомец сразу перестал хмуриться, в его глаза вернулись пропавшие было искры смеха.

– Ничего страшного, в Академии Трира есть отличная купальня для студентов. И студенток. Приведёшь себя в порядок, когда доберёшься, – сказал он, осторожно касаясь её спины и указывая направление. – Нам туда.

– Долго ли придётся идти? – спросила Лиза после нескольких минут молчания.

Они шли по обочине дороги, неширокой кромке, стараясь не задевать призрачных обитателей этого промежуточного мира. Жители сумрака не обращали никакого внимания на юную волшебницу, но Лиза заметила, что многие из них прекрасно различают идущего рядом с ней теневого мага и провожают его долгими взглядами.

– Честно говоря, не помню, – пожал плечами мужчина. – Время течёт здесь по-другому, а расстояния трудно измерить в привычных живым единицах. Скажем так, не долго. Час-другой пройдёт по твоим ощущениям, возможно, чуть больше.

– Ты хорошо знаешь это место? – девушка так увлеклась, рассматривая изысканные одежды аристократок, которые беседовали возле пышно наряженной кареты, что незаметно для себя перешла на «ты».

– Междумирье? – он загадочно улыбнулся. – Пожалуй, не хуже, чем мир живых. Хотя сумрак куда более изменчив, и никогда нельзя быть уверенным в том, что изучил его достаточно хорошо.

– Это и есть сумрак? – уточнила Лиза.

– Да, но не совсем, – на мгновение задумавшись, ответил маг. – Это изобретение вполне живого мага, размещённое в сумрачном мире, понимаешь?

– Не очень, – призналась девушка. – Объяснишь?

Если бы кто-нибудь сказал в прежние времена Лизе, что она так легко признается в том, что чего-то не понимает, она бы просто не поверила! В случаях, когда она сталкивалась со сложностью в одном из учебников мистической школы, то она тут же открывала пять дополнительных книг по интересующей теме и тщательно изучала материал. Сейчас ей было неожиданно приятно слушать объяснение из уст старшего мага, к тому же, такого странно привлекательного. Его голос звучал завораживающе на фоне приглушённого шума обитателей дороги.

– Это легко на словах, а вот на деле – куда сложнее, – сказал он. – Дорога мёртвых представляет собой что-то вроде моста. Или туннеля. Соединяет определённые точки на карте, чтобы было возможно путешествовать между ними, минуя мир живых. Полагаю, ты уже успела понять, насколько опасно разгуливать по городам и посёлкам таким, как мы?

– Я выросла в Фоллинге, где до недавнего времени было спокойно, но теперь и туда наведываются искатели из Ордена Инквизиции. Однажды мне пришлось убегать от них, это верно, – грустно поведала Лиза.

– Тебе повезло, – усмехнулся теневой маг, украдкой разглядывая её. – Немногие молодые волшебники могут провести искателей, а потом самостоятельно отыскать этот сумрачный путь. Правда, судя по записке от магистра Тэрона, он предусмотрел такой вариант.

– Как устроен этот самый «мост», эта Дорога мёртвых? Она расположена в прошлом, судя по тому, как выглядят все эти люди?

– Не в прошлом, нет, – маг покачал головой. – Она выглядит так, как её помнят все эти люди. Как мост, построенный из камней или дощечек, эта дорога состоит из кусочков воспоминаний всех, кого ты сейчас видишь. Можно сказать, каждый из этих мертвецов участвовал в её строительстве.

– По велению некроманта, – прошептала Лиза. – Я угадала?

– Я же сказал, что это легко, – тихо рассмеялся мужчина. – Как же он призвал столько душ, принадлежащих одному времени? Попробуешь догадаться?

Девушка задумалась, но совсем ненадолго.

– В те времена умерших не предавали огню, а хоронили в склепах и на кладбищах. Этот маг жил рядом с таким кладбищем. Он мог… выбирать тех, кто умер примерно в одно время. Ориентироваться по надписям на надгробиях.

– Ты мне нравишься, – со смехом выдохнул маг. – Всё верно.

– Как звали этого некроманта? – вдруг спросила Лиза, останавливаясь. – Строителя дороги?

– Это секретная информация нашей Гильдии, но ты… я думаю, что ты рано или поздно узнаешь всё, что тебе интересно об этом месте. Только не сейчас, – ответил он и, словно немного смущённый вынужденным отказом, решил сменить тему разговора и указал на проскакавшего мимо рыцаря в тускло сверкающих на солнце латах. – Вот этого разрубили ровно пополам. Вон тех повесили за измену. Та женщина в платке не сумела разродиться, а вон та – подавилась куриной костью. Всё это тоже часть воспоминаний, однако здесь ты видишь всех этих мертвецов задолго до их смерти. В их лучшие дни и лучшей форме. Забавно…

– Ты находишь это забавным? – спросила Лиза, неуютно поёжившись.

– В какой-то момент начинаешь находить забаву в равной степени по обе стороны от завесы. Иначе рискуешь сойти с ума от чрезмерной серьёзности, как это произошло с моим… а, неважно.

Маг поднял руку вверх и к чему-то настороженно прислушался.

– Что случилось? – прошептала Лиза, отметив, что движение на дороге приостановилось, и многие призрачные жители начали тревожиться и искать укрытие.

– Забыл предупредить тебя о самом главном, – пальцы мага уже принялись выплетать в воздухе сложную формулу защитного заклинания. – У сумрака есть законные хозяева, которые не всегда рады незваным гостям. И если мёртвых они могут только напугать, то живым стоит быть… осторожнее.

Закончив пассы, он выкрикнул завершающие слова, и вокруг них в тот же миг образовался прозрачный пузырь, похожий на стеклянную сферу. Лиза не успела и глазом моргнуть, как в защитный купол со всего маха врезалась вылетевшая из леса косматая тень. За ней следовали другие – чуть поменьше, но такие же зловещие сгустки тьмы, не имеющие полноценных тел. За круглыми головами развевались, как струи чёрного дыма, многочисленные длинные хвосты.

– Это они тебя почуяли, – приступая к следующему заклинанию, пояснил маг. – Тёпленькая девчонка!

Она вновь почувствовала укол в сердце. До сих пор никому не удавалось за столь короткий промежуток времени столько раз заставлять её краснеть. Если, конечно, можно было так назвать в мире сумрака это ощущение, которое с таким трудом поддавалось контролю. В довершение всего, мужчина, присевший на корточки и чертивший что-то в серебристой пыли, оглянулся и подмигнул ей. Тени кружили вокруг защитной сферы, и он обращал на них внимания не больше, чем на назойливых мух. Рисовал символы уверенно и никуда не торопился.

– Мой отец был Солнечным стражем, и он рассказывал, что теней особенно привлекает противоположное. Светлый дар, например, – быстро сказала Лиза. – Даже в Пределе, в мире живых, сумрачные демоны первым делом кидаются на целителей и белых магов. Почему ты думаешь, что я притянула их?

– Потому что ты их притянула, – хмыкнул он, отряхивая руки и разводя их в стороны.

Раздался хлопок, сфера запульсировала зеленоватым светом, и разъярённые хозяева междумирья вдруг перестали слепо рваться к живым магам, поумерили свой пыл, а после и вовсе поникли. Какое-то время они ещё вяло кружили вокруг, потом начали разбредаться в разные стороны. Дымчатые хвосты их колыхались в неподвижном воздухе, как плавники у сонных рыб.

– Пойдём, на какое-то время они отвяжутся, – махнул рукой маг, и они поспешно двинулись дальше. – Я мог бы подчинить их, но твоё присутствие не перестанет их смущать. Ты для них лакомый кусочек, Лизабет.

– Ты так и не объяснил, почему. Разве мой дар не связан с тьмой междумирья? – теперь Лиза едва поспевала за быстрыми шагами своего спутника.

– Связан, конечно, – ответил он. – Но помимо дара у тебя есть кое-что другое.

– Жизнь? – предположила она.

– Да. Жизненная сила. Энергия живой крови, бегущей по жилам. Невинность, наконец.

Лиза едва не споткнулась. Она могла бы поклясться, что бессовестный маг ехидно улыбался в этот момент!

– При чём здесь невинность? – возмущённо выпалила она ему в затылок.

– Говоря языком людей из мира живых, некоторых демонов сумрака привлекают неиспорченные души и… тела. Есть и другие разновидности, которым больше нравятся уже порядком разложившиеся организмы. Морально или даже уже физически. Они разные, Лиза, как и люди из внешнего мира.

Разговор окончился сам собой. Девушка не могла придумать, что ещё спросить, маг уверенно шагал вперёд, время от времени обновляя защитное заклинание. Какое-то время Лиза смотрела только себе под ноги и находилась в глубокой задумчивости, поэтому, когда подняла голову, то едва не ахнула! За поворотом дороги лес кончился, и открылся вид на Вечные горы, которые незаметно оказались совсем рядом. Прежде ей доводилось видеть горы только на картинках.

Окружённый дугой зубчатых стен невероятной вышины, прямо у подножия отвесных скал стоял город Трир. Часть строений внутри города располагалась на склоне горы, уже отсюда можно было различить поднимающиеся вверх улицы, вымощенные чёрным камнем. Залитые солнцем крыши зданий, сторожевые башни, островерхие купола магической Академии - всё сверкало на солнце отполированным обсидианом. Город выглядел, как самая настоящая крепость. И был неприступен: от дороги, на которой стояли путешественники, он был отделён глубоким ущельем, из которого поднимались клубы сизого тумана. Справившись с первым удивлением, Лиза заметила по ту сторону разлома поднятый на цепях мост.

– Вот и всё, – с лёгкой грустью в голосе произнёс маг. – Ты у цели, а мне пора назад. Из-за происшествия в Йелльваре Дорога мёртвых, как ты сама видела, стала небезопасной. Агрессивные тени могут напасть на моих собратьев, если они попытаются пройти этим путём.

– Как же я попаду на ту сторону? – поинтересовалась Лиза.

– В мире живых мост опущен, ты просто пойдёшь вперёд к воротам. Но учти: что бы ни происходило, ни за что не смотри вниз! Ни при каких обстоятельствах не приближайся к краю. Смотри только на ворота города. Прямо на стальную птицу, что приколочена к правой двери, видишь треугольник?

Она присмотрелась: на высоких воротах действительно была прибита металлическая пластинка. Мост был широким. Единственное, что могло напугать – он не имел ни ограждений, ни перил.

– Спасибо тебе, – искренне поблагодарила мага Лиза.

Ей было жаль расставаться с ним, и в светлых глазах его тоже отражалась странная тоска. Он сделал несколько шагов назад и вдруг исчез. Растаял в тенях, которые тянулись со стороны тёмного леса. Девушка повернулась в сторону Трира и увидела мост. Мир вокруг колыхался и таял, неравномерно, кусками, как лёд в большой грязной луже. Справа и слева от моста дышала и стонала гулкая бездна.

«Не смотреть вниз», – прошептала себе волшебница и, отыскав стальную птицу, почти побежала по мосту. «Вообще никуда не смотреть», – решила она, когда и птица вдруг растворилась в небытие, оставив вместо себя чуть более светлый треугольник на мокрых от дождя досках чёрного дуба. Резко, с налетевшим вдруг порывом холодного ветра, в тело девушки вернулся страх. Она побежала быстрее. Тяжёлая промокшая мантия облепляла ноги, дождь бил прямо в лицо, не давая раскрыть глаз. Лиза соскочила, наконец, с моста и, пробежав уложенную гладкими плитами площадку, толкнулась в ворота. Ворота города были плотно заперты. Дождь лил стеной.

Глава 14.

Она стучала по почерневшим от времени просмолённым дубовым доскам снова и снова, но что были её маленькие девичьи кулаки в сравнении с воротами вышиною в два человеческих роста и такой ширины, что в них мог бы беспрепятственно пройти целый конный отряд по шесть коней в ряду! В какой-то миг Лиза опомнилась и устало прислонилась лбом к безучастному дереву, хватая ртом воздух и удивляясь тому, что наружу вместе с дыханием вырываются облачка пара. Насколько она помнила, было лето. Во всяком случае, в день, когда она решила покинуть Фоллинге, совершенно точно было лето, день Великого солнца.

Девушка оставила в покое ворота и огляделась: смеркалось. Перекинутый через ущелье мост и стоящий за ним стеной лес тонули в сплошной водяной завесе. Лиза подняла голову и заметила по обе стороны от ворот небольшие сторожевые башни: в левой мелькали в узких бойницах отсветы рыжего живого огня, в правой зияли только тёмные пустые провалы. Между собой башни соединялись узкой галереей, проходившей как раз над воротами, и на самой середине перехода стоял недвижимый силуэт. Волшебница невольно попятилась и чуть не вскрикнула от неожиданности: одетый в тёмно-серое страж ворот медленно натягивал тяжёлый лук.

– Постойте! – крикнула Лиза, подняв вверх обе руки. – Я безоружна, я только...

– Назад, – коротко скомандовал силуэт.

Что-то чиркнуло, и наконечник стрелы вспыхнул в сумерках ярким пламенем.

– Не стреляйте, прошу вас! Мне нужно попасть в Академию, только и всего...

Огненная точка была направлена в грудь Лизабет.

Лицо лучника скрывалось в тени галереи. Лиза хорошо видела лишь руку в перчатке, что сжимала рукоять лука. Медленно и осторожно она опустила руки, не двигаясь с места. Украдкой прикоснулась к закреплённому за спиной посоху, но решила не рисковать.

– Что там такое, Ягир? – послышался второй голос, и над воротами возникла ещё одна фигура, вынырнувшая из левой башенки.

– Девчонка, – неохотно ответил лучник. – Как будто бы.

– Да ладно! – недоверчиво отозвался страж ворот. – Откуда бы ей здесь взяться на ночь глядя. Погоди-ка.

Менее чем через минуту над галереей проплыл огонь зажжённого факела, и девушка различила неприветливые лица солдат.

– Эй, ты! – окликнул её тот, что вышел вторым. – Откуда тебя принесло?

– Из Вестена, господин стражник, – ответила Лиза, понятия не имевшая о том, как следует разговаривать с защитниками крепости. – Я хочу поступить в Академию.

– Где же твоя лошадь? – недоверчиво процедил Ягир, не думая опускать оружия.

– Я пришла пешком, – как можно громче сказала девушка.

– Пешком через Тёмный лес? Держишь нас за дураков? – наконечник стрелы чуть шевельнулся.

– Разве ты не знаешь, что на закате ворота города закрываются? – спросил второй стражник. Свет факела выхватил из полутьмы его усатое лицо и пухлые щёки.

– Нет, господин стражник. Мне говорили только о том, что нужно успеть перейти через мост, потому что он поднимается на ночь!

На галерее послышался шёпот, после чего усатый перегнулся через перила:

– Кто же сказал тебе такое? Этот мост уже много лет как не работает.

Лиза смахнула с лица воду, чувствуя, как к горлу подступает отчаяние. Только сейчас она осознала, что её уже давно бьёт крупная дрожь, а пальцев на ногах и руках она не чувствует совсем.

– Знакомый волшебник, – тихо ответила она.

– Пойду, проверю, – сказал усатый и затопал по деревянному настилу.

– Стой, дурак, – попытался остановить его лучник, но плечистая фигура сослуживца уже скрылась в сторожевой башне. – А ты не вздумай шевелиться, если не хочешь получить стрелу.

В воротах бесшумно приоткрылась низкая окованная железом дверь, и из полутьмы появился стражник с факелом. Остановившись в шаге от Лизабет, он сделал знак лучнику и поднёс огонь едва ли не к самому лицу девушки. Та инстинктивно отшатнулась.

– Странно, – пробормотал усатый мужчина, ткнув её пальцем в плечо. – Похоже, действительно обычная девчонка.

– Так вы впустите меня? – дрожа от холода, спросила волшебница, на что он утвердительно мотнул головой и скомандовал идти следом.

– Это нарушение приказа капитана, – напомнил лучник, опуская, наконец, оружие и задувая мерцающий огонёк.

– К тому же, нарушение указа её графской милости, – добавил он, когда сопровождаемая стражем Лиза поднялась в башенку и оказалась вдруг в тёплой и уютной комнате.

Лучник бросил на гостью взгляд светлых голубых глаз и усмехнулся. – Однажды уже впустили вот такую "обычную девчонку"... И сильно пожалели об этом, потому как она оказалась самой что ни на есть злобной и голодной упырицей. Коих в Тёмном лесу как волков нерезаных.

– Вампиры? – невольно воскликнула волшебница, на миг позабыв дрожать.

– Ягир, расслабься и не пугай девушку. Ну а ты проходи сюда вот, на лавку.

Лиза стянула насквозь промокший мешок, опустила его на пол и села на краешек скамейки, где тут же начала образовываться лужа. Мантия стала похожа на грязную промокшую простыню невнятного цвета, но снимать её девушка постеснялась – под ней было лишь простое, вымокшее платье и облепившие зад панталоны. А в комнате находились четверо незнакомых взрослых мужчин, разглядывающих её безо всякого смущения, как какую-нибудь заморскую диковинку. Только усатый, чуть позже Лизабет узнала, что зовут его Бруном, казалось, зарделся щеками и чувствовал себя неловко.

После многих часов скитаний сторожевая башня казалась девушке лучшим на свете местом: у одной из стен неторопливо мерцал прогоревшими углями небольшой очаг, вдоль стены располагался стол, а за ним, покрытая старым вышитым ковром, – широкая лавка, на которой увлечённо играли в кости двое молодых стражей в крепко сидящих на плечах кожаных жилетах. Сейчас они, разумеется, бросили игру и принялись донимать Лизу расспросами. Брун принёс и поставил на стол котелок, ещё наполовину полный наваристой пшённой каши, нашёл чистую миску и деревянную ложку. Налил в кружку подогретого на огне вина и поставил перед Лизой:

– Выпей для сугрева. Не то заболеешь ещё, не ровен час. А академиков нынче мало осталось... Даже мост вон починить некому.

– Спасибо, – она сделала глоток и зажмурилась. Вино было кисловатым, но таким горячим и ароматным, что у озябшей девушки тут же закружилась голова.

– Где же эта твоя деревня? – сухо поинтересовался лучник, сидевший на стуле и занятый придирчивым разглядыванием наконечников стрел. Тёмно-рыжие волосы его были коротко острижены, через лицо наискось проходил давнишний, неровно сросшийся шрам.

– Фоллинге далеко отсюда, – проглотив пару ложек каши, ответила Лиза, – в дне пешего пути к юго-востоку от Вестена. У нас не бывает таких долгих дождей, да и сейчас существенно теплее по ночам.

"Что если сейчас не середина лета, да и вообще – не то время" – кольнула изнутри тревожная мысль. Она никак не могла отделаться от туманного наваждения. Стоило лишь самую малость обогреться и поесть, у организма тут же появились силы на страх и беспокойство. Не спросишь же в самом деле – а который теперь год, господа стражники, а какое столетие? Украдкой девушка взглянула на поспешно отёртые перед едой о подол руки. Под ногтями красноречиво темнела глина.

– Да уж, помыться тут негде, – хмыкнул усатый Брун, словно прочитав её мысли. – Знаю, умники из Академии привычны ко всяким там мраморным ванным с солями и травами, притиркам и духам. Но придётся тебе, красавица, потерпеть до утра.

– Я должна оставаться здесь до утра? – переспросила девушка.

– Указ её сиятельства – никого не впущать от захода и до восхода солнца, – пояснил Брун. – Потому как шастает по нашим лесам невесть какая дрянь. Тут тебе и оборотни дикие, и лесные эльфы, и подгорный злобный народец, и нечисть всякая, которой и названия нет. Не говоря уже о кровососах, которых с человеком издалека спутать – как два пальца обос...эээ. Короче, не очень нам охота из-за тебя от капитана люлей получить или жалованья лишиться. Поэтому в Академию свою потопаешь тогда, когда рассветёт, а пока вон, на лавке можешь располагаться.

– А лучше рядом с нами! – с улыбкой предложил один из мужчин, отхлебнув из своей кружки. – Уж с нами-то не замёрзнешь, если прижмёшься как следует!

Его приятель громко засмеялся, а Лиза невольно смутилась и почувствовала, как разогретая вином кровь приливает к лицу. В отличие от брата и сестёр, девушка никогда не краснела сильно и не румянилась, как яблочко, но на её бледной и тонкой коже было моментально заметно даже лёгкое смущение.

– А вы, – Брун повернулся к шутникам. – освободите лавку и марш на галерею.

С трудом справившись с мокрыми тесёмками, Лиза принялась проверять внутреннее содержимое заплечной сумки. Больше всего она боялась увидеть размокшие в хлам записи и распухшие от воды учебники, но всё оказалось не так плохо: кожаный переплёт защитил исписанные ровным, аккуратном почерком страницы, а книги лишь слегка подмокли с одной стороны.

– Сними хламиду-то свою, – предложил добрый Брун. – Повесь вон у очага, до утра подсохнет.

Хмурый Ягир исподлобья наблюдал, как худосочная и бледная девка скромничает, одёргивая сырое платье, и для себя решил, что опасения и вправду были напрасными. Ни вампирки, ни суккубы себя подобным образом не ведут. Те, как он слышал, напротив, безо всякого стыда показывают свои прелести и крутят задницами. Он вытащил из приоткрытого сундука, что стоял под лавкой, шерстяное одеяло и бросил на лавку. Лиза поблагодарила его и закуталась по самые уши в колючую и стоящую колом дерюгу. Блаженное тепло медленно, неторопливо захватывало всё её тело. Разумеется, спать она не собиралась, но напряжение, державшее её в стальных тисках целые сутки, уходило. Спустя четверть часа она даже решилась нарушить тишину и задать вопрос:

– Почему мост больше не поднимается на ночь, если в округе так опасно?

Брун выбрал из чугунной поленницы пару увесистых чурбачков, подкинул в очаг и уселся, вытянув ноги. Ответил неожиданно Ягир, который в это время проверял крепление тетивы:

– Механизм повредился, – он бросил на Лизу отрывистый взгляд, – а может, нарочно повредили его. В Академии своей спроси. Может, кому-то это выгодно, чтобы дрянь всякая из лесу в город лезла.

– Да будет тебе, – одёрнул его Брун. – Механика просто хорошего нет. Пригласить бы из того же Вестена, да кто сюда потащится. Край света, считай.

– А Солнечные стражи, – осторожно поинтересовалась Лиза, – разве это не их профессия? Оберегать пограничные города от нежити и прочих опасных тварей?

– Э-э-э, видать ты и вправду издалека, – усмехнулся усатый стражник.

– Это почему же? – Лиза высунулась из шерстяного кокона и расправила поверх одеяла влажные пряди волос.

– Трир не подчиняется церкви Ксая, и никаких Солнечных воинов здесь нет, у нас свои порядки, – через плечо бросил лучник.

Она не знала, что на это сказать. Более того, она не могла даже вообразить себе, что где-то в Веллирии существует целое графство, в котором нет ни Ордена Искателей, ни Солнечной стражи.

– Был тут один святоша заезжий, – задумчиво продолжил Ягир. – Распорядился было статую Ньир с площади убрать и в пыль растолочь. Ни к чему, говорил, нам, честным людям, сумеречные эльфийские боги. Никто, мол, не знает, что у них на уме.

О лунной богине эльфов Лиза знала немного – только из курса общей истории. До войны с эльфами святилища древних богов стояли во многих городах, а как изгнали остроухих прочь за Предел и Вечные горы, так и идолов прошлого порушили и в землю закопали.

– И как – растолкли в пыль? – полушёпотом спросила девушка.

– Только шапка от этого святоши и осталась, даже костей не нашли, – фыркнул лучник и надолго замолчал.

– Ты вот лучше расскажи нам, как цела и невредима через лес прошла? – полюбопытствовал Брун, оглаживая усы. – У нас не то, что девчонки, здоровые мужики с оружием и те ходят лесом только при свете дня. А уж если какие обозы с товаром, так купцы целый отряд охранников нанимают. Неспокойные здесь места, а кто говорит – проклятые. Мол, жили здесь прежде одни только гномы да птицы, а как пришли люди, так и осерчали на них и горы, и лес.

– Не помню, – искренне ответила Лиза, со страхом вспоминая прогулку по странной призрачной дороге. – Я испугалась, а потому по сторонам и не смотрела даже, шла и шла, словно с закрытыми глазами.

– Убежала, что ли, из дому? – спросил Ягир. На этот раз в его голосе вдруг прозвучали живые, человеческие нотки, хотя прежде девушка слышала в нём лишь сухой шелестящий металл.

– Убежала, – тихо сказала она.

Врать она не умела вообще. Не приходилось прежде, да и незачем было. Не говорить лишнего – да, в последние пару лет была нужда держать при себе многие соображения, но вот сочинять на ходу всяческие небылицы, как это умел делать Фредерик, Лиза никогда даже не пробовала.

– От кого? – Брун снял с широкого пояса плоскую флягу, откупорил её, понюхал содержимое и хлебнул из горлышка.

Она укуталась плотнее и теперь смотрела, как огонь, едва ли не выпрыгивая из камина, лижет свежую порцию дров. Больше всего на свете ей хотелось бы оказаться сейчас на чердаке, в их с Фредом маленькой каморке. Впервые с момента, когда она поспешно и решительно оставила родительский дом и без оглядки убежала из Фоллинге, ей вдруг захотелось, чтобы всё происходящее оказалось длинным сумрачным сном. Чтобы она открыла глаза, увидела рыжие затылки Элин и Молли, услышала звонкий голос матери, зовущей к ужину, и мягкий бас отца, наставляющий Фреда прежде, чем тот совершит очередное безумство на заднем дворе. Они жили слишком лёгкой, простой и беззаботной жизнью, были слишком близки и дружны, прежде чем всё вдруг изменилось бесповоротно и окончательно.

– От замужества, – со вздохом ответила Лиза, с трудом сдерживая подступившие слёзы.

Всё изменилось бы даже в том случае, останься она дома...

– Чего? – недоверчиво обернулся Ягир, смерив её неприязненным взглядом. – Да кому ты нужна-то, немочь бледная, кожа да кости. К тому же, магичка.

Было видно, что стражник сильно пожалел о своём минутном сочувствии и теперь всячески пытается исправить ситуацию.

– А по-моему, вполне красавица, – улыбнулся усатый Брун, и его щеки стали похожи на румяные помидоры. – Хотя откормить не помешало бы, это верно. Ну, если в Академию поступишь, там студенты не бедствуют. Графиня лично следит, чтобы всякому, даже из бедного народа, студенту, выделяли и паёк, и форму, и учебники.

– Она волшебница? – робко улыбнулась Лиза.

– Скорее, ведьма, – вставил лучник, поднимаясь со скрипучего стула. – Пройдусь. Неспокойно что-то нынче вечером.

– Отдыхай, – сказал Брун и тоже вышел прочь.

Девушка устроилась на скамейке, поджала ноги так, чтобы они уместились под жёстким, но таким тёплым одеялом и вздохнула. Волны тепла укачивали её, и глаза закрывались сами собой, помимо её воли. «Подремлю совсем недолго, а потом встану и умоюсь водой из кадки», – решила про себя Лиза и моментально провалилась в глубокий сон. Во сне она шла и шла по бесконечной дороге, а рядом с ней шёл призрачный незнакомец, так и не назвавший своего имени.

Глава 15.1.

Девушка очнулась от звонкого собачьего лая и откинула с головы одеяло. В распахнутое окошко, что смотрело внутрь широкого двора, светило солнце. Удивлённая Лиза вскочила на ноги, не сразу сообразив, что находится в помещении не одна: хмурый лучник стоял возле потухшего камина и с мрачным интересом изучал «Учебник для искателей первого года обучения», оставленный волшебницей подсушиться на низком табурете. Заметив движение, стражник небрежно захлопнул книжицу и вернул на место.

– Забавно, – хрипло произнёс он безо всякой улыбки на сухощавом лице. – Сначала все дети как дети, изучают заклинания, читают книжки, а потом одни уходят в леса и зарываются под землю, а другие хватаются за огненные мечи и идут их резать... Что же такое этот ваш дар, если не наказание от богов?

– Наверное, – Лиза поспешно натянула мантию и взяла со спинки стула высохшие чулки, – наверное, это зависит от того, как распорядишься своим даром.

– Судя по этому, – он указал небритым рыжеватым подбородком на учебник Вольдемара Гвинты, – ты уже придумала, как им распорядиться?

– Нет, – покачала головой девушка. – В инквизиторы меня точно не возьмут.

Она хотела было добавить, что это всего лишь книга, что человека не стоит судить по одной-единственной книге из дорожной сумки, но не решилась. Неприязненное выражение на лице мужчины не располагало к продолжению разговора.

– Это славно, – почему-то ответил Ягир, наблюдая, как ночная гостья зашнуровывает ботинки. – Как выйдешь на площадь, ступай прямо к горе.

– Спасибо, что впустили меня, – поблагодарила Лиза, подхватывая дорожную сумку.

– Я этого не делал, – мужчина брезгливо дёрнул плечом и указал волшебнице на дверь.

Она уже переступила порог и начала спускаться по лестнице с узкими и крутыми ступенями, когда услышала брошенное напоследок ей в спину: «Была бы моя воля, я бы таких, как ты, в корыте топил сразу после рождения. Проклятые маги, чтоб вам всем пусто было…»

***

Несколько долгих минут Лиза только удивлённо смотрела вверх, задрав голову, не в силах сдвинуться с места. К Академии её привела длинная и красивая дорожка из разноцветных камней, выложенных в виде мозаики. По обе стороны от неё тянулась живая изгородь из блестящих тёмной зеленью кустов самшита, торжественных свечевидных тисов и голубоватого раскидистого можжевельника. За ней располагались незнакомые причудливые деревья с изогнутыми стволами и кривыми извилистыми ветвями, свисающими до самой земли.

Трава здесь была короткой и серебристой, она едва прикрыла бы щиколотки желающему прогуляться по ухоженным газонам. Кое-где среди извивающихся деревьев виднелись статуи волшебников – людей, эльфов и даже странных птицеподобных созданий с раскинутыми в стороны крыльями. Лиза тут же вспомнила рассказ профессора Ильсена о птичьих оборотнях, некогда населявших Вечные горы. Должно быть, в далёком прошлом и люди-птицы, равно как и эльфы, жили среди людей и даже учились или преподавали в Академии.

Девушка ожидала, что дорожка приведёт её к парадному входу со множеством ступеней или к мраморному крыльцу, над которым непременно будет висеть табличка «Академия магии Трира» или что-то в этом духе. Во всяком случае, все таверны, мастерские и магазины, что она успела заметить в городе, были снабжены табличками или полотняными вывесками. Ничего подобного: дорожка уходила в темнеющий в скале высокий разлом. Сама же Академия располагалась не перед замершей на тротуаре волшебницей, а над ней.

Неведомым образом здания из тёмно-серого кирпича, круглые и шестигранные башни, широкие балконы и многочисленные переходы, снабжённые коваными перилами и украшенные металлической листвой и цветами, прикреплялись прямо к отвесной скале. Некоторые небольшие строения так сливались с природным камнем и настолько поросли стелющейся сосной и розмарином, что невозможно было понять, где проходит граница творения рук человеческих либо эльфийских, а где начинается собственно сама гора.

– Дай угадаю, ты приехала учиться и ищешь вход в Академию? – раздался вдруг справа мелодичный девичий голос. Слова в устах говорившей звучали переливисто и нараспев, отчего сразу стало понятно, что говорила не северянка.

Лиза вздрогнула и опустила голову, только сейчас почувствовав, как затекла её шея. Перед ней стояла невероятно красивая девушка в алом шёлковом платье и приветливо улыбалась.

– Я… Ах, да, – потирая затылок, сказала Лиза.

– Могу показать тебе, – ещё лучезарнее улыбнулась красавица и на мужской манер протянула ей тёмную, увитую тонкими браслетами руку. – Я Моника. И я почти всё здесь уже изучила.

– Рада познакомиться, – промолвила Лиза и, жутко смущаясь, прикоснулась к её горячей ладони кончиками прохладных пальцев.

Сейчас она думала только о том, как нелепо, если не сказать безобразно выглядит она рядом с ухоженной, причёсанной и хорошо одетой ровесницей. Старенькая школьная мантия Лизы уже порядочно выцвела, а после вчерашнего ливня и последующей сушки у огня смотрелась совсем неопрятно. Под ногтями до сих пор чернела грязь, а волосы свисали по щекам спутанными сосульками. И она даже не подумала расчесать их с утра, такая мысль не пришла ей в голову, так торопилась Лиза на поиски Академии!

Теперь она вдруг почувствовала себя ужасно – грязной северной дикаркой рядом с настоящей принцессой с юга. А Моника была с юга, это выдавали её безупречная смуглая кожа, большие сияющие карие глаза, обведённые жидким золотом, и пухлые, чуть припудренные мелкими блёстками губы. Волосы южанки – великолепные, волнистые и блестящие – были подколоты изысканными заколками на висках и за ушами. Мочки ушей украшали длинные подвески из розового золота: на тонюсеньких цепочках колыхались, сверкая, мелкие цветы из бриллиантов и рубинов. Лизе никогда не доводилось видеть таких потрясающих украшений, поэтому она с трудом оторвала взгляд от камней и попыталась улыбнуться в ответ.

– Идём же, – Моника повлекла её за собой по дорожке, уходившей в пещеру. – Как тебя зовут?

– Лизабет, – отозвалась девушка и тут же робко поправилась, – можно просто Лиза. Ты тоже приехала поступать в Академию?

– О, нет, я уже год здесь учусь, – радостно сообщила студентка. – Мой отец учёный и работает в горах на раскопках, а я всегда мечтала путешествовать и изучать чужие обычаи. У вас, северян, даже заклинания звучат иначе. Мне поначалу нелегко приходилось во время парных тренировок, не получалось понять по губам и жестам, что выдаст противник в следующую секунду.

Она засмеялась. Крошечные бутоны в подвесках дрогнули и засияли. Девушки вошли под своды пещеры и оказались в длинном коридоре, освещаемом магическими светильниками с нежно-фиолетовым сиянием. Лампы располагались невысоко – так, чтобы их мог зажечь или потушить волшебник любого роста, для этого стоило лишь прикоснуться к изогнутому дугой медному крючку и послать толику энергии внутрь лампы. Моника остановилась на площадке, по обе стороны от которой вверх уходили полукруглые лестницы:

– Правая лестница ведёт в учебные залы, библиотеку, рабочие кабинеты учителей и учёных, а вот левая – в жилую часть Академии. Правда, я слышала, что некоторые студенты предпочитают снимать комнаты в городе из-за слишком строгих правил. То нельзя, это нельзя, ни пошуметь с наступлением темноты, ни как следует поразвлечься, ты понимаешь, да?

Лиза пожала плечами. Она понятия не имела, какие развлечения или шутки входят в репертуар трирских студентов. Нужно было что-то сказать, потому она тихо спросила:

– А ты живёшь в городе?

Моника снова широко улыбнулась. У неё были белоснежные жемчужные зубы, а блёстки светились на губах так, словно это была звёздная пыльца:

– Конечно же нет! Я ведь здесь с папой, а это означает, что нельзя ни-че-го, кроме прогулок по саду и чтения толстенных книг в библиотеке. Выглядеть достойно, вести себя достойно, разговаривать достойно и прочая скукота.

– Наверное, ты из очень знатного рода у себя на родине? – предположила Лиза.

– Ах, да, знатный род, – южанка закатила глаза, изображая своё отношение к упомянутому словосочетанию. – Мой отец – третий сын нашего короля.

– Значит, ты и вправду принцесса? – уточнила девушка.

– Если тебя не смущает то, что всё наше королевство с лёгкостью можно уместить внутри стен Трира, то да, принцесса, – кивнула Моника.

Они поднялись на три пролёта лестницы и оказались перед узорчатыми дверями из какой-то золотистой породы дерева. Лиза осторожно потянула за ручку и приоткрыла дверь на этаж – перед ней было светлое помещение с окнами, на которых стояли в горшках и кадках чудесные кремовые и малиновые гибискусы.

– Когда у тебя экзамены? – поинтересовалась южанка, указав на пролёт между окнами.

Там висела овальная доска из пробкового дуба, на ней длинными булавками были закреплены бумажные объявления, записки и чуть выцветшее расписание.

– Я уже сдала экзамены, – ответила Лиза. – К нам в посёлок приезжала комиссия из Вестенской Академии, и с ними был профессор… магистр Тэрон. Он преподаватель по магической защите.

Моника раскрыла рот от удивления и не сразу отреагировала на слова новой знакомой:

– Магистр Тэрон пригласил тебя учиться? А говорили, что он не берёт учеников, лишь одному сделал исключение в прошлом году.

– Ну да, – Лизабет осторожно провела пальцем по расписанию, отыскивая единственное имя, которое было ей знакомо. – Может быть, он берёт по одному в год…

Напротив распорядка лекций и практических занятий по защите значилось угловатое и сухое: Маг-р Тэрон Л. Она вспомнила цепкий взгляд магистра, который сопровождал её на протяжении всего выпускного испытания, и невольно ощутила ползущие по спине мурашки. Всё-таки, как он оказался на другом конце класса в один-единственный миг? И почему не выдал сердитой председательнице то, что накануне Лиза воспользовалась усиливающим порошком, стафлексом? Действительно ли он почувствовал её дар, тщательно скрываемый из чувства самосохранения, или только подозревал в юной волшебнице силу, которую можно будет развить должным обучением?

– Нужно было оставить твои вещи у меня в комнате, - покачала головой Моника. – А ещё ты, должно быть, голодна и устала.

– Всё в порядке, – улыбнулась Лиза, разглядывая одну из комнат для практики.

Все помещения, за исключением лабораторий и склада учебного инвентаря для уроков боевой магии, были открыты. Девушки осмотрели весь этаж, поочерёдно заглядывая в каждую из аудиторий. Толкнув одну из дверей, южанка вскрикнула и отпрянула назад:

– Не советую смотреть! Зрелище не для слабонервных! Теперь я понимаю, почему эта дверь всегда была заперта…

В небольшом помещении стояли полукругом на специальных подставках скелеты разнообразных существ размером от кошки или собаки до человеческого и, кажется, медвежьего.

– Но это ведь просто кости, – усмехнулась Лизабет. – Учебные пособия. Парочка была у нас в школе, мальчишки пугали ими малышню из младших классов.

Моника всё ещё выглядела испуганной и нервно теребила маленький белый платочек:

– Надеюсь, они не разгуливают по Академии по ночам, как рассказывают старшекурсники. Потому что в этом случае и вправду лучше было бы снять комнату в городе!

На этот раз засмеялась Лиза. Они двинулись дальше. Миновали несколько учебных классов, разнообразных, как и дисциплины, преподаваемые в них. Одни были сплошь завешены картами, рисунками и изображениями неизвестных земель, странных существ и даже, как подумалось девушкам, иных измерений. В других, наоборот, царил минималистический порядок, лишь скромно стояли на столах ученические микроскопы или предметные доски для исследования предметов. Встретился им и иллюзионный кабинет – погружённая в зеленоватый полумрак комната с двумя стоящими параллельно зеркалами и свисающими с потолка приспособлениями из металлических колец и нанизанных на них пластинок. Пока Лизабет зачарованно разглядывала раму зеркала, расписанную витиеватыми символами, Моника вдруг коснулась её волос и спросила с большим удивлением в голосе:

– Почему ты не носишь серьги?

Девушка задумалась:

– Не знаю. Может быть потому, что у меня их никогда не было?

Темноглазая прикусила язычок, но долго молчать она не умела:

– Слушай, давай проколем тебе уши, а? У меня много украшений, я подарю тебе какие-нибудь серёжки! Скажи, что ты согласна, Лиза? А? Согласна?

Лиза потрогала рычаг, который был, по всей видимости, предназначен для поворота зеркала, и взглянула на своё отражение:

– Моника...

– Можно просто – Ника. Ну? Будет очень красиво, вот увидишь!

– Пожалуй, немного позже. Знаешь, у меня сейчас в голове только учёба и... и я бы хотела сначала понять, что это за место, и какие здесь правила. Извини.

– Ничего, может, потом ты надумаешь! – весело ответила южанка и крутанула какую-то ручку. Их отражения в зеркале вдруг вытянулись и принялись извиваться, как дождевые черви, нацепленные на палку. – Смотри, как весело!

Лиза улыбнулась:

– Давай не будем ничего трогать, ну так, на всякий случай?

Ника с лёгкостью согласилась и потянула её дальше по коридору:

– Летом в Академии жутко скучно: занятий нет, ученики разъезжаются по домам, – она вдруг осеклась, словно о чём-то вспомнив, – Я имею в виду те, у кого есть дом, конечно. А откуда ты приехала, и почему совсем одна?

Девушка вздохнула и в двух словах поведала новой знакомой свою короткую историю, умолчав, конечно, о настоящей причине своего побега. Моника слушала на удивление внимательно, в её тёмных глазах отражались сочувствие и тревога.

– Значит, ты не любила того парня? – шёпотом спросила она.

– Дело не в этом, – Лиза потрогала тесёмки, торчащие из капюшона мантии. – Просто мне нужно учиться, а всё остальное... наверное, для этого ещё не пришло время.

– У нас на родине девушку могут выдать замуж в тринадцать или в четырнадцать лет, – сообщила Ника. – А тебе уже восемнадцатый год!

– Я родилась в Пределе, на границе, – тихо сказала Лизабет. – Может быть, те, кто родился так далеко на севере, медленнее созревают?

Она невольно улыбнулась, а собеседница откровенно захихикала:

– Может, у вас просто холодная, как лёд, кровь и не приливает в нужные места? У тебя вон даже руки ледяные, словно ты только что слепила снежок!

Лиза почувствовала, что её кровь устремилась к голове и едва заметно окрасила щёки:

– Думаю, если мне кто-нибудь понравится, – она покусала нижнюю губу, невольно вспоминая встречу на призрачной дороге и загадочного теневого мага, – а я понравлюсь ему, то мы уж как-нибудь найдём способ обогреть друг друга. А теперь не могла бы ты подсказать, как разыскать магистра Тэрона? Я больше никого не знаю здесь.

Моника поводила красивыми глазами туда-сюда, похлопала загнутыми вверх золотистыми ресницами:

– Думаю, это будет просто!

– Почему ты так решила? – спросила Лиза.

– Потому что мой отец работает именно с магистром Тэроном. И чаще всего они бывают в лабораториях на втором этаже. Мы можем проверить это прямо сейчас, идём!

Глава 15.2.

Магистр Тэрон сидел на высоком стуле, подогнув под себя левую ногу и небрежно откинувшись на скрипучую спинку. Он рассматривал на просвет какой-то плоский камень. Напротив него, по другую сторону заваленного всевозможными предметами стола, стоял рослый темнокожий человек в рабочей одежде с закатанными по локоть рукавами и поспешно делал записи в блокноте. Менее всего этот крупный мужчина с мускулистыми, натруженными руками и коротко остриженными чёрными кудряшками на голове походил на третьего сына короля. Глаза его горели тем огнём, что частенько охватывает учёных и исследователей, стоящих на пороге какого-нибудь открытия. Узкое серое перо размашисто выводило формулы:

– Ты видишь это в камне, Тэрон, ты видишь, как мы близки к истине?

Магистр перевернул камень и скептически усмехнулся:

– С какой стороны посмотреть, друг Коджо.

Принц закончил писать и принялся что-то разыскивать среди свитков, карт и кусков горной породы, которыми была покрыта столешница.

– Я бы хотел послушать, – сказал Коджо, призывно махнув рукой, – расскажи!

– Если посмотреть вот так, то я вижу две фигурки, утопающие в море тумана. Двоих несчастных, на которых вот-вот обрушится тёмная лавина. Если же повернуть наоборот, то, пожалуй, эти двое превращаются в покоривших горную вершину победителей на фоне клубящихся облаков.

– Будем держаться второй версии предсказания, – улыбнулся темнокожий исследователь. – Она мне больше импонирует.

– Разве учёным пристало верить в предсказания? Я думал, это удел эльфийских пророчиц и выживших из ума старух, – Тэрон опустил камень на край стола.

– Предсказания бывают правдивыми, а бывают – нет. Такое же случается и с научными теориями, а посему я люблю гадания. Скажем так, касательно штурма графской эээ… крепости я оказался прав, разве нет? – чёрные глаза Коджо сделались лукавыми, но магистр порывисто встал со стула и мановением руки распахнул едва приоткрытую дверь.

Счастье, что тяжёлая дверь открывалась внутрь кабинета, в противном случае Моника заработала бы на лбу внушительную шишку. Девушки одновременно пискнули, темнокожий великан расхохотался. Неизвестно, чем бы закончилось неосторожное подслушивание не совсем понятного студенткам разговора, но Лиза мягко отстранила новую знакомую и вошла в просторную и светлую обитель магистра Тэрона.

– Здравствуйте, – почти прошептала она, вежливо поклонившись мужчинам.

Её глаза встретились с пронзительным, колким взглядом магистра, и девушка с огромным трудом сдержалась, чтобы не опустить голову сразу. Лизе казалось, он видит её насквозь, видит не только содержимое её головы, но даже и то, о чём она сама ещё не догадывается. Как и на экзамене, ей стало не по себе.

– Лизабет Сандберг, – безошибочно вспомнил он. – Значит, вы всё-таки решились?

– Да, господин магистр, – ответила она и украдкой перевела дыхание.

Ещё несколько мгновений он вгрызался в неё взглядом, словно хотел проделать в её голове дыру, а после опомнился и подошёл поближе, указав на своего собеседника:

– Коджо Зайнал, мой коллега по исследованиям минералов в Вечных горах, – при этих словах темнокожий учёный утвердительно кивнул. – С его дочерью Моникой, как я вижу, вы уже познакомились.

– Да, магистр, – Ника подпрыгнула на месте от нетерпения и подскочила к отцу, повиснув на его могучей руке. – Отец, позволь, чтобы Лизабет жила со мной в комнате! Пожалуйста! Мне так скучно засыпать одной, ни с кем не поболтав на ночь.

Учёный улыбнулся и потрепал дочь по плечам:

– Надеюсь, ты не забыла спросить у Лизабет, желает ли она делить с тобой комнату?

Лиза очень смутилась:

– Что вы, это будет не слишком удобно, я… Мне нужно будет найти какую-нибудь работу в городе, поэтому на первое время я поселюсь в таверне или сниму угол у кого-то из местных.

Магистр критически оглядел новую ученицу с головы до ног, его глаза при этом превратились в узкие тёмные щёлочки, губы были презрительно поджаты, словно он размышлял – а не ошибся ли он тогда, в Фоллинге, сделав юной волшебнице слишком заманчивое предложение. Девушка неосознанно поправила лямку сумки, которая давно натёрла ей правое плечо и норовила всё время съехать на образовавшийся синяк.

– Мы должны поговорить, – отрывисто сказал он. – Чуть позже.

Принц Коджо моментально подхватил под руку взволнованную дочь:

– Не беспокойтесь, магистр Тэрон, мы как раз хотели пойти и проверить, как Ника справляется с уборкой в комнате без своей многочисленной прислуги.

На этот раз краской залилась красавица Моника:

– Папа, это обязательно было говорить при всех?

Она стремительно вылетела в коридор, её шёлковое платье струилось и развевалось, и Лиза невольно подумала, что южанка похожа на порхающую стройную бабочку или экзотическую красную птичку, одна из которых была изображена на красочном гобелене, что висел в одном из коридоров Академии.

Дверь закрылась. Лизабет и магистр Тэрон остались вдвоём. Девушка почувствовала, как её ноги наливаются тяжестью, а спину, которую она старалась держать ровно, сводит от напряжения. Тэрон резко развернулся и прошёлся взад и вперёд, сцепив руки в замок так, что побелели костяшки пальцев:

– По правде говоря, не ожидал увидеть тебя здесь. Так скоро.

– Простите, – промолвила Лиза. – Мне пришлось…

– Мне не нужны объяснения, – оборвал он её резко, подняв узкую ладонь. – Ты здесь. И с этой минуты ты под моим покровительством. Поэтому будешь слушать меня и делать то, что я скажу. Так будет продолжаться до тех пор, пока ты не научишься защищаться самостоятельно. Со своей стороны я обещаю, что приложу для этого все усилия. Для того, чтобы обучалась ты быстро и эффективно. И у моего способа обучения будут… побочные эффекты. Временные. Совместимые с жизнью полукровки вроде тебя. Ты выдержишь эти затруднения.

Ей показалось, будто сердце, тревожно толкавшееся под рёбрами, перетянутыми ремнями сумки, замерло, а затем ухнуло куда-то вниз живота. Она схватила ртом воздух, чтобы поспешно, порывисто выдохнуть единственное слово:

– Полукровки?.. – Лиза почувствовала, как пол – отличный отполированный пол из дубовых ромбиков паркета – поплыл у неё перед глазами.

Магистр оказался рядом, придержал её за плечо, затем помог снять тяжёлую сумку и усадил на стул. Девушка помотала головой:

– Нет, это какая-то ошибка, – у неё не хватило дыхания даже на то, чтобы выговорить «магистр Тэрон». – Должно быть, всё это ошибка, как и моё пребывание здесь. И ваше приглашение… Вы с кем-то меня перепутали.

– Перестань! – он рывком придвинув к себе стул и уселся напротив ошарашенной Лизабет. – Скажи ещё, что ты не знаешь об этом! Это завершит моё представление о людях, как…

Он осёкся, бросил быстрый взгляд в сторону окна. Девушка сидела, закрыв руками лицо и тихо бормотала:

– Простите меня… я не знала. Я догадывалась, что со мной что-то не так, но… Нет, это невозможно, – она отняла руки от щёк, набралась храбрости посмотреть в лицо не знающему пощады магистру этой странной Академии, что вгрызалась коридорами и потайными комнатами в самые Вечные горы. – Мой отец – лекарь из Фоллинге, он потомственный маг, но он человек, а моя мать…

Магистр Тэрон тяжело вздохнул и перебил её:

– Твой отец – эльфийский некромант по имени Гаэлас, а твоя мать, Сония Диэль, как видно, не сочла нужным посвятить тебя во всю эту историю. Вы, люди, отличаетесь потрясающей способностью к созданию катастроф на своём жизненном пути!

Глава 16.1.

Отличительной особенностью в наследовании внешних признаков у полуэльфов является сцепленное с полом характерное повторение остроконечной формы ушей у особей мужского пола, в то время как самки, рождённые человеческими женщинами от эльфов, имеют округлые уши и внешне практически неотличимы от людей. Данный факт сильно затрудняет идентификацию самок полуэльфов в человеческих поселениях, поскольку требует проведения специальных процедур и отбора крови подозреваемых для анализа.  (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

– Почему я должна вам верить? – после долгого молчания проговорила девушка.

Она рассеянно разглядывала грубую каменную кладку возле стрельчатого окна и думала о том, что вся её жизнь рассыпается в считанные минуты, как тонкий слой старой штукатурки, рвётся, как занавеска, прикрывающая несовершенство стены. И под этой незатейливой декорацией обнаруживаются острые камни, которые нельзя ни сдвинуть, ни преодолеть, и потребуются долгие и долгие годы, чтобы течение жизни изгладило ранящие края.

Она думала об отце, Эдвине Сандберге, о том, что за семнадцать лет её жизни он ни одним словом и ни единым поступком не дал ей понять, что она – не его дочь. О матери, которая любила всех их безоговорочно и поровну, так, что никто из детей не оказывался любимчиком или наоборот, обделённым вниманием. О том, что всё её раннее детство в рассказах родителей укладывалось в несколько скудных предложений о Пределе, невероятных холодах и волчьем вое под стенами крепости, а у неё никогда не возникало вопросов – картинка выглядела складной и исчерпывающей. Как иллюстрация злодея-некроманта в учебнике Вольдемара Гвинты. Однозначной.

Она безуспешно пыталась припомнить все найденные самостоятельно или при помощи Фреда объяснения своим интуитивным способностям, но все они тут же лопались, как мыльные пузыри, за которыми так любили гоняться Молли и Элин. То, что в её жилах текла проклятая эльфийская кровь, кровь тёмного мага из чужих, из врагов, всё ставило на свои места, всё объясняло. Это был тяжёлый, зазубренный камень, свалившийся на её сердце, и она не знала, хватит ли ей сил вынести его, принять как часть себя и жить дальше. Сейчас было трудно просто дышать, словно воздух застыл и превратился в прозрачное стекло.

– Твоя вера здесь ни при чём, – непроницаемо ответил магистр. – Это не более чем информация, которую от тебя умышленно скрыли.

Его лицо было открытым: непослушные чёрные волосы зачёсаны назад, щеки безупречно выбриты, резкие брови – изломанные росчерки угольного карандаша на светлокожем лице – оставались неподвижны, не выдавая никаких эмоций. И всё же Лиза чувствовала, что перед ней не просто строгий преподаватель, но человек со множеством тайн, запертых на прочные замки. Человек, для которого эта информация, перевернувшая всё внутри неё, его новой ученицы, – лишь незначительный факт в сравнении со всем остальным. Она пошевелилась, чувствуя, как от долгого напряжения по позвоночнику побежали мурашки, а ладони покрылись противным холодным потом.

– Магистр Тэрон, – наконец, выдавила она, – вы знаете мою маму?

– Мне довелось пообщаться с ней, правда, совсем недолго, – он порывисто встал, подошёл к небольшому столику, стоящему в пролёте между двумя окнами, наполнил прозрачную зеленоватую чашку из глиняного чайника и поставил её на краешек стола перед сидящей в оцепенении девушкой. – Пей. Это придаст тебе немного сил.

Лиза взяла в руки чашку, с удивлением обнаружив её приятно тёплой, но не обжигающей. Отхлебнула пахнущий чайной зеленью и лепестками напиток.

– Расскажите мне, – прошептала она умоляюще, – расскажите всё, что знаете!

Тэрон чуть приподнял брови, вновь устроившись на своём скрипучем насесте:

– Всё, что мне известно, я рассказал. Если тебя интересуют некие, кхм, романтические подробности о знакомстве твоих родителей, то прибереги эти вопросы для Гаэласа. Клянусь, он все эти годы мечтал о вашей встрече. Заставлял меня учить его языку людей! Требовал дважды в год летать в Фоллинге и убеждаться в том, что с тобой всё в порядке!

«Летать, – невольно отметила про себя Лиза, – наверное, он имеет в виду телепортацию»… Мысли и вопросы вспыхивали в голове подобно тому, как мерцает вода под ослепительными лучами солнца. И так же больно щипало глаза. «Он жив, этот эльф, и он ждал встречи со мной!» Она не успевала додумать одно предположение, как на его месте образовывались три новых.

– Значит, ваше приглашение в Академию Трира – это не было простым совпадением? – она сделала ещё глоток и ощутила, как закованная усилием воли дрожь потихоньку отпускает её мышцы, сходит на нет.

– Разумеется, не было. Я не планировал участвовать в экзаменационной комиссии этим летом, у меня и без того немало дел. Зачастую неотложных. Хотя, признаюсь, я рассчитывал на то, что ты будешь готова. Твои родители разочаровали меня!

Лиза внутренне содрогнулась – так резко магистр отделял фразы, словно отрезал острым ножом и бросал в неё.

– Получается, мой папа… я имею в виду Эдвин Сандберг, он тоже всё знает? Я ничего не понимаю…

– Что здесь может быть непонятного? – раздражённо фыркнул Тэрон. – Сандберг служил в Солнечной страже, он забрал твою мать у эльфов, когда она уже была беременна тобой! Единственное, чего не понимаю я в этой истории, так это того, что они собирались делать с твоим даром?

Девушка потянулась к цепочке на шее и вытащила на свет пустую серебряную оболочку, в которой прежде был её защитный амулет. Магистр утвердительно кивнул, ничуть не удивлённый.

– Они хотели надеть на меня браслеты из миралита и выдать замуж, – тихо сказала Лиза.

Удивительно, но сейчас, вдали от дома и родных, эти слова прозвучали как-то слишком легко и даже немного неправдоподобно. Она про себя недоверчиво усмехнулась – это действительно было, её мама и папа, ах да, приёмный папа, хотели выдать её замуж за обычного человека? Какая несусветная чушь!

– Какая несусветная чушь! – воскликнул Тэрон, словно прочитав её мысль. – Мы давно изобрели способ противодействовать магии миралита, что же касается замужества, то подобной глупости можно было ожидать от простых фермеров, но не от квалифицированных магов с сертификатами Вестенской Академии!

Какое-то время Лиза молча прихлёбывала целительный чай, а её будущий учитель негодовал, перекладывая по столу куски минералов и обломки горных пород. Крылья его длинного носа трепетали, вздымаясь от напряжённого дыхания.

– Перейдём к делу, – решил он в конце концов, звучно стукнув по отполированной поверхности увесистым куском кварца. – До начала занятий ещё почти два месяца, и я при всём желании не смогу уделять тебе достаточное количество времени сейчас, бросив все другие дела. До середины августа тебе придётся довольствоваться самостоятельными занятиями, я подготовлю список заданий, и ты сможешь посещать библиотеку по моему личному разрешению.

– Господин магистр, – робко вклинилась девушка, – я хотела бы найти какую-нибудь работу в городе, пока есть ещё время до начала занятий. Сбережений у меня немного, боюсь, что их не хватит даже на самое необходимое для учёбы.

– Что? Работу? – вскинулся Тэрон. – Ни в коем случае! Ты должна готовиться к учёбе, а не заниматься всякой ерундой вроде мытья тарелок или присмотра за сопливыми младенцами! Мы ведь договорились, что ты станешь слушаться?

– Да, конечно, – поспешно заверила его Лизабет, – но как же…

– Финансовая сторона вопроса волновать тебя не должна, что же касается проживания, – магистр вскочил и принялся копаться в выдвижном ящике стола, – то вряд ли ты горишь желанием поселиться вместе с принцессой, верно?

– Я привыкла к компании моих младших сестёр, но не хотела бы никого стеснять своим нежданным обществом, – пожала плечами она.

– Моника милая девушка, но всё же иногда тебе потребуется уединение, а также общение с себе подобным существом.

Магистр протянул ей длинный, чуть тронутой следами ржавчины ключ:

– Скажешь ему, что это было моё решение. Если станет ворчать – пусть явится ко мне.

– Кто, простите? – не понимая, спросила Лиза. – Какое ещё существо?

– Велиор, конечно, – магистр Тэрон бросил на девушку удивлённый взгляд. – Этот интриган не представился, когда провожал тебя до ворот Трира?

– Он… живой маг? – осторожно спросила девушка, невольно заволновавшись.

Такого поворота событий она точно не ожидала, тем более в довесок ко всей свалившейся на неё за последние полчаса информации. Она судорожно стиснула ключ в ледяных пальцах.

– Ха! – вдруг развеселился суровый учитель. – Он и этот факт скрыл от тебя? Впрочем, что ещё ожидать от эльфа! Там, где он вырос, интригами пропитан сам воздух и отравлена вода в колодце.

«Он ещё и эльф?» – едва не вырвалось у Лизы, но на этот раз она сумела сдержать себя. Она и без того выглядела неотёсанной деревенщиной, ничего не знающей ни о собственном происхождении, ни о теневой магии. Не хватало ещё продемонстрировать будущему наставнику своё любопытство относительно незнакомца, чтобы Тэрон разочаровался во всех Сандбергах окончательно.

– Да, в этих краях немало эльфов, – утвердительно кивнул Тэрон, – как и в Гильдии призывателей теней, которой уже немало веков.

– Я слышала о Гильдии, – выдохнула Лиза с облегчением. Хоть что-то она знала! – И о том, что недавно произошло в Йелльваре, мне тоже рассказывали…

По лицу магистра скользнула тень, он опустил голову:

– Да, – тяжело проговорил он. – Нам приходится нелегко. Новый мир людей не готов безоговорочно принимать тех, кто в меньшинстве и отличается от основной массы. Даже если отличается в лучшую сторону. Даже если, в отличие от всех остальных, он может летать, как птица.

Ей показалось, что в последних словах скрывался особый смысл.

– Но ведь тёмный дар – это проклятие, смешанная кровь – ещё одно проклятие, – девушка вздохнула. – У людей есть все основания бояться таких как… как я, как вы.

Магистр усмехнулся:

– Орден Инквизиции защищает людей от чудовищ, ходячих мертвецов и прочих напастей, но когда в город или деревню приезжает отряд, то все боятся их и прячутся по домам, – он посмотрел на камень, разделённый волной на две половинки – туманно-белую часть дымчатого кварца и тёмную часть агата. – С какой стороны посмотреть, Лизабет Сандберг. Быть может, монстры вовсе не мы. Ну, что же ты ждёшь? Отправляйся в свои покои, они расположены в западной части Академии. Там, где в самом углу коридора уходит наверх в башню чугунная лестница. Держись всё время левой стороны и не ошибёшься.

– Магистр, у меня есть ещё один вопрос, если можно…

– Пожалуйста, – уже куда более мягко ответил он, подойдя к окну и почти бесшумно распахнув ставни.

– Я бы хотела иногда писать домой, – её сердце сжалось, когда она представила, что суровый учитель ответит ей отказом, – можно?

– Пиши, – не оборачиваясь, ответил он. – Это Академия, а не тюрьма.

Последние слова прозвучали тихо, возможно ещё и потому, что Тэрон высунулся из окна, что-то высматривая на скалистых уступах Вечных гор. Горы были совсем рядом. Казалось, стоит протянуть руку и можно прикоснуться к их серым, с прожилками снега в расщелинах, склонам. Солнце стояло высоко. От вчерашнего дождя и туч не осталось даже напоминания.

Лизабет осторожно приблизилась к подоконнику – за ним зияла огромная пропасть, отделяющая стены Академии от карабкающихся друг на друга скал. Ветер раскачивал на ветру бледно-зелёные листочки вьюна, что вырос прямо на стене рядом с окном. Его цветы напоминали крошечные сливочно-белые колокольчики.

– Спасибо, что приняли меня, – еле слышно сказала Лиза.

– Я рад, что ты добралась, – ответил он ей через плечо. – Было бы забавно, если бы мне пришлось похищать тебя со свадьбы или вытаскивать из супружеской постели. Стар я уже для таких приключений.

– Вы совсем не старый, – улыбнулась девушка, легко коснувшись его плеча.

– Много ты знаешь, – проворчал магистр, не сводя глаз с горных утёсов. – Смотри, не поддавайся очарованию Велиора. Помни, для чего я пригласил тебя в Академию!

Девушка смущенно кивнула и отправилась на поиски своего нового жилища.

Глава 16.2.

Магистр Тэрон оказался прав: дважды свернув налево в безлюдных сумрачных коридорах восточного крыла Академии, Лиза оказалась перед винтовой лестницей, уходящей в гулкую темноту. Было немного не по себе – в этой части здания она не увидела ни одного окна. Единственный источник света болтался под самым потолком на затянутой паутиной цепи и представлял собой тусклый стеклянный шар, который не заряжали уже давным-давно. Она несмело взялась за поручень и начала аккуратно подниматься по запылённым ступеням. Шорох каждого её шага отдавался в ушах. Под подошвами ботинок что-то странно похрустывало.

Дверь в пристройку выглядела так, словно ею не пользовались уже по крайней мере полвека. Лиза думала, что придётся основательно повозиться и с заржавленным ключом, и с массивной чугунной ручкой, но, к её удивлению, ключ провернулся в замке легко. Уже внутренне подготовившись к тому, что вход окажется похож на логово давно умершего гигантского паука, девушка вошла в прихожую и ахнула. Её встретили светлые стены, усеянные россыпью магических огоньков высокие потолки и приветливо приоткрытые в жилую комнату витражные двери. Прежде мозаику из цветного стекла Лизе доводилось видеть только в верхних окнах часовни в Фоллинге. Заглядывая в такое стекло, солнце неизменно рассыпало по лицам прихожан и ликам светлых духов Ксая, изображённым на фресках, сотню разноцветных зайчиков.

На правой створке красовалась восходящая над озером полная луна, на левой – солнце над зеленеющими лугами. Оставив дорожную сумку на полу, девушка толкнула двери и вошла в комнату. Она могла бы поклясться, она не слышала ни единого звука до этой самой секунды и пребывала в полной уверенности, что находится в помещении одна, но тут тишину нарушил звонкий хруст откусываемого яблока и шелест перелистываемой страницы.

– Ой, – только и смогла сказать Лиза, повернув голову в сторону источника звука и прикусив нижнюю губу от смущения.

На широкой кровати у правой стены, обложившись книгами и свитками, лежал на животе самый настоящий эльф и жевал яблоко. Мужчина был одет в измятую домашнюю хламиду коричневого цвета, его тёмно-каштановые волосы были собраны на затылке в растрёпанный пучок, отчего заострённые уши представали во всей красе. Он небрежно покачивал согнутыми в коленях босыми ногами и увлечённо читал, не обращая никакого внимания на вошедшую Лизу.

– Значит, это ты Велиор? – набравшись храбрости, выпалила она.

Хозяин комнаты обернулся к ней с лёгкой улыбкой и принялся разглядывать вошедшую. С каждым мигом на его лице отражалось всё большее удивление. Видимо, он был так поглощён книгой, что с трудом понимал, откуда в его покоях появилась уже знакомая по сумеречной прогулке девушка. Лиза показала ему зажатый в пальцах ключ.

– Ах, вот как? – сказал он, наконец. – Стоит один раз проводить девчонку, как у неё уже есть ключ от твоего дома! В мире живых всё происходит слишком быстро, не находишь? Признаться, я отвык от такой скорости событий.

– В сумраке ты был куда приветливее, – заметила девушка, невольно разглядывая его заспанную физиономию. Спохватившись, она добавила: – Магистр Тэрон дал мне этот ключ. Это его решение.

Велиор выглядел в этой реальности иначе: черты его лица были более резкими, волосы и глаза оказались намного темнее, движения – не столь плавными и уверенными, но всё-таки, это был тот самый теневой маг. Лиза узнала бы его из тысячи незнакомцев или, быть может, её дар узнал бы его. Было одновременно и неловко, и радостно, и уже понятно, что наваждение, охватившее её сердце в сумраке, вот-вот разобьётся о беспощадную реальность. И так хотелось продлить его хотя бы ещё на минуту. Вот сейчас он скажет что-нибудь вроде: «А ты по ту сторону завесы показалась мне более симпатичной»…

– Ты похожа на них обоих, надо же, – поднимаясь с постели и запахивая халат на груди, сказал он. – Но на отца всё-таки больше, да. Из-за дара. И всё же, многое от матери. Она тебе не рассказывала, как они спасли меня? Гаэлас отыскал меня в междумирье и помог отбиться от целой армии теней, а Сония напоила целительной магией. Мне было тогда шестнадцать.

Лиза почувствовала, как к горлу подступил тяжёлый комок. Похоже, в этом заколдованном чёрном городе, в этой мертвенно-тихой Академии все знали о ней куда больше, чем она сама.

– Мне никто ничего не рассказывал, – прошептала она медленно, опустив голову. – Я не знала даже, что этот ваш Гаэлас – мой настоящий отец.

После этих слов стало возможным вздохнуть. Боль отпустила её, но вместе с ней ушли и силы.

– Прости, – Лиза почувствовала, как ей на плечи опустились ладони эльфа. – Я покажу тебе твою комнату.

С этими словами он без особых церемоний взял её за руку и потянул за собой. Она покорно пошла следом, испытывая одновременно и неудобство, и странное удовольствие от прикосновения его сухой и тёплой ладони. Друзья и одноклассники дома частенько обзывали её хладнокровной и никто, кроме Фреда и матери, не стремился прикоснуться к её вечно ледяным рукам. Нет, случалось и такое, что руки Лизы становились тёплыми или даже горячими, но как назло именно в такие моменты никого не оказывалось рядом. Для эльфа подобное действие, похоже, не было чем-то особенным, вряд ли он хоть один миг размышлял об этом или чувствовал себя так же неловко, как его новая соседка.

То, что девушка приняла в прихожей за вешалку для одежды и запылённое зеркало, оказалось умело наведённой иллюзией: стоило Велиору прошептать пару незнакомых слов, как призрачные плащи обратились в дым, а на месте зеркальной рамы образовался проход.

– Меры предосторожности, – пояснил эльф, указывая на несколько ступеней, ведущих вверх. – Верхняя часть башни служила раньше хранилищем для тех предметов, обладание которыми нужно было держать в тайне, а здесь, в нижней, жил музейный хранитель. Позже тайник перенесли в другое место, а комнаты стали использовать как жилища для учеников. Таких, как ты.

– Сколько в Академии магов, подобных мне? – спросила Лиза, когда они оказались в довольно просторной ученической спальне с полукруглой стеной.

Их пальцы разомкнулись, но на коже всё ещё оставалось удивительное ощущение. Нечто подобное излучал её защитный амулет в те дни, когда был ещё целым и невредимым. Невесомая паутинка магии – чужой, но удивительно похожей на собственную.

– Ни одного, – ответил Велиор, бережно опуская на пол мешок с пожитками Лизы. Когда он успел прихватить его, девушка не заметила. – Некроманты становятся редкостью в этом мире.

– Поэтому я должна буду жить отдельно от других студентов? – осматриваясь, поинтересовалась она.

– И под защитой одного из преподавателей, – усмехнулся эльф, шутливо поклонившись ей. – Вот только не знаю, право, от кого придётся отбиваться больше: от инспектора из Ордена или твоих поклонников!

Кажется, только теперь до девушки начало доходить, что собеседник вдвое старше её, а потому давно уже не студент и даже не аспирант Академии Трира. Она испуганно вскинула на него глаза, вновь почувствовав себя невоспитанной грубиянкой.

– Думаю, я должна извиниться. И обращаться к вам так, как это положено, – пролепетала она, отчего Велиор только рассмеялся.

– Прошу, оставим все формальности на то время, когда начнутся занятия! Не хватало ещё, чтобы ты делала передо мной реверансы и называла полным родовым именем. Уверяю, ты его попросту не выговоришь, я ведь представитель древнего эльфийского семейства. А ты скорее всего ни слова не знаешь по-эльфийски, верно?

– Мой дедушка сохранил кое-какие сказки с тех времён, когда книги вашего народа ещё не были запрещены, поэтому пару слов я всё-таки знаю, но вряд ли произнесу их правильно, – пожала плечами девушка.

– Я научу тебя, если захочешь, – всё ещё улыбаясь, заверил её эльф. – Сможешь удивить Гаэласа, когда вы, наконец, встретитесь.

Когда они, наконец, встретятся! Лиза в задумчивости бродила по комнате, прижав пальцы к вискам и стараясь не разволноваться вновь. Ей казалось, что начиная со вчерашнего дня она видит бесконечный запутанный сон, что её душа мечется в поисках выхода из этого наваждения и не находит его. Мысли были похожи на сбившихся в тугой клубок змей, они извивались и выкручивались, не давая поймать себя за хвост.

– Что ты преподаёшь? – спросила Лиза, остановившись у книжной полки и разглядывая потёртые корешки старинных учебников.

– Алхимию, – отозвался эльф, прогуливаясь по комнате. – Тэрон мечтает повесить на меня ещё и «начала колдовства», не знаю, как смогу совмещать это с делами Гильдии. Мы научились покорять пространство благодаря изучению междумирья, а вот со временем всё обстоит куда сложнее. Хотя у людей его ещё меньше. В прошлом году ректор Академии отправился к предкам, а найти кого-то надёжного на его место не удаётся. Ни Тэрон, ни графиня Агата не допустят в Трир университетских соглядатаев. Здесь свои порядки, и так будет столько, сколько мы сумеем это удерживать.

– Разве не все Академии подчиняются Университету Сюр-Мао? – осторожно спросила Лиза.

– Формально все, – подходя к затянутому серыми занавесками окну, сказал эльф, – но кто-то ведь должен обучать и теневых магов. Ещё несколько лет назад этим занимались факультеты мистицизма, но и там Орден Инквизиции основательно подчистил программу.

– Каким образом искатели получают доступ в Академии? – она припомнила разговоры в таверне Вестена и хитроумные отслеживающие устройства.

– В Сюр-Мао существует так называемый Отдел магического контроля, – Велиор отодвинул шторку и повернулся к собеседнице спиной. – Ни для кого не секрет, что его основал генерал Гвинта, чтобы держать под контролем обучение всех юных дарований. И вовремя устранять всяческие неприятные… недоразумения.

Лиза хмыкнула.

– Нет, не только неугодных учеников, – в ответ на её мысли продолжил эльф. – Есть ведь множество запрещённых дисциплин и заклинаний, которыми продолжают пользоваться преподаватели старой школы. По привычке или из принципа, знаешь ли. Подойди сюда!

Девушка ожидала увидеть за окном всё, что угодно – ту же бездонную пропасть, что уходила вниз головокружительным обрывом прямо из кабинета Тэрона, громады скал, упирающиеся в синее поднебесье, тёмно-зелёный ковёр леса или просто крыши и флигели Академии… Но по ту сторону стекла клубился сумрачный туман. Клубы и клочья сизого, белого, синеватого дыма двигались совсем не так, как облака, подгоняемые ветром, нет. Ветра за окном не существовало вовсе. Дымчатая материя плыла и текла по собственным, неведомым миру живых законам.

– Я должен был предупредить тебя, – тихо сказал он.

– Эта пристройка к Академии… существует в двух мирах? – прошептала Лиза, дотрагиваясь кончиками пальцев до неестественно холодного стекла.

– Да, – кивнул Велиор. – И у меня поблизости есть портал, потому я не пользуюсь той дверью и лестницей… Конечно, когда наступит учебный год, придётся соблюдать большую осторожность. А пока постарайся не открывать окошко, когда меня нет рядом.

– Всё равно не совсем понимаю, как это устроено, – не в силах отвести взгляда от мерцающего тумана, произнесла она.

– Обещаю, со временем ты во всём разберёшься, – заверил её эльф, легко коснувшись рукава Лизиной мантии. – А пока отдыхай и приходи в себя после путешествия. Тэрон не даст тебе долго бездельничать, помяни моё слово!

Странный туман неведомым образом успокоил растревоженное сердце девушки. Когда они отошли от окна, Лиза чувствовала себя намного лучше. Велиор бесшумно удалился, оставив её в одиночестве, и чтобы вновь не погрузиться в беспощадный омут вопросов, ответов на которые пока не было, она решила навести порядок. Комната, хотя и была просторной, являла собой образец запустения. Из условно трёх секций, разделённых выступающими из стены колоннами, жилой в последние годы была лишь одна: здесь оставались явные признаки присутствия студента.

Небрежно застеленная кровать, стопки учебников, тетрадей и вырванных листов на столе вперемешку с пылью и перьями для письма. Накидка, забытая на крючке. Стоптанные домашние туфли, торчащие из-под низенького табурета. Над кроватью висело множество приклеенных кусочками смолы выцветших рисунков – поначалу Лиза не обратила на них внимания, но когда вгляделась, то уже не смогла не рассмотреть все их до единого. С жёлтых кусочков пергамента на неё смотрели нездешние существа, похожие на расплывшиеся кляксы. Прикроватная тумба была уставлена покрытыми пылью флакончиками – пустыми и с остатками эликсиров.

Она долго не решалась нарушить застывший во времени уголок неизвестного студента Академии. Отыскала веник и скомканные тряпки в углу за шкафом, вычистила и вымела коврики, протёрла пыль и разложила по пустующим полкам свои немногочисленные вещи. Кроватей было три, но укромный уголок за высокой ширмой всё же казался ей самым привлекательным. Лиза аккуратно сложила в деревянный ящик все предметы, забытые прошлым обитателем уголка и стёрла пыль с тумбочки. На полированном дереве было нацарапано: Н + К. Девушка прикоснулась к надписи и в задумчивости уселась на кровать.

– Лизабет? – услышала она знакомый голос. Маг постучал пальцами по ширме. – Ты не спишь?

– Нет, – улыбнулась она, вставая навстречу.

– Смотрю, ты навела идеальный порядок, – восхитился эльф и поставил на кровать небольшую корзинку. – Я принёс тебе обед. Не пугайся. Ни я, ни Тэрон не собираемся запирать тебя в этой башне, а Моника уже договорилась со своим поваром, чтобы он готовил с расчётом на твою персону. Эта девочка очень настойчива, она будет ждать тебя в саду на вечернюю прогулку.

Сейчас он был похож на себя вчерашнего: волосы струились по плечам, строгий камзол плотно облегал стройную фигуру, в руке маг сжимал серебряный длинный посох. Лиза почувствовала, что стоит, пожалуй, чересчур близко к нему и сделала осторожный шажок назад. Всё же Велиор был преподавателем Академии и магом Гильдии призывателей, а не её ровесником из соседнего посёлка.

– Я знал, что ты выберешь это место, – усмехнулся он.

– Самое уютное, – кивнула девушка. – Тот, кто жил здесь прежде, он уже закончил обучение?

– Нет, он пропал, – ответил эльф, глядя в глаза Лизы.

– Пропал?.. – растерянно переспросила она.

– Такое случается с теми, кто имеет доступ в междумирье. Мы не можем наверняка сказать, несчастный случай это был или… или счастливый. Я напугал тебя?

– Пожалуй, есть немного, – прошептала она. – Ты уходишь?

– Меня ждут дела в разрушенном Йелльваре, – вздохнул маг. – Боюсь, до конца лета мы только и будем, что ликвидировать последствия того, что устроил там Орден Искателей. Я буду возвращаться время от времени, а тебя уже завтра утром ждёт твой наставник. Учти, Тэрон терпеть не может опозданий, Лизабет.

– Я учту это, – кивнула она и собиралась было поблагодарить мага за обед, но его уже и след простыл.

Вечер в компании болтушки Моники пролетел стремительно, но Лиза чувствовала себя отрешённо и не могла дождаться возвращения в тихую башенку, где за широкими окнами колыхался призрачный свет междумирья. Когда же, наконец, она осталась одна, то тревога, что терпеливо дожидалась удобного момента где-то в уголке её сознания, набросилась на Лизу и вцепилась в неё зубами и когтями, терзая её юную душу.

Лиза тщетно пыталась найти хоть какие-нибудь подсказки в своём детстве, но раз за разом только проваливалась в воспоминания о нежных и мягких ладонях матери, о сильных руках отца, подкидывающих её под самый потолок, о рассказах старого дедушки. Дедушка Матеус любил вспоминать службу в рядах Солнечной стражи, а особенно – отважную и весёлую жену Лизабет, целительницу, погибшую на войне с эльфами. Жутко было думать, что за всем этим безоблачным счастьем её детства, за воспоминаниями о беготне с Фредом по цветущим лугам, за купанием в озере и ловлей карасей на конский волос, за сказками и тряпичными куклами в смешных стеклянных бусах – за всем этим всегда скрывалась неизвестная ей горькая правда о её происхождении.

Страшно было думать, что мама, быть может, вовсе не хотела иметь дитя от эльфийского некроманта, что он мог взять её обманом, с помощью приворота, злой магии или просто силой, а ей не хватило смелости избавиться от первого ребёнка. Или не хватило знаний, ведь в то время маме было всего лишь шестнадцать, меньше, чем сейчас Лизе. Ещё страшнее и ужаснее было представлять, что юная Сония могла быть влюблена в этого загадочного эльфа, а за Эдвина вышла только лишь потому, что никто не одобрил бы её связь с чужаком.

Лиза лежала, уставившись в потолок, и предположения рвали её на части и заставляли сердце сжиматься то от страха, то от сочувствия до тех пор, пока быстрые горячие слёзы не побежали по щекам и не сползли противными каплями прямо в уши. Она непроизвольно всхлипнула и утёрлась рукавом.

Её настоящий отец ждал её поступления в Академию? Что ж, ей хватит смелости посмотреть ему в глаза и задать мучающие её вопросы. И пусть только попробует не ответить на них! Не зря же он, по словам магистра Тэрона, все эти годы изучал язык людей. Подумав так, Лиза обняла обеими руками подушку, прижалась к ней пылающей мокрой щекой и крепко уснула.

Глава 17.

Графиня Агата Флеминг так и не притронулась к ужину. Сливочный суп с посыпанными зеленью кусочками лосося безнадёжно подёрнулся застывшей пенкой, один из ломтиков тонко порезанной оленины жевал расположившийся прямо на скатерти глянцево-чёрный кот. Листья салата он бесцеремонно разбросал вокруг тарелки, когда откапывал мясо. Женщина крутила в руке серебряную вилку с фамильной гравировкой рода Флемингов. Магистр Тэрон обосновался в кресле и задумчиво потягивал холодное вино из запотевшего бокала. В руках он держал свиток, с которого свисала на распоротой ленточке печать Ордена Инквизиции.

– Они никогда не оставят в покое мой город, – дрожащим голосом промолвила женщина. Отброшенная вилка громко звякнула о край блюда, и кот от неожиданности вздыбил шерсть и зашипел. – Древний город у самой границы. Тёмный лес, Вечные горы, долгие мили бездорожья. Разумеется, за стенами Трира скрывается зло. Никакое добро не станет жить на краю света за шестиметровой оградой из чёрного камня!

– Это очень предсказуемый ход со стороны герцога Лукаса. Твой отказ разозлил его. Хотя, по правде говоря, я ожидал более изысканной мести от... человека у власти. Вы, люди, знаете множество способов отомстить за неудовлетворённую похоть или задетое самолюбие, – магистр сделал глоток. – А этот напыщенный идиот не выдумал ничего лучшего, кроме как нажаловаться ищейкам из Ордена. Надо сказать, на этот раз они поступили более порядочно – послали грамоту и предупредили о визите инспектора.

– Порядочно? – Агата резко повернула голову в сторону мужчины.

Глаза её полыхнули тёмным изумрудным огнём в магическом освещении залы. Из поспешно собранной высокой причёски выпала шпилька, и блестящий каштановый локон мягко скользнул по её шее.

– Вольдемар Гвинта не предупреждает о своих походах, – Тэрон пожал плечами. – А судя по этому извещению, Орден даёт нам возможность подготовиться к визиту искателей. Ответь на послание вежливо. Пусть приезжают и ищут. Мы хорошо умеем прятать то, что нам дорого.

Графиня поднялась из-за стола. Её тёмно-зелёное платье строгого покроя идеально подчёркивало островатые плечи, небольшую грудь и тонкую талию. Воротник-стойка наполовину скрывал изящную шею, рукава мягкими воланами покрывали запястья – никаких украшений или декольте, но всё же было в ней что-то такое, что не скрыли бы и пять слоёв плотной непроницаемой ткани. Она оставалась удивительно молода в сорок один год, и это вызывало неоднозначные слухи и толки. Более того, она умела одним лишь взглядом или жестом оставить в душе неизгладимое впечатление, не обладая при этом и толикой магии. Магистр хорошо понимал, что хочет заполучить Лукас, и также понимал, что Агата никогда не согласится на подобный брак.

– Ты думаешь, – тихо сказала она, измеряя шагами гостиную, – что я поступаю эгоистично, верно? Наши предки поклялись защищать Трир до последней капли крови, мы – эти последние капли, дети двух древних родов, потомки основателей города, мы остались одни, и вместо того, чтобы сделать всё, что в наших силах, мы сопротивляемся. Мы запираем ворота и вновь готовимся к осаде.

– Твой брак с герцогом не спасёт город, нет смысла терзаться угрызениями совести, – Тэрон отставил бокал. – Лукас пожелает установить здесь свои порядки, закрыть Академию, вымести поганой метлой полукровок и оборотней, открыть ворота Ордену, разрушить святилище Ньир, а в придачу к этому иметь неограниченный доступ к твоему телу. Если ему удастся на тебе жениться, Трир всё равно не останется прежним. Ты будешь заламывать руки и смотреть, как то, что тебе дорого, разрушают, а обломки скидывают в пропасть. Днём. А ночью ты станешь жалеть о том, что добровольно... дала ему ключ от городских ворот. Не мучай себя. Ты уже отказала ему, это свершившийся факт. И мы уже имеем его последствия.

Он заметил, как она едва заметно вздрогнула. В стенах графского замка даже тёплым летним вечером было весьма прохладно. Агата стояла неподвижно, разглядывая старинную гравюру на стене. Эта угольно-серая застывшая фигурка с великолепной осанкой аристократки не имела ничего общего с женщиной, которую магистр сжимал в объятиях в спальне всего лишь час назад. Внутренне усмехнувшись, Тэрон подумал о том, что по своей сути люди – те же самые оборотни, и лишь отсутствие возможности обрастать по ночам шерстью и с воем бегать по лесам заставляет их придумывать всё более и более жестокие способы истребления оборотней настоящих. Тех, кому недоступный для людей дар выдан богами изначально. Тех, кто, по мнению людей, такого дара не заслужил.

– Ты прав, – медленно обернувшись, сказала графиня. – Ордену и Высшему совету нужно ответить вежливо.

Она приоткрыла дверь и отдала команду дежурившему за дверью стражу. Магистр Тэрон глубоко вздохнул и опустил глаза, догадавшись:

– Есть и другие способы, – прошептал он. Агата присела на подлокотник кресла, коснулась его головы нервно дрожащей рукой. Тэрон поймал её пальцы. – Я имел в виду совсем не это. Говоря о вежливости, я подразумевал вежливость. Письмо. Согласие на их визит.

– Не надо обвинять меня в неискренности, – графиня обхватила его голову и заставила поднять на неё взгляд. – Орден отнял у меня всё. Мужа. Неродившегося сына. Надежду. Пока я жива, я не позволю никому отобрать у нас этот город.

– Ты лишь даёшь отсрочку неизбежному, – тихо сказал мужчина. – Они всё равно явятся сюда.

– Пусть будет так – отсрочка. Но кому-то она спасёт жизнь, Тэрон! О своей собственной жизни я давно не беспокоюсь.

Дверь бесшумно отворилась и вошёл, неслышно ступая, невысокий лесной эльф. Неуловимым движением он отбросил капюшон с забранных в хвост светлых волос и выжидающе посмотрел на графиню. Взгляд его серо-стальных внимательных глаз не выражал ни интереса, ни учтивости, лишь спокойное ожидание распоряжения. Агата кивнула, приглашая эльфа подойти поближе и указала ему на свиток с посланием:

– Гонец из Ордена остановился в трактире «У серой белки», что держит старый Монс. Завтра утром он явится в замок за моим ответом.

Она замолчала. Эльф двинул плечом, едва слышно произнёс:

– Остановка сердца, ночной приступ удушья, яд?

Графиня помотала головой в задумчивости:

– Нет. Я напишу ответ, и пусть он покинет город с чувством выполненного долга. Пусть отъедет от стен Трира подальше, туда, где на тракт выходят дикие звери.

– Понял, – убийца тихо поклонился.

– Иди, – Агата поднялась и коротким движением обняла эльфа, прикоснувшись губами к его остроконечному уху. – И береги себя, умоляю.

– Да, ваша светлость, – эльф стоически вынес эту небольшую фамильярность, хотя Тэрон прямо-таки кожей чувствовал, как не по нраву были хладнокровному душегубу проявления людской нежности.

– Отвратительный тип, – сказал магистр, как только за убийцей закрылась дверь.

– Вовсе нет, – Агата снова села рядом и мелкими глотками отпила кроваво-красное вино из бокала Тэрона. – Бедный мальчишка, не знавший материнской ласки, только и всего.

– Убийство ни в чём не повинного курьера отвратительно по своей сути, – возразил магистр, уже не скрывая раздражения.

– Это забота о нашем выживании! – воскликнула Агата. – Это та самая отсрочка, о которой мы только что говорили.

– Я говорю не о тебе, – хмурился Тэрон. – О нём, твоём ручном эльфике. Он убивает тех, на кого ты указываешь. Не задумываясь. Без сожаления. Как... как инструмент без души. Ему плевать, кому резать глотку, он даже не интересуется мотивами!

– И что? – графиня откинула голову, потеряв ещё одну шпильку. Её точёный образ терял свою строгую неприкосновенность: один за другим ещё два длинных вьющихся локона отделились от причёски и легли на спину. – Любой солдат идёт в бой и убивает врагов по приказу своего генерала. Если бы мой эльф мучился совестью всякий раз, когда нужно действовать, то мои кости давно бы лежали в родовом склепе во внутреннем дворе замка.

– Смерть одного убитого стрелой в спину мальчишки из Ордена не утолит твоей печали, – сказал магистр, потянувшись к её волосам и расправляя их по плечам.

– Не утолит, – согласилась Агата. – Но Вольдемар Гвинта тоже когда-то был мальчишкой на службе у Солнечных стражей и путешествовал из города в город, доставляя секретные послания. Возможно, если бы кому-то хватило решимости выпустить ему в спину стрелу, мир был бы теперь другим.

– Мир людей нашёл бы тысячу других предлогов, чтобы развязать войну, – Тэрон обнял женщину и коснулся губами её волос. – Вы не можете жить без войн.

– Тебе пора, – напомнила графиня, мягко отстраняя его и поправляя платье. – И не забудь, что ты обещал в следующий раз прийти с Велиором и вашей новой ученицей. Кстати, они уже познакомились?

Он усмехнулся:

– Я уже предупредил Лизабет о том, чтобы она держала руку на пульсе, когда общается с нашим обаятельным алхимиком. Хотя тут же понял, что мои нравоучения были излишними. Никаких шансов.

Графиня вскинула брови:

– Девушка настолько некрасива?

Тэрон прищурился, с трудом подбирая нужные слова. Это был тот случай, когда с человеческой женщиной следовало быть особо аккуратным в выражениях, и этой тонкой дипломатической науки оборотню было не постичь и за сотню лет.

– Никаких шансов удержать их обоих, вот что я хотел сказать! Она милая девушка, но её дар ещё милее. Скрытая в ней сила не оставит Велиора равнодушным, а я буду ворчать на них, будто сам никогда не был молод. Ты ведь понимаешь, так устроено мироздание, и теневые маги ничем не отличаются от любых других видов. Они тоже хотят выжить, а потому особи с родственным даром тянутся друг к другу, как железо и магнит.

Агата привлекла магистра к себе и запечатлела на его губах горячий поцелуй:

– Будь я семнадцатилетней девушкой, то увлеклась бы вовсе не пропахшим зельями алхимиком, а мудрым учителем-оборотнем. Ты ведь сказал ей?

Тэрон отрицательно мотнул головой:

– Пока нет. Девчонке для начала нужно свыкнуться с собственным происхождением. Но, разумеется, со временем она всё узнает. До встречи, Агата.

– Я хочу проводить тебя.

Они вышли в затянутый полумраком коридор, миновали два поворота, поднялись по тёмной, отполированной временем лестнице и оказались на узком балконе с низкими перилами. Горы и очертания Академии таяли в вечернем тумане. Тэрон ловким движением вспрыгнул на перила, взмахнул руками и в один миг – Агата снова не успела поймать этого момента – распустил широкие чёрные крылья. Его тело стремительно покрылось плотными тёмными перьями, заменившими собой узкий камзол и брюки. Длинные ноги деформировались, сквозь кожу сапог проросли длинные хищные когти, а после исчезли и сами сапоги, обратившись в чешуйчатую кожу. Последним исчезло лицо. На балконе графини теперь сидела устрашающе огромная птица с загнутым клювом и блестящими чёрными глазами. Женщина погладила жёсткие перья на его крыле:

– Лети, Тэрон. Я буду тебя ждать.

Он оттолкнулся крепкими лапами от перил и взмыл вверх, в туманную высь. Агата вскинула руку в прощальном жесте и услышала, как стремительно уменьшающаяся в размерах птица, летящая в сторону гор, ответила ей пронзительным криком.

~~~~~~~~~~~

Дорогие друзья! Сегодня я решила порадовать вас внеочередной главой. Спасибо за то, что вы со мной, что читаете меня, что мы вместе переживаем приключения героев! Помните, что вы тоже можете меня порадовать - комментарием, лайком, подпиской на автора - всё это невероятно вдохновляет! Всем здоровья и приятного чтения!

Глава 18.

Лиза с досадой скомкала ещё один наполовину исписанный лист и бросила его в горку таких же неудавшихся писем домой. Конструкция из мятых и изорванных комочков не выдержала и рассыпалась по столу, отчего девушка расстроилась окончательно, резко задула свечи, вновь встала со стула и принялась метаться по комнате. Прошло уже три дня с тех пор, как она постучалась в чёрные ворота Трира, с тех пор, как магистр Тэрон принял её в ученицы и рассказал всю правду о происхождении её дара. За эти дни она успела немного свыкнуться с существованием Гаэласа: если поначалу это было только лишь незнакомое имя, то теперь фигура некроманта обретала реальные очертания. Магистр сказал, что в момент нападения на замок Йелльвара, где укрывалось несколько магов Гильдии призывателей, настоящий отец Лизы был поблизости и сумел помочь выжившим коллегам выбраться из горящего города.

Вместе со всезнающей и любопытной Моникой Лизе удалось раздобыть в городе газеты с последними новостями, и теперь девушки знали, что за катастрофа постигла графство, расположенное по пути из Вестена в Трир. Оказалось, что генерал Гвинта и его верные командиры отдали приказ взорвать весь замок Йелльвара после того, как граф и его супруга отказались выдавать место укрытия призывателей. Для осуществления взрыва привлекли нескольких волшебников из местной официальной Гильдии магов, но те то ли не рассчитали силу взрыва, то ли нарочно решили насолить Ордену…

Удар чудовищной силы обрушился на замок и окрестности, а вслед за ним взвился в небо неуправляемый столб огня и удушающего серного дыма. Погибли не только несчастные обитатели замка и отряд Ордена, стоявший в оцеплении и наблюдавший за действиями магов, но и сами маги, и многие мирные жители. Огненный вихрь пронёсся через весь город и перекинулся бы на ближайший лес, но, пролетев над озером, натолкнулся на невидимую преграду и рассеялся, так и не задев ни одной веточки.

С этого момента версии в трёх различных газетах и листовках расходились, а уж слухов было и вовсе не счесть. Кто-то говорил, будто безобразие остановили искатели, кто-то – что это были Солнечные стражи, кто-то утверждал, что магический вихрь насытился унесёнными жизнями и утих сам, но было ясно одно – правду мог знать только тот, кто видел всё своими глазами. И какое-то новое, незнакомое чувство внутри подсказывало Лизе, что Гаэлас знал, что произошло в том городе на самом деле.

Она пыталась представить его, вообразить их будущую встречу, думала о нём сотню раз на дню, но образ эльфа всё ещё был зыбким, дрожащим, было не за что ухватиться – ни портрета, ни рисунка, кроме безобразного скелета в «Учебнике для искателей», изображавшего некроманта. Как ни стремилась Лизабет убедить себя в том, что Гильдия призывателей теней – не сборище отъявленных преступников и нечестивых магов, как утверждают искатели, а магистр Тэрон и Велиор вовсе не приносят в жертву невинных младенцев на чёрных алтарях в лесу, сердце противилось, отказывалось мириться с тем, что Гаэлас мог кого-то спасти и кому-то помочь. Один из главных среди оставшихся ещё в живых призывателей, он наверняка преследовал какие-то тёмные цели и на самом деле никому не помогал. Как отыскать правду? Кого спросить? Она не знала.

«Здравствуйте, мама и папа…» – начинала писать Лиза и в отчаянии роняла на последние буквы огромные кляксы и горячие солёные слёзы. «Магистр Тэрон рассказал мне всю правду, вам не придётся больше бояться из-за того, что тайна раскроется». Слова сползали с кончика пера нехотя, плыли перед глазами, буквы выходили уродливыми и чужими. «Мама, почему вы не отпустили меня в Трир добровольно, ведь магистр Тэрон не требовал оплаты моего обучения?» Какая несусветная глупость! Семья Сандбергов не была зажиточной, но Лиза точно знала, что обучение в Академии они могли себе позволить, вот только вместо этого предпочли потратить огромную сумму на покупку браслетов из миралита.

«Миралит не действует на таких, как мы», – написала девушка на чистом листе. Неправда! Изобретённая Орденом субстанция блокирует любой магический дар, но теневые маги научились как-то обходить её действие, и этого особенного заклинания она ещё не знала. «Я бы нашла способ избавиться от браслетов, даже если бы вы надели их на меня силой». Лиза почувствовала, что слёзы отступают, и в голове наступает долгожданное прояснение. «Магистр всё равно забрал бы меня!» – вывела она твёрдо и окончательно успокоилась. Уверенной рукой она собрала со стола все обрывки и изгрызенные перья и выбросила их в стоящую у ног мусорную корзину.

Новое письмо получилось с первого раза. В нём Лиза просила прощения у родителей за своё неожиданное исчезновение и неторопливо рассказывала о том, как она благополучно добралась до самого края света. И ни слова об открывшейся тайне. Перо скользило по пергаменту легко, и строчки выходили теперь гладкими и ровными, без единой зацепки – такими, какие были во всех её ученических блокнотах и тетрадях.

– Почтовый ящик во время учёбы опустошают раз в неделю, – весело объяснила Моника, когда девушки спускались по лестнице в сад.

– Значит, моё письмо отправится в путь не раньше середины августа? – обеспокоенно спросила Лиза.

– Кто-то забирает письма и летом, мы с папой иногда пишем домой, – пожала плечами южанка. – Магистр Тэрон приносит нам ответы. Знаешь, я слышала, что здесь есть особая птичья почта, но никогда не видела этих птиц, к сожалению.

– Какая же птица сможет лететь с пачкой увесистых писем? – удивилась девушка. – Ни голубь, ни ворон даже в воздух не сумеют подняться с таким грузом.

– Не знаю, наверное, у графини Агаты есть какие-нибудь большие птицы, орлы или что-то в таком духе, – Моника беспечно махнула рукой.

Не в её характере было разбираться в мелких и незначительных деталях каких-либо происшествий. Она легко меняла темы разговора, переключала внимание с одного на другое, отчего Лизе, привыкшей к неторопливым рассуждениям, поначалу было непросто во время их бесед. Сегодня на новой знакомой было нежно-голубое укороченное платье, синие туфли и тоненькие, почти прозрачные чулки, словно выплетенные из паутины. Волосы Моники были подхвачены ярким шёлковым платком с россыпью красного, синего и зелёного бисера.

– Мастер Велиор такой очаровательный, правда? – спросила Моника, остановившись возле статуи, изображающей эльфийского волшебника.

– Да, он красивый, – с некоторой запинкой ответила волшебница.

– Говорят, на его занятиях все сидят, раскрыв рты и вытаращив глаза, так увлекательно он умеет рассказывать об алхимии, – продолжала новая подружка Лизы, постукивая пальчиками по гипсовому изваянию. – Большинство эльфов такие. Могут очаровывать голосом, взглядом, жестами. Ты веришь, что они опасные создания?

Девушка вздохнула, собираясь с мыслями:

– Моника, я думаю, что опасные создания есть среди любых народностей. Когда я ехала в Вестен, то на нашу повозку хотели напасть грабители. И они были обыкновенными людьми, а вовсе не лесными эльфами или орками с востока.

– Это правда? – карие глаза собеседницы вспыхнули огнём интереса. – Ваша охрана, должно быть, как следует проучила этих бандитов?

– Не было никакой охраны, – тихо ответила Лиза, уже пожалев, что поведала любопытной студентке об этом невесёлом инциденте. – Я напугала их заклинаниями, и они разбежались.

– Какими? – не унималась Моника, остановившись на тропинке и сложив руки на высокой груди. Стало понятно, что двигаться дальше они не будут до тех пор, пока она не удовлетворит свой интерес.

– Огненными! – чуть рассердившись на неё, схитрила Лизабет.

– Ты покажешь мне? Ну пожалуйста! – обезоруживающе улыбнулась подруга.

– Давай не сейчас, ладно? – взмолилась девушка.

– Всё у тебя «не сейчас», – обиженно буркнула Моника, и они двинулись гулять дальше под сенью раскидистых деревьев. – Кстати, ты подумала о своих ушах?

– О чём? – удивилась Лиза.

– О том, чтобы проколоть уши! – как ребёнку, медленно и с расстановкой повторила ей спутница.

Прежде она никогда не задумывалась о таких мелочах, как серёжки и кольца. Её единственным украшением всегда был амулет с дымчатым камнем, и даже теперь, когда от него осталась только цепочка и хрупкая серебряная оправа, Лиза продолжала носить его на груди.

– Не знаю, – сомневаясь, ответила она.

– Решайся! Мальчишкам нравится, когда девушки носят что-то красивое! – засмеялась южанка и шутливо потеребила Лизу за рукав. – Академия – это ведь не только учёба, но и новые знакомства!

Уверенности в том, что ей нужны новые знакомства, у Лизы не было. По своей природе она не была чересчур общительна, и даже общество одной-единственной неумолкающей Моники утомляло её уже на второй час прогулки. Но мысль о том, что Велиор когда-нибудь вернётся из Йелльвара, и они вновь будут разговаривать в его уютных и светлых покоях, колкой занозой впилась в сердце девушки. Внимательный эльф заметит, конечно же, маленькие мерцающие камешки в её мочках и что-нибудь скажет.

– Ладно, я согласна! – быстро сказала она, пока голос разума не успел пробиться сквозь дымку очарования, которую оставил после себя мастер алхимии.

«Какая глупость, я, видимо, схожу с ума!» – твердила себе Лиза, уже сидя на табурете в комнате Моники и наблюдая, как та выбирает иглу из подушечки и прокаливает её в огоньке маленькой спиртовки.

– Знаешь, я ведь проколола уши не только всем младшим сестрёнкам, но и двум новым жёнам моего папочки, – с видом заправского эксперта темнокожая красавица разглядывала кончик иглы.

– Эээ… сколько жён у твоего отца? – поинтересовалась Лизабет, чтобы отвлечься от мыслей о предстоящей процедуре.

– Четыре! – фыркнула Моника. – Папочка говорит, что больше не будет жениться, слишком много мороки с такой оравой женщин. Так много, что он решил сбежать от них на север и отдохнуть, лазая в горах. Я знаю, что у северян не принято иметь больше одной жены, но это неправильно. Чем больше семья, тем больше любви, тем больше молитв возносится добрым богам и духам!

– Сомневаюсь, что моя мама обрадовалась бы ещё парочке папиных жён, – хихикнула Лиза, вспомнив, как однажды мать приревновала мужа к его подруге из отряда Солнечной стражи, огненной волшебнице Норе.

Мысли сами собой вернулись к семейной тайне, которую родители так старательно хранили все эти годы. Если папа знал об истории с некромантом Гаэласом, то он, наверное, ненавидел его всей душой? Может быть, даже сражался с ним за маму, когда решил увезти её от эльфов?! Тёмное пятно на месте неизвестного прошлого разъедало душу Лизы, как ядовитая кислота.

– Можешь кричать, только не дёргайся! – скомандовала Моника и уколола иглой в середину мочки.

В сравнении с тем, что творилось внутри, это было не болезненнее комариного укуса. Не слишком приятно показалось вставлять в свежепроколотые дырочки крохотные золотые колечки, но Лиза послушно замерла и сидела так до самого окончания этого издевательства. Южанка захлопала в ладоши и протянула ей зеркало:

– Полюбуйся – готово! Ну и терпеливая ты, папина младшая жена орала, как резаная!

Уши были красными и чуть припухли, но серёжки оказались красивыми. Маленькие и аккуратные с зелёной бусинкой, мерцающей на фоне тёмных волос. Монике, правда, пришлось некоторое время успокаивать подругу, не желающую принимать такой дорогой подарок. Вернувшись к себе поздно вечером, Лиза долго ещё любовалась новыми украшениями. Она не испытывала страсти ни ко всему блестящему, как многие её ровесницы, ни к золоту или драгоценным камням, но с момента начала новой жизни в Академии в ней что-то изменилось. Ей захотелось вдруг расчёсывать волосы, следить за тем, как выглядит её одежда, и вовремя умывать лицо.

«Ты умывалась в этом году?» – смешливо спросил её Велиор во время их первой встречи. Лиза задумчиво постояла возле полуоткрытых витражных дверей, что вели в покои эльфа. Он не запер их, но входить в чужую комнату без приглашения девушка ни за что бы не стала. Как нелепо всё это выглядит со стороны, поднимаясь в спальню, размышляла она. Не успела приехать в Трир и познакомиться с будущим учителем, как развесила уши перед первым встреченным в жизни эльфом! Теперь понятно, как человеческие девушки поддаются эльфийским чарам… Голос, движения, лукавая полуулыбка.

И всё же, несмотря на круговорот выматывающих мыслей и вопросов, дни и вечера Лизы были куда легче ночей. Она не решалась признаться ни Монике, ни магистру Тэрону, но только первой ночью на новом месте ей удалось нормально поспать. Все последующие ночи сливались в один нескончаемый изнурительный кошмар. Стоило ей чуть-чуть отрешиться от действительности, закрыть глаза и укутаться в одеяло, как разум оказывался в плену призрачных чудовищ. Лиза то видела себя посреди бесконечного тёмно-серого поля, залитого зыбким туманом, то убегала от преследующих её рычащих теней с рваными, как тряпки, телами и зубами, похожими на зазубренные ножи.

На седьмую ночь пребывания в Академии она проснулась от собственного крика и долго не могла набрать воздуха в будто скованную стальными обручами грудь. Дома ей редко снились дурные сны, а если такое и случалось, то наваждение быстро рассеивалось, стоило только перевернуться на другой бок или посмотреть на уютно сопящих в своих кроватках сестёр. Здесь кошмары не уходили, даже когда Лиза широко открывала глаза и садилась в постели. Тени замирали и колыхались в душном воздухе комнаты, и только огонь нескольких свечей помогал разогнать сумрачный морок.

Крик звенел в ушах, горло саднило от сухости, и она дрожащей рукой нащупала кружку только для того чтобы убедиться – в ней не осталось ни капли воды. Голова гудела от нарастающей боли. Нетвёрдыми шагами Лиза направилась к окну, отдёрнула занавеску и прислонилась лбом к ледяному стеклу. Туман междумирья светился фиолетовым сиянием, тёк ручьями, расплывался лужами мерцающего света. И где-то в его глубине звучало еле различимое пение. Нежный голос нечеловеческого создания выводил мелодию, проникающую в самую глубину души.

Лиза ухватилась за ручки и подёргала ставни – заперто. Велиор запретил открывать окна, но сейчас она напрочь забыла об этом предупреждении. Ей необходим был глоток свежего воздуха, а главное – расслышать слова песни, волнующей и пронзительной, ласковой и умиротворяющей одновременно. Она обдирала пальцы до крови, силясь подцепить неподатливые створки, чувствуя, как дрожь охватывает её всё сильнее, а сердце стучит с утроенной скоростью. Магический замок, конечно! Догадка пронзила сознание Лизы, и она принялась испытывать простейшие отпирающие заклинания, о которых совсем недавно узнала из «Начального курса мистицизма».

Волшебный замок открывается последовательностью магических импульсов, чем сложнее их комбинация, тем более трудно его вскрыть. Пение невидимых существ настойчиво звучало в голове, и Лиза ухватилась за него, расслышала в переплетениях голосов и тихой мелодии подсказку. Длинная нота, три коротких, снова две длинных… Девушка выдыхала странную песню вместе с порциями магии, и окно вдруг поддалось – распахнулось наружу.

Волны густого тумана окутали Лизу, исцеляя от гудящей боли в голове, от липкого страха ночных кошмаров. Ещё мгновение, и вот она уже стояла на стуле, придвинув его к раскрытому в сумрак окну. Они ждали её внизу, они продолжали звать её нежными, плачущими голосами. Беспомощные существа тянулись к её дару, обещали ей облегчение и исцеление в обмен на порцию её силы. Вся магия, которой обладала юная некромантка, была сосредоточена сейчас где-то в середине груди, и она готова была разорвать свою обладательницу изнутри, чтобы только вырваться на свободу. И чтобы утолить эту боль, нужно было наступить на узкий подоконник и перейти черту между мирами. Оставалось только решиться и сделать этот маленький шаг.

Глава 19.

Хрупкая фигурка девушки просвечивала сквозь ночную сорочку тёмным силуэтом и чуть покачивалась на фоне волн светящегося тумана, когда эльф ворвался в комнату и одним движением сгрёб Лизу в охапку, сдёргивая со стула.

– Разве я не говорил тебе не открывать окно, безмозглая полукровка! – закричал он ей прямо в ухо, отчего девушка мигом опомнилась и перепугалась.

Руки Велиора крепко сжимали её поперёк груди и за талию так, что стало больно и страшно вдвойне. Он выругался на своём языке и резко развернул её к себе, не выпуская из цепких объятий. Комната озарилась магическим светом, окно с грохотом захлопнулось, повинуясь его отрывистой команде. Пылающие гневом глаза эльфа поспешно осматривали осунувшееся бледное лицо девушки.

– Смотри на меня! – потребовал он. – В глаза! Просыпайся!

Она повиновалась. Смесь страха и жгучего стыда уже завладела ею, она не могла вымолвить ни слова, глядя на разъярённого эльфа. Губы предательски дрожали. Пусть бы он уже скорее сказал, какое наказание её ждет за этот неосознанный проступок, только бы не смотрел на неё вот так, вонзаясь взглядом в самое сердце. Взглядом, полным злости и разочарования ничтожной ученицей Тэрона.

– Я расскажу магистру о том, что ты сделала, – прорычал он, с трудом выталкивая из себя слова.

Лиза чувствовала, как напряжены его руки, стискивающие её изо всех сил. Да, он непременно доложит обо всём Тэрону, а тот отчислит её из Академии ещё до начала первых занятий. Замечательная тема для следующего письма домой и прекрасная новость для загадочного Гаэласа! Твоя дочь полная бестолочь, некромант, незачем тебе было ждать её столько лет и разучивать язык людей. Всё это пронеслось в голове девушки за считанные мгновения, и стало так больно, что она не выдержала и прошептала это вслух:

– Мне больно…

– Что? – Велиор только теперь опомнился и ослабил хватку, запоздало сообразив, что уже не требуется удерживать зачарованную тенями девчонку. Он притянул её к себе и обнял, прижимая к груди. – Ты не представляешь, как напугала меня!

В ответ она только всхлипнула. Не в силах больше смотреть в его глаза, спрятала лицо.

– Я должен был объяснить тебе всё, но решил, что для начала хватит и простого запрета, – поглаживая её по спине дрожащей рукой, произнёс эльф. – Ты видишь сумрак, но на самом деле за окнами его нет. Это лишь наваждение, которое образуется из-за открытого поблизости портала в междумирье. На самом деле под окнами глубокая пропасть, её склоны и дно покрыты обломками скал.

– Но я слышала голоса, – судорожно вздохнула Лиза, – и видела тени. Прямо здесь, в этой комнате!

– Всё это проделки твоего дара, ты привыкнешь к нему, научишься контролировать, – Велиор перевёл дыхание и медленно выпустил её из объятий.

– Значит, это и есть те самые затруднения, которые я должна выдержать? – осторожно спросила она, присаживаясь на край кровати. – Магистр говорил, что будет непросто.

– Это издержки того, что ты уже повзрослела, но ещё не умеешь взаимодействовать с сумраком. У тех, кто пользуется даром с детства, подобных проблем нет, – эльф присел рядом.

– То, что я полукровка, тоже влияет на мои способности? – прошептала Лиза.

– Нет, – он помотал головой, – прости, я не должен был орать на тебя. Ты всё же ученица Тэрона. К сожалению. К большому.

– Что? – подняла голову девушка.

– Ну-у, скажем так, я не имею права кричать на тебя или наказывать, – пояснил Велиор и развёл руками, – даже если мне этого очень хочется. Академия это ещё стерпит, а вот в Гильдии призывателей весьма строгая иерархия, знаешь ли. И если бы ты не была дочерью старшего мага, я бы сейчас отшлёпал тебя как следует, клянусь!

– Ты уже делал это с другими ученицами? – поёжившись от нервного озноба спросила она.

– Что делал? – маг бросил на неё сердитый взгляд.

– Шлёпал? – уточнила Лиза, с ужасом осознавая, что её вопрос прозвучал довольно-таки странно. – А ты про что подумал?

– Нет! Но ещё одна такая выходка с твоей стороны, и мне будет уже наплевать на то, что скажет Гаэлас, – резко вскакивая с кровати, проговорил эльф. – Меня не было в Академии целую неделю! Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло, что я вернулся именно сейчас, этой ночью, в этот самый миг!

Она сидела, опустив плечи и комкала ткань длинной рубашки. На животе и груди кожа горела от его недавних прикосновений, но по спине уже полз холодок осознания – Лиза начинала понимать, что её разум не выдержал испытания, помутился под влиянием сумрачной песни и предал её. Такого с ней ещё никогда не случалось. Она держала под контролем самые сложные заклинания и, в отличие от Фреда, управлялась легко даже с непокорными огненными вихрями и воздушными потоками.

Рассказы о том, как заклинания магии разума или безумие заставляли волшебников совершать ужасные поступки, всегда вызывали у неё безотчётный ужас. Теперь она начинала понимать, как на самом деле перепугались неудачливые разбойники с большой дороги, когда она разгадала их намерения и заставила напасть друг на друга. Призрачные голоса междумирья похожим образом подчинили её волю и едва не заставили прыгнуть в пропасть.

– Я не хотела этого делать, не хотела! – задохнувшись от слёз, выговорила она. – Не знаю, как так получилось, даже не могу вспомнить, как открыла это проклятое окно.

– Замечательно! – саркастически воскликнул эльф, ещё больше раздражаясь от её всхлипываний. – Вместо того, чтобы приказывать обитателям сумрака, ты предпочитаешь их слушаться?! Странно, что ты вообще решилась принять приглашение Тэрона, а не осталась в своей деревне замужем за каким-нибудь сапожником, который лупил бы тебя каждую пятницу!

Слова Велиора хлестали её не хуже плётки, но ещё противнее было понимать, что путь теневого мага вряд ли будет удачным с такими исходными данными. С обычными людьми она воображала себя уверенной волшебницей, повелительницей стихий, разжигала костры на празднике и вызывала крики восторга у детей. А стоило ей столкнуться с настоящими тёмными магами и заглянуть в сумрачный мир, как она в один миг сломалась, словно сухая спичка. Не сами тени, а всего лишь их отголоски и наваждение лишили её рассудка. Что же будет при встрече с действительно сильными и могущественными созданиями междумирья?

– Перестань рыдать, – сказал эльф после нескольких минут тяжёлых минут молчания. – С тобой всё в порядке, и это самое главное.

Всё это время он смотрел в тающий за окном сумрак и стоял к девушке спиной, сложив руки на груди. Но, как это обычно случается, когда кто-то приказывает не плакать, слезы тут же накатили с новой силой. Лиза утонула в новом приступе рыданий, и Велиор не выдержал и быстрым шагом вышел из её покоев, громко захлопнув дверь. Она подобрала ноги и устроилась на краю кровати, отвернувшись к стенке. Было отчего-то холодно, так холодно, что сводило суставы, но сил на то, чтобы нащупать одеяло и натянуть его на себя, не было.

До ушей девушки доносились негромкие шаги эльфа, иногда она слышала скрип дверей и какие-то шорохи, но после всё стихло. Когда и как угас свет ярких шаров, расположенных на стенах, Лиза не заметила. У неё уже не осталось сил на плач, поэтому она только время от времени судорожно вздыхала и всё больше сжималась от пронизывающего холода. Тьма, совсем недавно пульсировавшая в груди, превратилась в парализующий яд и разлилась по всему телу. В какой-то момент девушка почувствовала, что не засыпает, нет, скорее проваливается в небытие. Может быть, вот так и исчезают юные теневые маги – осознавая своё ничтожество в обоих мирах?

Она очнулась от прикосновения чего-то мягкого и тёплого к щеке. В бархатной тьме эльф закутал её с головы до ног в пушистое одеяло и теперь подтыкал его со всех сторон. Было так тихо, что Лиза слышала его дыхание.

– Прости меня, – прошептала она и обнаружила, что может двигаться. Повернулась на спину и почувствовала тёплую ладонь Велиора на своей щеке.

– И ты меня, – сказал он. – Я закрыл его. Портал. Несколько дней я буду здесь, и Тэрон, насколько я знаю, тоже. Ты сможешь спокойно спать, а потом мы что-нибудь придумаем.

– Все новенькие так реагируют на это? – Лиза приподнялась и устроилась полусидя.

– Нет, это зависит от чувствительности и от привычки, как я уже говорил, – эльф провёл рукой по её волосам. – Ты плохо спишь и мало ешь, а поэтому вывести тебя из равновесия ничего не стоит. Да и меня тоже, как видишь. Несколько дней на той стороне не прошли даром, нервы сдали.

Он усмехнулся. Если бы он знал, что Лиза всю эту неделю усердно пренебрегала и завтраками, и ужинами в компании Моники, спускаясь к ней только на прогулку и на обед, то снова бы начал ругаться. Но выдерживать бойкую и говорливую подружку весь день, и при этом успевать читать и конспектировать учебники для подготовки к занятиям, у неё не было никакой возможности. Велиор снова зажёг свет, на этот раз желтоватый и приглушённый, и осмотрел рабочий стол девушки, принюхиваясь.

– Когда ты в последний раз что-то ела и пила? – спросил он, опять нахмурившись.

– Вчера днём, – робко ответила Лиза.

– Превосходно. Вчера днём. Я тоже, вроде бы, – он на мгновение задумался, а потом обернулся к ней с уже знакомой ей хитрой улыбкой. – Ты хочешь спать?

– Нет, – помотала головой она.

– Давай спустимся ко мне? – предложил он.

Вроде бы это был вопрос, но в то же время в голосе Велиора звучала уверенность в том, что она не откажется. «Как легко, оказывается, я поддаюсь влиянию. Сначала очарование теней, теперь приглашение эльфа», – Лиза вздохнула, когда он плотно запахнул на её шее одеяло.

– Не о чем переживать, ты прекрасно выглядишь в нём, – заверил её маг.

Он больше не сердился, в его усталых глазах светились искорки интереса, когда он наблюдал, как девушка разыскивает свою обувь под кроватью. Кроме башмачков, в которых она убежала из дома, у неё не было никакой обувки. Единственное платье, форменное школьное, с удобными карманами и застёжками на груди, было выстирано и сохло теперь на плечиках на дверце шкафа. Лиза задержала на платье взгляд и порадовалась, что в её комнате не было большого зеркала. Эльф, разумеется, шутит по поводу её превосходного вида: лицо опухло от слёз, одета в одну лишь рубашку и громоздкое одеяло, ледяные ступни шарят по полу. Она и не вспомнила, как хотела впечатлить его проколотыми мочками, о существовании серёжек в ушах Лиза напрочь забыла.

А он всё-таки заметил! Усадил её в кресло, принялся копаться в полотняном мешке, извлекая на стол бережно обёрнутые хрустящей бумагой и тканью свёртки. Откуда-то принёс два причудливых бокала, похожие на половинки сфер.

– Моника проткнула тебе уши? – спросил он, нарезая кубиками обсыпанный какими-то мелкими семенами сыр.

– Как ты догадался? – скромно улыбнулась Лиза.

– Ну не Тэрон же будет заниматься подобной ерундой! – фыркнул эльф. – И я с трудом поверю, что ты успела познакомиться здесь с кем-то ещё. Видел на столе стопку листов, которые ты извела за эту неделю. Наверняка сидишь и зубришь, не поднимая глаз.

– Я обнаружила, что в списке дисциплин первого курса много предметов, о которых я даже не слышала. Мы в Фоллинге изучали только боевую стихийную магию, защитные руны и основы целительства. Я думала, что колдовство и мистицизм уже не преподают в Академиях из-за запретов Ордена. Как и магию крови, её ведь теперь проходят только в Школе искателей.

Велиор потрогал пальцем лепёшки, сложенные в круглую бумажную коробочку:

– Пока должность ректора занимает Тэрон, студенты в этом городе будут изучать всё, что требуется знать настоящим магам.

– Он главный в Академии? – невольно воскликнула Лиза. – Почему он не сказал об этом?!

– Формально ректора здесь сейчас нет, но магистр Тэрон исполняет его обязанности по факту. Конечно, дела Гильдии призывателей отнимают много его времени, и он хотел бы видеть на руководящей должности Академии кого-то, кому можно доверять, но с этим возникли определённые неувязки. Университет делает всё, чтобы направить сюда своего человека. И это будет человек, Лиза. Не эльф и не оборотень вроде нас, не говоря обо всём прочем.

– Магистр Тэрон не человек? – спросила она, подняв глаза на Велиора.

– Я проболтался, да? – он на миг сдвинул брови. – Думал, ты знаешь. А ещё меня называет интриганом, старый хитрец!

– Не страшно, я никому не расскажу, – пообещала девушка.

Волосы сползли на её лицо, но теперь в кои-то веки ей хотелось разговаривать с собеседником, не пряча взгляда. Лиза выпростала руку из одеяльного кокона и заправила локоны за уши. Эльф внимательно следил за её движениями:

– Хотел бы я быть студентом, – прошептал он еле слышно, но она разобрала его слова.

– Почему? – улыбнулась из-под ресниц.

– Ты умная девушка, сама должна догадаться, – строго сказал Велиор, пододвинул к столику второе кресло и уселся. – Наверное, это твой первый в жизни эльфийский ужин, да? Извини, что всё так скромно, как-нибудь мы сходим в одно чудесное заведение в городе, и ты попробуешь то, что едят у меня на родине, за Вечными горами. А это угощение собрали мне жрицы Ньир из Йелльвара. Они переживают не лучшие времена. От храма остались одни развалины…

– Ты был там, да? – спросила Лиза, наблюдая, как маг наполняет бокалы странной голубоватой жидкостью.

– Это лунный эль, его готовят жрицы каждое полнолуние. Не бойся, от него нельзя опьянеть, но силы он возвращает отменно, – эльф задумчиво сделал глоток. – Да, я был там. На месте замка образовалось несколько пространственных разрывов и разгуливали тени. К счастью, они были не опасными, просто заблудились между мирами и не могли найти путь домой.

– Гаэлас тоже был там? – девушка спрятала взгляд в широком бокале, ей сделалось неловко из-за собственного любопытства.

– Нет, он сейчас с в эльфийской столице, – пододвигая к Лизе лепёшку с сыром, ответил Велиор. – Он был там во время нападения Ордена, и только благодаря ему наши маги уцелели. Но теперь ему какое-то время придётся приходить в себя и лечиться в храме Ньир.

– Что с ним, он ранен? – умоляюще спросила девушка, испытывая сложную смесь чувств к этому незнакомому некроманту.

– Да, – коротко ответил маг. – Он выживет, не волнуйся, но какое-то время не сможет пользоваться порталами, а потому вам обоим придётся немного подождать. Хотя, узнай он о том, что ты в Академии Трира, примчался бы сюда немедля, и это бы его убило.

Лиза долго обдумывала сказанное, отщипывая кусочки хлеба и запивая их подогретым элем. Напиток напоминал крепкий ягодный компот с ароматами незнакомых девушке лесных трав и эльфийских специй. Кровь в её жилах оттаивала, согревала руки и ноги, захотелось приспустить одеяло с плеч, но она вовремя вспомнила, что кроме тоненькой рубашки на ней ничего нет. Даже нижнего белья, ведь его у Лизы было совсем немного, и приходилось стирать его почти каждый день и вешать на ночь на крючочки на внутренней стороне ширмы.

– Велиор, – тихо промолвила она, нарушая тишину. – Расскажи мне о своей семье.

– Это не интересно, – поморщился эльф.

– Твои родители ведь тоже тёмные маги? Они призыватели теней? – Лиза видела, что он не желает развивать этот разговор, отгораживается от неё тонко натянутой завесой отчуждения, но остановиться не могла. Ей хотелось узнать о нём как можно больше.

– Лизабет, – он бросил на неё короткий взгляд и ещё больше нахмурился, понимая, что говорить всё-таки придётся. – Ладно, слушай.

– Не надо, – теперь уже она в свою очередь разозлилась на себя и потянулась, чтобы коснуться его руки, – если не хочешь, не говори.

– Это короткая история, в ней нет ничего захватывающего, – эльф придвинул к себе блюдечко, в котором оставалась примерно треть заплывшей потёками почти прозрачного воска свечи, сухо щёлкнул пальцами над фитильком, и тот вспыхнул синеватым пламенем. – Я родился в триста двадцать третьем, когда война с людьми была в самом разгаре. Мои родители были одними из Хранителей, они воевали в Пределе. Всё раннее детство я провёл среди пограничников и жриц, а после меня отправили в Дорифис, городок неподалёку от Фэита, нашей столицы. Там жил мой дядя.

Девушка замерла, глядя, как сумрачный огонёк трепещет и тянется к рукам Велиора.

– Дядя взялся за моё воспитание всерьёз. Учителя, дурацкие уроки танцев и пения, этикет. Мечтал, что устроит меня в королевский дворец или в храм Ньир, но я всегда тосковал по родителям, ждал их возвращения и не желал с ними расставаться. Когда мне было четырнадцать, я сумел проскользнуть за матерью в портал и попасть на собрание старших призывателей. Мне, разумеется, крепко влетело за эту выходку, но зато меня наконец начали обучать магии. У меня появились настоящие друзья в Гильдии, появился смысл в жизни, и это были вовсе не поклоны и дипломатия, как мечтал дядя.

– Что-то случилось потом, да? – тихо спросила Лиза, припомнив, что эльф уже упоминал, как Гаэлас и её мама Сония спасли Велиора из сумрака.

– Наше укрытие обнаружили искатели, – глухо сказал он. – Оно располагалось на стороне людей, и люди генерала Гвинты раскрыли его местонахождение. Некоторых они убили сразу, моих родителей увезли в Железную крепость. Хотели узнать от них, где находятся другие наши убежища.

– Они убили их? – хотела помочь девушка, видя, как тяжело даются магу слова.

– Почти… – прошептал он. – Мама не дождалась спасения всего несколько часов, она умерла на руках у отца. Его спасли Солнечные стражи, которым удалось обманом пробраться в крепость.

– Я никогда не слышала, чтобы Солнечные стражи нарушали законы! – удивлённо прошептала Лиза.

– У капитана стражей Эдвина Сандберга была веская причина, чтобы нарушить закон, – улыбнулся вдруг Велиор. – Пленного эльфа он обменял в замке Хранителей на человеческую девушку, которая принадлежала некроманту Гаэласу.

– На мою мать! – воскликнула Лиза. Маленький огонёк взвился вверх, озаряя говоривших голубоватым сиянием, и эльф поспешно провёл над пламенем рукой, приводя его к первоначальному виду.

– Теперь ты понимаешь, почему нужно было выслушать всё от начала и до конца, – он помолчал, давая девушке время на то, чтобы полученная информация немного улеглась в её голове. – В том, что я сижу перед тобой, я обязан твоим родителям. В том, что мой отец остался жив – капитану Сандбергу. Говорят, все маги, связанные с сумраком, так или иначе связаны и друг с другом. В нашем случае так и есть.

– Это удивительная история, – сказала она искренне. – Спасибо, что поделился со мной! Но я всё-таки не могу взять в толк, почему ты сначала сказал, что в ней нет ничего захватывающего, да и вообще не хотел говорить об этом?

Эльф хмыкнул и подтолкнул пальцем пробку от глиняной бутыли с элем:

– Мы с отцом в ссоре, и вряд ли когда-нибудь сумеем помириться. Не хотел ни слышать о нём, ни рассказывать… И не проси, я не стану, это слишком личное. Всё, что я мог тебе открыть, ты услышала, Лизабет. Извини.

Лиза кивнула и сочла нужным промолчать, но и спустя много долгих минут, когда они неторопливо покончили с трапезой и допили остывший эль, разговор никак больше не клеился. Вежливо поблагодарив Велиора, девушка хотела подняться из кресла, но обнаружила, что все её силы куда-то испарились. Он ведь говорил, лунный эль восстанавливает силы, а не отбирает последние их остатки. Пламя свечи дрожало, кружевные тени ложились на стены и потолок, глаза начали закрываться сами собой.

– Что происходит? – прошептала девушка и удивилась. Её голос доносился будто бы откуда-то издалека.

– Так и должно быть, – из той же туманной дали ответил ей эльф.

Она почувствовала, как её подхватывают на руки и куда-то несут, хотела спросить что-то ещё, но голова сама собой опустилась на плечо Велиора, и сознание ускользнуло от Лизы, превратилось в светящуюся точку посреди бесконечной туманной долины.

Глава 20.1.

Впервые за проведённые в Академии несколько дней Лиза проснулась с необыкновенно ясной головой, выспавшаяся и отдохнувшая. Лениво потягиваясь в уютной постели, она сначала никак не могла сообразить, что изменилось. Определённо произошли какие-то перемены, потому как она испытывала лёгкость в теле и воодушевление, о которых успела позабыть с тех беззаботных времён в Фоллинге, когда ещё не знала, что ждёт её после выпускных экзаменов. Улыбаясь, она разглядывала свой уютный уголок, и всё казалось ей по-домашнему тёплым, уже привычным. Стопка школьных тетрадей с закладками из засушенных стебельков ромашек, любимая синяя кружка с луной и звёздами – подарок от Фреда, прихваченный из дому, высохшие панталончики на крючке, мягкий свет дня, рассеянно проникающий сквозь мелкие ячейки ширмы, которой было отгорожено спальное место. Казалось, даже мрачные тени, нарисованные на обрывках пергамента, готовы были обернуться милыми и добрыми существами. Сейчас они выглядели как нахохлившиеся грязные котята с хвостиками-верёвочками. Лиза спустила на пол ноги и в недоумении приникла к ширме. Свет дня? Что?!

Воспоминание о вчерашнем вечере вдруг захлестнуло её огромной волной, швырнуло в пучину охватившего стыда и волнения. О, боги, Велиор принёс её сюда на руках, сонную! А до этого – крепко держал в объятиях возле окна, больно вцепившись пальцами в живот и грудь. Лиза помнила, как на теле наливались синяки после его хватки, как резко он выговаривал ей за неосмотрительность. Как потом они сидели в его гостиной, ели эльфийский сыр и пили эль, как встречались их взгляды и расходились вновь, потому что смотреть на будущую студентку Велиору было нельзя, и он помнил об этом. И всё же заботливо укутал в одеяло, отнёс в кровать.

Девушка кинулась к окну и ахнула – внизу под их маленькой башенкой действительно зияла пропасть. Она была частью того глубокого разлома, что окружал Трир. Утреннее солнце заливало горные склоны, золотило скудные кустики растительности, что ютились на скалах, цепляясь корнями за расщелины. В светло-синем небе плыли небольшие перламутровые облачка. Смотреть вниз даже так, через закованное в тяжёлые рамы стекло, было страшно. Отвесные обрывы были покрыты острейшими обломками валунов, дна пропасти – не разглядеть. Отброшенный ночью прочь стул лежал у стены, словно виновато отвернулся ото всех и хотел сказать, что он тут совершенно ни при чём. Лиза вспомнила, как стояла на самом его краешке и свешивалась из окна, и содрогнулась.

Что ж, подумала она, кусая губы и расхаживая по комнате в одной ночной рубашке. Если магистр Тэрон решит её наказать, то будет абсолютно прав! Обижаться не на что. Она заслужила не только выговора от учителя, но, пожалуй, Велиор прав, хорошей порки. Правда, Лиза понятия не имела, применяются ли столь суровые методы воспитания в магических Академиях, но читала, что в Школе искателей телесные наказания – в порядке вещей. Сбросив рубашку, девушка оглядела себя в маленькое зеркальце. Странно, ни на плечах, ни на нежной груди не было никаких синяков. Выходит, не так уж сильно схватил её эльф, как она себе вообразила? Она натянула высохшее платье и твёрдо решила, во-первых, ещё раз извиниться перед Велиором за вчерашнее, а во-вторых, позавтракать с Моникой.

Вот только стоило Лизе приоткрыть дверь и сделать один тихий шажок по лестнице (она боялась разбудить эльфа, который мог ещё спать), как она услышала внизу сухой, отрывистый и недовольный голос магистра Тэрона. Сердце девушки тут же ухнуло куда-то вниз. В животе от страха противно защекотало. Велиор уже обо всём рассказал учителю, другого и быть не может! Здравый смысл подсказывал, что нужно потихоньку вернуться в комнату и сидеть там маленькой тихой мышкой, пока теневые маги решают, стоит ли она дальнейшего обучения или лучше избавиться от бездарной полукровки, пока не натворила дел. Здравый смысл… Лиза сглотнула сухой воздух и осторожно прокралась до самого низа лестницы, изо всех сил напрягая слух.

– Ты не должен был закрывать портал без моего согласия! – сурово сказал Тэрон.

Его чёрная тень шевельнулась за цветастыми витражными дверями. Велиор что-то ответил магистру, но так тихо, что девушке не удалось разобрать. Слава богам, они разговаривали друг с другом на языке людей! Лиза знала, что Тэрон в совершенстве владеет и эльфийским, но в Академии предпочитает использовать общий язык Веллирии.

– Не спорь, ты пожалел девчонку! – отрезал магистр. – А жалость никогда ещё не доводила до добра, Велиор! Я предупреждал Лизу, что ей поначалу придётся несладко, но вот тебя вмешиваться в процесс обучения я не просил. Она должна была справиться с кошмарами самостоятельно.

Сейчас, вот сейчас Велиор расскажет магистру, до чего докатилась Лиза, слушая пение теней. Девушка сжала кулаки и зажмурилась.

– Ей стало плохо, и я помог, – возразил эльф. – Разве не ты твердишь всем призывателям о том, что нас спасёт только взаимная помощь и поддержка. Нас осталось и так слишком мало, не хватало ещё, чтобы мы лишились ученицы. Чтобы повторилась прошлогодняя история!

– Эйнар был слаб, а потому не выдержал даже первого испытания, – жёстко сказал магистр.

– Лиза всё выдержит, если ей немного помочь. Я не брошу её одну! – и Велиор звучно громыхнул чем-то в комнате, а быть может, ударил ладонью по столу.

– Ты снова идёшь на поводу у своих инстинктов, да? – с горечью спросил Тэрон. – Потянуло к юной полукровке, и ты решил отправить дела Гильдии коту под хвост? Смею напомнить, что твоя прошлая любовь принесла нам одни разрушения. Твоя ссора с отцом многие наши общие дела поставила под сомнение.

– Отец предал меня! – почти крикнул эльф. – И ты знаешь это! Донния была моей, пока он не положил на неё глаз. Мы собирались пожениться. Я любил её всем сердцем, а он… он привязал её к себе магией, как невольницу, она позабыла всё хорошее, что было между нами, и прыгнула к нему в постель. Стала его послушной игрушкой, потеряла разум…

– Избавь меня от этих глупостей, Велиор! – бросил птичий магистр. – Если вы с Келлардом не можете поделить любовницу, то заведите ещё одну, благо недостатка в женщинах по обе стороны от Вечных гор нет. Найди себе новую подружку и не смей мешать в одну кучу свои амурные приключения с делами Гильдии или Академии.

– Сказал тот, кто дважды в неделю летает в спальню к владелице графства Трир, – ядовито вставил маг и усмехнулся.

– Графиня Агата взрослая женщина и способна как постоять за себя, так и сделать выбор, – ничуть не рассердившись на выпад, сказал Тэрон, – чего не скажешь о Лизе. Считай, что я тебя предупредил. Тронешь мою ученицу, и у тебя будут большие неприятности. Размахивай своим волшебным жезлом где-нибудь не здесь, не в стенах учебного заведения.

– Что, если ей самой нужен друг? Не надсмотрщик, не наставник, а просто тот, с кем она могла бы поговорить? – сбавив тон, спросил Велиор.

– Я не запрещаю вам общаться, – сказал магистр и приблизился к дверям. – Но ты не имеешь права давать девочке надежду на то, что уставом Академии строго запрещено. Ей нужно заниматься своим даром и готовиться к посвящению. Не отвлекай её на романтические глупости.

– С чего ты взял, что я этим занимаюсь? – уже совсем почти неслышно произнёс эльф.

– Не нужно быть сыщиком, чтобы понять, что вы делали здесь прошлой ночью, закрыв портал. Беседовали при свечах, пили лунный эль и вряд ли сильно задумывались о насущных делах. Я надеюсь, Лизабет всё ещё девственница? – с нажимом спросил Тэрон.

– Да, – буркнул эльф. – Она не их тех, кто кидается на шею в первый же вечер.

– Хорошо, – голос руководителя Академии смягчился. – Даю вам три дня на то, чтобы восстановить портал. Используй прежние якори, ты знаешь их координаты.

Лиза едва успела метнуться вверх и вжаться в стену, как стремительный Тэрон вылетел в коридор и удалился в сторону лестницы. Девушка потихоньку вернулась к себе и теперь сидела верхом на злополучном стуле, пытаясь разобраться в смеси новой информации и сопровождающих её противоречивых эмоций. Магистр был прав – от этого никуда не деться. Она уже успела понять, что будущий наставник не склонен ни приукрашивать факты, ни хитрить, ни сгущать краски. Он прямо говорил всё, что думал, и ему было решительно наплевать на то, что правда может ранить собеседника не хуже ножа.

Значит, Велиор поссорился с отцом из-за девушки и до сих пор злится на них обоих. Сердце прекрасного теневого мага не свободно, и от этого хочется не то завыть волком и что-нибудь расколотить, не то смиренно поблагодарить судьбу. Она всё-таки добиралась в Трир для того, чтобы учиться в Академии, а не устраивать личную жизнь. По правде говоря, Лиза ни о каких романтических отношениях и не думала вовсе, пока не повстречала на призрачной дороге этого эльфа. Уж не использовал ли он тоже магию разума, чтобы заставить юную некромантку думать о нём не как об учителе алхимии, а как о мужчине, рядом с которым в ней пробуждалось что-то доселе неведомое?

В дверь постучали, и она метнулась открывать, на ходу поправляя растрёпанные волосы.

– Доброе утро, – улыбнулся эльф, склонив голову и с нежностью глядя на неё.

– Здравствуй, я хотела попросить прощения… – выпалила она, но Велиор покачал головой и остановил её жестом.

– Мы ведь уже извинились друг перед другом вчера, – улыбнулся он. – Я хотел позвать тебя прогуляться по городу, заодно позавтракаем где-нибудь.

– А ты уверен, что нам можно это делать? Гулять вместе? – тихо спросила девушка.

– Ты всё слышала, да? – хмыкнул эльф и провёл рукой по лицу, будто желая спрятаться.

Лиза не стала отпираться. Врать, глядя в глаза, она до сих пор не научилась.

– Магистр Тэрон говорил громко, – пожала плечами она.

– Да уж, – Велиор отвёл взгляд. – Отчитывал меня как мальчишку из-за этого дурацкого портала. Хотя я уже десять лет не являюсь его учеником, он всё ещё считает себя вправе указывать мне, как поступать.

Ей было неловко видеть, как эльф пытается скрыть смущение. Всё же разговор с магистром был приватным и не предназначался для случайных ушей.

– Думаю, он переживает за всех нас, – попробовала она вступиться за Тэрона. – Знаешь, мой папа, ну, мой человеческий папа, он, когда волнуется, то всегда повышает голос. Особенно, если брат или сёстры играют с огнём или занимаются ещё чем-нибудь опасным. Этот портал трудно открывать?

– Не слишком, мы с тобой справимся, – подмигнул ей Велиор. – Так ты готова к прогулке?

– Ну, я не уверена, – прошептала Лиза, глядя в его ясные глаза. – Опять тебе из-за меня достанется, да?

– Нет, всё будет в порядке, – уверенно ответил он и сложил руки на груди с лёгкой улыбкой.

– Хорошо, – сдалась Лиза и быстрым ветерком заметалась по комнате. Подобрала волосы, накинула поверх платья накидку от школьной мантии, зашнуровала ботиночки.

Ей, совсем неопытной в таких делах, как прогулки с мужчинами, казалось невежливым, что она заставляет его ждать. К тому же, внутри болезненно пульсировали в отчаянии брошенные им слова о той девушке, Доннии. Неужели родной отец Велиора настолько коварен, что мог обманом и чёрной магией увести невесту у собственного сына?

Что же тогда представляет из себя Гаэлас? Что, если он такой же беспринципный колдун и восемнадцать лет назад проделывал то же самое с её родной матерью? Заклинаниями вырывал из юной Сонии слова любви и нежные ласки…

Эльфы из школьных учебников, чёрные угловатые создания со страшными глазами и когтистыми руками, уже не казались Лизе такой уж выдумкой. «Тела и лица эльфов прекрасны, но души их черны, а кровь – проклята», – вспомнила она и посмотрела на Велиора. Он протянул ей руку, и она не смогла удержаться и подала ему свою.

Глава 20.2.

Лёгкий ветерок ласково трепал волосы Лизы и мага, когда они взбирались по каменистой тропинке к небольшому храму, стоящему на возвышении. Это было, пожалуй, самое светлое и открытое место во всём городе. Белые мраморные плитки устилали площадку перед самым входом в Солнечную обитель, на постаменте перед аркой сияла отполированная множеством рук позолоченная табличка с надписями на двух языках. С удивлением девушка оглянулась на Велиора – надписи на языке людей не было.

– «Здесь живёт свет Сулейна, отца всего сущего», – прочитал эльф. – Держу пари, ты удивлена?

– Я думала, солнечный бог един для всех народов, – немного растерявшись, сказала она и погладила украшенные вензелями эльфийские буквы и резкие угловатые росчерки незнакомой ей пока птичьей клинописи. – Разве это не древнее имя Ксая?

– Церковь людей утверждает, что именно так и есть, – тихо сказал Велиор, стоя позади девушки. Незаметно он прикоснулся к её плечам и тепло провёл по ним кончиками пальцев. – Священники Ксая дали добро Солнечным стражам, а после и Ордену на уничтожение тех, кто на людей не похож. Лесных эльфов, что прячутся от света в глубоких норах, сумеречных созданий, что проникают в мир живых, нечестивых магов, что берут силу из междумирья. Ксай огненный бог, и его пламя они считают равным сиянию светила в небесах. Но это не так, Лиза. Солнце одинаково светит всем, кто ходит по земле, так же, как и луна.

– В эльфийских сказках говорилось, что Сулейн отправил в мир живых своего посланника, я помню это, – Лиза обернулась и на мгновение оказалась в невесомых объятиях эльфа. – Но в церковных песнях поётся по-другому. Нас учили, что Ксай и его духи одинаково присутствуют и в огне, и в солнечном свете, потому как солнце – не что иное, как гигантский огненный шар.

– А ещё вас учат, что кровь эльфов проклята, не так ли? – насмешливо спросил Велиор и выпустил плечи девушки. – И что призыв теней или общение с духами нарушают магическое равновесие.

– А разве нет? Ты хочешь сказать, что открытие порталов в междумирье или призыв чудовищ с той стороны завесы не вредит миру живых? – воскликнула Лиза.

– Представь себе, нет, но я не хочу опережать события. Мне уже указали на моё место сегодня, как и на то, что я не имею права вмешиваться в твоё обучение. Подождём начала учебного года и уроков алхимии, там я буду удовлетворять твоё любопытство хоть каждый день.

Она почти физически почувствовала, как в этот момент между ними словно возникла очень тонкая, но непроницаемая преграда. Желая смягчить свой ответ, Велиор протянул было руку, чтобы поправить выбившийся из её поспешной причёски локон, но в последний момент не стал смущать спутницу и спрятал обе руки в карманы учительской мантии.

– И всё-таки, почему? – не хотела сдаваться она. – Пожалуйста, скажи!

– Да потому что и вовсе нет никакого разделения магии на светлую и тёмную, позволительную и запретную, природную и искусственную и так далее, – ответил он, стоя у входа в храм и любуясь изваянием древнего светлого бога Сулейна.

Искусный мастер сумел запечатлеть в неподвижной скульптуре и вечную юность, и мудрость многих веков, и свет жизни, который в виде шара держал в руках мужественный воин-маг, истинный отец Ксая и всех его младших духов.

– А то, что называют тёмным даром? – прошептала девушка.

– Это просто дар, магическая сила, – с усмешкой покачал он головой. – Даже мы, призыватели, переняли эту дурную привычку людей и стали употреблять термины «светлый» и «тёмный», но это только для удобства. По ту сторону Вечных гор, в стране, где я вырос, никто так не говорит.

– Но ведь тёмный маг не может, например, быть целителем, – возразила Лиза.

– А на ёлках, какая досада, не растут яблоки, – поцокал языком несносный маг.

Две девушки-горожанки в пышных платьях, смеясь, положили к ногам Сулейна свежие цветы и, кокетливо оглядываясь на симпатичного эльфа из Академии, упорхнули прочь. Лиза действительно испытывала сейчас досаду от возникшего между ними отчуждения.

– Всё не так, Лизабет, – словно почуяв, что она начинает огорчаться, продолжил Велиор. – Тёмный маг вполне способен стать целителем, нужно только научиться правильному обращению со своим даром. Но куда проще установить границы и действовать внутри них, это очень удобно, особенно, когда учишь юных волшебников. У меня вызывает неподдельный интерес преподавание в других Академиях. Как они умудряются учить по книгам и учебникам, выбросив из них половину страниц? Загадка…

Велиор обошел круглое здание храма и остановился у самого края площадки. Отсюда как на ладони был виден замок графини Агаты, величественное строение из чёрного камня с остроконечными башнями. Крыши графских владений покрывала особая серебристая черепица, которая сейчас отражала льющийся с небес свет и казалась тонким ледяным налётом, укрывающим замок. Город бурлил своей обычной утренней жизнью и совсем не выглядел изнутри той мрачной обсидиановой шкатулкой, каким увидела его Лиза в первый раз, стоя у кромки леса возле моста. Здесь тоже шумели листвой небольшие скверы, алели на клумбах и в приоконных ящиках бальзамины и герани, бегали стайками детишки, чирикали в пыли взъерошенные воробьи.

Воздух нёс какой-то новый, едва уловимый запах далёкой свежести, чего-то горьковато-солёного, незнакомого. Край света должен был располагаться где-то поблизости от моря, но даже напрягая слух изо всех сил, девушка не могла расслышать отдалённого гула водной стихии. Графский замок и стеной возвышавшиеся за ним вековые сосны не пропускали в город никаких звуков с далёкого побережья.

Велиор стоял совсем рядом, плечом к плечу Лизы и задумчиво улыбался. Она не могла сдержаться и украдкой любовалась его точёным профилем, чётко очерченными губами, блеском гладких и наверняка шелковых на ощупь волос. Где-то внутри больно шевелились острые, как иглы, слова магистра о том, что им нельзя быть вместе, но никто ведь не запретит ей просто смотреть на него. Просто смотреть. И – сердце забилось чуть быстрее в предвкушении – их ждёт совместная работа по восстановлению портала! Знать бы, о чём он думает сейчас, устремив вдаль рассеянный взор и чуть опустив веки?

– Когда магистр Тэрон пригласил меня в Академию, я не думала, что город такой большой, – тихо промолвила Лиза. – Как графиня Агата одна справляется со своими владениями? Ведь есть ещё посёлки, деревни, да?

– Разумеется, – отозвался эльф. – И всё побережье до самого мыса Забвения, и бескрайние леса, и Край Ледяных озёр. Графиня мудрая правительница, и у неё много верных людей.

– Магистр Тэрон один из них?

Он улыбнулся чуть шире, сверкнув на солнце кончиками белых зубов:

– Они потомки тех, кто основал этот город шесть сотен лет назад. Их осталось всего двое, разве это не повод, чтобы объединить силы и держаться вместе? Я был неосторожен в разговоре с магистром, и ты знаешь теперь целых две его тайны. Но всё же я не имею права обсуждать их с тобой, лучше тебе поговорить по душам непосредственно с учителем…

«Я и твою маленькую тайну тоже знаю», – подумала она про себя.

Велиор вновь взял её за руку, и воображаемая Лизой завеса между ними дрогнула, пошла рябью. Они спустились в тенистый сад, где среди цветущих деревьев укрывалось святилище лунной богини Нииры или Ньир, как называли её эльфы. Хрупкая стройная женщина в длинных одеждах выглядела так, словно была соткана из белого шёлка, а вовсе не из древнего мрамора. Её изящные руки были увиты венками из покрытых росой незабудок и белых лунников, у босых ног бил крохотный фонтанчик, в котором колыхались цветки пахучих водяных лилий.

– Почему графиня Агата не вышла замуж? – коснувшись длинных лепестков, спросила девушка.

– Говорят, она дала слово на похоронах графа Гермунда, что никто не займёт его место. Многие сватались к молодой графине, ведь овдовела она в восемнадцать… – эльф уселся на скамеечку под раскидистой розой, и Лиза, поколебавшись, присоединилась к нему. – А ты веришь в то, что можно любить одного человека всю свою жизнь? Даже после его смерти.

– Да, – не задумываясь, пожала плечами она. – Я верю.

– Граф Гермунд был не похож на остальных. Он никогда не сидел в замке подолгу, много путешествовал по своим землям, знал несколько языков, интересовался чужими обычаями и легендами. Ему не были особо интересны политические интриги или придворные балы. Да, он исправно платил налоговому сборщику, поставлял нужное количество самоцветов из Вечных гор в казну, но его всё равно не слишком любили. Называли чересчур добрым, излишне мягким. Сочувствующим. Он мог самолично вступиться за какую-нибудь девчонку, обвинённую в грязном колдовстве или подобрать подыхающего в канаве эльфа. И… да, старые боги казались ему справедливее новых. Легенду о Ксае он считал неверным толкованием песен о Сулейне, не признавал могущества огненного посланника. А потому, разумеется, терпеть не мог ни Солнечных стражей, ни это извращённое новообразование под названием Орден Искателей. Когда на пороге Трира появлялись церковники или инспекторы, он гнал их взашей. Агату он взял в жёны совсем юной, ей не было и пятнадцати, что тоже нарушало все установленные новой церковью законы. Хотя, ходили слухи, будто до семнадцати лет он не трогал жену, терпеливо дожидался, когда она повзрослеет. Графиня во всём поддерживала его.

– Как получилось, что Вольдемар Гвинта убил Гермунда? – Лиза была так очарована неторопливым рассказом, что уже забыла обо всех своих недавних тревогах.

– Тэрон видел это своими глазами, – тихо сказал Велиор. – Конечно, Орден Инквизиции знал, что за стенами Трира укрывается множество эльфов и рождаются полукровки. Знал он также о том, что Гильдия призывателей теней берёт своё начало в Академии Трира. И что в графстве нет как таковой армии, кроме горстки отчаянных стражей, тоже знал. Поэтому отряд генерала Гвинты не был многочисленным. Говорили также, что их сильно потрепали уже по дороге, когда ищейки продирались через Тёмный лес. Граф Гермунд, завидев нежданных гостей, вскочил на коня и выехал им навстречу. Он хотел лишь побеседовать с генералом и даже не подумал вздеть на себя броню. Наивный он был человек.

– Его просто убили… – с грустью в голосе сказала Лиза. – А где же была Агата в это время?

– Графиня ждала их первенца, а потому поднялась на стену слишком поздно. Всё уже было кончено, как думал генерал Гвинта. Отряд Ордена сгрудился над бездыханным телом графа и ждал, когда откроются ворота. Все думали, что город пал, и пришло время нового порядка, – Велиор рассказывал так, что история сама собой проступала через дымку ушедших лет перед глазами Лизы. – Но было ещё ничего не кончено. Агата действительно открыла ворота, и из них вырвались стражи Трира, на конях и в полном обмундировании. На мосту была кровавая битва, но ни один искатель не перешёл его. В конце концов, та кучка бойцов, что осталась от отряда Гвинты, начала отступать и скрылась в лесах. После Агата подняла мост, и Трир стал недоступным ни для кого, кроме птиц.

– Что было потом? – девушка почувствовала, что эльф настолько погрузился в повествование, что неосознанно перебирает её пальцы, взяв руку в обе ладони. – У Агаты родился сын?

– Нет, – помотал головой Велиор. – Она слегла и потеряла ребёночка. Все плакали в тот месяц, а особенно те, ради кого приходил Орден. Они решили, что вина за смерть Гермунда и его сына лежит на них. В те годы Агата стала особенно поддерживать Академию, пожертвовав на её развитие всю коллекцию украшений и множество чудесных предметов, что муж привозил ей из своих странствий. Она сблизилась с Гильдией призывателей и птицами и знает в лицо едва ли не каждого эльфа и полукровку в своих владениях. В день открытия Академии она каждый год приходит посмотреть на торжество.

– Я слышала от Моники, будто Агата держит при себе каких-то «ручных эльфов», – понизив голос, сказала Лиза. – Что это могло означать? Кто они?

Велиор вынырнул из прошлого и усмехнулся:

– О, да, с одной из них мне довелось учиться на одном курсе!

– Их много? – удивилась девушка.

– Двое, и они её личные шпионы и телохранители. Парень владеет луком и кинжалами, а его сестрёнка сильнейший маг. Уверен, они стоят целой армии неуклюжих бронированных мечников! В год, когда не стало графа Гермунда, один из купцов привёз в подарок Агате двух эльфийских детишек. Он понятия не имел о местных обычаях, но слышал о том, что молодая графиня переживает большое горе, а потому захотел её развлечь. Предложил привязать лесных эльфят к столбу и натравить на них диких волков. К слову, волки в его обозе были тоже, сидели в окованных железом клетках.

Лиза затаила дыхание. В прозрачных сумерках деревьев всё представлялось ей так явственно, что становилось не по себе.

– Не знаю уж, удалось ли этому купчишке унести ноги из Трира, потому как графиня сильно прогневалась и велела его самого раздеть донага и привязать к тому самому позорному столбу. А эльфов оставила при себе – девочка окончила Академию, а мальчик обучался воинским искусствам.

Девушка облегчённо выдохнула и поблагодарила мага за его долгий рассказ. Велиор приобнял её, и несколько минут они сидели, слушая мягкий звон воды и шелест листьев над головой. Она шевельнулась первой:

– Давай восстановим портал, иначе Тэрон продолжит сердиться на нас обоих.

– Да. Придётся, – словно не желая возвращаться в действительность, ответил эльф. – Как бы я хотел повернуть время вспять и… сделать так, чтобы ты не слышала того разговора.

– Я знаю, что нам нельзя быть вместе, господин учитель алхимии, всё равно узнала бы об этом, какая разница, раньше или позже, – с улыбкой заверила его Лиза. – Но дружить ведь можно.

– Угу, – сквозь зубы проронил он и поднялся со скамейки. – Дружить можно.

Глава 21.

Следующие три дня Лиза с невероятной скоростью и упорством штудировала учебники и руководства по созданию порталов для старших курсов. Каждый вечер голова готова была с треском лопнуть, как раздувшийся бешеный огурец, а в глазах мелькали графики и чертежи, заменяя собой потолки и стены. Велиор принёс ей стопку учебного материала, как только они вернулись с прогулки по городу, а после заявил, что для создания устойчивого портала в междумирье нужна сила двух магов. Именно поэтому ей следует «немного ознакомиться» со спецификой предстоящей работы, но что подразумевалось под этим «немного», эльф не уточнил.

Поначалу девушка принялась было пролистывать теоретическую часть и объяснения, не читая, и сходу заталкивать в себя магические формулы. Фред всегда поступал таким образом, но уже к концу первого дня Лиза уяснила, что наука о перемещении в пространстве ни за что не потерпит подобного небрежного отношения. Если формулы огненной магии существовали каждая сама по себе, то создание портала представляло собой длинные цепочки, последовательности действий и заклинаний, а потому усвоить их в отрыве от описательной части не представлялось возможным. Пришлось вернуться в самое начало и внимательно изучать всё подряд, делая для себя пометки в блокноте.

Второй день сменился ночными сумерками, когда Лиза всерьёз начала волноваться за успех предстоящего дела. Вернувшись после ужина с Моникой, которая донимала подругу расспросами, чем это она так занята, что перестала выходить на прогулки, девушка постучала в стеклянные двери Велиора.

– Когда мы начнём, остался всего один день? – от волнения забыв даже поздороваться, выпалила она.

Эльф выглядел абсолютно спокойным. В задумчивости он стоял у окна в лёгкой светлой рубахе и домашних льняных штанах, раскачивал в руке бокал игристого вина и любовался темнеющим небосводом, на котором вспыхивали крохотные искры звёзд. Лизе внезапно подумалось, что ему всё равно, успеют они открыть портал или нет. Магистр Тэрон не выгонит учителя алхимии из Академии и уж тем более не исключит из Гильдии призывателей теней. С юной ученицей Велиору тоже ничего не светит, а оттого нет никакого резона лезть вон из кожи и бежать восстанавливать портал. Лизабет Сандберг исключат – вот и хорошо. Ни за кем не нужно будет присматривать, никто не станет нарушать его спокойствия. Можно будет сидеть в тишине, вспоминать о прекрасной Доннии и придумывать, как отомстить негодяю-отцу.

– Завтра, Лизабет, – отстранённо проговорил он и слегка улыбнулся ей.

– А если мы не успеем? – всё ещё надеясь достучаться до него, спросила Лиза.

– О чём ты говоришь, это не так уж сложно, – опустив бокал, Велиор приблизился к ней и заглянул в лицо. – Я просто хочу, чтобы ты подготовилась.

– Если это легко, то давай приступим сейчас, пожалуйста! – отчаянно попросила она. – Ты же понимаешь, что невозможно за три дня выучить целый курс телепортационной теории!

Эльф погладил её по плечам:

– Не нужно учить, просто получить представление…

И он бережно развернул её и легонько подтолкнул в спину, а потом прочно закрыл за ней двери и задвинул щеколду. Лиза почувствовала себя брошенной на произвол судьбы. Отстранённость Велиора, с которым они совсем недавно взбирались к храму солнечного Сулейна и слушали звон бьющего фонтанчика у подножия Нииры, отзывалась в её сердце ледяными иглами. Он прав, прав, прав, твердила себе девушка, но от этого становилось ещё больнее. Если мастер алхимии продолжит брать её руки в свои и обнимать её, то куда это заведёт их к началу учебного года? И как они сумеют выбраться потом из этого омута? Она чувствовала, как неожиданное влечение тянет её за собой, как хочется всё чаще быть рядом с очаровательным магом, нежно касаться его волос, щек, а потом решиться и пойти дальше – поцеловать. Но теперь горькие слезы заставили её закрыть руками лицо и катились, катились по рукам, падая на разложенные по столу учебники.

Посмотрел бы на неё сейчас Фредерик! Тихоня и заучка сидит и рыдает не над сложной задачкой, не над испорченным зельем, а из-за парня с острыми ушами! Всхлипнув, Лиза одним махом зажгла все восемь свечей в двух бронзовых подсвечниках и улыбнулась прыгающим рыжим огонькам. Смех брата из её памяти проник в угрюмую комнату и заискрился, зашипел на кончиках длинных фитильков. Закончится лето, пройдут зима и осень, промелькнёт быстрая северная весна, и они найдут способ увидеться. Лиза упросит магистра Тэрона взять её с собой на очередные школьные экзамены в Фоллинге! А для этого нужно всего-то одолеть ещё пару учебников… Утерев нос и запив свою несбывшуюся любовь холодным ромашковым чаем, девушка погрузилась в материалы и с большим энтузиазмом занималась до тех пор, пока первые лучи солнца не начали выглядывать из-за гор.

Когда она открыла глаза, то сначала ничего не поняла: перед глазами медленно покачивались синие с крохотными жёлтыми глазками пятна. Мало того, что пятна были довольно-таки странной формы, они к тому же источали тонкий аромат. Лиза зажмурилась и потёрла глаза и нос. Пахло восхитительно! Росой, лепестками цветов и свежими мамиными булочками.

– Я сошла с ума? – пробормотала она и услышала тихий смех.

– Уже полдень, Лизабет, – смеясь, сказал эльф.

Он сидел на краешке её кровати и держал в руках букет. На уже знакомой девушке фарфоровой тарелочке исходили запахом корицы румяные плюшки.

– Это ты? – она удивлённо села, придерживая одеяло у груди. – Вчера мне показалось, что ты не хочешь видеть меня!

– Твои чувства очень естественны для теневого мага, – покивал он, – нам очень часто что-нибудь кажется. Я не хотел отвлекать тебя от подготовки, извини. К тому же, мне и самому надо было поразмышлять кое о чём весьма непростом. Ну, ты возьмёшь цветы?

Она взяла букет обеими руками и осторожно прижала его к груди.

– Велиор… спасибо, но я даже не знаю, что мне думать. Всё так непонятно!

– Я объясню тебе, – он посмотрел в её глаза. – Тэрон ведь не случайно поручил нам этот портал, понимаешь? Если ты вложишь свою силу в его создание, то побочных эффектов будет куда меньше. Твой дар будет распознавать это искажение пространства как твоё собственное творение, а потому ты не будешь слышать голоса и испытывать головную боль. Вот почему я хотел, чтобы ты почитала литературу.

Лиза почувствовала, как кровь приливает к её щекам и губам, ведь она имела в виду совсем другое. И всё же он принёс цветы… это было невероятно. До этого никто не дарил ей цветов, кроме младших сестрёнок.

Время до вечера пролетело сумасшедшим галопом, что было неудивительно, ведь она так поздно проснулась! Весь день провела она за повторением уже прочитанного и лишь пару часов уделила нескольким новым главам, чтобы в мозгах не образовалось путаницы. С Велиором они условились, что он будет ждать её возле гостиной ровно в одиннадцать часов, но проблема заключалась в том, что в комнате Лизы не было часов. Точнее сказать, донельзя заросший ржавчиной странный механизм, обнаруженный девушкой на платяном шкафу, часами уже не был. В ответ на стук её пальцев из круглого отверстия железяки высунула нос перепуганная мышь. Будь на месте некромантки Моника, визг наверняка был бы слышен на всю Академию, а может быть даже и в городе, но Лиза наоборот обрадовалась. Во-первых, теперь она точно знала, кто шуршит по ночам в углу и ворует печенье, а во-вторых, приятно было понимать, что рядом есть живая душа. Когда Велиор вновь отправится в сумеречный мир, Лизе уже не будет так одиноко.

– Ты знаешь, – сказала она эльфу, когда они встретились в условленное время, – в моей комнате живёт мышка.

– Удивительно, – хмыкнул Велиор. – Я думал, что в этой Академии всех мышей поел один наш знакомый магистр.

– Ты ведь шутишь, правда? – Лиза потянула его за рукав. – Я сама видела, как Тэрон обедал с отцом Моники. На его блюде была обыкновенная человеческая еда!

– Я не шучу, Лизабет! Ты просто не видела, как он лакомится мышками, – засмеялся эльф.

Свернув в тёмный коридор по другую сторону от покоев алхимика, они оказались в пустой квадратной комнате без окон. Под ногами вместо тёплого паркета были плотно подогнанные друг к дружке шестиугольные плитки из чёрного камня, такого же, как большинство зданий и дорожек Трира. Велиор был одет в тот самый костюм, в котором имел привычку разгуливать по междумирью, чисто вымытые волосы его чуть пушились за остроконечными ушами, глаза горели азартом.

Открыв небольшой ящичек с инструментами, эльф достал оттуда чуть светящийся мелок и принялся быстро чертить под ногами магический круг. Лиза заметила, что шершавые плитки хранят следы многих порталов: кое-где оставались фрагменты линий и формул, виднелись капли засохшего воска и крошки невесомого пепла. Огни на стенах и потолке были здесь без причуд и изысков – точно размещённые над полом светильники, никаких теней, никаких искажений и игры света.

– Что ж, поиграем, Лизабет? – с задором обернулся к девушке Велиор. – Ты говоришь, а я рисую. Из чего состоит формула портала?

Она немного поколебалась от волнения, как будто вдруг попала на экзамен, но после начала безошибочно вспоминать прочитанное:

– Нужно указать начальные и конечные координаты… – несмело начала она.

– Сумрак изменчивое место, как зафиксировать там точку? – прищурился маг.

– Используй прежние якори, ты ведь знаешь их расположение! – обрадовалась Лиза, вспомнив слова магистра.

– Ах, хитрюга! – усмехнулся Велиор. – Что ещё?

– Источники сил – это мы, значит, нужны два малых круга, в которые мы направим потоки магии, – сказала она. – И три ступени защиты.

Маг ловко ползал туда-сюда, умело прочерчивая нужные линии и вписывая символы в образующиеся треугольники, квадраты и круги. Проделав большую часть работы, он вдруг вылез за пределы будущего портала, прислонился к стене и вытянул ноги, нисколько не обращая внимание на пыль и кучки пепла.

– Вот что я подумал, – он бросил заговорщический взгляд на растерянную девушку. – Давай-ка сама рисуй все защитные руны, ведь не зря ты столько времени просидела над пыльными фолиантами. Вперёд!

И он бросил ей мелок. Каким-то чудом Лиза умудрилась поймать светящуюся точку.

– А если я ошибусь? – прошептала она.

– Ха, значит меня разорвёт где-нибудь по дороге, а виновата будешь в этом ты! – он отряхнул руки и уселся так, чтобы было удобно наблюдать за ней.

Она взялась за дело, сверяя с записями каждую деталь и каждую чёрточку. Прошёл, наверное, целый час или даже больше, пока она разместила в многоугольной звезде свои не слишком уверенно начерченные творения. Велиор не подсказывал, а мысли девушки, стоило ей задуматься о нём, упорно желали свернуть совсем в иную плоскость. Когда всё было завершено, и они встали в положенные магам точки, эльф ободряюще улыбнулся ей и скомандовал:

– Давай, на счёт «три»! Раз!

– Ты даже не проверил, – заволновалась Лиза.

– Два, – ответил он. Тёмные сгустки энергии уже струились по его рукам, стекая тонкими струйками.

– Велиор, я не уверена в последнем… – ей не удавалось взять себя в руки настолько, чтобы сконцентрировать поток магии.

– Три! – выкрикнул маг.

Она разжала кулаки и изо всех сил постаралась выдавить из пальцев хотя бы ниточку требуемого потока. Тёмные искры одна за другой упали из её пальцев, но тут кто-то взял её сзади за талию и хрипло прошептал в самое ухо:

– Убери страх… Он блокирует твой дар.

– Магистр! – пискнула Лиза.

Страх заметался, забился внутри её тела, как пойманная в клетку птичка. Она дрожала от волнения, на лбу выступил пот, ноги были готовы подогнуться, будто в них разом растворились кости и суставы. Да, ноги стали похожи на вату, но Тэрон крепко удерживал свою будущую ученицу, стоя за её спиной, и постепенно она вернула себе равновесие – внешнее и внутреннее. Магия заструилась из неё в круг, и сияющий портал открылся, с шипением и синими вспышками разорвав душное пространство.

– Получилось? – зачем-то спросила она, не в силах оторвать глаз от зыбкой зеркальной двери, ведущей в сумрак.

– Как видишь, – пожал плечами Велиор.

– Тебе пора, – вмешался магистр Тэрон, передавая эльфу какой-то плотно упакованный свёрток.

Лиза насторожилась, и на какое-то время повисла напряжённая тишина. Портал напитался силой волшебников, стабилизировался, и теперь можно было выйти из кругов, но она замешкалась. Эльф ведь ни слова не сказал о том, что ему нужно будет уходить, вёл себя как ни в чём не бывало, как будто бы, починив сумеречный проход, они вновь смогут беспечно прогуливаться по улицам Трира. Ведь до начала учёбы ещё столько времени… Вчерашняя печаль сдавила ей горло, стало душно, голова закружилась.

– Будь человеком, выйди на минутку, – сказал Велиор магистру, отчего тот звучно фыркнул.

– Человеком? Не слишком ли много ты от меня хочешь?! – и он обошёл начертанный под ногами круг по часовой стрелке, с прищуром всматриваясь в изображения и формулы.

И всё-таки после этого вышел, взмахнув рукавами чёрной мантии и насвистывая какую-то мелодию. Эльф прижал к себе опустившую голову девушку, провёл ладонью по её растрёпанным волосам:

– Появилось срочное поручение, Лизабет, я должен отправиться на другой конец страны и участвовать в переговорах с магами из Форосса.

– Разве там остались маги? Я слышала, что их всех уничтожили, – прошептала она ему в плечо.

– Конечно остались, но ушли в подполье, – сказал он, приглаживая её локоны. – Даже лекари Форосса вынуждены скрываться от правосудия, как тебе такое?

– Это ужасно, – вздохнула она. – Когда ты вернёшься?

– Я не знаю, – серьёзно ответил он. – К началу учебного года точно вернусь, по-другому и быть не может. Веди себя хорошо и слушайся во всём магистра Тэрона, договорились?

Он посмотрел в её лицо и улыбнулся. Он был близко-близко, и дыхание его касалось её щеки. Как бы ей хотелось сделать это прямо сейчас, преодолеть разделяющий их воздух и на одно мгновение прильнуть к его губам. Лиза понятия не имела, что будет при этом чувствовать, но по рассказам Фреда поцелуи были весьма приятным занятием для влюблённых.

– Договорились, – прошептала она, так и не решившись.

– Тогда до встречи, – быстро сказал Велиор, выпустил её и тут же шагнул в портал, который принял в себя мага и моментально сжался до размеров медной монетки.

Лиза постояла ещё немного, глядя на гаснущий свет круга, повернулась и пошла из комнаты прочь.

Глава 22.1.

В самую макушку лета, когда на тенистых склонах Вечных гор стаяли последние полоски снега, и расщелины скал заполнились свежей салатовой порослью и расцвели голубыми звёздочками горных гвоздик, Лиза получила долгожданное письмо от Фредерика. Прошёл уже целый месяц с тех пор, как девушка оставила родной дом. Первые волнения улеглись, она немного обвыклась на новом месте, а после того, как ей удалось совместно с Велиором открыть магический портал, отголоски теней и потусторонний туман уже не заволакивали ни вид из окна, ни сознание волшебницы.

Теперь она всё чаще вспоминала об отправленном письме и принималась гадать, когда же птичья почта графини Агаты соизволит порадовать её ответным письмом из дома? Каждый день, спускаясь в сад и проходя мимо студенческого почтового ящика, Лиза начинала высчитывать дни, и получалось, что ответ должен прийти самое позднее – сегодня, но его всё не было и не было. И всё же, несмотря на упорные ожидания, она удивилась, когда вернулась с прогулки в свои покои и обнаружила на письменном столе несколько превосходных иссиня-чёрных перьев и аккуратно запечатанный сургучом конверт из коричневой грубой бумаги.

«Спасибо, магистр!» – про себя воскликнула Лиза и немедленно разорвала заклеенный бумажный край. Волнение захлестнуло её с головой, стоило лишь увидеть знакомый торопливый и размашистый почерк Фреда. Она плюхнулась на кровать и погрузилась в чтение.

Привет, дорогая Лиза!

Я мог бы долго рассказывать тебе о том, как велико было моё возмущение в то утро, когда ты решила убежать и не захотела брать меня с собой! Клянусь, я готов был взорваться, едва ты удалилась за поворот! Меньше всего я ожидал от тебя такой выходки, особенно после нашей клятвы всё и всегда делать вместе! Надо сказать, отец тоже был вне себя от ярости, и мне чуть было не досталось ремнём (из-за тебя), а мама настолько перепугалась, что у неё начались схватки на три недели раньше положенного срока. Конечно, из-за этого папе пришлось успокоиться и отнести её в дом. Так что после твоего побега все стояли на ушах целый день, а к вечеру у нас появилась ещё одна сестрёнка. К счастью, всё обошлось – и мама, и маленькая Майя живы и здоровы. Один только папа до сих пор сердится на тебя, даже сначала не захотел читать твоё письмо. Но ты не огорчайся, это лишь видимость. Прокравшись в столовую ночью, я увидел, что он всё-таки читает его при свете свечи. Думаю, всё будет в порядке. Майя точно такая же смешная, пухлая и рыжая, как были Элин и Молли - ну никакой разницы. Дедушка от неё без ума, как и все остальные.

Ты будешь смеяться, но я впервые в жизни жду скорейшего наступления учёбы, осени, зимы и следующего лета, чтобы мы могли увидеться с тобой в Вестене или ещё где-нибудь. Жаль, что в Академии Трира не преподают огненную магию, потому что в этом случае я бы без колебаний поехал продолжать учёбу к тебе. Когда я рассказал об этом Белле, она устроила грандиозную истерику и с тех пор не желает разговаривать со мной. Оказывается, Белла рассчитывала на то, что я женюсь на ней через год, и мы будем вместе жить в Фоллинге. Моё обучение в Университете Сюр-Мао совершенно не входило в её планы! Я предложил ей ехать в столицу вместе, но, похоже, жизнь со студентом-мистиком – это не то, о чём она мечтает. Увы.

Лиза, я должен рассказать тебе ещё об одном невероятном происшествии, которое случилось всего пару дней назад, но не уверен, что смогу описать это в письме во всех подробностях. В двух словах – наша общая знакомая, которой мы помогли, отблагодарила и меня тоже, забравшись ночью в моё окно. По правде говоря, это было весьма неожиданно, и я долго не мог прийти в себя от её благодарности. Если бы не цветы из её причёски, оставшиеся поутру на моей подушке, я был бы уверен, что всё это мне попросту приснилось…

Как обстоят дела с парнями в Академии Трира, ты уже нашла себе ухажёра? Я был бы не прочь узнать и о твоих любовных приключениях, но, боюсь, что письма неизбежно прочтут родители. Так что будь осторожна в выражениях!

Обнимаю и жду письма. Твой Фредерик.

Лиза перевела дыхание, отложив письмо на одеяло, но буквально через минуту не выдержала, схватила его снова и перечитала ещё раз. Затем ещё и ещё. Она забыла, что находится в сотнях миль от дома, в древнем городе из чёрного камня, окружённом ущельем и толстыми стенами. Забыла о неприступных скалах и старом замке, что упирался острыми шпилями башен в самые облака. Её душа вернулась на землю, на равнины Фоллинге, и только сейчас девушка вдруг осознала, как соскучилась по родительскому дому. По знакомым с глубокого детства тропинкам в саду, по смеху младших сестрёнок и задиристому голосу Фреда, по маминым тёплым рукам и лучистым морщинам дедушки, по жужжанию пчёл над розовыми кустами и кабинету отца в клинике, полному диковинных склянок и магических книг.

Заботливо свернув письмо, Лиза на миг приложила его к груди – как сияющий солнцем кусочек дома, оставшегося в прошлом. Если бы только можно было вернуться назад без оглядки, чтобы всё стало как прежде, как было все беззаботные годы, пока незнакомая тёмная сила не давала о себе знать! Если бы только среди многочисленных снадобий и зелий, которыми родители потчевали своих пациентов, отыскалась одна заветная склянка, которая могла бы исцелить её от непрошенного дара, что на самом деле был её проклятием! Девушка закрыла глаза и погрузилась в воспоминания.

Ей не хотелось шевелиться, она представила себя сидящей на чердаке, в окружении разбросанных вокруг вязаных подушек, свитков с домашними заданиями Сморчка и чашек с остатками ягодного чая. Мечты и несбыточные фантазии плавали в воздухе золотистыми паутинками, девушка улыбалась и всё глубже проваливалась в сладкую послеобеденную дремоту. Она бы так и заснула, если бы не противный тонкий скрежет, мигом вернувший её в действительность. Её соседка-мышь время от времени испытывала на прочность металлический корпус ржавых часов.

– Эй ты! – крикнула Лиза, подскакивая с подушки и разгоняя дрёму. – Перестань!

Мохнатая подружка покинула свой домик, уселась на самом краю шкафа и принялась чистить усики и шёрстку. Девушка подкралась поближе к зверьку, протянула зажатый в руке кусочек бисквита. Мышь недоверчиво отступила, но нос и передние лапки её взволнованно подрагивали при виде лакомства.

– Ешь, глупая, – Лиза подтолкнула еду пальцем. – Думаешь, я расскажу о тебе Тэрону? Не бойся, я не стану. Но если ты будешь грызть часы, то он рано или поздно сам тебя найдёт и слопает!

Улучив момент, мышка схватила бисквит и скрылась в своём убежище. Девушка вернулась и вновь перечитала письмо. Хотелось сесть за ответ немедленно, но она понятия не имела, как рассказать брату о Велиоре, не говоря обо всём остальном. К тому же, упоминать в письме эльфа, живущего среди людей, было бы не слишком разумно, если учесть, что и до Фоллинге докатились проверки отрядов Ордена. Получалось, что все её письма домой никогда не будут по-настоящему правдивыми, и от этого опускались руки. Озарившая её радость сменилась вдруг одиночеством, какое настигает человека при невозможности прикоснуться, прижаться к родному существу. Так странно, но и Велиора, с которым Лиза была знакома всего несколько дней, она уже тоже причисляла к этому списку. И признаться себе в том, как не хватало ей рядом эльфа, оказалось совсем даже не стыдно.

Холодный горный ветерок врывался в раскрытое окно и приподнимал висящие на стене рисунки. Теперь, когда наваждение уже не грозило юной некромантке, она распахивала тяжёлые рамы каждый день и любовалась хмурыми, строгими пейзажами. Сегодня над Триром проносились бесконечные вереницы быстрых облаков, воздух был свежим и нёс ароматы далёких дождей. Клочки бумаги вновь подпрыгнули, и Лиза потянулась, чтобы успокоить танец нарисованных теней, но тут заметила с обратной стороны листков едва различимые надписи.

«Я никогда не смогу дотянуться до него»

«В песнях теней – истина»

«Учитель говорит, что я слишком слаб»

Осторожно открепляя рисунки от кусочков липкой смолы, она разложила их на покрывале и перевернула изнанкой кверху. Когда-то это был единый лист бумаги, который разорвали на квадратики, прикладывая линейку. От чернил почти не осталось следа, строчки казались чуть светлее и как будто еле заметно светились. Лиза попробовала переложить их так и эдак, чтобы получилось связать отдельные части послания, и вскоре едва не вскрикнула от изумления, прочитав:

Учитель говорит, что я слишком слаб и не выдержу посвящения. Что источник моей силы расположен глубоко в сумраке, и я никогда не смогу дотянуться до него. Так случается, если ты только наполовину маг – кровь разбавлена, и сокровище дара скрыто слоем никчёмной пустой породы. Но я нашёл способ получить то, что принадлежит мне по праву. В песнях теней – истина. Они говорят правду. В этом мире у меня нет ничего, по ту сторону – будет всё. Я оставлю открытым окно, чтобы меня не искали.

– Значит, ты их обманул? – пробормотала девушка.

– Совершенно верно! – прошелестело у неё над головой.

Лиза повернула голову и различила белёсую тень, висящую у кровати.

– Зачем? Разве нельзя было довериться учителю или мастеру Велиору? – спросила она, замерев, чтобы не спугнуть зыбко дрожащее привидение.

– Погоди, ты не напугана? – несмотря на потусторонний шелест, в голосе духа слышалось мальчишеское разочарование. – Ты же девчонка, тебе полагается визжать!

– А что ещё полагается делать девчонкам, а? – Лиза осторожно сложила стопочкой обрывки записки, отметив про себя, что странные надписи исчезли без следа. На лицевой стороне по-прежнему красовались рисунки безобразных лохматых теней из междумирья.

– Ну-у, как что? Сидеть перед зеркалом, кривляться и болтать о бусах и помадах! – с уверенностью ответил призрак.

– Погоди, нужно записать, чтобы не забыть «бусы», «помада», что там ещё? – засмеялась она.

– Ты некромант, – обречённо вздохнуло привидение. – Так вот почему я здесь! Ты призвала меня, прочитав мои секретные мысли. Немедленно извинись!

– Не помню такой книги, где было бы сказано, что маг должен извиняться перед тем, кого он призвал, – спокойно сказала Лиза.

– Тогда я ничего тебе не скажу, – обиделся призрак и отлетел в дальний угол комнаты.

– Я и так знаю о тебе немало, – заверила его девушка. – Тебя звали Эйнар, ты наполовину эльф, как и я. Ты жил вот здесь, за ширмой, до тех пор, пока тени не свели тебя с ума. У меня есть твои старые тапочки, накидка и учебники, а теперь ещё и рисунки, в которые ты запечатал частички своей души.

– Ты хочешь, чтобы я слушался тебя, да? – застонал призрачный студент. – Ещё одна черта всех девчонок: мечтают, чтобы их во всём слушались! Отбирают вещи, отбирают кусочки… души. Отвратительные создания! Гадкие, мерзкие!

Лиза помотала головой, с трудом сдерживая смех:

– Досталось же тебе при жизни от девчонок, бедный! Нет, не бойся, я не заставлю тебя служить мне, если ты сам не захочешь.

– Точно? Ну ладно, на первый раз я поверю тебе. Тогда для чего ты вызвала меня?

Она лихорадочно задумалась. Признаваться духу в том, что всё вышло по чистой случайности, ей не хотелось.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне свою историю! – заявила она.

– А что мне за это будет? – жалобно спросил дух. – Ты позволишь мне пойти на бал в честь открытия Академии и как следует попугать девчонок?

– Вот ещё! – фыркнула Лизабет. – А просьбы поскромнее у тебя не найдётся?

– Найдётся, – признался Эйнар. – Если тебе можно доверять, конечно. Поклянись!

– В чём? – склонила голову девушка.

– В том, что никто не узнает об этом деле, разумеется! – взвизгнул дух.

– Если от этого зависит чья-нибудь жизнь, то извини, я расскажу магистру Тэрону, – как можно суровее проговорила она.

– Уже не зависит.

– Хорошо, тогда клянусь, – сказала Лиза.

– Ну нет, настоящая клятва должна быть скреплена кровью! – он облетел комнату и завис над столом.

– Ишь какой, у тебя-то крови нет! – не согласилась девушка.

– Среди флакончиков, что стояли на тумбочке, была и моя кровь… найди её. Я жду. Найди и смешай со своей, тогда я буду считать, что мы заключили договор!

Поколебавшись, юная некромантка выдвинула из-за шкафа ящик, куда прежде сложила все вещи пропавшего студента, и принялась осторожно перебирать сваленные кое-как пыльные флакончики и скляночки. Едва она коснулась одного из них, как дух радостно заметался:

– Вот она, вот она! Теперь одна капля твоей, и мы в расчёте. Ты поможешь мне, а я – всё тебе расскажу. И даже покажу, честное слово!

Лиза всё ещё не была уверена, что затея с кровью была хорошей идеей, но спросить было некого. Во всяком случае, интуиция подсказывала ей, что ничего катастрофического от потери одной капли крови с ней не случится. Она проколола перочинным ножичком кончик пальца и дождалась, пока капелька крови упадёт в горлышко открытого флакона.

Глава 22.2.

После первой капли ничего не произошло: флакончик всё так же неподвижно стоял на краю стола, призрак студента всё так же нетерпеливо ухал за спиной. Лиза пожала плечами и нацедила из раненого пальца ещё парочку алых капелек, после чего облизнула ранку и вопрошающе обернулась назад:

– Что это за хитрый трюк? Ты сказал, нужна всего одна капля!

– Какая жадная девчонка! – негодующе прошелестел Эйнар. – Как портить парням кровь, так вы это с радостью, а как поделиться своей, то жалко и крохотного флакончика!

Девушка демонстративно засунула обе руки в карманы платья:

– При жизни ты вёл себя так же? Кажется, я начинаю понимать, почему у тебя не было друзей и подруг в Академии.

Дух обиженно всхлипнул и отлетел к шкафу:

– Можно подумать, у тебя они есть! Вот погоди, начнётся учебный год, и ты познакомишься с сынками и доченьками местной знати. Судя по твоему пустому шкафу, на бал ты тоже пойдёшь в этом потасканном сером платьишке? Поздравляю, тебя ждёт целая гора унизительных комментариев, а что касается ушей… ах, да, у девчонок-полуэльфов почему-то круглые уши, ещё одна несправедливость! Мои уши чуть не оторвали в первый же вечер!

Неизвестно, сколько бы ещё продлились свистящие стенания обиженного на жизнь привидения, если бы не раздался необычно громкий хруст разлетающегося стекла, и флакончик со смешанной кровью не разлетелся бы веером острых брызг по всему столу. Тёмно-красная жидкость разлилась широкой шипящей лужицей, она кипела и подпрыгивала, как бывает, когда воду плескают на раскалённую сковороду. Из поднимающегося от крови пара складывались в воздухе незнакомые Лизе символы. Похожие на буквы с ветвистыми хвостиками, они цеплялись друг за друга, переплетались и срастались в слова, которые образовывали концентрические круги. Когда испарилась вся кровь, дух торжествующе закричал и вернулся к замершей на месте девушке:

– Договор заключён! Теперь ты не сможешь обидеть меня, ведь в некотором роде я отныне твой… брат? Наверное, это наиболее подходящее слово. Так вот. Мне нужна помощь с моим телом!

– Я вижу тебя лучше, – отметила Лиза, приглядываясь к проступившим более явственно чертам призрака. – Но тела у тебя нет, да и зачем оно тебе теперь? Даже если предположить, что я бы помогла тебе вселиться в него, жизнью это уже не назовёшь.

– Для некромантки ты не слишком-то умна, как я погляжу, – фыркнул Эйнар. – Придётся разъяснить всё по порядку.

– Видимо, да, начни с начала, будь так добр, – девушка сложила руки на груди и выжидающе уставилась на недовольного гостя.

– Так и быть, – проворчал дух и принялся «разгуливать» от окна к двери и обратно, задумчиво вздыхая и охая. – Ты уже знаешь о том, что я был слаб, и это правда. Мать оставила меня новорождённого на пороге храма Ньир со словами «раз уж ты эльф, пусть эльфийские боги и позаботятся о тебе», больше я ничего не знаю о ней. Думаю, она просто испугалась моих ушей. С этой стороны Вечных гор не любят остроухих детишек. Мой дар всегда был… тусклым, далёким, как вода в тёмном колодце. Дотянуться и потрогать можно, а вот зачерпнуть полные ладони не получится. Но кое-что у меня всё-таки получалось. Тени. Они слышали меня, а я их. Я многое узнал из их песен…

– Ты мне расскажешь? – вставила Лизабет.

– Шшшш, не перебивай меня! Я познакомился с одним из их… предводителей или жрецов? Это трудно перевести на язык людей. Смысл частично теряется, но не важно. Я понял, что должен перейти черту, проще говоря, умереть в мире живых. И тогда, освободившись от дурацкого ушастого тела, немощного и уродливого, я смогу получить свой дар в полном объёме! Ты понимаешь? Тени готовы были принять меня в семью…

Он дёрнулся к лицу некромантки со скоростью, не подвластной ни одному живому существу, но она не отшатнулась. Спокойно кивнула, показывая, что внимательно слушает.

– Я всё продумал, подготовился, – шуршащий голос совсем притух, зазвучал будто бы из-под подушки. – Сделал так, чтобы моё тело никому не пришло в голову искать.

– Ты открыл окно, верно? – уточнила Лиза.

– Верно, – кивнул Эйнар. – Даже Тэрон на своих крыльях не долетит до дна ущелья. Это был прекрасный план. Потом я украл из лаборатории Велиора яд и спрятался в старой оранжерее за ящиками с землёй. Там было тепло, очень тепло и темно, там вкусно пахло орхидеями и лилиями. Я так боялся умирать, но в той тьме мой страх просто исчез, растворился без остатка. Я спокойно выпил отраву и уснул. Последнее, что я помню – это как моя щека касается мягкого мха. Нежного, пушистого.

Девушка невольно поёжилась от его слов:

– Что же случилось дальше?

Дух долго молчал, повиснув над полом. Его призрачные одежды бесшумно шевелились, словно от невидимого ветра.

– Я ждал, долго ждал в тумане, но переход всё не завершался. И тогда я понял, что моё тело украли. Старая Фукса нашла и прикарманила мой трупик, а потому я всё ещё болтаюсь не пойми где и не могу ни получить мой дар, ни освободиться от вашего омерзительного мира живых! Связывающие чары лежат на моём теле, вот что! Сними их, и я буду являться на твой зов, когда ты пожелаешь. У меня будет сила, и я стану весьма полезной тенью, знаешь ли.

Лиза глубоко вздохнула и потёрла виски:

– Кто эта старая Фукса и где сейчас твоё разнесчастное тело?

Эйнар печально ухнул:

– Она смотрительница в той части Академии, куда студентам ходить запрещено! Сотню лет назад возле оранжереи обвалился мост и кусок стены, а потому древнее здание закрыли, оставив лишь старые архивы и теплицу с ядовитыми растениями. Не бойся, я проведу тебя безопасным путём, никто не заметит… даже Фукса. Я бы и сам всё сделал, но дар не подчиняется мне. Нужен живой маг, к сожалению.

– Что ж, я готова, приступим прямо сейчас? – поинтересовалась некромантка.

– Не сейчас, – предостерегающе прошипел дух. – Путь лежит через старый сад, слишком светло, тебя могут заметить сверху. Тэрон часто облетает Академию и смотрит за порядком, даже летом. Встретимся на закате. Позови меня по имени, держа в руках одну из моих вещей, и я появлюсь. До встречи…

Не дождавшись ответа Лизы, призрак растаял в воздухе. Девушка задумчиво помотала головой, медленно вернулась к своим записям, налила из кувшина воды в любимую кружку и выпила всё до дна. На языке чувствовался странный привкус ржавчины. Поверх разбросанных рисунков лежали осколки флакончика цвета морской волны, чистые и прозрачные. От крови не осталось ни единого следа. Почувствовав лёгкий укол сомнения, она осмотрела свои пальцы и нашла свежую ранку, которая от нажатия отдалась несильной болью. После глупейшего случая с тенями Лиза решила, что не всему происходящему стоит безоговорочно доверять, но всё же разговор с бывшим студентом Тэрона не мог ей примерещиться. Разве что она окончательно сошла с ума и исполняет неведомые ритуалы среди бела дня, слушая голоса в своей голове? Чем тогда она лучше несчастного Эйнара, если не умеет справиться с проделками тёмного дара?

На всякий случай девушка сходила и проверила состояние портала: всё оставалось по-прежнему, как и в тот день, когда Велиор исчез за зеркальной дверью, ведущей в междумирье. Символы на полу оставались нетронутыми, маленькая точка портала парила над кругом, подпитываясь энергией сумрака. Интересно, что бы сказал эльф, если бы узнал обо всём этом? Побежал бы к магистру Тэрону? Вряд ли, подумала Лиза, ведь он всё-таки умолчал о той ночи, когда она едва не вывалилась из окошка. Дозволяется ли юным некромантам иметь друзей из междумирья, или она угодила в очередную ловушку, вновь не осознавая того? И, наконец, что из себя представляет эта старая смотрительница, человек ли она, эльф, оборотень? Что, если она почует на своей территории юную волшебницу и доложит обо всём магистру?

Вопросы одолевали задумчивую Лизу до глубокого вечера. Счастье, что во время ужина в компании Моники и её отца совсем не нужно было поддерживать разговор: болтливые южане часто не давали даже друг другу сказать и слова, взахлёб высказывая свои соображения, а потому можно было молча жевать и размышлять о своём. Магистр Тэрон отправился по делам в графский замок, о чём шумно шушукались две прислужницы, наполняя бокал Коджо Зайнала вином и подкладывая ему лучшие кусочки дичи.

– Мы пойдём гулять или ты вновь засядешь за свои учебники? – поинтересовалась подружка, принимаясь за десерт.

– Мне нужно читать, – тихо сказала Лиза, не поднимая глаз.

– Ладно, но завтра пойдём обязательно, не могу пропустить субботнюю вечернюю ярмарку! – Моника испачкала губы во взбитых сливках и засмеялась, брызгая белыми кусочками на стол. Отец принцессы притворно нахмурился.

Лиза улыбнулась. Ей всё ещё было временами неловко делить трапезу с принцем, его дочерью, а часто и будущим учителем. Хотя никто и не следил за соблюдением этикета в их уютной компании, но, когда Тэрон или Моника безупречно орудовали в тарелках серебряными приборами, девушка чувствовала себя дикаркой из леса, которые, как известно, едят руками. Накладывать салат или пюре ножом на вилочку аккуратной горкой было делом из области высшей магии, и она искренне не понимала, для чего за столом нужны такие сложности. Дома можно было утащить миску с едой на чердак и есть из неё вместе с братом деревянными ложками, развалившись на полу и обсуждая премудрости различных заклинаний.

Чтобы уж совсем не выглядеть невежливой букой, Лиза рассказала о письме из дома и о том, как Фред мечтает о поступлении в Университет, а после, попрощавшись, отправилась к себе и позвала Эйнара, вытащив из ящика его стоптанные тапочки. Дух не обманул – явился сразу же, радостно взвизгивая от предвкушения приключения. Девушка взяла с собой ученический посох и вышла из пристройки, закрыв дверь на ключ.

– Налево, – шепнуло привидение.

Как странно, подумала про себя Лиза. За целый месяц ей ни разу не пришло в голову посмотреть, что скрывается за левым поворотом. Более того, она была уверена, что там ничего и нет, лишь скрытая тенью стена, означающая конец коридора. Оказалось, за углом располагалась тёмная лестница, ведущая в заброшенную часть академического сада. Двигаясь на ощупь, девушка осторожно перебирала ногами ступени.

– Куда потом? – спросила она, осматриваясь по сторонам.

– Вперёд, по тропинке! – скомандовал дух, просачиваясь сквозь густой кустарник.

Глава 23.1.

Лиза осторожно пробиралась за призраком, стараясь как можно меньше тревожить ветки, которые загораживали почти исчезнувшую тропинку. Она всё время держала в голове предупреждение Эйнара о том, что магистр Тэрон регулярно облетает территорию Академии. Лёгкие сумерки вряд ли могли помешать хищной птице разглядеть крадущуюся по земле тень размером с семнадцатилетнюю девчонку, если даже маленькие мышки не могли укрыться от пристального взгляда оборотня. Успокаивал только тот факт, что, по словам служанок, магистр должен был сейчас находиться в замке графини Агаты.

Засыпанная густым слоем чёрной истлевшей листвы дорожка вела между извилистых деревьев и старинных ротонд, увитых плющом, а после – выравнивалась и тянулась вдоль приземистого здания старого архива, сложенного из мягкого на вид светлого кирпича. Кое-где на обтёсанных боках сероватых камней виднелись нацарапанные студентами инициалы и даты, признания в любви и всевозможные картинки – от схематических сердец в волшебном сиянии до обнажённой красотки, занимающей заманчиво преувеличенными прелестями сразу четыре кирпича. Под ногами хрустели тоненькие осколки стеклянных флакончиков, перемешанные с сухими иголками растущей рядом лиственницы и обгоревшими страницами какой-то тетради.

– Какое странное место, – коснувшись стены, сказала Лиза.

– Сейчас здесь тихо, очень тихо, да, – Эйнар замер у плеча девушки и дал ей немного времени на то, чтобы рассмотреть исчерканные гвоздями и стёклышками камни. – Некоторые до сих пор любят здесь уединяться и писать друг другу дурацкие обещания.

Девушка медленно двинулась вперёд вдоль стены, едва касаясь её кончиками пальцев, пока дорогу ей не преградила ветвь магнолии, вся в восковых, готовых сию же минуту лопнуть, бутонах. Лиза бережно отодвинула её и улыбнулась:

– Эти обещания скрепляют заклинаниями, да?

– Иногда, – равнодушно выдохнул дух. Она представила, как фыркнул бы живой полуэльф, если бы стоял рядом с ней, а не висел над головой бесплотной тенью. – Обычные глупости влюблённых!

– Но я имела в виду не только надписи, – она задумалась, не в силах подобрать своим ощущениям нужных слов, – что-то такое особенное в воздухе. И это не запах, и не тишина, не знаю, как сказать…

Ей показалось, что Эйнар недовольно засопел, раздумывая, стоит ли разъяснять некромантке такие очевидные для нормального полуэльфа вещи:

– Язык людей беден, согласен, – промолвил он, – а вот в эльфийском есть подходящее слово. Оно переводится примерно как «тень присутствия». Когда ты испытываешь сильные эмоции, то их следы остаются в том месте, где это происходит. Все эти деревья, дорожка, камни, скамейки – они словно помнят радость и восторг тех, кто приходил сюда за признаниями в любви, объятиями, поцелуями и всё такое.

Лиза зачем-то нащупала в кармане ключ от комнаты – интересно, помнил ли он руки своих прошлых хозяев?

– С несчастьями ведь то же самое?

– Конечно, – буднично ответил дух. – Даже обычные люди порой ощущают это, не говоря уже о магически одарённых. Места сражений, казней или эпидемий, где погибли многие.

Разумеется, в теории Лиза обо всём этом слышала, но ей никогда не доводилось бывать в подобных жутких местах, а Фоллинге, её безмятежная родина с приветливыми домишками, цветущими садами и чистыми озёрами, представлялась сейчас местом сплошного, нескончаемого счастья. И даже события последних месяцев, когда Лизе приходилось совсем несладко, не смогли отравить её детской памяти о родной земле.

– А кладбища? – неожиданно для самой себя спросила она.

Эйнар нервно расхохотался и доверительно склонился к Лизе, чуть не коснувшись её головой. От призрака ощутимо повеяло нездешним холодком.

– Некромантка, которая ни разу не бывала на кладбище! Думаешь, это не смешно? Это так смешно! Я был уверен, что ваша братия жить не может, если поблизости нет могил и костяшек!

– Ну, знаешь ли, во всей Веллирии давно уже не принято хоронить тела в склепах или могилах… – начала было она, но развеселившийся дух уже умчался вперёд и пришлось поспешить вдогонку.

«А всё-таки, что именно я могла бы почувствовать, окажись среди десятков и сотен мертвецов, лежащих в земле? – продолжала думать она. – Могла бы я услышать их воспоминания, или каменные надгробия помнят лишь боль и скорбь тех близких, что рыдали над ушедшими?» Окончательно додумать свои предположения девушка не успела: Эйнар привёл её к наглухо закрытой низенькой двери. Лиза с сомнением подёргала кованую ручку:

– Похоже, заперто изнутри.

И действительно, на внешней стороне ей не удалось отыскать следов магического ключа, зато сквозь продолговатую замочную скважину едва заметно просачивалось излучение наложенного заклятия. Дух снова пролетел перед самым носом девушки:

– В оранжерею есть и другой вход, но проползти через чёрный ход архива куда безопаснее. Фукса редко заглядывает в эту часть, возится со своими питомцами в глубине здания.

Лиза невольно вздрогнула:

– Про питомцев ты меня не предупреждал!

– Растения, они всего лишь растения, успокойся, трусиха, – зашипел призрак. – Как ты собираешься открывать эту дверь?

– Вообще, это твоя затея, – выпрямившись, сурово сказала Лизабет. – Ты обещал провести меня безопасной дорогой, а не устраивать полосу препятствий.

– Ха-ха, полоса препятствий, – вновь заухал он, смеясь. – Не знал, что домашние девчонки знают такие слова!

– К твоему сведению, я боевой маг, а не домашняя девчонка, – она стукнула о камень зажатым в руке посохом и обдала наглеца веером огненных искр.

– Шшшш, что ты творишь, бестолочь? – моментально завопил он. – Хочешь, чтобы Фукса явилась на твой стук?

– Хочу, чтобы ты перестал попрекать меня тем, что я девчонка, – снизив голос, объяснила Лиза.

Дух нырнул в замочную скважину, и она приникла к ней ухом.

– Твоё счастье, я немного разбираюсь в магических замках. На окне был почти такой же. Надеюсь, ты знаешь, как звучат охранные руны? Ты должна повторять их точь-в-точь прямо в отверстие для ключа.

Вспомнив, что её спутник, несмотря на свою болтливость, не имел доступа к дару, девушка смягчилась. Она опустилась на колени и принялась шептать заржавленному замку формулу, которую диктовал с той стороны Эйнар. Хруст, щелчок – и дверь стало возможным открыть. Изнутри было темно, пахло стоячей зелёной водой, плесенью и гниющим деревом. Лиза дотронулась было до стены, но тут же отдёрнула руку: камень оказался покрыт мерзкой слизью.

Короткая лестница в полнейшей темноте, такой же зловонный коридор, в котором под ногами жадно хлюпала казавшаяся живой субстанция. Вызывать светящийся огонёк было страшно, двигаться дальше – ещё страшнее. Казалось, что впереди тьма становится ещё плотнее и гуще, воздух был подозрительно тёплым и влажным, как будто исходил из разверзнутой пасти чудовища гигантских размеров. Девушка затаила дыхание, пока пробиралась за слабо различимой во мраке тенью полуэльфа, но вскоре у неё закружилась голова, и пришлось заглатывать противные влажные испарения, чтобы не свалиться в обморок.

– Страшшшно? – зловещим голосом протянуло привидение, явно не завидуя тому, что испытывало смертное тело спутницы.

– Есть немного, – призналась Лиза. – Я ничего не вижу.

– Постой здесь, – скомандовал дух и исчез впереди.

Ноги, разумеется, уже давно промокли. Сердце тяжело толкалось в груди. Волосы облепили мокрую шею и лицо, и волшебница уже трижды прокляла себя за слабый характер. Не нужно было так рисковать и соглашаться на сделку с наглым духом студента! Вряд ли в заброшенной части Академии она найдёт что-то полезное для себя, а вот влипнуть в неприятности здесь было, похоже, проще простого. Где-то журчала вода, падали тяжёлые капли. Чувство, что кто-то затаился совсем поблизости, никак не отпускало, и это не было похоже на «тень присутствия».

– Никого нет, можешь зажечь свой свет, – сообщил вернувшийся призрак.

Лиза облегчённо вздохнула, создала маленький жёлтый огонёк и пристроила его на навершие посоха. Никаких ужасов, нарисованных бурным воображением некромантки, на самом деле поблизости не было. Они стояли в широком, но низком проходе. Стены, пол и потолок были здесь покрыты гроздьями липкого мха и скользких поганок. На уровне лица девушка рассмотрела странные коричневые грибы-наросты с волнистыми, похожими на рюши шляпками. Протянула руку, коснулась. И зря!

– Не трогай их! – запоздало предупредил Эйнар. – Они ядовитые.

Впрочем, Лиза успела заметить исторгнутое грибами облачко едкого пара и отшатнуться в сторону. И всё равно глаза моментально защипало, а горло словно забило тугим комком ваты.

– Кхе-кхе, – дух попытался вспомнить, как кашляют. – Вызывают всяческие видения, если сильно нанюхаться. Я слышал, в Йелльваре был один купец, выращивал их в своём подвале, а потом перегонял со спиртом в особую сыворотку. Кое-кто отваливал за это зелье немалые деньги… ну знаешь, не всем хватает в жизни впечатлений. Обычные люди думают, будто эти споры позволяют им заглянуть за грань мира живых, но на самом деле всё это иллюзия. Дурман.

«Только новых галлюцинаций мне и не хватает» – мелькнуло в голове у Лизы, и она принялась яростно отплёвываться. К счастью, откуда-то слева вскоре повеяло свежим воздухом, и на фоне темнеющего неба волшебница увидела покосившиеся арки грандиозного строения из стекла, металла и дерева – старую оранжерею. Вездесущая вода, как оказалось, просачивалась в коридоры из прохудившегося жёлоба. Потушив волшебный огонёк, дух и будущая студентка принялись пробираться между сваленными в кучу ящиками и ржавыми трубками от давно сломанного водопровода.

Вдоль стен теплицы располагались столы, на которых в полном беспорядке продолжали расти и множиться «коллекционные экземпляры» из самых разных уголков света. Многие из них давно уже выползли за отведённые им границы горшков, кадок и ящиков, вытеснили более нежных и податливых соседей, заполонили порослью проходы и пространство под столами. Некоторые пышно цвели, обвивая опоры оранжереи и взбираясь под самый потолок, некоторые жались по тёмным сырым углам. Отдельные «питомцы» конкуренции не выдержали, и их засохшие стебельки сиротливо торчали над белеющими квадратиками табличек с номерами и названиями.

– Я спрятался здесь, когда… когда решил умереть, – дрожащим голосом проговорил дух и указал Лизе на чёрную нишу в углу.

За мешками со старым грунтом было невозможно что-то разглядеть. Девушка принюхалась: никакого подозрительного запаха не было. Тело, пролежавшее во влажной теплице более полугода, обязано было источать незабываемый аромат. Она потыкала посохом наугад, но ничего не нашла. Вновь засветила огонёк и заползла под столы.

– Эй, осторожнее там! – заныл Эйнар.

– Не волнуйся, со мной всё в порядке, – отозвалась она.

– С тобой-то да, а на меня ты можешь наступить ненароком! Хотя я чую, что моего тела здесь нет. Его украли!

– В общем-то, я тоже чую, что твоего тела здесь нет, – Лиза подула на огонёк, раздувая его ещё ярче, осветила пространство и под соседними столами. Что-то тускло блеснуло на мешковине, и она разглядела латунную пуговицу с эмблемой Академии. – Эйнар, я нашла пуговицу! Она может быть от твоей формы? Ты был в форме, когда…

Странный скрип раздался совсем неподалёку от девушки. Было похоже, будто кто-то водит мокрой рукой по стеклу. Вслед за ним с грохотом и звоном упала стеклянная банка с тухлой водой, стоявшая на самом краешке стола, разбилась вдребезги. Некромантка выбралась в проход, поспешно отряхнула руки о платье. Духа нигде не было. Зато в трёх шагах от Лизы стояла плохо различимая в полутьме сгорбленная фигура и отчётливо шептала магическую формулу. В крючковатых пальцах старухи вспыхнул голубоватый сгусток и выхватил на один миг безобразные черты коричневого сморщенного лица.

– Воровка! – взвизгнула старуха и с размаху запустила в незваную гостью парализующим заклинанием.

Глава 23.2.

Как же стонали и негодовали ученики старого профессора Ильсена по прозвищу Сморчок, когда тренировали скучнейшие отражающие заклинания! Когда ты стоишь на школьном дворе и сто раз повторяешь формулу щита в ответ на выпущенную одноклассником искру, а на заборе при этом сидят твои развесёлые друзья, смеются и грызут семечки, отпуская комментарии по поводу магических наук, то трудно сохранять спокойствие и хладнокровие. Когда на крыше орут весенние коты, а яблони осыпают с головы до ног ворохом белых лепестков, то поверить в то, что когда-нибудь где-нибудь «в жизни пригодятся» эти нелепые щиты, попросту невозможно. Помнится, Фред страдал больше всех остальных, уверенный в том, что самые настоящие защитные заклинания изучают даже не в Университете, а только в отрядах Солнечной стражи. И даже Лиза, которой однообразные повторения давались куда легче, чем брату, уставала раз за разом до онемения скрещивать пальцы и выкрикивать формулу щита.

Зато теперь она даже не задумалась ни на долю секунды, её реакция была молниеносной: пальцы левой руки сложить, начертить полукруг и выдохнуть короткое, всего-то на два слога, заклинание. Сгусток магии упруго ударился в невидимый щит и разлетелся во все стороны снопом белых искр. Пока старуха гневно бормотала следующее заклятие, Лиза успела окружить себя барьером и удобнее перехватить посох.

– Эй, послушайте, – она попыталась прервать смотрительницу, но та воздела руки и запустила в девушку шипящим молниями клубком.

Барьер едва не разлетелся под ударом электричества, а юная некромантка, попятившись, чуть не споткнулась о лежащие под ногами стебли гигантского вьюнка. Бросив быстрый взгляд вниз, Лиза проверила, нет ли там лужи. Было бы глупо окружить себя щитами, но не учесть разлитой на полу воды. Старая Фукса убедилась, что её заклинания были отбиты, и рассердилась не на шутку.

– Мерзкая девчонка! – крикнула она. – Я посажу в твою черепушку разрыв-корень, чтобы она лопнула, когда он созреет, а в животе устрою грибницу…

– Но я ничего не украла у вас! – воскликнула Лиза.

– Меня не обманешь, врунишка, ты пришла сюда украсть! – не поверила старуха. Новый электрический шар уже сиял в её сморщенных ладонях.

– Давайте просто поговорим, – предложила девушка.

Бабка как следует размахнулась и швырнула новый сноп молний. Лизин барьер разлетелся с противным хлопком, но она успела выставить руку с новым щитом и отразить оставшиеся разряды. Фукса довольно расхохоталась, видя, что повергла соперницу в замешательство. Она ударила себя по коленям и согнулась, снова что-то бормоча. Девушка не могла разобрать ни слова – новое заклинание, по-видимому, принадлежало к незнакомому ей разделу магии.

По ноге в тот же миг что-то заскользило от ступни к колену, холодное, гладкое и скользкое – из-за темноты было невозможно рассмотреть. Змея? Нет, множество змей шевелилось возле ботинок Лизабет. Они быстро опутали её ноги и бёдра, забравшись под платье. Едва не закричав от испуга, девушка вскинула взгляд на старуху: глаза той вспыхнули в темноте медово-янтарным светом. «Нет, нет, это не змеи, – лихорадочно сообразила она, – никаких змей здесь не было. Это… стебли вьюнков!» Лиза задёргалась, и тугие растения врезались в её кожу с удвоенной силой.

– Они легко переломают тебе косточки, если я захочу! – довольно заявила Фукса, подходя ближе.

– Я вас не боюсь! – негодующе ответила некромантка, выбросила вперёд руку и разжала кулак.

Это был любимый фокус Фреда и дедушки Матеуса. На ладони Лизы вспыхнули длинные язычки рыжего пламени. Старуха завизжала и отскочила назад:

– Убери, убери сейчас же огонь, негодяйка! Ты повредишь мою коллекцию!

– А вы в таком случае уберите свои вьюнки, – потребовала Лиза.

– Сначала огонь, – погрозив кривым пальцем, прохрипела Фукса. – Иначе мои зелёные друзья заберутся тебе в панталоны, гадкая воровка.

Лиза с ужасом почувствовала, как гибкие стебли шарят по её голой коже над краем чулок, но не подала виду, хотя мурашки отвращения тут же пробежали по её животу и спине.

– Сначала вьюнки, или я спалю ваши ценные экземпляры, – сдерживая дрожь, вытолкнула из себя девушка.

Огненная стихия всё ещё слушалась её, хотя она предполагала, что со временем эта не слишком родная ей магия начнёт постепенно отходить на второй план, уступая место новым заклинаниям. После прибытия в Трир Лиза даже удивлялась, что ей достался кусочек огненного дара, ведь если Эдвин Сандберг не был её родным отцом, то и дедушка Матеус не был родственником. Единственным возможным источником магии огня оставался дед по матери, который умер ещё до рождения Сонии. О нём никто ничего толком не знал.

И всё же тёплый рыжий огонь привычно парил над её ладонью и отражался в жёлтых глазах не на шутку перепуганной старухи. Фукса потёрла морщинистый лоб и досадливо махнула рукой. Растения выпустили ноги девушки и распластались по полу. Лиза потушила пламя и перевела дух.

– Ну ладно, – проскрипела старуха. – Пошутили, и будет. Что ты забыла здесь, глупая девчонка?

– Вы ведь смотрительница в этой части Академии, правильно? – для приличия уточнила она. – Наверняка всё здесь знаете?

– Уж наверняка, – цепко разглядывая гостью, ответила Фукса. – А тебя вот вижу впервые. Ты чья?

– В каком смысле «чья»? – удивилась Лизабет.

– В прямом.

– Эээ… я будущая ученица магистра Тэрона, если вы об этом. А больше и ничья, наверное.

– Обманщица, – покачала головой старуха. – Ты пахнешь не только магистром.

Приблизившись, она втянула ноздрями воздух и сделала несколько движений челюстями, словно пережёвывала его. Её кустистые брови нахмурились, глаза превратились в узкие щёлочки.

– Что такое? – обеспокоенно спросила Лиза.

– Знакомый запах, какой знакомый запах, – пробормотала она. – Что-то такое вертится на самом кончике языка, но не Велиор, этот слишком явственно, да уж. Неееет. Давно его здесь не было, давно. Мой нос не обманешь, даже если глаза подведут, всё чую издалека. Пойдём со мной, за чаем всё и расскажешь.

– Чай? – удивлённо вскинула брови девушка. – Кажется, пару минут назад вы пытались меня убить!

– Что, убить? – прыснула со смеху Фукса. – Верно, ты ещё новенькая здесь, а то знала бы, что мне не дозволяется убивать студентов. Хотя, клянусь своими морщинами, магистр Тэрон слишком строг ко мне, разрешает только пугать вас и ничего более. Кое-кого следовало бы и проучить как следует, попомни мои слова. Вот Марко, например, беспутный негодяй, совершенно беспутный, так и вижу его дурную кучерявую голову на еловой пике…

Пока старуха, согнувшись и шаркая, словно была взаправдашней немощной бабкой, а не прыткой заклинательницей, вела за собой Лизу, беспрерывно бубня и перечисляя нерадивых студентов, та осматривалась по сторонам в поисках внезапно исчезнувшего духа. Притормозив, она нарочно отстала на несколько шагов и позвала его по имени, но Эйнара простыл и след.

– Зря стараешься, – обернулась через плечо старая Фукса. – Этот трус мне на глаза не показывается с тех пор, как умер. Да и при жизни-то дрожал, как осиновый лист.

– Значит, вы знали Эйнара и всю его историю? – прямо спросила Лиза.

– Ай, да какая там история, – махнула рукой старушенция. – Мальчишка чудом дожил до семнадцати лет на этом свете, а тот свет был ему что дом родной. Здесь он был никому не нужен, а в сумраке его ждали друзья. Смешной, думал спрятаться в моих владениях. Никому этого ещё не удавалось за полвека, попомни мои слова. Ни-ко-му.

Она повлекла за собой гостью, обводя руками растущие повсюду «коллекционные экземпляры» мелких деревьев, трав, грибов и водорослей в широких мисках, затем через длинный коридор, заставленный стеллажами. Здесь на полках стояло множество непонятных экспонатов, банок и предметов, каждый из которых в обязательном порядке был снабжён картонным квадратиком с номером и названием.

– Некоторые приходят в сад, чтобы заниматься всякими непотребствами, – лукаво сощурилась Фукса, поправляя на ходу свёрнутые в трубочки карты, что торчали с нижних полок. – Думают, будто никто их не видит.

У Лизы пока ещё не водилось никаких мыслей об упомянутых «непотребствах», но отчего-то стало стыдно и захотелось поскорее сменить тему разговора.

– Дух Эйнара считает, что его тело не свободно, – сказала Лиза, когда они оказались в обшарпанной каморке смотрительницы, заставленной мебелью и посудой до самого потолка.

– Ну, знаешь ли, он сам бросил его в старой теплице, значит, не так уж оно было ему нужно, – пожала плечами Фукса и щелчком пальцев воспламенила горелку, на которой красовался видавший виды пузатый чайник. – А мне, глядишь, пригодится когда-нибудь. Я присвоила ему инвентарный номер и внесла в свои каталоги. Я застала ещё те времена, когда студенты практиковались на телах подобных неудачников, и это не считалось чем-то противоестественным. Теперь, конечно, некромантию изучают только теоретически, да и некому стало её уж изучать.

– По правде говоря, некромантию уже нигде не изучают, даже теоретически, – почти шёпотом сказала Лиза. – Кроме как здесь, на краю света.

– Значит, в большом мире всё ещё хуже, чем я думаю, – заявила Фукса и взобралась на скрипучий табурет. – Ты вот, небось, решила, что я всех тут сперва пугаю, а затем потчую чаем с баранками? Вовсе нет. Но ты мне понравилась. Не орала, как резаная, не хныкала. В тебе ещё не проснулся настоящий страх… ничего не боишься.

– Это плохо? – поинтересовалась девушка.

– Для учёбы хорошо, – рассудительно сказала старуха, накладывая в розетку тягучее малиновое варенье. – Для жизни не очень. Но хуже всего то, что страх неизбежно настигает всех рано или поздно. И трусов, и смельчаков. Как и смерть. Ты боишься умереть?

– Думаю, все боятся, – уклончиво ответила Лиза.

– Вот и мальчишка Эйнар побоялся броситься в ущелье на острые камни, выбрал яд, оружие труса. А зачем ему теперь понадобилось являться сюда, да ещё и тащить за собой живую подружку?

– Его дух должен завершить переход, а потому он попросил меня освободить его тело, – осторожно ответила девушка, решив, что об обещанном тенями могуществе следует умолчать.

– А ты и пообещала? – едко усмехнулась догадливая старуха.

– Да, – просто ответила она. – Мы скрепили кровью наш договор, поэтому я должна это сделать.

– Валяй, если сумеешь расколдовать его тщедушное тельце, я, так и быть, уступлю его тебе. Ты скрасила моё одиночество, а ещё ты пахнешь тем, кто однажды помог мне. Иногда нужно делать милые бесполезные вещи, так уж устроен мир живых. Пей чай, глупая смелая девочка.

Лиза с опаской заглянула в кружку, где плавали сушёные ягоды брусники и листочки мелиссы, но потом всё же решилась и отхлебнула обжигающий напиток. Нужно было оправдывать свою смелость и глупость: сначала договор на крови, затем чаепитие со странной старухой. Сейчас напротив юной некромантки сидела милейшая пожилая женщина, и лишь жёлтые прищуренные глаза выдавали в ней часть невидимой глазу сути.

– Вы оборотень? – догадалась девушка.

– В первую очередь, я мистик, – ответила Фукса. – Во вторую, верно, оборотень. В третью, злая бабка, которую все боятся. Я хочу, чтобы ты всем говорила третье. Когда в Академии станет полно народу и кто-то спросит тебя обо мне, говори, что я несносная старуха. Договорились?

– Да, хорошо, – согласилась Лиза.

– А если придёт инспектор от Ордена и станет тебя допрашивать, – странно изменившимся голосом проговорила старуха. – То скажи ему, что в старом саду водится кое-кто. Пусть явится сюда и проинспектирует мои владения…

Профессор Сморчок рассказывал на уроках о том, что многие мистики умеют заглядывать в прошлое и предсказывать будущее, но сейчас Лиза не была уверена, что слова старой женщины были предсказанием. Она почувствовала, что голос Фуксы странно дрожал, и от этого стало не по себе. Не осмелившись больше ни о чём расспрашивать, девушка допила свой чай и последовала за новой знакомой в тёмный подвал, где хранились «особые» предметы из её коллекции.

***

– Почему он такой… свежий? – с трудом проговорила Лиза, когда откинула серую ткань, укрывающую тело полуэльфа.

Мальчишка в форменной серой рубашке Академии Трира и таких же брюках лежал на широкой скамейке у стены и словно спал безмятежным сном. Да, кожа его была бледна, грудь неподвижна, а длинные ресницы застыли в попытке прикрыть или открыть глаза, но всё же труп выглядел так, будто был неподвластен времени.

– Я сохранила его в первозданном виде, – пожала плечами старуха. – Иначе Тэрон или кто-нибудь ещё могли бы обвинить меня в убийстве. А я не убиваю студентов. Никогда!

– Можно мне с ним остаться… наедине? – робко попросила Лиза.

– У тебя есть всё, что нужно здесь, – глухо ответила Фукса и удалилась.

Он был, пожалуй, симпатичен при жизни: длинные светлые волосы обрамляли тонкое эльфийское лицо, руки с изящными пальцами были созданы для изысканных заклинаний, крохотная морщинка между бровей и след от очков на переносице выдавали в нём любителя читать и хмуриться. Странно, что после смерти эти следы не разгладились, не исчезли. Что если он ещё… не совсем мёртв? Лиза присела на корточки и взяла в руку холодную ладонь Эйнара. Её дар устремился по направлению к мёртвому телу, струйки магической энергии стекали сквозь пальцы.

– Что ты делаешь?! – знакомый голос закричал ей прямо в ухо. – Не смей прикасаться ко мне своей магией!

– Я лишь хотела удостовериться, что ты действительно умер! – вскочила на ноги она. – Уж больно хорошо выглядит твоё тело.

– Хорошо выглядит? Ты издеваешься надо мной? – истерически вскрикнул дух. – Посмотри, каким уродливым я был, посмотри на эти идиотские тонкие ручки и белокурые локоны, как у барышни! Никто не принимал меня всерьёз. А уши… ты видела эти уши?

Лиза осторожно отвела прядь волос на голове Эйнара и увидела аккуратные заострённые ушки полуэльфа.

– Они выглядят очень мило, – искренне сказала она.

– Хватит, хватит, это невыносимо! – завыл дух. – Сними дурацкое заклятие и освободи меня! Я хочу получить свой дар. Немедленно!

– Тогда почему ты бросил меня там, в оранжерее? – сердито спросила Лиза.

– Потому что я испугался! Да, я был таким… я всего боялся, но если ты поможешь мне, то всё изменится.

– Замолчи, пожалуйста, дай мне сосредоточиться, – девушка погрозила призраку Эйнара кулаком и принялась разгадывать загадку.

Неизвестная ей магия окружала тело непроницаемой оболочкой, которая препятствовала его разложению. Лиза принялась мысленно перебирать все возможные магические школы. Никакими бальзамами или эликсирами не пахло, не было ни льда, ни воды, которые могли быть использованы для заморозки, не чувствовалось и признаков целительских заклинаний, при помощи которых лекари останавливали кровь и гниение ран. По всему выходило, что старухе как-то удалось остановить время для отдельно взятого объекта, но о существовании подобной магии девушка никогда не слышала. Обладай Фукса такой силой, вряд ли она бы обитала на краю света в заброшенной теплице. Остаётся… иллюзия? Маги-мистики в совершенстве владеют сбивающими с толку трюками.

– Не может быть, – пробормотала Лиза. – Тогда куда подевался запах?

– Ты знаешь, что делать? – вскинулся притихший дух.

– Кажется, да. Но тебе не советую смотреть на это! И я не буду.

Прислонив посох к стене, волшебница прикрыла глаза, повернулась к телу и прочитала формулу, отменяющую любые наведённые на предмет чары. Ей показалось, словно совсем рядом лопаются туго натянутые нити. Она повторила заклинание снова, а после – ещё раз. Воздух под её пальцами гудел от напряжения, словно хотел воспротивиться воле некромантки, он был упругим, как туго натянутая подушка, но после третьего раза не выдержал и с треском разорвался. От неожиданности Лиза открыла глаза…

Бедный полуэльф выглядел так, как и должен был выглядеть через полгода после смерти. Спустя мгновение после того, как умело созданные чары испарились, в нос ударил и нестерпимый запах. Отвернувшись и прикрыв нос, девушка заметила стоящую у изголовья тела флягу, закупоренную пробкой. «У тебя есть всё, что нужно» – вспомнила она и, повинуясь интуиции, быстро откупорила сосуд. «Очиститель инв. №3724» значилось на этикетке.

– Кажется, это то, что снимет с тела следы посторонней магии, – прошептала она.

– Скорее, скорее же! Иначе я посмотрю на себя и умру от страха!

– Второй раз ты уже не умрёшь, – бросила за плечо Лиза и тонкой струйкой вылила содержимое фляги на останки тела студента.

– Что происходит? – со страхом завопил Эйнар.

Секунду спустя всё его тело заволокло густым дымом, испуганная девушка выронила жестяную посудину и кинулась прочь от стола.

– Я исчезаю… исчезаю, – прошептал дух. – Это свобода?..

И было неясно, к чему относились его слова. Когда Лиза протёрла глаза от едкого дыма и невыносимого запаха, не было уже ни привидения, ни распластанного на столе испорченного временем тела. Лишь ненужная уже чуть заношенная форма, да сероватое бельё неопрятной мокрой грудой валялись на самом краю. С тряпья капала на пол вода.

– Минус два экземпляра из коллекции, – почмокала губами старуха.

– Но он… исчез? – изумлённо обернулась к ней Лиза.

– Завершил переход, – уточнила Фукса. – Однако дар Эйнара позволил его последнему желанию исполниться. Он хотел, чтобы его тело никто не нашёл. И теперь его никто не найдёт.

– Но я смогу призвать его дух, если пожелаю?

Старуха рассмеялась и ударила Лизу по плечу:

– Ты должна соблюдать этикет, сейчас ему требуется отдых в междумирье. И у некромантов есть свои неписаные законы, да. Тебе о них не рассказывали?

– Нет, – вздохнула девушка.

– Что ж, значит расскажут. Ну а теперь ступай прочь, а мне нужно заняться моими учётными записями. И не забывай, что ты обязана отработать ущерб, нанесённый моей коллекции. Будешь мести дорожки в саду и отскребать неприличные слова со скамеек! Я скажу Тэрону, чтобы выписал тебе пропуск на мою сторону.

Лиза кивнула и направилась обратно через сад, а ворчливая старуха провожала её прищуренным взглядом и всё силилась вспомнить имя того, чья кровь пахла так же, как кровь этой девчонки.

Глава 24.1.

Каждый раз, когда Лиза отправляла домой очередное письмо, ей казалось, что время непозволительно замедляется. Она так и не узнала ничего о птичьей почте графини Агаты, но много раз видела, как письма и посылки горожан передают в большой мир с торговыми обозами. Написав послание и прогуливаясь по городу в компании Моники, девушка провожала взглядом каждую повозку путешественника, что выползала из города по широкому мосту и скрывалась за поворотом. Ей хотелось думать, что письмо в Фоллинге уже выехало из города и начало свой долгий путь, что уже совсем скоро Фред будет читать его младшим сестрёнкам, забрав их на чердак и усадив по обе стороны от себя. А вечером, разогнав детей по постелям, о письме будут говорить родители, а потом мама или брат разожгут яркие свечи и сядут писать ответ.

Размышляя о доме и глядя, как отцветают магнолии, роняя тяжёлые лепестки в густую траву, Лиза тяжело вздыхала и с трудом сдерживала слёзы. И даже весёлая Моника, которой, казалось, были нипочём все печали, проникалась грустью подруги и начинала рассказывать о папиных жёнах и своей многочисленной южной родне, беспрерывно всхлипывая.

Велиор вернулся всего на несколько часов, пролетел мимо растерявшейся Лизы в кабинет Тэрона, где старшие маги заперлись и о чём-то совещались до позднего вечера. Лишь на следующий день девушка узнала, что эльф вновь ушёл через портал, даже не заглянув к ней в комнату. Это маленькое происшествие больно царапнуло её сердце и никак не забывалось. Неужели он не нашёл для неё даже минутки? Неужели забыл? Или его возлюбленная Донния опомнилась и вернулась к нему? Все вопросы оставались без ответов.

За пару недель до начала занятий в Академию начали возвращаться студенты, и неторопливые прогулки по саду с душещипательными разговорами пришлось сократить. Лизабет ловила на себе любопытные взгляды как уже подружившихся ранее учеников, что держались по двое-трое, а то и стайками, так и преподавателей, и каким-то внутренним чутьём понимала, что незримо отличается от них всех. Дело было совсем не в её старенькой мантии или простом деревянном посохе, вовсе нет. Студенты и сами были разными: от разодетых в шёлк и бархат господских детей, прибывавших в Академию при помощи услуг телепортёров, которые стоили баснословных денег, до магически одарённых подростков из деревушек, названия которых никто не слышал. Впрочем, Эйнар, как помнила девушка, тоже не имел друзей среди учеников прошлого года, и Лиза долго ломала голову над этим вопросом, пока не услышала однажды брошенное за спиной:

– Если магистр Тэрон продолжит подбирать нищих полукровок, то долго на посту ректора не продержится! – сказал надменный и чуть звенящий в гулких коридорах голос.

– Но он ведь из кожи вон лезет, чтобы понравиться вдовушке Флеминг, – ответил ему голос уже девичий, но яду в нём было столько, будто бы обладательница знала толк в настоящих дворцовых интригах.

Пока юная некромантка раздумывала, стоит ли поделиться услышанным с учителем, магистр Тэрон сам нашёл её в библиотеке. Без лишних церемоний усевшись на край стола, где Лиза старательно конспектировала алхимические рецепты из древнего полуразвалившегося трактата «О травах вестенских равнин», он поинтересовался:

– Уже познакомилась с сокурсниками?

– По правде говоря, – девушка отложила перо, – некоторые ведут себя весьма заносчиво.

– Когда начнутся занятия, у них появится дополнительный повод для зависти, и я хочу, чтобы ты была к этому готова. И ничего не боялась, – Тэрон улыбнулся, сверкнув тёмными глазами.

– Я постараюсь, – пообещала Лизабет, подняв на него взгляд. – А что за повод?

– В Академии Трира, в отличие от других высших школ, огромное внимание уделяется практическим занятиям, а не только пыльной теории. А я уверен, что твои практические навыки куда выше, чем у горстки этих напыщенных и разодетых в золотое птенцов.

«Птенцов, – подумала про себя девушка и улыбнулась, – и, что самое удивительное, это слово действительно подходит к ситуации. Но то, как он его произнёс, естественно и не задумываясь...»

– Благодарю вас, магистр, – робко ответила Лиза.

– Не стоит, я не имею никакой привычки преувеличивать или преуменьшать показатели учащихся, – сухо ответил Тэрон. – Осталось всего пять дней до начала обучения. И до торжества в честь открытия. Все девушки только и делают, что обсуждают праздничные наряды и причёски.

– Но я... – она смутилась. Во-первых, никаких нарядов у неё не было, а во-вторых, при мысли о причёске у Лизы начинала болеть голова.

– Графиня Агата Флеминг будет присутствовать на балу, и я хотел бы вас... познакомить, – как бы между прочим, сообщил магистр. И когда девушка уже была готова забормотать что-то в порыве огромного смущения, он склонился чуть ниже и добавил: – На открытии учебного года ожидается инспектор из Отдела магического контроля. Всё, что тебе будет предложено – ради твоей безопасности. Так что веди себя прилично, будь добра. Купи платье и слейся с толпой девочек и мальчиков.

– Да, – с упавшим сердцем кивнула она. Тэрон потрепал её по плечу:

– Всё обойдётся, это лишь очередная формальность, которую приходится соблюдать ради существования учебного заведения. Ничего не бойся. Если возникнет реальная опасность, то мы с Агатой сумеем позаботиться обо всех особенных учениках.

***

Инспектор Филип Вайс со вздохом отодвинул льняную шторку на запотевшем окне фургона и взглянул на бесконечные ряды тонких сосенок, подпрыгивающих в такт движению колёс. В высокой траве вдоль канавы так же лениво подскакивали синие и белые пятнышки цикория и ромашек, над которыми носились огромные стрекозы-пираты – золотые и зелёные. Безлюдная ухабистая дорога тянулась уже несколько десятков миль, вытряхивая из единственного пассажира последние силы.

Солнце светило как из мешка, и постоянно хотелось пить, но Филип сдерживался: выпитое на прошлом привале разбавленное вино потом целый час так резво плясало в желудке, что дважды чуть было не отыскало себе обратную дорогу. Инспектор сглотнул и плотнее сжал губы, стараясь не думать о том, как подпрыгивают внутри его живота несчастные внутренние органы. Он постоянно твердил себе, что внеплановая командировка – всего лишь формальность, что в отчётах можно будет ограничиться годами отшлифованными канцелярскими фразами, но всё-таки было не до конца понятно, для чего в таком случае нужно было действительно ехать в этот забытый всеми богами Трир! Неужели нельзя было ограничиться, как в прежние несколько лет, отправкой запроса ректору Академии и получением успокаивающей отписки о том, что, дескать, все уставы соблюдаются, а правила выполняются? Неукоснительно, и только так.

«Нельзя», – тревожно нашёптывал ему внутренний голос, пока мужчина боролся с одышкой, откинувшись на соломенные подушки. «Нельзя так запускать себя, вот что», – вторил голос измученного организма, и пот струйками стекал Вайсу за шиворот, превращая накрахмаленную рубаху в серое непойми что. Филип был не так уж толст и не так уж стар, но жизнь в четырёх стенах его столичного кабинета, от пола и до потолка заваленного рабочими журналами, сопутствующей литературой и ящиками с хламом, не способствовала улучшению его физического состояния.

В последние три года он даже не катался на лошади по побережью, без чего прежде не мыслил своей жизни. Его любимая белая кобыла Айси состарилась, равно как и любимая в былые дни жена Каролина – ни та, ни другая не пробуждали в нём и малейшего желания к каким-либо скачкам. А ведь ему было всего сорок три и ни годом больше! «Неплохо было бы оторвать, наконец, задницу от этого проклятого кресла!» – подумал он как-то раз в сердцах, наблюдая, как бьются в толстое стекло налетевшие в комнату августовские мухи. И получил командировку в Трир.

Конечно, он слышал немало россказней об этой отдалённой провинции, но теперь, со скукой преодолевая тяготы однообразного и унылого пути по старой дороге, окончательно убедился: чем дальше от столицы находится какое-нибудь полузаброшенное графство, тем вернее оно обрастёт небылицами! Нет лучше места для рождения страшных сказок и прочих пугалок, нежели старый и наполовину необитаемый замок у подножия гор, окружённый непролазной тайгой.

Не нужно даже обладать большим воображением, чтобы начать приплетать к такому таинственному антуражу каких-нибудь вампиров с вурдалаками или кикимор из лесного болота. На деле выходило, что трирское графство – обыкновеннейшее захолустье с плохой дорогой, непуганой дичью и какими-нибудь стариковскими традициями. Он был крайне поражён, когда, тяжело спрыгнув на вожделенную (неподвижную!) землю, оказался перед огромным мостом, переброшенным через глубокое ущелье. Из расщелины поднимался странный серый дымок. Мост был единственной переправой, соединявшей дорогу с величественно возвышавшейся впереди крепостью. Об этом инспектора никто не предупреждал, и он, покрепче перехватив свой великолепный посох, украшенный резьбой по слоновьей кости, двинулся к воротам пешком, стараясь не смотреть по сторонам.

Обнесённый толстенной стеной из чёрного камня город показался Филипу Вайсу целой предгорной страной: от главной площади разбегались в восемь сторон широкие улицы, вдоль которых тянулись тронутые осенней бронзой палисадники и изгороди. Из камня, всё из камня – ограды и разномастные дома, колодцы и скамейки вкруг низенького, словно игрушечного, парка из декоративных скрученных деревьев, суровый, неприступный замок покойного графа Гермунда и трирская Академия, что лепилась прямо к самой горе.

Инспектор отпустил охрану на постоялый двор – шестерых вооружённых конных молодцев, сопровождавших его от самого Вестена. Он был более чем уверен, что такое грандиозное воинское сопровождение за казённые денежки было устроено ему исключительно для придания значимости, а вовсе не для того, чтобы защищать его от выскакивающих из лесу перепуганных лисиц и белок. Что же до пропавшего в начале лета парнишки-курьера из Ордена, якобы растерзанного волками – тут Филип мог только пожать плечами и подумать так: бывает. Несчастья случаются с людьми, и в одинаковой степени они случаются и с праведными, и с неправедными.

Как следует отдохнув и выспавшись после изнурительной дороги в таверне под вывеской «У серой белки», Вайс неторопливо раскурил ароматную трубку и, распахнув окна мансарды в золотистый осенний вечер, посетовал, что рядом с ним не было Рамиса – его молодого и охочего до болтовни помощника. Что ни говори, с наблюдательностью у паренька всё было в порядке, при всех его, в общем-то рядовых и заурядных способностях к магии.

Инспектор посмотрел на низкий столик, где размещался его дорожный саквояж с индикаторными кристаллами, проявляющими сыворотками и всем необходимым для поддержания самого себя в рабочей форме. В обязанности проверяющего входило распознавание любых магических нарушений: от незаконных перемещений и использования запрещённых Орденом веществ до выявления следов оборотней, эльфов и прочей дрянной нечисти, которая умеет успешно маскироваться под людей.

Разумеется, Филип Вайс – в теории – прекрасно помнил, как обращаться со всем этим инвентарём. После окончания Университета он работал помощником дознавателя, после – первым заместителем ректора Вестенской академии по вопросам магических нарушений, а потом, будучи приглашённым в столицу на непыльную административную работёнку, вдруг оброс документами, актами, протоколами и прочей бумагой, отчего его рабочая мантия всё чаще пылилась на вешалке, а привезённый с солнечного юга посох обрастал паутиной гораздо чаще, чем брался в руки.

Юношеские мечты о карьере искателя покрылись бумажной пылью, юношеское тело – слоем жирка, пропахшим табаком бархатным камзолом и гнётом ежедневных забот. Одна из дочерей едва не убежала из-под самого носу с бродячим артистом, другая вознамерилась сделаться лекарем и лечить кого угодно, начиная от подбитого слепня и заканчивая полудохлым бегемотом из университетского зоопарка (только бы не людей), сын ежевечерне приходил с изодранными коленками и разбитым носом, жена Каролина пахла кислой капустой и беспрерывно ворчала. Где-то в далёком Пределе держали оборону Солнечные стражи, где-то скакали по лесам и полям красно-золочёные отряды Ордена Инквизиции, а он, Филип Вайс, вынужден был чихать от пыли в рабочем кабинете и нюхать капусту по вечерам.

Под окном мягко шелестели восковистой листвой карликовые клёны, их треугольные листочки раскачивались туда-сюда, как магические маятники, попавшие в силовое поле. Инспектор усмехнулся и решил – шутки ради – прогуляться по вечернему городу и вспомнить, как работают сканирующие кристаллы. Отправляясь в эту поездку, он и не думал, что станет доставать их из чемоданчика, но сейчас, как это ни странно, всё его отдохнувшее тело и уставшая от рутины душа требовали приключений.

Глава 24.2.

Агата Флеминг отложила расчёску и заглянула в зеркало: в свете двух канделябров на неё смотрели эльфийские глаза цвета расплавленного золота в окружении длинных светлых ресниц. Девушка не шевелилась, покуда по её волосам продолжала скользить ласковая рука графини. Её тонкая спина была натянута, как струнка, в воздухе звенело напряжение.

– Ты проверила комнату, в которой остановился инспектор Вайс?

– Разумеется, – одними губами ответила шпионка. Ни один мускул на её лице не дрогнул. – Стандартный набор начинающего искателя. Сканирующее устройство на кристаллах, несколько упаковок стафлекса, обнаруживающие зелья, аптечка.

– Блокнот или дневник? – тихо спросила женщина.

– Думаю, он держит его при себе. На вечернюю прогулку отправился с конвертом, который торчал у него из-за пазухи. И который он быстро перепрятал, заметив меня.

Эльфийка прислонилась головой к стоящей за ней Агате, и та вновь запустила пальцы в её волосы, мягко перебирая пряди. Через несколько мгновений смысл сказанного добрался до сознания графини, она обошла стул и взяла ладонями лицо девушки:

– Ты видела его? Он видел тебя? Мы так не договаривались, Тесса!

– Плевать, – небрежно ответила она. – Я хотела в него заглянуть. Понять, насколько он опасен.

– Милая, ты не должна рисковать без моего разрешения, – женщина сдвинула брови и покачала головой.

– Я не рисковала, ваша светлость, – девушка чуть улыбнулась. – Всё было как всегда. Он ничем не отличается от других мужчин, впервые столкнувшихся с лесной эльфийкой. Я всё предусмотрела.

Графиня кивнула, прикоснувшись к висящему на шее Тессы амулету, замаскированному под недорогое украшение. Подобный экран, изготовленный мастером-некромантом, мог сбить с толку и опытного искателя, а не только кабинетную крысу вроде этого присланного на проверку Академии Вайса. Агата подцепила пальцем цепь двойного плетения:

– Завтра он понадобится мне. Тэрон хочет одолжить его для своей ученицы. Во избежание проблем.

Неслышно ступая, к ним подошёл беловолосый эльф и одним взглядом, без слов, задал вопрос, на который графиня тут же ответила:

– Да, ты тоже понадобишься мне. Но только наблюдать. Не показываться на глаза. Не вмешиваться. Всё должно выглядеть благопристойно. Правила проведения проверок требуют, чтобы инспектор заполнял все документы на месте, день в день. Вечером в Академии будет ужин и бал, мы пригласим Вайса присоединиться к празднеству. Тесса, ты будешь нужна после ужина. Проводишь господина инспектора в его покои и позаботишься о нём. Нежно и бережно, чтобы ни одна капля его крови не испачкала простыни в «Серой белке». Всё лишнее в его записях уничтожишь.

Девушка многозначительно кивнула и довольно улыбнулась. Она обожала подобные задания. Эльф стиснул зубы, но Агата тут же погладила его по плечу:

– Перестань ревновать, мой дорогой. Тесса – мастер иллюзий. Сомневаюсь, что наш гость прикоснётся к ней хотя бы одним пальцем. А теперь отдыхайте. Завтра нас ждут дела.

Эльфийка подала руки молчаливому убийце и легко соскочила со стула. Её белые волосы струились в свете свечей, как дорогой шёлк.

***

«Проклятье», – думал Филип Вайс, ворочаясь на жёстком матрасе в мансарде «Серой белки». Бархатный августовский вечер и прогулка, так приятно взбудоражившие его дух и тело, обернулись настоящим наваждением. Сначала он просто неспешно бродил по аллеям, вдыхая умопомрачительный горный воздух, смешанный с запахами поздних цветов и трав, с ароматами, текущими из-под навеса таверны, где жарили на вертелах дичь и поливали её пряным соусом. Потом вдруг вспомнил о работе и попробовал было активировать распознающее устройство. Кристалл мелко завибрировал в его кармане, стиснутый ладонью, и инспектор увидел, а точнее, ощутил на улицах Трира невообразимую паутину запутанных следов. Интенсивных и бледных, явственных и едва заметных, обрывающихся и вновь возникающих.

Это было безумие! Это напоминало тот беспредел, какой учиняли двое-трое котят его домашней кошки, когда Каролина случайно роняла на пол вязальный клубок. Найти хотя бы один кончик нити среди бесконечных петель и узлов не представлялось возможным. Такая же картина открылась внутреннему взору несостоявшегося искателя, а ныне – проверяющего на службе у Отдела контроля. Не могут же, в самом деле, в забытом богами захолустье водиться тёмные маги и эльфы в таком безумном количестве?

Рассудив так, инспектор дезактивировал устройство и в растрёпанных чувствах забрёл в один из палисадников, посреди которого возвышалась статуя эльфийской богини Ньир. Хрупкая девушка в лёгком платье и наброшенной поверх кружевной шали заботливо поправляла цветы, возложенные у ног изваяния. А потом она выпрямилась и посмотрела на него невероятными золотыми глазами – на него и в него сразу, так, что инспектор моментально забыл дышать и, кажется, даже раскрыл рот.

Эльфийка улыбнулась и провела языком по губам, в точности повторяющим цвет варенья из розовых лепестков. Вайс заметил, как под невесомой тканью тихонько трепещет упругая девичья грудь, и впервые за три последних года вспомнил, что такое настоящее желание. Нахалка прошла мимо, едва коснувшись его плечом, и за ней по воздуху стелился какой-то невероятный сладковато-горький аромат, от которого мужчина простоял, словно зачарованный, ещё несколько минут. Да и теперь, никак не находя удобного положения, он продолжал видеть эти бесстыжие сияющие глаза и темнеющие алым две заострённые точки под платьем.

К середине ночи, измученный навязчивыми видениями, инспектор выбрался из кровати, сменил пропотевшую ночную сорочку и, умывшись из кувшина, сел за шаткий столик рядом с открытым в ночь окном. На свет желтоватых масляных свечей тут же прилетела пара мохнатых мотыльков и принялась то и дело садиться на расстеленный свиток, мешая сосредоточиться. После нескольких мучительных попыток заполнить шапку протокола Вайс махнул рукой, задул свечи и долго сидел в темноте, втягивая ноздрями запах промасленного фитиля. Хотелось набить трубку, больше по привычке, нежели на самом деле, чем-то занять себя в попытках отвлечься от эльфийского образа, который стоял перед его глазами подобно привидению. Помимо собственной воли инспектор раз за разом обращался к тому растоптанному где-то на дне сознания голосу, который иногда напоминал ему об утраченных юношеских мечтах.

К утру голос обрёл над инспектором власть и велел тому добраться до подушки и вздремнуть пару предрассветных часов. Филип провалился в небытие и вынырнул из него около восьми утра абсолютно новым человеком. В нём словно пробудилась сонно дремавшая сила, и впервые за многие годы мужчина выполнил утренние упражнения, которым обучали всех послушников Ордена искателей. Энергия утра оживила его, настроение стремительно поднималось вместе с выползавшим из-за леса осенне-золотым солнцем, мягко ласкающим кожу. По пути в Академию инспектор залихватски крутил посохом и улыбался наступающему дню.

Глава 25.1.

Ученическая форма Академии Трира пришлась Лизе по вкусу: светло-серое длинное платье с белой манишкой и тёмная, почти чёрная мантия-накидка, закрепляемая треугольной серебряной пряжкой в виде летящей птицы. Моника как следует раскрутила подругу и рассмеялась:

– Ты похожа на молодую ласточку в этом одеянии. Маленькая, хрупкая и с чёрными крылышками!

Девушка смущенно заглянула в большое зеркало – такое было только в комнате принцессы:

– Ты ведь недавно сказала, что тебе не нравится эта форма.

– Она слишком строгая и мрачная, – пожала плечами южанка, – но тебе в самый раз, ты ведь тоже хочешь такой казаться. А между тем наверняка уже вздыхаешь по кому-нибудь. На первом курсе есть симпатичные мальчишки, и я видела, как ты украдкой разглядываешь их.

Лиза возмущённо фыркнула. Все эти невыносимо долгие дни, когда занятия ещё не начались, а студенты уже собрались в Академии и вовсю искали приключений и новых знакомств, она только и делала, что старалась держаться от них подальше. Ей хватило первого впечатления и неприязненных шепотков за спиной. «Очередная сиротка Тэрона», «живёт в западном крыле, не иначе – лунный оборотень», «наверняка прикрывается иллюзией, а сама уродлива, как кикимора».

Страшно было даже думать, как будут проходить уроки в такой враждебно настроенной компании сокурсников, хотя Лиза прекрасно понимала, что болтает гадости кто-нибудь один, а остальные лишь повторяют за заводилой, как попугаи. Дома она не раз наблюдала, как мальчишки помладше пытались копировать её брата Фреда или задираться с зареченскими подростками в его манере. Вот только магии у сорванцов-повторюшек не было, а здесь магией так или иначе владели все.

– Ладно, ладно, – сверкая тёмными вишенками глаз, захихикала Моника, – можешь не признаваться. Посмотрим, с кем ты будешь танцевать сегодня вечером.

– Я не буду танцевать, – ещё больше смутилась Лизабет, собирая волосы под костяную заколку.

Сначала ей не очень хотелось это делать, но воспоминания о маме, на все торжества заплетавшей ей тугую косу «чтобы открыть лицо», заставили её потянуться за расчёской. Нужно было как-то пересилить себя и перехотеть прятаться, только вот в обществе жизнерадостной и очень подвижной Моники девушка чувствовала себя гораздо более скованно, чем совсем одна. Танцевать!

Конечно, она танцевала дома в Фоллинге, на летних и зимних праздниках у костров и на городской площади в дни сева и урожая. Танцевала в паре с братом или подросшими друзьями детства и даже минувшим летом – с несостоявшимся женихом, но разве можно было сравнить их весёлые провинциальные танцы с теми, что разучивали ученики академий или дети знатных господ? Подруга нахмурилась и на один только миг тревожно заглянула в лицо совсем побледневшей северянки:

– Эй, ты, магистр Сандберг, я тоже не умею танцевать вальсы! – взлохматив кудряшки, Моника принялась прыгать по комнате, выписывая бёдрами и аппетитно затянутой в форму большой грудью такие пируэты, что загнали бы в глубокий обморок половину стареньких профессоров Академии.

– Перестань! – невольно улыбнулась Лиза. – Разве ты не понимаешь, как я волнуюсь?

– Волнуются пусть те, кому мы вскружим головы на балу! – не сдавалась неугомонная подруга, остановившись возле зеркала и довольно оценивая свой внешний вид. – Жаль, младшим курсам не позволяют участвовать в дуэлях и устраивать фейерверки. Мы с тобой могли бы неплохо зажечь с нашими познаниями в стихийной магии!

Лизабет усмехнулась:

– Если бы здесь был Фред, он бы ни за что не смирился с таким несправедливым правилом! У нас в Фоллинге колдовать на праздниках позволяется всем, даже детям, под присмотром взрослых, конечно.

– Ничего, зато наши наряды останутся невредимыми. Будем сидеть на скамеечке, наслаждаться зрелищем и есть мороженое. Почти как в театре! – она мечтательно закатила глаза.

На театральных представлениях Лизе бывать не доводилось, если не считать пару раз проезжавший через Фоллинге бродячий цирк с лохматыми собачками, замученной мартышкой и бездарным фокусником, который не владел магией даже на уровне восьмилетней Элин.

Вечерние платья висели на плечиках на специальной перекладине, в их сторону девушка боялась даже смотреть. Как ни умоляла она Монику и её отца позволить ей выбрать в лавке что-нибудь скромное и неприметное, они остались непреклонными. Прикрываясь указом Тэрона нарядить Лизу так, чтобы она не выделялась среди прочих сокурсниц, купили воздушное тёмно-розовое платье с пышной юбкой и тончайшим кружевом на рукавах. Моника выбрала персиковое с воланами и струящимся шлейфом.

– Это же не свадьба, зачем такое платье, – стонала некромантка, когда подруга умело затягивала тесёмки на её талии и застёгивала пуговки на спине.

– А вдруг! – хохотала Моника.

Хозяйка лавки умилялась и хлопала в ладоши. Принц Коджо восторженно разводил руками. А Лиза стояла, покачиваясь на каблучках, и мечтала о том, чтобы забиться в теплицу старой Фуксы, где её никто не отыщет. Спорить с южанами было бессмысленно – эти двое могли переговорить кого угодно.

– Твоё всё-таки очень скромное, – заявила Моника и уселась за туалетный столик. – Надо было брать с открытыми плечами и декольте.

– Мне было бы холодно, – отмахнулась Лизабет, не в силах уже доказывать подруге, что её костлявые плечи и маленькая грудь не предназначены для открытых платьев.

– Кто-нибудь согрел бы тебя, – не оборачиваясь, заверила её южанка и погрузила пальцы в плетёную шкатулку со всевозможными украшениями. – Главное – верить в удачу!

«Если бы Велиор вернулся», – украдкой подумала девушка и тут же постаралась выкинуть эту мысль из головы. Она прекрасно знала, что преподавателям запрещено иметь отношения со студентками, и отсутствие мастера-алхимика на торжестве было бы только к лучшему. Никаких искушений.

– Выбери себе украшения на вечер, – предложила принцесса.

Лиза помотала головой, но всё же заглянула в маленькую сокровищницу. Здесь были нитки бус, подвески и браслеты из мерцающих золотых авантюринов, розового кварца и нежно-мятного малахита. Золотые и серебряные цепи лежали в коробочках чешуйчатыми змейками, рядом с ними сверкали сапфирами и гранатами изящные девичьи кольца. Это было красиво, но только чтобы любоваться. Надевать на себя подобную роскошь девушка не хотела, ей доставало и безумно дорогого платья. И зачем только магистру Тэрону всё это нужно? Тратить на неё золото, тащить на бал? Почему нельзя запереть в её маленькой башне, это ведь ничего не стоит и куда более безопасно! «И знакомство с графиней… о, боги, как же пережить этот бесконечный день!»

***

Магистр встретился ей по дороге в башню, куда Лиза решила забежать перед официальной частью мероприятия. Он был уже одет в длинную ректорскую мантию и стремительно летел по коридору, нахмурив чёрные брови и сжав в руках какие-то измятые бумаги. Заметив девушку, Тэрон вмиг оказался рядом, взял её под руку и потащил за собой в покои Велиора. Она молча повиновалась, втайне надеясь, что её всё-таки запрут в башне, и не придётся позориться на балу.

– Где же он? – без предисловий вопросил магистр, уже не скрывая крайнего раздражения.

– Кто? – искренне удивилась Лизабет, с опаской заглянув в колючие глаза учителя.

– Твой сосед, конечно! Через час открытие Академии, чем он только думает, этот самонадеянный эльф! – добавив к этим словам парочку эльфийских ругательств, которые не нуждались в переводе, Тэрон выудил из кармана амулет и ловко застегнул его на шее ученицы.

Её старую цепочку со сломанным оберегом он так же бесцеремонно сдёрнул и бросил на стоящий поблизости комод:

– Посмотри на меня, – потребовал он, и Лиза послушно подняла голову. – Инспектор будет в Академии весь день, постарайся не приближаться к нему. Я уверен, что тебе ничего не грозит, но всё же помни об осторожности. Этот откормленный гусь притащился в Трир по поручению Ордена Инквизиции, который проверяет академии под видом Отдела контроля. Он один и он не опасен, но мне было бы куда спокойнее, если бы с тобой был Велиор. К сожалению, я сам не смогу быть рядом.

Она кивнула и спрятала амулет за пазуху. Едва холодный ромбический камень коснулся её груди, как тёмный дар отозвался на это прикосновение, взвился в ней вместе со стуком сердца и тут же повиновался, успокоился. Вместе с этим ушло и пульсирующее в висках волнение перед торжеством.

Лиза вспомнила вдруг: так бывало в глубоком детстве, когда за окнами форта Солнечной стражи выла и отчаянно билась вьюга. Мама присаживалась у кроватки и нежно гладила маленькую дочку по растрёпанной голове. Лизабет успокаивалась и обязательно спрашивала, заснул ли уже её братик Фред. А потом из чёрной непроглядной ночи возвращался со службы папа – большой, с колючей бородой и всегда горячими руками. Она забиралась к отцу на колени и только тогда засыпала, уверенная, что когда вся семья в сборе, то никакая вьюга уже не страшна.

– Магистр, когда я увижу моего настоящего отца? – тихо спросила Лиза.

Много-много дней она не решалась произнести эти слова. Образ Гаэласа то преследовал её долгими вечерами, то отступал в глубокие слои сумрака, почти растворялся в небытие, будто его и не существовало вовсе. Тэрон погладил её по плечу, всё ещё продолжая хмуриться и поглядывать в комнату Велиора.

– Я не знаю, Лиза. Он мечтал приехать на открытие Академии, но его снова задержали дела в столице эльфов. Возможно, вы встретитесь только будущей весной. Наберись терпения, в нашем деле оно тебе пригодится.

Она кивнула, погрустнев, но тут же вскинулась снова:

– Магистр, зачем вам волноваться за меня? Почему бы мне просто не остаться здесь, пока этот инспектор не уберётся из Трира?

Тэрон покачал головой, на его строгом лице промелькнула улыбка:

– Ты единственный некромант в Академии, но здесь есть и другие не совсем обычные ученики. Из тех, чьи способности считаются в большом мире проклятием. Ты считаешь правильным запереть вас всех в башне или в подземелье? Запретить вам жить нормальной жизнью, общаться друг с другом и другими студентами? Чем тогда мы с графиней Агатой будем лучше Инквизиции?

– И всё же… – попыталась возразить она, но птичий оборотень поднял палец вверх.

– Возможно, ты поймёшь меня чуть позже. А пока просто доверься моему чутью, договорились?

– Да, – согласилась Лиза и тоже слабо улыбнулась в ответ учителю.

– Встретимся в общем зале, – магистр придирчиво окинул взглядом новую форму девушки и небрежно заколотые волосы. – И причешись!

Глава 25.2.

Впервые за много лет инспектору Филипу Вайсу вдруг захотелось потанцевать. Настолько, что он даже отложил недоеденную кроличью ножку, торопливо отхлебнул рубиново-красного вина, выбрался из-за стола и отправился по краю залы на широкий балкон в надежде присмотреть достойную партию для будущего вальса. Приподнятое настроение не оставляло его с самого утра: по пути в Академию он, играючи, выявил ещё несколько запутанных следов, оставленных запрещёнными заклинаниями скрытности, заметил эльфа, набирающего в колодце воду, и определил, что площадка перед ректоратом Академии не единожды использовалась для незаконных перемещений. Филип чувствовал: жизнь налаживается, карьера стремительно взлетает вверх. Мысленно он уже заполнял немногочисленные строки дежурного протокола убористым мелким почерком и видел блеск в глазах непосредственного начальника – главы инспекционной службы Отдела магического контроля.

– Как вам Трир? – учтиво поинтересовался у него профессор средних лет, ласково оглаживающий мраморный парапет балкона. Инспектору живо представилась бесстыдная златоглазая эльфийка, и он поспешно вытащил табакерку, чтобы чем-то занять собственные руки.

– Везде камень, и темнеет слишком быстро, – усмехнулся он, набивая трубку.

Как назло, именно в момент его неуёмного желания движения, музыканты устроили перерыв и принялись заливать глотки графским вином.

– Солнце садится за гору, а гору, как говорится, никуда не денешь, – захихикал профессор. Его подкрученные кончики усов блестели от воска, как и отполированная лысина.

– Вы давно преподаёте здесь? – Филип раскурил трубку и перегнулся через перила, чтобы посмотреть, на чём держатся подсвечивающие балкон маслянисто-жёлтые огни. Источники света парили в воздухе.

– С пять тысяч триста тридцатого, уважаемый, а если точнее – с самого выпуска. Мне предложили место на кафедре мистицизма, а возвращаться всё равно было некуда. Война уничтожила мой дом, стёрла с лица земли. Вы ведь уже заметили, что графство Трир – это пристанище для неприкаянных душ, которым нигде больше в мире нет места?

– Вы сейчас, разумеется, имеете в виду эльфов? – уточнил Вайс, выпуская плотную струйку дыма и наблюдая за тем, как медленно она растворяется в тёплом ночном воздухе.

– И эльфов тоже, – махнул рукой профессор мистицизма. – В сущности, большой разницы между несчастными созданиями нет, будь то эльф или, скажем, лунный оборотень. В здешних лесах водится кое-что пострашнее, если вы понимаете, о чём я.

– Не понимаю, – честно заявил инспектор и втянул густой дым.

– Непролазные дебри и болотища, – пояснил усатый, делая широкий жест рукой, – простираются на много миль окрест. Графиня Агата распорядилась даже починить мост, чтобы можно было поднимать его, в случае чего.

– И всё равно не понимаю, – Вайс пристально взглянул в розовое лицо профессора, пытаясь поймать взгляд круглых серо-зелёных глаз. – Что такое в этом лесу, если нужно даже поднимать древний мост?

– Всё, что угодно, – с уверенностью заявил мистик и дабы сделать ответ более понятным для пришлого человека, пояснил: – Люди пропадают.

– Инспектор Вайс, – на балконе возникла закованная в чёрное платье с воротником-стоечкой графиня в сопровождении временного ректора Академии.

Её лицо напоминало Филипу старинную гравюру: утончённое, высокомерное и лишённое какой бы то ни было человеческой мягкости. Можно было подумать, что род Флемингов происходит от какой-нибудь мраморно-белой горной породы, нежели от живых людей с горячей кровью в жилах. Изумрудные глаза сверкали, будто драгоценные камни, вставленные в безжизненную статую, губы являли собой одну лишь тонкую линию, тронутую розоватой пудрой.

– Неплохое было представление, господин ректор, – сказал инспектор, с трудом отводя глаза от графини, что сверлила его зелёным взглядом, и обращаясь к магистру Тэрону. Тот молча кивнул, и от Филипа не укрылось лёгкое пожатие рук, которым руководитель Академии обменялся с графиней Флеминг.

Магическое шоу во внутреннем дворе Академии было подготовлено студентами старшего курса: фейерверки, проекции иллюзионных картин и в завершение – дуэли между стихийными магами, во время которых зрителей беспрестанно осыпали то снопы искр, то ледяные осколки, то вздёрнутые из-под ног земляные комья.

Инспектор остался очень доволен: во время зрелища он успел незаметно для всех просканировать при помощи кристалла большую часть новобранцев, расположившихся под деревьями прямо на траве, и уловил несколько остаточных вибраций от применения тёмной магии, разбавленную эльфийскую кровь, а также странное, ни на что не похожее явление. Одна из юных девиц, что расположилась под кустом на скамеечке в компании темнокожей подружки южных кровей, как будто бы и вовсе не излучала никакой магии, хотя была определённо студенткой, судя по наколотому на платье синему банту первокурсницы.

Подобравшись как можно ближе к кусту, Вайс активировал в кармане кристалл и записал в его память подозрительное явление. Вполне возможно, что излучение всё-таки было, но имело незнакомую природу, а потому он, много лет уже бумагомаратель, а не практик, попросту не смог расшифровать его. Специалисты-искатели разберутся, его дело – фиксировать и доносить куда следует. Всё складывалось как нельзя лучше. Задача по проверке Академии была почти выполнена, и инспектор решил немного расслабиться.

– Вы не жалуете Орден Искателей, это всем известно, – как бы между прочим проронил Вайс, возвращаясь к изумрудным глазам.

Графиня Агата смотрела на него прямо, отчего становилось не по себе. Он не любил женщин, которые были выше его ростом и не опускали ресниц при разговоре. Хотя златоглазая эльфийка наверняка была из того же теста.

– И вы бы не жаловали того, кто убил вашу супругу, разве не так? – произнесла она.

Филип Вайс вспомнил Каролину и заколебался, теребя трубку. Провокационные вопросы нравились ему ещё меньше, чем пронзительные взгляды.

– Отдел магического контроля относится к Университету, а не к Ордену, ваша светлость, – напомнил он, получив в ответ ледяную снисходительную улыбку. – Мы ведь только следим за тем, чтобы соблюдались установленные правила.

– Эти правила установлены людьми, имеющими весьма отдалённое представление о настоящей магии, – ядовито сказала Агата.

– Отчего же? Например, я и сам выпускник Сюр-Мао, факультет целительства, – инспектор чуть поклонился.

– Где практиковались? – запросто поинтересовался Тэрон, всё так же придерживая каменную графиню за локоток длинными цепкими пальцами.

– В столичном госпитале, – пожал плечами Вайс.

В зале заиграла музыка, положив конец напряжённому разговору. Ректор увёл опасно сверкающую глазами статую в танцевальный зал, отчего Филип сразу вздохнул с облегчением. Тщательно вытряхнув и спрятав трубку, инспектор поискал глазами усатого профессора... и обомлел. Лысоватый профессор накручивал на палец ус и лучезарно улыбался стройной девушке в пышном жёлтом платье. Её воздушные светлые волосы были завиты в крупные кудри, что струились по обнажённым плечам, а под искусно перевитыми на висках тончайшими косами покачивались сверкающие серёжки в эльфийских, демон раздери, ушах! Он знал это совершенно точно, несмотря на то, что причёска тщательно скрывала сей факт.

– Моя выпускница Тесса, – представил девушку цветущий до самых ушей мистик. – Готовит теперь зелья в графском замке, необычайная искусница.

На Филипа Вайса посмотрели пронзительные нахальные глаза, и он проглотил язык.

– Вы танцуете, инспектор? – поинтересовалась девушка, пальчиком смахнув с его камзола прилипшую крошку табачного пепла.

– Ох, да-да, конечно, – промямлил он, пытаясь было засунуть руку в карман и прикоснуться к регистрирующему кристаллу.

Ночь растворилась в обволакивающем золотом тумане. Время от времени Филип делал бесплодные попытки вынырнуть из одолевшего его безумия, но в её присутствии это не представлялось возможным. Они танцевали. Пили вино. Смеялись. Снова танцевали. Тесса слушала его безыскусную болтовню с удивлением раскрыв маленький розовый рот и после неизменно хохотала, одаривая его незаметными прикосновениями, от которых кровь его буквально вскипала в жилах и приливала к известным местам с такой силой, что он едва дотерпел до окончания бала.

– Позвольте проводить вас к «Серой белке»? – промурлыкала эльфийка, склоняя белокурую головку на его плечо.

Филип Вайс протестующе замотал головой – он желал бы выглядеть джентльменом и провожать понравившихся девушек, а не наоборот.

– Понимаю, – прошептала она. – Инспектор в компании девушки из Академии... Что ж, тогда я пойду вперёд и буду ждать вас в вашей комнате, идёт?

Он ничего не соображал, а потому молча протянул ей ключ с деревянной биркой, обозначающей номер покоев. Тесса оставила на его щеке влажный поцелуй и исчезла во мраке ночи.

***

Вино продолжало весело шуметь в голове, тело испытывало невероятную лёгкость и желание бесконечно следовать за мелодией танца, кристаллы и протоколы были отодвинуты в то неприятное утреннее будущее, что неизменно следовало за вечерним алкогольным излишеством, а потому инспектор и сам не заметил, как оказался у «Серой белки». Всё ещё приплясывая, он задрал голову и попытался отыскать в чёрном небе луну, которой поклонялись бесстыжие эльфийки. Луны не было, должно быть, она тоже спряталась за Вечными горами или затерялась в лесу, где её сожрали неведомые бестии.

Неведомая бестия, да, подумал Вайс, толкая дверь комнаты и изумлённо уставившись на расположившуюся в кресле девушку. Это было уже слишком. То есть, в приправленных вином и её касаниями фантазиях она действительно могла оказаться в его номере, более того – он сам отдал ей ключ. Но всё же он не был готов к такому крутому повороту событий. Тесса смотрела на него с лёгким прищуром, как дикая кошка.

– Ты, – только и сумел выдохнуть он прежде, чем его захлестнула неодолимая волна желания.

Кинувшись к эльфийке, он стиснул её так, что она испуганно пискнула, а после ловким движением вывернул руки ей за спину как заправский искатель. Несмотря на годы кабинетной жизни, тело ещё помнило приёмы, которым обучали его в юности. Девчонка испуганно дёрнулась, и он с удовольствием отметил, как сладко вздрогнуло всё её тело. Грубо подтащив негодницу к кровати, Вайс толкнул её на покрывало и тут же навалился сверху, не оставляя возможности для маневров.

– Будешь знать, как дразнить меня, эльфийская дрянь! – прорычал он ей в лицо, не узнавая собственного голоса.

В голове заклубился тёмный дурман, контролировать который было невозможно. С одной стороны, всё ещё оставалось вбитое в голову отвращение к остроухим нечестивцам, с другой фонтаном билась потребность немедленно стать обладателем этой белобрысой красотки, показать ей, что её игра зашла слишком далеко. Филипу ни разу в жизни не доводилось брать женщину силой, в этом не было прежде никакой необходимости, но дьявольский Трир и его обитатели пробудили в нём не просто дух искателя, но дух настоящего охотника. И добыча билась сейчас в его руках, безуспешно пытаясь вырваться. Это возбуждало ещё сильнее.

– Не надо, я сама, сама, – умоляюще шептала она, когда Вайс с треском сдирал с её хрупких плечиков жёлтый шёлк.

– Теперь моя очередь развлекаться, Тесса, – засунув руку под платье, выдохнул он.

Пальцы подцепили и рванули тонкое кружево эльфийского белья. Она вскрикнула и, подтянувшись, попыталась укусить инспектора за шею.

– Эй, я знаю, что ты дикарка, – нервно хохотнул Вайс.

Он пытался одновременно справиться с тремя задачами: удержать под собой извивающееся тело девушки, расправиться с собственными штанами и избежать её острых когтей и хищно оскаленных зубов. Рассудок почти оставил его, но всё же где-то на задворках сознания плавала недодуманная мысль о том, что бестия явилась в его комнату вовсе не за порцией ласки. А зачем, зачем в таком случае? Впрочем, он успеет выяснить это позже, когда разберётся с проблемой, жаром горящей в его штанах.

Рук не хватило, и Филип вынужден был разжать пальцы на запястьях Тессы, чтобы перехватить её удобнее. В свете зажжённых светильников текучим золотом вспыхнули её глаза, шевельнулись покрасневшие губы. Испуганная девчонка что-то шептала, и остановить это не было никакой возможности. Воздух стал плотным, как застывшее стекло. Вайс замер в нелепой позе со спущенными штанами и широко раскрытыми глазами наблюдал, как эльфийка выплетает заклинание. Миг, другой, и в её руке появилась длинная светящаяся игла.

Он не мог шевельнуть и пальцем, не мог вдохнуть затвердевший воздух и вынужден был смотреть, как она ухмыляется, дожидаясь, когда сумрачное оружие наберёт силу в её тонкой руке. «Теневая магия», – подумал инспектор, вспомнив что-то из университетских лекций. В следующий миг игла с размаху пронзила его сердце, и он заорал бы во весь голос от невыносимой боли, но скованное магией тело не повиновалось ему. Выдернув призрачное оружие, Тесса довольно улыбнулась, наслаждаясь тем, что отражалось в глазах её жертвы, и ударила во второй раз. Второго удара Филип Вайс пережить не смог.

Тело инспектора плюхнулось на кровать голым задом кверху. Эльфийка соскользнула на пол, бережно вложила в скрюченную судорогой руку порванное кружево трусиков, плеснула в бокал из стоящей на столике бутыли и отхлебнула. Успокоив дыхание, она аккуратно проверила все записи в блокноте Вайса, подменила в его кармане регистрирующий кристалл и бесшумно покинула комнату. Задание графини было выполнено.

Глава 26.

Заслышав первые звуки вальса, Лиза лёгкой тенью проскользнула между стайками смеющихся студентов к выходу, в увешанную портретами галерею. Мысль о том, что кому-нибудь может прийти в голову пригласить её на танец, повергала девушку в безотчётный страх. Во-первых, она была уверена, что мастер Велиор, который незаметно появился посреди торжества и держался сдержанно и отстранённо даже за преподавательским столом, не станет нарушать Устава Академии и прилюдно подходить к ученице с подобным предложением. Во-вторых, она категорически не желала, чтобы эльф видел её танцующей с кем-то другим. Впрочем, поспешное бегство Лизабет не осталось незамеченным. Едва она вырвалась в коридор и принялась заинтересованно разглядывать картины в позолоченных рамах, как рядом оказалась Моника. Её глаза хитро блестели в полумраке портретной галереи:

– Кажется, кто-то надумал сбежать! – не спросила, а утвердительно воскликнула она, уперев тёмные кулачки в расшитый самоцветами широкий пояс.

– Я ведь уже говорила, что не танцую, – Лиза попятилась назад.

Южанка увидела, как в глазах подруги вспыхнуло отражённое пламя факела и новый, ещё сильнее прежнего, испуг. Мастер Велиор учтиво поклонился девушкам и приглашающе протянул руку Лизе:

– Мне ты ещё не говорила этого.

Она замерла, встретившись с эльфом взглядом. Моника взмахнула чёрными кудрями и моментально ретировалась, оставив Лизу наедине с преподавателем Академии.

– Вы говорили, что по Уставу не полагается… – почти прошептала Лиза, глядя на его раскрытую ладонь. Она всё ещё колебалась, всё ещё не была уверена, что поступает правильно, когда всё-таки коснулась его руки прохладными пальцами.

– Формально учебный год начинается только завтра, – тихо сказал Велиор, наклонившись к ней. – Только завтра после первых занятий первокурсники смогут называться настоящими студентами. А кое-кто полагает даже, что превращение в студентов происходит лишь после зимних экзаменов!

– Но вы… – от волнения Лиза была не в силах заставить себя выговорить «ты», за время разлуки расстояние между ними увеличилось, – разве у вас не будет неприятностей?

– Я спросил разрешения у магистра Тэрона, – со смехом в глазах ответствовал Велиор, увлекая девушку за собой в зал и подхватывая за талию.

– Вы шутите? – вскинула ресницы она.

– Ни в коем случае, я серьёзен, как никогда! – заявил мастер, уверенно ведя её за собой.

Лиза больше всего боялась наступить ему на ногу или сбиться с ритма, но это оказалось не так-то просто: эльф так чётко переставлял ноги в каждом движении, что ей оставалось только следовать за ним. Через пару минут она перестала напряжённо смотреть себе под ноги и осмелилась поднять голову. Велиор смотрел на неё, не отрываясь, но в то же время взгляд его не был пристальным, словно он не только смотрел, но и чутко прислушивался ко всему происходящему вокруг – к ней, к мелодии. Девушка вдруг вспомнила о предостережении Тэрона и принялась осторожно разглядывать кружащиеся пары, к своему удивлению обнаружив, что страшный инспектор поглощён танцем с прекрасной светловолосой девушкой в жёлтом платье. Это занятное наблюдение обрадовало Лизу, ей вдруг подумалось, что проверка действительно всего лишь досадная формальность, а суровый ректор перестраховывается потому, что привык видеть всё в мрачном свете.

– Благодарю тебя, – сказал мастер алхимии шёпотом, когда музыка умолкла, и пары начали распадаться. Гармоничное кружево танцующих сменилось вновь весёлой суетой, блеском улыбок, разговорами и звоном бокалов.

– А я – тебя, - просто сказала Лиза, понятия не имея, как в приличном обществе полагается отвечать на благодарность за танец. Быть может, стоило скромно смолчать и поклониться? Она взволнованно пожала плечами.

– Обещай, что больше не попытаешься убежать перед началом танца, – улыбнулся Велиор, прикоснувшись к её волосам. Совсем легонько, будто случайно.

– Честно говоря, я только и думаю о том, чтобы куда-нибудь спрятаться, – призналась Лиза.

– Я знаю одно чудесное место, где никому не придёт в голову искать нас, – вдруг сказал эльф, вновь завладевая её рукой.

– Нет, я не уверена, что нам стоит уходить вместе, – покачала головой она.

– Почему? – искренне удивился он.

Конечно, он не имел в виду ничего предосудительного, Лиза и сама с трудом могла бы объяснить, почему возможное уединение так смущает её. В первые дни знакомства они общались так легко, словно были давними знакомыми, а в ночь, когда девушка едва не последовала за сумеречной песней, Велиор держал её в объятиях в одной ночной рубашке. Но сейчас мысль о том, чтобы просто выйти из зала, держась за руки, заставляла её сдерживать нервную дрожь. Завтра начнётся учебный год. Её первый год студенчества – вот о чём следовало бы думать и что заслуживало глубоких переживаний. Но сегодня…

– Что за место? – вместо ответа спросила она.

– Моя лаборатория в северной башне, – с гордостью ответил алхимик. – Пришло время показать тебе дорогу туда, чтобы не заблудилась перед занятиями.

Белая мраморная лестница широкой спиралью обнимала высокую цилиндрическую пристройку. Лиза не считала себя неженкой, но даже у неё устали ноги, когда они взбежали, наконец, на верхнюю площадку и оказались перед двустворчатой дверью, забранной чугунной решёткой.

– Меры предосторожности, – пояснил мастер Велиор, расправляясь с причудливым замком при помощи странного ключа. – В лабораториях немало сильнодействующих эликсиров и ядов. Ученикам запрещено появляться здесь без сопровождения.

– Особенно первокурсникам? – поинтересовалась Лиза, несмело переступая порог.

– Особенно – первокурсницам, ведь именно они охотятся за приворотными зельями, – засмеялся эльф и взмахом обеих рук заставил вспыхнуть сразу два десятка светильников, расположенных на стенах и под потолком.

Приятный желтоватый свет залил просторное помещение, на первый взгляд показавшееся Лизе полностью выполненным из стекла. Стеклянным был сверкающий гранями потолок высоко над головой, большие полукруглые окна, высокие шкафы с причудливыми дверцами сияли начищенным стеклом витрин и внутри себя заключали тысячи стеклянных склянок, колб, реторт, трубочек и флакончиков. Родительский шкафчик с лекарственными препаратами, который Лиза хорошо помнила с детства, показался бы рядом с этим великолепием небрежно сколоченным ящиком.

– Нравится? – спросил Велиор, осторожно коснувшись плеча девушки и обводя руками свои владения.

– Да, здесь красиво, – кивнула она. – А днём всё наверняка залито солнцем?

– Так, что иногда слепит глаза, – усмехнулся эльф. – Тебе не понравился бал?

– Всё хорошо, – тихо сказала Лиза. – Но там слишком шумно…

В лаборатории, напротив, висела звенящая тишина. Велиор коснулся какого-то замысловатого аппарата, целиком выполненного из хрупких тонких трубочек, и мелодичный звон стекла показался громким в наступившем безмолвии.

– По эту сторону не бывает по-настоящему тихо, – прошептал он. – Один раз побывав в сумраке, понимаешь, что мир живых переполнен звуками. Начинаешь слышать всё в несколько раз отчётливее. Побочный эффект перехода границы.

Она подняла ресницы, украдкой разглядывая его профиль:

– Это… эльфы научились открывать порталы в междумирье?

– Древние эльфы, да, – вздохнул он, – если верить легендам. И тогда же появились первые Хранители. Они следили за тем, чтобы соблюдалось равновесие, но магам не терпелось узнать больше, раскрыть все тайны сумрачного мира, изучить живущих там существ. Жажда познания привела к тому, что начали возникать конфликты с обитателями сумрака, развязалась война. В нашем народе её называют Забытой войной, а люди… люди так и не узнали о ней.

– Чем же она закончилась, эта война? – не отводя взгляда от Велиора, спросила девушка.

– Говорят, вмешались боги. Ньир спустилась с ночного неба и заштопала лунными нитями главный разрыв, а после – наложила на наш народ заклятие, благодаря которому дар теневой магии нельзя было ни развить в себе, ни приобрести с помощью артефактов. Только получить в наследство от предков.

– Всё же удивительно, что наследники тех древних эльфийских магов до сих пор рождаются на свет, – прошептала Лиза.

– Это легенды, Лизабет, – эльф подошёл ближе и с нежностью взглянул в её лицо. – Хотя наше с тобой существование только подтверждает их правдивость.

Она прерывисто вздохнула, отворачиваясь. Он стоял чересчур близко. Так близко, что девушка была уверена – он слышит тревожное биение её сердца.

– Что-то не так? – тихо спросил он, коснувшись её спины.

– Наверное, я пойду к себе, – еле слышно ответила она.

– Но мы ведь только пришли, – шёпотом возразил Велиор, бережно обнимая её за плечи и касаясь губами волос.

– Видишь ли, в этом у меня тоже нет никакого опыта, как и в бальных танцах, – Лиза медленно обернулась к нему. – Тем более, как бы там ни было, завтра я стану студенткой, а ты…

– Мои чувства к тебе не изменятся от того, что наступит завтра, – сказал эльф, приглаживая её волосы. – Я не прошу о многом.

– О чём же ты просишь? – чуть улыбнулась она.

– Об одном поцелуе, – ответил он.

– Только и всего? Поцелуй?

– Это немало, – внимательно разглядывая её глаза, сказал Велиор. Он был совершенно серьёзен.

«Только и всего» вырвалось у Лизы необдуманно, она вовсе не хотела показаться легкомысленной особой, для которой поцелуй с мужчиной не значит ровным счётом ничего, кроме мимолётного выражения симпатии. Странно было вспоминать о том, как всего пару месяцев назад летней ночью у высоких костров она сама предлагала сыну кузнеца Свейну поцеловаться, не испытывая к долговязому неотёсанному парню ни малейших чувств. Но она была уверена – Свейн смутится, испугается и откажется, это читалось в его взгляде, в напряжении сложенных на груди рук. «Знаешь, мне ведь даже не сказали, что ты магичка», – с долей отвращения произнёс он тогда. И Лиза твёрдо знала, что никакого поцелуя не будет, её слова были дополнительной проверкой всего происходящего, словно она спросила, мог бы он полюбить её, а назначенный родителями жених всем своим видом сообщил ей ответ – нет.

Волшебный голубоватый свет дрожал в прозрачных витринах, отражённый десятки раз, и в самом воздухе тихой лаборатории было натянуто что-то невесомое, хрупкое. Лизе казалось, что стоит шевельнуться и нарушить хрустальную тишину, как иллюзия света и тени рухнет, рассыплется бесчисленными осколками.

Много раз она видела, как люди целуют друг друга – нетерпеливо и жарко, как парочки на ночных посиделках у огня, грубовато и со смехом, как подвыпившие солдаты целовали девушек из трактира, или одним лишь нежным касанием губ, каким обменивались родители, когда знали, что дети поблизости и смотрят на них. Она понимала, что когда-то кто-нибудь захочет поцеловать и её, силилась представить себе, как это могло бы случиться, но картинка получалась ненастоящей, рассыпалась в её воображении.

Разве смогла бы она поступить как белокурая Белла, подружка Фреда – кокетливо откинуть головку назад, быстро облизнуть и без того наполненные влагой губы и опустить ресницы, тут же прикидываясь скромницей? Конечно, нет. Она хотела остановить, удержать это призрачное мгновение, когда Велиор незаметно обнял её, привлекая к себе, прикоснулся губами к виску, затем к щеке.

– Ты не ответила, Лиза, – прошептал он в её ухо, и она поняла, почувствовала, что эльф, как и она, тоже боится разрушить это невероятное мгновение.

Она слышала, как взволнованно толкается в груди его сердце, ощущала жаркое тепло его рук, заключивших её в кольцо, но не могла решиться и произнести хотя бы одно слово в ответ. Вместо этого она чуть ближе прильнула к нему и позволила ему добраться осторожными поцелуями до своих губ.

И чудесный, паутинно-тонкий мир из тишины и чуть подрагивающих огоньков не рухнул, не разлетелся – они потихоньку поднимались по сотканному иллюзорному мосту, и под их осторожными шагами ступеньки моста не рассыпались, но становились крепче, реальнее. Эльф долго не мог оторваться от её губ, он твёрдо помнил о том, что попросил всего один поцелуй, и не желал нарушать договорённости. И всё-таки одного поцелуя оказалось слишком мало – едва их губы разомкнулись, Велиор вздохнул и улыбнулся:

– Надо было договариваться на три… или пять… или сразу сотню тысяч поцелуев.

Лиза тоже робко улыбнулась, всё ещё чувствуя на губах тепло его нежной ласки:

– Надо было быть предусмотрительнее!

Они засмеялись, всё ещё удерживая друг друга в объятиях. В считанные мгновения скованность и напряжение, державшие Лизу изнутри, растворились, на смену им пришло волнующее тепло. Велиор водил её по ученической лаборатории, показывал ряды кривобоких, закопчённых студентами кальцинаторов, сложенные в углу треноги и держатели для аппаратуры, стеллажи с аккуратно расставленными на них потрёпанными учебниками и ящики с реактивами, сплошь пестрящие бирками с указанием различных алхимических веществ.

Эльф увлечённо говорил, взгляд его то и дело вспыхивал при упоминании каких-либо интересных опытов, а Лиза, хотя и любила уроки алхимии, всё же не могла переключиться с произошедшего совсем недавно. Она всё думала о том, как они стояли у одного из столов, обнявшись, и он целовал её. При мысли об этом внутри что-то замирало, а дальше всё продолжалось по кругу: она слушала его голос и вновь возвращалась и возвращалась в ту необыкновенную минуту.

– Эту книгу я знаю, – сказала девушка, заметив на преподавательском столе растрёпанный фолиант об очистке лекарственных вытяжек. Сдвинув пухлый том в сторону, Лиза заглянула на обложку книги, что лежала ниже. – Минеральные кислоты! А этой нас стращал Сморчок во время практических занятий.

– Сморчок? – Велиор удивлённо приподнял бровь.

– Профессор Ильсен, конечно, – быстро поправилась она, немного смутившись. – Но мы все называли его Сморчком, потому что его нос очень похож на морщинистый гриб.

– Профессор должен был распознать твой дар, – заметил эльф. – Если, разумеется, он настоящий профессор, а не какой-нибудь самозваный шарлатан.

Лиза нащупала рукой амулет, спрятанный на груди:

– Дома у меня был похожий камень, он защищал меня какое-то время…

– А что потом? – спросил мастер, вновь дотрагиваясь до неё, как будто так им было легче друг друга понимать.

– В ту ночь, когда я окончательно убедилась в том, что я некромант, он рассыпался в моих руках.

Он кивнул и задумался:

– Это был первый такой камень, и никто не знал, сколько он прослужит. Гаэлас очень надеялся, что его хватит до твоего совершеннолетия.

Лиза насторожилась, ошарашенная этой новостью:

– Значит, его сделал мой… мой настоящий отец?

– Да, – просто ответил Велиор. – В тот год Орден Инквизиции начал применять фокусирующие кристаллы для поиска тёмных магов, а потому нужно было быстро придумать что-нибудь для таких, как мы.

– Гильдия призывателей теней всё ещё существует? – неожиданно спросила Лиза, повернувшись к эльфу и подняв на него сияющие в свете огней глаза.

– Она будет существовать до тех пор, пока есть хотя бы один посвящённый в её тайны маг, – сказал алхимик, вновь обнимая девушку. – Ты всё узнаешь, когда придёт время.

– Вот и магистр Тэрон только и говорит об этом «когда придёт время», «когда наступит весна», «когда ты будешь готова». Неужели вы думаете, будто я не чувствую, что всё это фрагменты одной картины? – её пытливый взгляд было выдержать непросто, но эльф справился.

– Твой отец старший в нашей Гильдии, а потому ты должна запастись терпением, – ответил он, притянув её к себе. – И мне оно тоже не помешает, впрочем.

– Тебе? А тебе для чего? – удивилась она.

– Об этом ты тоже узнаешь позже, – Велиор помотал головой, отгоняя слова, которые так и просились на язык.

– Пожалуйста, скажи! – она вложила в свои слова столько магии, что они буквально пронзили эльфа насквозь, но он только крепче прижал её к себе и стиснул зубы.

Глава 27.

Пряный сентябрьский ветер волнами врывался в распахнутые настежь окна залов Высшего Совета, приносил с собой дурманящие запахи спелых фруктов, ароматных пирогов и молодого вина. На главной площади столицы отмечали ежегодный праздник урожая: на улицах царило веселье, играла музыка, танцевали одетые в лучшие платья горожане. Год выдался плодородным – вереницы повозок, нагруженные припасами, бесконечной рекой текли в столичные ворота, сборщики податей и налогов ежедневно возвращались из провинций с набитыми монетами кошелями, а единственная в этом году короткая заварушка на границе с Блорионом закончилась отказом соседей от нескольких пограничных селений.

Длинные узловатые пальцы командора Пауля подтолкнули фигурки оловянных солдатиков за свежую красную черту восточной границы Веллирии:

– Мы продолжим теснить блорионцев в сторону Форосса и орочьих земель. Король Дезмонд вынужден будет подвинуться ещё на несколько миль.

По вискам командора Пауля медленно сползали струйки вязкого пота. Несмотря на раскрытые окна, в зале уже несколько часов висели несказанные духота и напряжение.

– Мы располагаем усиленными ресурсами и на севере, в Дромме и Варнесе, – продолжил верховный канцлер.

– Что, если собрать эти ресурсы в кулак и двинуться в сторону Предела? Эльфы уже тридцать с лишним лет не видывали хорошей трёпки! – запальчиво предложил командующий Ольденским подразделением королевской армии.

– Предел контролируется Солнечной стражей, – высокий светлоглазый северянин, командор Стражей, казалось, метнул в сторону говорившего остро отточенную ледяную стрелу.

– Все мы знаем, что после Раскола ни один страж не поднимает меч на эльфийских прохиндеев. Северные леса кишат их Хранителями и дикарями. Вся надежда на Орден Генерала Гвинты. Они могли бы помочь с северными границами.

Глава Инквизиции даже не посмотрел на карту. Он наизусть знал не только все пограничные линии и дороги между городами и крупными поселениями, но и такие захудалые крохотные места среди мелких болот и безымянных речушек, какие картографы Высшего Совета не посчитали нужным обозначить. Расстеленный перед собранием документ Вольдемар Гвинта находил неточным и весьма приблизительным, в его собственной резиденции карты были на порядок точнее.

– У Инквизиции достаточно задач внутри страны, – вымолвил, наконец, генерал.

Его губы вновь плотно сомкнулись и лицо обратилось в неподвижный камень. Холодный взгляд был устремлён в пространство перед собой, кулаки выжидающе сжаты. Он знал, что последует за этими разговорами и знал, как ответит на приказ Высшего совета, но никогда в своей жизни не стремился опередить событий, в закономерности которых был уверен.

– Действительно, – подал голос герцог Лукас. – Что толку лезть в эльфийские дебри, когда у нас есть свои собственные? Графство Трир, господа. Тут вам и Вечные горы с самоцветами, и замок с прекрасной графиней, и Тёмный лес, полный вампиров и оборотней. Не кажется ли вам, уважаемые, что тот самый момент, когда мы располагаем всеми возможными силами и хорошими финансами, уже наступил? Пора взять то, что принадлежит Веллирии по закону. Отчистить от грязных магов и полукровок, отмыть от пролитой крови и заставить платить налоги в казну. Не лаской, так силой!

– Вы были там, Лукас, – бесстрастно заметил генерал Гвинта. – И беседовали с графиней Агатой Флеминг. Что она сказала вам?

– Высший Совет знает, что эта ведьма ответила мне отказом на любезное предложение объединить наши семьи и владения под общее знамя, – герцог зарделся и пошёл пятнами. Одно воспоминание о разговоре с неприступной, как скала, Агатой, заставило его испытать приступ почти неконтролируемого гнева.

– Что ж вы не взяли её силой? – чуть двинул бровью инквизитор, скрипнув дубовым стулом и повернувшись к покрасневшему Лукасу в ожидании ответа. От неожиданного вопроса тот не сразу совладал с собственным языком:

– В-в-ам д-д-доводилось видеть эту дрянь? С трудом поворачивается язык назвать её женщиной из высшего общества.

– Доводилось, – холодно ответил Гвинта. – Она не владеет магией, а потому и ведьмой называться не может.

– А для вас один только признак является показательным – владеет существо магией или нет?! – воскликнул отвергнутый землевладелец. – Если мне не изменяет память, ваша попытка захватить Трир окончилась так же, как и моя попытка захватить сердце Агаты. Безуспешно!

Ни один мускул не дрогнул на лице генерала, когда он встретился взглядом с верховным канцлером и коротко кивнул.

– Высший Совет предоставит вам необходимое подкрепление, генерал Гвинта. И вы возьмёте, наконец, эти проклятые земли и, как приличествует Ордену Инквизиции, очистите их от скверной магии и следов эльфийского влияния. У вас будет время на подготовку, но откладывать далее весны сие мероприятие не рекомендую.

– Да, – отрывисто ответил инквизитор и незамедлительно поднялся со своего места – больше в зале Совета было нечего делать.

***

Она дожидалась его в одном из кабинетов советников. Отважная искательница, преданная делу до последнего вздоха. Преемница. Подруга. В последние годы генерал всё чаще произносил про себя это странное, двусмысленное в устах мужчины слово – «подруга». За ним скрывалось множество оттенков смысла, и он никогда не употреблял его по отношению к ней в присутствии посторонних. Люди могли заподозрить, что главу Инквизиции и его преданную спутницу, одну из командиров отряда Железной крепости, объединяет какая-нибудь тщательно замаскированная тайна. И хуже всего было то обстоятельство, что таковая тайна действительно имелась, вот только это было совсем не то, о чём можно было подумать, глядя на прекрасно сложенную женщину средних лет и подозрительно долго не стареющего генерала Инквизиции. Это было нечто гораздо более опасное, нежели любовные встречи двух имеющих семьи аристократов.

Вольдемар Гвинта предпочёл бы владеть секретом в одиночку, но жизнь его была наполнена опасностями и постоянным риском, а потому он вынужден был разделить его с доверенными людьми. А Мередит Крайсен была доверенным лицом. Во всяком случае, пока. И эта неприметная оговорка – «пока» – невероятно отравляла жизнь генерала.

Впрочем, в последние месяцы его жизнь отравляли почти все приходившие в голову размышления. С того самого дня, как… Нет, только не теперь. Получен приказ, на котором следует сосредоточиться, а для всего остального будет выделено место потом, в будущей мирной жизни, в очищенном от тёмной магии мире.

Войдя в роскошно обставленную приёмную, генерал застал Мередит за весьма необычным для полковника Ордена занятием – женщина придирчиво разглядывала своё отражение в огромном позолоченном зеркале. Её застывшая в полунаклоне поза легко позволяла представить закованное в строгий камзол и узкие брюки тело окутанным тонкими слоями шёлка и вуалей, гладко забранные в тугой пучок волосы на затылке – струящимися по плечам и спине, а стройные ноги в высоких сапогах – обутыми в невесомые танцевальные туфельки. Заметив генерала, женщина вздрогнула и выпрямилась, к ней в одно мгновение вернулось обычное строгое и рассудительное выражение, лишь только на дне синих глаз ещё можно было разглядеть озадаченность и грусть, свойственную дамам, что увидели на своём лице новую тончайшую морщинку.

– Графство Трир? – безошибочно угадала она.

Генерал кивнул. Мысль о том, что Мередит слишком многое научилась читать по его каменному для всех остальных людей лицу, неприятно кольнула в солнечное сплетение. Он медленно выдохнул, встречаясь с ней глазами – ей позволительно. Пока. Пока она с точностью эквилибристки умудряется выдерживать все его каверзные и наводящие вопросы и проверки. Быть может, она действительно так верна делу Ордена, что не допускает даже мысли о возможной измене.

– Они, конечно, перечислили всё: графство не платит налоги, Академия перестала подчиняться Университету Сюр-Мао, гонец с посланием от Ордена разорван неизвестными тварями, – она загибала точёные пальцы, на одном из которых поблескивал перстень с алым камнем, отличительный знак лучшего искателя.

– Ты забыла инспектора Вайса, – без выражения сказал генерал.

– Эту кабинетную крысу, не рассчитавшую сил в таверне со шлюхой? – презрительно усмехнулась Мередит.

Гвинта отметил про себя, что ему не нравится изгиб её тонких губ, когда она изображает недоверие. Более того, эта кривая, переломанная линия выглядит отвратительно.

– Когда ты увидишь Трир своими глазами, то перестанешь верить в случайность тамошних смертей. Сердечные приступы у инспекторов, кровавый понос у сборщиков налогов…

На этот раз она передёрнула плечом и задрала подбородок:

– Не пытайся запугать меня, генерал. После Йелльвара и проклятых деревень я пойду за тобой и в сумрачную задницу, лишь бы не сидеть в крепости в ожидании очередного боя. На этот раз ведь будет бой?

Теперь он невольно залюбовался вспыхнувшим в её глазах огнём – безжалостным, злым.

– Будет. Агата Флеминг отказала герцогу Лукасу в полюбовном решении земельного вопроса. Мы возьмём её город силой и вернём Высшему Совету влияние над западной границей.

Мередит ревниво прищурилась, будто бы «взять силой» относилось персонально к графине Флеминг и исполнять сие действо намеревался её драгоценный генерал и близкий друг.

– Она женщина, Вольдемар. Она не забыла, как ты лишил её супружеского счастья.

Граф Гермунд, конечно. Жители графства Трир и близлежащих областей почитали этого самонадеянного придурка за великого героя. В их глазах только герой мог броситься на защиту собственного города в одних подштанниках. Смельчака остановила стрела одного из лучников Гвинты, но генерал знал, что жертва со стороны города была не единственной. Нерождённое дитя графини много лет требовало возмездия, и теперь, несмотря на уверенность Мередит и подкрепление со стороны королевской армии, придётся пролить немало крови. Что же до самой графини – как день было ясно, что несмотря на отсутствие магии, она представляла собой угрозу, равную целому отряду теневых магов.

– Мы должны заняться её шпионами, – помолчав, сказал генерал.

– Ручные эльфики? Я наслышана об их необычайных способностях, – искательница измерила шагами кабинет, пройдясь до противоположной стены и вновь вернувшись к придверному коврику с вытканными на нём гербами правящих семейств.

– Не только. Вычислить и отловить эльфов в крупных городах не так сложно, но среди друзей рода Флеминг немало и людей. Которые могут выглядеть и действовать как порядочные граждане. Трир не должен узнать о том, что мы готовимся к походу. Позаботься о том, чтобы эта информация не утекла из Железной крепости раньше времени.

– Да, мой генерал, – ответствовала Мередит, по привычке вытянув спину.

Следующие слова дались инквизитору с огромным трудом, она почувствовала это кожей, которая уловила сдерживаемое стальными мускулами напряжение:

– Я хочу, чтобы ты приставила кого-нибудь и к Томасу.

Искательница склонила голову и осторожно прикоснулась к рукаву своего командира:

– Будет сделано. Этот кто-то должен играть роль приятеля или это должна быть… девушка?

Мередит видела, как скользнула тень по его лицу, когда он тихо ответил:

– На твоё усмотрение. Найди среди рекрутов первого года способного или способную. У него не должно появиться ни малейшего подозрения, что за ним следят.

Женщина кивнула. В душном воздухе кабинета медленно кружились пылинки, хотелось как можно скорее вырваться из этих стен, оседлать коней и рвануть во весь опор к озеру Мелерн, на берегу которого возвышалась Железная крепость, оплот Инквизиции.

Когда столичные ворота остались далеко позади, и перед отрядом искателей раскинулись поля с мелькавшими в отдалении светлыми домиками, Мередит поравнялась с генералом и всё-таки сказала то, что не хотела доверять чужим стенам:

– Ты уверен, что Томасу следует оставаться в Университете?

– Он сам выбрал этот путь, – холодно сказал Гвинта.

– Ты позволил ему выбирать, что само по себе не похоже на тебя, – сказала женщина звонко.

Отряд из восьми искателей, сопровождавший двух командиров, остался позади, скрытый клубами дорожной пыли.

– Несмотря ни на что, он мой единственный сын. Многое можно изменить, но не кровные узы.

Мередит ехала совсем рядом, её серый с подпалинами конь шёл размеренным шагом.

– А если бы ты мог изменить это? – склонив голову, спросила она.

– К чему тешить себя глупыми фантазиями? – негромко ответил генерал. – Я привык работать с фактами, причём часто – с весьма неутешительными.

– Первая любовь тоже неутешительный факт, генерал, – заметила она.

– Любовь есть не что иное, как временная иллюзия, Мередит, – отрезал Вольдемар Гвинта. – Всю жизнь я положил на изучение магии крови, будучи уверенным, что это единственная в своём роде субстанция, в которой заключена истина. О самой сути существ, об их способностях и возможностях. И надо же было случиться, что мой сын, моё продолжение и моя кровь, окажется предателем.

– Не ставь на нём крест, генерал, Томас ещё мальчишка и не вполне осознаёт свои поступки, – осторожно вступилась за юношу искательница.

– Довольно об этом, – нахмурился инквизитор. – Способность к предательству никак не связана с возрастом, но она хорошо характеризует душу.

– После того, что произошло, трудно сохранить душу в неизменном виде! – воскликнула Мередит.

Генерал бросил на неё пронзительный взгляд и тут же подстегнул коня, вырываясь далеко вперёд. Женщина, напротив, замедлила шаг и дождалась, пока отставший отряд нагонит её. Солнце клонилось к вечеру, и далеко впереди уже золотилась канва желтеющих деревьев, что окружали озеро Мелерн.

Глава 28.1.

Моника с искренним удивлением наблюдала за тем, как подруга с головой ныряет в холодную воду бассейна, что располагался в студенческой купальне для девушек. Сама южанка отчаянно мёрзла. Она куталась в огромное полотенце и громко стучала зубами, в то время как отважная ученица магистра Тэрона наслаждалась подводным плаванием.

– Вылезай! Я сейчас превращусь в сосульку! – умоляюще крикнула девушка, когда Лиза вынырнула рядом с бортиком и ухватилась руками за лестницу, что была опущена в бассейн.

– Совсем и не холодно, – пожала плечами подруга и выбралась наружу.

На её бледной коже даже мурашек не было. Правду говорят, что у северян в крови растворена особая магия, позволяющая противостоять стихиям. И не только стихиям.

– Говорят, что некроманты тоже не мёрзнут, – вдруг припомнила Моника.

– Конечно, они ведь и сами мертвецы в каком-то смысле, – легко ответила Лиза.

Уроки с магистром не проходили для неё зря. С каждым днём она всё спокойнее и увереннее относилась к своему дару, не давая преподавателям и ученикам Академии Трира ни малейшего повода для лишних подозрений. Для всех она была только мистиком и отчасти – стихийным магом, её учебники и тетради были заполнены официальной информацией, одобренной Университетом Сюр-Мао. Она больше не путалась в заклинаниях, как случалось с ней в школе Фоллинге, когда всё изученное самостоятельно приходилось тщательно скрывать от прозорливого и любопытного Сморчка. Лишь входя в класс Тэрона, за плотно закрытыми дверями, Лиза извлекала на свет другие, особые записи и обращалась к той части своей памяти и дара, которые требовали соблюдения строгой секретности. Поначалу было непросто, но потом всё стало получаться само собой.

– А я думаю, что тебя согревает любовь, – лукаво улыбнувшись, подмигнула Моника. – Мастер Велиор смотрит на тебя с такой нежностью, что не заметить этого просто невозможно.

– Ты ведь знаешь, что отношения учеников и преподавателей находятся под запретом во всех академиях, – спокойно сказала Лиза, вытираясь и отжимая полотенцем отросшие до середины спины волосы.

Южанка рассмеялась и сказала что-то на языке своего народа. Её белоснежные зубы так и сверкали на тёмном и блестящем лице.

– Запрет – самое сладкое, что может быть в любви – так гласит одна поговорка. Хотя обычно у нас на родине не принято скрывать истинных чувств. Когда у девушки появляется парень, она надевает для него самые красивые одежды и украшает волосы цветами. Но если вдруг они встречаются тайно, то украшения и цветы размещаются у неё под платьем, только для него. Это так волшебно!

Настал черёд Лизы покрыться мурашками, и случилось это вовсе не от холода.

– Мы не встречаемся, Ника, – возразила она, поспешно натягивая рубашку.

– Конечно, вы встречаетесь, – покивала подруга. – Но только на уроках.

– Не будем об этом, ладно? – попросила Лиза, заметив трёх девушек со второго курса у противоположного края бассейна.

Нетрудно было догадаться, что молодые волшебницы беззастенчиво обсуждали первокурсниц, употребляя весьма нелестные слова, которые, как назло, хорошо разносились в закрытом и наполненном парами воды помещении. «Костлявая подружка» и «чёрная подружка» – так окрестили они худенькую Лизу и темнокожую южанку, а когда в их разговоре промелькнули имена магистра Тэрона и мастера Велиора, выдерживать это безобразие не осталось никаких сил. Лиза подхватила свёрнутое в рулончик бельё и быстрым шагом направилась в раздевалку.

– А ведь мужчины, как известно, не собаки. На кости не бросаются, – как можно громче сказала блондинка с высокой пышной грудью, а её спутницы весело рассмеялись.

– Верно, верно, даже эльфийские мужчины! – ответила другая.

– Моя бабушка научила меня одному проклятию, – замедлив шаг, громко сказала Моника расстроившейся Лизе. – От него разом выпадают все волосы, а кожа покрывается гнойными прыщами. Но самое главное, оно не оставляет никаких магических следов. Доказать ничего нельзя. Его рисуют на песке, вписывая имя жертвы в центр круга.

Стайка девушек тут же прекратила свои глупые смешки.

***

Ядовитые слова всё же достигли сердца Лизы и теперь отзывались внутри болью при каждом вздохе. Она выучилась уже не одному отражающему и защитному заклинанию, а вот против обыкновенных девчачьих слов, не заряженных даже и толикой магии, оказалась бессильна. С началом занятий ни романтических встреч, ни прогулок у них с Велиором не было. Просторные залы и светлые галереи Академии были теперь заполнены учениками и преподавателями, садовые дорожки и скамейки всегда оказывались заняты студентами, а укромные уголки и тёмные гулкие лестницы проверялись дежурными со старших курсов, следившими за порядком.

В первые дни занятий Лиза особенно остро испытывала одиночество. Она с нетерпением ждала, когда начнётся настоящая учёба и не нужно будет подолгу находиться в компании весёлой и слишком энергичной Моники, которая говорила частенько быстрее, чем успевала думать. Однако, когда дни заполнились уроками, и девушки стали часто расходиться по разным классам, Лизабет почувствовала себя беззащитной перед уверенными и рослыми сокурсниками. Хорошо, если дело касалось практики – с заклинаниями она управлялась уверенно и чётко, но вот промежутки между уроками казались девушке бесконечными.

Она пристраивалась на самом дальнем стульчике или подоконнике с раскрытой книгой, скрывала лицо за распущенными волосами и старалась сделаться как можно более незаметной, чтобы никому не пришло в голову заговаривать с ней. Ей казалось, что окружающие её ровесники интересовались только друг другом и развлечениями после занятий – они громко хохотали, обсуждали общих знакомых, делились непристойными шутками, и Лиза не представляла, что стала бы говорить, если бы ей довелось попасть в их компанию. Она невольно вспоминала Фреда, который наверняка стал бы среди первокурсников лидером и заводилой, и рядом с которым можно было не опасаться ничьих отравленных слов.

– … чтобы витать в облаках, нужно для начала отрастить крылья! – резкий голос магистра Тэрона выдернул Лизу из размышлений.

– Простите, – вздохнула она.

Пока она ждала учителя в его просторном классе, за окнами повалил первый пушистый снег. Засмотревшись на медленное кружение белых хлопьев, Лиза и не заметила, как Тэрон появился за её спиной и призвал к началу занятия. Магистр подошёл к ней вплотную и цепко ухватил за подбородок:

– Как видишь, уже зима, Лизабет. Осталось не так уж много времени до твоего посвящения.

Птичьи оборотни не умели говорить загадками, поэтому обычно Тэрон просто обрывал сказанное на полуслове, не желая сообщать девушке преждевременную информацию. Сейчас он смотрел на неё чёрными пронзительными глазами и в них читались решимость и беспокойство. И всё равно со строгим учителем Лизе было гораздо легче, нежели с сокурсниками. Она выдержала его взгляд и осторожно перехватила руку, убирая её от своего лица:

– Вы скажете мне, наконец? – спросила она отчётливо.

– Да, если ты перестанешь созерцать природу за окном и займёшься тем, для чего мы здесь встретились. Защищайся! – скомандовал он, сделав шаг назад и выхватывая из-за спины длинное призрачное копьё.

Она хорошо знала этот приём, но всё-таки каждый раз её поражала скорость, с которой в руках магистра появлялось сотканное из сумрачной материи оружие. На создание отражающего щита ей всё ещё требовалось намного большее время, а потому приходилось успевать отпрыгивать и уворачиваться от тускло мерцающего острия. Вскинув руки над головой, Лиза едва успела выстроить защитный барьер, как по нему безжалостно чиркнуло зашипевшее копьё и разнесло преграду в серые клочки. Потусторонняя ткань щита закружилась в воздухе как невесомые кусочки сгоревшего пергамента и растаяла.

– Плохо, – прикрикнул на ученицу Тэрон. – И медленно! Ещё раз.

Вторая попытка вышла ещё безобразнее первой. Лиза не успела даже проговорить магическую формулу – призванное магистром оружие с размаху хлестнуло её по коленям, обжигая леденящей болью. Не удержавшись на ногах, она упала на пол и закрылась ладонями, словно они могли бы уберечь её от нового удара.

– Так, – магистр направил острие копья ей в грудь, заставляя поднять голову. – Что творится в твоей голове?

– Не знаю, – прошептала Лиза, всё ещё с трудом преодолевая боль, полученную от удара по ногам.

– Три месяца, шаг за шагом, мы поднимались вверх, а сегодня вновь оказались у подножия горы. Я был уверен, что ты готова к новому этапу обучения!

Призрачное копьё развеялось, и птичий магистр без усилий подхватил ученицу за локоть и усадил на ближайший стул. Бесцеремонно задрал подол ученической мантии и ощупал её колени, нахмурив тёмные брови, после чего потребовал, чтобы она сняла чулки. На прежних занятиях уже случалось, что Лиза не успевала отразить удары сумрачного оружия или выпущенные в неё заклинания, но всё же ожоги получались куда слабее и проходили в течение одного или двух дней. Сцепив зубы и отчаянно преодолевая смущение, девушка сняла чулки и увидела, что на этот раз на коже остались тёмные синие полосы. К счастью, боль и холод быстро отступили и осталось лишь противное покалывание, как бывает, когда долго сидишь, подобрав под себя ноги.

– Я сама виновата, – тихо сказала она, растирая некрасивые следы.

– Ты не ответила на мой вопрос – чем занята твоя голова? Страх? Сомнения? Симпатичный сокурсник? Не вынуждай меня тянуть признания из тебя силой. Просто скажи. – Тэрон протянул ученице флакон с маслянистой и пахнущей чем-то очень знакомым жидкостью.

Лизе нравилось, что в отношениях с магистром не нужно было ни держаться особенным образом, ни следить за языком, ни кланяться, как требовали некоторые преподаватели благородного происхождения. Но как всё-таки непросто было порой отвечать на его прямые, не терпящие никакого увиливания вопросы. Она медленно растёрла эликсир, тепло которого тут же разлилось, разнеслось по всему телу, нейтрализуя потусторонний холод.

– Я скучаю по родным, по дому, – наконец, промолвила она, – чувствую себя чужой здесь. Не такой, как все остальные.

– Ты действительно не такая, как все остальные. Во всей Академии только два мага с тёмным даром, помимо тебя. Я и Велиор. Других нет. Что ещё?

Магистр заложил руки за спину и прошёлся вдоль окна, за которым уже не было ничего видно от налетевшей метели. Тусклый полуденный свет коснулся его вечно хмурого лица.

– Мне нравится мастер Велиор, – еле слышно произнесла Лиза, и учитель замер, уставившись на неё сверлящим взглядом хищных глаз.

От сказанного она сначала едва не задохнулась, но после вдруг стало настолько легко, что девушка слабо улыбнулась и кивнула в подтверждение своим словам. Неужели на этот раз ей удалось поставить своего бесстрастного преподавателя в тупик?

– Это я запретил Велиору встречаться с тобой, – после короткой паузы сказал Тэрон. – Счёл, что это будет отвлекать тебя от занятий. Видишь ли, твой отец поручил мне впихнуть в тебя трёхлетнюю программу обучения защите всего за год.

– Мой отец поручил?.. Но для чего? – изо всех сил сдерживая волнение, воскликнула Лиза.

– Он хочет забрать тебя из Академии весной и посвятить в адепты Гильдии призывателей теней. Ты станешь помогать ему и учиться у него. У тебя нет выбора. Никто не обучит тебя искусству некромантии лучше. Всё, чем мы занимаемся здесь – лишь подготовка к настоящей учёбе.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы поверить во всё услышанное. Магистр не торопил её, он присел на край своего стола и задумчиво перекладывал в беспорядке разбросанные на нём тетради и свитки.

– Мне плевать на формальности, Лиза, – сказал Тэрон, вздохнув. – И я закрыл бы глаза на Устав. Но я не хочу, чтобы чувства повели вас по ложному пути. Чтобы вы забыли о своём предназначении и занимались одной только любовью. Поверь, сейчас не лучшее время для того, чтобы увязнуть в романтических соплях и свиданиях.

Как легко он произносил то, о чём она боялась даже помыслить! Усилием воли она прогнала грозившее накрыть её с головой смущение и сосредоточилась на смысле сказанных слов:

– Магистр Тэрон, но вы ведь так ни разу и не сказали, какое у Гильдии призывателей предназначение…

– Не сказал? – удивился он искренне. – Ах, да, люди. Люди так плохо понимают законы устройства мира, что диву даёшься: как только им удалось выжить в нём, да ещё и размножиться! Как и у любого другого магического сообщества, наша главная цель – познание, изучение сумрачного мира и его обитателей, взаимодействие с душами и телами в их посмертном состоянии. Но важнее всего – удержание равновесия между мирами. Предназначение, которое роднит нас с Хранителями и Солнечными стражами с той лишь разницей, что мы способны использовать энергии обоих миров и наводить порядок по обе стороны от барьера.

– Орден Инквизиции утверждает, что вы несёте хаос и разрушение, проникая в междумирье и приводя с той стороны сущностей, которым не место среди живых! – возразила Лиза.

Магистр Тэрон нисколько не удивился её словам, его лицо тронула улыбка:

– Чем больше я узнаю об этой вашей Инквизиции, тем больше убеждаюсь в том, что именно демоны междумирья её и основали, забравшись в головы Высшего Совета Веллирии и генерала Гвинты. Никакая другая организация людей или эльфов не принесла на наши земли столько разрушения и хаоса, сколько этот прославленный Орден магов крови.

Лиза осторожно поднялась на ноги и начертила в воздухе символ призыва – лёгкая серебристая вуаль тут же окутала её с ног до головы словно призрачная броня:

– Нападайте, магистр!

Птичий оборотень прищурился, склонил голову набок и вновь принялся раскручивать перед лицом девушки своё мерцающее игрой света и тени оружие:

– Не пытайся перехитрить своего учителя, девочка. Пока ты всего лишь беспомощный птенчик. Серый воробушек с глазами Гаэласа. Но я верю, что из тебя выйдет толк через некоторое время.

– Благодарю вас за доверие, – отступив на шаг, сказала Лиза.

– Потом поблагодаришь, – усмехнулся он и одним резким словом развеял окружающую девушку волшебную защиту. – Защищайся!

Глава 28.2.

За окнами уже сгустилась ночь, когда Лиза закончила письмо при свете волшебного огня и теперь внимательно пробегала его глазами, с нежностью представляя собравшихся у очага родителей, взъерошенного неугомонного брата и рыжих любопытных сестрёнок. Фред писал, что её письмам особенно радовалась Элин – после прочтения вслух всегда забирала послание в комнату и долго водила пальчиками по аккуратным Лизиным строчкам. «Дорогие мои мама, папа, Фред, Элин, Молли, дедушка и маленькая Майя…» Лиза вздохнула и усиленно заморгала, пытаясь прогнать подступающие слёзы и колючки, защипавшие нос изнутри. Запечатав конверт, она приглушила свет и собралась уже раздеваться ко сну, когда в дверь тихо постучали.

В столь поздний час по коридорам обычно разгуливали только дежурные со старших курсов да засидевшиеся в своих кабинетах и лабораториях преподаватели, которые возвращались в жилую часть Академии. И первые, и вторые никогда не заглядывали в башенку, где жили учитель алхимии и скромная первокурсница-мистик. Это было странно. Возможно, что-нибудь случилось?

– Кто там? – на всякий случай спросила Лиза, прежде чем отодвинуть чугунную щеколду.

– Это я, Велиор, – сказали в ответ, и девушка тут же вздрогнула от волнения.

За дверью действительно стоял мастер алхимии с загадочной улыбкой на лице:

– Я слышал, ты собиралась писать домой и подумал, что тебе будет интересно… узнать, как мы отправляем письма.

И ведь правда! Сегодня, когда они с Моникой возились в алхимическом классе с прокаливанием трав для получения растительной золы, Лиза говорила подруге о том, что хочет написать родителям. И Велиор стоял совсем рядом, только она не придала своим словам особого значения – многие ученики писали домой, в этом не было никакого секрета. Она ведь так до сих пор и не узнала, куда исчезают письма из резного ящика, расположенного в холле Академии, а главное – как доставляются ответы. Письма из Фоллинге она всегда получала из рук учителя, не осмеливаясь задавать ему вопросов. По словам Моники, принц Коджо также забирал свою почту непосредственно у Тэрона.

Словно подслушав её мысли, эльф покачал головой и снял с крючка её тёплую накидку:

– Одевайся, сейчас ты увидишь всё сама.

Лиза позволила ему завернуть себя в зимнюю мантию, подбитую мехом, а когда подняла на него глаза, то увидела, что он смотрит на неё, не отрываясь.

– Как же я скучаю по тебе, – прошептал он, бережно обняв её за плечи. – По нашим встречам, разговорам.

– Я тоже, Велиор, – ответила она очень тихо.

– Мне казалось, так будет лучше для тебя. Для нас всех. Потому что тебя ждёт посвящение и твой отец, но с каждым днём разлука становится всё труднее. И Тэрон сказал мне, что ты… что ты тоже тоскуешь. Ты правда тоскуешь?

Она кивнула. И тогда он поцеловал её, взволнованно и горячо, а потом снова и снова, пока им обоим не стало жарко в верхней одежде. Мантия Лизы скользнула с плеч и упала на пол, звякнув пряжкой на поясе, и тут девушка опомнилась:

– Мы ведь собирались отправлять письма!

Велиор вновь помог ей одеться, не скрывая блеска в счастливых глазах:

– Да, я едва не позабыл о том, что нас ждут наверху. Позабудешь тут, пожалуй… Ладно, мы ещё поговорим потом. Захвати своё письмо и пойдём!

На ночь часть ярких голубых и жёлтых огней в переходах и залах Академии гасили, а вместо них зажигали тусклые зеленоватые светильники, источавшие мерцающий свет и полупрозрачный пар, отчего казалось, что стены здания находятся под толщей воды. Лиза слышала от преподавательницы мистицизма, что особый ночной свет предназначен не только для красоты – в его спектре легко можно различить забравшегося в Академию недоброжелателя или потустороннюю сущность. Велиор будто понял, о чём она думает и покрепче сжал её ладонь в своей:

– В Академии установлены специальные ловушки для незваных гостей, не бойся!

– А я и не боюсь! – заявила Лиза, улыбнувшись.

– Держу пари, тебе было бы интересно встретиться с беспризорной тенью! – полушёпотом сказал он, посмеиваясь.

– Что значит беспризорной?

– Это тени, которых никто не призывал из сумрака. Они попадают в мир живых через разрывы или неплотности в завесе между мирами.

– Они опасны? – поинтересовалась девушка.

– Иногда, – пожал плечами Велиор. – Как и любые незнакомцы.

За разговором Лиза и не заметила, как они оказались на широком балконе, что опоясывал восточную башню Академии, в которой располагался факультет целителей. Потирая озябшие руки и подпрыгивая, там Велиора ожидали двое – юноша и девушка в странных серых одеждах. Они заметили, что эльф явился не один, и быстро, протестующе заговорили на странном, похожем на отрывистое чириканье языке.

– Она со мной, – твёрдо сказал Велиор, обняв Лизу одной рукой.

У девушки были коротко остриженные рыжеватые волосы. В свете выглянувшей луны они отливали холодной бронзой. Юноша, к удивлению Лизы, был невероятно похож на Тэрона, разве что моложе магистра, но крючковатый нос и чёрные недоверчивые глаза безошибочно указывали на родство молодого оборотня и строгого учителя. Пару раз недовольно чирикнув, девушка повернулась спиной, запрокинула голову и раскинула руки.

Её одежды истаяли в холодном ночном воздухе. Тело быстро видоизменялось, обрастая пухом и перьями. Лиза не успела и ахнуть, как перед ней на перилах балкона сидела большая бронзово-зеленоватая птица. Следом за подругой обернулся и юноша, сделавшись чёрным как смоль хищником с загнутым опасным клювом и сверкающими во тьме алыми глазами. Велиор привязал к лапам птиц связки с почтой, и они сорвались в ночь, сделав контрольный круг над Академией.

– Это был сын магистра? – уточнила Лизабет.

– Магистр не признаётся, – сказал эльф, пожав плечами.

– Птицы ведь не умеют лгать?

– Зато умеют держать клюв на замке, – он обнял девушку и с наслаждением вдохнул морозный воздух. – Он рассказал тебе о посвящении?

– Да, – прошептала она. – Что мне нужно будет делать?

– У некромантов свои обряды, о которых они не рассказывают другим членам Гильдии, – задумчиво ответил Велиор. – Но Тэрон сказал мне, что если мы слишком увлечёмся нашими встречами, то можем всё испортить.

– Магистр не говорит намёками, – почувствовав недоговорку, Лиза встрепенулась и заглянула в его лицо. – Хватит секретничать, мастер Велиор!

– Что ж, у меня тоже не слишком получается, – усмехнулся эльф и поцеловал её в висок. – Если передавать его слова дословно, то он обещал оторвать мне… эээ… голову, если я сделаю тебя беременной.

– Что-о-о? – она почувствовала, как вспыхнули её щёки. – Он так и сказал?

– В переводе на язык людей, да.

– Ладно, – выдохнула Лиза, когда удивление немного отступило. – Выходит, именно это ты имел в виду тогда, когда во время бала сказал, что нам нужно набраться терпения?

– Не совсем, – тихо сказал он. – Я знаю, что на первых порах начинающие некроманты вынуждены обращаться к магии крови, это лучше помогает им управлять даром…

Девушка кивнула, вспомнив, как сама того не осознавая, порезала пальцы осколком стекла на могиле собаки, как заструился в нужном направлении беспорядочно бушевавший внутри тёмный дар.

– Я поняла, – вдруг сказала она и прижалась щекой к воротнику его мантии. – Кровь невинной девушки имеет особую силу для первого ритуала?

– Именно так. Всегда знал, что ты разумная девчонка, – грустно улыбнулся Велиор.

Глава 29.

На следующий день от снега не осталось и следа. Тёплые ветры с моря проникли в зелёные от мхов расщелины гор и превратили Трир в истекающий талой водой чёрный камень. Лиза шла по дорожке через сад и чувствовала, как слякоть просачивается в неплотности её коротких сапожек, не предназначенных для хождения по лужам. Если бы не затопленный подземный проход, то из главного корпуса Академии можно было бы попадать в библиотеку, минуя улицу, а так вот уже много лет студентам приходилось и в дождь, и в снег топать с книгами и конспектами туда-сюда через старый академический сад. У бокового крыльца, с которого было удобнее попасть в аудитории факультета мистицизма, стояла вчерашняя блондинка Катрина и двое парней-второкурсников. Заметив Лизу, красотка притворно улыбнулась во весь рот и поинтересовалась:

– А где твоя чёрная подружка? Рисует кобру на песке? Ну а ты, что же, не умеешь творить проклятия?

Разумнее всего было притвориться, будто ничего не слышала, пройти мимо и не оборачиваться на смешки и фырканье. Лиза знала, что если долгое время делать вид, что не замечаешь шуточек и подколок, то шутникам становится неинтересно, и они выискивают себе другой объект для насмешек. В прошлом девушку иногда донимали расспросами деревенские женщины, приходившие к родителям в клинику: «Что ж ты такая бледненькая да тощенькая, неужто больная с рождения?», «Не кормят тебя, что ли, родители или сама не ешь?», «А что, в северных краях все детишки такими худосочными и востроглазыми рождаются?»

Случалось, говорили и другое – гораздо реже, шёпотом, с опаской. Сухая и жёлтая, как старая бумага, тётка Арла из Заречья не умела понижать голос так, чтобы её слова доносились только до ушей подружек на базаре. Скрипящий и свистящий голос её был слышен и в нескольких шагах от говорившей. «Девчоночку-то Солнечный страж из Предела привёз! Подобрал там в яме какой-то, где она еловыми ветками прикрытая лежала. А спасай – не спасай, на личике её написано, что проклятая кровь в ней! Только тс-с-с!»

Впервые услышав такие речи, Лиза не выдержала, кинулась к матери, расплакалась, припав к тёплой груди. «Мамочка, я родная тебе? Скажи правду, родная или нет?» Сония успокоила дочь и, кажется, вплела тогда в слова свои немало целительного волшебства. Она гладила Лизу по голове и приговаривала: «Родная, родная, не слушай никого и не думай об этом. Не думай…»

Послушная и тихая девочка забыла тогда этот разговор, но теперь, в Академии Трира, в чужом и далёком от родительского дома месте, она вдруг начала вспоминать обрывки, осколки шепотков и украдкой сказанных за спиной слов. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Ей приоткрылся кусочек того раннего детства, о котором она совсем не помнила. Целебные заклинания забвения надёжно скрывали от неё нежелательное прошлое, поэтому до самой встречи с магистром Лиза и не думала сомневаться в своём происхождении. Теперь, когда она ежедневно практиковалась в теневой магии, никакие старые заговоры не были властны над её душой.

Вот и слова Катрины о проклятии всколыхнули в Лизе опасную волну, напомнили о непростом путешествии в Академию, о развязных и наглых разбойниках, возомнивших себя хозяевами дороги. В сравнении с бандитами второкурсница выглядела сущим котёнком.

– А ты много знаешь о проклятиях? – спросила Лиза, подойдя к белокурой красавице и заглянув ей в глаза.

Колючие искры нахальства тут же погасли в зрачках Катрины, на смену им пришли удивление и недоумение, а затем из самой глубины проступил и страх. Девушка скорее ухватила под руку одного из стоящих рядом кавалеров и потеребила:

– Эй, Вилис, ты не хочешь сказать что-нибудь?

Парень пожал плечами и сделал маленький шажок назад. Лиза отпустила взглядом побледневшую Катрину и посмотрела на Вилиса. Нет, этот был неплохой парень. В его помыслах не было той гадости, что заполняла хорошенькую, но бестолковую головку сокурсницы. Как-то раз Лизе пришлось побывать с Вилисом в паре на уроке стихийной магии, и она помнила, как осторожен был этот отпрыск одного из благородных семейств Трира, когда нужно было запускать в соперницу огненными и ледяными стрелами. И как восторгался её заклинаниями, уверенными и быстрыми.

– Да, скажи что-нибудь, – тихо повторила Лиза.

Как легко было читать намерения сверстников! Если бы можно было так же безошибочно угадывать мысли и чувства старших – магистра Тэрона, а особенно Велиора… Напускная непринуждённость лопнула вокруг Вилиса, как тонкая скорлупа. Юноша бросил виноватый взгляд на Катрину и пробормотал:

– Чего ты привязалась к ней? Лиза – хорошая девчонка, а в заклинаниях куда сильнее меня! Видела бы ты, как мы сражались… я ни разу не попал по ней, а она по мне – трижды!

Глаза Катрины с каждым последующим словом Вилиса становились всё более круглыми и выпуклыми, она не могла поверить в то, что слышит:

– Что ты несёшь, придурок?! Эй, Марко, а ты чего стоишь, как истукан?

Курчавый Марко вздрогнул, вытащил из-за спины потрёпанный блокнот и принялся лихорадочно перелистывать его с таким видом, будто на страницах был приготовлен список возможных ответов на вопросы белобрысой подруги.

– Дайте пройти, – сказала Лиза, и троица проворно расступилась, освободив проход к узкой двери.

– Постой! – Вилис нагнал девушку в тёмном коридоре и взял за плечо. – Я провожу тебя!

– Не надо, – она дёрнула плечом, сбрасывая его ладонь, и слабо улыбнулась. – Я привыкла ходить по Академии без сопровождения.

– Вот я и подумал, почему бы тебе не обзавестись сопровождением, а? – парень склонил голову, и у Лизы промелькнула мысль о том, что она нечаянно перестаралась. Похоже, под первым слоем лжи и неумело построенной защиты у мальчишки скрывалось что-то куда более мягкое и восприимчивое.

– Всё в порядке, Вилис, – заверила его Лизабет. – Правда. Не нужно провожать меня.

Он понуро кивнул и долго ещё стоял и смотрел ей вслед. Она чувствовала его взгляд на своём затылке до тех пор, пока не пришло время свернуть из коридора направо, на застеленную тёмно-синим ковром лестницу факультета мистицизма.

Профессор Альхана Блум сидела за своим столом в глубокой задумчивости. Перед ней на раскрытом журнале красовались пять причудливых бумажных птиц, сложенных предыдущей группой студентов. Лиза знала это упражнение: каждый из учеников складывал по заданной схеме фигурку и бросал в специальный ящичек, а тот, кому выпало держать испытание, должен был угадать, какая фигурка кому принадлежит. Сложность задания состояла в том, что нужно было распознать магические следы, которые тонкая бумага удерживала очень слабо и совсем недолго. К тому же, участвуя в подобных экзаменах, студенты часто волновались или нарочно вплетали в свои творения постороннюю магию. Были, разумеется, и хитрецы, которые договаривались заранее об условном знаке или пометке, но такие грубые нарушения чуткая преподавательница выявляла сразу.

Боясь потревожить размышления Альханы, Лизабет неслышно проскользнула мимо неё к скамейке у окна и достала из сумки приготовленный с вечера конспект – домашнее задание об энергоёмкости различных материалов. Краем уха девушка слышала, что из года в год домашние задания для первокурсников повторяются, а потому можно не тратить время и не вдыхать библиотечную пыль, а попросту взять у кого-то из старшекурсников сохранившиеся тетради с заданием и скопировать записи. Рассеянная профессорша наверняка не помнит конспекты слово в слово, а книги одни и те же – так говорили все соученики Лизы, но она всё равно отправилась в библиотеку и сделала собственные конспекты. Она доверяла только первоисточникам и своей интуиции, а полагаться на записи неизвестных ей старшекурсников считала делом недостойным будущего магистра мистицизма.

– Вам записка, Лиза, – не отрываясь глазами от пометок в журнале, сообщила госпожа Блум.

Девушка вздрогнула от неожиданности и увидела, что в пальцах женщины зажат сложенный вчетверо листочек плотной бумаги. Не было ни печати, ни клея, а потому легко можно было предположить, что содержимое записки не представляет собой тайны.

– Благодарю, профессор, – вежливо прошептала Лиза и вернулась на своё место.

Её кольнуло странное предчувствие. Несмотря на сухой, лаконичный язык и резкий угловатый почерк, которым были начертаны строчки послания, за этой сдержанностью скрывалось что-то невероятно важное. Иначе магистр Тэрон не стал бы оставлять ей письменных указаний.

«Жду в пять часов после полудня на площади у фонтана. Пойдём в замок. Причешись. Т.»

Лиза немедленно вскинула глаза на часовую спираль, размещённую на стене – такие были в каждом из практических классов. До встречи оставалось ещё больше двух часов. За это время урок мистицизма успеет начаться и закончиться, а вот на вечернее занятие в лаборатории Велиора пойти уже не получится.

Она вздохнула, вспоминая вчерашнюю встречу с эльфом, помимо своего желания ощутила волнение и тоненькие уколы страха в самое сердце. С ровесниками Лиза не могла найти общих тем для разговора. При всём желании иметь друзей она попросту не могла с такой лёгкостью растворяться в болтовне о мальчишках, платьях и украшениях, как это делали Моника, Катрина, Сельма, Лина и другие знакомые девушки. После расставания с семьёй и – главное – братом Фредериком, с которым Лиза прежде не разлучалась с самого рождения, её отдушиной стали магические книги и общение со взрослыми магами. Каким бы строгим и сердитым ни казался магистр Тэрон, он принимал её такой, какая она есть, в то время как та же милая и весёлая Ника то уговаривала Лизу сменить серёжки и причёску, то умоляла пойти с ней на ночную вечеринку к одному из сокурсников, что жил в городском особняке, то сокрушалась, что подруга целыми вечерами сидит над уроками.

Поначалу было легко и с Велиором. Первое знакомство, исследование древнего города, полные загадок закоулки старой Академии – всё это приводило Лизу в тихий восторг, который эльф разделял с ней, держа её за руку и с удовольствием рассказывая о том, что ему было известно о Трире. Но теперь, после долгой разлуки и последующего отчуждения, всё изменилось. И их вчерашнее резкое сближение было непривычно, неловко и причиняло постоянное беспокойство. Трудно было сосредоточиться на занятиях, когда от малейшего воспоминания о прошлом вечере вспыхивали губы и щёки. Один только магистр, наверняка и не моргнув даже своим птичьим глазом, сходу предостерёг мастера алхимии о том, чтобы они не слишком-то увлекались своими чувствами. Должно быть, легко свысока рассуждать о любви, когда ты оборотень-птица и могущественный волшебник!

– …Послание, – раздалось над головой Лизы, и она опомнилась.

Профессор опустила на предметный столик перед ней овальный зеленоватый камень. Хорошо, что при всей склонности к погружению в себя и умении становиться совершенно глухой к внешнему миру, Лиза умела быстро ориентироваться в сложившейся ситуации и соображать, что он неё требуется. Так было с тех самых пор, когда она впервые почувствовала в себе дар и принялась проводить крохотные эксперименты: концентрировать внимание, чтобы заморозить лужицу воды у крыльца или перекатывать взглядом по столу горошины, которые мать рассыпала, чтобы перебрать.

Задание заключалось в том, чтобы поместить в камень короткое послание для сокурсника. Округлые куски горных пород не походили на настоящие, вместительные конкременты памяти, которые использовали для записи мыслей и воспоминаний могущественные маги, но сформировать и записать короткое послание они позволяли. Лиза нахмурилась, разгоняя посторонние мысли и пытаясь сосредоточиться на задании – ей нужно было сообщить напарнице о том, что сегодняшние вечерние посиделки в студенческой столовой отменяются, но перед глазами всё время всплывал образ мастера Велиора.

Вот они стоят на балконе и смотрят, как в лунном свете поблескивают крылья улетающих прочь птиц. Вот он заботливо укутывает Лизу в тёплую мантию, застёгивает застёжку на шее и прижимает девушку к себе. Вот целует её, а после… говорит, что им нельзя по-настоящему быть вместе, потому что… Нет, она вовсе не расстроилась из-за странного разговора о её девичестве и крови, напротив, это маленькое откровение разбудило в ней интерес. Ей хотелось поскорее найти возможность, чтобы проверить эту занятную кровяную теорию. Сможет ли она заставить двигаться мёртвое тело, не истратив при этом ни капли собственной крови, пользуясь только врождённым даром? И если да, то означает ли это, что она может встречаться с эльфом по-настоящему, а не только прогуливаться под луной, держась за руки?

– Тот, кто создал это послание, – звонко сказала девушка, которую Лиза уже несколько раз видела на уроках профессора Альханы, – думал о любви и о смерти!

В ладони русоволосой студентки красовался камень Лизы. Она тут же узнала его по чёрной паутинке прожилок, что рассекала минерал посередине.

– Слишком расплывчато, Гвендолин, – строго сказала преподавательница и пристально посмотрела на ученицу. – В чём заключается послание?

– Наверное, это камень Марко! Он ведь у нас до смерти влюблён! – громко прошептал кто-то из парней, и студенты засмеялись.

Несмотря на то, что шутка была обращена не к ней, Лиза слегка покраснела. Марко и вовсе вспыхнул и запустил в шутника электрической искрой, отчего тот вскрикнул и свалился со стула. Профессор постучала линейкой по столу, призывая класс к порядку:

– Что вы хотели сообщить в послании, Лиза?

– Я хотела передать подруге, что не приду на ужин сегодня вечером, – ответила девушка.

– Для того, чтобы поместить информацию в носитель, – напомнила Альхана, поднимаясь с места и расхаживая перед притихшими учениками, – недостаточно лишь прокрутить в голове мысль и сжать в ладони камень. Прежде всего вы должны перевести своё послание на язык образов, простых и ярких, а после – усилием воли заставить камень или другой предмет впитать ваш мысленный слепок с этих образов. Сконцентрировать поток намерения и направить его в самый центр носителя!

– При помощи послания можно кого-нибудь убить? – вдруг спросила Лизабет, поспешно записывая что-то в тетрадь.

Кто-то принялся перешёптываться, кто-то скрипнул стулом.

– Разумеется, – ответила профессор Блум, – все вы слышали о проклятых вещицах, сгубивших немало людей. Если послание представляет собой сконцентрированное проклятие, то оно может убить того, кто прикоснётся к такому предмету. К счастью, заряженные тёмной магией артефакты не так уж сложно распознать, имея магическое образование и некоторый практический опыт.

– А как обезвреживают проклятые вещи? – спросил недавний шутник. – Возможно ли развеять чёрное колдовство?

– Возможно, – кивнула преподавательница. – Причём, различными способами, о которых мы будем разговаривать с вами на третьем курсе обучения.

Лиза покусала перо и добавила ещё пару строк к своей поспешной неразборчивой записи. Лекции она всегда старалась записывать аккуратно, начисто, чтобы не пришлось потом путаться в каракулях, а вот на практике чиркала в тетради кое-как. Никому не пришло бы в голову попросить записи её семинаров для переписывания – и это было замечательно. Сейчас она сделала для себя пометку «спросить В.»

Если существуют особые заклинания для проклятых предметов… что, если существует и способ нейтрализовать тёмный дар в крови мага? Она и не подозревала, как скоро ей понадобится её дар. Как скоро она осознает, что ни за какие блага мира живых она не расстанется со своими способностями к некромантии.

***

Ужин накрыли в уютной небольшой комнате, освещённой тёплым светом восковых свечей. На улице ещё не было темно, но плотно задёрнутые бархатные гардины тёмно-вишнёвого цвета создавали ощущение, будто за окнами уже царствует ночь. Графиня Агата какое-то время держалась натянуто и церемонно, отдавала короткие распоряжения слугам и бросала на Тэрона обеспокоенные взгляды пронзительных изумрудных глаз. Магистр делал вид, будто не замечает никакой настороженности, ловко управлялся с истекающим кровью стейком и всем своим видом старался подбадривать притихшую Лизабет.

Лиза не понимала, для чего ректор привёл её в замок, и как требуется себя вести в обществе графини. Изысканно украшенный салат из морских креветок и светло-зелёных кусочков какого-то неведомого овоща показался девушке совсем несъедобным, а потому она осторожно отрывала крошечные кусочки слоёного пирога и запивала их водой. Помимо магистра и хозяйки замка за столом сидела также хрупкая эльфийка Тесса, которую Лиза уже видела осенью на приветственном балу и однажды встретила у дверей кабинета Тэрона. Девушка потягивала шипучее яблочное вино и пребывала в каких-то своих размышлениях, поскольку церемонный разговор старших не увлекал её, а на Лизу эльфийка не обращала ни малейшего внимания, словно её и не было в полутёмной бархатной зале.

Скрипнул механизм часов – Агата Флеминг вскинула голову и жестом велела замершим в отдалении слугам убираться прочь. Только сейчас Лиза заметила, что совсем рядом со столом находился ещё один эльф – стройный парень в неприметной тёмной одежде.

– Вы знаете, что делать, – понизив голос, сказала графиня эльфам. – Иди, Тесса.

Златоглазая Тесса бесшумно выбралась из-за стола и – Лиза успела заметить этот крохотный жест – что-то взяла из пальцев графини и коротко поклонилась. Закрылись тяжёлые двери, и в тот же миг словно лопнула натянутая струна. Агата Флеминг стала вдруг похожа на живого человека, а не на тщательно продуманную в деталях фарфоровую куклу с застывшим лицом.

– Говори, Тэрон. Твоя ученица имеет право знать правду, прежде чем мы попросим её о помощи.

Магистр порывисто отхлебнул вино из бокала, затем сорвал с груди белоснежную салфетку, промокнул ею губы и отбросил прочь:

– Мы получили информацию о том, что Орден Инквизиции готовится к походу на Трир, – на одном дыхании произнёс Тэрон. – Высший Совет одобрил это мероприятие и выделил генералу Гвинте подкрепление из королевской гвардии.

Лиза тревожно вглядывалась в две пары тёмных глаз и не понимала, чего от неё хотят. Графиня Агата подошла к девушке и склонилась к её лицу:

– Армия моего города невелика, а у Академии вся защита состоит из нескольких престарелых магистров, – прошептала она. – Мне нужен совет.

– Чей совет? – еле слышно спросила Лиза.

– Моего предка. Деда по отцовской линии. В прошлом я уже обращалась к нему с просьбами, и он всегда отвечал мне благосклонно, – женщина обеспокоенно покусала губы. – Уверена, что не оставит меня без указаний и в этот раз.

Магистр Тэрон безотрывно смотрел на ученицу, ожидая, когда она, наконец, догадается.

– Вы хотите призвать его дух? – взволнованно подни