Мы и Советский Союз [Эмиль Карлебах] (fb2) читать постранично, страница - 3

фотоаппарате».

В нашем «Голубом экспрессе» собрались самые различные люди из всей ФРГ — коммерсанты и рабочие, служащие и журналисты, бывшие солдаты вермахта и даже, как выяснилось, бывшие эсэсовцы. Поэтому сначала мы чувствовали себя несколько напряженно. Чем дальше мы ехали, тем больше встречались со всякими неожиданностями: «Здесь я был солдатом в 1943-м, все было сожжено дотла». Такие высказывания мне приходилось слышать не раз за двое суток пути. Развалины давно расчищены, железнодорожные пути и села восстановлены, бывшие солдаты узнавали теперь другой Советский Союз, которого они прежде не видели. На станциях по всему пути от Бреста до Москвы толпились люди, прежде всего дети, пожелавшие встретиться с «немцами». Нам дарили открытки, значки, всевозможные мелкие сувениры, все русские люди радовались началу эры взаимопонимания, высказывали свою готовность к упрочению мира, дружбы и добрососедства. Это приводило к горячим спорам в купе поезда, спорам, длившимся до самой Москвы.

Москва. Есть много городов, вызывающих определенные ассоциации. Рим и Афины, Париж и Лондон, Нью-Йорк и Рио-де-Жанейро. Одни не проявляют особого интереса к античным городам, другие лишь пожимают плечами по поводу суеты современных крупных городов. Но есть город, название которого не оставляет равнодушным никого, — Москва. Это слово из двух слогов может вызывать симпатию или антипатию, расположение или неприязнь, но только не равнодушие. Это слово служит водоразделом идеологий с 1917 года.

Как живет Москва? Перед тем как начать рассказ о своих впечатлениях, я хотел бы напомнить критически настроенным читателям еще раз о том, что писали консервативные западногерманские журналисты в 1955 году, когда они впервые после войны приехали в Советский Союз и у них явно «раскрылись глаза». Вот что сообщал главный редактор «Франкфуртер альгемайне цайтунг» Гуго В. Зайб о своих впечатлениях, возникших сразу после того, как он вышел из здания Белорусского вокзала в Москве: «Я не верю своим глазам. Это Франкфурт или Париж? Передо мной залитая светом площадь, по которой в три — пять рядов едут, протискиваясь среди пешеходов и торопливо сигналя, легковые машины. Непродолжительная поездка до гостиницы занимает 20 минут. Взгляд скользит по громадной площади и останавливается на вздымающихся вверх башнях. На них на фоне вечернего неба сияют большие красные звезды: Кремль. Я в Москве»^[1].

Ганс Церер из шпрингеровского концерна рассказывал о том, как он открывал в гостинице один из крупнейших городов мира — Москву: «Три ряда столов с четырьмя стульями. На столах белые скатерти с белыми колпачками салфеток, на каждом столе хрустальные бокалы. Чистота необыкновенная. Я сажусь и жду девяти часов. А пока изучаю меню, составленное на четырех языках: русском, французском, английском и немецком. В нем 20 страниц, отпечатано оно на гладкой бумаге. Цены проставлены карандашом. Я взял с собой меню за 29 июня. Пусть дирекция гостиницы простит мне это. В нем 360 наименований. Вот, пожалуй, вкратце и все об этом меню-книге.

Помещение начинает заполняться, и мне становится ясно, сколь многоязыка гостиница «Националь». Мои соседи — трое французов. Напротив сидят восемь милых китаянок. Рядом — северо-корейский офицер с женой. За столиком у стены обедают четверо индусов. В одной стороне от меня сидят немцы из Тюрингии, в другой — из Австрии. В соседнем зале расположилась компания американцев. Русские сидят без пиджаков, в расстегнутых рубашках. Душно. Много русских офицеров. В углу устроились колхозники: мужчины в куртках и сапогах, женщины в платках. Мимо меня проходит негритянка в сером приталенном платье, с короткой стрижкой, ярко накрашенными губами и красными наманикюренными ногтями. Она распространяет резкий запах французских духов. Здесь словно собрался весь мир»^[2].

А вот еще одно рассуждение Ганса Церера, теперь уже о москвичах: «Люди выглядят приятными и здоровыми. Я отмечаю это, не думая о том, что они едят. Они не угрюмы, не озлоблены. Они внешне, разве только одеждой, ничем не отличаются от жителей других крупных городов. В скверах царят оживление и смех, особенно среди молодежи, часто подмечаешь даже этакий задор. Люди поют и танцуют, наслаждаются, несколько по-обывательски, солнцем и тенью, расположившись на скамейках, или просто беседуют, любуясь фонтанами.

Что они едят? Нехватки продовольствия нет, хотя тот или иной товар или продукты определенного сорта иногда исчезают (слабость распределительного аппарата), а другие неожиданно появляются. Отсюда очереди. Кстати, в Москве очень мало магазинов»^[3].

В Москве в 1955 году было очень мало магазинов, и сейчас их отчасти не хватает. Реконструкция города началась в тот период, когда товаров было немного. Однако, если побывать в сравнительно недавно построенных кварталах Москвы или в новых крупных городах Советского Союза, нельзя не отметить, что за --">