КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 457640 томов
Объем библиотеки - 658 Гб.
Всего авторов - 214680
Пользователей - 100454

Последние комментарии

Впечатления

pva2408 про Народное творчество: Анекдоты про Путина (Анекдоты)

Вообще то, это вроде про ЕБНа был, попадался он мне ещё в 90-х

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Vsevishniy про Народное творчество: Анекдоты про Путина (Анекдоты)

Говорит Путин Медведеву:
- Что ты, Димон, совсем ботаником стоп, твиттеры всякие ай-поды... Пойдем нормально в бар, напьемся, девочек снимем потом потрахаемся хорошенько...
Медведев:
- Что прям при девках?

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
ANSI про Жуковски: Эта необычная Польша (Биографии и Мемуары)

а нефиг выходить замуж за иносранцев! знают же, что у них всё не так, но всё равно лезут ((

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Народное творчество: Анекдоты про Путина (Анекдоты)

Один из анекдотов, не вошедших в сборник (будет в следующем издании):

Едет Путин с кортежем через какую-то деревню, и вдруг его личный автомобиль сбивает выбежавшую на дорогу свинью, сразу насмерть. Путин даёт своему водителю 100$ и говорит: "Возьми свинью, положи в мешок, пройдись по деревне и узнай, чья она, и дай эти деньги владельцу для компенсации". Водитель ушел, Путин ждёт. Ждёт час-два - водителя нет. Наступил вечер. Тут приходит в кал пьяный водитель. Путин на него: "Ты где был?? Почему пьяный такой??". Водитель отвечает: "Извините, В.В., я не виноват. Все сделал, как говорили. Положил свинью в мешок, иду по деревне, кричу: "Я водитель Путина, я убил эту свинью", а они как давай мне наливать".

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Александерр про Корсуньский: Блуждающий мир. Трилогия (СИ) (Космическая фантастика)

Накручино конечно дай бог, в общем мне понравилось! И самое главное не не какой жеванасти и размазанности.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про Гедеон: Антимаг (Альтернативная история)

Это только рекламный отрывок. Без оценки, подожду завершения.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Марченко: Остров V (Боевая фантастика)

нормальная фэнтези, похоже автор запланировал большую серию написать...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Синдром (fb2)

- Синдром (а.с. Актерский цикл-8) 1.12 Мб, 343с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Катори Ками

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Качим Марк-Синдром


Глава 1


Актера Голливуда Ирвина Вайса преследует сталкер. Полиция бессильна, звездная карьера под угрозой, и только тренер по серфу может помочь, если «Вьетнамский синдром» не перечеркнет планы. Приступы, срывы, кровавые поцелуи через тошноту... Если сталкера еще можно остановить, то как вытащить рейнджера из его личного ада?

________________________________________________________________


Глава 1

— Да хоть со всем Нью-Йорком переспи, мне все равно! – Ирвин в раздражении провел пальцем по экрану телефона, разрывая звонок.

Тишина продлилась всего пару минут, а потом аппарат снова разразился громкой мелодией. Когда-то она ему нравилась, а теперь раздражала. Ирвин сжал телефон в ладони, надеясь, что Шон сообразит оставить его в покое.

Когда телефон в третий раз начал проигрывать уже бесившую музыку, Ирвин вскочил с шезлонга, подошел к ограждению нависающего над бассейном балкона и со всего размаху отправил телефон в воду.

Дорогой аппарат не сдавался. Шон позвонил еще дважды, прежде чем хлорированная вода замкнула микросхемы и экран наконец погас. Ирвин успел допить ром в своем бокале и вскрыл бутылку игристого. Отпил прямо из горла, закашлялся, отставил руку в сторону, чтобы хлещущая из бутылки пена не залила его брюки. В голове зашумело.

— Покойся с миром, — Ирвин отсалютовал видневшемуся на дне телефону бутылкой. – И ты, Шон, нахер пошел.

Умиротворенный, он вернулся на террасу. Налил себе еще рома, выпил одним глотком. Затем наполнил стакан игристым, совершенно игнорируя тонкие бокалы флюте, и уселся в кресло. Уши заложило, где-то вдалеке зарождался низкий рокот. Ирвин глотнул приятно-кислого игристого, закрыл глаза и позволил себе потеряться во все нарастающем гуле.

Через какое-то время шум набегающих волн отсек его от суеты и забот. Подзабылась омерзительная сцена, устроенная Шоном перед отъездом Ирвина, улеглась бушующая в душе ярость. Будь Шон здесь, Ирвин, наверное, избил бы его до полусмерти, так, чтобы хорошенькое смазливое лицо заплыло и посинело, а пухлые и чувственно изогнутые губы лопнули. Сам бы потом жалел и сожрал бы себя, мучаясь чувством вины и осознанием того, что опять не сдержался. А так… Просто скандал, который через две недели будет легко отменить дорогой побрякушкой и обещанием в следующий раз непременно взять Шона с собой. Из материальных потерь – телефон, но Ирвин не слишком беспокоился об этом. Завтра приедут его парни, он отправит кого-нибудь в город купить новую трубу и новую сим-карту. Телефон Шона Ирвин помнил наизусть, а если бы и нет — этому избалованному говнюку полезно почувствовать себя немного брошенным.

Шон был хорош. Глуповат, конечно, и жадный до безобразия… Но все равно хорош. Понимал, что в его интересах не светиться перед папарацци, умел держать язык за зубами. Был красив, как грех, и чертовски классно трахался. Ирвину нравились его ненасытность и полное отсутствие всякого стыда. Мальчика достаточно было баловать брендовыми шмотками, дорогим парфюмом и иногда драгоценностями, а тот взамен не забывал следить за телом и не пропускал занятий в зале.

Ирвин даже подумывал перевести Шона в разряд официальных бойфрендов, хотя лет десять назад зарекся это делать после скандала с Кайлом. Тогда он еще был восходящей звездой и спутался с признанным тяжеловесом индустрии, к тому же стопроцентным гетеросексуалом. Кайл просто фантастически умел прятать от всех – и в первую очередь, от жены – любовь к крепкому члену в заднице. И все было бы нормально, если бы не та старлетка. Притащила в суд пятимесячного младенца и заявила, что отец рождественского чуда – сам Кайл Рочестер.

Пьяно усмехнувшись, Ирвин скрутил крышку с бутылки с минералкой и выпил ее до дна. Именно Кайл вдолбил в его голову правило: если решил упиться допьяну, не забудь влить в себя минимум литр чистой воды. Ирвину хватило пары эпизодов тяжкого похмелья, чтобы никогда не пренебрегать этим советом. Выбросив пустую бутылку в урну, он добрел до холодильника, выудил оттуда блюдо с вяленым мясом и сыром и вышел на балкон.

Телефон так и лежал на дне бассейна. Ирвин лениво подумал, что надо бы завтра выудить его и попробовать просушить, но потом забил. Две недели тишины в эфире – да это же целый отпуск.

Мысли снова вернулись к Кайлу. Поначалу тот бодро отнекивался, но, когда дело запахло экспертизой, понял, что попал. Ребенок и вправду был его, с мамашей, работавшей гувернанткой у детей Кайла, он обошелся откровенно мерзко, соблазнив и выкинув беременной за ворота. Теперь перед ним маячила перспектива судебного признания отцовства, алименты, страшный скандал и, скорее всего, развод с разделом имущества не в пользу Кайла, ведь это его уличили в измене.

Кайл не нашел ничего лучшего, как прикрыться Ирвином. Заявил, что больше не намерен скрывать свою истинную сущность и принялся ходить с одного интервью на другое, рассказывая, как девчонка его шантажировала, узнав о тайном возлюбленном, как забеременела, изъяв из урны презерватив с биоматериалом. Как хотела денег, угрожая скандалом. Наигранно плакал, сожалея о разрушенном семейном счастье, ругал себя, что столько месяцев молчал, давая шантажистке время набраться сил для главного удара.

Поначалу поднявшаяся волна загасила разгорающийся скандал с отцовством. Но чуть позже дотошные журналисты стали находить несоответствия в рассказах Кайла. Задавали все более неудобные вопросы, настаивали на том, чтобы пригласить на интервью и супругу оскандалившейся звезды. Кайл, брак которого и без того трещал по швам, решил, что дешевле будет бросить гиенам свежий кусок, чем прятать порядком подтухший. В одном из интервью он будто бы случайно проговорился о том, с кем на самом деле счастливо проводил ночи уже несколько лет.

Ирвину та история стоила трех сорванных контрактов и почти года без единого приглашения сниматься. Сцепив зубы, он молча проходил мимо осаждавших его журналистов, не соглашался отвечать ни на один вопрос, не взирая на предлагаемые гонорары в несколько миллионов.

Постепенно все наладилось. За Ирвином закрепилась слава очень крутого мужика, не ломающегося ни при каких обстоятельствах, Кайл подписал мировое соглашение с матерью его внебрачного ребенка о размере алиментов и на радостях заделал очередного наследника своей жене. Лет семь назад они с Ирвином пересеклись на одном мероприятии, и у Кайла хватило наглости полезть к Ирвину в штаны. Ну что же, те фото, где Ирвин бьет Кайлу в морду, только прибавили очков, и гонорары выросли на порядок.

Ирвин был одинок пару месяцев. Потом сошелся с Майклом, весьма приятным парнем, жившим по соседству. Майклу было все равно, насколько знаменит и скандален Ирвин, он просто любил хороший секс. Потом Майкл переехал, но его заменил Чарльз…или Ник?..

Неважно. Ирвин достал из холодильника на балконе еще бутылку воды, неспешно доел сыр и мясо. Солнце скрылось за горизонтом, и на пляж накатывала ночь. Поднявшийся ветер был горячим. Ирвин допил воду, решил, что на сегодня хватит воспоминаний, и вернулся в номер. Недопитые виски и игристое оставил в гостиной, разделся, не особо заботясь о том, чтобы сложить одежду, и голышом забрался под прохладные простыни. Уснул быстро и спал крепко и без сновидений, как обычно.

***

Проснулся Ирвин непривычно рано. Вернее, получилось рано из-за колоссальной разницы во времени между Нью-Йорком и Мельбурном. Мало того, даже числа были разные.

Разбудила его, как ни странно, духота. Ирвин терпеть не мог спать под кондиционером, поэтому он оставил настежь открытым окно, понадеявшись на свежесть и прохладу утра. Но в Австралии, видимо, не только времена года были противоположными привычным. С материка дул удушающе-горячий ветер.

— Ну прямо самум, — пробормотал Ирвин, раздумывая: закрыть окно, включить кондиционер и поспать, или встать, раз уж проснулся.

Решив, что стоит начать привыкать к новому распорядку, Ирвин откинул простыню и встал. Как и был, абсолютно нагим, вышел на балкон, потянулся.

Океан выглядел не очень. Небо было грязно-серым, как перед осенним дождем. Вода, вчера бирюзово-синяя, сегодня тоже будто набрала грязи.

— Шторм, что ли, собирается... — Ирвин поискал глазами телефон. — А, да… Вот же черт, — усмехнулся он, вспомнив вчерашний разговор с Шоном и свой поступок. Выглянул с балкона — телефон по-прежнему лежал на дне бассейна.

Обслуживающий персонал тоже должен был прилететь сегодня вместе с парнями. Ирвин особо не стал слушать пояснения, в честь какого праздника все покинули фешенебельный мини-отель — ему было все равно. Чемодан он докатил до номера сам, всякие формальности решит Фред по прилету, а бегать за ним и беспрестанно спрашивать, не подать ли чего — это и в Нью-Йорке в печенках сидит.

Ирвин убрал в бар ром, вылил в раковину остатки игристого. Принял ледяной душ, выпил воды и решил спуститься в лобби. С завтраком придется подождать, пока приедет повар, но кофемашина наверняка найдется.

Пустой отель, хоть и был маленьким и уютным, все равно оставлял гнетущее впечатление. Ирвин пробежался по пустому холлу и даже прокатился через него по скользкой начищенной плитке на маленьком придверном половичке.

Он как раз пошел на второй заход, когда неожиданно открылась входная дверь и зашел охранник. По крайней мере, так Ирвин подумал в первый момент. Брюки цвета хаки, камуфляжная футболка, цепкий суровый взгляд — такому было место в полных опасности каменных джунглях рядом со скандальной вип-персоной из политиканов, что наживали себе врагов даже просто завтракая в кафе.

— Ирвин Вайс? — сухо осведомился мужчина, никак не отреагировав на занятие, за которым застал звезду телеэкранов. — Почему вы не отвечаете на звонки?

— Смотря куда вы мне звоните, — ответил Ирвин, пытаясь понять, кем работает незнакомец. Для охранника слишком уверенно себя чувствует, для администратора у него слишком профессиональный вид. — Если в номер — то я не обязан торчать там круглосуточно, если на мобильный — посмотрите в бассейне. Может, он всплыл и просох.

Мужчина недовольно поджал губы, но потом будто заставил себя расслабиться и подошел к нему.

— Брендон Белл, — он протянул ему ладонь скупым движением, крепко прижав локоть к боку, а не вытянув руку на всю длину. — Я ваш инструктор по серфингу. И мне же, видимо, придется о вас позаботиться, пока стихия не угомонится.

— Ирвин, — Ирвин пожал протянутую руку, удивившись ее силе. Но, учитывая, что представившийся был профессиональным серфером, это было скорее нормой, чем исключением. — Я, в принципе, уже вышел из возраста, когда мне нужна нянька, да и моя команда вот-вот прибудет. А что за стихия? — спросил, глянув через плечо Белла в застекленные двери. — Ураган, цунами или землетрясение?

— Вы не в курсе? — по суровому лицу Белла было трудно понять, как он относится к неосведомленности Ирвина, но в его голосе прозвучал легкий оттенок недоумения. — Лесные пожары, — произнес он так, будто это был абсолютно исчерпывающий ответ на все возможные вопросы. — Ваша команда не приедет.

Ирвину потребовалось время, чтобы вспомнить, что самыми частыми стихийными бедствиями в Австралии становятся природные пожары. Год за годом выгорают огромные площади лесов и степей.

— Ладно, — согласился он. Форс-мажор — тут уж никуда не деться. — А когда прилетят за мной?

Белл равнодушно пожал плечами.

— Пока нет информации, — сказал он так, будто был не уверен в сроках поставки рома в бар. — Но пока погода позволяет, можно потренироваться. Когда полетит пепел, вряд ли вам захочется в нем бултыхаться.

— Да плевать я хотел на твой пепел, мы что, застряли тут на хрен знает сколько времени? — рявкнул Ирвин, выходя из себя. — Слушай, я не знаю, как у вас, у аборигенов, но я не собираюсь ждать, пока огонь загонит меня в океан, — он пошел к стойке ресепшена, кляня себя, что не удосужился узнать телефон местной службы спасения. Ну ладно, метод тыка никогда не подводил. — Информации нет... Сейчас будет!

Но в трубке была только тишина. Ирвин зло брякнул ее на рычаг, снова поднял — то же самое. Связь, видимо, сгорела первой.

Белл никак не переменился в лице и молча протянул ему свой сотовый.

— Ладно, — Ирвин схватил аппарат — самый простой, кнопочный. Набрал 911.

— Здравствуйте, — поприветствовал его металлический голос робота. — Набранный вами номер не действителен на территории Австралии. Для соединения с экстренными службами наберите номер три нуля.

— Ладно... — повторил Ирвин и, нажав отбой, набрал пресловутые три нуля.

— Здравствуйте, — снова запись. — В связи с большой занятостью экстренных служб прослушайте обращение. Если вам необходима помощь парамедиков, оставайтесь на линии. Если вы оказались в неотложной ситуации в связи с природными пожарами, наберите... — последовал длинный номер.

Ирвин сбросил звонок, не став дожидаться соединения с оператором. Кажется, пожары в этот раз разгулялись не на шутку, и будет слишком эгоистично требовать личного авиатранспорта немедленно. Он, в принципе, мог бы и оплатить подобные услуги, но вертолеты сейчас нужнее там, где уже горит.

— Телек еще работает? — спросил у сохранявшего молчание Белла. — Посмотреть, мы уже поджариваемся, или сначала будет холодное копчение.

— Не знаю, — Белл пожал плечами. — Не проверял. Но конкретно вам ничего не грозит, можете не волноваться. Здесь гористая местность. Ни один пожар сюда не дойдет. А вот с выездом пока проблемы — аэропорт слишком далеко, и дорога опасна.

— А вертолеты все бросили туда, где уже горит и полыхает, — Ирвин сел в кресло, снова посмотрел на улицу. Вчерашняя выходка с телефоном из причуды превратилась в величайшую глупость. Получалось, он застрял здесь неизвестно на сколько без связи и возможности уехать. — Можно позвонить? — спросил, показав Беллу его телефон. — Я оплачу звонок. Агенту скажу, что живой.

— Ваш агент названивал мне все утро, — вот теперь на лице Белла появилась эмоция в виде нахмуренных бровей. — А так как на звонки и стук в дверь вы не отвечали, я зашел в ваш номер утром, увидел, что вы спите, и сообщил ему радостную новость еще с рассветом. Но позвонить вы, разумеется, можете.

— Обойдусь, — рыкнул Ирвин и вернул телефон Беллу. — Если по транспорту новостей нет, предлагаю перейти к более насущным проблемам. Нам надо что-то есть, пока мы тут застряли. Или предполагается, что нас прокормит океан?

Жизнь научила его подстраивать обстоятельства под себя. Выжимать максимум, делать все возможное для решения проблемы. Но если решения нет — то не тратить время и силы на бесполезные барахтания. И уж точно Ирвин не стал бы закатывать истерики, требуя своей немедленной эвакуации. Что это изменит? Разве что порадует его недоброжелателей. Пресса ведь не упустит шанс осветить событие такой чрезвычайной важности, как спасение звезды.

Но с едой и правда надо что-то решать. У Ирвина всего два месяца на подготовку к новому фильму, форму надо набирать уже сейчас. А на солнечном свете и сорванных с пальм бананах мышцы не нарастишь.

— С этим проблем не будет, — заявил Белл. — Идемте.

Было что-то в его уверенности, что сложно предположить в простом тренере по серфингу.  Идя за ним в соседнее помещение, оказавшееся небольшим ресторанчиком с террасой прямо на скалах с невероятным видом на хмурый сегодня океан, Иврин отметил безупречную выправку, тяжеловатый шаг и совершенно не уместные для прекрасного местного климата армейские ботинки.

— Запасов привычной вам еды хватит на неделю, а то и больше, — Белл завел его в подсобку ресторана с большими холодильниками. — А на крайний случай у меня большой запас консервов. И да, океан тут тоже кишит всевозможной едой.

— Кажется, я понял, почему в вертолете вчера был один, — протянул Ирвин, оглядывая полки холодильников. Там теснились ящики с отборным мясом, птицей, рыбой и морепродуктами, разными овощами, фруктами и молочными продуктами. Морозильники могли похвастаться приличным запасом полуфабрикатов и готовых блюд. — А ваш повар перфекционист, я смотрю, — он показал Беллу вакуумный пакет с этикеткой. Почти нечеловечески аккуратным почерком на ней было написано, что в пакете карри из цыпленка. Был перечислен состав, стояли вес, даты упаковки и утилизации. Ирвин решил, что карри на завтрак будет неплох.

— Я имею лишь опосредованное отношение к отелю, — покачал головой Белл. — Я живу в доме на берегу. Но со мной связалась с администрация: на время вашего вынужденного заключения здесь отель полностью в вашем распоряжении.

— Мне показалось, или ты сказал "заключения"? — улыбнулся Ирвин.

Белл производил впечатление человека умного, но какого-то отстраненного. Ирвин давно бросил обращать внимание на заморочки окружающих, но раз уж он застрял тут неизвестно на сколько с Беллом за компанию, надо хоть как-то общаться.

Тишину, нарушаемую лишь негромко гудящими холодильниками, нарушила резкая трель старого доброго R2D2. Ирвин вздохнул и активировал экран смарт-часов. Бедный гаджет безуспешно пытался законнектиться с почившим в бассейне телефоном.

И тут же раздался грохот — обернувшись, Ирвин увидел, как Белл неловко поправляет почему-то упавший стул.

— Приятного аппетита, — выдавил он. — Я… зайду позже.

И, оставив растерявшегося Ирвина наедине с безмолвным отелем, Белл мгновенно ретировался.

Ирвин предполагал, что они поедят вместе. Но Белл, наверное, решил, что хозяин отеля разрешил пользоваться им только одному гостю.

Желудок, до сих пор не получивший положенных углеводов-белков-жиров и калорий, голодно сжался. Ирвин решил заняться едой. Бросил пакет с карри в микроволновку, соорудил салат из овощей и банки маринованного осьминога, обнаружил в шкафу хлеб, а в кухне — вожделенную автоматическую кофемашину. Перенес все на террасу и с удовольствием поел, почти забыв о причинах такой неторопливости и тишины. В его жизни отпуска случались слишком редко, и стоило пользоваться любым удобным случаем.

***

Часы свистнули, строго предупреждая, что пульс упал ниже рекомендуемых значений. Ирвин вытер вспотевший лоб и увеличил угол наклона беговой дорожки. Экран циферблата окрасился одобрительно-зеленым, и тренировка продолжилась.

Спортзал был хоть и маленьким, но отличным. И все с тем же потрясающим панорамными видом на море. Пожалуй, полное отсутствие в отеле людей являлось плюсом — можно было расслабиться и получать кайф от тренировки, не толкаясь ни с кем локтями.

Впрочем, один человек его уединение все-таки нарушил. Белл появился как раз когда разминка закончилась, и Ирвин перешел на тренажеры потяжелее.

Коротко кивнув в знак приветствия, он подошел к Ирвину и негромко осведомился:

— Так как насчет тренировки?

— Прости, в море если только ближе к вечеру, — Ирвин сел на скамье, тяжело перевел дух. — Чертов джетлаг, мышцы как кисель, еле поднял пульс до аэроба, — отпил воды. — Надо провести силовую, иначе так и буду овощем.

Тут часы снова свистнули, голосом любимого робота извещая об очередном изменении пульса, и Белл, явно собиравшийся что-то сказать, болезненно скривился.

— Ладно, — бросил он поспешно. — Если освободишься до четырех пополудни, приходи на пляж. Если нет, то завтра, — и развернулся к выходу.

— Подожди! — окликнул его Ирвин и кивнул на стойку со штангами. — Не поможешь?

Белл колебался несколько секунд, а потом кивнул.

— Предупреждаю: твои тренировки уже оплачены, и деньги я не верну, независимо от того, будешь ты на них ходить или нет, — сказал он. — Поэтому лучше бы все же закончить тут и пойти в море.

Ирвин поднял на него взгляд.

— Слушай, я понимаю, у тебя клиенты попадались разные, — начал он, стараясь говорить спокойно. — Но, черт возьми, я не бегаю по этому чертову отелю и не требую вернуть меня в объятия цивилизации немедленно! Хотя все тщательно составленное расписание полетело к черту, — он отпил еще воды. Раздражение, так долго сдерживаемое доводами разума, прорвалось наружу. — А чтобы ты понимал, серфинг был лишь одним из его пунктов. Не собираюсь я требовать неустойку, успокойся уже! Сам иди в свое море, если так хочется.

— Окей, — Белл холодно прищурился. — Буду нужен — я внизу.

Он пошел к двери и, проходя мимо стойки со штангами, хлопнул одну из них по грифу.

— Обойдусь! — крикнул ему вслед Ирвин. Глянул на часы. — Ну вот, опять остыл! — он  с досадой бросил полотенце на пол и лег на скамью. Пульс упал, нужно было разгоняться снова.

Остаток тренировки прошел нормально. Ирвин нашел стереосистему с неплохим плей-листом, врубил звук на максимум, радуясь, что никто не прибежит жаловаться на шум, и занимался, пока мускулы не начали гореть. Потом посидел в сауне, принял душ и не спеша выпил протеиновый коктейль. Все для него необходимое нашлось в небольшом баре рядом со спа-зоной.

Переодевшись в белые брюки и яркую футболку, Ирвин вышел на побережье. Небосклон очистился, и вода снова стала приветливо-бирюзовой. Ветер поменялся и теперь дул в сторону берега, принося с собой океаническую свежесть. Волны закручивались симпатичными “барашками”.

— Ну ладно, — сам себе сказал Ирвин. — В конце концов, я пролетел полмира ради этих самых волн.

Решив, что даст Беллу всего один шанс доказать, что он стоит потраченных на него денег, Ирвин отправился на поиски своего инструктора по серфингу.

Дорога к пляжу была довольно крутая, но сама бухта вблизи оказалась куда больше, чем виделась сверху. И намного живописнее. Белл нашелся сразу — Ирвин увидел его еще на полпути. Вооружившись большими граблями, тот… Ирвин не сразу понял, что он делал: то ли рыхлил песок, то ли разравнивал его. И только когда грабли зацепили из песка крупный осколок коралла, понял: Белл чистил пляж, делая его безопасным и стоящим тех денег, что платили постояльцы отеля.

— Это осколки Большого Барьерного рифа? — поинтересовался Ирвин. Подцепил носком кроссовка еще один торчавший из песка коралл, поднял его. — Хотя, какая разница. Кораллы везде красивы и всегда опасны и уязвимы одновременно. Все еще самое время пойти в море? — спросил, бросив коралл в большую корзину, куда Белл уже накидал целую кучу разноцветных кусочков.

Белл бросил на него косой взгляд и коротко кивнул.

— У тебя есть форма или выдать? — поинтересовался отрывисто.

— Все было во втором вертолете, который не прилетел, — Ирвин пожал плечами. — Так что придется одолжиться у тебя, в моем чемодане только плавки, коралловые тапки да маска для снорклинга.

— Ладно, — Белл бросил грабли прямо на песок и кивнул Ирвину в противоположную от отеля сторону. — Идем.

Его дом оказался полной противоположностью холеному новенькому блестящему отелю из металла, стекла и камня. Честно говоря, это трудно было даже назвать домом, скорее деревянной лачугой. Аккуратной, чистой, но лачугой.

— Осторожно, ступенька плохо закреплена, — предупредил Белл.

Ирвин поспешно глянул себе под ноги, но все равно не успел среагировать. Незакрепленная ступенька поднялась с одного края, и Ирвин схватился за дверь, чтобы не свалиться.

Первое, что бросилось в глаза после скромности жилища — царящий в нем порядок. Узкая койка была идеально застелена покрывалом цвета хаки, простые полотняные шторы висели образцовыми складками. Стоящая на открытой сушилке посуда была рассортирована по виду и размеру и тоже стояла по порядку. Ручки двух чашек смотрели в одну сторону, вилки и ложки лежали стопочками.

Белл прошел к массивному шкафу в углу, открыл его. Ирвин не удивился ровным стопкам пакетов с непромокаемыми костюмами. Оглянувшись, Белл окинул взглядом Ирвина и вынул комбинезон из середины стопки.

— У меня очень широкие плечи относительно остального тела, — предупредил Ирвин, скептически наблюдая за Беллом. — Его что, на голое тело надевают?

— Можешь оставить трусы, но они, скорее всего, натрут, — бесстрастно ответил Белл и присмотрелся к нему внимательнее. А потом заменил костюм на другой. — Попробуй этот.

Ирвин хотел поинтересоваться, сколько клиентов посидело голой задницей в этом костюме до него, но заметил ярлык “продезинфицировано” на пакете и прикусил язык.

Надевать его было неприятно. Плотная неопреновая ткань отчетливо пахла резиной и буквально липла к телу. Под пристальным, но по-прежнему равнодушным взглядом Ирвин кое-как натянул костюм на задницу и вдел руки в рукава.

— Мне нужна помощь, — сказал, поняв, что рискует получить тепловой удар, пока будет извиваться, пытаясь ухватить болтающийся сзади поводок молнии. А заодно взял себе на заметку потребовать отшить костюм из более тонкой ткани для съемок процесса облачения и разоблачения.

Белл без слов шагнул к нему и застегнул молнию до самого верха.

— Присядь на корточки и проверь, не натирает ли, — приказал он.

Ирвин послушно сел, несколько раз перенес вес с одной ноги на другую.

— По спине уже течет, задница и пузо мокрые, — озвучил ощущения. — Это нормально?

— Да, — Белл поправил ему рукава, чуть поддернув их вверх. — Тебе сейчас все равно мокнуть. Какой у тебя рост? Сто восемьдесят пять?

— Сто восемьдесят восемь, — поправил его Ирвин. — И, знаешь, что-то мне не внушает уверенности это твое “тебе”. Ты в море не полезешь, что ли? — добавил с улыбкой.

— Полезу, — Белл равнодушно пожал плечами. — Но я не вспотею, — и достал из шкафа еще один костюм.

Он оделся намного быстрее — буквально за несколько секунд — и молча пошел обратно на улицу, захватив из тумбочки у входа пару бутылок воды.

— Я дам тебе свою доску, она будет для тебя короткой, но для сегодняшних волн — самое то, — на заднем дворе лачуги, если участок очищенного от буйной растительности песка можно было назвать “задним двором”, стояло под навесом несколько десятков разноцветных досок. Одна из них была совсем простенькой, белой и потертой. Именно ее Белл протянул Ирвину.

— А какие сегодня волны? — с неподдельным интересом спросил Ирвин. — В самолете я почитал кое-что, но ровным счетом ничего не понял. Плотные, рыхлые, быстрые… как их вообще различают?

Он взял в руки доску. Она оказалась из плотного пластика и довольно тяжелой. Себе Белл взял очень короткую, формой напоминающую яйцо, и тонкую доску из явно более легкого материала.

— Здесь почти одинаковые волны всегда, — казалось, тема серфинга совершенно не заинтересовала Белла, вопреки ожиданиям Ирвина. — Здесь пологое изогнутое дно, и волны ломаются под определенным углом, просто бывают выше или ниже. Сегодня они как раз такие, чтобы не возить тебя лицом по песку.

— Уже радует, — Ирвин поставил доску перед собой, похлопал ее по гладкому боку. — Ну что, пошли купаться?

Ветер тем временем окреп, и волны теперь с шумом накатывались на берег, вынося с собой ракушки, куски кораллов и незадачливых морских звезд.

— Сначала тут, — Белл остановился, не дойдя до воды, и бросил доску на песок. — Сначала мы входим в воду и ложимся на доску вот так, — он лег животом на доску. — А потом, когда доска начнет двигаться сама, нужно встать на ноги вот так, — он прыжком сел на корточки, — а затем осторожно выпрямиться. Попробуй, — он жестом предложил Ирвину расположиться рядом.

Со стороны выглядело, наверное, глупо, но Ирвин привык делать на камеру и не такое. Одни съемки на фоне хромакея чего стоят.

Он послушно положил доску рядом с Беллом, улегся на нее. Потом оттолкнулся руками от доски и подтянул под себя ноги. Получилось не так легко, как у Белла, но Ирвин хотя бы не шлепнулся на задницу, хотя тело в какой-то момент повело назад.

— Принцип я вроде понял, — ответил он, повторив цикл “лечь на доску — перейти в положение на корточках” еще пару раз. — Осталось попробовать на практике.

— Вперед, — кивнул Белл и пошел в воду. — Сначала тут, — он зашел по колено и ухватил его доску. — Я подстрахую.

Это выглядело еще глупее, чем на песке, но Ирвин не стал возражать.

А через минуту понял, что ни черта и не глупо. Потому что стоило лечь на доску, как она тут же потеряла равновесие, и Ирвин обязательно перевернулся бы на спину и наглотался морской воды, если бы Белл его не удержал.

— Грудью и сразу на середину, да? — кое-как поднявшись на ноги, спросил Ирвин и схватил доску в самом широком месте, готовясь предпринять следующую попытку.

— Попробуй сначала на нее просто встать, — посоветовал Белл. — Как получится.

— Боюсь, это будет еще хуже, — Ирвин припомнил просмотренные видео и попробовал как бы скользнуть вдоль доски. Получилось неплохо — ему удалось не слишком раскачать доску в поперечном направлении. Но радость была недолгой, потому что боковой кант с силой впился Ирвину в живот.

В конце концов он понял, что делать. Потребовалось получить доской по лицу, отбить живот и удариться коленями, но Ирвин научился осторожно и точно укладываться на доску и сохранять равновесие.

— Хорошо, — скупо похвалил Белл. — А теперь попробуй встать.

У Ирвина не получилось. Они провозились в воде до самого заката, но он так и не сумел выпрямиться до конца.

— Не страшно, — бесстрастно сказал ему Белл. — С первого раза ни у кого не получается.

От его безэмоционального тона складывалось впечатление, что ему было все равно, даже если у Ирвина не получится никогда.

Утром или днем Ирвина бы возмутило такое поведение. Он привык, что люди отрабатывают полученные деньги и хотя бы создают видимость заинтересованности в результате. Но сейчас он устал настолько, что хотел только поскорее оказаться в постели.

— Продолжим завтра, — выдохнул он, из последних сил вытаскивая доску на берег. — Костюм могу пока себе оставить? Как за ним ухаживать, кстати?

— Лучше сними, я все сделаю, — Белл подхватил обе доски и понес их к дому с такой скоростью, будто куда-то спешил.

— Как скажешь, — Ирвин ухватил поводок молнии и расстегнул костюм. Выбраться из него оказалось ничуть не легче, чем надеть.

Белл уже скрылся на заднем дворе своего дома. Ирвин хотел было отнести ему костюм, но потом решил, что Мистер Пренебрежение сам за ним вернется. Бросил его на один из нескольких лежаков, стоявших на пляже, завернулся в полотенце, забрал свои вещи и двинулся к отелю.

Отогреваясь в сауне, Ирвин невольно возвращался мысленно к Беллу. С такой манерой общаться вряд ли у него есть постоянные клиенты. Хотя внушительная коллекция досок и костюмов вроде говорит об обратном.

Правда, снаряжение могло принадлежать отелю, а Беллу платили за уборку и позволяли подрабатывать уроками. Если подавляющее большинство клиентов — люди за шестьдесят, решившие провести выходные или отпуск в тиши и покое, наслаждаясь кухней, сауной и джакузи, то владельцам куда дешевле нанять уборщика по совместительству посредственного инструктора по серфингу, чем платить настоящему специалисту немалую зарплату.

За ужином, состоящим из разогретой лазаньи и вина, Ирвин вспомнил о Шоне. Тот небось уже извелся, не имея возможности позвонить. Ну и поделом, а то слишком много себе позволяет в последнее время.

Скоротав вечер на балконе своего номера, Ирвин отправился спать. Тело намекало, что завтра отплатит ему ломотой в костях и болью в мышцах, но теперь для Ирвина стало делом чести все-таки встать на эту чертову доску. Хотя бы чтобы доказать Беллу, что у него это получится.

Глава 2

— Да чтоб тебя! — Ирвин бросил сковороду с безнадежно сгоревшей яичницей в раковину и открыл воду.

Немытая посуда копилась, но Ирвин не собирался работать посудомойщиком. Тарелок, приборов и бокалов в шкафах было столько, что можно было протянуть целый месяц. Ирвин просто аккуратно складывал посуду в огромной раковине, предварительно сполоснув от остатков пищи.

Позавтракав хлебом, сыром и овощами, Ирвин размялся на беговой дорожке, потом выпил кофе. Погода была отличная, но с гор отчетливо тянуло гарью. Наверное, Белл прав, и скоро появится и пепел. Значит, не стоит терять время и надо ловить каждую волну.

Часы снова свистнули, не теряя надежды все-таки подключиться к телефону. Ирвин убрал пустую чашку и выглянул с террасы на пляж. Белла не было.

— Ну ладно, я не гордый, — сам себе сказал Ирвин и отправился к стоящему на берегу дому.

Белл нашелся на той самой ступеньке, что грозила синяками незваному гостю. Вид у него был такой, словно вчера он спешил из моря к бутылке и не расставался с ней до самого утра.

Увидев его, Белл, не скрываясь, поморщился, а потом с трудом встал.

— Извини, — бросил он отрывисто, даже не поздоровавшись. — Сейчас занятия не будет. Может, через пару часов.

— А может, в следующем году? — спросил Ирвин, не скрывая раздражения. — Послушай, я может и не суперспособный ученик, но я заплатил деньги и вправе требовать хотя бы уважения к себе, а не вот это вот: “Извини”, — он повторил интонацию Белла, но добавил издевательских ноток. — Это ты извини, но учитель из тебя херовый! — рявкнул.

И в этот момент его часы снова свистнули, оповещая о нежелательном повышении пульса. Видимо, решили, что Ирвин упахался на беговой дорожке.

Белл отшатнулся от него так, будто Ирвин его ударил. Схватился за голову.

— И… извини, — выдавил с явным трудом и убежал в дом, с грохотом захлопнув тяжелую дверь.

— Да пошел ты! — крикнул Ирвин. С чувством ударил кулаком по закрытой двери и бегом рванул прочь.

Хватит с него серфинга. Прав был Шон — с его статусом вполне хватит статичных съемок на фоне хромакея. Хочет режиссер водных кадров — пусть профи наймет. А то будут потом всякие критики выплескивать свой яд, отмечая “топорную технику и слабую подготовку”.

Море все равно манило к себе. Раздевшись догола — к чему плавки, если все равно никого нет? — Ирвин нырнул в ласковые теплые волны. Плавал, пока не выдохся, выбрался на берег и улегся на шезлонге. Отпуск — значит отпуск.

Наверное, прошло около получаса. Он успел пригреться и разомлеть, когда вдруг что-то загородило солнце.

Белл стоял над ним, как всегда хмурый и угрюмый, но сейчас он выглядел еще и отчего-то уставшим.

— Я действительно прошу прощения, мистер Вайс, — сказал он сухим официальным тоном. — В моем контракте прописано, что график тренировок может смещаться в течение дня. Эта поправка сделана… — он запнулся, но потом неохотно продолжил: — из-за состояния здоровья. Обычно это никому не доставляло проблем, но я понимаю, что для вас такое может быть неприемлемым.

Ирвину до безумия хотелось послать его к черту. Для подобного “состояния здоровья” есть специализированные клиники и частные наркологи. Но…

Белл не был похож на алкоголика. Да, выглядел до сих пор будто с бодуна, но ветер, дувший ему в спину, не доносил до Ирвина и тени перегара.

— Проехали, — Ирвин сел. — Прости, контракт я не читал. Моему агенту не показалось такое условие критичным, тем более, что у меня тут было чем еще заняться. Должно было быть, — поправился неохотно. — И теперь ты меня извини, но в ближайший час я в море не полезу, — сказал спокойно. Честно говоря, Белл до сих пор не производил впечатления готового к работе. — Может, после обеда? Зайдешь за мной или крикни. Тут тишина, я услышу.

— Я зайду, — кивнул Белл и впервые за все время на его лице проступила заметная эмоция — облегчение. — Спасибо.

Он кивнул Ирвину и медленно побрел обратно к дому.

Ирвин перевернулся на живот и закрыл глаза. Солнце здесь было ласковое и совсем не жгло кожу. Загорать голышом оказалось так же приятно, как и купаться. Может, и стоило попасть в такую передрягу, чтобы получить возможность побыть наедине с собой.

Ирвин, наверное, задремал бы, если бы в ленивые, сонные мысли не врезались то и дело воспоминания о Белле. Его тяжелая походка, немногословность. Что с ним не так? Вряд ли какое-то соматическое заболевание — он не испытывал явной боли. Что же тогда? Панические атаки? Или, может, мигрень?

Этой бедой страдала его мать. Люди судачили, что мигрень — это просто способ привлечь к себе внимание. Но Ирвин, отец и сестра знали, насколько страшные мучения приходилось терпеть матери. В последние годы медицина продвинулась вперед, были найдены неплохо работающие лекарства. Но все равно приступ вырывал маму на сутки, а то и двое, из жизни. Головная боль, дезориентация, тошнота и светобоязнь.

У Белла был вполне типичный вид человека, страдающего мигренью. И алкоголь тут был совсем ни при чем.

Белл сдержал слово. Поднялся наверх, постучался в номер и протянул открывшему дверь Ирвину очередной запаянный пакет.

— Можете не застёгивать, — сказал тихо и почему-то посмотрел на его часы. — Я помогу.

— Можешь звать меня по имени, — Ирвин жестом пригласил Белла в номер. — И я не брезгую надеть одно и то же дважды. Давай я буду его прополаскивать и вешать на просушку?

Он быстро скинул одежду и влез в костюм. В охлажденном кондиционером воздухе номера сделать это оказалось куда проще.

Белл застегнул на нем комбинезон и последовал было на выход, но потом вдруг притормозил.

— Прости… — он замялся, явно пытаясь сформулировать какую-то мысль. — Извини, но ты не мог бы оставить часы здесь?

Ирвин посмотрел на Белла, потом на часы. Они были водонепроницаемы и отлично держались на руке, ни за что не цепляясь, но мало ли, чем они не нравились Беллу. Может, их писк раздражал после недавнего приступа.

— Без проблем, — Ирвин решил, что вполне обойдется без подсчета потраченных калорий сегодня. Он уже решил, что в отпуске, так может отправить вслед за телефоном и часы?.. Нет, пожалуй, он просто оставит их на тумбочке. — Ну что, идем? — спросил, потирая освобожденное от силиконового ремешка запястье. — Я сегодня утром еле встал, если честно. Болит все, от затылка до пяток.

— Боюсь, дальше будет хуже, — о чудо, Белл, кажется, позволил себе скупую улыбку. Или это была гримаса боли?.. — Обычно тут работает массажист.

— Ничего, я вроде тренированный, — Ирвин улыбнулся. — На крайний случай есть сауна и джакузи с подогревом.

— Если что-то нужно уточнить, скажи мне, я позвоню хозяевам, — Белл не ответил на улыбку и вообще будто не заметил ее.

— Да с остальным вроде порядок, — Ирвин посмотрел на Белла, пытаясь понять, что же с ним такое.

И решил особо не заморачиваться. Это у американцев принято всегда быть в хорошем настроении, всегда улыбаться и излучать позитив. Неважно, что у тебя на душе, улыбайся! А Белл мог быть просто тяжелым интровертом, возможно, социофобом.

Впрочем, провести тренировку это Беллу не помешало. Через пару часов бултыхания в чертовски соленой воде Ирвин понял, что в его непрошибаемом спокойствии и некой отрешенности были свои плюсы: перед таким человеком было совершенно не страшно выглядеть глупо. Да и дело свое, пусть и нелюбимое, Белл знал четко, ни разу не дав Ирвину по-настоящему удариться или нахлебаться воды.

— Как поймать направление, я понял, осталось научиться держать равновесие, — устало выдохнул Ирвин, растянувшись прямо на песке. У него совершенно не осталось сил. — Ну, и понять еще, какое в этом всем удовольствие, — он приставил сложенную козырьком ладонь ко лбу и взглянул на закатное небо. — По моему мнению, лучше просто плавание.

— Кому-то это нравится, — пожал плечами Белл и окинул его хмурым взглядом. — Все в порядке? Помощь нужна?

— Нет, я тут полежу, подсушу изрядно вымокший звездный статус и пойду отогреваться в сауну, — Ирвин сел, подтянул колени к груди, устойчиво уперевшись пятками в рыхлый песок. — А тебе нравится серфинг? — спросил, только теперь осознав, что и вчера, и сегодня Белл ни разу не покатался на волнах. Его доска так и валялась на берегу, а на доску Ирвина он вставал только чтобы показать тот или иной прием.

Белл, явно собравшийся уже свалить в свою лачугу, опустил на него глаза.

— У меня есть все необходимые сертификаты, — сказал он сухо. — И я занимаюсь тренерской деятельностью уже четыре года.

— Я уверен насчет сертификатов и уже понял, что ты грамотный инструктор, — Ирвин поднялся, как мог, стряхнул налипший на комбинезон песок. — Но сам-то ты любишь оседлать волну? Просто так, развлечения ради?

Вопрос, казалось, поставил Белла в тупик. Он несколько долгих секунд смотрел на него, будто перебирая в уме варианты ответов, а потом наконец сказал:

— Когда-то любил, — и, подхватив доски, по обыкновению молча кивнул на прощание, сразу же направляясь к дому.

Что означает эта фраза, Ирвин пытался разгадать все время, пока сидел в сауне. Что могло случиться в жизни Белла и почему он продолжает заниматься нелюбимым уже делом? Может, у него погиб ученик?.. Но тогда бы он точно бросил бы серфинг, если это его так потрясло. И потом, с дотошностью Белла, не заученной и не искусственно поддерживаемой разумом, а глубинной, на уровне инстинктов, такое вряд ли возможно.

Вечер был повторением вчерашнего. Ужин, вино. Ирвин обнаружил в холле отеля стеллаж с книгами, наугад выбрал одну. И сам не заметил, как втянулся в историю жизни одного миллионера, получившего тяжелую травму и пытающегося понять, стоит ли жить дальше.

Солнце уже залило бухту золотом и кровью, когда в дверь вдруг постучали.

— Ветер изменился, — сказал Белл, как обычно, не здороваясь. И совершенно не смутился, что Ирвин открыл ему, натянув лишь трусы. — Закрой окна на ночь, иначе все пропитается дымом. И на случай, если тебе не сказали: ночью к морю подходить не стоит.

— Да, меня инструктировали насчет прилива, отлива и откатных или каких там волн, — Ирвин посторонился. — Пройдешь? Могу угостить выпивкой.

— Нет, спасибо, — Белл напрягся так, будто Ирвин пригласил его сразу в постель. — Я не пью. И вот еще что, — он посмотрел на него внезапно потяжелевшим взглядом, — это плохо, что твой телефон не работает. Но если даже что-то случится, подожди до утра. Ночью я тебе ничем помочь не смогу.

— На крайний случай у меня в часах GPS-трекер с функцией SOS, спасу себя сам, — Ирвину все больше хотелось спросить, что такого страшного творится с Беллом ночью. Но история борьбы матери с мигренью и тут подсказала ответ: скорее всего, Белл принимает снотворные и попросту не услышит, если Ирвин будет стучать в дверь. — Ладно, если спиртное не пьешь, может, тогда чаю? Не поверишь, как ловко я завариваю черный в пакетиках и зеленый в них же.

— Нет, спасибо, — коротко отказался Белл. — Доброй ночи, — и развернулся на каблуках.

На этот раз его походка не была ни скованной, ни тяжелой. Он шел, широко расправив плечи, как человек, только что выполнивший свой долг.

Социофоб - поставил диагноз Ирвин.

Впрочем, он быстро перестал думать о визите Белла. Его поглотил придуманный всемирно известным автором мир, полный необъяснимых явлений и событий. Ирвин читал до глубокой ночи, отгородившись от всего мира в уютном номере маленького отеля.

Глава 3

Окна Ирвин закрыл, а вот про шторы забыл. И проснулся от того, что первые, наглые в своей неуемной силе лучи солнца светили ему в лицо. Ирвин перевернулся на другой бок, попытался укрыться с головой, но сон пропал.

Повалявшись еще немного, он решил, что такое утро не стоит пропускать. Тело втянулось в физические нагрузки, перемена часовых поясов перестала досаждать. Ощущая себя отдохнувшим и полным энергии, Ирвин надел спортивные штаны, кроссовки и футболку и спустился в тренажерный зал. Час-другой занятий на силовых — то, что нужно. А потом плотный завтрак, солнечные ванны и очередное возвращение к истокам, то бишь погружение в мировой океан.

О том, что в зале кто-то есть он, он понял, едва распахнув дверь. Глухие удары и звук со свистом выдыхаемого воздуха разносились по помещению, отражались от стеклянных стен. Белл, в белой футболке и черных, совсем простых спортивных штанах изо всех сил лупил грушу — единственный инвентарь во всем зале, не производивший впечатление нового.

Ирвина Белл не заметил, и тот воспользовался этим, чтобы немного понаблюдать. Определенно, это не были удары боксера. Белл бил, не поднимая рук, скупыми точными движениями. Иногда в устраиваемых им связках участвовали и ноги — короткий удар коленом или сокрушительный - ступней. Очень скоро Ирвин поймал себя на мысли, что тело уже буквально горит от желания попробовать повторить увиденное.

Белл, по всей видимости, был тут уже давно. Его футболка промокла от пота и прилипла к телу, обрисовывая широкие плечи. Просторные штаны скрывали ноги, но два дня в гидрокостюмах уже дали Ирвину представление об их форме. Белл не был качком, но явно держал себя в тонусе. А еще его движения не были похожи ни на один стиль классических единоборств или спортивных дисциплин. На уличный бой тоже не тянули.

Облокотившись на поручень беговой дорожки, Ирвин пытался угадать, где могли использоваться такие удары. Мысли вертелись, и казалось, вот-вот удастся ухватить тот самый кончик, что потянет за собой весь клубок, но Белл вдруг резко остановился и обернулся, впиваясь взглядом в Ирвина.

— Извини, не хотел мешать, — Ирвин поразился, как быстро перенял манеру общения у Белла. Вот сейчас он даже не подумал произнести дежурные приветствия. — Проснулся рано, хотел поработать в зале.

Белл кивнул и вытер рукой пот со лба. А потом продолжил избивать грушу, больше не обращая на Ирвина внимания.

И снова чужое равнодушие сыграло на руку: Ирвин отлично позанимался, в свою очередь забыв о неразговорчивом тренере. Размялся, пробежал несколько километров и затем приступил к силовым. Белл напомнил о себе неожиданно. Ирвин уже сделал несколько жимов штанги и собирался поставить ее на держатель для передышки, когда на гриф внезапно легли чужие руки и помогли осторожно опустить его на штатив.

— Спасибо, — Ирвин выдохнул, встряхнул руки, снимая с мускулов напряжение, снова взялся за гриф.

Белл без слов понял его, помогая снять штангу, а потом страховал. От его тела шел ровный жар, доносился запах геля для душа и едва ощутимый — горячей кожи.

Ирвин сделал еще три подхода, прежде чем мышцы начали дрожать от перенапряжения. Белл, конечно же, увидел это и сам положил штангу на штатив. А потом отошел, давая Ирвину сесть.

— Сегодня еще можно будет войти в море? — спросил Ирвин. Выпуски новостей не радовали — площадь пожаров все возрастала, новые очаги появлялись быстрее, чем люди их тушили. Австралия неимоверно нуждалась в дожде, но синоптики прогнозировали только ясную жаркую погоду и сильный ветер.

— Это безопасно, только, скорее всего, в воде уже полно сажи, — Белл глянул в окно — несмотря на солнечную погоду, океан и правда выглядел серым. — Но, возможно, ветер отнесет мусор от берега.

— Давай попробуем, дальше явно будет только хуже, — Ирвину все-таки хотелось встать на эту чертову доску. — А ты только консервами питаешься? — спросил, вспомнив случившийся позавчера разговор. — Холодильники полны фруктов, овощей и мяса, может, возьмешь себе, что приглянется? Я все равно разогреваю готовые блюда.

Кажется, Белл воспринял сказанное как намек.

— Приготовить барбекю? — уточнил он без энтузиазма, но и без нежелания, просто озвучивая свой вопрос и не придавая этому никакой эмоциональной окраски.

— Нет, дымка в воздухе достаточно, — ответил Ирвин. — Я имел в виду, что ты возьмешь что-то себе.

С Беллом Ирвин едва ли не впервые в жизни не мог подобрать слова в разговоре. Потому что любой другой уже понял бы, что его угощают, хотят разделить с ним свежие продукты, пока те не испортились. А Белл с чего-то решил, что Ирвин пытается заставить его готовить.

— Я и так беру, — Белл посмотрел на него как-то странно и, помедлив, сказал: — Я могу пожарить стейки.

От этой простой фразы Ирвин на некоторое время впал в ступор. Было ли это предложением, или Белл просто озвучивал, что может может сделать это. Черт разберет этого психопата — может, это вообще дополнительная услуга, на которую есть прайс.

— Может, позже, — уклончиво ответил Ирвин, решив, что не разорится, оплатив пару тысяч за услуги повара. — А пока как насчет кофе и завтрака?

— Я не пью кофе, — Белл несколько секунду молчал, и Ирвин уже счел его ответ отказом, но затем он вдруг неожиданно добавил: — Обычно я ем на завтрак омлет. Сделать на двоих?

“А ты правда умеешь?” — чуть не вырвалось у Ирвина. Но если Белл его ел, значит, и готовил. Не консервированным же питался.

— С удовольствием разделю его с тобой, — сказал он вслух. — С меня салат, чай из пакетика и сырная тарелка под вакуумом.

— Я не пью чай, — скупо информировал его Белл и пошел в раздевалку, ничего больше не добавив.

Ирвин пожал плечами и пошел следом. В раздевалке Белла не было, как и в душе.

 — Ну, он большой мальчик, знает, где кухня, — вполголоса сказал Ирвин и пошел в номер.

Когда, приняв душ, побрившись и одевшись, он спустился в кухню, Белл уже был там. Но не жарил омлет, а перекладывал грязную посуду из раковины в пластиковые ящики.

— Засохнет, хозяева не скажут спасибо, — прокомментировал Ирвин. — Я бы загрузил посудомойку, но ее тут нет.

Он не особо искал, правда. Но точно не собирался оправдываться перед Беллом.

— Есть, — Белл брал тарелки всей рукой, не надев перчатки, и даже не смотрел, грязная она или не очень, будто был напрочь лишен брезгливости. — Но она профессиональная, нужно знать, как обращаться.

Посуды набралось пять или шесть ящиков. Белл взялся за рукоять большого шкафа выше человеческого роста, стоявшего неподалеку от раковин, и легко поднял его вверх. Установил ящик, нажал какие-то кнопки, больше напоминающие управления строительным подъемником, чем кухонной техникой, и опустил купол. Кухня наполнилась звуком бьющейся о металлические стенки воды.

Пока жарился омлет, Белл успел перемыть всю посуду. Он выставил ящики на пустующие рабочие столы, выключил агрегат.

Ирвин накрыл свежей скатертью облюбованный им столик в самом углу террасы. Выставил сыры, овощи и фрукты, подумав, добавил хлеба, масла и нарезку копченого лосося, пакет апельсинового сока и графин с водой. Решив, что Белл сам возьмет себе из холодильника все, что сочтет нужным, но не найдет на столе, Ирвин пошел за кофе.

Омлет у Белла получился какой-то странный, в виде большого пирожка. Он слегка подрагивал на тарелке, словно внутри была жидкость. Но на деле это оказалась просто очень нежная яичная масса, и Ирвин уничтожил ее в считанные секунды. Белл, впрочем, не отставал. Он не притронулся ни к чему, что было на столе, а чашку наполнил из странного на вид термоса с до боли знакомым значком на крышке.

Стоило его рассмотреть, как паззл сложился. Выправка, недоступная обычным людям, привычка к простой функциональной одежде, ее цветовое решение. Боевые приемы…

Осознание, что перед ним отставной военный, пришло одновременно с волной спокойствия и уверенности. Белл мог страдать мигренями, быть нелюдимым молчуном и занудой, но он точно не псих. В Армии США — а именно ее эмблема украшала термос, — строго следили за здоровьем своих солдат.

— Давно перебрался в Австралию? — спросил Ирвин, неспешно намазывая кусок хлеба маслом.

— Я не перебирался, — Белл отложил вилку и посмотрел на хлеб так, будто только что его заметил. И, поколебавшись, тоже взял кусок. — Я здесь временно. Приехал в две тысячи тринадцатом.

— Семь лет довольно приличный срок для “временно”, — Ирвин подтолкнул к Беллу масло. — Хотя, тут время идет по-другому, — он посмотрел на море, лениво накатывающее волны на берег.

Если Белла ничто не держало в Америке и тут была работа, почему бы и не пожить сначала год, потом другой и третий. Он не жаждал общества, не горел желанием сделать карьеру. Привык к климату, нашел общий язык с владельцем отеля, и “временное” стало постоянным. Людям трудно принимать окончательные решения, и мозг прячется за удобным словом. Как алкоголики утверждают, что могут бросить в любой момент, когда захотят. Или как артисты кричат на всех углах, что не гонятся за контрактами, рейтингами, наградами и гонорарами. В какой-то степени все в этой жизни временно, ведь через семьдесят-восемьдесят лет после рождения человек отправляется в путешествие по вечности.

— Семь?.. — Белл будто подавился этим словом и растерянно посмотрел на Ирвина. Впервые его лицо открыто выражало эмоции, но длилось это всего секунду. Потом он просто моргнул и едва заметно пожал плечами, потеряв интерес к сказанному. Вопросов Ирвину он тоже задавать не стал, даже не попытавшись изобразить светскую беседу.

Ирвин попытался понять, свидетелем чему только что стал. Получается, Белл не в курсе, какой год на дворе?

Хотя, скорее всего, дело просто в восприятии времени. Сам Ирвин был поражен, когда ему прислали приглашение на вечеринку, посвященную пятнадцатой годовщине годовщине выхода фильма Властелина Колец. Казалось, еще вчера он смотрел его в кинотеатре и лишь мечтал однажды сняться в чем-то настолько великом. А теперь его приглашают персональным звонком, и на праздничном банкете у него именное место не так далеко от Питера Джексона.

— Планируешь двинуться куда-то еще? — спросил он у Белла. — Или просто вернешься домой?

Белл поджал губы и взял свою чашку, явно прячась за нее.

— Послушай, я очень скучный тип, — сказал он, явно хорошо обдумав свой ответ. — Расскажи лучше о себе. Ты, кажется, актер?.. — в его голосе прозвучала неуверенность, и это по-настоящему выбило Ирвина из колеи.

Он не предполагал, что каждый человек в этом мире должен знать его в лицо и сходу припоминать дюжину пунктов фильмографии. Но вот такое определение обескураживало.

— Актер, верно, — Ирвин замолчал, подбирая слова. Ну, не резюме же зачитывать. Да уж, пожалуй, те самые семь лет прошли с момента, когда ему приходилось представляться. — Приехал готовиться к съемкам. Научиться худо-бедно стоять на доске, подтянуть знания рукопашки и нарастить мышцы. Но мой диетолог, фитнес-тренер и консультант по экшн-сценам сели не в тот вертолет, — он усмехнулся. — Да и с серфингом не ладится. Наверное, это тот случай, когда мой рост работает против меня.

— Это дело времени, — уверенно заявил Белл. Он помолчал, посмотрел на бурное сегодня море и затем отрешенно поинтересовался: — Стоять на доске и подтянуть рукопашку?.. Странное сочетание.

— Буду играть спецназовца под прикрытием, — Ирвин отпил остывший кофе. — После морского котика по совместительству повара, думаю, уже никто ничему не удивится, — он засомневался, стоит ли произносить следующую фразу, но все-таки решился: — А ты не мог бы позаниматься со мной рукопашкой? Заплачу наличными и сразу.

— Нет, — без раздумий и с внезапной жесткостью ответил Белл. И посмотрел на Ирвина прямым немигающим взглядом, под которым тут же стало неуютно.

Такой взгляд было не сыграть, не подделать. Это был взгляд человека, который чесал кулаки далеко не только о грушу в спортзале.

— Понял, — Ирвин примирительно поднял руки. — Давай тогда сосредоточимся на серфинге. И почему так сильно горит? — спросил, поморщившись, когда ветер с гор принес удушливый запах гари. — Я читал, что в Австралии природные пожары всегда представляют угрозу, но чтобы вот так… Засуха?

— Да хрен его знает, — Белл неожиданно усмехнулся. — Честно? Мне плевать, — он грохнул кружку на стол и подался вперед, опираясь на локти. — Слушай, — он снова посмотрел ему в глаза, но уже более доброжелательным взглядом. — Ты хороший парень и наверняка любимчик публики, привычный к определенному типу общения. Но я так не могу. Не хочу, не умею — думай, как хочешь. Поэтому давай сведем наше общению к тому минимуму, что необходим, чтобы поставить тебя на доску.

Ирвин снова начал склоняться к социофобии как диагнозу Белла.

— Как хочешь, — он допил кофе. — И кстати, это жутко вульгарный штамп. Что актеры вот такие души компании двадцать четыре часа в сутки, что им обязательно нужна шумная тусовка и толпы падающих в обморок поклонниц… — Ирвин скривился. — Знаешь, я последние лет пять хотел выбросить телефон. Наконец мечта осуществилась. И я нихрена не скучаю по звонкам и сообщениям.

Белл хмуро покосился на него.

— Я послал твоего агента матом, — сообщил он. — С тех пор он стал звонить мне раз в час, а не каждые десять минут.

— В следующий раз скажи, что сам позвонишь в случае моей безвременной кончины, — Ирвин не смог сдержать улыбку. И все-таки этот Белл определенно был психом. Но одновременно с этим и чертовски интересным человеком, хоть и предпочитал тщательно скрывать это за нелюдимостью.

— Так и сделаю, — Белл плеснул себе еще дымящегося напитка из термоса и выпил его в два глотка. — Ладно, через час приходи на берег, посмотрим, получится ли позаниматься.

Он резко поднялся и унес свою тарелку в мойку, где тщательно вымыл ее самой обычной губкой — так же, как вымыл до этого сковородку. Потом молча указал Ирвину на пустой ящик для посуды и, забрав свой термос, ушел.

Глава 4

— Пожалуй, на этом остановимся, — Ирвин не без труда сдержал подкатившую к горлу тошноту, хлебнув морской воды, щедро приправленной хлопьями пепла.

Они бултыхались в море, больше напоминавшем кастрюлю, основательно пригоревшую на дне и залитую горячей водой, уже с час. Ирвину удалось пару раз встать на доске и один даже прокатиться на волне, но о большем он даже не хотел думать. Ветер с гор приносил все новые и новые порции удушающего зноя, песок на пляже покрылся плотной серой пленкой пепла. Солнце едва проглядывало сквозь плотное марево пожарищ, небо тяжело нависло над водой. Наверное, вот так будет выглядеть ядерная зима, если она все-таки наступит, подумал Ирвин, выбираясь на берег.

Как и всегда, Белл никак не прокомментировал его успехи, но Ирвин чувствовал большой прогресс. Он уже мог выпрямляться и стоять на доске несколько секунд.

Белл привычно подхватил доски, но потом обернулся.

— Так что? — он посмотрел куда-то мимо Ирвина. — Пожарить мясо?

— Давай, — интересно, Ирвину показалось, или Беллу самому хотелось это сделать? Как бы там ни было, а отказываться от вкусной еды и неплохой, несмотря на нюансы, компании Ирвин не собирался. — С меня фирменный салат. И сок, некоторые фрукты начинают переспевать.

Белл кивнул.

— Через час, — и, больше ничего не добавив, ушел.

Часа хватило с лихвой, чтобы принять душ, прополоскать костюм и передохнуть с книгой. Когда же Ирвин спустился вниз — за пять минут до назначенного времени, — Белл уже успел достать большой кусок говядины, завернутый в специальный пергамент, и правил о длинный мусат самый обычный армейский нож.

— Разве таким удобно резать стейки? — заметил Ирвин, идя к холодильнику за овощами.

— Я привык, — коротко ответил Белл и едва заметно нахмурился.

— Ну и отлично, — Ирвин пожал плечами. У каждого есть свои любимые инструменты. И если это армейский нож, так тому и быть.

Нарезая салат, Ирвин задумался, а сколько лет мог служить Белл. Явно больше одного стандартного контракта, раз армейские привычки не ушли за семь лет, проведенных в Австралии. Интересно, а сколько лет самому Беллу? Обычно Ирвин неплохо разбирался в этом, мог с точностью до двух-трех лет назвать возраст даже прибегавших к пластике. Но с Беллом картинка получалась противоречивой. Тело и лицо "тянули" на двадцать пять-тридцать, глаза "голосовали" на сорок пять-пятьдесят. Манера общения и разговор были вне времени. Ирвин предположил, что, скорее всего, Белл его ровесник или близок к нему: тридцать пять-тридцать семь.

У него и правда получилось отрезать идеальные ломти мяса от большого куска, хоть нож и был слишком коротким, чтобы сделать это в одно или хотя бы в два движения. Если честно, Ирвин в принципе не понял, как у него это получилось.

Присолив мясо, Белл оставил стейки отдыхать, а остальное убрал обратно в холодильник.

Нарезая овощи, Ирвин украдкой следил за ним, снова и снова отмечая скупые движения и равнодушный взгляд. Никакого интереса к тому, что он делает, Белл не проявлял.

Но в то же время нельзя было сказать, что движения Белла механические. Он придирчиво выбирал специи, поочередно открывая одну баночку за другой и так же аккуратно ставя их обратно. Не выбрал ничего, оставив мясо мариноваться только с крупными кристаллами морской соли. Затем тщательному осмотру подверглась сковорода, на которой Белл собирался жарить мясо, а прежде чем убрать остатки мяса в холодильник, Белл налепил на пергамент самоклеящуюся этикетку с сегодняшней датой. Время, день и месяц. Год Белл почему-то проигнорировал.

 — Как отнесешься к чесноку в заправке? — Ирвин показал задумавшемуся о чем-то Беллу большую сочную головку с крупными зубцами.

— Мне все равно, — предсказуемо отозвался Белл и, помедлив, принес ему стойку со специями. — Что тебе добавить? — спросил сухо.

— Ничего, пусть будет вкус именно мяса, тем более, в салате много специй, — Ирвин снял с плиты ковшик с перепелиными яйцами. — Знаешь, я ощущаю себя немного героем "Сияния". Закрытый отель, оторванный от всего мира. Там был снег, правда. У нас огонь.

— Это фильм? — Белл с облегчением убрал специи обратно — или Ирвину показалось? — Я не смотрю фильмы, — буркнул он и поставил сковороду на огонь.

— Фильм тоже есть, но для меня, в первую очередь, это книга, — Ирвин бросил в миску с будущим салатом очищенные яйца и принялся делать заправку. — Стивен Кинг. Кажется, я видел ее в библиотеке здесь, в отеле. Кто-то из владельцев отеля явно его поклонник, половина книг его пера.

Белл бросил на него короткий мрачный взгляд.

— Здесь есть интернет, — сказал он. — И мобильный в том числе. Можно скачать любую книгу.

— Надеюсь, меня спасут раньше, чем закончатся бумажные книги, — Ирвин ухмыльнулся. — Тем более, что единственный гаджет, прибывший со мной в Австралию, несколько дней как мертв.

Вчера он все-таки вытащил аппарат из бассейна. Спасать там было уже нечего, но Ирвину показалось неправильным, что тот может окисляться и портить воду в бассейне. Он автоматически закрывался на ночь специальным тентом и, как знать, может, вскоре он окажется единственным способом охладиться и скоротать время. Море будет грязнее с каждым днем.

А в небольшом детском лягушатнике Ирвин полоскал непромокаемый комбинезон от мелкого, как пудра, песка. Пробовал в ванной, но понял, что половина мусора все равно остается в складках плотной ткани.

— Я не думаю, что ситуация действительно подходит под описание “требующая спасения”, — резко сказал Белл и бросил мясо на сковородку с такой силой, что кусок едва не вылетел с другой стороны.

Ирвину стало интересно, а в каких именно войсках служил Белл. Но он чувствовал, что вот этот вопрос задавать точно не стоило.

— Я тоже, иначе дождался бы ответа оператора, когда ты давал мне телефон, — сказал мягко. — Но поверь мне, в прессе это будет именно спасение. Героическое причем. И, сколько бы я ни дал интервью на эту тему, им и останется.

Неожиданно поддавшись настроению Белла, Ирвин ливанул слишком много масла в будущую заправку и чертыхнулся. Придется добавлять лимонного сока и всего остального и прятать остатки в холодильник.

Беллу определенно было плевать на всю прессу мира, поэтому слова Ирвина он просто проигнорировал.

— Твой агент клянется и божится, что делает все возможное для того, чтобы прислать вертолет, — сказал он вместо ответа. — И почему-то считает себя обязанным давать мне подробный устный отчет о предпринятых мерах. Надеюсь, вы оба не думаете, что я буду слушать эту ерунду и еще пересказывать ее потом тебе. Или бегать с телефоном к тебе в номер каждый раз, как он позвонит.

— Думаю, он уверен, что ты поступаешь именно так, — Ирвин попробовал заправку, добавил соли. — А по мне, так без разницы, сколько отказов он получил и сколько обещаний ему дали. Прибытие вертолета я вряд ли пропущу, да и без меня он точно не улетит. Можешь и это ему передать, может, он начнет звонить не раз в час, а раз в сутки.

— Скажи ему это сам, — Белл вынул телефон из кармана и не глядя кинул его Ирвину.

Ирвину пришлось тянуться, чтобы поймать его. Не успел он спросить, нахрена ему телефон, как аппарат задрожал, а потом начал издавать старомодный монофонический писк. Номер, высветившийся на черно-белом дисплее, был знакомым.

— Да, Макс, — сказал Ирвин, нажав кнопку "Ок". — Тебе же сказали, что о моей кончине ты узнаешь из прессы. Ах, просто послали нахрен?.. — он улыбнулся, представив лицо своего агента. Немолодой, сухопарый блондин, Макс слыл последним рыцарем Голливуда. Какое бы дерьмо ни валилось на него от мироздания, Макс всегда был одет с иголочки и разговаривал подчеркнуто-правильно, даже старомодно. Оппоненты, обескураженные таким внешним антуражем, очень нескоро замечали у джентльмена бульдожью хватку и волчий нюх на неприятности. — Ну и сходил бы, все равно ж другой альтернативы нет. Я верю, что ты достал всех и прекрасно понимаю, что вертолеты тут нужнее для более важных дел. Нет, не скучаю. Тренируюсь, читаю, — он покосился на Белла. Казалось, тот не заметил, что телефон звонил. Стоял, смотрел на жарящееся мясо и с монотонностью автомата поливал стейки кипящим маслом.

Макс распинался еще несколько минут, и Ирвин поймал себя на мысли, что даже удивительно, что Белл всего лишь послал агента, а не выкинул телефон в море с концами.

— И еще, — добавил Макс обманчиво спокойно в конце своей речи. — Мне звонил некто Шон Наварро. Знаешь такого?..

— Чего хотел? — вопросом на вопрос ответил Ирвин. — Требовал немедленно вернуть меня в Америку или разрешить пользоваться моим счетом? Пошли его туда же, куда недавно отправили тебя, идет? — он устало потер висок.

Шон, по всей видимости, не понял, что нужно было просто помолчать. Не доставать Макса, дать Ирвину время остыть и соскучиться. Он был хорош, но начинал давить. А подобного Ирвин не терпел и от Кайла, не говоря об остальных.

— Он рыдал мне в трубку, — огорошил его Макс. — И умолял вернуть тебя живым. Я избиением младенцев не занимаюсь, так что будь добр — позвони ему сам и посылай, сколько влезет.

— Я с младенцами не сплю и уж точно не собираюсь утирать им сопли и слезы, — отрезал Ирвин. — Еще будет рыдать, так и передай. Вернусь, как только это будет возможно, спасать коал и кенгуру не рвусь, в огонь не лезу, — он снова говорил спокойно. — Макс, расслабься, у меня тут все нормально. Еда, напитки, книги. И компания отличная.

— Вот это беспокоит меня не меньше, — неожиданно серьезно ответил Макс. — Я кое-что нагуглил… Этот Брендон Белл — чертовски непростой тип. Будь аккуратнее.

— Я всегда аккуратен, ты же знаешь, — Ирвин чуть обернулся, чтобы посмотреть на Белла. Тот снял мясо со сковороды и накрыл блестящей полукруглой крышкой, чтобы дать отдохнуть. А теперь все также равнодушно мыл сковороду. — Но вот тебе поставлю на вид, что раньше не погуглил. Все серьезно? Или три на пять?

"Три на пять" было выражением самого Макса. Он всегда призывал рассказ человека о самом себе делить на три, а слухи о нем — на пять. Говорил, что только твой личный опыт общения может быть мерилом, а в наше время подделываются и документы, и решения суда.

К его огромному удивлению, Макс замялся.

— Я не знаю, — наконец признался он. — Он военный, а это настолько не моя тема, что прогнозов делать не берусь. Просто будь осторожнее. И умоляю — не пытайся сунуться ему в штаны, даже если припрет!

— А что, были прецеденты? — усмехнулся Ирвин. Интересно, а Макс фото этого Белла видел? Да тут не только о штанах не думаешь, тут вообще не знаешь, что сказать. — Ладно, я тебя понял, и да, нового ты мне не открыл, сам уже увидел. Шону скажи, чтоб не ныл, вернется его кошелек, и даже не горелый. Бывай, Макс. И не звони каждые десять минут, я все услышал.

— Добро, — Макс, кажется, облегченно выдохнул и сбросил вызов.

Ирвин протянул было телефон Беллу, но тот покачал головой.

— Звони, кому надо, — бросил тот отрывисто и, вытащив из кармана пачку сигарет, вышел на террасу.

Поразмыслив с минуту, Ирвин вызвал меню на телефоне. Активировал функцию "скрыть номер", набрал запавшие в памяти цифры. Позвонить Шону действительно надо, но совершенно ни к чему, если тот начнет то и дело названивать Беллу. Простым "на хрен" точно не отделается.

Трубку сняли не сразу, а когда сняли, Ирвин отшатнулся — такая оглушительная музыка ударила в ухо.

— А ну заткнулись все! — услышал он вопль Шона. — Гилберт! — музыка смолкла, и Шон наконец ответил нормальным — относительно — голосом. — Да! Слушаю.

— Смотрю, слезы высохли да? — Ирвин поискал глазами, куда присесть. Нашел небольшой вращающийся стул в углу кухни. — Нашел вторую карточку или убедил продать еду и напитки в долг?

Он почти не удивился произошедшему. Шон не в первый раз попадался, причем глупо и совсем безыскусно. В принципе, Ирвин никогда не требовал верности и любви до гроба, в первую очередь потому, что не собирался сам блюсти эту пресловутую верность и влюбляться. Но беспардонности и лжи он не терпел после Кайла.

— Ив! — удивительно, но голос Шона стал вовсе не испуганным, а восторженно-радостным. — Слава богу! Я не могу до тебя дозвониться!

— Телефон уронил в бассейн, — Ирвин не собирался уточнять, что бросил аппарат туда, устав от звонков Шона. — Макс говорит, ты его замучил. Требуешь моего немедленного спасения и все такое. Я могу предположить только две причины такой спешки с твоей стороны: у тебя кончились деньги и... кончились деньги.

— Денег хватит еще на пару недель, — “успокоил” его Шон. Собственно, Ирвин ценил в нем эту искренность, хоть она порой и заставляла его кривиться. — Я действительно испугался, Ив. Говорят, там в Австралии совсем пиздец.

— Меня от него закрывают горы, так что огонь и все такое вижу только по телеку, — Ирвин решил, что правильнее будет успокоить Шона. Пусть мальчик развлечется, пока его нет, не думая о плохом. По возвращении Ирвина он будет виноватым и послушным. А там дальше уже будет видно, что и как. — Поверь мне, было бы опасно, нас с Беллом эвакуировали бы. Не по воздуху, так морем, — он вздохнул. — Не трахай никого на моей кровати и не забудь вызвать чистильщика бассейна. Не хочу по приезду наткнуться на следы чьего-то присутствия.

— Я все помню, Ив, — заверил его Шон. — Спасибо, что позвонил. Я… правда переживал, — судя по звуку, он оттолкнул кого-то от себя.

— Не скучай, — привычно бросил Ирвин, хотя и понимал, что Шон делает что угодно, но не скучает. — Пока.

Он сбросил вызов, то ли не желая слушать очередные уверения Шона, что он все равно будет скучать, то ли боясь узнать голос этого Гилберта или кого другого, лезущего к Шону. Меньше знаешь — крепче спишь. А такого здорового и долгого сна, как в этом незапланированном отпуске, у Ирвина не было чертовски давно. Вот и нечего его портить.

Ирвин просидел в тишине пару минут, прежде чем понял, что за Беллом надо сходить. Тот, вероятно, решил дать Ирвину возможность поговорить наедине, и будет ждать, сколько придется. Военная выправка - теперь это уже не предположение, а утверждение.

— Спасибо, — сказал Ирвин, протягивая телефон Беллу . Тот нашелся на балконе смотрящим на море. — Больше тебя не будут дергать по пустякам, — он присел в соседнее кресло. — Глупо было бросать телефон в воду, но кто же знал, что никто не приедет.

Белл не ответил и даже не предложил ему сигарету — хотя бы из элементарной вежливости. Ирвин тут же пожалел, что не догадался перезвонить Максу и узнать, что же тот нагуглил.

Зато об этом явно думал Белл. Прошло еще пару минут молчания, и Ирвин с оглушающей очевидностью осознал, что Белл ждет, что сейчас Ирвин вывалит на него какие-то обвинения. Не важно, что там было — неподчинение приказам или растрата, и какой бы приговор трибунала не вынесли Беллу, он явно не считал историю законченной.

— Брендон, — негромко позвал Ирвин, не без труда припомнив имя своего незапланированного соседа. — Пойдем есть, мясо стынет.

Белл развернулся к нему и смерил взглядом.

— Ну, пойдем, — усмешка была едва заметна, но отчетлива.

— Я скрыл твой номер, так что к тревожным звонкам агента не добавятся стенания моего любовника, — сказал Ирвин, когда они уселись за стол. Большая миска салата соседствовала с пакетом сока, потому что Ирвину стало лень возиться с соковыжималкой, тарелкой с мясом, по-прежнему накрытой колпаком, и термосом Белла.

— Если от моих услуг было решено отказаться, можешь сказать прямо, — Белл убрал колпак и плюхнул облюбованный кусок мяса себе на тарелку.

Игры кончились. Ирвин понимал, что Белл слишком умен и достаточно натренирован, чтобы услышать ложь в энергичных заверениях, что все в порядке, и разговоры шли исключительно о пожарах и страданиях Шона.

— Меня убедительно просили не лезть к тебе в штаны, насчет моря и пищи никто ничего не говорил, — сказал он спокойно. Взял второй кусок себе, положил щедрую порцию салата. — Максу тебя посоветовала Энджи. Ты тренировал ее в прошлом году. А эта женщина даже таксиста по базам террористов пробивает, прежде чем в машину сесть.

Белл сел за стол и пристально посмотрел ему в глаза.

— До моих штанов ты даже не дотронешься, — он неожиданно усмехнулся — на этот раз явственно. — И никакой Энджи я не помню. Но в любом случае, если решите сменить тренера, деньги я не верну.

— Да достал ты со своими деньгами уже, — фыркнул Ирвин. — Можно подумать, тут тренеров полный пляж, стоят в рядок и приветственно досками машут, — он налил себе сок. — Хочешь честно? — посмотрел на Белла. — Мне откровенно плевать на репутацию и рекомендации. Меня устраивает твоя манера преподавания. И твоя компания тоже, — он поднял бокал с соком. — Твое здоровье.

Хотелось спросить, с чего такая уверенность насчет штанов, но Ирвин не рискнул. Армия — не Голливуд, там по-прежнему в чести были традиционные сексуальные отношения. Никаких тебе вольностей со своим полом.

Беллу явно понадобилось время, чтобы переварить информацию, а затем он все же поднял стакан с соком и сделал большой глоток.

Дальнейший обед прошел в молчании, но оно не было тягостным. А мясо — так и вовсе вышло великолепным.

— Можешь оставить тарелки на столе, — сказал Белл, когда все было съедено.

— Я не настолько сноб, — Ирвин помог Беллу сложить посуду аккуратной стопкой. — Какие планы на остаток дня? — спросил, когда Белл отнес первую партию посуды на кухню и вернулся за остатками. — В малом холле я видел несколько настольных игр и шахматы. В колледже я подрабатывал, играя в шахматы на деньги.

Белл уже качнул головой, чтобы как всегда бездумно отказаться, но, услышав про деньги, затормозил.

— Сто баксов на кон, — сказал он быстро. — Американских, не местных.

— Идет, — Ирвин надеялся, что Белл не заметил его радости. Дело было не в деньгах, это понятно. Просто он давно не играл, хотя обожал шахматы. Предпочитал их самым модным компьютерным играм, считал круче навороченных стратегий. — Давай прямо здесь и устроимся, я сейчас принесу.

Белл кивнул и занялся посудой.

Ирвин сходил за доской, расставил на лакированном поле старенькие потертые фигурки и зажал в кулаках по пешке.

— Мне все равно, с каких ходить, — Белл проигнорировал предложение выбрать.

— Тогда держи, — Ирвин разжал кулак и отдал Беллу белую пешку. — Потому что мне тоже все равно.

Они уселись за стол, церемонно пожали друг другу руки, как было принято на официальных матчах, и Белл тут же сдвинул одну из пешек на две клетки вперед.

Первые несколько минут были скучными и предсказуемыми. Белл планомерно разворачивал свои “войска”, явно готовя атаку. Ирвин оборонялся, в свою очередь планируя молниеносную контратаку в незащищенный тыл врага.

Все изменилось буквально за пару ходов. Ирвин, до этого полностью владевший ситуацией на игровом поле, вдруг оказался загнан в угол.

— Мат через четыре хода, — равнодушно сообщил Белл. — Доигрывать будем или сразу дашь деньги?

— Сдаюсь, но я хочу реванш, — Ирвин поднялся. — Схожу в номер за наличностью.

Белл приглашающе махнул рукой и начал расставлять фигуры заново.

Ирвин проиграл девять партий… из девяти. И мог бы проиграть больше, если бы не закончились наличные.

Белл слегка расслабился и откинулся на стуле.

— Еще партия, и так и быть, можешь подержаться за карман, — сказал он без улыбки, и Ирвин не сразу понял, что это шутка.

— О нет, отец учил меня никогда не играть в долг, — Ирвин отпил сока прямо из пакета: — все равно Белл пил только пряно пахнущий напиток из своего термоса. — Но мы можем продолжить, если ты берешь чеки или он-лайн переводы. А, черт, телефон же сдох, — он скривился. — Звонок Максу, и он переведет нужную сумму?

Ирвин рассмеялся, представив себе, как будет объяснять агенту, что умудрился проиграться в пух и прах. Но он готов был на такой риск.

Белл играл невероятно. Каждый раз Ирвин был уверен, что теперь-то нашел его слабую сторону. И буквально за пару ходов до неизбежного краха противника все менялось. Ирвин готов был расстаться с тысячей или с десятью тысячами долларов, но пробить оборону Белла и заставить его короля опустить меч.

— Звони, — Белл полез в карман за телефоном. — Еще… — он глянул на медленно клонящееся к закату солнце. — Три партии. Триста долларов.

— Ну ладно, — Ирвин протянул руку за телефоном.

Наглецов следовало учить. А сейчас Белл слишком уверился в своих силах.

Макс, конечно удивился. Попросил быть осторожнее и не проиграть хотя бы трусы. Еще больше удивился сумме проигрыша аж в тысячу двести долларов и пообещал немедленно сделать платеж напрямую на счет Брендона Белла.

— Играем? — спросил Ирвин.

Он едва успел расставить фигуры, как телефон Белла тренькнул, сообщая о пополнении счета.

— Ходи, — Белл оперся локтями на стол.

Впервые за все эти дни он больше не выглядел совершенно равнодушным.

Десятую партию Ирвин проиграл вчистую. В одиннадцатой почти зацепился, уже было думал, что нашел то самое слабое место. Но через десяток ходов все равно получил мат. Зато в двенадцатой Белл отыгрался за все. Он пошел в атаку с первого хода, и буквально через десять минут на доске остался одинокий король Ирвина, беспомощный и беззащитный.

 — Браво! — в восхищении выдохнул Ирвин. — Я даже не буду спрашивать, где ты этому научился. Я спрошу другое: завтра повторим?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Белл и, прежде чем встать, допил сок прямо из пакета. — Спасибо, — сказал затем. — Неплохо. Но, надеюсь, твой агент не сделал пометку, что деньги — оплата за дополнительные услуги.

— Максу нет равных во всем, что касается налогов, так что это перечисление без уточнения назначения, — Ирвин аккуратно собрал фигурки в коробку. — Главное, не выиграй у меня больше десяти тысяч за день, а то придется все-таки объясняться с дядюшкой Сэмом.

— Даже если я заплачу налог, это все равно будут дополнительные деньги, — пожал плечами Белл. — Хоть и не такие легкие, как могло показаться на первый взгляд, — добавил с едва заметным одобрением и, кивнув Ирвину на прощание, быстро вышел из кухни.

Глава 5

Солнце нещадно палило. Ирвин спрятался от жары и удушливого запаха пожарищ на закрытой террасе и неспешно потягивал белое вино, щедро разбавленное ледяной водой.

Позавчера они с Беллом попробовали войти в море, но позанимались всего ничего — казалось, пепел лез в рот, забивал глаза и не давал дышать. Ирвин повторил дававшийся все легче подъем на доску, прокатился несколько метров и сдался.

— На крайний случай возьму пару уроков в бассейне с искусственной волной, все равно снимать будут именно в нем, — решил он. — И да, денег обратно мне не надо.

Белл уже привычно пожал плечами и понес доски на свой задний двор. Пришел к Ирвину через час, предложил пожарить рыбу. Ирвин обнаружил замороженный рис с овощами, а на десерт они съели фруктовый салат.

С тех пор к морю они даже не подходили. На кромке прибоя образовался толстый, сантиметров десять в высоту и полметра в ширину, валик черной жирной сажи, вода была мутная, и даже гребешки волн стали из белоснежных грязно-серыми.

Пепел был везде. На открытой террасе, на лежаках возле бассейна, на листьях пальм и лепестках цветов. Ирвин предпочитал не выходить на улицу лишний раз, спасаясь в прохладе кондиционеров. Белл с мазохистским упорством бегал вдоль берега каждое утро, а потом часами месил грушу в спортзале.

Вечерами они уже привычно устраивались за шахматной доской. Макс с нескрываемым весельем интересовался, не перевести ли мистеру Беллу тысяч двадцать авансом, когда Ирвин ежедневно звонил ему, чтобы оплатить проигрыш. Но они всегда играли только двенадцать партий. И в каждой из них Белл неизменно выигрывал. Хотя и выкладывал на стол одну и ту же аккуратно сложенную сотенную купюру.

Они почти не разговаривали, но молчание Белла больше не ощущалось как настороженно-враждебное. Он больше не пытался шутить и спокойно слушал Ирвина, когда тому хотелось что-то рассказать, не обрывая и не говоря, что ему это не интересно. Впрочем, Ирвин не обольщался: единственное, что хоть как-то интересовало этого загадочного человека, оказались шахматы. И хоть Ирвин и проигрывал с регулярностью смены времен года, каждая партия все равно выходила напряженной и требующей предельного внимания.

Еще одной странностью Белла было то, что он, кажется, категорически не выносил темноты. Едва солнце касалось моря, он сбегал — пару раз даже не доиграв партию. Ирвин прогуливался несколько раз вечером, когда воздух относительно свежел, и видел, что в лачуге ярко горит свет. Да что там, та светилась, как елочная игрушка, — свет бил из каждой щелки в стенах и крыше. Однажды ночью он проснулся, чтобы сходить в туалет, и автоматически выглянул в окно, возвращаясь в постель. Далеко в стороне, на другой стороне бухты, все еще горел свет.

Это было странно и не укладывалось в уже проросшую корнями в почву размышлений концепцию мигрени. Ни один человек, страдающий головными болями, не сможет спать с включенным светом. Зачастую такие люди бегут от солнца, а сумерки для них — самое любимое время суток.

Но ведь у всех есть свои странности. И заболевания у всех протекают по-разному. Может, помимо мигреней, у Белла есть что-то еще? Может, он диабетик или сердечник? Правда, ест он все подряд и в зале вкалывает, как в последний раз…

Тайна личности Белла будоражила и волновала. Наверное, сказывалась изоляция. А может, загадка, определенно таящаяся в этом человеке. Не то чтобы Ирвин был падок на такие вещи, но от того же Шона Белл отличался разительно, и это не могло не заинтересовать. К собственному неудовольствию Ирвин вынужден был признать, что предупреждение Макса было не таким уж и лишним. Неделя подходила к концу, и единственный мужчина в обозримом пространстве — молодой, неглупый и в отличной форме, — предсказуемо стал вызывать интерес определенного рода.

Белл не сделал ничего, что Ирвин мог расценить как намек или тень интереса. И сам Ирвин не собирался ничего предпринимать, сексуальную разрядку пока успешно заменял спорт. Но все равно не мог отделаться от мысли, что ему хотелось бы, чтобы Белл вспотел не только от объятий с грушей.

— Тебя просили перезвонить какому-то Шону, — Белл положил на стол телефон и пошел в плите. — Фамилии не сказали. И просили потерпеть еще немного. Большую часть граждан уже эвакуировали, возможно, скоро доберутся и до нас.

— Шон подождет, — отмахнулся Ирвин. Он забрасывал в чашу большого блендера ломти манго, дольки апельсинов, кусочки груши и целую клубнику и раздумывал, добавить ли протеинового порошка или этим все только испортит. — Вот эвакуируют — и сразу позвоню. Вчерашняя партия все еще на столе, — напомнил колдующему над омлетом Беллу.

Вчера показалось, что будет гроза. Небо затянули свинцово-черные тучи, с моря поднялся ветер. Белл, бросив партию в самом начале, ушел к себе.

Белл кинул на доску короткий взгляд и вдруг тяжело опустился на стул.

— Может, позже, — сказал он отрывисто.

— Позже так позже, но промедление позволяет мне просчитать варианты, — Ирвин поставил на стол кувшин с коктейлем и внимательно посмотрел на Белла. Выглядел тот неважно, но все же лучше, чем в то утро, когда Ирвин решил, что его мучает похмелье. Омлет начал пригорать, но Белл не обращал на это никакого внимания, уставившись куда-то в стену. — Эй, с тобой все в порядке? — Ирвин выключил огонь под сковородой. Липкий страх потек по позвоночнику. А что, если у Белла приступ и ему срочно требуется медицинская помощь? Макс хоть наизнанку вывернется, а вертолет прилетит не раньше, чем через несколько часов. — Брендон, тебе плохо? — Ирвин потряс Белла за плечо, удивившись, насколько тот напряжен. Под пальцами словно был горячий камень.

А в следующую секунду мир перевернулся. Ирвин не сразу понял, что лежит на полу, и еще мгновением позже пришла острая боль в руке. Белл навис над ним, уперевшись коленом в спину между лопаток, и, кажется, лишь один рывок отделял руку от ужасного перелома.

Но прошло несколько мгновений, а рывка так и не последовало. А потом и сам Белл отпрянул в сторону.

— Прости, — выдохнул он и схватил его за плечи, поднимая на ноги. — Черт… — он запустил руку в волосы.

— Ты совсем больной? — процедил Ирвин, растирая горевшее огнем плечо. Казалось, что кость вышла из сустава, а все связки перепутались и больше не способны работать. — Еще бы нож в голову вогнал, совсем хорошо было бы! Твою мать… — выдохнул он, с трудом переводя дыхание. Боль и не думала утихать.

Взгляд, который бросил на него Белл, был эмоциональнее, чем вся неделя их общения. И от этого взгляда что-то перевернулось в животе. Белл открыл было рот, собираясь что-то сказать, но вместо этого бросился прочь из кухни. Дверь громко хлопнула, и Ирвин услышал быструю дробь тяжелого бега по лестнице.

— Ну, точно псих, — здоровой рукой Ирвин поднял перевернутый Беллом стул, уселся на него. Взгляд выхватил разлитый по полу коктейль, опрокинутую на пол сковороду. Видно, Белл смел все на своем пути, торопясь нанести удар.

Взгляд наткнулся на телефон, так и оставшийся лежать на столе. Один звонок — и Ирвин будет знать, чем таким прославился Белл, что Сеть не слила его в архив семь лет спустя.

Боль отступала. Медленно и неохотно, но теперь хотя бы было понятно, что серьезной травмы Белл ему не нанес. Ирвин встал, дошел до шкафа со спиртным. Наплевал на то, что хотел позаниматься в зале, налил себе хорошую порцию рома. Выпил залпом, постоял, а потом взял телефон.

На этот раз Шон ответил быстро, и на фоне не звучало никакого лишнего шума.

— Ив?.. — его голос звучал вопросительно и с надеждой.

— Привет, Шон, — Ирвин и не подозревал, что успел так соскучиться. Посмотрел на часы. Десять по местному, значит, в Нью-Йорке шесть часов вечера. — Чего сидишь в одиночестве, или еще не вставал с постели после вчерашнего?

Второе было более вероятно. Ирвин представил себе Шона, с его растрепавшимися белокурыми волосами, теплого, разнеженного.

— Я уже второй день один торчу, — судя по звуку, Шон сладко потянулся. — Надоели все. Ты как там? Заскучал, поди, что даже позвонить удосужился?

— Не надо было жрать мне мозг, я звонил бы каждый день, — резче, чем хотелось, ответил Ирвин. — Прости, Шон. Что-то я устал тут. Гарь в воздухе, пепел везде, море больше на бадью с помоями похоже. Хочу в Нью-Йорк. Под дождь. Сидеть с тобой в обнимку на террасе под одним пледом, пить вино и ни о чем не думать.

— Эй-эй! — Шон удивленно присвистнул. — Ты чего это? С тобой точно все в порядке?

— Почти, — признался Ирвин. — Я застрял на неопределенное время черте где с непонятным мужиком, — он оглядел учиненный на кухне погром. — Неплохая завязка для хоррора-штамповки с маньяком и стайкой перепуганных тинейджеров. Не переживай, Макс обещает, что меня вернут в цивилизацию со дня на день.

— Смотри, чтобы этот непонятный мужик не изнасиловал тебя в извращенной форме, — усмехнулся Шон. — А то тебе понравится, я тебя знаю.

— Он может только ноги из задницы выдернуть, — Ирвин улыбнулся. — Ладно, Шон. Не грусти и не приставай к Максу. Он правда делает все возможное, чтобы меня вытащить.

— Я паинька, — заверил его Шон. — И тоже скучаю.

Ирвин позволил себе еще пару секунд не сбрасывать звонок. Услышал, как Шон шумно выдохнул и закопался в одеяло. И лишь после этого разорвал связь.

Небо за окном снова затянули тучи. В кухне автоматически включилось освещение, и устроенный Беллом бардак будто выпятился наружу из темного угла. Ирвин сидел, смотрел на подсыхающий коктейль, уродливыми брызгами заляпавший стену, на жирные пятна на полу. Налил себе еще рома и выбрал в меню телефона интернет-браузер. Набирать запрос с помощью десятка кнопок, многократно нажимая каждую до появления нужной буквы, было неудобно, но, к счастью, текст был короткий: “Брендон Белл”.

Он, конечно, ожидал, что найдет что-то по этому запросу — вряд ли Макс копал слишком глубоко. Но что интернет буквально взорвется ссылками — это было внезапно.

Ирвин выбрал наиболее привлекательную ссылку — официальный сайт армейского архива.

Брендон Белл.

07 декабря 1983 г, Атаскосита, Харрис, Техас.

Род войск: неизвестно

Звание: неизвестно

Военные операции: неизвестно

Особые приметы: неизвестно

Примечания: обвинялся в нарушении Устава, в нарушении субординации. Был оправдан решением Военного трибунала штата Техас от 8 февраля 2011. Обвинялся в нарушении приказа вышестоящего начальства, в насильственных действиях в отношении военнослужащего армии США, повлекшие смерть последнего. Обвинения были сняты за недостаточностью улик решением Военного трибунала штата Техас от 8 февраля 2011. Решением Военного трибунала от 8 февраля 2011 лишен воинского звания и всех наград. Уволен в связи с непригодностью к дальнейшей службе. Военная пенсия не назначалась”.

Дальше было о том, что Американский легион официально отказал Беллу во вступлении в свои ряды.

Иривин прогнал страницу до самого конца. Надеялся увидеть фото, но нашел только выдержки из статей, все, как одна, пышущих праведным гневом.

Он закрыл страницу, удалил в истории поисковый запрос и адрес сайта. А потом вышел на улицу, оставив телефон на столе.

Ирвин собирался окунуться в бассейн и, может, почитать в номере. Неизвестно, куда подался Белл, может, заперся в доме по обыкновению, а может, снова бегает вдоль линии прибоя. Все равно разговора не получится, пока в крови полно адреналина.

Но ноги сами несли его к неказистому домику. Ирвин не понимал, зачем месит ногами перемешанный с золой песок, но решил сходить глянуть, как там что. Постучать в дверь, крикнуть, что все в порядке, отбой тревоги и можно вылезать из окопа. А потом он бы вернулся в отель и попробовал убраться на кухне, пока на сладкий коктейль не налетели мухи и осы.

До домика оставалось метров пятьдесят, когда Ирвин понял, что ничего не в порядке. Входная дверь была нараспашку, а привыкшие к тишине уши Ирвина уловили короткий вскрик.

— Белл? — позвал Ирвин, ускоряя шаг. — Белл, ты как там? — он перешел на бег. Тревога, зародившись маленьким комком, стремительно перерастала в лавину, сметая злость и желание выяснить отношения. — Белл! — запыхавшись от быстрого спринта в удушающем мареве духоты и гари, Ирвин вбежал в дом, прыжком перемахнув незакрепленную ступеньку.

Брендон сидел на полу, держась за голову. Его плечи вздрагивали то ли в рыданиях, то ли в беззвучном крике. Он был настолько в своем мире, что не слышал крика Ирвина, и не видел его самого.

— Белл… Брендон! — плечо все еще ныло и Ирвин потратил несколько секунд, прикидывая, не встретит ли его порыв такой же прием, как и в прошлый раз. Но перспектива снова встретиться лицом с полом не остановила. Ирвин опустился на корточки перед Беллом, обхватил за плечи. — Эй, парень, я здесь. Все в порядке, мы дома!

Белл среагировал не сразу. Сначала он тонко взвыл, вцепляясь пальцами в волосы, и только потом поднял на Ирвина красные безумные глаза. Вот только узнавания и даже проблеска разума в них не было — только бесконечная боль.

— Тш-ш-ш, — Ирвин придвинулся ближе, бесконечно осторожно погладил Белла по плечам, спине. — Мы дома. Все закончилось. Прошло десять лет. Все закончилось.

Исходом этой истерики могли быть как слезы, так и агрессия. Ирвин был готов отражать удары, понимая, что оставлять Белла сейчас нельзя. Найденное досье ни черта не проясняло, но становилось понятно, что армия в очередной раз бросила человека в свои жернова, основательно переломала и выплюнула, как ненужный хлам.

Секунду шла за секундой, Белл все смотрел на него, не пытаясь вырваться, и только через некоторое время его взгляд наконец стал осмысленным.

Он выдохнул и схватился за плечи Ирвина.

— Какого черта ты делаешь? — прохрипел кое-как.

— Сижу с тобой, — спокойно ответил Ирвин, будто занимался этим изо дня в день. — Если ты хотел побыть один, стоило запереть дверь.

Белл поморщился как от боли и тяжело прислонился к стене. Закрыл глаза.

— Как рука? — спросил глухо.

— Жить буду, — Ирвин сел рядом с ним, вытянул затекшие ноги. — Ты как? Парамедиков тут не вызвать, так что если тебя снова начнет накрывать, будь добр, подыши в пакетик.

Это могло показаться грубым: Ирвин знал, что панические атаки — не красивая фантазия жадных до денег психоаналитиков, а состояние, требующее безотлагательной помощи. Но он чувствовал: последнее, что сейчас надо Беллу — это сопливое сочувствие.

— Ожидаемое, — буркнул Белл. — Жить буду, — повторил он его слова и криво усмехнулся. — Не волнуйся, иска за нападение на твою задницу я, скорее всего, дождусь. И смогу ответить по всей букве наших гребаных законов.

Ирвин усмехнулся. Кажется, Белл приходил в себя.

— Моя задница не пострадала, — сказал он. — А вот за плечо придется раскошелиться. Но я согласен взять натурой. Как смотришь на бартер? У меня амнезия на последние два часа, а ты научишь меня паре-тройке своих приемов? — он махнул кулаком, имитируя удар по груше.

Белл покосился на него, чуть повернув голову.

— Ты серьезно? — спросил, привычно нахмурившись.

— Ну, я понимаю, что не слишком-то перспективный материал, но, думаю, хоть что-то да усвою, — пожал плечами Ирвин. Помолчал, сел удобнее, чтобы не ныло плечо. — Серьезно. Считай, это повод заставить тебя меня учить. Со скидкой, скажем, пять сотен за урок.

— Допустим, — Белл поджал губы. — А если на меня снова нападет, и я проломлю тебе череп? — спросил он жестко.

— Можем состряпать соглашение, что все мои увечья во время тренировок происходят исключительно по моей вине, — Ирвин подался вперед, заглянул ему в лицо. — Я рос на улице, умею за себя постоять. Просто не подозревал, что ты так среагируешь. Теперь я это знаю.

Белл помолчал, а потом поморщился.

— Я предупреждал, — сказал он сухо. — Не стоит со мной общаться лишний раз. Никогда не знаешь… Когда прилетит.

Ирвин потер плечо. Наверное, растяжение связок все-таки есть. Но это не беда, пара-тройка дней — и все придет в норму.

— Если ты не заметил — мы тут вдвоем, так что или болтать с тобой о том о сем, или сидеть в номере одному, — сказал он. — В одиночку и крышей поехать недолго, так что я предпочту риск снова получить в зубы. Но за них я с тебя точно отсужу все до цента, потому что дантистов ненавижу с детства.

— Забудь, — мотнул Белл головой и тут же схватился за виски. — Возвращайся к себе, и все на этом. Хотя нет, подожди… — он с трудом встал и пошел в спальню. 

— Если решил от меня откупиться, предупреждаю, дам в морду! — крикнул Ирвин и поднялся на ноги. — И плевать, что ты там мне потом проломишь! — он пошел вслед на Беллом и как вкопанный замер на пороге спальни: хлипкая межкомнатная дверь была обита изнутри толстым листом стали, ее держали массивные петли, и завершал композицию накладной замок с толстой цепочкой. — Нехило, — пораженно выдохнул Ирвин. — Ты, часом, в полнолуние волком не обращаешься?

Белл кинул на него предупреждающий взгляд и полез в тумбочку у кровати — самой, к слову, обычной и ровно, словно по линейке, заправленной. И вытащил из тумбочки он вовсе не пачку выигранных денег, как думал Ирвин, а тюбик мази.

— Для плеча, — он кинул тюбик через всю комнату и без сил опустился на кровать.

— Спасибо, — Ирвин поймал тюбик здоровой рукой, мельком глянул на название. Мазь была ему незнакома, но вот бело-золотую звезду на черном фоне и надпись U.S.ARMY он узнал. — Из личных запасов? — спросил, взяв тюбик за спайку и покачав им.

— Вот только не надо делать вид, что твой агент не нарыл на меня все, что можно и что нельзя, — довольно резко ответил Белл и, не смущаясь, залез на кровать с ногами.

— Нарыл, — согласился Ирвин. Он прошел в спальню, сел на стоящий у стены табурет. — Только рассказывать не стал. А я не спрашивал. Максу за шестьдесят, ему совсем ни к чему переживать, как я тут сплю под одной крышей с убийцей, — он внимательно посмотрел на Белла. — Я сам погуглил. И знаешь, что? Я считаю, ты никого не убивал. Иначе трибунал засадил бы тебя до конца жизни, а не вот это “недостаточность улик”.

— Хочешь знать наверняка? — Ирвин даже не понял, как Белл умудрился так быстро сесть и передвинуться на край, садясь почти вплотную к нему — глаза в глаза. Его взгляд, яркий, страшный в обрамлении покрасневших от недавнего приступа белков, выглядел по-настоящему жутко. — Я убил, — сказал он, тяжело роняя слова. — Вот этими руками. Можешь не сомневаться.

Ирвин заставил себя не отшатнуться. Он безоговорочно поверил Беллу. Человек с таким взглядом не мог врать.

— Значит, по-другому было нельзя, — сказал он. — И это не повод думать, что ты захочешь повторить содеянное, — он поднялся, сунул мазь в карман. — Приходи играть в шахматы. И, будь добр, убери тот свинарник, что устроил на кухне, — он пошел к выходу.

— Ирвин, — догнал его тихий окрик. — Я серьезно. Не лезь ко мне.

В голосе Белла не было ни капли угрозы. Скорее — усталость и… страх?

— В пять, — не оборачиваясь, уточнил Ирвин. — Не придешь — зачту техническое поражение за каждые полчаса моего ожидания.

Молчание, ставшее ему ответом, было даже слишком красноречиво.

Глава 6

Кондиционер в номере по-прежнему работал, наполняя пространство сухой прохладой. Ирвин достал из мини-бара бутылку пива, сдернул крышку и присосался к горлышку. На голодный желудок пиво мгновенно ударило по ногам, наполняя тело расслабленной тяжестью.

Бросив опустевшую бутылку в мусорную корзину, Ирвин рухнул в кресло и закрыл глаза.

Белл в итоге оказался самым настоящим психом. Но не тем, что наводняют приемные психиатров и не могут начать день без волшебной пилюли антидепрессанта. Тут настоящее помешательство, пусть и незаметное. Если его служба настолько засекречена, значит, он участвовал в реальных боевых действиях. И во время этих самых действий что-то сильно пошло не так.

Ирвин попытался вспомнить, что было в конце нулевых, начале десятых. Ближний Восток? Северная Африка?.. Или десятки других "горячих" мест, куда дядя Сэм тайно посылал своих солдат.

Он вспомнил яркий свет, бивший из окон и щелей лачуги ночью, и так не вязавшийся с ним огромный замок на обитой железом двери. Какой-то вампир наоборот… Ирвин нервно усмехнулся. Или в темноте и на свободе Белл брал ружье и шел палить по всему живому, окончательно потерявшись в лабиринтах больного сознания?..

От это мысли стало холодно. Судя по тому, что он увидел, и по до сих пор ноющей руке, это вполне могло было быть правдой.

Вспомнились и предупреждения Белла о том, что ночью он не сможет ничем помочь. Скорее всего, и правда принимает снотворные. Ирвин не успел как следует рассмотреть содержимое тумбочки Белла, но успел заметить ровные ряды баночек с таблетками.

Без сомнения, Белл был опасен. Но он сам об этом знал, прекрасно осознавал свою силу и держал себя в жестких рамках. Наверное, если бы Ирвин не спровоцировал его неожиданным прикосновением, он так и остался бы немного странным в общении интровертом. Во время тренировок в море Белл бесчисленное количество раз страховал Ирвина, поддерживал и вылавливал из воды. Иной раз Ирвин, неловко взмахнув ногой или рукой, чувствительно ударял Белла, а однажды и вовсе со всего размаху заехал пяткой в живот. Белл будто не замечал ущерба, заставлял закончить упражнение, а потом терпеливо объяснял ошибки.

Наверное, дело было в том, что прикосновение случилось не вовремя.

“Никогда не знаешь… Когда прилетит”, — слова Белла всплыли в мозгу. Скорее всего, приступы регулярно случались ночью, но иногда накатывали и днем. Ирвин играл однажды полицейского, столкнувшегося с таким вот военным с цветущим во всей красе Пост Травматическим Синдромом после Афганистана, и знал, что триггером для приступа психоза может послужить любая мелочь.

А еще он знал, что такие состояния почти не лечатся, если человек сам не ищет излечения.

— Что же за Харви Двуликий тебе встретился, что ты столько лет не можешь себя простить?.. — вполголоса проговорил Ирвин. Сейчас Белл отчетливо напомнил ему именно миллиардера-идеалиста, много лет несшего груз вины за гибель образа человека. С физическим убийством Гента Брюс Уэйн справился легко, а вот позволить умереть его идеям он долго не мог.

Впрочем, это все, конечно, было не его делом. Беллу следовало показаться специалистам, а Ирвину — просто дождаться помощи, не нарываясь лишний раз.

Беря себе еще одну бутылку пива, Ирвин твердо решил так и поступить.

***

В пять Белл не появился. Когда Ирвин спустился на обед, кухня была идеально чистой, но сам Брендон не появился ни днем, ни, конечно же, вечером.

Просидев полчаса над шахмахтной доской в одиночку, Ирвин плюнул и ушел к себе. И он совсем не ожидал, что на следующее утро — вовсе не такое уж и раннее, Белл зайдет в спортзал аккурат в конце разминки.

— Без контакта, — сказал он отрывисто. — Я у одной стены, ты у другой. Я показываю — ты повторяешь. Потом отрабатываешь, а я поправляю.

— Идет, — согласился Ирвин. — Не поверишь, но все боевки в кино именно так и отрабатываются вначале.

Нюанс был в том, что Ирвину хотелось овладеть приемами не только для кино. Но озвучивать это Беллу сейчас не стоило. Похоже, тот провел бессонную ночь, потому что снова выглядел, как с похмелья.

Беллу было явно все равно, как именно снимается кино. Он встал к стене и указал Ирвину на мат в другом конце зала.

— Я не инструктор по боевой подготовке, — сказал он сухо. — Поэтому просто смотри и пробуй повторить.

Ирвин кивнул и пошел на указанное место.

***

— Нет, да нет же! — голос Белла гремел на весь спортзал. — Пока ты будешь замахиваться, тебя уже убьют сто раз! Коротко, резко! Локоть ниже. Еще ниже! Да нет же! — он зло выдохнул и согнулся, упираясь ладонями в колени.

— Еще ниже — и у меня рука из сустава выскочит! — рявкнул Ирвин.

Он честно пытался повторить движение за Беллом. Две противоположные стены в зале были зеркальными, и было прекрасно видно, что делает Белл и где ошибается Ирвин.

Вот только увидеть ошибку и выслушать, как ее исправить, совсем не означало сделать правильно. Они с Беллом уже час бились над совсем простым ударом кулаком снизу вверх.

Белл глухо выругался, тряхнул головой.

— Стой как стоишь, — процедил он наконец и пошел к Ирвину через зал. Ухватил за локоть, поставил его под правильным углом и подтолкнул, наконец добиваясь правильного движения — совсем не такого уж и сложного.

— А раньше этого сделать не мог? — выдохнул Ирвин. Подождал, пока Белл отойдет на пару шагов, сделал по несколько повторений на каждую руку, а затем начал отрабатывать связку ударов, показанную Беллом в самом начале занятий. — Давай так: я косячу — ты подходишь и в статике правишь позу. Отходишь — я отрабатываю, — он повернулся к Беллу. — Быстрее научусь — быстрее от тебя отстану. Ну, если ты не решил таким образом отработать вчерашние шахматы. Та партия все еще на столе, и я почти уверен, что нашел твое слабое место.

— Сосредоточься на ударе, — отрезал Белл. — Все остальное — потом. Связку еще раз. Быстрее, четче. В кино у вас один балет, а не бои. Может, хоть один фильм получится похожим на правду.

— Так кто же будет смотреть драку, где нет "вертушек" и разлетающихся веером зубов, — усмехнулся Ирвин. — Не забудь еще актерскую игру, красивые позы и старательное страдание, — он повел плечами, снимая с мышц напряжение. — Вот и выходит балет.

— Да плевать мне! — выдохнул Белл уже совсем неравнодушно. — Позерство для дураков! Хочешь такое — ищи другого инструктора!

— Я сказал, что хочу? — Ирвин скрестил руки на груди. — Мне казалось, мы просто тренируемся. Для поддержания формы и расширения кругозора. Ну, и в морду особо ретивому сталкеру дать, если потребуется. Бодигарды — это для девочек хорошо, а мне за плечом скалу таскать — только папарацци кормить.

— Тогда руками махать бесполезно, — покачал Белл головой. — Не в корпус — точно. Вырваться из захвата, ударить в колено и бежать — вот самое безопасное.

— Покажешь? — ухватился за идею Ирвин. — Но только после той связки с коленом и противоположным локтем.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Белл и кивнул ему на грушу. — Работай.

***

 — Да, Макс,  спасибо, понял тебя, — искренне сказал Ирвин. — Понял, что у них минимум времени, вещи соберу сегодня.

Агент наконец выбил вертолет. На Австралию обрушился сезон дождей, пожары пошли на убыль. Правда, службам спасения и пожарным все равно было чем заняться — засуха уступила место наводнению, многие районы до сих поры были отрезаны от мира или огнем, или выжженной пустыней. Было огромное количество пострадавших людей или тех, кто лишился имущества. Ирвин с трудом мог смотреть репортажи о том, насколько сильно пострадали животные.

В последние пару дней они снова могли заниматься серфингом. Тренировки в спортзале, после которых Ирвин мог только лежать, прикидываясь матрасом, стали отличным подспорьем. Мышцы окрепли, реакция стала лучше. И вчера Ирвину удалось здорово так прокатиться на волне и даже немного сфинтить, войдя в водяной тоннель большой волны.

Еды в холодильниках хватало, как и напитков. Несколько дней назад заработал проводной телефон, и теперь Ирвин мог звонить Шону и Максу, не разоряя счет Белла.

Но все равно хотелось домой. Так долго бездельничал Ирвин разве что в детстве, а столько времени провести вдвоем, без общения с другими людьми — этого с ним и вовсе не случалось. И теперь Ирвин не мог дождаться, когда вернется в Америку, в привычный суматошный мир большого кино.

Белл был… обычным. Ирвин не знал, были ли у него приступы, но рядом с ним тот держался спокойно-дружелюбно — насколько это слово было применимо к Беллу. Он по-прежнему общался отрывисто, говорил мало, но былого напряжения в нем не чувствовалось. Ирвину даже показалось, что, проговорив вслух свою проблему, он перестал постоянно опасаться ненароком ее выдать. А может, на него так подействовали их боевые тренировки. Потому что Белл был холоден и сдержан всегда и везде, кроме спортзала.

Там он отрывался на полную. Было видно, что, в отличие от серфинга, рукопашный бой затягивал Белла с головой. Сколько бы они ни тренировались с Ирвином, Беллу все равно оказывалось мало. Когда Ирвин в изнеможении падал на покрытый плотными матами пол, Белл уходил к “своей” груше и месил ее, всякий раз вызывая смутные ассоциации с одним героем комиксов. Разве что песок из груши все-таки не сыпался, и Белл ничем не защищал руки.

А еще он говорил. Сыпал сочными сравнениями, кричал, матерился. Пару раз Ирвину казалось, что Белл врежет ему, чтобы наконец хоть так донести, как надо делать. Но зато, когда капризная связка все-таки выходила как надо, Белл удостаивал Ирвина скупой, но искренней похвалы.

Единственное, что не изменилось — Белл уходил к себе, стоило сгуститься сумеркам. Его дом по-прежнему ярко светился окнами в ночи, напоминая елочный фонарик. Но по утрам Белл был более или менее бодр, значит, спал он относительно нормально.

— Звонил хозяин отеля, — Брендон вошел в столовую со своим неизменным термосом. — Очень переживал, что ты напишешь плохой отзыв. Просил облизать с ног до головы.

— Что-то он дешево меня ценит — всего один сеанс облизывания за две недели, — протянул Ирвин. — На самом деле передай, пусть не беспокоится, — он подвинул тарелку Белла, чтобы тот поставил термос. — Отель прекрасен, кухня замечательная, а обслуживание выше всяких похвал. Вот только с аниматором не повезло — постоянно выигрывает у меня в шахматы.

— Тебе проиграть? — Белл вздернул бровь. — У меня перед хозяином должок.

— Мелковато, — Ирвин облокотился локтями на стол. — Хочу ответ на вопрос. Сразу оговоримся: вопрос простой. Без подвоха.

— Задать можешь, а там посмотрим, — Белл, кажется, слегка напрягся, и свернул крышку своему термосу.

— Что в нем? — Ирвин указал на термос. — Не чай, не кофе, не компот. Если судить по цвету, то моча, но запаха нет.

Белл удивленно на него покосился, будто не верил, что это действительно может быть интересно.

— Отвар из трав, — он двинул термос к Ирвину.

Ирвин обхватил ладонью теплый металл, осторожно понюхал. Чуть ощутимо пахло сеном.

— Особый состав для улучшения потенции? — Ирвин налил в свою чашку совсем немного отвара, пригубил. — Горькое, — поспешил запить водой. Как Белл умудрялся глотать эту гадость целый день?

К его удивлению, Брендон криво усмехнулся.

— Лучше бы потенция, — буркнул он и отобрал термос назад. — А вкуса я уже давно не чувствую.

— Успокоительный сбор, — Ирвин не спрашивал. Это было понятно, особенно если вспомнить, что первые дни Белл не расставался с термосом, все пил и пил свой отвар. А теперь ему требовалась пара чашек в течении дня и еще пара — пока они играли в шахматы.

— В точку, — Белл отсалютовал ему чашкой и осушил сразу половину.

— Что дальше? — спросил Ирвин. — В этом году сезон, похоже, закончен? Мало кто решит приехать сюда после всех этих пожаров.

— Благодаря шахматам и твоему бездонному кошельку я весь сезон уже отбил, — Белл сказал это совершенно равнодушно. — Моя обычная такса двести баксов в час. И ты, кстати, стоишь не дороже.

— Макс, жмот! — покачал головой Ирвин. Он подозревал, что услуги инструктора составляли мизерную часть стоимости поездки, но все равно думал, что хотя бы пятьсот долларов Белл получал за свою работу. — Возможно, я задам нескромный вопрос, можно сказать, интимный, но все-таки зачем тебе деньги? Я так понимаю, что с отелем у тебя бартер — они тебе дом и пищу, ты следишь за пляжем, бассейном и садом. Магазинов тут нет… Спускаешь все на свиданиях?

Взгляд Брендона неожиданно стал жестким.

— Я похож на блядуна? — спросил он сухо.

— Нет, — Ирвин пожал плечами. Наверное, не стоило лезть с такими вопросами, в конце концов, они даже не друзь…

— Выплачиваю компенсацию, — вдруг сказал Брендон, глядя в окно. — Семье… убитого, — последнее слово он сказал с большим трудом.

— Понятно, — Ирвин не помнил, чтобы в найденном им досье было упоминание гражданского иска. Но не стал ничего больше говорить. Белл и без того пустил его очень глубоко в свою душу. — А где ты жил в США? — спросил и поспешил уточнить, осознав, что эта тема может быть столь же болезненной, как и вопрос о деньгах: — Если не хочешь, не отвечай.

— Не хочу, — Белл прямо посмотрел на него и, понизив голос, добавил: — Извини. Ты хороший парень, береги себя. И помни про локоть, — и он коротко улыбнулся — лишь краешками губ, едва заметно. И все-таки это была именно улыбка.

— Ты тоже береги себя, — Ирвин поднял свой бокал, коснулся его ножкой края чашки Белла. — Ты первый, кого я так и не смог обыграть.

Отчаянно хотелось пожелать Беллу выбраться из клетки, в которую он сам себя заточил. Но Ирвин промолчал, понимая, что этого, скорее всего, никогда не случится.

Белл встал, подхватил свой термос и собрался было уйти, но затормозил, проходя мимо Ирвина.

— Я не приду к вертолету, — сказал он. — Так что прощай, —  и Ирвин с удивлением почувствовал, как на плечо легла горячая рука.

Чертовы три недели взаперти. А может, виной всему вино. Совершенно обыденное прикосновение отдалось тянущим возбуждением во всем теле. Странно, но такого не случалось ни во время тренировок по серфингу, ни на спаррингах — а они с Беллом прошли путь от размахивания руками и ногами в разных частях спортзала до тренировок с полным контактом. А сейчас захотелось накрыть ладонь Белла своей, поинтересоваться, а как тот сбрасывает напряжение, раз уж не блядун… Но Белл уже убрал руку, и Ирвин лишь отсалютовал ему полупустым бокалом.

— Прощай, — сказал с улыбкой, хотя на душе было паршиво. — Береги себя.

Глава 7

Бассейн был полон крови. Ирвин не сразу понял, что это просто растворенная в воде кровь крупной овчарки, чей труп валялся на дне.

— Теперь собака, — Боб цыкнул. — Сдается мне, и второй детектив полное дерьмо.

— Похоже, — Ирвин отвернулся. — Найму нового. Надо с этим кончать.

Уже второй месяц происходило странное. Сначала охрана на въезде в поселок предотвратила въезд машины с поддельным разрешением. Сочли, что это папарацци решили поиметь горяченького. Они хотели задержать водителя для выяснения обстоятельств, но тот ударил по газам, сбив одного из охранников. К счастью, парень отделался сломанной лодыжкой.

Собаке повезло меньше. А до нее была испорченная сигнализация на ограде вокруг дома самого Ирвина, непонятные письма в почтовом ящике и трупы голубей, привязанные кем-то к дворникам машины, пока Ирвин обедал с Максом. Боб в тот день остался дома, разбираться с то и дело срабатывающей пожарной сигнализацией.

Голуби встревожили Макса, и он настоял на частном детективе. После того, как Ирвина чуть не сбила машина, он уволил детектива и нанял второго.

Когда же Боб принес заключение автоэксперта, что тормоза в его машине были испорчены намеренно, а не отказали из-за поломки, Ирвин понял: направление действий нужно менять, и срочно. Утренние новости лишь подчеркнули его уверенность, и Ирвин взялся за телефон.


***

Он опасался, что номер окажется выключенным. Но после томительных секунд тишины наконец пробились гудки. Один, второй, третий…

— Деньги не верну, — раздался глухой голос, до неузнаваемости искаженный телефонной связью.

— Я и сам их не возьму, — отозвался Ирвин. — Наоборот, хотел предложить тебе подзаработать.

На несколько секунд повисло напряженное молчание.

— Как? — наконец выплюнул Белл.

— Исключительно твоими профессиональными навыками, — Ирвин покрутил в руках авторучку. — У меня появился сталкер. Намерения серьезные.

— Я пас, — ответил Белл без раздумий и… сбросил звонок.

Ирвин чертыхнулся и быстро ткнул в телефон для перенабора.

— Два миллиона долларов, — сказал, едва услышал, что вызов принят.

На этот раз трубка молчала дольше.

— Я не могу, — наконец сказал Белл. — Ты же знаешь, черт подери.

— Знаю, — ответил Ирвин. — Но ты мне нужен. Нанять бодигарда — не проблема. Но я хочу вычислить эту суку и прижать ее. Никого не боялся и не собираюсь начинать.

— Ищи другого, — Белл зло выдохнул в трубку. — Иди в полицию. Найми детектива. Делай что угодно — но больше не звони!

И стервец снова сбросил вызов.

Следующие десять минут Ирвин провел, слушая длинные гудки. А потом аппарат и вовсе выключили.

— Упрямый, — процедил Ирвин. — Как и я, — хмыкнул и открыл окно текстовых сообщений.

“Первый нанятый мной за месяц ничего не нашел. Второго сегодня утром обнаружили мертвым. Три миллиона, работа в твоем графике. Рейс послезавтра, билет в бизнес-класс тебе забронирован”.

Ответа от Белла он почти не ждал, и тем удивительнее был раздавшийся почти ночью звонок.

— Пять миллионов, ни шагу без предварительного плана и комната с железной дверью, закрывающаяся на несколько замков, — сухо отчеканил Белл. — А еще бумага, заверенная у нескольких нотариусов, что ты осведомлен о риске быть зарезанными ночью.

— Дверь смонтировали вчера, нотариусы вызваны к твоему прибытию, — Ирвин потянулся за бокалом с вином. Насчет двери он врал, но Белл прилетит только послезавтра, все будет сделано. — Троих хватит? Плюс свидетельство моего агента. Деньги Макс перечислит завтра утром.

— Два миллиона завтра, три — после поимки твоего сталкера, — поправил Белл. — И да, — судя по звуку, он сплюнул на пол. — Билет можешь сдать. Я давно не в Австралии.

— Напиши рейс, я вышлю машину, — ответил Ирвин и поставил себе мысленный минус. Он предполагал, что Белл слишком нуждается в деньгах, чтобы тратить их на переезд. Но, видимо, последние события повлияли на него сильнее, чем Ирвин предполагал. — И да, перелет за мой счет, как все прочие расходы.

— Разумеется, — отрывисто бросил Белл. — Но мне нужно время, чтобы добраться до международного аэропорта. Несколько дней. Напишу, — и он снова сбросил вызов.

“Несколько дней” оказались чертовским преуменьшением. Белл написал ему только через неделю.

Добрался до Пекина. В какой город лететь?

— Ты туда пешком, что ли, шел? — вслух фыркнул Ирвин и открыл окно программы поиска авиабилетов.

Нью-Йорк” — написал он сообщение. — “Есть прямой рейс Эйр Чайна, места в первом классе свободны”.

В случае с Беллом перелет первым классом был не прихотью, а необходимостью.

Ответ пришел уже через полчаса и был, как всегда, кратким. И даже более чем.

+”.

— По крайней мере, я знаю, когда тебя встречать, — сказал Ирвин, усмехнувшись.

***

Монтажные работы были закончены за пару часов до прибытия самолета. Ирвин придирчиво осмотрел тяжелую металлическую дверь с сейфовыми замками и возможностью блокировки изнутри, снаружи, аварийного открытия, а также оснащенную видеоглазком, позволяющим наблюдать за происходящим в комнате. Ирвин не собирался скрывать от Белла наличие такого глазка, но и не планировал им пользоваться кроме случаев, когда по-другому не обойтись. Если бы Белл сильно припозднился к завтраку, например.

В самой комнате поменяли обстановку. Убрали ненужные вычурные кресла и журнальный столик, повесили более мощную люстру и дополнительные светильники на стены. На прикроватную тумбу поставили не укутанный абажуром ночник, а настольную лампу с яркой лампочкой. В освободившемся от мебели углу Ирвин устроил небольшой уголок релаксации: застелил пол мягким матом и повесил боксерскую грушу.

Балкона в этой комнате не было, окно Ирвин защитил металлической рольставней. Он понимал, что почти наверняка об обустройстве “бункера” в его доме станет известно репортерам, но общественное мнение было куда менее важным, чем комфорт Белла.


***

Перелет был просто огромным. Тринадцать с половиной часов — Ирвину было сложно это даже представить. Он всегда старался летать с пересадками в таких случаях. Но появившийся на пороге его дома Белл выглядел странно свежим и даже отдохнувшим.

— Привет, — Ирвин протянул руку для приветствия. — Макс и нотариусы ждут в кабинете. Но может сначала покажу тебе комнату?

— Если бы я знал, что у тебя такой дом, попросил бы отдельный сарай, — буркнул Белл, быстро пожав его ладонь — явно чисто из вежливости. — Для нас обоих было бы безопаснее.

— Сначала посмотри комнату, — предложил Ирвин. — Ты голодный? Может, легкие закуски и кипятка для твоего отвара?

— Сначала бумаги — потом остальное, — отрезал Белл, поправив на плече не слишком большую сумку.

— Тогда пошли, — согласился Ирвин.

Формальности были улажены за несколько минут. Белл быстро прочитал составленный документ, согласно кивнул, удовлетворенный формулировками. Поставил подпись на каждом из шести экземпляров — по одному ему, Ирвину, каждому из нотариусов и Максу. Вслед за ним соглашение завизировали все остальные.

— Благодарю вас, господа, — сказал Ирвин нотариусам, пока Белл убирал свой экземпляр в рюкзак. — Макс позаботится о вашем вознаграждении. Всего доброго, — и вышел вслед за покинувшим кабинет Беллом. — По коридору налево до конца, — сказал, подстраиваясь под быстрые шаги Белла. — Моя спальня на втором этаже в противоположном крыле.

— Значит так, — Белл неожиданно резко остановился и развернулся к нему. — Твоя безопасность от сталкера — мое дело. Но за свою безопасность от меня отвечаешь сам, понял? Не дай бог, тебе приспичит потрепаться по душам да перекинуться в картишки в неподходящее время суток или когда меня накрывает.

— Мне достаточно одного урока, — Ирвин потер плечо, переставшее болеть не так давно. — Так что придержимся отлаженного распорядка. А насчет потрепаться — в комнатах установлен интерком, мне совсем не нужно тащить свою звездную задницу через весь дом, — он указал на неприметный пульт на стене. — Как и тебе, кстати.

— Прекрасно, — Белл на полном серьезе одобрительно кивнул. — А камеры есть?

— Есть, — не стал скрывать Ирвин.

— Еще лучше… — Белл пристально на него посмотрел и отчеканил: — Увидишь открытую дверь — беги.

Глава 8

Ирвин нарушил заведенное им самим правило и включил трансляцию с камеры в комнате Белла.

Тот неторопливо обошел помещение, педантично его осматривая. Проверил кровать, приподнял матрас. Опустил рольставню, снова ее поднял. Осмотрел шкафы, заглянул в санузел. Больше всего времени он провел возле двери. Приоткрыл ее, оглядел петли. Закрыл ноу-кей замок, потрогал выдвинувшиеся с каждой из торцевых сторон длинные штыри. Прочел короткую инструкцию о цифровом замке, попробовал, набив длинную, в пару десятков символов, комбинацию.

И лишь удовлетворившись дверью, Белл начал разбирать вещи. Ирвин предполагал, что их немного, но и итоге на полки лег совсем уж скудный запас: две футболки, две пары брюк и несколько смен белья. Белл снял ботинки военного образца, аккуратно поставил их в угол и скрылся в ванной.

На этом Ирвин камеру отключил и совсем не ожидал, что уже через четверть часа оживет интерком.

— Ирвин? — раздался сухой голос Белла. —  Надо поговорить.

— Хорошо, — согласился Ирвин. — Встретимся в кабинете. Или приходи на террасу, слева от входа в дом.

— Терраса, — коротко бросил Белл и отключился.

Это было удивительно, но не разбирающийся в планировке дома Брендон оказался в саду раньше Ирвина. Увидев Ирвина, он сел в плетеное кресло и дождался, когда тот займет другое.

— Рассказывай, — предложил он. — Как можно подробнее.

— Первый эпизод произошел два месяца назад, — начал Ирвин.

Он говорил и говорил, удивляясь сам себе, насколько прочно засели в памяти события последних недель. А может, дело было в Белле? Он не задал ни единого вопроса, не перебивал, даже не двигался. Ирвин то говорил быстро, то замолкал, пытаясь вспомнить ту или иную деталь, показавшуюся важной. Перескакивал с одного события на другое, возвращался, дополняя пробелы.

— А потом мне позвонили копы, — последние слова давались с трудом. Будто Ирвин не разговаривал, а тяжело работал. — Мой детектив был обнаружен мертвым. В крови — адский коктейль лекарств и героина, рядом шприц с его отпечатками пальцев, так что дело закрыли ввиду отсутствия состава преступления. Но я точно знаю, что Малькольм никогда не прикасался к наркотикам.

Белл выдержал паузу, видимо, что-то прикидывая, а потом стал перечислять:

— Список любовников, друзей, знакомых, врагов. Те, кому ты перебежал дорогу, кому отказал, с кем переспал — мне нужны все.

— Вернемся в кабинет — распечатаю, — Ирвин был готов к этому вопросу. В конце концов, все детективы начинали именно с этого и в первую очередь проверяли эти связи.

Но Ирвин и не думал перечить Беллу и говорить, что эта гряда уже неоднократно вскопана. Он понимал, что Белл ни за что не станет полагаться на чужие наработки и все перепроверит сам.

— Хорошо, — Белл кивнул и посмотри ему в глаза. — А теперь скажи, что думаешь ты. Твои ощущения, твоя… — он замялся, но в итоге выдал: — Жопочуйка.

Ирвин молчал долго. Этот вопрос ему тоже задавали, но всегда в другом контексте: “Как ты считаешь?” А Белл спрашивал о том, что Ирвин чувствует.

— Я не знаю, — наконец сказал он. — Логика подсказывает, что это кто-то, кто хорошо меня знает. И кто осведомлен о моей жизни не только в прошлом, но и в настоящем. А значит, это кто-то из ближнего круга, и я общаюсь с ним и по сей день, — он помолчал. — Но я не могу даже представить, что кто-то оказался настолько гнилым. Как блок какой-то падает, я упираюсь в стену.

— Хорошо, тогда давай постепенно, — Белл откинулся на спинку кресла. — С кем ты сейчас спишь?

— Постоянно ни с кем, — ответил Ирвин. — Шон, тот, что просил перезвонить, перешел в разряд бывших — страсть угасла, интересы разошлись. После него были разовые пассии, однажды мне перепал неплохой междусобойчик на троих.

— Кто из них вхож в дом? — Белл совершенно никак не отреагировал на его признания.

— Да я не закрываюсь, как правило, — пожал плечами Ирвин. — Вернее, так: я предпочитаю трахаться на своей территории. Так я точно уверен, что все появления моей голой задницы на экране приносят доход мне и Максу, а не ушлым папарацци. Но если ты о том, что кто-то может прийти в мой дом без меня, то таких нет. Даже с Шоном мы жили по отдельности.

Этому его тоже научил Кайл. Никого не пускать себе под кожу, всегда держать дистанцию. Тот давний урок Ирвин запомнил слишком хорошо и даже теперь совершенно не тяготился одиночеством и не испытывал желания каждый день засыпать с кем-то в обнимку.

— Хорошо… — Белл ненадолго умолк. — Мне нужно на них посмотреть, — заявил потом. — На тех, кто бывает в доме. Можешь устроить?

— Тебе нужен личный контакт или достаточно будет видеозаписи? — Ирвина не слишком радовала перспектива быть настолько “под колпаком”, но он уже доверился Беллу и теперь оставалось только подчиняться его требованиям. В конце концов, чем быстрее Белл найдет этого ублюдка, тем быстрее Ирвин вернет свою привычную жизнь. — Просто некоторые визиты случаются заполночь.

— Мне достаточно посмотреть из укрытия на то, как вы общаетесь, например, на этих креслах, — Белл постучал по подлокотнику. — Минут десять.

— Договорились, — Ирвин прикинул в уме расписание на ближайшие дни. — Макс приедет сегодня к вечеру, остальных я заманю в свои сети. Можем поставить здесь камеру и монитор к тебе в комнату. Мало ли, вдруг захочешь записать беседу и просмотреть более детально.

— Макс мне не нужен, — Белл покачал головой. — Это точно не он. Ты для него как сын. Меня интересуют, в первую очередь, любовники и любовницы. Или ты только по мужикам?

— Была пара интрижек в молодости, но после скандала, когда я пришел на пробы с фингалом под глазом и расцарапанной шеей, завязал с бисексуальностью, — Ирвин посмотрел в окно. Над Нью-Йорком собиралась очередная снежная буря. — Так что последние лет пятнадцать я стопроцентный гей.

— Не поверишь, но так проще, — внезапно усмехнулся Белл. — Женщин я понимаю намного хуже. Тогда сделай мне расписание встреч на неделю, начиная с завтрашнего дня, и жду списки. Сопровождать тебя нужно куда-то сегодня-завтра?

— Нет, у меня сейчас перерыв между съемками, а промо-кампания нового фильма стартует только со следующего месяца, — он поднялся. — Но потом начнется форменный ад. Пару недель в хорошие дни будет по паре мероприятий, в плохие — все шесть. И вечерние тоже.

— Мероприятия — не страшно, даже ночные, — к его удивлению спокойно ответил Белл. — А вот в бар или куда-то, где темно и относительно тихо, со мной ехать не стоит. Лучше вычеркни на это время подобные развлечения. Со мной порядок, когда есть свет и люди.

— Через три недели премьерный показ фильма, мне там надо быть обязательно, — ответил Ирвин. — Остальные тихие и темные места подождут. Пойдем, распечатаю тебе список.

— Вряд ли тебя убьют в кинозале, — с непрошибаемым спокойствием рассудил Белл. — Так что я подежурю у дверей. Легенда будет для меня?

Ирвин помолчал, прикидывая варианты.

— Ты мой консультант, — решил наконец. — Готовишь меня к новым съемкам. Сейчас модно таскать за собой личных стилистов и духовных гуру. Тебя, скорее всего, узнают, — проговорил медленно.

— Это твоя проблема, — ответил Белл резко. — Ты знал, на что шел.

— Лично для меня это вообще не проблема, — в тон ему сказал Ирвин. — Но я хочу, чтобы ты осознал этот факт.

Белл посмотрел на него, и впервые за все это время его глаза ожили. В них появилась нескрываемая насмешка и чуть-чуть — досада.

— Осознать стоит тебе, — сказал он ровно. — И напоминаю: в случае отказа от моих услуг…

— Да, да! — оборвал его Ирвин резче, чем хотел. — Деньги не возвращаются.

— Именно, — Белл кивнул, нисколько не смутившись. А потом помолчал и добавил: — Не узнают, если не будешь подставлять меня под камеры. В твоем окружении одни гражданские, — последнее слово он произнес с едва заметным презрением.

— И в нашем случае это хорошо, — уже мягче ответил Ирвин. — Давай договоримся на берегу: твоя задача — найти эту суку. Ну, и не дать ей меня убить тоже было бы неплохо, — Ирвин усмехнулся. — Я не лезу в методы твоей работы и не собираюсь требовать, чтобы ты ходил за мной немой тенью эдакого Зимнего солдата.

Он впервые задумался о том, что Белл действительно может не попасться на глаза, даже будучи единственным человеком в небольшой комнате. Ирвин по-прежнему не знал, что случилось с Беллом и почему он попал под трибунал, но Макс умудрился найти, кем он был. Брендон Белл, первый лейтенант батальона Рейнджеров Армии США, был награжден дюжиной медалей за участие более чем в двух десятках боевых операций. Больше половины из списка операций были не знакомы Ирвину — но это и понятно. Пентагон не любит озвучивать, где именно воюют его солдаты в данный момент. Оружейное лобби в Парламенте всегда было сильным, и давно не секрет, что война — это многомиллиардный бизнес. Страны воевали и будут воевать, и никакая ООН им не указ.

— Я найду, — Белл сказал это так, будто обещал, что купит круассанов на завтрак — обыденно, буднично. Будто вопрос был уже решен. — Но сроки пока назвать не могу. И последний вопрос, — он постучал пальцами по столу, словно раздумывая, спрашивать или нет. — У тебя есть бронежилет?

— Нет, зачем мне? — Ирвин пожал плечами. — Но, если надо, я куплю. Только надеюсь, круглосуточно мне в нем ходить не нужно?

— Нет, — Белл задумчиво потер подбородок. — Нам нужно два, но не обычных. Ты их купить не сможешь — я договорюсь. Но стоить будет дорого.

— Не вопрос, деньги на расходы Макс тебе выдаст, — Ирвин прошелся по террасе, встал, опершись спиной о колонну. — Я правильно понимаю, что наличные предпочтительнее? Наверняка тебе нужно будет какое-то оборудование или вроде того?

— Мне много чего нужно... — Белл несколько долгих секунд смотрел мимо него, словно составлял в уме план боевых действий. — Вот что, сейчас возьму машину напрокат и съезжу в несколько мест. У тебя есть планы на сегодняшний вечер и на завтрашнее утро?

— На вечер и утро нет, но вот на ночь весьма обширные, — Ирвин посмотрел на часы. — Я обещал юноше не только секс, но и ужин, так что он приедет через полчаса. Могу поболтать с ним здесь. Номер два из списка.

— Добро, — Белл кивнул и встал. — Тогда жду списки, — он собрался уйти в дом, но остановился, разглядывая окна. — Посади его на кресло, где сейчас сидел, — попросил, прикинув диспозицию. — И минут десять-пятнадцать поговорите.

— Темы подскажешь, или простая болтовня “о том о сем, как погода, как пробки”? — уточнил Ирвин.

Ему было все равно, о чем говорить: поддерживать самую скучную беседу Ирвин научился к третьему своему крупному мероприятию. Сколько их было с тех пор, теперь и не вспомнить. Но разговор о методах определения пола у морских свинок Ирвин помнил в деталях, хотя с того “Оскара” прошло уже двенадцать лет. Он долго не мог выгнать из мыслей образ толстопузого зверька с растопыренными во все стороны лапами и руки в медицинской перчатке, деловито раздвигающей шерсть. Но тот разговор в результате принес ему пятьдесят миллионов за год и “Золотой глобус” — любительницей свинок была невероятно талантливая режиссер, искавшая актера на главную роль в своем новом фильме.

— Идеально было бы его разозлить, — отозвался Белл. — Но если не получится — не страшно. Говорить можешь о чем угодно, на самом деле. Мне неважно.

— Надо — разозлю, — сказал Ирвин. — Пойдем, распечатаю список и позолочу тебе руку. Наличности я в доме много не храню, но все не пустой поедешь. А основное Макс завтра организует.

Показалось Ирвину или нет, но Белл изменился. И дело было не в том, что он сумел фантастически быстро отдохнуть после перелета. Его взгляд обрел осмысленность, перестал быть направлен куда-то вглубь самого себя. А уже ставшее привычным безразличие уступило место профессиональной сосредоточенности.

Белл кивнул и первым пошел в дом.

Глава 9

Ирвин не очень надеялся, что Белл придет завтракать, но все равно распорядился накрыть стол на двоих.

— Просто пустую чашку, спасибо, Ирма, — поблагодарил горничную.

Улыбчивая, чуть полноватая, с плавными движениями, она кивнула и бесшумно удалилась. Ирвин открыл планшет и принялся просматривать новостные ленты, потягивая апельсиновый сок.

Мальчик уехал далеко заполночь. Они с Ирвином отлично поужинали, а потом на славу покувыркались в кровати. Чуть стеснительный, но отзывчивый и жадный до ласки, он напоминал Ирвину Шона и вместе с тем разительно от него отличался. Неискушенный и неизбалованный, он был эдаким фермерским творогом среди изысканных французских сыров. Юное дарование, подающее надежды в серии NASCAR. Ирвину нравилось его тело профессионального спортсмена, его по-юношески рафинированная ярость. Как он разозлился вчера, стоило только сказать, что европейские кузовные серии престижнее. Неподдельно, открыто и честно. Мальчик искренне обиделся, и Ирвину пришлось постараться, чтобы он не уехал тут же. Но зато примирение воздало за все труды.

И все же Ирвин был рад, когда за ним закрылась дверь. Люк… да, кажется Люк… он все прекрасно понял. Не стал спрашивать, позвонит ли Ирвин, не унижался уговорами встретиться еще. И, наверное, именно поэтому Ирвин собирался как-нибудь ему позвонить. Если Люк будет в Нью-Йорке, вчерашний вечер можно будет повторить. Ирвин даже разрешит ему побыть сверху.

— Вчерашний парень не при чем, — объявил Белл за завтраком. — Можешь словить от него пару пощечин, но на большее он не способен.

— Но на этом хорошие новости пока заканчиваются, да? — спросил Ирвин, кивнув на стопку листов, принесенных с собой Беллом. Они мало напоминали вчерашний “список контактов” — все пространство вокруг напечатанного текста было густо исписано убористым почерком. Ирвин задумался, а спал ли Белл сегодня. И если да, то сколько, раз успел уже и понаблюдать за ним с Люком, и по городу прокатиться, и со списком поработать.

— Список очень большой, — равнодушно констатировал Белл. — Я выделил несколько человек, встречи с которыми нужно будет организовать в ближайшее время. Но ты должен понимать, что твоим сталкером может оказаться любой из них. Даже тот, на кого ты никогда бы не подумал. Больше того, — он внимательно посмотрел на Ирвина. — Это может быть человек, которого ты не знаешь вовсе.

— Еще бы я не понимал, — Ирвин снял крышку с блюда с яичницей. Втянул носом будоражащий аппетит аромат. — Любой из миллионов моих фанатов и фанаток может решить, что я не удостоил его внимания. Или что я должен принадлежать исключительно ему. А еще психически нездоровые люди… Да тут половину планеты нужно проверять.

— Не волнуйся, обычно сталкеры — это люди из окружения, чаще всего бывшего, — Белл подвинул ему список. — Посмотри имена, что я отметил. Я переговорил с твоим Максом, он дал некоторые комментарии, но этого мало. Выдели пару часов, надо пройтись по нему вместе.

— Сейчас мне нужно переговорить насчет предстоящего промо-тура, на два часа назначена видеоконференция утверждения промофото, — Ирвин взял в руки планшет, проверил планировщик дня. — Часам к четырем, максимум к пяти, освобожусь и можем сидеть со списком хоть до ночи.

— Добро, — кивнул Белл. — Ты планируешь уходить из дома сегодня?

— Нет, но завтра придется, — Ирвин вздохнул. — Мероприятие довольно камерное, но перышки почистить надо. В пять тут начнется столпотворение — визажист, стилист, парикмахер. Они есть в твоем списке.

— В таком случае, мне нужно максимально провернуться сегодня, — кивнул Белл. — Если дашь мне машину, будет проще. К пяти вернусь. Мне нужно оружие, бронежилеты, кое-какая аппаратура и еще по мелочи. Я почти обо всем уже договорился, пока был в Китае.

— Бери любую в гараже, ключи и документы в бардачках, — Ирвина напрягло слово “оружие”, но Белл, хотя и был не в порядке, все же был профессионалом. И если ночью его сознанием владели какие-то демоны, то днем Белл полностью отдавал себе отчет в своих действиях. — Я обедаю в пять и ужинаю около девяти, если тебе удобнее другое расписание — скажи. Повар подстроится.

— Мне без разницы, — предсказуемо пожал плечами Белл и покосился на Ирвина. — Ты разве еще не понял?

— Понял еще в Австралии, — кивнул Ирвин. — Вот только в моих интересах, чтобы ты был в нормальном физическом состоянии, а для этого должен есть, желательно в оптимальное для твоих биоритмов время. Я, как правило, очень поздно ложусь, поздно встаю, завтракаю, когда большинство обедает.

Может, Беллу и было все равно, но сегодня он не просто механически сжевал порцию яичницы, а добавил к ней салат и сыр.

— Мои биоритмы в любом случае еще живут по Китайскому времени, — пожал плечами Белл, — так что подстроюсь под любой распорядок. Так какую машину лучше взять?

— Если “кое-что по мелочи” объемное, бери Тахо, — посоветовал Ирвин. — Если надо съездить быстро — Мини Купер. Раз режим питания тебя устраивает, то встретимся здесь в пять, — он посмотрел на часы. — А сейчас я побегу, хотел с Максом пару моментов еще обсудить.

— Добро, — кивнул Белл и ушел, не прощаясь.

Эта его привычка раздражала в самом начале, но сейчас Ирвин уже к ней почти привык. Это определенно не было неуважением, скорее, наоборот — Белл уважал свое и чужое время, не тратя его лишний раз на ненужные слова.

***

Надевая выбранные стилистом часы, Ирвин понял, что совершенно не озаботился одеждой для Белла.

Мероприятие, пусть и не Оскар, было в достаточной степени пафосное. Дамы в декольте, джентльмены при параде. Сам Ирвин чувствовал себя как в коконе, будучи запакованным в бронежилет и костюм.

— Мистер Вайс, вы выглядите сногсшибательно, — визажист прошлась пуховкой по его лбу и щекам. — Хорошего вечера.

— Спасибо, — Ирвин сунул руки в рукава пиджака.

— Иврин, выезжаем? — Боб, бессменный водитель Ирвина вот уже десять лет, зашел в комнату. — А то придется до бесконечности толкаться в очереди.

Тут в дверь уверенно постучали, и Боб вздрогнул, сделав круглые глаза.

— Да! — громко сказал Ирвин.

Он совершенно не ожидал увидеть Белла в костюме. Совсем обычный, классического покроя, тот прекрасно сидел на его поджарой фигуре, но не привлекал лишнего внимания. Белл выглядел как участник съемочной группы — оператор, младший помощник режиссера или даже кто-то из продюсеров. Идеальная маскировка, но Ирвин был совершенно уверен, что костюма в сумке Белла не было.

— Справился? — Белл подошел и похлопал Ирвина по спине, проверяя, как сел какой-то супер-навороченный, легкий и тонкий бронежилет, стоивший целое состояние — вернувшись из своего турне, Белл педантично выдал ему стопку чеков, причем несколько из них были написаны от руки разными почерками. В том числе, и суммы за бронежилеты.

— Не сложнее обычной майки, — Ирвин повел плечами. — И по виду от нее не отличается.

— Я подгоню машину, — Боб двинулся к выходу. За столько лет он привык не задавать вопросов.

— Повеселимся? — Ирвин улыбнулся Беллу. — Хотя, честно говоря, это будет долго, скучно и невыносимо пафосно.

— Я на работе, это не скучно, — сухо ответил Белл, никак не прореагировав на его улыбку. — А ты постарайся пообщаться с как можно большим числом знакомых.

— Мне даже не придется для этого напрягаться, — вздохнул Ирвин. — К ночи у меня будет гудеть голова и отваливаться язык. Ладно, поехали.

В машине Белл бесцеремонно уселся рядом с Бобом. Ирвин успел заметить, как Белл цепко вглядывается в салонное зеркало.

— Ладно Боб, доставь нас в лучшем виде, — Ирвин похлопал водителя по плечу. Это был их давний ритуал, еще с той поры, когда только-только начавший свое восхождение Ирвин купил первый мерседес, подержанный и откровенно старый. А Боб был всего лишь бывшим каскадером, вышедшим на пенсию и отчаянно нуждавшимся в деньгах.

— Будет сделано, Босс! — хмыкнул тот добродушно и тронул машину с места.

И тут произошло то, чего Ирвин никак не ожидал. Белл развернулся к водителю и… тепло улыбнулся. От неожиданности Ирвин икнул.

— Классная тачка, Боб, — сказал Белл восхищенно и погладил приборную панель. — Бентли нравятся мне куда больше долбанных лимузинов.

— Да куда этим дохлым рыбам с моей красоткой тягаться, — польщенный Боб широко улыбнулся в ответ, впрочем, ни на миг не отвлекаясь от дороги. — Я на ней на любом пятачке развернусь и, если надо, до двухсот за полминуты поднимусь.

— И вот тут Боб оседлал своего любимого конька, — Ирвин усмехнулся. — О том, как мы ее выбирали, можно целый сериал снять. Мерседес, Майбох, Астон Мартин, Ягуар… Я уже отчаялся, когда Боб увидел ее.

На самом деле, Ирвин искренне любил эту машину. В меру пафосная, удобная.

Белл кинул на него строгий предупреждающий взгляд, мол, “Не лезь!”.

— Всегда хотел такую… — протянул он мечтательно. — Это ж сколько лошадей под капотом! Жаль, не по карману красотка.

— Шестьсот, — с гордостью отца, озвучивающего вес своего новорожденного первенца, сказал Боб. — Мне она тоже не по карману. Да и ни к чему, когда дома пятеро детей. Но Ирвина куда свозить — так за радость. Наполирую ее, красотку, поворкую с ней… — он снова улыбнулся. — Меня жена к ней ревнует, как полироль учует, так крику… Будто женскими духами пахну.

— О, моя жена такая же, — рассмеялся Белл, снова отправив Ирвина в ступор. — Но у нее задвиг на алкоголь. Даже стаканчик пива не могу выпить…

— Да я сам не любитель, — Боб плавно влился в поток движения на оживленной улице. — В молодости увлекался, чего скрывать. А потом трюками увлекся. И там алкоголики сами долго не держались. Просто не выживали, — он сурово поджал губы. — А как с карьерой завязал, не до выпивки было. Дети мал мала меньше, дом в закладе у банка, жена и по хозяйству, и работает. Ну куда тут еще пить-то? А теперь мне и не хочется уже, — он остановил машину на перекрестке, включил поворотник. — Сладкое вот люблю, грешен. Мой врач каждый раз грозит диабетом, да, видно, я заговоренный. Все сгорает, как в топке.

Что правда, то правда. Боб, сколько Ирвин его помнил, всегда был тощим как жердь.

За его достаточно длинную речь Белл словно потерял к нему интерес — рассеянно кивнул и отвернулся к окну. Было ясно: он выяснил, что хотел.

И да, Боб оказался вне подозрений. Ирвину не понравилось чувство облегчения, окатившее с ног до головы. Ему даже в ночном кошмаре не хотелось предполагать, что сука, отравившая собаку и убившая детектива — Боб.

Больше Белл не произнес ни слова. Смотрел в окно, превратившись в подобие статуи. Боб, привыкший к попутчикам в самом разном настроении и состоянии, ничуть этому не удивился. Он насвистывал, ловко маневрируя в плотном потоке, и был, очевидно, абсолютно счастлив.

Ирвин задумался о том, что сейчас произошло. У Белла совершенно точно не было жены, и он четко дал понять, что не берет в рот ни капли алкоголя — что было абсолютно понятно при его проблемах с психикой. Конечно, Ирвин понимал, для чего тот соврал, но перемена оказалась разительной.

Белл вполне мог бы зарабатывать себе на жизнь актерским ремеслом. Даже Ирвин не сразу раскусил, что все эти улыбки и восхищение — всего лишь игра. Метод ведения допроса. А стоило Беллу утолить свое любопытство, и он снова стал отстраненным и равнодушным ко всему на свете.

Хотя нет. Любопытство — это не про него. Работа, всего лишь работа. Но, по крайней мере, на этот раз он сам вступил в контакт с “подозреваемым”. До сих пор же Белл отсиживался в доме, наблюдая за Ирвином и его гостями из окон, а потом выносил вердикт: кого-то исключал сразу и полностью, вычеркивая из списка, а кого-то помечал задумчивым знаком вопроса.

А еще Белл часами сидел в Интернете. Список, до того занимавший дюжину листов, потому что Ирвин писал не только имя, но и телефон, адрес и другие известные факты, теперь превратился в толстенное досье. Ирвин понятия не имел, как именно, но Белл нашел на каждого уйму информации. Что Ирма выплачивает алименты бывшему мужу, потому что, узнав об измене, пырнула его ножом. А у садовника, оказывается, друг, а не подружка.

Что же касалось их сожительства под одной крышей, то оно было… ненапряжным. По большому счету, Белла было совсем не видно и не слышно, и если бы Ирвин не проверял регулярно камеру внутреннего наблюдения, то мог бы забыть, что не один. Откровенно говоря, Ирвин надеялся, что они хоть иногда будут играть в шахматы или тренироваться вместе, но Белл исчезал сразу же после приема пищи, и Ирвин лишь изредка видел его силуэт в окне.

У него все также горел ночью свет, и сегодня утром одного взгляда на Белла хватило, чтобы не предлагать вместе позавтракать. Но уже через полчаса Белл пришел на террасу со стопкой листов в руках.

Наверное, сейчас они ладили даже лучше, чем в отеле. Определенно, Беллу куда больше нравилась теперешняя работа, он чувствовал себя на своем месте. А может, сказывалось то, что они больше не были отрезаны от всего мира стеной огня.

Но этот самый огонь охранял Ирвина от вездесущих репортеров, городской суеты и неизвестного, решившего развлечься за его счет.

— Подъезжаем, Босс, — Боб нарушил тишину в салоне. Он пристроил машину в хвост длинной очереди, глянул в зеркало, пригладил вечно торчащие “ежиком” волосы.

Возле шлагбаума Боб остановился, опустил стекло в своей двери. От будки охраны к ним уже спешила девушка.

— Добрый вечер, мистер Вайс, — улыбнулась она, заглянув в салон. — Зрители уже ждут, так что проезжайте сразу на красную дорожку. Ваша очередь сразу за Милагрос, — она протянула Бобу небольшую рацию и поспешила к пристроившемуся сзади лимузину.

Ирвин улыбнулся ей сквозь стекло и прикрыл глаза. Вечер нужно было отработать на все сто — как всегда. И заодно помочь Беллу спасти его задницу.


***

Смех и вино. Ирвин не знал, от чего голова кружилась больше: от алкоголя, влитого в кровь, или от гипервентиляции легких. Удивительно, но вечер был даже не таким скучным, как предполагалось, но чертовски утомительным.

Белла рядом не было. Точнее, не так. Он был рядом постоянно, но почти никогда не оказывался в одной компании с Ирвином. С кем-то разговаривал и, кажется, даже шутил, пил вино — или искусно делал вид, потому что Ирвин ни разу не видел его бокал пустым даже наполовину — и даже флиртовал с девушками. Ирвин ни разу не встречал его взгляда, но почему-то был совершенно уверен: тот ни на секунду не выпускает его из вида. И лишь один раз он увидел Белла  таким, каким знал его всегда — мрачным и сосредоточенным. Выйдя из туалета, он обнаружил Брендона прямо напротив двери. Рядом никого не было, и тот не счел нужным притворяться. Белл оглядел Ирвина цепким взглядом, кивнул ему и ушел, так и не зайдя в туалетную комнату.

Бронежилет, купленный Беллом, не доставлял никаких неудобств. К концу вечера Ирвин поймал себя на мысли, что совершенно о нем забыл. Удивительно тонкий, он был незаметен, и никто из десятков людей, хлопавших Ирвина по плечам и спине, обнимающихся с ним, не заподозрил, что под пиджаком и рубашкой надето что-то еще.

Была почти полночь, когда Ирвин решил, что с него хватит. Договорившись о встрече через несколько дней с одним модным фотографом и пообещав позвонить режиссеру, уже трижды подряд бравшему Оскар, он поискал глазами Белла. Нашел тут же — он мило беседовал с пожилой дамой, до сих пор очень востребованной актрисой. Кивнул на едва заметное движение головой и двинулся к выходу. Не спешил, давая Беллу вежливо закончить разговор.

Они спустились к парковке. Белл опередил Ирвина, взглядом велел держаться за его спиной. Ирвин видел, как тот буквально сканирует пространство парковки. Все было в порядке.

— Еще полчаса — и мы дома, — выдохнул Ирвин, не скрывая удовольствия в голосе. Достал мобильник, набрал номер Боба. — Не отвечает, — протянул озадаченно и посмотрел на отрешенно смотрящего вдаль Белла. — Не слышит, что ли?

— Он должен был быть в том кафе? — Белл кивнул на светящиеся окна заведения на соседней улице.

— Обычно Боб сидит в машине, — Ирвин сбросил звонок и тут же снова нажал кнопку вызова.

Гудки шли один за другим, но Боб так и не поднял трубку.

— Идем, — Белл показал на парковочный въезд. — Держись рядом, но немного позади.

Ирвин кивнул и сделал, как было сказано. Алкоголь тут же выветрился из головы, а по спине потек неприятный холодок. Одно дело — играть бесстрашных парней, сующихся в самое пекло, и совсем другое — оказалось в реальности спускаться на темную ночную парковку, зная, что на тебя охотится настоящий убийца.

Машин на подземной стоянке была тьма-тьмущая, несмотря на поздний час. Ирвин понятия не имел, где искать Бентли, но Белл вытащил телефон и уверенно двинулся вперед.

— Маячки слежения стоят на всех твоих машинах, — пояснил, явно, скорее, почувствовав недоуменный взгляд, чем увидев его. — И парочка вшита в бронежилет. Для верности, правда, я бы и в тело что-нибудь воткнул.

— С телом давай повременим, ладно? — Ирвин поежился, представив, как Белл орудует ножом, надрезая кожу, чтобы ввинтить в плоть “жучок”. Нож непременно будет армейским. Некстати вспомнилось, что вчера он видел его у Белла, и отчего-то был уверен, что это тот же самый, что и в Австралии.

Телефон издал короткий писк, и за огромным джипом Ирвин увидел капот своего Бентли. Радость и облегчение сменились самой настоящей паникой, потому что водительская дверца была открыта. Свет в салоне горел, освещая пустоту. 

— Боб! — он ринулся было вперед, но Белл ухватил его за запястье поистине стальной хваткой и дернул, буквально зашвырнув себе за спину.

А потом сам пошел вперед. Остаться на месте он не просил, и Ирвин двинулся за ним.

Боб лежал у машины, но крови, к огромному облегчению Ирвина, нигде видно не было. Белл глянул на водителя лишь мельком и сразу же пошел проверять машину. Он даже лег на пол, не жалея костюм, и проглядел пространство под машинами, подсветив себе с телефона. И только потом, наконец, вернулся к Бобу и приложил руку к его шее.

— Жив, но в отключке, — бросил отрывисто. — Звони девять-один-один.

Не задавая вопросов, Ирвин потянулся за телефоном. Не пройдет и пары дней, как репортеры пронюхают о случившемся, но сейчас было не до этого. Боб пострадал из-за Ирвина.

— Машина направлена к вам, постарайтесь не трогать пострадавшего, — проговорила оператор и отключилась.

— Медики едут, — сказал Ирвин Беллу. Тот снова осматривал машину, но теперь куда тщательнее: дверцы, салон. Особенно дотошному исследованию подверглись блестящие поверхности, и Ирвин догадался, что Белл ищет отпечатки пальцев.

Боб начал приходить в себя, когда сирена скорой уже слышалась вдалеке.

— Не вставай, — попросил Ирвин, присев на корточки рядом с ним. — Не волнуйся, приятель, все в порядке.

— Меня кто-то ударил, Босс, — сказал хрипло. — Простите, но я не видел, кто. Извините меня… — он резко втянул носом воздух, и это было похоже на всхлип.

— И хорошо, что не видел, — Ирвину отчаянно хотелось подложить Бобу под голову пиджак, но он помнил, что лучше его не трогать. — В противном случае простой шишкой на затылке не отделался бы.

Стена за Бентли окрасилась алым и синим. Сирена, достигнув самой высокой ноты, утихла. Ирвин услышал шорох шин, потом лязг открываемых дверей.

— Здравствуйте, кому нужна помощь? — немолодая темнокожая фельдшер ловко протиснулась между открытой дверцей Бентли и соседней машиной. — Сэр, можно попросить вас дать мне место? — обратилась она к Ирвину. — Мне нужны носилки и шейный фиксатор! — крикнула вышедшему из-за руля водителю. — Сэр, можете рассказать, что случилось? Не двигайтесь, просто скажите, где болит. Вы знаете, как вас зовут? Какое сегодня число?

Ирвин послушно отошел, давая медикам сделать свою работу. Боб держался молодцом, но его мутило и он немного путал слова. Сказав, что, скорее всего, это сотрясение мозга, но нужно все проверить, фельдшер забрала Боба в госпиталь.

— Босс, моим ни слова! — голос у Боба уже был покрепче, хотя щеки оставались бледными.

— Как скажешь, — заверил его Ирвин. — Поправляйся.

Он наблюдал, как водитель закрывает задние двери скорой. Потом он сел за руль и машина тронулась с места. Сирену и мигалку включать не стали, и это было хорошим знаком. Бобу выпал счастливый билет. Снова.

— Сейчас приедут копы, — тихо сказал Белл. — Надеюсь, ты знаешь, что им сказать относительно меня.

— Конечно, — заверил его Ирвин. Меньше всего шансов попасться на лжи — всегда говорить одну и ту же версию. Для всех, кроме Макса и Боба, Белл был личным тренером Ирвина, готовившим его к новому фильму.

Прибывших офицеров полиции Белл, кажется, вообще не заинтересовал. Они быстро записали пояснения Ирвина о случившемся и попросили номер телефона на случай необходимости уточнения данных. Потом один из них отправился к начальнику охраны комплекса узнать о камерах на стоянке, а второй принялся осматривать Бентли.

— Наверное, хотели угнать автомобиль, — он провел пальцами по блестящему лаком капоту.

— Думаю, да, — Ирвин с готовностью ухватился за эту версию. — Боб… Мистер Тернер спугнул их. Обычно водители коротают время в комнате отдыха, угонщики именно на это и рассчитывали.

— Ну да… — офицер опустился на одно колено, включил фонарь, тоже осмотрел машину. — Мистер Вайс, вы можете ехать. Отпечатки в машине искать бесполезно, они ее не трогали.

— Спасибо, офицер, — ответил Ирвин. Полицейский замялся. — Офицер?..

— Чарли, мистер Вайс, — просиял тот и протянул Ирвину пустой бланк штрафной квитанции.

— Чарли, — улыбнулся Ирвин и расписался, присовокупив к автографу пару теплых слов для Чарли. — Доброй ночи.

— И вам, мистер Вайс, — офицер аккуратно убрал листок в нагрудный карман. — Может, вас сопроводить?

— Извините, я уже вызвал для мистера Вайса такси, — вмешался Белл.

— Прекрасно, — офицер улыбнулся и взял под козырек. — Доброй ночи.

— Ты ведь трезвый? — спросил Ирвин, когда полицейские уехали. — Сядешь за руль?

К его неожиданности Белл покачал головой.

— Я трезв, — заверил он. — Но я действительно вызвал такси.

Ирвин посмотрел на Бентли. Белл закрыл дверь, и теперь машина была темная и какая-то чужая.

— Думаешь, ее могли повредить? — спросил, ощущая, как страх снова овладевает им.

— Он ведь сделал это уже однажды, — Белл покосился на него. — Только не говори про молнию и одно место.

— Не буду, — выдохнул Белл. — Пойдем тогда на выход? Такси сюда не пустят.

У него была куча вопросов: как далеко зайдут полицейские, насколько громкой получится шумиха. Как забрать машину, если нет уверенности, что она безопасна. И что делать дальше? Но сейчас важнее было, чтобы на томограмме в голове Боба не обнаружили гематом и переломов. Все остальное — лишь вопросы.

Желтобокое авто уже ожидало их у входа. Ирвин сел на заднее сиденье и уже хотел было захлопнуть дверь, когда Белл велел ему подвинуться.

Когда же Ирвин выполнил требование, Белл скользнул на сидение и тут же повалился головой ему на колени.

— Ты такой сладкий, м-ылый… — протянул он пьяным голосом. — Так бы тебя и съел!

Наверное, если бы Ирвин не видел, как Белл улыбался, нахваливая Бентли, и как весь вечер был просто душой компании, он впал бы в ступор. Плечо болело почти месяц, однозначно показывая отношение Белла к любым телесным контактам.

А еще не поверить, что происходящее — всего лишь игра, помог взгляд Белла. Несмотря на фривольные слова и пьяный голос, взгляд был острый, как сталь, цепкий.

— Потерпи совсем немного и хоть до самого утра трапезничай, — Ирвин улыбнулся, придал голосу нотки расслабленности и пока сдерживаемого возбуждения. — А это тебе комплимент от повара, — он быстро наклонился, приблизив лицо к лицу Белла. Кто бы за ними ни наблюдал, остался бы уверен, что они целуются.

Белл довольно ему кивнул, а потом обхватил рукой за шею, заставляя наклониться ниже.

— Отлично, по возможности так и езжай, — прошептал на ухо.

— Эй, господин клиент, комплимент всего один, — рассмеялся Ирвин. — Но как я могу отказать, когда так просят?.. — и он снова принялся “целовать” Белла.

На подъезде к дому у него затекла спина, а шея — там, где кожи касалась ладонь Белла, — горела огнем. Ирвин покусал и облизал губы, чтобы создать иллюзию “зацелованности”.

— Вот мы и дома, — проворковал, откидываясь на сиденье. — Как вам подать основное блюдо?

— Восемнадцать семьдесят пять, — сухо сказал таксист. Уж чего-чего, а геев в своем такси он перевозил регулярно. И поцелуем вперемешку с нежностями его было не пронять.

Белл стал хлопать себя по карманам и вытащил двадцатку, которую тут же безнадежно смял. Протянул ее таксисту и вывалился из машины, едва не упав. Но стоило такси скрыться из виду, как он тут же встал ровно.

— Быстрее в дом, — скомандовал отрывисто.

Сегодня произошло уже достаточно, так что спорить Ирвин не стал. Он почти бегом рванул на Беллом в дом, едва поспевая за широкой поступью.

Свет в холле включился автоматически. Ирвин запер дверь, выдохнул с облегчением и обернулся к Беллу.

— Ну все, мы в домике… — начал он и замер.

Белл был бледен, а на его висках виднелись крупные капли пота. Глаза словно застыли, зрачки заполнили радужку.

— Стой здесь, — процедил он. — Я проверю…

Он достал телефон и активировал какую-то программу.  Заглянув в экран, Ирвин увидел несколько маленьких окошек камер и подписи под каждой: “Неактивно 6 часов 4 минуты”.

— Чисто… — выдохнул Белл и, резко развернувшись, бегом бросился прочь.

Глава 10

Ирвин плеснул себе еще рома и снова взглянул на экран.

Ему было видно лишь ноги — Белл, оказывается, прекрасно знал, где камера, и сел прямо под ней. И сидел не шевелясь уже почти полчаса. Ни звука — Ирвин принудительно включил микрофон. Ни движения. И лишь иногда слышался звук, будто Белл резко выдыхал воздух. А потом он согнулся, обхватывая колени руками, сотрясаясь всем телом, все также совершенно беззвучно, и Ирвин вдруг понял: Брендон не знал о камере. Он просто сполз на пол по двери, едва закрыл ее за собой.

Было совершенно не понятно, что происходит. Еще в такси Белл был в норме, а стоило им оказаться дома, его будто переехало катком. Ирвин уже понял, что время суток здесь ни при чем — несколько ночей до этого Белл проводил за рулем, разъезжая по городу. И вряд ли бывшего военного могло так напугать случившееся с Бобом.

Тогда почему Белл, умевший быть веселым и общительным, сейчас сидит, сжавшись в комок и задыхаясь от сдерживаемых рыданий?

Ирвин вдруг ощутил на своих коленях тяжесть чужого тела. Снова уловил тонкий, едва уловимый аромат парфюма, почувствовал жар, идущий от ладони. Беллу шла улыбка. Оказывается, если он не сжимал губы в тонкую нитку сосредоточенной на чем-то внутри него самого отрешенности, то выглядел моложе своих лет и был не просто симпатичным, а по-настоящему красивым. Той особой мужской красотой, что проявляется с возрастом.

Белл на экране обхватил голову руками, и до Ирвина донесся первый полноценный звук.

— Пожалуйста… — проскулил Белл. — Пожалуйста, не надо…

Ирвин вскочил на ноги быстрее, чем решил, что будет делать. Он еще помнил предупреждение Белла не трогать его ночью и не пытаться войти в его комнату. Но ведь в Австралии помогло, когда Ирвин его окликнул. После инцидента в столовой, ведь Белл был в таком же состоянии.

— Брендон? — спокойным тоном позвал Ирвин, включив интерком. — Брендон, все в порядке. Ты дома.

Белл его не услышал. Он качался вверх-вниз, держась за голову, и что-то едва слышно скулил на одной ноте.

— Брендон, — Ирвин не собирался сдаваться. Какие бы демоны сейчас ни терзали Белла, он хотел пробиться сквозь хор их голосов. — Брендон, ты дома. Все кончилось.

Он повторял и повторял эти слова. Негромко, неторопливо, очень спокойно. Наконец Белл перестал раскачиваться и стонать.

— Вот так, Брендон, все хорошо, — Ирвин заставил себя говорить медленно, боясь все испортить спешкой. — Ты дома.

В почти звенящей тишине послышалось приглушенное уханье виброзвонка лежавших на тумбочке смарт-часов. Ирвин потянулся было, чтобы просмотреть оповещение, но не успел. Небольшой экран осветился ярко-синим, а вслед за этим смарт-часы весело засвистели.

Смешной, известный во всем мире сигнал робота из “Звездных войн” смог то, что не получилось у Ирвина: привлек внимание Белла. Но Ирвин в ужасе зажал рот рукой, когда увидел реакцию. А, точнее, услышал. Страшно, громко закричав, Белл буквально рухнул на пол — ничком, едва ли не пропахав лицом ковер, и забился, захлебываясь в крике.

Ирвин оцепенел, глядя в монитор и молясь, чтобы приступ, наконец, закончился, но секунды шли, а Брендон не умолкал.

— Белл! — закричал он в интерком. — Белл, очнись! Белл!!!

Часы снова завибрировали. Ирвин схватил их, в один прыжок оказался у окна, распахнутого настежь по случаю летней жары, и швырнул злосчастный гаджет в сад.

— Белл! Брендон!

Он звал его несколько минут, а потом бросился в коридор. Добежал до комнаты Белла, едва не споткнувшись в темноте о брошенные наплечную кобуру и нож в матерчатом чехле, включил видеоглазок и забарабанил в дверь.

— Брендон, слышишь меня? — закричал во весь голос. — Брендон, очнись уже!

И только после этого догадался дернуть ручку, и та с легкостью поддалась. Спасаясь от самого себя, Белл не запер дверь.

“Увидишь открытую дверь — беги”, — раздался в голове хриплый голос.

— Не дождешься, — зло усмехнулся Ирвин и распахнул дверь. — Брендон, — позвал осторожно. Подошел, присел на корточки так, чтобы не дать взять себя в захват. — Брендон, все кончилось. Ты дома, — и положил руку ему на плечо.

Он совершенно не ожидал, что Белл мгновенно умолкнет. Он вскинул голову и посмотрел прямо на Ирвина. Тот отшатнулся было, вот только во взгляде Белла не было ни безумия, ни злости. Наоборот. Это было совершенно необъяснимо, но в его взгляде была лишь теплота, неверие и… бесконечная нежность. Он протянул руку, коснулся его щеки.

— Эр Два… — прошептал он отчетливо и вдруг подался вперед, крепко его обнимая.

Ирвин обнял его в ответ.

— Привет, Си-три-пи-о, — прошептал, совершенно не уверенный, что поступает правильно. — Возвращайся домой.

Белл вздрогнул. Резко втянул воздух. И отстранился, поднимая на него ошарашенный взгляд.

— Как ты меня назвал? — выдохнул сдавленно.

— Прости, ассоциация сработала, — Ирвин встал, зачесал упавшие на лоб волосы. — Но ты сам первый начал со своим Эр Два.

Он не понял, как Белл успел вскочить на ноги, но в следующую секунду Ирвин оказался вжат в стену.

— Никогда больше не произноси его имя! — буквально выплюнул Белл ему в лицо. — Никогда, слышишь?!

— Угомонись, псих! — рявкнул Ирвин. Сильным толчком отпихнул Белла от себя, скрестил руки на груди. — Или объясни, чего ты на этого дроида каждый раз стойку делаешь, или надень намордник!

Белл сжал кулаки, стиснул зубы, а потом обвел пальцем стены вокруг.

— Вот мой намордник, — сказал он уже привычно спокойно. — И хотелось бы мне знать, какого черта ты не соблюдаешь наши договоренности.

— Мама учила не проходить мимо людей, которым больно и плохо, — пожал плечами Ирвин. — Но если тебе стало лучше, я пойду. Кстати, сигнал, на который ты сделал стойку, был сообщением от Боба. У него простое сотрясение мозга. Пара дней в госпитале — и будет как новенький.

На деревянных ногах он направился к выходу. Все это время Ирвин даже не осознавал, насколько был напряжен.

— Его звали Ричард Дуо, — прилетело в спину так тихо, что Ирвин едва услышал. — Позывной Эр-Два-Дэ-Два. И у него стоял такой же сигнал на сообщения на телефоне.

— Напарник? — спросил Ирвин, оборачиваясь. Пожал плечами. — Это простая логика, как две палочки для еды.

У Белла был позывной Си-три-пи-о. Это была даже не уверенность, знание. Именно это имя выдернуло его из истерики. В армии, конечно, полно шутников, но такие “парные” позывные дают неспроста.

Белл вздохнул, дошел до кровати и тяжело на нее опустился.

— Никогда не говори больше о нем, — сказал глухо. — И часы эти твои… Сегодня меня лайтово перемкнуло, но я понятия не имею, что случится в следующий раз. И, черт побери… — он посмотрел на него с нескрываемой досадой и вдруг позвал: — Иди сюда.

— Часам, похоже, пришел конец, — вздохнул Ирвин. Неловко ступая — мышцы “забились” и отказывались служить. — Завтра придется обыскивать сад, я их в окно вышвырнул.

— Радуйся, что так легко отделался, — серьезно посмотрел на него Белл и, стянув покрывало, откинул подушку.

На белоснежной простыне блеснуло лезвие простого, безо всяких изысков, армейского ножа.

— Ты точно псих! — вырвалось у Ирвина. Он с трудом перевел взгляд с ножа на лицо Белла. — Нахрена он тебе тут? От кого собрался защищаться за сейфовой дверью?

Наверное, у него завтра будет похмелье. Потому что только опьянением можно объяснить, что Ирвину не было и вполовину страшно, как несколько часов назад на парковке. А испугаться было от чего: сколько бы ни тренировал его Белл, Ирвин никогда не сможет увернуться от его удара. И сегодня он запросто мог получить ножом в бок.

А еще, наконец, стал ясен смысл фразы о том, что если дверь открыта — нужно бежать. Если однажды в мозгу Белла случится блэкаут, самым разумным будет и правда унести ноги.

— Тебе какая разница? — Белл накрыл нож подушкой и оперся локтями на колени. — Я тебе условия озвучил, и ты на них согласился.

— Ты не предупредил только, что иногда тебя закручивает в бараний рог, — вздохнул Ирвин, присаживаясь на край по-армейски аккуратно заправленной кровати рядом с Беллом. — Я думал, ты ночами косплеишь Джона Рембо, прячась под кроватью и отстреливаясь во всех и вся, — он усилием воли отогнал воспоминание о радости и нежности во взгляде Белла и о том, как тот прильнул к Ирвину. Прижался всем телом, горячий, жилистый.

— Ночью я сплю, — сухо ответил Белл. И, помедлив, неохотно добавил: — Но только если в руке этот нож. Иначе усну только под наркотой.

— Ну, у каждого свои игрушки, — пожал плечами Ирвин. — Я мог бы сказать, что это опасно и ты можешь пораниться ночью, но люди задыхаются, запутавшись в простыне или уткнувшись в подушку.

Белл покосился на него и вдруг хмыкнул.

— Ты еще больший псих, чем я, — протянул он.

— Почему? — спросил Ирвин. — Потому что не убежал в ужасе, осознав, что ночью ты запросто можешь меня убить? — он развернулся к Беллу. — Это страшно, и я даже не могу представить, почему ты не можешь по-другому. Но мне важно, чтобы днем ты смог убить за меня. А в этом я не сомневаюсь.

Как и в том, что Беллу нужна помощь. Увы, он так и не вернулся с войны, хотя уже десять лет не носил погоны. Но Ирвин был уверен, что Белл не пойдет к психоаналитику.

— Когда я в сознании, я и пальцем тебя не трону, — Белл мрачно посмотрел на него. — Но когда меня уносит… Это уже не я.

Он помолчал и повернулся к нему.

— Я думаю, мне стоит уехать, — сказал, помолчав. — Я буду находиться здесь, пока бодрствую, но спать буду уходить.

— Куда? — спросил его Ирвин. — В хостел, где кто только не живет, или на съемную квартиру, откуда тебя погонят после первого же приступа? — он покачал головой. — Нет, Брендон. Ты ночуешь здесь, я не вхожу к тебе ни при каких обстоятельствах. Прости, я оказался не готов, но теперь буду умнее и позову через интерком.

У Белла была относительно спокойная жизнь все эти годы. Он тренировал серферов в Австралии, просеивал песок на пляже и делал бы это еще долго, если бы не Ирвин. Журналисты, жаждущие сделать репортаж о месте, где Ирвин Вайс спасался от стихии, неожиданно нагрянули в отель и сделали фото. Белла узнали, и хозяину отеля, и без того потерявшего почти все из-за пожаров, не оставалось ничего иного, как указать ему на дверь. Сейчас Ирвин собирался сделать все от него зависящее, чтобы не дать Беллу лишиться еще одного дома, пусть и временного.

Некоторое время Белл молчал.

— Отключи камеру, — сказал он наконец, не глядя на него. — Какого черта ты вообще ее повесил?

— Мне казалось, тебе этот факт, наоборот, понравился, — Ирвин с трудом сдержал улыбку. Без камеры, так без камеры. Главное, что Белл обсуждает условия, а значит, не решил прямо сейчас бежать прочь из его дома. — Отключи ее сам, вон она, над дверью, — указал на неприметный “глазок”.

— Это тебе надо, не мне, — отбрил Белл, но продолжил уже мягче: — Раз уж тебя мой жалкий вид так сильно беспокоит.

— Был бы жалким — не побеспокоил бы, поверь мне, — покачал головой Ирвин. Белл как раз был сегодня каким угодно, но не жалким. Наоборот, бесконечно сильным, не сдающимся под натиском обстоятельств. Любой другой на его месте уже бы спился или крепко сидел на лекарствах или наркотиках. — Ладно, давай спать, завтра детективы нас помурыжат, да и машину надо доставить домой.

— Подожди с машиной, — покачал Белл головой. — Я сначала на нее посмотрю при свете. Да и с копами неплохо бы поговорить. Я напишу тебе, что нужно спросить и какие удочки закинуть.

— Договорились, — согласился Ирвин. Вот такой Белл, сосредоточенный на решении конкретной задачи, нравился ему куда больше. — Тогда жду вопросы, а с машиной смотри сам. Охранники ее знают, пропустят без проблем. Если что-то сломано, то вызывай эвакуатор и гони ее в сервис-центр, он тут один. Деньги есть? — спросил, вспомнив, что за такси платил Белл. Понятное дело, что эти расходы он приплюсует к отчету вместе с чеками на бронежилеты и оружие, но все равно лучше спросить.

— Да, — Белл отрешенно кивнул, кажется, снова уходя внутрь себя. — Если что — сниму с карты часть аванса.

— Скажу Максу, чтобы перечислил тебе на расходы, — Ирвин решил не озвучивать то, что узнал от Макса. Два миллиона аванса Белл попросил перечислить не на свой счет.

Он помолчал. По идее, надо бы подниматься на ноги и идти к себе. Дать Беллу возможность выпить свой успокоительный чай и забраться в кровать. Но Ирвин еще не был готов оказаться в своей, сегодня холодной и одинокой.

— Что сегодня случилось? — спросил он притихшего и, кажется, начинавшего дремать Белла. — Боб их спугнул? Или это очередной эпизод и целью был именно он?

— Думаю, тебя хотели посадить за руль неисправной машины, — Белл мгновенно сосредоточился снова и выпрямился. — И, возможно, следили. Я решил перестраховаться, для этого и разыграл спектакль. Тебя не было видно, а все машины такси в темноте выглядят одинаково. Вряд ли следил профессионал. Я только не учел, что меня так… триггернет, — он поморщился.

 — Темнота и тишина, сам же говорил, — запоздало сообразил Ирвин. — Я тоже хорош, не сообразил, — он выгнулся, разгружая спину, потер шею. — Не хочется признаваться, но я здорово перепугался сегодня. И за Боба, и за себя тоже, куда без этого. Играть смельчаков куда проще, чем ими быть.

— Нет, темнота и тишина тут не при чем… — Белл с ожесточением потер лицо, а потом застыл с закрытыми глазами. — Что я сделал? — спросил глухо. — Полез целоваться?

— Нет, только обнял, — тихо ответил Ирвин. — И принял за другого.

Он не стал упоминать ни имени, ни позывной Эр-Два. Ирвину только предстояло выяснить, кто этот Ричард Дуо, и почему его имя до сих пор причиняет Беллу боль. Но одно было ясно: это не просто напарник.

Брендон криво усмехнулся.

— Тебе очень повезло, — сказал он с горечью. — Самый безопасный вариант для окружающих. И самый мерзкий для меня, — добавил неожиданно жёстко.

Ирвин уже почти спросил, чем же так мерзко обнять кого-то, но вовремя прикусил язык. Белл говорил о том, что для него проще “проваливаться” в пучину боя. Там он хотя бы мог представить, что все закончилось иначе. А возврат к Эр-Два причинял Брендону невыносимую боль.

Нужно было найти этого Дуо. Выяснить, что же произошло, почему десять лет не смогли сгладить воспоминания.

— Тогда, в Австралии, тоже был приступ? — Ирвин вспомнил, как нашел Белла сидящим на ступеньках своей хижины. — Из-за моих часов или пожары подействовали?

— Из-за часов, — Белл не стал юлить. — На пожары мне плевать.

— Понятно, — Ирвин почти не удивился ответу. — Прости, больше они тебя не потревожат. Если уцелели — сменю сигнал. Ты там оружие в коридоре разбросал, собери, что ли. А то Ирма утром перепугается насмерть.

— Да, сейчас, — Белл немедленно встал. — Но как раз огнестрела вряд ли стоит бояться, — сказал с нескрываемой почти горечью. Когда на меня находит, я хватаюсь за нож.

Ирвину безумно хотелось спросить, что же случилось десять лет назад. Почему блестящая карьера бесславно закончилась трибуналом и лишением званий и наград. Какое событие настолько искалечило душу Брендона, и чем он так сильно провинился перед неведомым Дуо. Но Ирвин понимал, что Белл не готов об этом говорить. И может статься, что никогда не будет готов. Нарваться на очередную резкость — честно говоря, для одного дня уже достаточно событий. Еще меньше хотелось, чтобы Белл снова сорвался, и чего доброго, правда схватился бы за нож.

— Наверное, пора расходиться, — Ирвин тоже поднялся. — Я жду вопросы для копов. И пожалуй, съезжу завтра к Бобу. Душа не на месте, пока он снова не вернется в строй.

— Он хороший человек, — кивнул Белл. — Если хочешь, я могу пока водить твои машины за него.

— Хочу, — согласился Ирвин. — Но учти, он будет страшно ревновать. Особенно если ты сядешь за руль Бентли, — он усмехнулся, но смешок вышел горьким. — Именно на Бентли он меня спас. Я думал, эта махина станет нашим гробом, а Боб даже не вспотел. Что он делал, не передать, но в результате даже лак не содрал.

Белл помолчал.

— Хорошие люди не должны умирать, — сказал он глухо и посмотрел ему прямо в глаза.

Подтекст этой фразы не нужно было додумывать: именно поэтому Белл был здесь.

Глава 11

Определенно, Белл мог спутать Ирвина с Дуо. Наверное, поставь их рядом, этого бы не произошло, но, учитывая его состояние и эти чертовы часы, все было логично.

Ирвин поправил на запястье новые часы с нейтральным тоновым сигналом и снова посмотрел на распечатанный скан старого фото.

“Сержант первого класса Ричард Дуо, мастер-сержант Брендон Белл. 2001 год, Афганистан” — гласило пояснение.

У Ричарда были высокие скулы и ямочка на подбородке. Орлиный нос не портил его простое, но очень интересное лицо. Амуниция не давала рассмотреть фигуру, Ричард был упакован по самые уши в полевую броню и обвешан оружием, как рождественская ель бусами. Он устало смотрел в камеру, вовсе не притворно опираясь на крыло какой-то машины.

А Белл смотрел на Ричарда и смеялся. Теперь Ирвин знал, что все улыбки Белла на мероприятии два дня назад были пластиковыми и фальшивыми. Настоящая была на фотографии. Не отрепетированная и тщательно выверенная, во весь рот, открывающая чуть неровные зубы.

Возможно, это был нечестный шаг — попросить Макса поискать информацию на Ричарда Дуо. Но, просидев сутки в доме, Ирвин просто не мог думать ни о чем другом, как о таинственном Эр-Два.

Впервые за много лет ему было нечем заняться. Выходить из дома без необходимости Ирвину не хотелось, Боб был на больничном. Его выписали из госпиталя на следующее утро, велев несколько дней отдохнуть. Боб рвался на работу, хотел лично удостовериться, что с машиной все в порядке. Даже умолял не оставлять его дома на растерзание жене и детям. Но Ирвин велел следовать рекомендациям врача и распорядился выдать Бобу премию, чтобы тот мог выбраться семьей в какой-нибудь тихий пансионат.

Белл пока не забрал машину со стоянки. Судя по новому вороху чеков, он установил в ней несколько камер — на случай, если кто-то решит закончить начатое.

Ирвин почти не видел его. Они пересекались на полчаса-час — Белл отчитывался о расходах, задавал уточняющие вопросы и снова куда-то уезжал. Ирвин оставался один, до изнеможения тренировался, читал и скучал.

Файл, присланный Максом, не оставил от скуки и следа.

Ричард Дуо погиб во время боя. Обстоятельства были засекречены, как и то, почему Белла отдали под трибунал. Но суд и смерть произошли в один год.

А два миллиона ушли на банковский счет, принадлежащий Элизе и Джозефу Дуо. Макс не нашел никакой дополнительной информации о них, что было странно в век, где у новорожденных детей есть аккаунты в соцсетях.

Ирвин несколько раз выключал компьютер, пытался заняться делами, но мысленно все равно возвращался к старой фотографии. Кем приходился Беллу этот человек? Вопрос про поцелуи говорил сам за себя. Как и впившийся намертво в память нежный любящий взгляд.

Дроид и протокольный робот… Вечные неразлучники, умудряющиеся выбираться из самых сложных передряг. Что такого случилось в том пресловутом две тысячи десятом, что даже столько лет спустя Белл не в состоянии ни отпустить, ни забыть.

“Эр-Два?...” — звучало в ушах. Все два слова, но сколько в них надежды и отчаяния, радости и тоски.

Вывод напрашивался горький и слишком очевидный: Белл винил себя в смерти Дуо. Наверное, не успел удержать, не смог прикрыть. Может, в тот раз Эр-Два отправился на задание без своего вечного Си-Три-Пи-О и не вернулся.

“Я убил... Вот этими руками…” — что ж, не суметь уберечь — в какой-то степени убить. Тут Белл прав.

Ирвин удалил файл. Открыл корзину, почистил и ее. Он и так достаточно покопался в грязном белье Брендона, не стоит лезть дальше.

Он хотел было выключить компьютер, когда в углу всплыло окно-оповещение программы-планировщика.

— Ну, твою же мать! — выругался Ирвин и потянулся за телефоном. — Белл, это я, — сказал, едва тот снял трубку. — Совсем забыл, но мне через два часа надо быть на студии.

— Понял, — сухо отозвался Белл. — Какую машину взять?

— Да без разницы, публики не будет, — Ирвин надеялся, что Белл не уловил, насколько он рад поводу выбраться из дома. — Форма одежды свободная. По времени — на несколько часов.

— Повод? — уточнил Белл. — Мне нужно сопровождать на мероприятии или только довезти?

— Фотосессия, — Ирвин попытался вспомнить, чего именно. — Кажется, реклама парфюма. А может, алкоголя. Нудно, долго, куча времени на грим и сто один костюм. Бронежилет придется снять.

— Меня пустят? — осведомился Белл. — Если да, то пойду с тобой.

— Пустят, — Ирвин вздохнул. — Я в душ. Выезжаем через час. Успеешь вернуться?

Он даже приблизительно не знал, где сейчас Белл и что он делает. Вот только за последние сутки напротив большинства людей из списка контактов появились длинные прочерки. Всего несколько человек обзавелись знаками вопроса. Белл методично отрабатывал каждого, исключая из круга подозреваемых только тех, в ком он был уверен, как в Бобе.

— Буду через десять минут, — бросил Белл и отключился.

Он приехал даже раньше. Поставил полюбившийся джип в гараж и бегом вбежал в дом. Ирвин слышал поступь тяжелых армейских ботинок, которые Белл носил в обычное время. Но вместо того, чтобы пройти в свою комнату, он подошел к двери в спальню Ирвина и уверенно постучал.

— Заходи! — отозвался Ирвин. Он как раз вышел из душа и теперь стоял перед шкафом, выбирая одежду. — Ты быстрый. Есть хочешь? Давай перекусим, а то до ночи придется на одном кофе тянуть.

— Приготовить? — Белл, кажется, по привычке глянул в окно.

— И смертельно обидеть Джуди? — Ирвин выглянул из-за створки шкафа. — С ней поосторожнее, эта женщина страшна в гневе. Будем потом месяцами одну бамию есть. Пять лет назад я переманил ее из мишленовского ресторана, и она до сих пор не потеряла хватку. Пойдем сейчас организуем вылазку на кухню и разграбим ее стратегические запасы, — он бросил на кровать джинсы и простую майку и полез в ящик за нижним бельем.

Белл кивнул и ушел. Когда же Ирвин пришел на кухню, там был сервирован стол, а разогретые блюда стояли под крышками. Самого Брендона не было, но вскоре он появился в свежей одежде и с мокрой головой.

— Кайл Рочерстер, — сказал он, садясь за стол. — Тебе нужно организовать с ним встречу.

— Его нет в моем списке, — Ирвину казалось, это имя давно перестало отзываться глухой болью под ребрами, но нет. Стоило Беллу его произнести, как давняя рана снова начала кровоточить.

Хотя, наверное, это логично. Белл просто не мог не наткнуться на историю с Кайлом, разыскивая в сети связи самого Ирвина с тем самым списком.

— Он умер? — осведомился Белл равнодушно.

— Нет, насколько мне известно, — вздохнул Ирвин. — Такое дерьмо и атомным взрывом не возьмешь, — он покрутил в руках вилку. — Ладно, сделаю. Обязательно наедине или можно поболтать при встрече?

— Мне все равно для первого раза, но потом может понадобиться второй, — Белл съел несколько ложек супа, а потом негромко сказал: — Есть еще кто-то, кого ты забыл включить в список?

— Кайла я не забыл, а не включил намеренно, потому что он неактивный контакт, — Ирвин отставил пустой салатник и тоже принялся за суп. — Из таких еще мой первый тренер, но он уехал на Тибет, просветляться и все такое, и несколько любовников, чье имя я не удосужился спросить, — пожал плечами. — Прости, не знал, что придется составлять досье своих побед.

— Кайл — не победа, — Белл внимательно на него посмотрел. — Сколько ты с ним жил?

— Два года и семь с половиной месяцев, — Ирвин вздохнул. — Думал, счастливый билет вытянул. Оказалось — кусок туалетной бумаги с земли поднял.

— Будет неплохо, если расскажешь, но это, наверное, вечером, — Белл взялся за мясное рагу. — Я так понимаю, воспоминания неприятные.

— Они скорее грязные, — Ирвин решил на второе съесть рыбу. Не хотелось нагружать желудок плотным рагу перед фотосъемкой. — Но лучше вечером, да. И я хочу вознаграждение за то, что буду бередить старые шрамы, — он посмотрел на Белла. — Сыграем  в шахматы?

— Хорошо, — помедлив, кивнул Белл. — Но только если ты плотно занавесишь окна.

— Договорились, — Ирвин принялся за рыбу. Время поджимало. — По сто баксов на кон?

— Просто так, — покачал Белл головой и едва заметно усмехнулся. — Мне тут один толстосум неплохую зарплату обещал.

Ирвин не смог сдержать ответную улыбку. До той искренней радости, что он видел на фото, усмешке Белла было далеко, но она все равно была на порядок искреннее всех виденных до этого.

— Поехали, разделаемся с фотосессией, и я попробую тебя одолеть, — сказал он. — Раз тебе с работой фортануло, в игре точно не повезет.

— Мечтай, — сухо отбрил Белл, но это определенно уже было похоже на нормальные общение.

***

— Вот черт! — выдохнул Ирвин, откидываясь в кресле. — Я уже был почти уверен, что в этот раз выиграю, — он отпил лимонада и удобно закинул ноги на пуфик.

Часы показывали почти одиннадцать вечера. Съемки были ожидаемо длинными и утомительными, но хотя бы не растянулись до вечера.

— Нет, — спокойно констатировал Белл. — Не выиграешь, — и сложил руки на груди. — Расставляй.

Уже давно стемнело, но яркий свет в комнате и непрозрачные шторы позволили им засидеться допоздна.

Привезя его на съемки, Белл снова провернул свой фокус. Он будто бы растворился в толпе праздно шатающейся по павильону публики и одновременно постоянно был рядом. Всякий раз, оглядываясь вокруг, Ирвин натыкался на взгляд Белла. И этот “поводок” нисколько не стеснял движений, напротив, придавал уверенности.

Перед тем, как тронуться в обратный путь, Белл проверил датчики и камеры на машине — на этот раз он выбрал черный Мазератти. Техника показывала, что за время их отсутствия к машине никто не подходил, но Белл все равно придирчиво осмотрел кузов, заглянул под машину, осветив фонариком днище.

Он неплохо водил. Может, более рвано, чем Боб, но все равно спокойно и уверенно. А еще Белл, как оказалось, хорошо знал Нью-Йорк. Уткнувшись в хвост длинной пробки, он свернул во дворы, и через четверть часа бесконечных поворотов вырулил на шоссе, ведущее к коттеджному поселку.

Ирма сегодня была в ударе, и по возвращении их ждал великолепный ужин. Нежная рыба, вкусный салат и воздушные пирожные. А потом Ирвин и Белл перешли в кабинет и почти час играли в шахматы.

— Не заметил ничего необычного сегодня? — спросил Ирвин, расставив фигуры и сделав первый ход. В этот раз была его очередь играть белыми.

— Тебя хочет твоя гримерша, — равнодушно обронил Белл. — Прическа, которую сделали, тебе не подходит. Фотограф гей, но ты ему не понравился. И еще много подобной же хуйни, без которой ты прекрасно проживешь.

— Эта хуйня каждый раз крутится, как банан в миксере для смузи, — усмехнулся Ирвин. Передвинул еще одну фигуру и завершил рокировку. Предсказуемое начало, но наигранные дебюты бывают весьма эффективны. — И что, ни одной жемчужины во всей этой куче навоза?

— Смотря что считать жемчужиной, — Белл двинул пешку, подождал ответного хода и задействовал коня. — По делу сталкера — ни одной.

— А, так что-то интересное ты все-таки услышал, да? — улыбнулся Ирвин и поспешил увести слона из-под удара. — Или, скорее, еще надеешься услышать, — он не забыл, что обещал рассказать о Кайле. — Мне только-только исполнилось двадцать один, и я снялся в своем первом блокбастере.

Белл кивнул и на секунду помедлил, прежде чем двинуть ферзя на одну клетку.

— Слава ударила в голову, а член всегда стоял? — поинтересовался он.

— Да нет, скорее я понял, что чем более знаменитым становлюсь, тем все более одинок, — вздохнул Ирвин и почти не удивился, когда ферзь Белла снес с поля его ладью. — А Кайл, он… не слишком торопил с койкой, зато умел слушать.

— Импотент? — Белл “съел” вдобавок и пешку.

— Всем бы такими импотентами быть, — фыркнул Ирвин и изловчился “съесть” коня Белла. — Как выяснилось потом, помимо жены, меня, гувернантки и пары режиссеров разной степени маститости Кайл крутил романы еще с несколькими поклонницами и гримершами.

— А ты за верность? — Белл бросил на него быстрый взгляд.

— Тогда был да, но знаешь… — Ирвин покрутил кистью руки, мол, вот как-то так получилось, сам не знаю, как вышло. — Я влюбился. Первый раз вот так, по-настоящему. Готов был прятаться по захудалым гостиницам и неделями ждать, когда у Кайла появится время на меня.

Теперь это казалось смешным и жалким. Но Ирвин не хотел бы ничего менять, если бы представилась такая возможность. Опыт вышел болезненным, но иммунитет после него выработался неубиваемый.

— Понимаю… — протянул Белл и передвинул свою королеву через все поле. — Шах.

Ирвин увел короля из-под удара.

— Наверное, я мог бы встрять с Кайлом на многие годы, — задумчиво проговорил он. Белл “съел” его последнего коня, но взамен подставил под удар слона. — Может, и до сих пор сидел бы на этой игле, то бишь члене. Но Кайл не смог его вовремя вытащить из гувернантки и, прикрывая свою задницу, разыграл мою фигуру. Слил, справедливо надеясь, что журналисты ухватятся за более свежий кусок, и он сможет тихонько отдрейфовать в свою гавань.

— Гувернантка забеременела, и он поцеловал тебя на камеры? — уточнил Белл, а когда Ирвин кивнул, поморщился. — Подло. И тем более странно, что ты не внес его в список.

— Так это не я ему нагадил, а он мне, — Ирвин снова убрал короля из-под удара, но понимал, что и эта партия вот-вот закончится победой Белла. — Кайл вряд ли станет что-то делать, он десять лет старается со мной не пересекаться. Но… — он отпил еще лимонада, — но согласился на встречу. Завтра в пять вечера в ресторане. Много людей, много света и очень шумно.

— Хорошо, — Белл кивнул и невозмутимо поставил ему мат. — Если что — скажи, я ему врежу.

— Вот что-что, а мою честь еще никто с кулаками не защищал, — хмыкнул Ирвин. — Еще партию? — и, не дожидаясь ответа, принялся расставлять фигуры. — Брось, он похож на ужа. Воняет жутко, но кусать нечем. Да и мне уже не двадцать четыре.

Внезапно Ирвин сообразил, что Беллу ведь было всего на пару лет больше тогда, десять лет назад. Когда погиб Дуо, а его жизнь рухнула. По сравнению с этим несколько месяцев неизвестности, когда Ирвин не знал, что будет с его карьерой, были просто отпуском.

— Если что — обращайся, — Белл сделал первый ход. — Или можно наказать его после того, как поймаем сталкера. С твоими миллионами мне уже будет нечего терять, — последние слова прозвучали неожиданно жестко.

— Компенсацию выплатишь, все долги отдашь? — спросил Ирвин, в свою очередь делая ход. — Кайл слишком жалок, чтобы марать об него руки. Так что направь всю страсть на сталкера, — он “съел” пешку Белла. — У меня руки чешутся разбить его рожу. Просто за то, что заставил меня бояться. И за Боба тоже.

Белл выдвинул коня и посмотрел на Ирвина в упор потяжелевшим взглядом.

— Ты когда-нибудь дрался? Всерьез? — спросил он сухо. — Не по-пьяной лавочке где-то в баре, а по-настоящему, ломая кости, выбивая зубы?

— Нет, но готов попробовать, — процедил Ирвин, сжимая в кулаке только что съеденного коня. — И плевать, что и сам получу по полной. Не знаю, как объяснить, но есть случаи, когда не жалко крови и боль не пугает.

Белл несколько секунд смотрел на него, а потом медленно покачал головой:

— Это не тот случай.

— Что ты имеешь в виду? — Ирвин внимательно посмотрел на Брендона. До сих пор ни один из детективов не смог определить даже примерный “портрет” сталкера. Ни его мотивов, ни половой и возрастной принадлежности. Самый первый считал все происходящее ерундой, последний, тот, кого нашли мертвым, наоборот, требовал от Ирвина немедленной изоляции, утверждая, что преступник способен на все.

Интересно, а к каким выводам пришел Белл? В отличие от детективов, он не спешил озвучивать догадки и выводы, его отчеты ограничивались предоставлением чеков на расходы. Ирвин даже не видел толком, кого из его списка Белл отмел безоговорочно, а к кому присматривается повнимательнее. Честно говоря, ему было все равно, кто этот ненормальный. Ирвину хотелось вернуть свою жизнь в привычное русло.

— Не тот случай, когда нужно лезть самому, — пояснил Белл, все также не отводя взгляд.

— Вот поэтому я и нанял тебя, — Ирвин снова вспомнил старое фото. Улыбающегося Белла, еще живого Дуо. — После случая с перерезанным тормозным шлангом понял, что само по себе не рассосется, — он посмотрел на доску, передвинул ладью, готовя атаку. — Как думаешь, псих, маньяк или действительно кто-то мстит?

— Пока сложно сказать, — непонятно как, но ладью пришлось срочно переставить после ответного хода Брендона. — Но я думаю, этот сталкер — очень эмоциональный человек. Возможно, актер или шоумен.

— Был бы я водителем или сварщиком, его бы вычислили легко, — Ирвин ввел в игру слона. — А так…У меня больше половины списка — актеры, артисты и прочие служители муз, — он допил лимонад. — Знаешь, будет даже смешно, если в итоге это окажется Кайл. Это же каким мудаком надо быть, чтобы десять лет ждать и копить злобу, а теперь начать пакостить, осознавая, что если все это выплывет, он свои костюмы от Дольче и Габбаны сменит на тюремную робу? Не думаю, что у него в запасе есть еще один дурачок, как я, кем прикрыться можно.

— Кстати, особым умом твой преследователь тоже не отличается, — добавил Белл и двинулся в атаку. — Вспоминай, кто у тебя есть глупый и показушный?

— Их тех, кто был в моей постели — почти все, — Ирвин попытался противопоставить коню Белла своего коня, но в итоге лишился и его, и ладьи. — Даже если поначалу они пытаются быть рассудительными и ничего не требуют, пара-тройка месяцев — и демоны начинают прогрызать ангельскую оболочку, — он пошел королевой и сумел выбить коня с поля. — Пожалуй, Шон продержался дольше остальных, но и тот кончил весьма предсказуемо.

— А вот с этого места поподробнее?.. — Белл не потянулся к фигуре, а сложил руки на груди, приготовившись слушать.

— Про Шона? — Ирвин оставил практически проигранную партию. — Думаю, большую часть ты знаешь. Из-за него мой телефон оказался на дне бассейна в Австралии. И он передавал через Макса слезные просьбы позвонить. По возвращении он был тише воды, ниже травы. Не примчался встречать в аэропорт, а смиренно ждал дома. Даже не под одеялом с пробкой в заднице, а просто дома, — он все-таки встал, открыл бар и плеснул себе немного коньяка. — На какое-то время мне показалось, что кризис преодолен, — отпил немного, покатал коньяк на языке.

— Ты действительно планировал жить с ним долго и счастливо?.. — Ирвину показалось, что в голосе Белла промелькнул легкий оттенок недоверия.

— Долго и счастливо умерло на ток-шоу Бонни Митчел, десять лет назад, — Ирвин поморщился, вспомнив, сколько выложил тогда Кайл. — Шон был удобным, пока не начал причитать каждую минуту, что чуть меня не потерял и больше никуда не отпустит и не притащил в мой дом целый багажник своего барахла. Красив, остроумен, любил секс… чего еще надо, — он пожал плечами.

У Белла заметно дернулась щека, словно у него было свое мнение на этот счет, но в ответ он ничего не сказал.

— Знаешь, я не идиот, и понимаю, что Шон настроил иллюзий, — Ирвин налил себе еще коньяка. — И он, и большинство, что были до него. Но я не Кайл, — прозвучало жестче, чем хотелось. Но Ирвину было важно донести это до Брендона. — Никому и никогда я не даю пустых обещаний. Ни по работе, ни в отношениях. Если мне не нравится проект, у меня не будет никаких “я подумаю”, “мой агент вам позвонит” или “как жаль, но у меня сейчас нет времени”. Просто “извините, мне это не интересно”. И все. Так и в отношениях, — он забрал бутылку с собой и вернулся в кресло. — Мне плевать на папарацци после истории с Кайлом, я не скуплюсь на подарки и не отлыниваю в постели. Но я предупреждаю, что не потерплю сцен ревности и попыток на меня надавить. Нравится — проходи, ложись, здравствуй. Не нравится — я оплачу выпивку и угощу ужином, и не стану демонстративно отворачиваться при встрече.

— У вас у всех так? — Белл внезапно позволил себе усмешку. — У актеров, я имею в виду.

— Ты про то, что “долго и счастливо” не про нас, или про “проходи, ложись, здравствуй”? — переспросил Ирвин. — Насчет первого — в большей степени да. Редко кому удается сохранить отношения на долгие годы. А вот насчет второго — это нет. Актерам жизненно необходимо быть влюбленными. Именно из этого состояния черпаются энергия и эмоции для создания образов. Я знаю несколько человек, кто заводит романы незадолго до съемок, а перед ними рвет отношения. И показательно страдает перед камерой, — он посмотрел на доску и сделал единственный оставшийся у него ход. Мат был неотвратим, как очередная смена дня и ночи. — Я предпочитаю жилы рвать на студии, а дома мне хочется спокойствия. Без чужих шмоток и истерик.

Белл не ответил. Он задумчиво смотрел на доску и явно думал уже о чем-то своем. Ирвину даже показалось, что его снова “накрывает”, но тут Белл протянул руку и поставил-таки ему мат.

— Думаешь, я живу неправильно? — спросил Ирвин. — Шон вон даже диагноз мне поставил, мол, у меня неправильная установка и я не дышу полной грудью. Он много чего еще сказал, но мне надоело слушать. Я попросил Боба отвезти его, а Ирме поручил собрать по дому все вещи и отправить UPS.

— Правильно, неправильно — не мне судить, — отозвался Белл глухо. — Я когда-то жил правильно. И ничем хорошим это не закончилось.

Ирвину очень хотелось обнять Брендона за плечи, сказать, что Дуо сам выбрал службу в армии и его гибель была если не предопределена, то весьма вероятна. Но Белл вряд ли обрадовался бы такому сочувствию. Он уже предупреждал, чтобы Ирвин не упоминал ни имя Ричарда, ни его позывной.

— Шон все-таки сказал одну вещь, — Ирвин покрутил в пальцах фигурку короля. — Не идет из головы который месяц. Что ему меня жалко. Потому что я столько раз играл любовь, но никогда ее не испытывал, — он пожал плечами, посмотрел на Белла. — А кто сказал, что любовь — это вот это все “я с тобой до конца”?.. Почему она должна сметать все на своем пути, разрушать и ломать жизни? В конце концов, я не тащу в койку первого встречного только потому, что приспичило потрахаться. Мне интересно разговаривать с людьми, сходиться на общих интересах.

Он почти пожалел о своих словах, потому что Белл стиснул зубы так, что Ирвин, кажется, услышал их скрип.

— Возможно, тебе повезло, — наконец, процедил Брендон и на несколько секунд закрыл глаза.

— Мне так удобно, — покачал головой Ирвин. — Но это не значит, что я не хотел бы другого. Порой даже интересно, что бы я ощущал теперь. Не в двадцать, когда мир кажется большим и добрым, влюбляешься раз в месяц и всегда до конца жизни. А сейчас, на четвертом десятке. Когда слетели розовые очки, и в споре разума и гормонов первый побеждает.

— Так удобно или хотел бы? — неожиданно резко переспросил Белл.

— После урока, преподнесенного Кайлом, предпочитаю “удобно”, — спокойно ответил Иривн. Помолчал, прислушиваясь к себе. Наверное, не стоило пить, но теперь уже не откатишь. И разбуженные вопросами Белла, эмоции буквально переполняли душу. — С Шоном я едва не разрешил себе забыть об удобстве. К счастью, вовремя телефон утопил.

— Гнилой пацан, — покачал Белл головой. — Даже по телефону понятно было. Мой тебе совет, — он поднялся и, подхватив с доски короля, вручил его Ирвину. — Выбирай в следующий раз кого-то понадежней.

Ирвин протянул руку и забрал у него фигурку. Зажал обе в кулаке, так что наружу торчали только заостренные кончики — светлый и темный.

— Наверное, я этому никогда не научусь, — сказал Ирвин, раскрывая ладонь и глядя на королей. — Только вот Макс никогда меня не подводил. Остальные — все как на подбор, с двойными днами, своими интересами и скрытыми мотивами.

Он замолчал, мысленно перебирая, сколько раз приходилось признавать, что опять не увидел очевидного.

— Попробуй сменить круг общения, — посоветовал Белл и осторожно похлопал его по плечу — как когда они прощались в Австралии. — Мне кажется, тебе это нужно, — добавил, поколебавшись.

Ирвин уже забыл, какие горячие у него ладони. Кожу на плече обожгло, а сам Ирвин вдруг осознал, что Белл стоит совсем рядом. Вместо бесформенных брюк и футболки на нем ладно сидящие джинсы и майка с модным принтом, растоптанные кеды сменили кроссовки. Белл, так же, как и в Австралии, был по-армейски коротко подстрижен и тщательно выбрит, но теперь этот образ не отдавал чем-то казенным, а лишь подчеркивал подтянутость.

— Да как его сменишь-то, — усмехнулся Ирвин. Он поставил фигурки на доску, задев плечом бедро Белла. Не совсем намеренно, но и не случайно. — Актеры, режиссеры, композиторы и операторы — Голливуд давно прогнил и смердит.

— Не знаю, — Белл напрягся — Ирвин почувствовал это, не увидел. — Тебе виднее. Оператор какой-нибудь. Охранник.

— Крутить роман с телохранителем было пошло даже во времена того самого фильма, а сейчас бодигарды отгораживаются такими контрактами, что там даже посмотреть на него нельзя во время тренировки, — фыркнул Ирвин. — А операторы все, как один, двинутые. Профессиональная деформация, они снимают все. Пробовал когда-нибудь следить за лицом во время оргазма, чтобы быть “в правильном ракурсе “? Мне этого на работе хватает, чтобы еще и в койку тащить.

Белл молчал довольно долго, а затем все-таки ответил.

— Я думаю, мой секс и твой очень сильно отличались, — его голос звучал сдавленно. — Я вообще не помню, что делал во время оргазма. Скорее всего — орал.

Ирвину потребовалось время, чтобы осознать услышанное. И дело не в озвученных индивидуальных особенностях оргазма.

— Сколько лет ты не трахался? — спросил Ирвин.

— При чем тут это? — непонимающе и хмуро посмотрел на него Белл. — Я о том, что никогда не контролировал себя во время секса. Разве что только звук.

— Ну, я тоже, если, конечно, это не сексуальная сцена в кино, — Ирвин поднялся на ноги, чтобы взять бутылку воды. Кажется, он выпил больше, чем думал, потому что его резко повело в сторону, и вечер бесславно закончился бы падением на пол, если бы Ирвин не ухватился за Белла. — Прости, — извинился, похлопал Белла по плечу и взял воду. Сел в кресло и принялся пить прямо из бутылки, большими жадными глотками. — Ты сам проговорился, — заявил, поставив пустую бутылку на стол. — Что твой секс отличался от моего. Согласись, для тех, кто еще в большом спорте, секс отличается. Ты же сказал это так, будто завязал узлом и в ближайшее тысячелетие точно не собираешься грешить.

И только договорив, заметил, что Белл стоит, скривившись, и держится за бок. Он только хотел спросить, что случилось, как Брендон поднял на него взгляд.

— В ближайшее тысячелетие я собираюсь сдохнуть, — прошипел он. — И до этого момента точно не собираюсь трахаться.

— Необязательно делать это ночью, — Ирвин наблюдал за Беллом. Ему явно было больно, но не от простого толчка же. В Австралии они часами торчали в спортзале, не говоря о море, где Ирвин то и дело задевал Белла ногами и руками, пытаясь приручить шортборд. — Пусть днем твой нож побудет один, а ты развлекись, сними напряжение. Или у тебя какие-то физиологические проблемы? — спросил, запоздало сообразив, что Белл мог быть ранен. — Тогда прости.

— И с кем же я должен поразвлечься?.. — Белл медленно выпрямился. Ирвин видел, как его взгляд потяжелел, и сглотнул, когда Брендон направился прямо к нему. — А, мистер Вайс? — процедил он, подойдя вплотную.

— Так ты сам предложил мне перейти на охранников, — Ирвин запрокинул голову, чтобы поймать взгляд Белла. — Я тут вроде как под домашним арестом, все претенденты на мою постель должны пройти кастинг у тебя, а ты не спешишь выдать мне разрешение на безопасный секс.

— Тебя научить? — Белл прищурился. Крылья его носа трепетали то ли от ярости, то ли от возбуждения. Ирвину очень хотелось надеяться на второе. — Как трахаться безопасно, пока тебя пытаются убить снаружи дома, а сам ты напрашиваешься на нож внутри? — он вдруг резко и быстро схватил Ирвина за руку и сунул между его же разведенных ног. — Дрочи! — выплюнул в лицо.

— Не приучен! — Ирвин резко вывернул кисть, так что ладонь Белла оказалась прижата тыльной стороной к его ширинке. — Смотри, помрет твой клиент от спермотоксикоза, как объяснишь?

Неожиданная вспышка Белла не напугала, а лишь раззадорила. Сколько бы он ни утверждал, что завязал с сексом, его тело думало совершенно иначе. Белл был нормальный здоровый мужик, в самом расцвете сексуальной привлекательности и чувственности. Вот только с чего-то решил поставить на себе крест. 

— Выживет, — холодно бросил Белл. — Или потрахается с кем-то из своих сладких, но глупых мальчиков. И хорошо запомнит свой оргазм.

— И кому же мне позвонить первым? — спросил Ирвин. Белл по-прежнему нависал над ним, и ладонь все еще прижималась к ширинке. — Гонщику? А, прости, он на днях разбился на треке и валяется в гипсе от ушей до пяток. Медсона? Он в Африке на съемках. Что прикажешь делать вот прямо сейчас, среди ночи, а?

Он выпрямился, и между их с Беллом лицами осталось едва ли десять сантиметров.

Все-таки возбуждение. Теперь, когда он был так близко, Ирвин слышал тяжелое учащенное дыхание, видел бьющуюся на шее жилку. И то, что Белл не спешил отойти, тоже говорило о многом.

— Что хочешь, — наконец почти прошептал Брендон. — Делай, что хочешь. Мне все равно.

— Вот прямо совсем все, что хочу? — одними губами спросил Ирвин и, отпустив руку Белла, ухватил его за шею, сокращая расстояние до нуля.

Губы у Белла пахли травами. И были сухими и горячими.

Он позволил ему этот поцелуй. Недолго, безответно, но все же Белл не останавливал его несколько долгих секунд. И только потом он резко втянул воздух и оттолкнул Ирвина от себя. Закашлялся, зажал рот рукой.

— Извини, — выдавил сипло и, помотав головой, бросился вон из комнаты.

Ирвин добрых пять минут смотрел ему вслед, прежде чем подняться на ноги и пойти следом.

Белл не был ни импотентом, ни асексуалом. Буквально за мгновение до того, как он разорвал поцелуй, Ирвин ощутил ответное движение. Мимолетное и рефлекторное, но разум Белла проиграл в битве с телом целых полсекунды.

Подчиняясь уговору, Ирвин не стал включать камеру. Этого и не потребовалось: дверь в комнату Белла оказалась раскрыта настежь.

Белл снова сидел на полу. На этот раз — рядом с прикроватной тумбочкой. Но в этот раз с первого взгляда было понятно: никакой опасности он не представляет.

По-прежнему зажимая рот одной рукой, в другой он держал листок бумаги. А, точнее, фотокарточку — судя по размеру. Ирвин не видел глаз Белла, но почти не сомневался, что те снова красные и мокрые. Вся его поза, все его тело представляли собой колючий комок боли.

— Брендон? — позвал Ирвин. Прошел в комнату, огляделся. Ни кресла, ни стульев. Садиться на идеально застеленную кровать не хотелось — Ирвин помнил, что под одеялом покоится нож, а стоять столбом было глупо. — Белл?.. — он присел на пол рядом с Беллом, опираясь спиной на тумбочку, глянул на зажатое в руке фото.

Почти не удивился, поняв, что уже видел его. Вот только та половина, где был запечатлен смеющийся Белл, оказалась оторвана.

Белла затрясло. Его пальцы, зажимающие рот, сжались сильнее, оставляя на щеках белые пятна. Он определенно слышал Ирвина, видел его, осознавал присутствие. Но будто смирился с очередным нарушением, а может, просто не мог выставить его вон.

Будучи трезвым, Ирвин бы просто встал и ушел, давая Беллу возможность побыть одному. Выплеснуть эмоции, дать боли утихнуть. Но алкоголь всегда обнажал все нервные окончания Ирвина, выкручивая на максимум способность ощущать чужие эмоции как свои.

Беллу было страшно больно. Еще чуть-чуть — и сердце не выдержит. Сорвется с ритма, зачастит, как пошедший вразнос мотор. А потом и вовсе остановится, не в состоянии больше качать кровь по сосудам. Или те не выдержат первыми, лопнут и утопят Белла в его собственной крови.

— Брендон, — тихо позвал Ирвин и обнял его за плечи, удивившись, какой тот горячий и как мелко дрожат под кожей мускулы. — Ты не виноват, что он погиб. Вы сами выбрали армию своим ремеслом.

Если честно, он не ждал ответа. И сомневался, что вообще последует какая-то реакция. Но она последовала. Лицо Белла исказила гримаса боли, а из глаз брызнули слезы. По-прежнему не отнимая ото рта руки, он вцепился зубами в собственную ладонь и глухо страшно завыл, сотрясаясь в прорвавшихся наружу рыданиях.

Ирвин не знал, сколько они так просидели. Время утратило свою линейность, лишилось ритма и постоянной скорости. Может, прошла всего минута, а возможно, минула целая вечность, прежде чем вой Белла сменился шумными влажными всхлипами, а по бледным щекам покатились крупные слезы, оставляющие за собой широкие дорожки.

— Он не погиб, — Ирвину пришлось наклониться, чтобы расслышать искаженный болью голос. — Я убил его. Я… — Белла накрыл очередной приступ рыданий, и Ирвин автоматически обнял его крепче. — Я… убил… — слова перемежались всхлипами, но были четкими. — Своими руками… Тем самым ножом.

Первым желанием было отшатнуться. Выскочить из комнаты, забыть про то, что этим самым ножом Белл резал овощи для салата… На миг Ирвину показалось, что он видел на нем засохшие пятна крови — и только потом он вспомнил, что ножа было два, и тот самый, явно никогда не покидал своего места под подушкой.

Но разморенное алкоголем тело не хотело слушаться. А разум, оставшийся невероятно ясным, неумолимо констатировал факты: с таким чувством вины Белл ни за что не стал бы увиливать от наказания. И если он и вправду убил Дуо, трибунал отправил бы его в тюрьму, а не ограничился бы “освобожден за отсутствием доказательств”. Или оправдан… Ирвин не мог вспомнить, да сейчас это и не было так важно.

—  Это случилось в бою? — спросил Ирвин. Слова больно ободрали горло, будто были усеяны колючими шипами. — Поэтому трибунал тебя оправдал?

Белл некоторое время пытался справиться с эмоциями — а может, раздумывал, стоит ли отвечать — а затем мотнул головой.

— После, — выдавил глухо. — Нас ранило. Меня — сильно. Его… Еще сильней. Раны… Загноились. Черные ублюдки нашли нас на третий день. Я не мог… — его снова начало скручивать, но он все-таки закончил сквозь слезы: — Лучше я, чем они. Мы так думали.

На ум пришла история неудачной военной операции Армии США в Магадишо. Белл и Дуо не могли в ней участвовать, она случилась еще в девяностых. Но кадры издевательств над телами американских солдат и взятого в плен пилота нет-нет да и всплывали в сети как пример бесчеловечности войны.

А потом пришла злость. В отличие от многих своих коллег по актерскому цеху, Ирвин никогда не принимал участия ни в каких политических акциях. По его распоряжению Макс жестко отказывал и демократам, и республиканцам, и не важно, требовалось ли просто надеть кепку с логотипом партии или сходить на прием в Белый дом. Ирвин делал анонимные пожертвования в благотворительные фонды, регулярно наведывался в детские больницы и дома престарелых. Но не хотел иметь ничего общего с политиками, одним росчерком пера повергавшими в хаос целые страны и посылающими на верную смерть своих сограждан, маскируя реализацию своих планов под громкими названиями “миссий по принуждению к миру”.

Ирвин развернулся к Беллу и обнял его обеими руками. Он просто не мог представить, что почувствовал бы, окажись на месте Брендона. Не знал, какое принял бы решение. И не был уверен, что не было бы проще и легче оставить все как есть. Понадеяться, что их спасут или что за них потребуют выкуп — ведь мертвыми они точно ничего не будут стоить. Наверное, у Ирвина не хватило бы духа самому решить судьбу другого человека.

Он был готов, что Белл оттолкнет его, и тот действительно попытался, но как-то слишком слабо, чтобы ему поверить. А потом… Брендон обхватил его руками, уткнулся в плечо и дал волю слезам — настоящим, не той истерике, что была с ним раньше. А когда те кончились, Белл заговорил снова.

— Вертолет… — Ирвин не понял сначала, что не ослышался, но Брендон повторил: — Вертолет прилетел через полчаса. Я должен был подождать двадцать шесть гребаных минут.

Ирвин лишь крепче сжал Белла, хотя уже понял, почему тот так морщился в кабинете. И теперь догадывался, откуда пристрастие к закрытой одеждой. Белл прятал под ней шрамы, оставшиеся от ранений. Время оказалось безвластным и над телесными, а не только над душевными повреждениями.

Эту операцию наверняка поминутно изучили во время трибунала. Раз Белла не осудили за убийство, значит…

Догадка окатила Ирвина горячей волной. Сильнейшие ранения, заражение крови… Судмедэксперты, похоже, не смогли доказать, что именно стало причиной смерти. Вернее, военные судьи не пришли к однозначному мнению о том, убил ли Дуо Белл, или тот уже был мертв.

Вот только для самого Белла выводы медиков и вердикт судей ничего не значил. Он так и остался там, окруженный десятками врагов. С мертвым Эр-Два на руках, испачканный в его крови, смотрит на садящийся вертолет.

На языке вертелся лишь один вопрос: почему он ждал эти двадцать шесть минут, а не воспользовался ножом снова, чтобы избавить от страданий уже себя. Но Ирвин не мог заставить себя его произнести.

Прошло немало времени, прежде чем Белл перестал тяжело дышать и вздрагивать. Его иногда било легкими судорогами, но это была уже ерунда. А потом он наконец отстранился.

— Извини, — сказал он уже почти обычным своим голосом. — Я не должен был. Думаю, тебе лучше уйти.

Было совершенно не понятно, что именно “не должен был” Белл: рассказывать свою страшную историю, плакать у него на плече или позволять себя целовать. И тем более не понятно, какого черта он теперь гнал Ирвина прочь.

— Эр-Два больше нет, — медленно сказал Ирвин. — И он заслужил, чтобы его уже отпустили. Так для кого будет лучше, если я уйду?

Брендон посмотрел на него удивленно.

— Для тебя, — ответил он коротко.

— Я не собираюсь отбирать его у тебя, — Ирвин поднял уроненную Беллом фотографию, положил ее на тумбочку. Вряд ли армейские психиатры докопались до этого, но он был уверен: в “плохие” ночи Белл снова защищает тело Дуо от надругательств. Для этого и нож в кровати, поэтому всегда горит свет. — Если Кайл зассыт в последний момент и отменит встречу, я тебе скажу, — он с трудом поднялся, потому что затекли ноги, и медленно пошел к выходу.

Надо было убираться отсюда, пока Белл не сказал еще чего-нибудь. Ирвин опасался, что не выдержит, набросится на него с кулаками. Ярость горьким ядом отравила душу и затуманила мозги. Черт возьми, он просто хотел помочь преодолеть кризис. Выслушать, не дать сорваться в очередной приступ. Да и вообще весь этот разговор о чувствах начал не Ирвин! Это Белл полвечера задавал вопрос за вопросом, бесцеремонно залезая в душу. А потом вышвырнул Ирвина, как использованную вещь, собираясь и дальше упиваться чувством давней вины. Да от Дуо и скелета уже не осталось, и срок давности судебного дела истек!

Глава 12

— До завтра, Босс, — Боб с явной тоской посмотрел на Белла, усевшегося за руль, и вернулся к полировке Бентли.

 — Еще успеешь меня повозить, давай поправляйся, — крикнул ему Ирвин и закрыл окно. — Поехали, не хватало опоздать, — сказал Беллу, поймав его взгляд через окно.

За сегодняшний день они едва перебросились парой слов. Утром Белл не пришел завтракать. Оказалось, его вовсе не было — уехал куда-то на джипе. Боб, сбежавший из дома и слезно умолявший "спрятать меня от этой оравы, пока дети не порвали на сувениры, а жена не закормила до смерти", ринулся к своим ненаглядным машинам. Он чувствовал себя неплохо, если не считать небольшой слабости и огромного ярко-фиолетового синяка под глазом. Он не был результатом нападения, а явился закономерным следствием игры в бейсбол трех мальчишек и зазевавшегося отца.

Ирвин потренировался, обсудил дела с приехавшим Максом и начал читать привезенный им сценарий. Идея была неплоха, и характеры выписаны отлично, но одолев пару десятков страниц, Ирвин отложил его. Мысли были заняты произошедшим вчера.

Утром, на свежую голову, Ирвин сам не мог понять, почему так рассердился. Белл ведь был абсолютно прав, отсылая его. Это, в конце концов, было условием его работы: неприкосновенность жилища и полный покой в ночное время.

А еще утром пришло понимание, что вчера Белл впервые рассказал кому-либо о случившемся. Ирвин не мог знать, что тот говорил на допросах, и говорил ли вообще, но никто не знал о двадцати шести минутах, отделивших смерть Дуо от спасения. Неизвестно, знал ли кто-то об истинных отношениях Эр-Два и Си-Три-Пи-О, или их считали идеальной связкой напарников. Вчера Белл обнажил самую душу, и желание побыть одному было вполне естественным.

Но тогда почему Ирвин ощущал себя так, будто навязывался Беллу? Даже теперь, на холодную голову, Ирвин не мог отделаться от сравнения себя с уличным котом, решившим забраться в хозяйскую кровать и изгнанным оттуда с позором?..

"Просто ты забыл то время, когда тебе еще могли отказать", — подумал Ирвин, разглядывая город за окном. — "Пусть даже и не собирался трахать Белла".

— Тебе лучше уйти…

—  Для кого лучше?

— Для тебя”.

Раз за разом Ирвин прокручивал в голове этот разговор. Тебе лучше уйти… Была ли это просто вежливая форма фразы “Я хочу побыть один”, или все же Белл говорил буквально?

Тебе лучше уйти” — “Тебе не стоит со мной связываться”.

Тебе лучше уйти” — “Я буду барахтаться в это дерьме один”.

Тебе лучше уйти” — “Я в полной жопе, парень, ты ничего не сможешь сделать. Иди спать и не трепи себе нервы”.

А может…

“Тебе лучше уйти” — “Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь...”

Ирвин вдруг ясно понял, чего хотел он сам. Вчера это было лишь непонятное чувство неудовлетворенности, а теперь оно, наконец, оформилось в ясную мысль. Ему не хватило всего пары минут тишины. Посидеть немного рядом с Беллом, ощутить свою силу и способность защитить. Простое, почти примитивное желание — быть кому-то нужным.

Может быть, эта пара минут была нужна и Беллу. Сколько тот нес свой груз один? Сколько ночей провел один на один со своей утратой, болью и чертовым окровавленным ножом? Но даже если ему и хотелось, чтобы Ирвин задержался…

Машина вильнула в сторону, прерывая ход мыслей, и взгляд Ирвина упал на зеркало заднего вида. Белл был хмур и сосредоточен, как и всегда. Радость, любовь, секс — этот человек запретил себе все это. Но не потому, что не хотел.

Тебе лучше уйти” — “Я этого не достоин”.

И теперь Ирвин пожалел, что вчера поддался эмоциям и ушел. Потому что момент безвозвратно упущен, и уже не получится спросить, за что Брендон наказывает себя столько лет подряд.

Они уткнулись в очередную пробку. Белл резко вывернул руль, уводя машину с шоссе, а Ирвин задумался о том, как много людей с посттравматическими расстройствами психики совершают самоубийство. Не выдерживают груза вины и тяжести воспоминаний, не могут найти место в мире гражданских. Сколько спивается или принимает наркотики. После ранений почти все приобретают зависимость от обезболивающих и психотропных препаратов.

Белл справлялся одним настоем лекарственных трав. Он не прикасался к таблеткам и спиртному и точно не предпринимал ни единой попытки покончить с собой. Ирвин знал это наверняка, потому что с его опытом это была бы первая и единственная, и Белл довел бы ее до конца. Но Брендон сознательно выбрал существование день за днем, год за годом в окружении непрекращающегося кошмара.

— Через десять минут приедем, — сказал Брендон негромко. — Готов?

— Будьте готовы умереть за свою страну, если потребуется; так что, когда настанет момент, выходите из дома с уверенностью и без раздумья о том, убьют вас или нет, — продекламировал Ирвин фразу, ставшую прообразом бессменного девиза скаутов. — Я готов, — он поймал взгляд Белла в зеркале заднего вида. — Может, сядешь за наш столик? — спросил, поддавшись внезапному чувству неуверенности. — Наверняка мы и заказ-то сделать не успеем, не то что до горячего дойти.

— Под какой легендой? — Белл глянул на него в зеркало.

— Сам выбирай, — пожал плечами Ирвин. — Тренер по фитнесу, психологический гуру, личный стилист, телохранитель, любовник. Кстати, как тебя представить? Брендон?

— Попробуй никак не представлять, — предложил Белл, сворачивая на парковку. — Это заставит Кайла чувствовать себя неуютно.

— Этого сукина сына даже результаты теста на отцовство не заставили чувствовать себя неуверенно, — вздохнул Ирвин и мысленно проверил все ли в порядке. Дизайнерские брюки и рубашка, сшитая на заказ обувь, эксклюзивные часы и селективный парфюм — все это сегодня осталось в шкафу. Ирвин надел простые джинсы с майкой, кроссовки, а на запястье были “умные” часы. Все, что Кайл называл плебейским мусором и что высмеивал, заставляя Ирвина тратить последние деньги на никому не нужный дорогой шмот.

— Если нужно, я заставлю его чувствовать себя неуверенно всю оставшуюся жизнь, — на лице Белла в зеркале снова не отразилось никакой эмоции. Не проскользнуло их и в голосе, но сам факт такого предложения уже о многом говорил. По крайней мере, это было не пресловутое “мне все равно”.

 — Смотри сам, — предложил Ирвин. — Я давно уже забил, но осталось выяснить настроение самого Кайла. Что-то он слишком легко согласился на встречу, даже не спросил, а, собственно, ради чего я его зову.

Они собирались подумать об этом вчера, но вечер свернул, что называется, не туда. А утром у Ирвина не было ни возможности, ни желания обсудить это с Беллом.

Прежде чем ответить, Брендон припарковал машину, заглушил мотор. А потом развернулся и посмотрел на Ирвина.

— Что ты ему скажешь?

***

— Мой биограф интересуется, может ли он использовать в книге твое настоящее имя, — Ирвин отпил вина, поставил бокал на белоснежную скатерть.

Кайл постарел за последние десять лет. Ирвин все силился припомнить, сколько ему? Пятьдесят пять? Или меньше? Сколько бы ни было, выглядел он неважно. Шикарная когда-то шевелюра поредела, зубы явно нуждались в винирах. Полные, с чувственным изгибом губы иссохлись, линия подбородка утратила твердость. Если десять лет назад Кайл был львом, главой прайда в самом расцвете сил, то теперь он напоминал медленно сдувающийся шарик.

Дорогая одежда висела мешком, унизанные перстнями пальцы были по-стариковски костлявыми и узловатыми. Вместо привычного стейка с кровью Кайл заказал куриную грудку, а прежде чем приступить к еде, достал из кармана глюкометр, тест-полоску и ручку-шприц с, как догадался Ирвин, инсулином.

И только закончив со всем этим, Кайл перевел на Ирвина строгий взгляд и припечатал:

— Рано тебе. Биограф — что за выдумки вообще?

Ирвин пожал плечами и с неподдельным удовольствием отпил сладкого игристого. Кайл, только услышав, как он его заказывает, презрительно поджал губы, как гувернантка, недовольная поведением воспитанника.

— А почему нет? — спросил, ухватив пальцами крохотный профитроль со сливочно-икорным муссом. Отправил лакомство в рот, неспешно прожевал. — Все хотят знать о моем выживании в Австралии, а не ты ли учил не размениваться на мелочи? Интервью прошло и нет, а книга будет на полке. А там, глядишь, и до байопика недалеко.

— Я также говорил, что нет ничего хуже для репутации, чем мыльный пузырь самомнения, — отбрил Кайл и демонстративно взял вилку и нож.

— Самомнение автоматически становится репутацией, когда на полке над камином скапливается больше трех статуэток Оскара, —  Ирвин допил игристое, дал официанту знак снова наполнить бокал. — О, прости, я такой нескромный. Даже не спросил, а скольких собрал ты. Наверное, полку пришлось удлинять.

Ирвин лукавил. Он прекрасно знал, что, несмотря на сохраненный брак, карьера Кайла пошла на спад после того скандала. Рочестера исправно снимали, его имя неизменно оказывалось в десятке самых кассовых актеров, но серьезных работ не было. И да, сам Ирвин уже три года подряд возглавлял этот чертов список, вдобавок к дюжине номинаций на Оскар, трем победам и куче других наград.

— Нескромный, — Кайла и правда было не смутить. — А еще неблагодарный. Своей Славой ты обязан мне.

— Нет, всего лишь своему упорству и умению слушать Макса, — Ирвин принялся за копченого лосося. — Насколько я помню, ты всегда клеймил франшизы. А свой первый Оскар я взял именно за нее.

А вот Рочествер упустил кусок пирога, оказавшийся весьма аппетитным. Продюсеры буквально стояли на коленях у его дома, обещали любые изменения в сценарии и были готовы выплатить баснословный по тем временам гонорар в десять миллионов. Кайл с негодованием отверг предложение.

Ирвин помнил их разговоры в постели. Как Рочестер пророчил проекту громкий провал, как обещал посмеяться на премьере. Но согласившийся на роль перспективный, но давно вышедший в тираж актер проснулся знаменитым. Ирвин познакомился с ним на премьере — приглашение туда ему достал Макс — и дружил до сих пор. Проект превратился в одну из самых обширных и самую прибыльную франшизу, тот актер заработал без малого миллиард и до сих пор не имел отбоя от предложений новых ролей. А Ирвин получил урок: массовая культура тоже может быть произведением искусства.

Впрочем, Кайл явно так не считал.

— Я видел тот фильм, — он скривился. — Ты там жалок, как потерявшийся щенок. У щенка, кстати, и то больше мимики было бы.

— Киноакадемики решили иначе, — пожал плечами Ирвин. — А зрители до сих пор радостно несут деньги за билеты и сувенирку. Последняя серия получила рейтинг девяносто семь и коэффициент прибыли двадцать пять к одному. Твой “Дождь весной” провалился в прокате и был осмеян… Я ничего не путаю?

Ирвину показалось или уголки губ Белла дрогнули? До того он пил апельсиновый сок и равнодушно терзал сочный ростбиф, не вступая в беседу.

— Ты искал встречи, чтобы бросить мне мои неудачи в лицо? — Кайл остался невозмутим, и это злило особенно. — Или похвастаться успехами? Не трудись, я прекрасно знаю, как просто покорить публику крепкой задницей в полэкрана.

С ответом пришлось подождать, пока официант расставит перед ними тарелки с основными блюдами и наполнит бокалы вином.

— Ну, я еще лет пятнадцать смело могу светить ею, не прибегая к помощи дублера, — ответил Ирвин, когда официант ушел. — Я всего лишь хотел пообедать и уточнить моменты насчет книги.

Признаться честно, у него не было никакого аппетита. Ирвин с удовольствием оставил бы филе миньон нетронутым — опасался, что еда может не пойти впрок. Но под взглядом Кайла он взялся за приборы и отправил в рот небольшой кусочек.

— Кому ты врешь, мальчик? — Кайл криво усмехнулся. — Тебе ли не знать, что я всегда отвечаю на электронную почту.

Ирвин стиснул зубы. Этот момент он не учел, хотя действительно знал этот пунктик: у Кайла едва ли не истерика начиналась, если он не мог немедленно ответить на любое сообщение.

Но не мог же он сказать Кайлу, что по электронному письму непонятно, способен ли человек желать тебе смерти. Ирвин преувеличенно-долго жевал, уже понимая, что этот раунд проиграл вчистую.

Как и всегда. Даже на самом своем первом кастинге Ирвин спокойно говорил с директором по подбору актеров и на съемочной площадке не стушевался, когда режиссер начал орать и бросаться вещами. У него была роль в массовке, просто прохожий, кого сбивает с ног главный герой, уходя от погони. Но режиссер отчаянно требовал падения в стиле Бенни Хилла, так чтобы ноги выше головы и все такое. Вот только актер был на голову ниже Ирвина и килограмм на двадцать меньше, он при всем желании не смог бы отправить его в полет. Режиссер в конце концов согласился, а потом сам позвонил и пригласил в свой следующий фильм, уже на роль второго плана.

Но с Кайлом все обстояло иначе. Он раз за разом указывал Ирвину на промахи, будто тыкал носом в лужу несмышленого щенка. Придирался к одежде, манерам, поведению. Все интервью впоследствии разбирались посекундно, и каждую из них Кайл считал неудачной.

— Он знает, — вдруг сказал Белл и невозмутимо отправил в рот ложечку суфле. — Это была одна из важных пометок в твоей характеристике.

— Это кто? — Кайл бесцеремонно ткнул в Белла пальцем.

— Обцессивно-компульсивный синдром, — продолжил Брендон как ни в чем не бывало. — Неприятное психическое расстройство и частый спутник проблем посерьезнее. Например, тех, что превращают бывшего любовника в безумного психопата, способного на убийство, — по мере того, как Белл говорил, его взгляд тяжелел, и, наконец, он уставился на Кайла, не мигая. — Ты был вторым в списке подозреваемых. Но уже уверенно лидируешь.

Впервые Ирвин увидел, как маска человека “я все контролирую” сползает с лица Рочестера. Даже во время той истории Кайл все равно считал, что его не свапить.

А сейчас он испугался. По-настоящему, неподдельно и очень мерзко. Глотая вино, Ирвин размышлял, а как давно Кайл ходит к психиатру. Потому что диагноз Белла не стал для него неожиданностью. Слова безошибочно ударили в самое слабое место, и вся оборона мгновенно рухнула как карточный домик.

— Я больше ни скажу ни слова без адвоката! — взвизгнул Кайл. Потянулся за вином, но зацепил рукавом нож, и тот уперся в тонкую ножку бокала. Зашатавшись, тот упал, расплескивая вино по белоснежной скатерти.

Белл подхватил упавший бокал за секунду до того, как тот рухнул бы с края стола, и поставил прямо в лужу.

— Так что же… — протянул он. — Значит, уже нужен адвокат?

Кайл с трудом оторвал взгляд от бокала, растерянно посмотрел на Ирвина.

— Мальчик, ты что? — в голосе больше не было поучительных интонаций. Впрочем, Кайл не был бы собой, если бы не умел выкручиваться. — Обойдемся без адвоката, — сказал куда спокойнее. — Назовите дату инцидента, я предоставлю алиби. Мне незачем заниматься подобным, я не оставляю незаконченных дел.

— Да уж, расстаешься ты так, что в дурном сне не возникнет желание тебе позвонить, — Ирвин заставил себя улыбнуться. Он отложил приборы, понимая, что не сможет проглотить ни кусочка. — Но ты сам только что признал, что следил за мной. Тот фильм вышел через два года после того, как ты заткнул мной дыру в сливной яме твоей жизни.

— Тот скандал утопил мою карьеру, но твою он лишь подбросил, — Кайл поджал губы и посмотрел на него осуждающе. — А следили мы друг за другом оба, разве не так? В конце концов, не чужие ведь люди.

— Нет, я не следил, — покачал головой Ирвин. — Вообще старался не вспоминать, что умудрился в тебя вляпаться.

Больше всего на свете ему хотелось уйти. Бросить на стол салфетку, не заботясь о том, нарушается ли этикет, и побыстрее оказаться в машине. Но Ирвин не знал, выяснил ли Белл все, что хотел. И понятия не имел, сколько правды было в его словах о том, что Рочестер самый главный подозреваемый.

Сам Ирвин был уверен, что ни на что подобное Кайл просто не способен. Слишком боится, что его поймают — ведь это тюрьма, а там не посмотрят ни на размер состояния, ни на награды.

— Думаю, на сегодня мы закончили, — Белл словно прочел его мысли. Он подался вперед и негромко сказал — так, что пришлось вслушиваться в каждое слово: — Не советую уезжать из страны. Билеты на Майорку на послезавтрашнее число лучше сдать. Тем более, отель, что ты выбрал, далеко не самый лучший. Стоило все же выбрать “Горизонт”, жаль, что лучший номер ушел у тебя из под носа, но и в делюксе было бы неплохо.

С этими словами он встал и коротко кивнул Ирвину на дверь.

Ирвин бросил на стол чек, вписав в нее сумму, втрое превышающую стоимость обеда, и пошел следом. Ни он, ни Кайл не проронили ни слова. Рочестер выглядел так, будто вот-вот лишится чувств — бледный, с выступившими на лбу бисеринками пота. Ирвин хотел было спросить, что его довело: то, что Белл указывает ему, что делать или не делать, или что ему указали на неверный выбор — да боялся, что эмоции выплеснутся наружу.

Белл уже вывел джип со стоянки и подогнал к выходу. Ирвин тяжело опустился на заднее сиденье и закрыл глаза.

— Ты правда считаешь, что он самый вероятный кандидат? — спросил, надеясь, что голос не слишком дрожит.

— Нет, — Белл завел машину, но не спешил трогаться с места. — Этот идиот не способен ни на что большее, нежели упиваться своей властью над слабыми да чесать языком. Я просто сбил с него спесь.

— И напугал до полусмерти, — Ирвин усмехнулся, но на душе было мерзко. Он мог сняться в сотне блокбастеров и уставить все поверхности в доме Оскарами, но Кайл все равно найдет, чем сделать ему больно. — А как ты узнал про Майорку, кстати? — он открыл глаза и посмотрел на Белла.

— Подготовился к встрече, — Белл недобро усмехнулся. — Как ни странно, еще остались остались люди, которые считают меня другом и даже неплохим парнем, — добавил натянуто. — И у этих людей большие возможности.

— А вот я прокололся везде, где только мог, — вздохнул Ирвин и уставился в окно. — Напрочь забыл о чертовой этой почте и повелся на его подколки, как мальчишка…

Опять. Опять одно и то же. Ирвин пытался проанализировать сказанные Беллом слова о том, что у него остались друзья, причем влиятельные, понять, на что способны рейнджеры, пусть и бывшие. Но его захлестнули с головой воспоминания и чувства. Наверное, впервые Ирвин пожалел, что так и не купил лимузин. Ни в одной из его машин не было перегородки между передними и задними сиденьями, и оставалось только делать вид, что все в порядке, и молиться, чтобы дороги были не слишком забиты машинами.

Глава 13

Стук в дверь был негромкий, но требовательный. Ирвин вздрогнул. Белл никогда не заходил к нему по собственной инициативе, а если контакт был необходим, использовал телеком. Тем удивительнее было, что тот нарушил собственное негласное правило именно сейчас, когда Ирвину категорически не хотелось никого видеть.

— Все вопросы завтра, — крикнул Ирвин.

Ему удалось даже поддерживать беседу и хватило сил на обсуждение с Беллом вопроса установки дополнительных камер по периметру. Но потом Ирвин на деревянных ногах поднялся в свою спальню, рухнул на кровать лицом вниз и позволил себе провалиться в прошлое.

Белл не ответил, но дверь вдруг приоткрылась, и в щель просунулась бутылка странной формы. Белл осторожно поставил ее внутрь комнаты и плотно закрыл дверь. Ирвин услышал шаги, а потом лязг засовов на его железной двери в другом конце коридора.

Ирвин несколько минут разглядывал этикетку, но мало что понял. Только что напиток был старше Ирвина лет на двадцать и изготовлен в Перу.

— Не хочу пить один, — сказал он в интерком. — А бутыль слишком хороша, чтобы оставить ее без внимания.

— Решил покончить самоубийством — без моей помощи, — отозвался Белл, как обычно, сухо.

— А ты притащил мне яд? — с усмешкой спросил Ирвин, разглядывая бутылку. — Не очень похоже, но, возможно, похмелья мне завтра не избежать. Не хочешь пить, так составь компанию. Мы с неизвестным снадобьем будем рады тебе и твоему травяному отвару.

— Из меня чертовски херовая компания, как ты уже успел убедиться, — вздохнул Белл. — Но если ты настаиваешь, могу обыграть тебя на пару сотен.

— Вчера ты обыгрывал меня совершенно бесплатно, — фыркнул Ирвин. Подумал, что нужно сказать Беллу, что он как раз отличная компания. Всего пара минут — и настроение пошло вверх. Кайл с его обидными словами остался в прошлом, зато захотелось побольше узнать о друзьях Белла. И заодно спросить, откуда у него спиртное, если сам он не пьет.

— То было вчера, — быстро сказал Белл и отключился.

Когда он пришел в комнату, на нем были армейские штаны. Это оказалось неожиданным — до сих пор Брендон одевался только в гражданское. Футболка тоже была армейская — в серо-зеленых камуфляжных цветах.

— Кажется, не одному мне показалось, что в ресторане все стулья были чем-то измазаны, — Ирвин указал на два огромных кресла, расположенных у панорамного окна. Шон несколько месяцев канючил, что было бы круто сидеть тут и смотреть на восход, и Ирвин согласился купить ненужную, в общем-то, мебель. Так и вышло — основную часть времени кресла были завалены одеждой. Но после Австралии Ирвин полюбил сидеть то в одном, то в другом. Удобные, анатомической формы, они так и манили к себе. — Подумать только, я считал, мне повезло влюбиться в достойного человека, — с горькой усмешкой сказал Ирвин, когда они с удобством устроились в креслах.

— На тот момент он был тебе нужен, видимо, — ответил Белл, занимая свое кресло.

— Ну да, чтобы преподать урок на тему того, что любовь — редкостная дрянь, — Ирвин потянул за язычок у горлышка бутылки и осторожно стряхнул осколки сургуча. Вытащил пробку, понюхал напиток. — Интересно... — протянул, принюхиваясь. — Никогда такого не пробовал. Но запах приятный. Будто сладкое вино.

— Это перуанский Ачоладос, — Брендон отвинтил крышку своего термоса. — Человек, который проследил за твоей неудачной любовью, родом из Перу. Мне было проще взять бутылку, чем объяснить, что я не пью.

— Ему спасибо вдвойне, — Ирвин налил немного напитка в бокал, осторожно пригубил. Напоминало вино — сладкое, ароматное. Но послевкусие было терпким, как всегда в напитках с высоким содержанием спирта. Скорее, это было что-то наподобие бренди... Или писко — национальный перуанский крепкий алкоголь. — Кстати, затраты на него и остальных осведомителей и помощников предъяви Максу, он возместит.

— Вряд ли эти затраты возместимы, — хмуро глянул на него Белл. — Он не взял ни цента. Но мы служили вместе. Оба.

— Я так и думал, — Ирвин и в самом деле не удивился.  Все эти доморощенные детективы, имеющие за плечами только двухнедельные курсы да лицензию на установку "жучков" не смогли бы накопать столько на Кайла. Рейнджеры — совсем другое дело. — Я вот сейчас не могу решить, спросить ли о том, какое дерьмо еще нашел твой армейский друг, или просто заткнуться и выпить.

— Ничего особенного, — покачал Брендон головой. — Кроме счетов от врачей длиной в милю. Поэтому и пришлось пугать отелем.

Это определенно была шутка, и уголки его губ дрогнули, но настоящей улыбки Ирвин не увидел.

— Дай угадаю, второй билет заказан не на имя миссис Рочестер? — Ирвин пригубил еще писко. Алкоголь медленно обволакивал разум в вату расслабленного спокойствия. — Потому что Кайл лучше сядет в тюрьму, чем будет слушать пилеж жены насчет неудавшегося отпуска.

— Билет был один, скорее всего, его спутник, если таковой есть, покупал себе свой сам, — Белл пил свой чай и не спешил расставлять фигуры. — Но мне не понять такой любви, — сказал он наконец. — Он ведь издевался над тобой сегодня.

Ирвин поморщился.

— И получал от этого удовольствие, старый садист, — выдохнул он. — Теперь это очевидно, а тогда мне казалось, что меня наставляют. По-отечески строго, но желая только добра. Первая серьезная любовь она, наверное, всегда слепая.

— Не всегда, — сухо ответил Белл и кинул быстрый взгляд на бутылку.

— Будешь? — Ирвин кивнул ему на пустой бокал.

— Тебе вчера мало было? — хмуро покосился на него Брендон.

— А что вчера было? — переспросил Ирвин. — Мордой в пол меня никто не утыкал, руки не ломал. Кстати, я скучаю по нашим тренировкам. Боб гоняет меня на совесть, но он каскадер и привык страховать и оберегать. А от тебя можно было и выхватить, если зазеваться, — и покачал бутылкой, снова предлагая выпивку.

— Прекрати, — отрезал Белл и налил себе полную чашку настоя. — Никакого чувства самосохранения. И я сейчас не про тренировки, а про эту штуку, — он указал на Ачоладос.

— А ты еще не понял, что с самосохранением у меня вообще плохо? — фыркнул Ирвин и все-таки налил во второй бокал совсем немного писко. — Ни друзей не умею выбирать, ни любовников. Даже в Австралию сунулся в самое неподходящее время... — он вздохнул. — Иногда мне кажется, это моя расплата за успех. Только с Максом повезло, и порой мне страшно от мысли, что и у него может оказаться второе дно.

— Не окажется, — заверил Белл уверенно. — Он честный малый. Из тех людей, кто не поленится вернуться в магазин, если обнаружит, что ему положили лишний пончик в коробку. Что касается остального… Видимо, в вашей среде соотношение плохих парней к хорошим явно не в пользу последних. Хотя гнилья везде хватает. Даже в армии, — он поморщился.

— У нас среда сама по себе гнилая, актерство ведь изначально замешано на лжи, — вздохнул Ирвин, ощущая, как его отпускает. Кайл, конечно, редкостная скотина и абъюзер, но его уроки все же принесли пользу. — Врать, оказывается, тоже надо уметь... — продолжил он, не замечая, что рассуждает вслух. — Вот Кайл меня врать и научил. А еще прививку от любви сделал... Даже без ревакцинации иммунитет не исчезает... Только вся спина в следах от его ботинок, сколько костюмов не смени, — и он залпом выпил все, что было в его бокале, а потом потянулся налить еще.

И вот тут неожиданно Белл усмехнулся — зло и горько.

— Хочешь знать, в чем моя спина? — протянул он.

— В глине с армейского кладбища?.. — Ирвину казалось, он лишь подумал об этом, но наверное, все же сказал вслух. — Если честно, меня куда больше пугают абсолютно чистые люди. Ибо только ситхи все возводят в абсолют... Черт, прости, — запоздалое раскаяние пробилось сквозь туман писко. — Просто я их люблю, эти фильмы. Мечтал когда-то сыграть штурмовика, а лучше пилота сопротивления.

— Я несколько лет даже не знал, что за Си-Три-Пи-О, — признался Белл, не глядя на него. — Думал, просто прикольный позывной. И свист этот долбанный. Даже не знал, что он из фильма.

— Да ладно? — Ирвин привстал, чтобы рассмотреть лицо Белла. — Где ты вырос, раз сумел не подсесть на иглу "В далекой-далекой галактике"? — он покачал головой, переждал волну головокружения. Надо бы отставить стакан и принять пару таблеток аспирина, но сегодня Ирвин меньше всего на свете был настроен подчиняться правилам и здравому смыслу. Хотелось напиться допьяна, как в молодости - плевать на то, что завтра будет болеть голова, — а потом завалиться в кровать и долго вкусно целоваться, пока не заноют губы.

У Белла они были что надо. Ирвин такие любил — жесткие, требовательные. Но он еще не настолько слетел с тормозов, чтобы пойти на второй заход и снова поцеловать Белла.

— В Техасе, — пожал плечами Белл. — Можно подумать, ты не знаешь.

— А, то есть Хана Соло ты предпочитаешь верхом, а не за штурвалом? — осведомился Ирвин. — Я больше любил старые добрые боевики. Ну там, знаешь, с одного магазина пятьсот выстрелов, вертолет веревкой за хвост, подпольные бои в Таиланде, — он вздохнул. — И снялся бы с удовольствием, но сейчас такое не смотрят. Всем давай супергероев, самостоятельных женщин и обязательную гендерную и расовую справедливость.

— Да, старые добрые боевики… — согласился Брендон неохотно, будто вовсе не хотел вспоминать ни о чем позитивном. — Меня куда больше восхищали реальные, как мне казалось, люди, чем какие-то придуманные маги со светящимися палками. Я был уверен, что автомат справится с таким на раз-два.

— А потом вдруг понимаешь, что этот маг — на самом деле наркоман под приходом или религиозный фанатик, — вздохнул Ирвин, вспомнив прочитанное об операциях в Магадишо, и Вьетнаме, и войне с Японией. — И автомат против таких бессилен, они уже мертвые умудряются стрелять. А любимый тобою фильм рассыпается на мозаику сцен, дублей и трюков, стоит изучить подноготную съемок.

— Автомат всесилен, когда противников двое, трое, пятеро, — Брендон стиснул свою чашку так, что побелели пальцы. — А против сотни? А против тысячи? А против чертовой гранаты, выпущенной в вертолет из гранатомета? А против чертовых мух, которые жрут тебя изнутри?.. Два гребаных часа - и в твоем теле уже рой чертовых личинок, и ты чувствуешь, как они шевелятся под кожей… — он закрыл глаза и вдруг попросил сквозь стиснутые зубы: — Заткни меня. Говори о другом. Иначе я просто уйду сейчас.

— Почему уйдешь? — Ирвин сделал глоток. Как и все актеры, он обладал сильной способностью "надевать" на себя чужие чувства и эмоции. И теперь горло перехватило от запаха гниющей плоти, а под кожей закопошились черви. — Думаешь, если воспоминания не озвучивать, они умрут? Так ведь не умирают, раз до сих пор помнишь. Вы попали в окружение? Или изначально миссия была из разряда невыполнимых?

— Да говорю же! — рявкнул Белл неожиданно громко. — Вертолет сбили. Выжили кое-как. Выползли. Далеко от города, в пампасах. Выжило пятеро. Двое умерло в первый же день. Еще один — на следующий. Мы с Эр… Мы протянули двое суток. Он был в сознании до самого конца. Все говорил и говорил про чертовых мух. Просил достать их. Я ковырял ножом его раны, пытался выковыривать личинок. А он даже не чувствовал этого. Я думаю, он вообще ничего не чувствовал. Повредил спину. А копошение ему просто казалось, потому что он знал, видел, что там происходит.

Ирвин снова подумал о том, а был ли на самом деле жив Дуо, когда Белл полоснул его ножом. Или травмы после аварии, интоксикация и обезвоживание подарили ему галлюцинации, и все это время он пытался спасти труп.

— О вас знали? — спросил он. Посмотрел на Белла. Тот сидел, неестественно выпрямившись. Напряженный, бледный, со сжатыми кулаками. — Что вы не просто два дружных дроида, вечно вляпывающихся в переделки?

— Издеваешься? — Белл посмотрел на него как на идиота. — Об этом знала вся часть! Нам даже койки разрешили сдвинуть, и только на проверки приходилось ставить, как были.

— И отправляли на одно задание? — Ирвин взял бутылку. Удивился, увидев, что писко осталось на один бокал. — Сколько вы прослужили?

— Задание было у меня, — ответил Белл уже явно через силу. — Эр… Ричард был пилотом. Он вел тот чертов вертолет и сумел посадить так, чтобы хоть как-то спасти наши шкуры. Хотя на самом деле нужно было с размаху ебнуть его об землю! — добавил яростно и с силой опустил чашку на стол. — Мы отслужили пять лет. Это было последнее задание перед выходом на гражданку.

— У судьбы в рукаве есть шутки на все случаи жизни, — Ирвин допил писко, практически не ощущая ни вкуса, ни запаха напитка. — И все как одна злые, — перед глазами все плыло и двоилось. Ирвин знал, что стоит закрыть их — как появятся "вертолеты". Похоронная колесница любви Брендона, жизни Дуо и его, Ирвина, хорошего самочувствия. — Вы были знакомы до армии? Или у вас там закрутилось?

— Нет, не были, — Белл уже откровенно цедил слова, но все равно упорно отвечал на вопросы. — Встретились на сборах еще в Америке, заняли соседние койки на базе и уже через неделю трахались по всем углам. Ничего возвышенного и неземного. Но мне кажется, мы и минуты не провели за эти пять лет порознь.

— У тебя есть родственники? — про Дуо Ирвин спрашивать не стал. Кажется, он наконец понял, кому Белл платит компенсацию.

— Мама… умерла через год после того, как я ушел в армию, — лоб Белла покрылся испариной — с таким трудом давался ему этот разговор. — Мне дали отпуск, а Эр хотел сломать руку, чтобы его отпустили со мной. К счастью, наш лейтенант был умный мужик и вовремя понял, что проще отпустить нас с миром, чем создавать нехороший прецедент.

— А его родители? Они живы? — Ирвин был готов к тому, что Белл вскочит на ноги, рявкнет, чтобы не лез куда не просят. Он бы не стал его держать, не пошел бы следом — просто не смог бы после писко. Но каким-то образом Ирвин знал, что Брендон никогда и ни с кем не говорил так откровенно. И что ему нужно высказаться, выпустить душащие его слова. Пусть это причиняет невыносимую боль.

— Да, — Белл нервно потер лоб. — По крайней мере, их счета не были закрыты.

— Возможно, я задам слишком личный вопрос… — Ирвин побарабанил пальцами по подлокотнику. Удивился, поняв, что промахивается в половине случаев. — Ты ведь платишь не по суду, иначе у тебя был бы номер счета и фиксированная сумма. И не по договоренности, да?

В этом случае Белл был бы уверен в том, живы или нет мистер и миссис Дуо.

— Зачем ты задаешь вопросы, ответы на которые очевидны? — Белл повернулся и наконец посмотрел на него в упор.

— Не знаю, — пожал плечами Ирвин. — Может, для того, чтобы их услышал ты? — он откинул голову на спинку кресла и позволил тяжелым векам закрыться. — Иногда недостаточно знать, нужно проговорить, чтобы принять… — слова лениво срывались с губ. Тело ощущалось теплым и тяжелым, а голова — пустой.

— Не помню, чтобы мы договаривались о сеансах мозгоправства, — Белл поджал губы, помолчал, а потом резко выдохнул: — Это все, что я могу сделать. Позаботиться о его родителях. Хотя бы это.

— И это самое лучшее и самое правильное, — согласился Ирвин.

Силуэт Белла стал чуть расплывчатым, и можно было представить, что он улыбается. Той самой беззаботной мальчишеской улыбкой, уничтоженной не только многолетним грузом вины, но и последствиями ранения. Сегодня в ресторане свет как-то по-особенному упал на лицо Белла, и Ирвин разглядел сеть почти не заметных шрамов, исполосовавших шею, подбородок и губы. Ему сделали пластику, очень даже качественную, но что-то неуловимо поменялось в движениях мимических мышц, и теперь улыбка была более жесткой.

А сами губы все равно остались красивыми. Ирвин подумал, а ответит ли Белл, если его снова поцеловать?.. Но вставать и проверять было лень.

Белл встал сам.

— Я пойду, — сказал он, закрывая термос. — Советую все же лечь в кровать и не спать на кресле.

— Не помню, чтобы нанимал тебя личным тренером, — весело фыркнул Ирвин, почти надеясь, что Белл решит его транспортировать.

А может, и не стоило. Глупо потратить еще один шанс, а наутро лишь отрывочно помнить, получилось что-то или нет. В жизни Ирвина было достаточно поцелуев, секса и объятий. Теперь он ценил не количество, а, так сказать, качество. И если поцелуется с Брендоном еще раз, хотел помнить, как кожу оцарапает отросшая к вечеру щетина, а губы чуть дрогнут, наконец раскрываясь навстречу.

Белл скупо кивнул на прощание и, кажется, даже не думал ни о каких поцелуях. По крайней мере, из комнаты он вышел быстро и без колебаний.

Ирвин честно хотел последовать его совету, но комната вдруг закружилась и перед глазами замелькали цветные круги. Сдавшись усталости и хмелю, Ирвин кое-как нажал кнопку, превращающую кресло в почти кровать, и провалился в сон раньше, чем выдвинулась опора для ног и опустилась спинка.

Глава 14

Проснулся Ирвин не от головной боли и не от ощущения, что затекшая спина вот-вот лопнет. Разбудили его нестерпимое желание отлить и солнечный луч, бьющий сквозь неплотно задернутые шторы прямо в лицо.

После душа стало лучше. Голова еще болела, но желудок больше не норовил выпрыгнуть наружу, и противная дрожь уступила место ровному жару.

О тренировке сегодня нечего было и думать — сердце все еще бухало в ушах, а мышцы ощущались слишком расслабленными. Есть тоже не хотелось, и Ирвин вышел к бассейну, чтобы посидеть у воды со стаканом сока.

Обычно запертая дверь в спортзал сегодня была нараспашку, и до Ирвина донеслись обрывки слов. Он попытался прислушаться, но сквозь многоголосый гомон птиц, устроивших себе гнезда в живой изгороди, до него долетали лишь отдельные звуки. Заинтригованный, Ирвин встал и направился в спортзал.

— ...тому же нервы успокаивает, тебе явно надо! — всегда спокойный Боб сейчас орал в голос — Ирвин опешил, поняв, что это он.

— Кому надо? — а этот рык принадлежал Беллу.

— Тебе, дурья твоя башка!

— Мне уже ничего не надо!

— Всем людям чего-то надо!

— А я давно уже не человек!

Все это сопровождалось глухими ударами. Осторожно заглянув в дверь, Ирвин увидел Белла, месившего грушу, и размахивающего руками Боба. На Брендоне были только армейские штаны — те самые, в которых он сидел в его кресле вчера. Все его тело было покрыто ручьями пота, да и Боб выглядел изрядно запыхавшимся, хотя, кажется, только и делал, что кричал. Поразили Ирвина не рельефные мышцы и не сокрушительные удары. А грубые, толстые шрамы, исполосовавшие бок и спину Белла. Даже столько лет спустя они все еще были красными. Приглядевшись, Ирвин заметил несколько более тонких на плечах, груди и животе.

Пока он решал, стоит ли вмешаться или лучше уйти, пока его не заметили, и дать договорить, Боб медленно подошел к методично лупящему грушу Беллу и бесстрашно положил руку ему на плечо.

— В том-то и дело, что ты человек, — сказал очень тихо, так, что Ирвин едва расслышал. — Живой, думающий, чувствующий. И если хочешь им остаться, советую попробовать.

Белл наконец остановился и развернулся к нему, тяжело дыша.

— Когда мне нужен будет совет, я спрошу! — огрызнулся он, но не сбросил руку Боба.

— Договорились, — голос Боба снова был обычным — чуть хриплым, будто рассохшимся. — Пошли на ринг, погоняю тебя лапами.

— Не боишься обзавестись вторым таким? — Белл провел пальцем по глазу, намекая на лиловый фингал Боба.

— А ты уверен, что подловишь? — хмыкнул Боб. — Много вас, салаг, пытались.

Ирвина будто потянули за невидимый поводок. Он знал, что до карьеры в кино Боб несколько лет служил по контракту, только в пехоте, а не рейнджером. Потом был инструктором, прежде чем окончательно понять, что воевать ему нравится исключительно понарошку, на камеру.

Боб стал одним из лучших постановщиков батальных сцен. Даже получил каскадерский аналог Оскара. Но никогда и никому он не говорил, где именно постигал азы ратного искусства. Ирвину рассказал, когда подписывал контракт.

 — Я, конечно, не настоящий телохранитель, но если что, привык по сторонам глядеть, — заявил с присущей ему самоуверенностью и поставил размашистую подпись.

Вплоть до последних месяцев Боб справлялся на “отлично”. Всегда засекал увязавшихся за ними репортеров, обладал чутьем на всякого рода камеры, что пытались включить некоторые из приглашенных домой. Пару раз заставлял гостей выворачивать карманы и неизменно обнаруживал украденные личные вещи или ювелирку. Но против сталкера старина Боб оказался бессилен.

Брендон никак не отреагировал на подначку — лишь мотнул головой, стряхивая с волос пот. Он увидел Ирвина. На секунду их глаза встретились, но Белл почти сразу отвернулся, никак не показывая своего отношения к присутствию хозяина дома.

 Прежде чем шагнуть на квадратный, ничем не огороженный мат, он стянул с себя штаны, оставшись в простых черных шортах — Ирвин уже не удивился, увидев шрамы на лодыжках и бедрах. Самым болезненным выглядел расположившийся на внутренней стороне бедра, грубо стянувший плоть, сделав углубление величиной с кулак. Видимо, рана воспалилась. Боб одобрительно кивнул и выставил “лапы”, но почему-то слишком низко. Впрочем, очень скоро стало понятно: удары руками успешно отразила груша. Настала очередь ног.

Белл ударил не голенью, как обычно били в кино. Он ударил коленом, и для такого удара — резкого, мощного, — высота снаряда была идеальная.

— Острее! — рявкнул Боб, и к изумлению Ирвина, показал удар. Колено остановилось в паре сантиметров от тела Белла. — Не примеривайся, бей наверняка. И опять не дышишь!

— Поздно уже переучивать! — рявкнул Белл и ударил снова. — В первый раз не научил, так молчи теперь!

Ирвин едва не подавился соком — он наконец решился его выпить, надеясь, что желудок уже достаточно успокоился. Получается, Белл знал Боба раньше? И все равно проверял его наравне с Шоном, Максом, Кайлом и остальными “контактами”. Ведь там, в машине, они говорили как чужие.

— Да поди уследи за всеми, — Боб поднял лапы немного выше, чтобы удар приходился ровно в центр. — Вас двести желторотых юнцов, у меня неделя по два часа в день. Я даже имен не успевал запомнить.

— То-то меня через пятнадцать лет вспомнил! — Белл врезал по “лапе” так, что Боб не устоял и попятился, сходя с мата.

— Зато ты полдня делал вид, что не отлупил меня в гарнизонном баре, — Боб вернулся на позицию, чуть отставил ногу для устойчивости. — После отбоя я поймал тебя там с тремя бутылками выпивки и блоком сигарет!

— Да, поймал! И что? — в ход все же пошли голени. Теперь Белл стоял на одной ноге и без остановки лупил по “лапе” другой.

— А то, что одна бутылка мне все-таки досталась, — с натугой проговорил Боб.

Ирвин заметил, что он не просто держит “лапу”, а с силой встречает каждый удар, чуть отталкивая ногу Белла от себя. Это нарушало баланс, и Брендону приходилось не только наносить удары, но и стараться не шлепнуться на задницу. Оба они уже были мокрыми и тяжело дышали. По спине и груди Белла ручьями тек пот, и без того всклокоченные волосы Боба напоминали иглы ежа.

Вряд ли доктора одобрили такую реабилитацию после сотрясения мозга. Но если Боб чувствовал себя нормально, то лучше уж позволить ему потеть в спортзале, чем заставлять слоняться из угла в угол, снова и снова полируя и без того сияющие бока Бентли.

— Что, хочешь еще одну? — Брендон сменил ногу.

— Прости, сынок, я завязал с большим спортом, — Боб снова отталкивал его, а потом начал то поднимать, то опускать “лапу”, заставляя менять угол удара. — Но вот от коробки сигар не откажусь. Кто из вас, глупых салаг, прислал мне ее?

— Какая разница? — Белл наконец остановился, тяжело выдохнул, упираясь ладонями в колени, и вдруг усмехнулся. — Но если тебе понравилось, я найду такие же.

— И чтобы непременно в деревянном ящике, — Боб стянул “лапу”, вытер полотенцем лицо и шею. И лишь потом обернулся к Ирвину. — Привет, Босс. Не хочешь размяться?

— Воздержусь, — Ирвин, радуясь, что больше нет нужды таиться, прошел к установленному у противоположной стены холодильнику. Достал пригоршню льда, бросил в свой стакан с соком. — Вчера размялся, даже с перебором.

Белл бросил на него косой взгляд и, коротко кивнув обоим, ушел в душевую.

— Прости, Босс, — Боб покаянно склонил голову. — Я думал, он тебе уже рассказал.

— Нет, — Ирвин пожал плечами и с удовольствием отпил ледяного сока. — Да и что это меняет? Я видел его фото до всего, что случилось, — добавил вполголоса, хотя Белл точно не мог услышать их. — И понимаю, что ты тренировал совсем другого человека.

— Я в ужасе, если честно, — признался Боб. — Не представляю, что могло так повлиять. Он был заводилой всей учебки. Солнечный мальчишка. Даже злиться на него не получалось.

— Кажется, тот мальчишка погиб на войне, — Ирвин вздохнул. — И это сейчас еще получше. В Австралии он и правда был скорее роботом, чем человеком.

— Попробую его потормошить, — Боб вздохнул. — Может, получится.

— Только не переусердствуй, а то еще хуже станет, — Ирвин не мог решить, стоит ли Бобу знать. В конце концов, понял, что нет. Боб, понятное дело, скажет, что Белл действовал согласно обстоятельств, но Белл все равно не поверит. И та тонкая нить взаимного интереса и подобия нормального общения лопнет. — Ладно, я пойду прилягу, пока колокол в моей голове не пробил полночь и не разнес нафиг череп. И ты давай на передышку, а то жене твоей нажалуюсь!

— С кем ты умудрился напиться? — нахмурился Боб. — Неужели с этим уродом Кайлом? Не говори только, что вы… — он помрачнел и умолк.

— О нет, в это дерьмо я больше ни ногой, — скривился Ирвин. — Я вчера заливал стресс на пару с Беллом. Вернее, мы пили каждый свое, и Белл сегодня свеж и полон сил, а меня будто растоптал буйвол.

Боб начал работать на Ирвина уже после истории с Кайлом, но Голливуд — большая деревня. И не было ни одного осветителя или оператора, не слышавшего о ней. Не говоря уже о каскадерах — эта братия всегда в курсе всех сплетен.

— А, ну если так… — Боб внимательно на него посмотрел, а потом вдруг сложил руки на груди. — Ирвин, ты знаешь, что я тебя люблю. Но сейчас со всей любовью прошу: держи свою внутреннюю блудливую сучку при себе.

— Ау-у-у! — тонко взвыл Ирвин, сложив руки рупором, и рассмеялся. — Я вчера его даже не попытался поцеловать, так что сучка сидит на трех цепях и в наморднике.

Боб усмехнулся и по-отечески потрепал его за плечи.

— Ну, добро, — кивнул он, использовав то же слово, что и Брендон. — Нужна будет дуэнья — зовите.

— Непременно, — пообещал Ирвин. — Черт, телефон, — вздохнул, услышав настойчивую трель в районе бассейна. — Оставил на шезлонге.

Боб кивнул и принялся убирать “лапы” на стеллаж. Ирвин подумал, что без средства от головной боли все-таки не обойтись, и пошел смотреть, кому же так срочно понадобился.


***

Белл отморозился. Иначе прошедшие дни Ирвин обозначить не мог. Боб только разводил руками, так и не сумев больше подловить Брендона в зале, а Ирвин невыносимо скучал, запертый в доме один на один с собой. Белл же сидел в своей комнате, плотно закрыв и, кажется, заперев дверь. Судя по камерам, с ним все было нормально — большую часть суток он сидел за ноутбуком, а остальное время спал, как всегда, не выключая свет, но все предложения хоть как-то пообщаться решительно отвергал. Лишь уточнял изменения в расписании и, кажется, вздыхал с облегчением, когда Ирвин говорил, что никаких встреч на ближайшее будущее не запланировано.

А потом это случилось снова. Кажется, в моменты приступа Белл не различал предметов в комнате, потому что снова скрючился на полу. Ирвин не видел, плакал ли он или молчал, уйдя в себя. Он попытался дозваться Брендона через телеком, но тот никак не реагировал. И на этот раз не забыл запереть дверь на тяжелые засовы.

Приступ продлился почти пять часов. Ирвин то уходил из кабинета, устав от бесплодных попыток помочь Брендону, то возвращался и принимался снова говорить в микрофон. Надежда, что прошлое немного ослабило свою хватку и Белл его услышит, снова и снова оборачивалась крахом. На исходе пятого часа Ирвин запаниковал и всерьез подумал, а не найти ли в сети рингтон свиста Эр-Два-Дэ-Два — именно он в прошлый раз выдернул Белла из ступора. Но сделать это не давало воспоминание о радостном, неверящем голосе, полном тоски и любви, когда Белл позвал своего давно умершего Ричарда.

Обессиленный, он сел на пол рядом со столом, чтобы не видеть монитора, открыл сценарий и начал читать вслух. Уже ни на что не надеясь, просто боясь, как бы самому не сойти с ума в этой тишине.

А потом селектор вдруг ожил.

— Ирвин, — позвал Белл хрипло. — Иди спать.

Ирвин вздрогнул, застигнутый врасплох его голосом. Посмотрел на часы — половина четвертого утра.

— Да, пожалуй, пора, — он сглотнул, облизал пересохшие от долгого чтения губы. Поднялся на ноги, взял со стола бутылку воды и уставился в монитор. Белл лежал на кровати, укрывшись одеялом по самую шею. Покрывало и одежда лежали в ногах аккуратными стопками. — А как ты понял, что я в кабинете? — спросил Ирвин. — Интеркомы же по всему дому.

— Посмотрел записи с камер, — Белл странно выдохнул, будто сдерживая спазм. — Проверял, все ли в порядке.

Ирвин задумался, а сколько раз за ночь Белл делает вот такие виртуальные “обходы”.

— Сценарий — полное дерьмо, а так все нормально, — он скрутил крышку с бутылки, с жадностью напился. — Кайл прислал очень эмоциональное письмо, я переправил его тебе на почту. И да, завтра, то есть сегодня вечером у меня вечеринка в ночном клубе.

Вечеринку организовывала Эбби Моргенштерн. Самый известный продюсер, сделавшая себя сама. От таких приглашений не отказываются. А еще Ирвину невозможно надоело торчать дома и очень хотелось оторваться.

— Понял, — коротко бросил Белл. — Мне пойти с тобой?

— Да, — Ирвин надеялся, что ответил не слишком поспешно. Он не хотел признаваться даже самому себе в том, насколько боялся, что Белл сосредоточится на исключительно розыскной работе и перестанет сопровождать его в поездках. В конце концов, в контракте было только требование обезвредить сталкера. — Нам надо быть там в десять, форма одежды — типичная для клубов.

— Понял, — повторил Белл. — Скажи Бобу — я поведу. И да. Я отключу твою камеру в моей комнате, — прозвучало достаточно резко, но последующие слова сгладили эффект: — Не стоит тратить на меня нервы.

— Нет, — отрезал Ирвин. — Позволь мне решать, что, сколько и на какие цели тратить.

Бесполезно было убеждать, что, не имея возможности видеть, что с ним происходит, Ирвин будет думать о том, что в каждую минуту, проведенную за закрытой дверью, Белл борется с призраками прошлого.

Кажется, в трубке интеркома был слышен скрип зубов.

— Как скажешь, — наконец процедил Брендон и отключился.

— Упрямый баран! — выругался Ирвин и потянулся за водой.

Но бутылка была пуста. Чертыхнувшись про себя, Ирвин закрыл ноутбук, выключил свет и пошел на кухню. В чреве огромного холодильника всегда стояла упаковка воды.

Наверное, это было ожидаемо. После пяти часов на полу в непрерывном стрессе Беллу тоже нужно было промочить горло. Вот только ходил тот быстрее и бесшумнее, а потому Ирвин едва не вскрикнул, когда в у окна заворочалось огромное темное пятно, оказавшееся Брендоном с чашкой в руках.

— Я за водой пришел, — Ирвин поспешил оправдать свое появление, пока Белл не решил, что он явился на кухню вслед за ним. Открыл холодильник, взял бутылку воды и уже хотел было захлопнуть дверцу, когда увидел небольшой лоток. — О да, Ирма! — Ирвин поставил бутылку обратно на полку, приоткрыл лоток и потянул носом. — Никто не делает тирамису лучше, чем она. Ну все, теперь я не усну, — он решительно схватил лоток. Закрыл холодильник, открыл ящик со столовыми приборами. Достал две вилки, подошел к замершему у окна Беллу. — Давай, ты должен это попробовать, — и протянул ему вилку.

Белл некоторое время молчал, не двигаясь с места, а потом натянуто ответил:

— Спасибо, не сейчас. Я… В общем, губу прикусил, — признался неохотно.

Скорее уж прокусил. Обычное случайное прикусывание, как правило, не заставляет отказываться от еды. Серьезные травмы наносят себе люди во время припадков, только вот приступы Белла к ним не относились.

Прокусил, чтобы не кричать. Или чтобы болью вернуть себя самого в этот мир, вырвать из плена воспоминаний.

— У меня есть отличная мазь, она как раз тут и хранится, в холодильнике, — предложил Ирвин, оставляя тирамису. Есть расхотелось. — Весной пришлось ставить имплант, врач выдал для скорейшего заживления.

Белл мельком глянул на тарелку и молча кивнул. Ирвин сходил за мазью, включил свет и буквально опешил, когда Белл оттянул губу, осторожно нанося лекарство. Здоровой плоти с внутренней стороны губы практически не было — лишь одна сплошная зияющая рана, с которой на пол даже закапала кровь.

— Оставь себе, — Ирвин покачал головой, когда Белл протянул ему тюбик. — Она обезболивает, снимает отек. Наноси раз в пару часов.

Как же хотелось его обнять. Прижать к себе, согреть. Ощутить, как расслабляются напряженные мускулы. А потом, когда Белл обнимет его в ответ, пообещать, что все непременно наладится.

— Спасибо, — Белл сунул тюбик в карман штанов и криво улыбнулся. — Ты не бери в голову. Это нормально. Пару раз в неделю стабильно. В следующий раз просто иди спать.

— На самом деле это ненормально, — Ирвин покачал головой. Убрал нетронутый десерт, забрал воду. — Оставлю сценарий для следующего приступа. Он ужасен настолько, что пронял даже тебя.

— Молись, чтобы не узнать, что такое “ненормально”, — покачал Белл головой и добавил, усмехнувшись: — Что до сценария, то мне показалось, что меня отпевают. Хотя вся соль была в том, что я не умер. Вышел знатный диссонанс.

— Неужели я так плохо читал? — усмехнулся Ирвин. — Но про отпевание там было, ведь действие происходит в монастыре.

Неужели бывает хуже, чем сегодня? Как вообще Белл смог не сойти с ума за эти десять лет? И почему не обратился за помощью? Хотя, на последний вопрос Ирвин уже знал ответ: это было наказание Брендона за принятое решение. Приговор, вынесенный им самим и методично приводимый в исполнение.

Белл несколько секунд смотрел на него, а потом подхватил бутылку воды, кивнул на прощание и вышел.

Глава 15

Как же приятно оказаться в своей стихии! Большинство из тех, кому повезло вырваться из актеров вторых ролей и разменять шесть нулей в гонораре, недолюбливали вечеринки. Статус топовых актеров для них означал пропаганду здорового образа жизни, участие в нескольких благотворительных программах, подсчет калорий и прочую скучную фигню. На вечеринки, подобные этой, они приходили чисто для галочки. Отметиться в геолокации, попозировать, перекинуться парой слов с нужными людьми.

Ирвин делал все то же самое, но большую часть времени он отрывался. “Топтал” танцпол, отдавая должное мастерству нанятых артистов, не брезговал блюдами с фуршета, позволил себе несколько коктейлей. Папарацци в таких местах не бывали, да если бы и просочился какой — что более “кричащего” он мог снять после истории с Кайлом? Нового партнера Ирвина? Он их никогда не скрывал. Остальное: скандалы, истории со всякого рода пристрастиями — Ирвин не любил сам, так что скрывать было нечего.

Вот и теперь, побеседовав с Эбби и несколькими ее особыми гостями, Ирвин взял с подноса проходившего мимо официанта бокал с чем-то ярко-фиолетовым и направился из вип-зала в общий, в мир грохота музыки и разгоряченных тел.

Интересный парнишка нашелся почти сразу. Лет двадцати пяти — Ирвин терпеть не мог малолеток, — стройный, но не тощий. Гибкий как ртуть, он легко следовал за ритмом музыки и оказался не против, что Ирвин вторгся в его личное пространство.

— Разреши тебя угостить? — спросил Ирвин, воспользовавшись паузой между композициями. У парня были темные волосы, очаровательная ямочка на подбородке и чувственные губы. А еще он здорово улыбался — открыто, без притворства.

— Конечно! — парень просиял. — Ирвин, верно? Люблю твои фильмы!

Ирвин улыбнулся, но при этом мысленно закатил глаза. Начало неплохое, но уж очень банальное. И все же он пошел за выпивкой.

Белл не отсвечивал очень долго. До тех самых пор, пока Ирвин не оставил парнишку допивать очередной коктейль и не ушел в туалет. На выходе случилось дежавю: Брендон снова подпирал стенку напротив с самым сосредоточенным видом.

Он дождался, когда Ирвин подойдет, и негромко сказал:

— Не советую с ним трахаться. На выходе получишь нечто даже хуже, чем эта твоя истеричка, что названивала в Австралию.

— До того, как Шон начал названивать, мы трахались полгода, — Ирвин подошел к раковине, чтобы вымыть руки. Поймал в зеркале взгляд Белла. — А ты уже успел его пробить? — спросил с улыбкой.

Белл коротко кивнул.

— Километровые счета из клиники, специализирующейся на лечении неврозов.

— Понятно, — Ирвин закрыл воду. — Спасибо.

Да уж, только неуравновешенного восторженного поклонника ему и не хватает. Спасибо, один уже есть. Закончив с мытьем рук, Ирвин вышел из туалета, но не вернулся к парню, а отправился в другую часть клуба, благо тот был огромным.

Следующий парень ужасно танцевал. Как медведь. Ирвин с трудом выдержал один танец, поблагодарил и снова принялся сканировать пространство. Довольно долго никто не цеплял, пока на глаза не попался крепко сбитый парень, до того рыжий, что казалось, его волосы и вправду горят. Но только он двинулся к нему, путь преградил Белл.

— У него руки исколоты, — шепнул он и тут же ушел.

Мысленно закатив глаза, Ирвин снова начал поиски.

Следующий “кандидат” пришел на вечеринку с известным на всю Америку скандалистом Эндрю Ли. Конечно, Ирвин всегда мог сказать, что на мальчике нет ошейника с адресником, но с Ли лучше не ссориться. Сильно навредить он не сможет, но нервы потреплет изрядно, таскаясь со своей очередной “сенсацией” с одного ток-шоу на другое.

Разыскиваемый ФБР, только что нюхавший в туалете кокаин, склонный к суицидам… Вскоре Ирвину казалось, что во всем клубе нет нормального мужика, кого можно трахнуть без последствий, но к обоюдному удовольствию.

— А этот-то что? — процедил Ирвин, опять увидев Белла, подпирающего стену напротив туалетной кабинки. С последним парнем Ирвин общался уже с полчаса и поверил, что наконец вытянул счастливый билет.

— Ничего, — мотнул Белл головой. — Я просто приглядываю, чтобы тебя никто не пырнул ножом на толчке.

— Да уж, хватит одного, окончившего жизнь в клозете… Это герой книги и сериала, — уточнил, заметив, что Белл напрягся. — Ладно, если пока ничего, пойду угощу находку выпивкой.

Тут у Белла зазвенел телефон. Он достал его, прочитал сообщение и без слов показал экран Ирвину.

Активист организации “Я живу с ВИЧ”.

 — Да твою же мать! — выругался Ирвин. — Мне дадут сегодня нормально потрахаться или нет?

На самом деле, он всегда был осторожным. Презерватив — дешевое средство от очень дорогостоящих проблем. Ирвин был уверен, что в его постели уже были носители разных вирусов, так что он регулярно сдавал анализы, спокойно воспринимал необходимость иногда проводить лечение — не инфекции, просто легкие недомогания и условно-патогенные организмы. Но одно дело предполагать возможный риск, а второе — знать, что он точно есть. Трахнуть этого парнишку можно, но вот получишь ли от этого удовольствие — вопрос.

— Не проверять больше? — уточнил Белл сухо.

— И потом всю ночь думать, нарик ли он, псих или ВИЧ-диссидент? — Ирвин резко включил воду. — Нет спасибо, аппетит и так на нуле.

— Могу попробовать поискать варианты, — предложил Белл. — Правда, не факт, что если мои друзья не смогут ничего нарыть, а сам я ничего не замечу, он все равно будет нормальным. Но на пару ночей наверняка сойдет.

— Знаешь, я привык сам решать, с кем мне ложиться в постель, — рыкнул Ирвин. — И сам решу, кто сойдет, а кто нет.

Такими темпами проще гонщика дождаться. Настроение, весь день бывшее приподнятым, стремилось к нулю.

— Хорошо, — Белл кивнул. — Тогда скажешь, если будет нужна моя помощь, — и с этими словами он направился к выходу.

— И чем ты поможешь? — бросил ему в спину Ирвин. — Займешь вакантное место?

Он тут же пожалел о своих словах. Прав был Боб: иногда нужно просто надеть намордник и затянуть потуже. Ирвину нравился Белл, даже с этими его приступами и упертым стремлением взять на себя несуществующую вину. По-мужски красивый, отлично сложенный, тренированный, он был к тому умным собеседником и превосходной компанией на вечер. И его хотелось долго и вкусно целовать, обнимать, отогревая каждым прикосновением. А сейчас Ирвину нужно было совсем другое: быстрый, ни к чему не обязывающий секс, способ скинуть накопившееся напряжение.

Белл замер. Напрягся. Сегодня на нем была рубашка с высоким воротом — простая, но прекрасно сидящая на его подтянутой фигуре. И сейчас ткань туго натянулась на плечах.

— Не советую, — покачал он головой, не оборачиваясь. — Уж лучше бери спидозника.

— Поехали домой, — Ирвин вытер руки. — К черту все.

Право слово, лучше включить порнушку и подрочить.

Брендон не ответил, но притормозил, пропуская Ирвина вперед. И молча пошел за ним к машине.

***

Подрочить все-таки пришлось. Нерастраченное возбуждение никуда не делось, пока они ехали домой, а только усилилось. Не помогли ни двадцать отжиманий, ни прохладный душ.

Сдавшись на милость своей “внутренней сучке”, Ирвин улегся в кровать и взял в руки пульт. Как у всякого уважающего себя сначала подростка, а потом мужчины, у него была своя личная коллекция “горячих” видео. Относительно небольшая, и для большинства, наверное, скучная. Никаких извращений, групповух и прочих изысков. Но каждый ролик отличали эмоции. Актеры — а Ирвин выбирал исключительно постановочные видео, не приемля подсматриваний и принуждений, — играли верибельно или выдавали настоящие эмоции.

Но сегодня экран огромного телевизора остался темным.

То, что Белл расставил по дому дополнительные камеры, было понятно с самого начала. Он даже спрашивал на это разрешение. Вот только Ирвин не уточнил у него, где именно они стоят, и сейчас, снимая штаны, он не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают. Просматривал ли Белл лишь запись раз в несколько часов или держал наблюдение всегда работающим?.. Смотрел ли сейчас, как Ирвин ложится на кровать и гладит себя по животу?

Ощущая себя немного извращенцем — да что там, очень даже сильно извращенцем, — Ирвин огляделся, пытаясь предположить, где именно Белл мог поставить камеру. Скорее всего, над телевизором — так комната просматривается практически вся, а вид на кровать просто потрясающий.

В тишине и полумраке было легко забыть об искусанной до мяса губе Белла и его: “Не советую”. Представить, как он звонил своим друзьям и велел хоть из-под земли, но найти компромат на очередного кандидата. Закрыв глаза, Ирвин видел в своем воображении, как Белл наблюдает за ним, танцующим в клубе. Слышал его тяжелое дыхание, ощущал запах разгоряченного желаниями тела.

Он ведь мог послать Брендона в клубе. Заявить, что ему плевать на любую из причин, что называли Беллу его всемогущие друзья. Но он послушно бросал жертву за жертвой… Уж не потому ли, что в постели, на самом деле, хотелось видеть вполне определенное тело и лицо?

Возбуждение, которого не давало никакое порно, прокатилось по телу, и Ирвин всхлипнул, вздрогнув всем телом. Вспомнил залитое потом тело в спортзале и представил, с какой силой и выносливостью мог бы трахать его Белл.

Он уже ощущал его руки на своем теле. Белл крепко и надежно удерживал его, не давая свалиться с доски и наглотаться воды. Даже в море его ладони оставались горячими, а подушечки пальцев — чуть шершавыми… Ирвин приласкал головку, представив себе, какими бы были ощущения, если бы это сделал Брендон…

Вскоре он позабыл о темноволосом и рыжем, и обо всех остальных неудавшихся объектах “охоты”. Мир сузился до Брендона Белла, его рук, губ и голоса. Ирвин ласкал себя, уже не гонясь за оргазмом, а оттягивая его. Бесстыдно раскинул ноги, погладил пальцами анус, протиснулся внутрь — неглубоко, только чтобы подразнить. Добавил смазки.

В воображении Брендон усмехнулся, покачал головой и шепнул: “Не советую”, — прежде чем отвести его руку, заменив ее своей. Ирвин вскрикнул, резко, до костяшек вгоняя в себя пальцы, и уже не смог остановиться. Удовольствие растекалось по телу и очень скоро выплеснулось фонтанчиком спермы на живот. Но этого показалось чертовски мало. Дав себе пару секунд отдыха, Ирвин согнул пальцы и помассировал едва успевшую набухнуть простату.

Второй оргазм был более глубоким и ровным. Ирвин успел представить, как Брендон неторопливо ласкает его, как шлепает по руке, не давая прикоснуться к себе. А потом наваливается сверху, накрывает губы жадным поцелуем. Он бы непременно вошел мощно, одним плавным движением вогнав член на всю длину — не спрашивая разрешения, не опасаясь сделать что-то не так. Ирвин хрипло застонал и кончил, представляя, как сжимался бы на горячем и твердом члене.

Желание наконец-то было удовлетворено, но чертов Белл все равно не шел из головы. Чертовски хотелось узнать, видел ли он что-нибудь, завелся ли. Досмотрел до конца или выключил камеры?.. Наскоро ополоснувшись, Ирвин надел халат и пошел на кухню. Конечно же, Брендона там быть не могло...

Или могло. Белл с мрачным видом сидел за столом и ел кашу. Насколько Ирвин мог заметить, на фуршете он не притронулся к еде — видимо, та была слишком острой для поврежденной губы.

Брендон коротко ему кивнул и опустил глаза в тарелку.

— Доброй ночи, — Ирвин достал из холодильника молоко и остатки тирамису, присел за стол напротив Белла.

Было немного неуютно — он ведь только что мысленно трахнулся с Беллом. Даже дважды. Но, с другой стороны, ведь это только мысли. Ирвин налил себе молока, положил на тарелку десерт. Отпил холодного молока, довольно выдохнул.

— Я думал, желудок превратится в угли, — и с этими словами снова припал к молоку. Тематическая азиатская вечеринка превратилась в парад невыносимо-острых блюд, но, к счастью, из вполне съедобных продуктов. Мясом аллигатора в Голливуде мало кого удивишь, а личинок, кузнечиков и змей Ирвин не заметил. Самым экзотическим оказались “столетние” яйца и “вонючий” тофу, но они стояли на отдельном столе и Ирвин благоразумно держался от них подальше.

Белл покосился на него и пожал плечами.

— Тебя никто не заставлял все это есть, — сказал он, как обычно, бесстрастно.

— Было вкусно, — Ирвин пожал плечами. — А еще помогали коктейли со сливками. — Белл выглядел уставшим. Но, наверное, это как раз вполне логично — весь вечер не только смотреть, чтобы Ирвина не пырнули в туалете или на танцполе, а еще и “пробивать” одного парня за другим. Может, физическое утомление поможет избежать нового приступа, и Белл уснет пораньше? — Как твоя губа? — спросил Ирвин, заметив, как Белл осторожно сует ложку в рот.

Брендон ответил мрачным взглядом.

— Лучше, — бросил он кратко. — Но не стоит спрашивать каждый раз. Вряд ли она когда-нибудь заживет.

— Это вредно для здоровья, ты в курсе? — поинтересовался Ирвин. — Постоянное травмирование одного и того же участка может вызвать перерождение тканей.

Белл стиснул зубы и кинул ложку в тарелку.

— Ну давай, лекцию мне прочитай! — резко отбрил он, наконец, посмотрев Ирвину в глаза.

— Я что, похож на профессора? — спросил Ирвин. Вспышка Белла его не уязвила, скорее порадовала. Это было куда лучше, чем его обычная равнодушная отрешенность. — Я просто говорю, что возможны варианты без травм. Например, силиконовая капа. Спроси у Боба, у него точно есть. Кусай не хочу, и наутро ешь, что душе угодно.

Белл стиснул зубы, помолчал, а затем неожиданно спокойно выдал:

— Резиновый член.

— Что? — Ирвин недоуменно на него уставился.

— Резиновый член, — повторил Белл, чеканя слова. — Трахайся не хочу, а наутро делай, что душе угодно без случайных любовников в постели.

— Спасибо, я лучше пальцами, — фыркнул Ирвин. — А вообще,— стоит раз по-нормальному трахнуться — на игрушки из секс-шопа и не взглянешь. Ничего не придумали лучше, чем горячий, твердый и неутомимый член.

— Да, — Брендон стиснул кулаки. — Я уже понял. И кстати. Ты же знаешь, что селектор настроен включаться, если позвать меня по-имени? — он посмотрел на Иврина в упор. — В следующий раз сделай милость, кричи какое-нибудь другое, когда вздумается подрочить!

Ирвин ощутил, как кровь прилила к щекам. Да, что-что, а краснеть он разучился в пятнадцать. Как и попадаться на “горячем”.

Но, впрочем, он все-таки был неплохим шахматистом, и, кроме Белла, редко кому удавалось поставить ему шах, не говоря о мате.

— Брендон Стюарт, номер двадцать шесть в списке, — невозмутимо ответил он, надеясь, что его актерские способности проведут опытного рейнджера. — Прости, что заставил тебя думать, будто это относится к тебе.

— Прекрасно, — Брендон криво усмехнулся. — И бы даже поверил. Если бы не одно “но”, — он наклонился ближе и припечатал: — Ты кричал “Белл”.

— Ну прости, просто сегодня ты вытрахал мне мозг, — Ирвин поспешно отпил молока. — Так что не удивительно, что и в постель забрался.

— Да на здоровье, — Белл тоже налил себе молока в опустевший стакан из-под воды. — Но я чертовски не хочу об этом знать, — обронил сухо, сделав большой глоток.

— Не хочешь — не узнаешь, — пообещал Ирвин, а сам задумался, с чего Белл так завелся. В конце концов, Ирвин ведь не хотел трахнуть его, а мечтал о том, чтобы Белл сделал это с ним. — Спокойной ночи! — он встал. Допил молоко, оставил так и не тронутый десерт на столе и ушел к себе.

Попадись ему этот сталкер сейчас, Ирвин придушил бы его голыми руками. За одно то, что этот мудак лишил его возможности спокойно ходить по городу и трахаться без няньки.

В комнате он скинул халат, разлегся на кровати и показал невидимой камере фак. Злость, стыд и совсем немного сброшенное дрочкой возбуждение кипятили кровь. И Белл этот чертов! Ирвин представил, как тот включает интерком и слушает его стоны. Понял ли он сразу или все-таки включил камеры?.. И если включил, то надолго ли?

Чего он вообще так взвился? Не оторвало же ему все на свете в той аварии вертолета? Нет, судя по всему, и все, что нужно, превосходно работает и плевать хотело на то, что напридумывал себе хозяин. Может, Белл и сам потянулся подрочить, может, даже спустил, с непривычки быстро и сладко?..

Ирвину доводилось играть фанатика от веры. Белл в какой-то степени был им. Только его религия брала начало в тех двадцати шести минутах. А почти все религии требуют умерщвления плоти.

— Брендон… — позвал он, удобнее устраиваясь на подушке. Злость на Белла прошла, ее место занял сам Белл. В своем воображении Ирвин отслеживал языком грубый шрам на боку. — Не смотри.

Некоторое время интерком молчал, но затем Белл все-таки глухо ответил:

— Ты издеваешься?..

 — Прости, я не привык ограничивать себя, — Ирвин накрыл ладонью уже твердый член, пряча его от камеры. — А азиатская еда, к тому же, известный афродизиак.

— На камеру трахаться, я смотрю, тоже привычка! — почти прорычал Белл. — Они в автономном режиме работают, хоть одеялом накройся!

— А еще мне что сделать? — фыркнул Ирвин.

Интерком промолчал, и Ирвин, не сдержавшись, вскинул бедра, начиная себя ласкать. Он был уверен, что Белл давно отключил и звук, и видео, поэтому стонал, не сдерживаясь. Медленно водил рукой по стволу, гладил пальцами головку. И подскочил на постели от неожиданности, когда вдруг раздался хриплый шепот:

— Быстрее... 

Ни сил, ни желания сопротивляться не было. Чувствуя, как к возбуждению щедро примешивается азарт, Ирвин чуть подтянулся вверх и принялся ласкать себя быстрее, наблюдая, как покрасневшая головка то скрывается за кольцом из пальцев, то с трудом протискивается сквозь них.

— Вот так? — спросил, тяжело дыша.

Белл не ответил, но в едва слышном жужжаннии включенного интеркома Ирвин различал его тяжелое дыхание.

— Ну, тогда я сам, — выдохнул он, все ускоряя темп.

Ему потребовалось совсем немного, чтобы по телу пронеслась сладко-острая волна, а на пальцы выплеснулась горячая сперма. Отдышавшись, Ирвин позвал:

— Брендон?..

Интерком не отозвался. Кажется, Белл его отключил. Ирвин решил, что у каждого свои причуды, и хотел было пойти в ванную, но его взгляд упал на маленький монитор, стоящий на прикроватной тумбочке.

Ругая себя последними словами, Ирвин вцепился в приборчик руками и с силой закусил губу. “Причуды”! Боже, ну какой же он идиот… Это у обычных людей были причуды. А Белл… Белл снова лежал на полу, зажав голову руками. Ирвин не видел его глаз, зато хорошо видел другое — искаженные страшной гримасой губы и текущую по подбородку кровь.

— Да твою же мать!.. — простонал он, спешно накидывая халат. — Брендон! Белл! — заорал во весь голос, но без толку.

А вот дверь в свою комнату он не закрыл. Ирвин ворвался к нему, наплевав на обещание не лезть, рухнул на пол рядом, схватил Брендона за плечи и прижал к себе.

Белл был в сознании. В смысле, понимал, что происходит. На секунду оторвав руки от головы, он посмотрел на Ирвина сквозь залитые слезами глаза, а потом его буквально скрутило рыданиями. Даже сквозь них он попытался оттолкнуть Ирвина от себя, но тренированное сильное тело дало сбой и отказалось применять силу.

Понадобилась целая вечность, чтобы рыдания стихли, а Белл чуть расслабился. Ирвин сидел, баюкая его в объятиях, и зачитывал по памяти реплики одного из своих героев. Просто чтобы не сойти с ума от ощущения собственного бессилия и чужой боли.

Наконец Брендон умолк окончательно. Ирвин все ждал, что он вот-вот выпрямится, скажет что-то злое, а может, сухо поблагодарит и выставит прочь. Но минута шла за минутой, а Белл все не двигался. И только когда Ирвин уже решил было, что он уснул, наконец глухо выдавил:

— Не верю, что кому-то платят за такое дерьмо.

— Конкретно за это мне не платили, ну, разве что кучей валентинок, — Ирвин осторожно вытянул затекшие ноги, не выпуская Брендона из объятий. — Это постановка нашего третьего класса на день Благодарения. Я учил роль два с половиной месяца, — он хмыкнул. — И вошел в историю школы как самая вдохновленная индейка.

Брендон выругался.

— Да ты по жизни… — выдохнул он, вытирая с губ кровь. — Та еще индейка!

Ирвин рассмеялся. Ругающийся Белл был куда более привычным, чем валяющийся на полу.

— Глупость индеек — миф, — заявил он. — Они могут узнавать место, где живут, видеть в инфракрасном свете, а дикие бегают со скоростью атакующего слона и нехило так летают. Не зря индейцы принесли в дар именно ее, самое лучшее и дорогое.

В ответ на лекцию по истории Америки Брендон зажмурился и с чувством припечатал:

— Ненавижу тебя!

— Ненависть — тоже чувство, — Ирвин и не думал выпускать его из объятий. — Что случилось? — спросил как можно спокойнее. — Ночной клуб вызвал приступ? — он вспомнил, что Белл предупреждал о непереносимости темноты. Но в клубе совсем не было тихо, как раз наоборот.

— А ты не понимаешь? — Белл посмотрел на него красными и еще не просохшими глазами. — Я же рассказал все.

Ирвин, даже если бы хотел, не смог бы забыть тот разговор.

— И все равно, почему? — спросил он с нажимом. — Прости меня, но вечно хранить верность покойнику — это глупо. И наказывать себя за то, что тело не забыло, как хотеть секса — тоже глупо. Как думаешь, сам Дуо хотел бы для тебя такой судьбы?

Наверное, не стоило затрагивать опасную тему. Брендон напрягся и резко сел, вырываясь из объятий.

— Я и сам — покойник, — сказал он чересчур громко. Будто так звучало убедительнее. — Ошибочно задержавшийся на этом свете. 

Глава 16

Вопреки ожиданиям, утром Белл оказался в доме. Как ни в чем не бывало он месил грушу, вяло огрызаясь на Боба, предлагавшего сначала размяться.

Сам Ирвин чувствовал себя разбитым. Уйдя ночью к себе, он долго не мог уснуть, снова и снова прокручивая в памяти слова Белла.

Покойник… Может, Белл хотел так думать. Почти был в этом уверен. Но какая-то его часть хотела жить, несмотря ни на что. Та, что не притрагивалась к ножу, как бы тяжко ни было, та, что блокировала даже мысль о самоубийстве. И та самая, что вчера заставила Брендона произнести: “Быстрее”.

Что ни говори, а жажде жизни Белла можно было позавидовать. Даже придавленная чувством вины, она не сдавалась вот уже десять лет.

Ирвин тоже не собирался сдаваться.

На завтрак Белл пришел на кухню. То ли расхотелось ему прятаться, то ли понял, что это бесполезно. И даже Ирвину он кивнул как обычно. Вскипятил воду, засыпал в заварочный чайник травы из большой банки.

— Мне тоже, — сказал Ирвин, глядя на это.

Белл покосился на него через плечо и молча добавил еще горсть сладко пахнущих цветов и листьев.

— Джуди приготовила яйцо пашот и блинчики, — Ирвин кивнул на два больших блюда, накрытых блестящими колпаками.

Конечно, он сам попросил ее приготовить что-то нейтральное, чтобы не слишком раздражать травмированную губу Брендона. Но блинчики у Джуди выходили сказочные. Ирвин плевать хотел на то, сколько калорий в тончайших, пропитанных маслом и кленовым сиропом блинчиках, и никогда не останавливался, пока не уничтожал как минимум полдюжины. С травяным чаем они должны быть особенно вкусными.

— Спасибо, — Белл кивнул и разлил содержимое термоса, оставшееся с вечера, в две кружки. — Я не буду с тобой спать, — сказал он затем таким же спокойным и будничным голосом.

— Да я и не настаиваю, — Ирвин пригубил чай, пряча улыбку. Сколько раз он слышал эту фразу, и почти все, произносившие ее, в итоге оказывались в его постели. Хотел ли он сам Брендона? Ирвин не мог сказать, что “взял след” и вышел на охоту, но он признавал: Брендон ему нравится. Во всех смыслах, что обычно вкладывают в эту фразу.

Он не хотел спешить, не собирался форсировать события. Рыба уже проглотила приманку — не стоит портить все дело поспешным вываживанием. Не дергай леску, и добыча будет меньше сопротивляться.

— Хорошо, — Белл удовлетворенно откинулся на стул и посмотрел на Ирвина уже не пряча взгляд. — Из списка осталось двенадцать человек. Подумай, как лучше устроить встречу с ними. Особенно меня интересует Шон.

— Шону стоит только позвонить, сразу примчится, — Ирвин скривился. — Но я совершенно не хочу терпеть его тут даже четверть часа. Насчет остальных — дай список, я придумаю. В конце концов, плохо расстались мы только с Кайлом. Кстати, он прислал письмо, — добавил, не пытаясь скрыть ехидство в голосе.

— Клянется в вечной любви? — Белл вздернул бровь.

— Доказывает, что никак не мог пытаться меня убить, — Ирвин снял крышку с блюда и принялся перегружать блинчики на свою тарелку. — Приложил кучу фото с геолокацией и отсечками времени и даты, скрины билетов, счетов из ресторана и прочей макулатуры. Готовое выступление адвоката перед судом присяжных, — он глянул на Белла и усмехнулся. — А еще сетует, что я плохо слушал его советы. Если и нанимать детектива, то нужно было выбирать кого-то из “Фонтейн и партнеры” или “Защита и благочестие”.

— Я не детектив, — Белл равнодушно пожал плечами. — И кстати, об этом. Что мне сделать с этим твоим сталкером, когда я его достану? Подвесить за яйца с моста или что-то более мирное?

Этот вопрос Ирвин слышал уже в четвертый раз. Его задавали все детективы, что он нанимал. Первый был как раз из Фонтейнов, последний представлял Защиту.

— Предлагаю сдать его копам, — в этот раз он дал такой же ответ, что и в предыдущие три.

Вот только подтекст у его слов в этот раз был другим. Детективы интересовались, нужны ли ему просто уличающие свидетельства или доказательства, пригодные для суда. Все они работали по лицензии, но у каждого были свои вольности. Клиенты платили за это, а вот власти могли и наказать.

Белл же говорил совсем о другом. Он действительно мог повесить ублюдка за яйца. Или отрезать ему что-нибудь. Сломать несколько костей, оставить инвалидом. Какая-то часть Ирвина требовала возмездия и очень хотела заставить сталкера понести и физическое наказание. Но он не собирался добавлять даже грамма в тот груз вины, что таскал на себе Белл.

Кажется, Брендон понял подтекст без слов.

— Не волнуйся, если его надо взгреть, я сделаю это безо всяких угрызений совести, — заверил Белл.

— Если будет выпендриваться — взгрей, — кивнул Ирвин. — А еще… — он помялся, — если в тот момент, когда ты его достанешь, я буду с тобой, проследи, чтобы у меня не сорвало крышу, — Ирвин буквально сорвал крышку со второго блюда. — Меня бесит сама мысль, что кто-то может управлять моей жизнью, заставлять бояться, лишать свободы.

— Понимаю, — кивнул Брендон. — Не волнуйся, пару раз ударить я тебе дам, — он скупо улыбнулся и подтянул к себе тарелку.

 — Чур, у меня право первой ночи, — улыбнулся Ирвин в ответ и принялся за еду. — Мне надо съездить на студию — примерка костюмов и грима.

Обычно нудное мероприятие, отнимающее несколько часов, сегодня казалось  увлекательнее самой крутой авантюры. Ирвин подумал о том, как быстро он научился снова ценить простые вещи: возможность выйти из дома и поехать на работу.

— Без проблем, — согласился Брендон. — Мне с тобой?

— На студии неплохая система безопасности, но с тобой мне будет спокойнее, — признался Ирвин.

Он привык к Беллу. К его молчаливому присутствию, к уверенным движениям. Кажется, Ирвин начинал понимать, почему некоторые знаменитости не выходят из дома без телохранителя. Чувство, что ты не одинок. Поразительно, в перенаселенном мире самая большая проблема — это одиночество.

— Тогда проще говори, когда мне остаться дома, — предложил Белл, расправившись с солидной стопкой блинчиков.

— Идет, — Ирвин допил уже остывший чай. Он не ощутил какого-то особенного эффекта, просто вкусный травяной настой, пряный, чуть сладковатый и с мятной прохладой в послевкусии. — Можно мне еще?

— Смотри, с непривычки уснешь через пару часов, — Белл встал и налил ему полчашки свежезаваренного настоя.

— На студии я буду пить кофе чашка за чашкой, так что уснуть мне не грозит, — Ирвин плеснул себе ледяного апельсинового сока. — Выезжаем в полдень, обедом нас там накормят. Вернуться я рассчитываю к шести, самое позднее — к восьми.

— Принято, — Белл тоже налил себе еще напитка и вопросительно посмотрел на Ирвина. — Футболку можно надеть или лучше не стоит?.. — спросил неуверенно.

— Одевайся, как удобно, там на это вообще не смотрят, — Ирвин потянулся за соком, но тут ожил его телефон. — Макс, — вздохнул он, глянув на экран. — Просит созвониться. Пойду выясню, что еще стряслось, — и он залпом допил чай, захватил стакан с соком, графин и направился к выходу.

***

— Энджи, ты прелесть, — Ирвин добавил в голос благодарных нот. — Двойная оплата, без проблем… Жду! — он сбросил вызов. — Она приедет через час, — сказал, глянув на Белла. — И будет пытать меня часа три как минимум.

— Она? — переспросил Белл. — Мне казалось, массажисты обычно мужчины. Тем более, ты вроде бы их предпочитаешь?

— Во-первых, ты сначала потрогай мышцы на ее руках, а потом говори, — Ирвин вытянул гудящие после бесчисленных примерок ноги. — А во-вторых, Энджи не только массажист. Она та, что регулярно помогает эволюции — делает из обезьяны человека. Сегодня ты увидишь, как меня ощипывают, будто цыпленка, потом пилят, немного режут и самую малость ошпаривают.

— Предлагаешь посидеть рядом и подержать свечку? — Белл сел в кресло напротив.

— Энджи — находка для шпиона, — Ирвин улыбнулся. — Не затыкается ни на минуту. Вот честно, не понимаю, как можно болтать о тысяче вещей одновременно и работать. Свежие уши для нее — просто находка.

— Нет, — отрезал Белл. — Начнет убивать — кричи.

— Под ее руками я могу только мычать, постанывать и охать, — покачал головой Ирвин. — Знаешь, тебе стоит попробовать ее руки. Ну, или ее напарника, тоже отличный парень. Полчаса массажа — и сон будет легким и глубоким. А утром тело будто батарейка, заряженная на сто процентов.

— Вот уж сильно сомневаюсь, — поморщился Белл и, помолчав, коротко уточнил: — Шрамы.

— Понятно, — Ирвин не стал спрашивать, почему тот ничего с ними не делает. Все то же чувство вины. Ежедневная, ежеминутная боль при самом незначительном движении напоминала Брендону о произошедшем, как будто он мог взять и забыть Эр-Два и его смерть.

Как же он согласился на пластику лица? Скорее всего ее и не было, просто полковой врач оказался профессионалом и сразу зашил как надо.

— Предложи ей чаю перед работой или после, — подумав, решил Белл. — Я на нее посмотрю, и все на этом. У твоего сталкера неженская рука, но на всякий случай проверим.

— Договорились, — согласился Ирвин. Он задумался о том, а как именно Брендон понял, что сталкер — мужчина. Интересно, этому учат или с подобным чутьем нужно родиться? — Твой чай — действительно мощная штука, — признался со смешком. — Я задремал пару раз, пока портнихи подгоняли костюмы.

— Могу налить еще вечером, — предложил Брендон, явно поколебавшись. — На меня, кстати, уже почти не действует, — признался он, поморщившись.

— Наверное, ты просто привык к нему за столько времени, — предположил Ирвин. — Может, сделать перерыв? Ну, или попробовать что-то другое, — с тем же успехом можно было предложить Беллу поверить, что все случившееся ему просто приснилось. Понятно, что этот чай давно стал частью ритуала. Своеобразным мостиком между жизнью и безумием. — Лично я усну без всяких чаев после того, как Энджи закончит со мной, — он вздохнул и поднялся на ноги. — Пойду смою остатки грима и трудовой пот. Хочу встретить Энджи волосатым и с грубыми пятками, но чистым.

Как и всегда, Белл коротко кивнул, знаменуя окончание разговора, но с кресла не встал.


***

Энджи отказалась от чая и до, и после массажа, но Ирвин все равно сумел познакомить ее с Беллом. Тот перекинулся с ней пару слов и, улучив момент, покачал головой, давая Ирвину знак. И ушел.

Энджи отработала двойной гонорар на все сто. Три часа спустя Ирвин ощущал себя несколько раз пропущенным через мясорубку, выстиранным в машинке и совсем немного выпотрошенным.

— Ну вот, теперь ты само совершенство, — Энджи окинула Ирвина придирчивым взглядом. — Я бы все-таки подколола гиалуронку в носогубки и гусиные лапки, но знаю, что ты откажешься, — взяла его за подбродок, медленно повернула голову сначала в одну, потом в другую сторону. — Хотя нет. Твое лицо трогать нельзя. Вся изюминка пропадет.

— Спасибо, что ценишь меня таким, какой я есть, — Ирвин сел на кушетке. — До встречи на следующей неделе?

— Да, мой любимый неандерталец, — она принялась убирать свои инструменты в большую сумку. — Среда, восемь вечера?

— Как обычно, — Ирвин подал ей флакон массажного масла. — До среды.

— До среды, — Энджи застегнула молнию на сумке и повесила ее на плечо. — Я полетела. Пока-пока.

И стремительной походкой вышла из комнаты. Ирвин не представлял, откуда Энджи черпает энергию. Казалось, этой женщине не были нужны ни еда, ни сон.

Сменив халат на домашний костюм, Ирвин отправился было в спальню, но свернул к комнате Белла. Дверь была лишь неплотно прикрыта, но он все равно постучал, прежде чем войти.

Брендон лежал на кровати с ноутбуком на коленях. На Ирвина он глянул мельком и привычно хмуро.

— На столе, — бросил он. — В кухне.

— Нет, в комнате на кровати, — Ирвин догадался, что Белл говорил о чае, и просто не смог удержаться от небольшой шутки. — Я пришел к тебе. Поболтать о том, как тебе Энджи и восстановить утраченное чувство собственного достоинства. Сегодня в программе пыток было глубокое бикини.


— Ты будешь рекламировать стринги? — взгляду Брендона не хватило самой малости, чтобы стать по-настоящему насмешливым.

— Я получил бы миллионов тридцать за подобную рекламу, — Ирвин огляделся в поисках кресла или стула, но в комнате Белла не было никакой другой мебели, кроме кровати и тумбочки. Ирвин присел в ногах у Брендона. — Но нет, придется зарабатывать, несколько месяцев потея на съемках фильма. А эпиляция — это мой выбор. Больно кошмар как, но ощущение гладкой кожи того стоит. И мне просто нравится вид, — он улыбнулся и развел руками, мол, вот такая звездная причуда.

— Ты пришел похвастаться или надеешься, что я попрошу показать результаты? — Белл закрыл ноутбук и сложил руки на груди.

— Но ты же все равно не захочешь посмотреть? — подначил Ирвин. — Так что я хочу услышать твое мнение об Энджи. И пойду наслаждаться ее работой в одиночестве.

— Я уже все сказал, — покачал головой Белл, пропустив подначку мимо ушей. — Это не она.

— С номером пять я договорился завтра пообедать, номера восемь и десять будут на премьере вечером. Я не планировал идти, фильм почти наверняка провалится и получит ужасную премию, — Ирвин вздохнул и опустил взгляд на босые ступни Белла, почти упирающиеся ему в бедро. Красивые, с удивительно нежной кожей и идеальными ногтями. Пожалуй, тут даже Энджи не нашла бы, к чему придраться. — Я почти согласился в нем сниматься, да Макс вдруг отговорил. И как выяснилось, чутье не подвело: сначала ушел режиссер, потом решили втиснуть фильм в рейтинг PG вместо R… — Ирвин машинально накрыл ладонью ступню Брендона и осторожно провел большим пальцем по тонкой коже ее свода.

Белл едва заметно вздрогнул и резко поджал ноги.

— Как одеваться на премьеру? — осведомился он сухо.

— Официально, — Ирвина, как на привязи, потянулся за ним. Пересел, чтобы ступни опять касались бедер, осторожно обнял одно колено. — Я надену бронежилет, а Бобу велю ни при каких обстоятельствах не выходить из машины.

— Его можно вообще не брать, — Белл смерил Ирвина взглядом и весь буквально закаменел. — Какого черта ты делаешь?

— Заземляюсь?.. — Ирвин посмотрел на свои руки, увлеченно наглаживающие колено Брендона. Он и сам не заметил, когда добавил вторую. Словно Энджи заразила его манией что-то мять, и Ирвину срочно требовалось поделиться с кем-то полученным посылом. Он заставил себя остановиться, но не отодвинулся и рук не убрал.

Белл тоже молчал. Его молчание было напряженным, неуютным, но он не двигался — лишь желваки играли на скулах.

Решив, что хочет услышать отказ, если таковой последует, а не догадаться о нем, Ирвин очень осторожно двинулся от колена вниз, к лодыжке, понимая, что прикосновения к бедру Белл точно не выдержит.

Тело под тонкими полотняными брюками из “песчаного” камуфляжа было горячим и чертовски напряженным. Белл безбожно врал, говоря, что насладиться массажем ему мешают шрамы. Похоже, он вообще не переносил прикосновения. Ирвин вспомнил, чем закончился их первый контакт — бардаком на кухне, почти сломанной рукой и паническим бегством Белла. Сейчас бежать тому было особо некуда, да, кажется, и не хотелось. Ведь Ирвин его не держал.

— Тебе так понравилось меня успокаивать? — все-таки нарушил тишину Брендон.

— Ну, должен же я ощущать себя сильным и способным свернуть горы, — Ирвин осторожно взял его стопу в ладони, положил себе на бедра и принялся мягко поглаживать пальцы. — Потому что по жизни я сейчас прячусь в доме, никуда не выхожу без бронежилета и скоро начну бояться собственной тени.

— Заведи собаку! — процедил Белл и толкнул его коленом — не настолько сильно, чтобы причинить боль, но чувствительно.

— О нет, свою кровать я не делю ни с кем, — Ирвин сложил ладони чашечкой и поймал в них колено Белла, когда он решил снова его пихнуть. Задержался всего на секунду, а потом вернулся к стопе. — А зная свою мягкотелость, я ведь разрешу “милому щеночку” спать не на холодном и твердом полу, а в теплой мягкой постельке.

— Ты мне не платишь за поднятие твоей самооценки, — процедил Белл. — Но это чертовски мило, что, свернувшись на полу, я напоминаю тебе щенка!

— Даже на полу ты кто угодно, только не милый комок меха, — Ирвин посмотрел на Белла. — Ты кайман.

Вот только этого зубастого динозавра хотелось заманить в кровать. Отогреть, несмотря на обросшую костяными наростами шкуру, убедить, что никто не причинит ему вреда.

— А ты идиот! — резко отбрил Белл. — Я что говорил про незакрытую дверь?

— Тогда что же ты ее не закрыл?.. — усмехнулся Ирвин и, медленно взяв ноутбук, потянул его в сторону.

Брендон ухватился за черную крышку так, что побелели пальцы. Ирвин мягко улыбнулся и замер, не позволяя отобрать девайс. Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом Белл ослабил хватку.

Ирвин очень аккуратно, будто он сапер и в руках у него неразорвавшийся снаряд времен Второй Мировой, потянул ноутбук на себя. Положил его на тумбочку, а потом пересел еще чуть ближе. Брендон по-прежнему мог пихнуть его коленями и оттолкнуть руками, но ничего из этого не делал. Решив, что это скорее "Да", чем "Нет", Ирвин его поцеловал. Осторожно и нежно, будто пробуя незнакомый фрукт. Провел кончиком языка по напряженным, плотно сжатым губам, погладил коротко остриженный ежик волос на голове, положил руку на затылок Брендона. Не фиксируя, нет, лишь мягко поддерживая.

Больше всего Брендон напоминал ему дикого кота. Отчаянно нуждающегося в ласке, но боящегося ее, потому что вместо почесывания за ухом он слишком часто получал ботинком под живот.

Дыхание Белла мгновенно сбилось — Ирвин хорошо это почувствовал. Целуя безответные плотно сомкнутые губы, он подумал, что Брендон ждал этого. Понимал — не мог не понимать! — к чему все идет, боялся и… хотел. Иначе почему чертова дверь оказалась открыта?

Наконец губы Белла дрогнули. Но не чтобы ответить на поцелуй.

— Да ты конченный садист, оказывается, — прошептал он глухо.

Ирвин чуть отстранился, но не убрал руку с затылка Брендона.

— Десять лет прошло, — сказал тихо и спокойно, хотя чертовски хотелось залепить Беллу пощечину. Затеять бесполезную — потому что Ирвин гарантированно проиграет, — драку, устроить сцену, орать до хрипоты... Все что угодно, лишь бы Брендон ответил. Чтобы понял сам, что он не мертвый и что никуда не деться от желаний. — Ты выжил, признай это уже. И пойми, что погибшие не смогут оценить ни твоей верности, ни твоих жертв, — он все-таки заставил себя говорить спокойно.

— А кто сможет? — Ирвин даже слегка испугался, когда Белл вскинул руки, но тот всего лишь схватил его за плечи и отстранил от себя на пару десятков сантиметров. — Уж не ты ли? Так хочется поставить галочку в очередном списке? Или член дымится? И не смей мне врать, — он понизил голос и сам наклонился вперед. — Тебе плевать на мою верность. И плевать, что со мной будет потом.

— Мне не наплевать, что ты врешь сам себе, — отчеканил Ирвин. — Я уже сказал, что не планирую затащить тебя в постель, я, помнится, даже попросил не смотреть. Но мне противно от того, что ты не хочешь видеть очевидного, — он отодвинулся сам, скрестил руки на груди. — Зачем ты живешь? — спросил жестко. — Только не ври, что ради выплаты компенсации. Почему не используешь тот самый нож? Символично бы вышло.

Слова, вырвавшиеся из горла, были жестокими настолько, что Ирвин не удивился бы удару. Но Белл даже не переменился в лице.

— Слишком просто, — спокойно — чересчур спокойно! — ответил он. И также спокойно продолжил: — Я думал о том, чтобы что-нибудь отрезать. Ноги, например. Но тогда я не смог бы работать.

Ирвин отшатнулся, будто Белл его все-таки ударил. С трудом протолкнул слюну через сжавшееся в судороге горло. Самобичевание — один из симптомов болезни души, но вот такое потребительское отношение к своему телу по-настоящему пугало.

И все-таки какая-то часть Белла отчаянно хотела жить. Жаль, сам Белл не хотел этого осознавать.

— А зачем ноги? — спросил Ирвин, искренне надеясь, что его не стошнит. Потому что желудок уже горел огнем. — Просто потому, что они отказали у Дуо? У человека можно дохрена всего отрезать без потери работоспособности. Уши, нос, язык, гениталии.

— Потеря ни одной из этих частей тела не принесет ничего, кроме кратковременной боли, — Белл посмотрел на него равнодушным пустым взглядом. Наверное, именно с таким он взял бы нож и без колебаний отсек бы себе, к примеру, ухо. — Боль я могу причинить себе множеством других способов.

— Это ничего не изменит, — покачал головой Ирвин. — Телесная боль — это всего лишь боль, — и он снова подался вперед. Сгреб в объятия напряженного, будто каменного Брендона, прижал к себе. — Разреши себе жить, — прошептал в горячее ухо. — Не для меня и не ради себя. Живи за него.

Брендон попытался его оттолкнуть, но сдался после первой же неудачи. Да так и застыл, ухватившись за его плечи в неловком недообъятии.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — его голос звучал искаженно, будто в горле уже скопилась горечь.

— Но я вижу, — шепотом ответил Ирвин. Он все еще боялся не удержать содержимое желудка внутри него, если хоть немного напряжется. — И прости, но ты обманываешь сам себя.

— Это не обман, — процедил Брендон. — Это чертова физиология!

— Пусть так, — Ирвин дышал неглубоко и спокойно, надеясь, что нутро окончательно успокоится. — В конце концов, инстинкт самосохранения и есть физиология. И он самый сильный, подчиняющий себе все остальные.

Белл зачем-то выжил там, в душном, наполненном мухами и пропитанном запахом смерти аду. Что мешало ему покончить с собой сразу же, как только он вытащил нож из груди Эр-Два? Вогнать еще горячее лезвие уже в свое сердце и наплевать на приказы, цели миссии и то, что будут делать с их телами.  Белл выдержал те двадцать шесть минут, сутки или двое, пока их перебрасывали в Америку, месяцы, что длился суд, и десять лет потом. Кажется, это достаточное доказательство, что он живой.

Белл молчал несколько долгих секунд, а потом выдохнул:

— Что ж у тебя-то его нет? — и грубо, резко, отчаянно-болезненно обнял Ирвина, пряча лицо у него на плече.

— Я актер, у нас самоубийство — это профессиональная болезнь, — Ирвин позволил себе улыбнуться, ведь Белл его не видел. Обнял крепче, прижимая грудью к своей груди. Он понимал, что происходящее, скорее всего, просто минута слабости и завтра все придется начинать сначала, но даже такой результат уже был лучше глухого безразличия.

Глава 17

На террасе было жарко, несмотря на то, что солнце уже катилось к горизонту. Август в Нью-Йорке заставлял забыть, что в этом городе бывают дожди, а на Рождество сугробы достигают метра в высоту. Ирвин водрузил на столик графин с ледяным лимонадом и принялся расставлять фигуры на шахматной доске.

Позавчера они долго сидели, обнявшись, и молчали. Потом Белл неловко отстранился, и Ирвин понял, что лучше просто уйти. Правда, оказавшись в спальне, он испугался, что Брендона опять накроет приступ. Но нет, тот просто лежал на кровати поверх покрывала. Решив, что хуже точно не сделает, Ирвин включил интерком и открыл первую книгу из только что присланной трилогии. Как и всегда, автор был на высоте. Ирвин мгновенно погрузился в атмосферу туманного утра и сжился с десятками судеб людей, волею злого рока оказавшихся в очереди на ярмарку вакансий.

Белл молчал. Ирвину казалось, что тот уснул, но когда он наконец закончил читать, Брендон встал, аккуратно сложил покрывало и залез под одеяло. Его рука скользнула под подушку, и не было никаких сомнений, что она там искала. Так, с ножом в руке и свернувшись в неуютный комок, Брендон и заснул, освещаемый ярким светом включенных на полную мощность ламп.

На премьере он, как и обещал, не пошел в кинозал. Ирвин вообще не видел Брендона, даже в туалет Белл отпустил его одного. Ирвин пообщался с нужными людьми, не забыл об обещании переговорить с теми, что были в списке. Один сделал вид, что они не знакомы, ограничившись парой дежурных фраз, второй, Уолтер, искренне обрадовался. Напомнил Ирвину об обещании подумать над съемками в рекламе и заверил, что вышлет всю информацию Максу. Ирвин не стал отнекиваться — только откровенный глупец упустит возможность получить несколько миллионов за непыльную работенку. Распрощавшись с Уолтером, он уже хотел было пройти в зрительный зал, когда его окликнули.

— Ив! — так его звали всего несколько человек. И одного из них Ирвин не так давно вычеркнул из жизни.

Шон поправился. Он всегда был “мясистым” мальчиком, и Ирвину это нравилось. Но аппетитные округлости оказались склонны превращаться в рыхлые и покрытые уже совсем не тоненьким жирком, и перемена вышла стремительной.

— Привет, — кивнул Ирвин, разглядывая Шона. У него было замечательное лицо — живое, эмоциональное. От улыбки на щеках появлялись трогательные ямочки, пухлые губы, казалось, всегда были готовы подарить поцелуй. Нежную, идеально-фарфоровую кожу хотелось трогать, а льняные кудряшки так и липли к пальцам. Теперь черты лица исказились. Лишний ли вес стал причиной или что-то другое, но лицо Шона напоминало воздушный шарик. Кожа испортилась, и это было видно даже под плотным слоем косметики. Волосы будто поредели, а может, Шон просто перестарался с гелем, укладывая их в гладкую прическу. Как бы то ни было, а из двадцатилетнего эльфоподобного юноши Шон превратился в сорокалетнего забулдыгу.

— Привет! — кажется, перемены в собственной внешности Шона не заботили. Он сверкнул улыбкой и протянул Ирвину руку. — Рад тебя видеть. Фильм прекрасный!

— Ты уже успел его посмотреть, — Ирвин пожал его ладонь. — Я в этот раз как все, в зале увижу.

На самом деле он не ждал от фильма многого, но Шон не был искушенным зрителем. Его очень просто было подкупить красивой картинкой. И только сейчас, мысленно произнеся эти слова, Ирвин вдруг понял, что это же относилось и к нему самому. Он был лишь красивой картинкой — и для Шона, и для огромного количества людей вокруг.

— Да, меня провел Габриэль, — Шон улыбнулся так, будто от одного факта, что он зовет известного голливудского продюсера по имени, Ирвин должен был впасть в священный трепет.

— Только на фильм? — спросил Ирвин. Он не питал иллюзий насчет того, как быстро Шон подыщет ему замену. Да, положа руку на сердце, он был этому только рад. Ему хватило трех дней бесконечных звонков и сообщений с обещаниями стать таким, как нужно Ирвину, чтобы отправить номер Шона в черный список. Если у него есть новый объект любви, значит, он наконец перестанет пытаться вернуться в жизнь Ирвина и переехать в его дом.

Шон усмехнулся и посмотрел на него снисходительно.

— Извини, Ив, но ты же знаешь, я не треплюсь о личной жизни… — протянул он, удивительным образом одновременно сдавая с потрохами своего любовника и умудряясь закутаться при этом в белый плащ.

— Ну что ж, тогда не будем дергать тигра за усы, Габриель очень ревнив,  — Ирвин был рад найти такой повод поскорее закончить беседу. Раньше он не замечал, насколько с Шоном скучно. То, что казалось милым и удобным, на самом деле было пустой оболочкой. Все равно что сахарная вата — сладко, много, но убери воздух — это всего лишь кубик сахара.

— Удачи, Ив, — Шон снова улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Рад был увидеться.

Ирвин выдавил ответную улыбку, а стоило Шону отойти, как почти прямо за его спиной вдруг обнаружился Белл. Не было никаких сомнений, что он слышал весь разговор и внимательно следил за малейшими нюансами поведения собеседников.

— Джек-Пот, — улыбнулся Ирвин. — И пообщался, и нет опасности, что он объявится на моем пороге с чемоданом в руках, — он вздохнул. — На этом хорошие новости заканчиваются, пойду смотреть посредственный фильм и делать вид, что мне до одури нравится.

Белл лишь кивнул и снова растворился в толпе.

Вечером в машине на прямой вопрос о Шоне он уклончиво ответил, что пока не может дать однозначного ответа. К тому времени Ирвин так устал от шумной вечеринки и обсуждений совершенно идиотского кино, что задремал на заднем сидении. Но все-таки нашел в себе силы прочитать на ночь одну главу. И уснул с книгой в руках.

Сегодня же Белла не было с самого утра. И только после обеда он позвонил, сухо сообщил, что едет обратно, и уточнил, не изменились ли у Ирвина планы на вечер.

— Изменились, — усмехнулся он. — Я собирался дочитать книгу, но уже успешно с этим справился. Так что готовлюсь получить пару-тройку шахматных фиаско.

— Идет, — бросил Белл и отключился.

Когда он приехал, еще было светло, и Ирвин рискнул расположиться на террасе. И, кажется, не зря: Белл принес с собой из гаража четыре бутылки пива с совершенно незнакомыми этикетками. На двух из них красовалась пометка “0%”. Их Белл взял себе, а две другие пододвинул Ирвину.

— Твой друг не бросил попыток споить тебя? — Ирвин взял одну бутылку, посмотрел на этикетку. — Надо же, мне казалось, я знаю все марки американского пива, — протянул, когда прочел название города, где оно было произведено.

Он почти не удивился, когда вслед за городом увидел надпись "Техас". Пиво было местным, производимым в небольшом количестве крохотной пивоварней. И можно было спорить на что угодно, от этого города до Атаскоситы, родного города Белла, было рукой подать. Скорее всего, именно это пиво было первым спиртным напитком, что довелось попробовать Брендону.

— Если это не прошибет твой снобизм, то я умываю руки, — заявил Белл и плюхнулся в кресло.

— Это я — сноб? — фыркнул Ирвин. — За такое я просто обязан выиграть у тебя в шахматы немедленно! — он дернул за язычок, срывая пробку с бутылки, и поднес горлышко к носу. — Хлеб, мед и солод, — почти прошептал, втягивая волшебный аромат. Никаких кислых, прогорклых нот, никакого резкого "газового" тона, как бывает с искусственно газированным пивом. — Превосходно, — протянул руку с бутылкой к Брендону.

Тот поджал губы, но все же “чокнулся” с ним.

— Еще какой сноб, — сказал, сделав большой глоток. — По крайней мере, я так думал до встречи с этим твоим бывшим. В его случае все как раз больше похоже на благотворительность.

— Когда я его трахал, Шон выглядел так, что соблазнил бы и монаха, и монахиню, и уговорил бы их трахнуться втроем, — вздохнул Ирвин и тоже отпил пива. На языке растеклась приятная пряная горечь с едва уловимыми нотками сладости и свежести. — Боги, я думал, такое могут варить только в Ирландии, — он сделал несколько глотков, наслаждаясь каждым из них.

— Это была пивоварня отца, — помедлив, признался Белл. — Но тот умер, когда я был маленьким, и она перешла его брату. Сейчас там и вовсе другой хозяин, я не знаю, кто. Может быть, член семьи, а может, продали.

— Понятно, — Ирвин покрутил бутылку в руках. Не стоило даже спрашивать — Брендон оборвал все контакты не только с родными Дуо, но и собственными. Еще одно наказание самого себя — лишиться поддержки своей семьи. А может, он просто боялся услышать от них это страшное слово: "убийца". — В любом случае пиво отличное. Белыми или черными? — он кивнул на шахматную доску.

— Мне все равно.

Ирвина буквально перекосило от этого ответа, и он повторил с нажимом:

— Белыми или черными?

Белл покосился на него, сделал еще один глоток и все же уступил:

— Черными.

— Хорошо, — Ирвин развернул доску белыми фигурами к себе и сделал первый ход. — Я договорился еще о трех встречах. Двоих пока нет в городе, еще один меня просто послал. Я увел у него роль, и он все еще злится.

— Отлично, — кивнул Белл и, помолчав, негромко сказал: — Я выяснил, что с твоей машиной. Повреждена рулевая система. Причем по-хитрому. Будто тебя хотели не убить, а покалечить.

— Вот сука! — выругался Ирвин. — Это кем надо быть, чтобы ударить человека по голове, а потом полезть под машину!

— Я пытаюсь понять, — Белл нахмурился, двинув фигуру. — Пока что среди твоего окружения только пустышки да трусы. В том, что касается действий, я имею в виду, — добавил, пытаясь смягчить собственный диагноз.

— Эти определения применимы к большинству актерской братии, — вздохнул Ирвин и пошел в атаку. — Может, все-таки кто-то чужой? — спросил с надеждой. — Вдруг я соседу мешаю, или фанат какой-то.

— К этому перейдем, если исчерпаются другие версии, — покачал головой Белл. — Но в таком случае поиски могут затянуться…

Ирвин переставил пешку, выводя на атакующую позицию слона. Он не мог разобраться в одолевающих его чувствах. С одной стороны, хотелось, чтобы Брендон поскорее нашел ублюдка, а с другой... Ирвин уже привык к вечерам за шахматной доской и к равнодушному приветствию по утрам. Даже несмотря на приступы Белла, его резкость, порой переходящую в грубость, он был... уютным. Наверное, это слово никак не вязалось к мужчине за тридцать без грамма лишнего жира, с тяжелым взглядом и кучей ритуалов. Но он был именно таким. Ему хотелось читать по вечерам, а еще так приятно оказалось обнимать. Угловатого, жилистого, горячего, готового вот-вот вырваться точно дикий кот.

— В итоге главное, чтобы ты достал его раньше, чем он все-таки сделает меня инвалидом, — ответил Ирвин и едва успел увести ладью от коня Белла.

Белл ответил хмурым взглядом и пошел в атаку.


***

Ирвин проиграл семь партий подряд. Темнеть начало уже на третьей, и они перешли в дом. После пятой сделали перерыв на приготовление сэндвичей. А после седьмой Белл незаметно поморщился, сдвинувшись в кресле.

— И все-таки надо было подыскать тебе массажиста, — Ирвин почесал подбородок. — Пойдем в мою спальню, там самая большая кровать в доме.

— Нет, — без раздумий бросил Белл и стал расставлять фигуры заново.

Ирвин уставился на него в недоумении и лишь потом сообразил, как именно прозвучало его предложение.

 — Я все еще не собираюсь тебя трахнуть, — терпеливо сказал он. — Просто удобнее играть лежа. Для твоей спины.

Белл мрачно на него посмотрел и кивнул на доску.

— Ты играть будешь или нет? — осведомился сухо. — Если нет, то я ухожу.

— Буду, — заявил Ирвин и поднялся с кресла. — И я точно знаю, как в этот раз выиграть! — он сунул под мышку термос Белла, взял доску и направился в спальню. Сомнений, что Брендон придет вслед за ним, не было.

По пути он, конечно, уронил несколько фигур и довольно улыбнулся, услышав, что Белл наклонился их поднять.

— Я начинаю понимать твоего сталкера, — буркнул Белл, когда Ирвин буквально вынудил его устроиться на кровати, подложив подушку под многострадальную спину. — Так и хочется что-нибудь тебе сломать.

— А вот это было обидно! — Ирвин удобно улегся набок, соорудив из нескольких подушек затейливый валик. — Я просто эгоист и не более. Когда еще мне попадется такой противник, так что пользуюсь возможностью на полную. И не оставляю надежду, что однажды на доске останется именно мой король.

— В тебе нет тактического мышления, — покачал Белл головой, делая первый ход. — На сколько ходов ты продумываешь?

— Три-четыре, — Ирвин тоже сделал ход. — Ну, или комбинациями, если мы говорим о дебютах или эндшпилях.

— Минимум пять нужно, чтобы получить хоть какую-то надежду, — покачал Белл головой. — Причем разновариантных.

— Больше двух я в уме точно не удержу, — Ирвин протянул руку, вытащил из-за головы Брендона отвергнутую им длинную подушку-валик. Положил так, чтобы можно было устроиться на ней щекой и чтобы осталось место Брендону. — И потом, с большинством людей это и не нужно. Противник, держащий два хода вперед — это уже редкость.

— Нас училили тактике, стратегии, экстремально быстрому реагированию… — Белл смотрел куда-то мимо доски, не спеша делать ход. — Учили принимать решения за себя и за всю команду, если придется. “А когда-нибудь, парни, вам придется принять решение за всю страну”, — передразнил он кого-то, понизив голос. — И оттачивали мы остроту ума именно на шахматах. Я был далеко не самым лучшим… — он скривился. — Да и решение, что мне пришлось принять, было совершенно безразлично этой чертовой стране.

Поддавшись порыву, Ирвин придвинулся ближе, ложась животом на повалившиеся фигуры. Обнял Брендона за плечи, прижимая грудью к груди.

— Все мы — только пешки, — сказал тихо. — Страна вспомнит о нас, только если не останется ни единой фигуры, и то не станет печалиться о потерях, если ни один из нас не пройдет всю доску в попытке вернуть ферзя.

Все повторялось снова — напряженное тело, долгое молчание.

— А эту комбинацию? — наконец хрипло протянул Белл. — На сколько ходов ты ее просчитал?

— Никакого расчета, исключительно импровизация, — Ирвин удобнее устроился на подушке, жалея, что не может забросить ногу на бедра Брендону. Отчаянно хотелось притиснуться еще ближе, отогреться у горячего бока.

Белл молчал еще несколько секунд, и Ирвин отчетливо почувствовал, как ускоряется его дыхание.

— Если тебе дать, ты от меня отстанешь? — спросил он наконец хрипло.

"Нет!" — рвалось с губ. Не отстану, пока ты не перестанешь дергаться от любого прикосновения. Пока ты не будешь орать подо мной так, что потом придется лечить не только губу, но и горло.

Ничего этого Ирвин не сказал. Осторожно погладил Брендона по острым лопаткам, рискнул придвинуться еще чуть ближе, как слепой котенок в поисках теплого кошачьего бока.

— Быстро трахнуться я могу с кем угодно, — прошептал в обжигающе-горячее ухо. — А вот пообниматься мне не с кем, кроме тебя, — добавил, намеренно задевая губами кожу.

Белл усмехнулся и чуть-чуть повернул голову — не прижимаясь, нет, но давая почувствовать тепло своей щеки.

— И какого хрена ты решил, что обниматься стоит именно со мной? — протянул он одновременно насмешливо и горько.

— Не знаю, — Ирвин чувствовал, что Беллу нужна правда. А он и в самом деле не мог найти ни одной внятной и логичной причины, почему не может просто оставить Белла в покое. Почему его так тянет к Брендону — отвергающему его раз за разом, раздавленному чувством вины и почти сломленному. — Мне просто это нравится, и все.

Он закрыл глаза и поерзал, устраиваясь удобнее, и совсем не ожидал, что Белл с силой прижмет его к себе и сам уложит себе под бок. Посмотрит в глаза и, не отпуская взгляд, грубо сунет руку в штаны.

Член еще не стоял, и стало даже больно — так резко устремилась в него кровь, стоило горячим пальцем сомкнуться вокруг нежной плоти. Белл дождался, пока он встанет окончательно, и с силой двинул по стволу кулаком.

— Тш-ш-ш, — Ирвин улыбнулся и провел кончиками пальцев по скуле Брендона. Едва ощутимо обрисовал контур губ, помня о израненной губе. — У нас полно времени, — и потянулся за поцелуем, одновременно толкаясь в совсем не ласковый кулак.

Но времени не было. Белл не дал ему ни секунды — он двигал рукой все быстрее, заставляя вскрикивать и морщиться от слишком сильных, слишком быстрых ощущений. Будто боялся передумать, стоит только замедлиться, или куда-то не успеть. Или, скорее, не успеть закончить, прежде чем накроет приступ… Это Ирвин осознал уже кончив. Когда Брендон стряхнул руку, не заботясь, куда попадет залившая ладонь сперма, и, скатившись с кровати, бегом выбежал из комнаты.

Чертовы штаны. Трясущимся руками Ирвин кое-как подтянул их и рванул вслед за Беллом. Еще не отошедшее от оргазма тело отчаянно не желало слушаться, ноги были ватными. Понимая, что у Брендона куча форы и что шансов догнать его до двери в комнату нет, Ирвин все равно бежал по коридору.

Он не успел. Но и Белл — тоже. Дверь в один из гостевых туалетов оказалась неплотно прикрытой, и до ушей Ирвина долетели весьма однозначные звуки — желудок Брендона знакомился с унитазом.

Ноги окончательно отказали. Ирвин сполз по стене напротив туалета и попытался понять, что, черт возьми, только что произошло.

С либидо, судя по всему, у Белла проблем не было. Что бы он ни говорил, а тело отчаянно нуждалось в удовольствиях. Во вкусной еде, отдыхе в удобной кровати и чувственной встряске. Но вот разум отчаянно цеплялся за прошлое, выискивая одну несуществующую причину за другой, почему это невозможно.

Брендон вышел нескоро. Мокрый, будто плескал воду на лицо горстями, бледный. Он глянул на Ирвина опухшими покрасневшими глазами и… сел рядом на пол.

— Доволен? — спросил глухо, прислоняясь к стене затылком.

— Нет, — Ирвин вздохнул и просунул руку между стеной и талией Брендона, приобнимая его за талию. Мягко, но решительно, не давая ему шанса уйти от прикосновения. — За тобой должок. Сроду такого не было, чтобы я кончил и оставил партнера со звенящими яйцами.

В ответ Брендон скривился, уже не пытаясь прятать эмоции.

— Ну просто мать Тереза! — прорычал он с отчаянием и развернулся к Ирвину. — Зачем? — выдохнул, обдав его густым запахом зубной пасты. — Зачем тебе это, черт побери? Так хочется повесить мою голову на стенку трофеев? Так идем! Трахай, как вздумается, пока не надоест! Все, победил, радуйся!

— Дурак, — выдохнул Ирвин, поражась тому бреду, что напридумывал себе Белл. — Трофеями страдают начинающие актеры, получившие свою первую тысячу баксов гонорара, — он ухватил Брендона за подбородок, заглянул в глаза. Серовато-зеленые, с ярким темно-серым ободком по краю радужки и бесчисленными серыми точками вокруг зрачка, они притягивали и будоражили воображение. — Моих трофеев уже не одна стена не выдерживает. А я хочу тепла, понимаешь! — он сам не заметил, что с силой вдавил пальцы в холодную от воды кожу и почти кричит. — Достало, что все ждут от меня рекордов и достижений, могу я хоть с тобой просто полежать в обнимку? Не думая о том, а не прошло ли слишком много времени после оргазма и не подумает ли партнер, что Ирвин Вайс сдает позиции?

Белл выдержал его взгляд. И даже не попытался отодвинуться, высвободиться.

— У кого ты просишь тепла? — прошептал он вместо этого. — У могильной плиты?

— Если камень правильно разогреть, он спасет сотни жизней холодной ночью, — Ирвин попытался "загладить" следы от собственных пальцев на подбородке Брендона, но те уже налились яркой краснотой. — Для чего-то ты все-таки живешь. Тш-ш-ш, дай скажу, — предупредил, заметив, что Белл хочет перебить. — Стремление помочь родителям Дуо, наложение наказания жизнью, несмотря ни на что — это только отговорки. Правда в том, что ты хочешь жить. И это нормально, мы говорили про инстинкты. Осознай это и разреши себе жить, пока не стало поздно.

— Херовый из тебя психолог, — криво усмехнулся Белл и перехватил наконец его руку. — От таких слов впору пойти и застрелиться. Но, к твоему счастью, я ни за что не повешу на тебя такое бремя. Достаточно того, что меня стошнило после секса — удивительно, что твоя гордость до сих пор не требует прибить к стене мои яйца вместо головы.

— Слишком мелко, — ухмыльнулся Ирвин. — Я буду отмщен, когда твоя сперма забрызгает мои пальцы.

Белл несколько секунд вглядывался в его глаза.

— А если этого не произойдет никогда? — прошептал он. — Если у меня не встанет? Или снова потянет блевать от собственной никчемности?.. — его голос преломился.

— Поставим у кровати тазик, — пожал плечами Ирвин, мысленно запретив себе свои собственные эмоции. Он потом подумает о том, как это горько, что легшего с тобой в постель стошнило от отвращения. Сейчас главное — не дать Беллу укрепить броню вины. — Насчет "не встанет" мы решим, если и вправду не встанет.

И снова молчание. Пожатие плеч. И глухой голос:

— Нет. Я не позволю тебе отравлять мною жизнь.

С этими словами Белл резко встал, и на этот раз уже ничто не могло его остановить. Ирвин вздрогнул, услышав грохот железной двери, и закрыл глаза, когда донесся лязг засовов.

Глава 18

Аспирин не помог. Как и контрастный душ и порция яичницы с беконом на завтрак. Ирвин чувствовал себя как пара джинс, только что вынутая из барабана, полного камней. Голова болела, пересхошее горло саднило, желудок бунтовал.

Взяв вторую чашку кофе, Ирвин вышел на улицу, надеясь посидеть рядом с бассейном, а может даже немного поплавать. Но едва он спустился в сад, как услышал надсадное жужжание компрессора — это приехал чистильщик бассейна. Понимая, что торчать у бассейна глупо, Ирвин завернул в спортзал.

— Ну наконец-то! — встретил его Боб. — Хоть одна живая душа.

— Белл, наверное, опять куда-то уехал, — Ирвин присел на скамью для жима. — А я немного перебрал вчера.

Немного… ну да, бутылка с ромом была всего одна. Но литровая, и выпил ее Ирвин едва ли не залпом, из горла. Он помнил, как обжигающая жидкость лилась в желудок и разум быстро обволакивал алкогольный туман.

— Нет, машины все на месте, — покачал Боб головой, нахмурившись. — Случилось что? — озабоченно спросил он.

— Кажется, нет, — пожал плечами Ирвин. — Он мне вчера отдрочил, потом блеванул, а потом заперся в комнате.

Алкоголь не притупил колкое, болючее чувство обиды. Допивая ром, Ирвин отчаянно хотел набить морду давно покойному Эр-Два. Почему он взвалил на Белла такой груз, неужели нельзя было договориться обо всем заранее? Сколько раз они проходили по краю, почему было не озвучить, что вины Брендона не будет. Или дело в проклятых двадцати шести минутах? Может, именно они десять лет не отпускают Белла и не дают возможность похоронить уже Дуо и жить дальше.

Он потянулся к Ирвину. Это чувствовалось в сбитом дыхании и ярко блестевших глазах. Белл не растерял навыков, не утратил той неуловимой силы, что заставляет сердце быстрее прокачивать кровь по жилам. Красивый, сексуальный мужчина — Ирвин был уверен, что совершенно здоровый в плане функционирования половых органов, — и явно не обделенный природой... Почему он испытывал такое отвращение к своим чувствам и желаниям?

Боб присвистнул и опустился рядом с ним на скамью.

— А блеванул чего? — поинтересовался, переварив информацию. — Напился?..

— Он не пьет, — вздохнул Ирвин. Покрутил в руках чашку. Брендон ведь уверен, что Боб все про него знает, так что технически Ирвин не выдает какой-то тайны. — Ты спрашивал, что с ним случилось? Он попал в окружение, выжил один из всей группы и собственноручно добил смертельно раненого сослуживца, по иронии судьбы бывшего его любовником. Потом попал под трибунал, был оправдан за недостатком улик.

— Голые факты-то я слышал, — кивнул Боб. — Но ты же понимаешь. Все люди в одной и той же ситуации ведут себя по-разному. Что из этого сломало парня-то? Из-за любовника убивается или что из Рейнджеров вылетел?

— По двадцати шести минутам, — понизив голос, сказал Ирвин. — Он всадил нож в сердце своего Эр-Два за эти самые минуты до прихода помощи. Он решил, что все винят его в смерти этого парня, и уверен, что, дотяни тот до вертолета, медики бы его заштопали.

Боб глухо выругался и потер лицо ладонями, будто пытался что-то с него стереть.

— Самое поганое — когда уверен, что мог что-то изменить, — выдохнул он. — Ну, а ты? — он покосился на Ирвина. — Чего к нему полез-то?

Ирвин уже сто раз задал себе этот вопрос, но не нашел ни одного внятного ответа.

— Тянет, — сказал, пожав плечами. — Он ведь так хочет жить, просто голову себе забил не пойми чем.

— "Просто", — передразнил Боб, скривившись. — От этого "просто" люди умирают не хуже чем от пули. Хочешь помочь — заставь пойти к врачу.

— И этому врачу он навешает столько лапши, что эскулап решит, что лечить надо его самого, — Ирвин допил кофе. — Боб, он рейнджер. Прикидываться тем, кем он не является — профессия Белла. Ты его не узнал, когда увидел в машине, признайся. А ты его учил и гонял за выпивку и самоволки.

— Не узнал, — вздохнул Боб. — Я его мальчишкой видел. Я только потом, пока вас ждал, память поднапряг да вспомнил. Но я о другом, — он внимательно посмотрел на Ирвина. — Если хочет жить — пусть захочет вылечиться. Понимаешь?

— Его сначала надо выкурить из бункера, — Ирвин потер лоб. — А потом я начну обрабатывать его насчет врача. Есть на примете толковый и неболтливый?

— Найду, — Боб кивнул и тут же встал. — Тут нужен не гражданский мозгоправ, привыкший с малохольными девицами дело иметь. Отпрошусь на сегодня, шеф?

 — Валяй, — Ирвин осторожно лег на скамью и тут же пожалел об этом: голова разболелась еще сильнее. Надо выпить вторую таблетку аспирина и попытаться уснуть на час, а лучше на три. Как раз успеет прийти в себя перед вечерней встречей.

— Ты же понимаешь, что блевал он вряд ли потому, что ему не понравился твой член? — Боб выразительно выгнул бровь, глядя на него сверху вниз.

— Он его даже не видел, — фыркнул Ирвин. — Все я понимаю, только вот на душе менее погано не становится, — добавил уже серьезно.

— По тебе заметно, — со вздохом кивнул Боб. — Но это ведь было твое желание?

— Я хотел пообниматься, может, пару раз поцеловаться без языка, — Ирвин сел, сдавил ладонями виски. — Не дурак — понимал, что спешить нельзя.

— Я не понял, ты что, со школьницей в постель ложился? — Боб неодобрительно покачал головой. — Иногда смотрю я на тебя и думаю: умный мужик. А иногда… Вот как сейчас.

— Да не хотел я его трахать! — повысил голос Ирвин. — Что вы заладили? То Брендон, то ты... Он же неприкаянный, как бродячий кот!

— И что, ты хотел его за ушком почесать? — Боб недобро прищурился. — А потом что? Под зад коленом обратно на мороз?

Ирвин медлил с ответом. Пытался сам для себя решить, что дальше. И внезапно понял очень простую истину: он уже довольно давно хотел оставить Брендона себе. Насовсем. Чтобы играть вечерами в шахматы и вкусно целоваться. Едва ли не впервые в жизни трудности не отпугивали, а были чем-то правильным и нужным. И этот нож в постели, и сейфовая дверь. Ирвину вовсе не нужен был идеальный Белл, выхолощенный таблетками, стерильный от воспоминаний и боли.

— Прикормить рыбой и разрешить спать на кровати, — сказал он, наконец прервав молчание. — Носить к ветеринару, чесать пузо и мириться с изодранными креслами.

Боб задумчиво пожевал губами.

— Я не знаю, что тебе сказать, — вздохнул он. — С одной стороны, хочется предостеречь, что это может плохо кончиться, причем для обоих, а с другой… Боюсь, без твоего носорожьего упрямства и напора парень пропадет.

— Без моего упрямства ты сам бы мотался из одного дома в другой, тренируя скучающих жен бизнесменов, — Ирвин встал. — Пойду приму еще таблетку и заступлю на вахту. Рано или поздно кот захочет есть и вылезет из поддиванья.

— Удачи, — Боб наклонился и взлохматил ему волосы. — И, пожалуйста, будь осторожен. На твоем сердце тоже немало следов от когтей, а что там за шрамы у Брендона, я даже представить не решусь.

— Я осторожен, Боб, — Ирвин обнял его за шею, притянул к себе. Решил, что тому не стоит знать про нож под подушкой. И про изгрызенную в мясо губу тоже. — Все будет хорошо.

— Надеюсь, — Боб крепко его обнял и похлопал по спине. — Я позвоню, когда найду врача.

С этими словами он отстранился и быстро вышел из спортзала.


***

Расчет Ирвина оправдался. На обед — ровно за час до того, как следовало выехать на встречу, — Брендон пришел на кухню. У Ирвина к тому времени прошла голова, но затекла спина на не предназначенном для долгого сидения стуле.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, насколько все плохо. Белл был одет в джинсы и футболку — чистые и отглаженные. Щеки и подбородок идеально выбриты, и без того короткий ежик волос еще укорочен триммером. Но глаза у Белла были красные, а в уголках рта запеклась кровь. Ирвин помнил, что приступа не было. Получается, Брендон сделал это в ясном уме.

— Мясное суфле и суп-пюре, — предложил Ирвин. — Еще есть ростбиф, картофель-фри и овощной салат.

— Спасибо, — как всегда безупречно вежливо ответил Белл и подошел к холодильнику.

Он выбрал картошку и суп, не притронувшись к мясу. Овощной салат со свежими спелыми помидорами, сок которых наверняка разбередил бы рану, тоже остался на полке.

— Отзвонился Сандерс, — сказал Ирвин, когда Белл уселся за стол напротив него. — Он сможет встретиться, но надо будет съездить в Трентон — у него там сегодня выступление. Начинается в восемь, перед ним мы сможем выпить кофе.

— Надо — значит, съездим, — кивнул Белл. — Выехать только стоит пораньше, пробки могут быть.

— Успеем, Роджер все равно больше чем на четверть часа не задержится, — Ирвин решил, что уже достаточно пришел в себя, чтобы съесть сэндвич с ростбифом и салат. — Сколько его помню, вечно опаздывает, спешит и всегда занят. Даже в сексе был такой, торопыга — лишь бы слить.

Белл кинул на него быстрый взгляд и, кажется, некоторое время раздумывал, что ответить, а может, решал, стоит ли говорить вообще.

— Смысл секса — слить, — сказал он наконец.

— Нет, слить — это лишь одно из условий, и, кстати, не самое обязательное, — покачал головой Ирвин. — Секс — это в первую очередь удовольствие. От прикосновений, запаха, вкуса. Предвкушение, когда ты только увидел того, кто зацепил с первого взгляда. Или привычное и знакомое возбуждение, но все равно каждый раз разное, когда ложишься в постель с постоянным партнером. Да просто с самим собой — это возможность поиграть, постепенно разогреваясь, пока не останется сил терпеть и оргазм будет неизбежным, как обвал лавины.

Белл усмехнулся и отправил в рот ломтик картошки.

— Секс — это просто секс, — отрезал он.

— Вот и нет, — покачал головой Ирвин. Признаться честно, он опасался, что Белл уйдет от разговора на подобную тему после вчерашнего. Он сам совершенно не стеснялся говорить о сексе, мало того, считал, что любые проблемы стоит проговаривать. Круто, конечно, когда партнеры понимают с полувздоха и полувзгляда, что нравится или нравится, но так происходит далеко не всегда. — Первый секс в жизни — это одна история. Первый с новым партнером — другая. Секс с кем-то постоянным — третья. Случайный — четвертая. Тщательно подготовленный, спонтанный, яростный, спокойный, нежный, напористый, страстный — всех не перечислить.

— Секс — это секс, — упрямо повторил Белл и посмотрел на Ирвина. — Когда хочешь — по-настоящему хочешь, — не до оттенков. Не задохнуться бы, не разорваться.

— Когда оргазм — катарсис, — Ирвин кивнул. — Увы, в наше время такое встретишь редко. Все больше заботятся о правильном дыхании и нужном ритме сердцебиения.

Стало интересно, а какой был секс у Брендона с Ричардом? В полевых условиях точно не до изысков. Быстрый, лишь бы сбросить напряжение, беспощадный, как удар ножа.

На это Белл лишь пожал плечами, мол, нужно — ищи.

Ирвин уже начинал привыкать к манере Брендона захлопывать дверь перед его носом — неважно, имело ли это буквальный или переносный смысл. И с каждым разом понимал, что делает это он скорее по инерции, чем правда желая прекратить общение. Вот и сейчас Белл уткнулся в свою тарелку, но его движения давали понять, что он не настолько мертв, как хочет показать.

Чем же таким обладал Дуо, что даже из могилы держал Белла на коротком поводке? Какими бы ни были чувства, каким бы ни был секс — за десять лет любые эмоции улягутся и померкнут воспоминания.

Ответ напрашивался сам собой, и он активно не нравился Ирвину. Не в чувствах и давно прошедших оргазмах было дело. Белл сам сковал свои кандалы, и материалом для них была вина.

И, кажется, вчера в них добавилось веса.

— Я надеюсь, ты понимаешь, — сказал Белл, закончив с завтраком. Встал и развернулся к Ирвину всем телом. — То, что произошло вчера, не имеет к тебе никакого отношения.

Иначе говоря: "Проблевался я не из-за того, что твой член мне не понравился." Это озвучил сегодня Боб. Это Ирвин понимал еще вчера. И чувствовал, что сейчас нужно сменить тему, пока Белл не принялся ковать новое звено в своей цепи и его завтрак не отправился вслед за ужином.

— Еще как имеет, напился-то я, а не ты, — он взял Брендона за руку, не отпуская его взгляда. — Надеюсь, я не нес чуши? Честно говоря, не очень помню, как оказался в кровати.

— То, что ты читал, было той ещё чушью, — поморщился Белл, но посмотрел на него с благодарностью. — Настолько идиотской, что я от возмущения даже уснул.

— Так Максу и скажу: сценарий отстой, зрители уснут в кинозале "от возмущения", — рассмеялся Ирвин. — А знаешь, жаль. Его все равно поставят, фильм провалится и все будут хаять роман молодого писателя. Между тем, сам роман просто шикарный, но слишком сложный для экранизации. Его только делать сериалом, в несколько сезонов.

— Я в этом ничего не понимаю, — мотнул Белл головой. — Я не видел ни одного твоего фильма.

— Я почитаю тебе сам роман, и ты все поймешь, — пообещал Ирвин. — Или могу почитать что-то по твоему выбору.

— Не нужно, — Белл крепко сжал его руку и посмотрел прямо в глаза. — Забудь обо мне уже. Найди себе еще одного парнишку, который готов уговорить монахов на групповушку, и все на этом!

— Читать мне нравится тебе, — Ирвин накрыл его руку второй рукой, осторожно погладил побелевшие костяшки пальцев. — Признайся уже, что тебе это тоже нравится.

— Это неважно! — Белл сжал кулак на свободной руке так, что хрустнули пальцы. — Что мне нравится, что я хочу! Точнее... — он набрал воздуха в грудь. — Мне НЕ нравится, — прорычал он Ирвину в лицо. — Ясно?

— Предельно, — Ирвин не удержался и, подавшись вперед, легко коснулся губами его губ. — Что будем читать следующим? Продолжение трилогии или новый сценарий?

Белл зарычал и сжал его ладонь до боли.

— Панихиду! — рявкнул он.

Рассмеявшись, Ирвин снова его поцеловал.

 — Не поверишь, но новый сценарий называется "Панихида по невидимке", — обнял Брендона за талию, поцеловал в кончик носа. — Макс обещает, что это будет Оскар.

— Да мне плевать! — почти простонал Белл и разжал пальцы. — Не трогай меня, отвали, отстань! — он толкнул Ирвина в грудь.

В последний момент Ирвин успел схватить Белла за запястья и, вместо того, чтобы отлететь от него, резко потянул на себя. Они грохнулись бы на пол кухни, если бы позади Ирвина не оказалось "острова" с плитой. Больно ударившись спиной, он распластался на холодной стеклокерамической поверхности. Колено Белла впилось ему в пах, а сам он животом упал на живот Ирвина.

— Перестань врать самому себе, — прохрипел Ирвин, не отпуская руки Белла.

— Я не… — начал было Брендон и замолчал. Его взгляд, до сих пор спокойный и отрешенный, менялся — становился больным и почти безумным. А потом он закрыл глаза, тяжело дыша. — Я не могу! — прошептал он, не двигаясь.

— Сможешь, — уверенно заявил Ирвин. Рискнул отпустить руки Белла и быстро обнял его, прижимая к себе еще крепче. — У тебя просто нет выбора.

— У тебя… — выдохнул Белл и вдруг обмяк, наваливаясь на него всем телом. — Есть выбор, — закончил, вжимаясь лицом в футболку Ирвина на его груди, и выдохнул: — Живи!

“Живи и не трать время на меня, ходячего мертвеца”, — повисло в воздухе. Вот только Белл был очень далек от могилы.

— Я свой выбор сделал, — прошептал Ирвин и погладил Брендона по голове. Приподнялся, поцеловал в висок. — И считаю его самым правильным за всю свою жизнь.

Белл молчал невероятно долго. Ирвин чувствовал, как затекает спина, как впивается в поясницу край плиты, и главное — как пропитывается горячей жидкостью ткань футболки, не понимая, слезы это или кровь из вновь прокушенной губы. А потом Белл поднял голову и посмотрел на него, даже не пытаясь утереть мокрые щеки.

— Ты ошибаешься… — прошептал он почти беззвучно.

— Только не в этот раз, — Ирвин подхватил его под мышки, подтягивая выше, и осторожно поцеловал, помня об израненной губе. Неторопливо, бесконечно нежно, каждым своим движением давая понять, что не отступится.

Сначала Белла затрясло. Ирвин упрямо целовал его, глотая соль напополам с медью. А потом Брендон обхватил его обеими руками и дернул вверх, наконец-то позволяя встать. Прижал к себе и ткнулся лбом в лоб.

— Сейчас все кровью залью, — прошептал он, и Ирвин увидел, что его губы действительно перепачканы красным.

Он не отпустил. Целовал, наплевав на все опасности контакта с чужой кровью. Не замечал, как от медного привкуса бунтует желудок. Просто целовал, прижимая Брендона к себе, впитывая каждый его рваный вздох, радуясь скованным грубым движениям, когда тот его обнял.

И Белл позволял ему это. Неловко, нехотя, но все же не отстраняясь больше, пока Ирвин сам не вздернул голову, чтобы глотнуть наконец воздуха.

— Что дальше? — услышал он тогда рваное. — Сходить за тазиком?..

— Поехали, опаздываем, — Ирвин удержался от желания вытереть рот ладонью. Казалось, чужая кровь запеклась на них твердой коркой. Но на это сейчас было наплевать, а вот горячий как печка Брендон в его руках, не торопящийся выбраться из объятий, стоил кома, вставшего в желудке.

Брендон кивнул и рывком отстранился, отступая сразу на несколько шагов.

Ирвин не без труда встал на онемевшие ноги. Одернул футболку, повел плечами, снимая напряжение. А потом догнал уже направившегося к выходу Брендона. Схватил за руку, разворачивая к себе, положил ладони ему на шею, обнимая надежно, но мягко, и снова поцеловал порядком припухшие губы. Новой соли и меди на них не было, и Ирвин сам не ожидал, что его буквально окатит ощущением облегчения.

Особенно когда Белл не стал противиться. Послушно ответил на поцелуй и обнял Ирвина за пояс.

— Имей в виду, — пробормотал он ему в губы, и Ирвин замер, боясь услышать продолжение. И облегченно выдохнул, когда оно последовало: — Если мы опоздаем — мне все равно.

Глава 19

По пути обратно в Нью-Йорк Ирвин задремал. Проснулся от того, что двигатель машины резко рыкнул и джип ощутимо качнулся.

— Что-то случилось? — Ирвин выпрямился в кресле, пытаясь понять, где они. Белл настаивал, чтобы тот ездил исключительно на заднем сиденьи, прячась за наглухо тонированными стеклами.

Мимо мелькали указатели пригорода Нью-Йорка. Если им повезет не попасть в пробку, то они будут дома минут через сорок.

— Все в порядке, — ответил Белл спокойно. — Объезжаю пробку. Спи.

Ирвин поверил ему и действительно почти задремал, как вдруг машина вильнула в сторону, входя в такой жесткий поворот, что Ирвина бросило на спинку переднего кресла. Белл прогнал джип по узенькой улочке и также резко свернул за угол, потом снова и снова, пока наконец не остановился и… не начал сдавать назад. И снова рывки, повороты, но на этот раз уже задом наперед. Ирвин обхватил кресло рядом с Беллом руками, навалился на него грудью и старался не задавать лишних вопросов.

А потом все кончилось. Очередной головокружительный поворот — и они оказались на шоссе. Белл влился в нескончаемый поток машин, дисциплинированно занял полосу и теперь двигался в общем ритме, плавно притормаживая и аккуратно набирая скорость.

— Тебя учил водить Боб? — Ирвин откинулся назад, устраиваясь на сидении. — Если бы я такое в кино увидел, решил бы, что за героем погоня.

— Нет, по вождению инструктор был другой, — сухо ответил Белл. — А погоней это назвать — себя не уважать. Твой сталкер — совершенный профан. И чертовски жаль, что у меня нет связей в дорожной полиции: уверен, машину он сейчас как минимум поцарапал, как максимум — разбил.

— Не факт, что он станет обращаться за страховкой, — Ирвин глянул на указатель. Белл увез их в совсем другую сторону от дома, но крюк в полчаса особо не волновал. — Мне кажется, профан — это как раз отягчающее обстоятельство. Выходит, он чокнутый совсем.

Две сегодняшние встречи, хоть и были приятными и доставили удовольствие от общения со старыми знакомыми, в смысле расследования не принесли ничего нового: Белл напрочь отверг обоих. Оставались всего несколько человек из списка. И тогда придется искать иголку в стоге сена, вычисляя никак не связанного с Ирвином человека.

— А ты в этом сомневался? — Белл глянул на него в зеркало заднего вида. — Будь уверен, он еще более чокнутый, чем я.

Вот тут ты ошибаешься, подумал Ирвин. У Белла определенно были психические проблемы, но он не был сумасшедшим. Кем угодно, но только не безумцем.

— Наверное, поэтому все остальные детективы потерпели неудачу, — сказал он вслух. — Они искали мотив в его действиях. Выгоду, интерес. Думали, что кто-то пытается меня шантажировать или хочет подзаработать на шумихе, когда все вылезет наружу.

— Выгода и интерес есть в любом случае, вопрос лишь в том, что именно ему интересно, — Белл притормозил на переходе и обернулся к Ирвину. — Боюсь, в данном случае у него один интерес, — сказал, понизив голос. — Ты сам.

— Обратная сторона славы, чтоб ее, — вздохнул Ирвин.

В полумраке, что царил в салоне, лицо Белла казалось совсем молодым. Можно было легко представить, что он улыбается. Но внезапно Ирвин понял, что куда больше хочется поцеловать не того Белла, что удирал от Боба с контрабандным спиртным, купленным в офицерском баре, а более старшую версию. Почувствовать, как неохотно, но все-таки приоткрываются навстречу губы, ощутить грубые, но сильные и надежные объятия.

Светофор переключился на зеленый. Брендон плавно тронул джип с места, разрушив иллюзию сдвига времени.

Дорога до дома пролетела незаметно и уже безо всяких сюрпризов.

— Не понимаю, зачем он за тобой следил, — сказал вдруг Белл, припарковавшись. — Учитывая, что прекрасно знает, где ты живешь. Не исключено, что проверял, насколько хорошо тебя стерегут.

— Или хотел устроить аварию, если бы за рулем был я сам, раз уж не вышло сломать машину, — Ирвин вышел и успел перехватить Брендона раньше, чем тот выбрался из-за руля. Открыл дверцу, положил руку на плечо. — Посидим немного перед сном? — спросил, вглядываясь в лицо. — Шахматы, чтение или, для разнообразия, можем включить кино.

Белл передернул плечами, не глядя на него.

— Не знаешь, разве? Мне все равно, — сказал он напряженно. — Выбирай сам.

— Тогда кино, — заявил Ирвин. — Устроим вечер праздного валяния в кровати, поедания попкорна и выпьем целую упаковку колы. Фильм тоже выбрать мне?

— Нет, — описанные перспективы явно не вдохновляли Брендона, но отказываться он все же не спешил. — Фильм должен быть правильным, — сказал он загадочную фразу и кивнул Ирвину на дверь в дом.

“Правильным фильмом” оказалась старая музыкальная комедия. К своему стыду, Ирвин никогда не смотрел ее целиком, хотя много раз видел отдельные отрывки и их постановки.

Они устроились на кровати Ирвина. Опустили большой, во всю противоположную стену экран, поставили между собой миску с попкорном. Брендон поначалу сидел, подобрав под себя ноги, с напряженной прямой спиной. Но постепенно незатейливый сюжет и песни сделали свое дело. Когда Ирвин убрал опустевшую миску и потянул Брендона за плечи к себе, тот не сопротивлялся.

Сегодня Ирвин уложил его себе под бок. Просунул руку под шею, обнял за плечи.

На экране разворачивались забавные события старой классики Голливуда, но Брендон смотрел на него с каменным лицом. Настолько, что Ирвин не выдержал и разгладил нахмуренные брови пальцем. Белл мрачно на него покосился и нахмурился еще больше.

Тогда Ирвин повторил свои действия. Но теперь губами. Сначала коснулся одной брови, потом другой. А потом поцеловал в скулу, ощущая, как по собственной щеке мазнули ресницы Брендона.

Этого Белл уже не стерпел. Взял его за плечи, отодвинул от себя, заглядывая в глаза.

— Прекращай, — сказал хрипло.

— Тебе неприятно? — спросил Ирвин. Подался вперед, поцеловал в губы. — Не думаю, — сказал тихо и снова поцеловал, не форсируя событий, но не давая и шанса поверить в то, что он отступит.

Скорее всего, Брендону было непривычно. Ирвин чувствовал это на каком-то подсознательном уровне. И из зоны комфорта его выбивало, кажется, не только болезненное прошлое. Буквально уговаривая его губы ответить на поцелуй, Ирвин задумался: а какие вообще были отношения у Белла раньше, еще до Дуо? Каким были его юность, первый поцелуй, первый секс?..

— Ты всегда был только с мужчинами? — спросил, когда пришлось разорвать поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. Брендон предсказуемо попытался воспользоваться возможностью отстраниться, но Ирвин был начеку и не дал такой возможности. Завернул в свои объятия, как в плед, подложил под голову подушку, чтобы Беллу было удобнее. — Я довольно долго играл за обе команды и вскружил голову не одной юной барышне.

— Всегда с девушками, — Белл резко мотнул головой и зажмурился, снова напрягаясь. — Никогда даже не думал в другую сторону.

— А потом случился Эр-Два? — Ирвин успокаивающе коснулся губами виска, ощутив, как под тонкой кожей бешено бьется пульс.

Внезапно в голову пришла мысль, что надо было дать им другие позывные. Конечно, история дружбы дроида и протокольного робота куда более позитивная, чем судьба, уготовленная Капитану Америке и его другу детства Баки Барнсу, но именно они куда ближе к Дуо и Беллу. Один всю свою жизнь оберегал второго, а в тот единственный раз, когда помощь потребовалась ему, второй опоздал. И так и не смог простить себе этой смерти.

— Да… — Белл вздрогнул, услышав имя, и с явным трудом продолжил: — Я даже не знал, что у меня встанет на мужчину.

— Любовь — она беспощадна, — Ирвин чуть отпустил Брендона, чтобы тот повернулся немного боком. Он совсем забыл о шрамах, исчертивших его тело, а они причиняли боль даже столько лет спустя. — И ей плевать, что там в штанах, а зачастую — и что у человека меж ушей, — добавил с горечью. Он свой единственный шанс истратил на самовлюбленного напыщенного павлина, к тому же трусливого и мелочного.

— Что страшнее — ошибиться или знать, что твой выбор был единственно верным, даже если все кончилось так, как кончилось? — припухшие губы Белла исказила горькая усмешка.

— Я бы предпочел второе, — признался Ирвин. — Потому что не приходится испытывать чувство гадливости, вспоминая первый поцелуй или как вы впервые оказались в постели. Он тебя поцеловал? Эр-Два? Думаю, он первый сообразил, что к чему.

Позади них герой пел с экрана о чем-то веселом. Легкая музыка наполняла спальню атмосферой праздника. А Ирвин с Брендоном будто зависли на краю готового взорваться вулкана.

— Там невозможно было не сообразить, — Белл сделал неуловимое движение, будто хотел притиснуться к Ирвину ближе, но в последний момент остановил себя. — Нас тянуло друг к другу так, что в лесу без компаса и раций на одну поляну выходили. Он такой же был, как ты, — эти слова Брендон будто выплюнул. — Постоянно трогать надо было. Чуть команда “вольно” — и руку на плечо.

— А ты и тогда пытался отрицать очевидное? — Ирвин придвинулся сам. Закинул ногу на бедра Белла, накрыл ладонью подавшийся живот, поцеловал в обнаженное плечо. Вернувшись домой, Белл переоделся в уже привычные штаны и темно-зеленую борцовку, отлично обрисовывающую контуры тела.

— Если только совсем недолго, — признался Белл, будто платя предельной откровенностью за свою замороженность. — Эр и не скрывал, что я ему нравлюсь. Едва ли не с первого дня начал подкалывать, флиртовать. Я возмущался, шалел и велся на каждый его подкат. Отпихивал вездесущие руки, а ночью вспоминал каждое прикосновение. И очень быстро научился платить ему той же монетой. Это я его поцеловал — в наказание, что медлил так долго…

Голос Брендона зазвучал сдавленно, но Ирвин другого и не ждал. Разговор не мог кончиться иначе, но он был нужен — и это понимали оба.

— И это стало для него зеленым светом? — Ирвин лег так, чтобы ухо Белла было у самых его губ. Теперь он просто шептал, чтобы лишенные голоса слова воспринимались не слетевшими с чужих уст, а как продолжение собственных мыслей. — У вас было разделение или равноправие?

Сам он одинаково любил и снизу, и сверху. Но Беллу, скорее всего, внезапно проснувшаяся бисексуальность не позволяла таких вольностей. Некоторые привычки и стереотипы остаются с нами на всю жизнь.

— Ты про секс? — Брендон с трудом разлепил глаза и покосился на него. — Я не делил. Это все был какой-то непрекращающийся фейерверк, и секс был лишь его частью. Эр был сверху — но только потому, что так было проще. Он был опытнее, знал, что делать. А у нас не было ни одной лишней минуты, и было все равно кто кого. Это все равно ощущалось… Будто вместе.

— Когда свой собственный оргазм будто резонирует с его, усиливается и обрушивается лавиной, — подсказал Ирвин. На заре его отношений с Кайлом он чувствовал себя точно так же, и лишь годы спустя понял, что Рочестер ничего такого не ощущал. — Ты толком не понимаешь, сливаешь ли на простыню или кончаешь в сжимающуюся от оргазма задницу, теряешься и перестаешь анализировать.

Белл кивнул и передернул плечами.

— Но если технически, то Эр меня трахал по всем углам и в каждую свободную минуту, — подытожил он грубо.

— Главное — что вы хотели этого оба, — Ирвин погладил его по животу, всем своим существом ощущая недоласканность Брендона. Дуо вряд ли можно было в этом винить — в части у них не было времени на что-то изысканнее быстрой подготовки и яростного, почти животного соития в перерывах между миссиями, построениями и маневрами. А мирного времени и возможности потратить на секс столько времени, сколько хочется, судьба им не дала. — В моем случае я хотел, Кайл пользовался. Тогда я думал, он занимался со мной любовью, теперь понимаю, что имел, как последнюю блядь.

— Тебе нужен кто-то под стать, — Брендон поколебался и накрыл ладонью его руку, не пытаясь, впрочем, оттолкнуть. — Тот, кто оценит тебя по достоинству и сможет сторицей вернуть ощущения.

— Вот в это я перестал верить десять лет назад, — Ирвин очень аккуратно потянул нижний край борцовки из-под пояса брюк и забрался под нее, касаясь горячей кожи. — Предпочитаю просто честный секс без обязательств, по обоюдной симпатии.

Он снова потянулся за поцелуем. Фильм закончился, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их дыханием.

— Так я и говорю про секс! — Белл все же перехватил его руку и сжал запястье. — Мы же уже выяснили, что для нас это разные понятия, — выдохнул в лицо.

— Я по-прежнему не планирую тебя трахать, —  Ирвин не перестал поглаживать пальцами его живот, хотя запястье заныло в железной хватке. — Но собираюсь доставить максимум удовольствия, — свободной рукой он оттянул вырез борцовки и поцеловал плоский, темно-коричневый сосок.

— Будешь растить мои долги? — хрипло прошептал Белл, впиваясь взглядом в его губы.

— Нет, всего лишь отдавать те, что задолжала тебе жизнь, — Ирвин плавно опрокинул его на спину и навис сверху, целуя в уже припухшие губы.

Он едва сдержал довольный стон, когда на бедра легли горячие ладони. Скользнули вверх под футболку, огладили бока, накрыли грудь. На этом жесте стало очевидно: ласкать — именно ласкать — Белл привык женское тело. Но судя по его наконец-то не хмурому взгляду, нравилось ему все-таки мужское. Но вот член в его штанах остался безучастным к происходящему, и это определенно беспокоило — вот только не Ирвина.

— Прости, — выдохнул Брендон. Он откинулся на подушки, поджав губы, и тут же дернулся от боли в ране. — Ничего не выйдет. Извини.

— Тш-ш-ш, — Ирвин просунул руки ему под спину. Потянул на себя, заставляя сесть, стащил через голову борцовку. — Помни, мы еще не трахаемся, — обнял, прижимая к себе. — Дай мне тебя потрогать, и не думай о члене. Ни о своем, ни о моем, — осторожно уложил обратно, радуясь, что умная мультисистема рандомно выбрала какой-то похожий фильм и запустила его, наполнив спальню легкой музыкой.

Он был почти уверен, что у Брендона не встанет. Сегодня, пока Ирвин ждал появления Белла в кухне, он поискал в сети характеристики различных синдромов. Импотенция как симптом была в описании большинства, хотя почти не оставалось сомнений, что у Брендона так называемый ПТСР. Авторы особо отмечали, что чаще всего этот недуг имеет не физиологическую причину, а идет “от головы”. В случае Белла с его чувством вины шансов увидеть, как член натянет его армейские штаны, вообще не было.

Но Ирвину эрекция и не была нужна. Своя собственная сейчас лишь мешала, а для Брендона было куда важнее снова почувствовать себя не просто сексуальным объектом, так сказать, готовой к употреблению дыркой, а живым человеком.

И он получил это с первым же резким рывком.

— А что мы делаем? — хрипло прошептал Брендон, прижимая его к себе. — Поем в церковном хоре?..

С этими словами он стянул с Ирвина футболку и прижался губами к груди. Эти поцелуи имели очень мало общего с невесомыми дразнящими ласками, как, впрочем, и с порывистой страстью. Белл целовал его, будто бы наслаждаясь самой возможностью это делать и снова — как и в прошлый раз, — словно гнал вперед, утопив педаль в пол, боясь притормозить хоть на секунду.

В какой-то момент он подхватил Ирвина под задницу и заставил встать на коленях. Ирвин даже не успел понять, что он собирается делать, как Брендон сдернул с его бедер штаны, выпуская член.

— Нет! — он едва успел схватить нагнувшегося Брендона за волосы.

Тот поднял голову и усмехнулся, не без труда сфокусировав все-таки помутневший взгляд.

— Не бойся, — сказал он глухо. — В процессе не стошнит.

— Губа, — Ирвин сел, наклонился, поцеловал его, намеренно проскальзывая языком глубже, чем обычно. Рана на внутренней стороне губы ощущалась неровной, бугристой и отдавала солью и медью. Кровотечения сейчас не было, но все равно во рту Брендона было голое мясо. — Будет больно, — пояснил Ирвин и потянул руку Брендона к своему паху. — Ты вчера так спешил, я даже не успел распробовать, — прошептал, снова ложась.

Брендон будто бы хотел возразить, но потом передумал. И осторожно, уже без поспешности, лег сверху, прижимая член Ирвина бедром. Вгляделся в глаза, поднял руку и зачесал ему волосы.

— Ты заслуживаешь большего, — прошептал тихо, но отчетливо, и с этими словами все-таки обхватил его член ладонью.

— Мы всегда получаем именно то, что заслуживаем, — Ирвин обхватил Брендона за шею, притягивая ближе. — Тш-ш-ш, мы никуда не спешим, — прошептал в губы, когда ладонь на его члене начала двигаться слишком быстро.

Сегодня хотелось чуть растянуть удовольствие. Ощутить тяжесть тела Белла, идущий от его ладони жар. Чтобы он не просто бездумно двигал кулаком, а приласкал головку большим пальцем, взвесил на ладони яйца. Может, даже оценил вчерашнюю жертву Ирвина и восхитился гладкостью кожи.

Вместо ответа Брендон ткнулся лбом ему в висок и стал ласкать его медленней.

— Тебе нужен кто-то живой, теплый… — выдохнул в ухо. — Кто умеет… Вот это все.

— Мне жарко с тобой, — Ирвин погладил Брендона по спине, толкнулся в ставший ласковым и нежным кулак. — И так сладко, — выговорил с трудом, потому что чуть загрубевшие пальцы пробежали по венцу головки и пощекотали чувствительные складки кожи под уздечкой.

Бедра сами собой взметнулись вверх, а с губ сорвался стон. Брендон поймал его поцелуем и скользнул ладонью ниже, сгребая гладкую мошонку в горсть — как Ирвину и хотелось. Разгладил пальцем гладкую кожу большим пальцем.

И это стало той самой последней точкой. Ирвин вцепился в плечи Брендона и беспомощно выдохнул ему в губы, ощущая, как оргазм накатывает одной мощной, невероятно сильной волной. Острый, сладкий, невероятно яркий, он буквально оглушил и ослепил. Ирвин лишь хватал воздух, толкаясь в плотно сжатый, выдаивающий его кулак, и кончал так сильно, как будто ему снова семнадцать и он впервые оказался в постели не один.

Брендон не отвел взгляда. Веки Ирвина налились свинцом, и так хотелось дать им опуститься, отрезать его от всего остального мира. Но мышцы отказывались служить, и не было никакой возможности отвести взгляда. Ирвину оставалось только надеяться, что Брендон увидит в нем искреннюю радость от удовольствия. Тот самый катарсис как наивысшую точку. Что Белл поймет простую и одновременно сложную истину: ни мастурбируя, ни занимаясь сексом со шлюхой такого не достигнуть. Оргазм был прямо пропорционален тому, что давал партнер, и в этот раз Ирвин получил так много, что и правда не порваться бы.

Брендон снова вздрагивал. Но на этот раз его не душили слезы, и смотрел он на Ирвина не сквозь щель своего придуманного гроба. Сейчас он смотрел на него так, что Ирвин всем телом, всем существом чувствовал: впервые в жизни он сделал правильный выбор.

Глава 20

— Бокал белого вина, спасибо, — Ирвин вернул официантке винную карту. Белл, по обыкновению, ограничился водой.

Он с безразличным видом сидел напротив него за столиком небольшого кафе. Последний человек из списка контактов Ирвина должен был прийти через несколько минут. Ирвин почти не спал всю ночь, не понимая, как общаться с тем, кто превратил последние месяцы его жизни в сущий кошмар. Ирвин отправил бы на встречу одного Белла, но ему хотелось спросить: за что. Посмотреть в глаза, увидеть реакцию на то, что сукин сын наконец попался.

— Не дергайся, — сказал вдруг Брендон и бросил на него внимательный взгляд. — Почти нет шансов, что это он.

— А если не он, то кто? — спросил Ирвин. — Спасибо, — чуть резче, чем следовало, ответил официантке, принесшей вино. Девушка поставила перед ним бокал и ушла. Вся ее фигурка говорила о том, что от Ирвина Вайса она такого не ожидала. — Ты проверил всех.


Он проснулся с головной болью. Разнообразия ради, не от похмелья. Просто невозможно нормально выспаться, подскакивая по несколько раз за ночь, чтобы посмотреть на монитор.

С той ночи и почти случившегося минета прошло две недели. И они не просто топтались на месте, Ирвину казалось, что время отматывается назад. Вчера, когда он положил руку на плечо Брендону, тот дернулся и схватил его за запястье. Правда, на болевой не взял, но понадобилась целая секунда, чтобы из взгляда ушла холодная ярость. Целуя его, Ирвин раз за разом ощущал привкус крови, и из предлагаемых Джуди блюд Белл выбирал самые пресные и нежные.

— Всех из списка, — уточнил Белл. — Но мы же уже обсуждали. Возможно, ты вообще не знаешь о существовании этого человека. Не волнуйся, — он понизил голос, — я уже начал формировать новые списки, и у меня есть кое-какие планы. Тут главное — осторожность, а рано или поздно мы поймаем этого ублюдка.

— В “рано”, я так понимаю, верить не стоит, — Ирвин отпил вино, скривился. Напиток был слишком молодым, резким. И явно не тянул на заявленную стоимость.

Он хотел вернуть свою жизнь. Черт возьми, как много, оказывается, значит возможность просто сесть за руль и съездить в супермаркет за мороженым. Или распахнуть окно и не думать, что в него могут что-то бросить. Не зависеть от камер слежения, не ждать нового трупа собаки в бассейне, не видеть, как Боб украдкой глотает таблетки от головной боли. Забыть те страшные минуты поездки в машине без тормозов и как тряслись руки у Боба, когда все закончилось.

— Можно надавить на полицию, — Белл посмотрел на него с сочувствием. — Но они тебя просто спрячут, и то ненадолго.

— Да знаю я, — Ирвин хотел пригубить вино. Черт, на стакане обнаружился полустертый след розовой помады. — Может, сдаться? Пусть он меня подранит, ты возьмешь его “над телом”? Потому что я больше не могу…

Он не договорил, заметив, как между столиками к ним идет темнокожий гигант. Широко улыбаясь, он раскрыл руки для приветствия.

Ирвин почувствовал, как его тянет, словно на аркане. Он просто не смог представить себе Аарона, своего первого тренера, в качестве сталкера. Добрее, чем Аарон, было не найти во всей Америке, а размер его души мог вместить всю планету.

— Привет, дохляк! — Аарон от души похлопал его по спине. — А, нет, на птичьих косточках наросло мясо, — последовал хлопок по заднице. — Отлично выглядишь, хвалю. Аарон Ниберо, — отпустив Ирвина, он протянул руку Беллу. — Начинал работать с этим цыпленком. Вернее, тогда он был цыпленком. Гонял его по тренажерам и заставлял есть нормальное мясо.

— Брендон Белл, — Брендон улыбнулся так, будто это Аарон каждый вечер обнимал его, читал книгу за книгой через селектор и минимум дважды за ночь проверял мониторы, боясь застать приступ. — Результаты ваших усилий успели оценить миллионы.

Для самого Ирвина у Белла было отрешенное молчание, безразличное пожатие плечами и равнодушные кивки головой. Ласки воспринимались как неизбежное зло, любая попытка доказать, что Белл нужен ему, натыкалась на стену глухого отрицания.

Ирвин почти неделю ждал момента, чтобы заговорить о враче. В результате Белл просто согласился. Спросил, когда прием и куда ехать. Вернулся, спокойно поставил на стол флакон с лекарствами, мол, врач считает, что мне стоит их принимать. Ирвин их не считал, но знал, что флакон так и стоит нетронутым в шкафчике на кухне. Белл не заметил или не захотел заметить, как Ирвин напряженно ждал его возвращения и с какой надеждой смотрел на препарат.

— Это было непросто: его диета состояла сплошь из пицц, картошки фри и бургеров, —  Аарон уселся за стол. Казалось, Ирвина и вовсе не существует. Брендон и Аарон великолепно общались между собой. — Только генетика не позволила набрать тонну лишнего жира, но вот на мышцы не было даже намека.

— Да ты что? — брови Белла взлетели вверх — надо же, Ирвин и не знал, что они так умеют. — Тогда за работу мастера, — он поднял бокал, который заранее наполнил виноградным соком.

— Ой, да брось! — отмел предложение Аарон и улыбнулся Ирвину. — За встречу!


***

— Думаю, ты уже понимаешь — это не он, — словно исчерпав весь свой запас слов за ужином, Белл заговорил только у самого дома. — Мне жаль, Ирвин, — добавил, зайдя вслед за Ирвином на кухню.

— Что жаль? — Ирвин распахнул винный шкаф. Ром кончился, от привкуса дешевого вина до сих пор во рту стоял кислый привкус. — Что я так и остался заперт в тюрьме? Да, это тюрьма, хоть и стоила мне десять миллионов и обходится в двадцать тысяч в месяц!

— Да, — Белл помедлил, но потом шагнул ближе и положил ему руку на плечо. — Я это понимаю, и мне жаль. Мы проверили самых очевидных кандидатов, и несколько еще остались под вопросом, но я никогда не утверждал, что это обязательно кто-то из списка.

— Это мой утешительный приз? — Ирвин схватил Белла за руку, прижимая к своему плечу. — Не везет в делах, повезет в любви?

Белл непонимающе моргнул, а потом потемнел лицом.

— Я делаю все, что могу, — сказал он глухо. — И там, и там.

— Да я вижу, — процедил Ирвин. — Так стараешься, что имена путаются. Может, мне на голову простыню натянуть, и я удостоюсь не только торопливой дрочки, а рядом со мной, наконец, лягут спать?

Это случилось лишь раз, и Белл опомнился так быстро, что Ирвин почти не уловил тихое: “Рич”. Но это пресловутое “почти” не давало спать которую ночь.

Брендон отвел взгляд и молчал несколько долгих секунд.

— Прямо сейчас лягу, — тяжело обронил он затем. — За ножом только схожу.

— Без одолжений обойдусь! — рявкнул Ирвин. — Мне осталось только кровать в спальне на алтарь заменить — ты же каждый раз как жертва на заклании. Хватит! — он сбросил руку Брендона со своего плеча. — Я никого и никогда не принуждал к своему обществу, не собираюсь и теперь!

Брендон все же посмотрел на него — непроницаемым взглядом, за которым виделось что-то, что Ирвин не готов был сейчас разглядеть. А потом молча вышел из кухни.

— Ну и к черту! — Ирвин пнул стул. Грохот чуть успокоил, но не погасил раздражение.

Плевать на правила и предостережения. Он живой человек и не позволит запирать себя в тюрьме.

Пять минут спустя он выезжал из гаража за рулем ярко-желтой Мазератти.


***

Поначалу Ирвин хотел просто доехать до бара. Но застрял в пробке, едва выехал из коттеджного поселка. Через четверть часа, когда злополучный перекресток остался позади, пить Ирвину уже расхотелось. Зато появилась жгучая потребность проветриться и подумать.

Резко прибавив газу, он выехал на автостраду и бездумно понесся вперед, лихо обходя более медленные машины и не задумываясь о том, что его могут остановить за превышение. Не считая того глотка вина много часов назад, Ирвин не пил ничего, крепче воды, так что проверку на трезвость он пройдет, документы в порядке и вообще он редко позволял себе так гонять. Разберется, если что.

А вот с тем, что творилось в душе, надо работать прямо сейчас. Ирвин заставлял себя раз за разом возвращаться к отвратительной сцене в кухне.

Брендон принял все на свой счет. Да Ирвин и не оставил ему другого варианта — прицепился к случайной оговорке, к тому, что он непременно возвращается спать к себе в комнату. Будь у той сцены миллион свидетелей, все до единого бы решили, что Ирвин влез в историю, не понимая последствий, а когда они наступили, сдался без боя. А ведь причиной было даже не то, что для Аарона у Белла нашлась улыбка. А в невыносимом больше грузе страха, буквально придавливающего к земле. Ирвин понимал, что вряд ли сможет нормально подготовиться к роли, если в ближайшие месяцы Брендон не вычислит сталкера.

Ну почему он просто его не догнал тогда? Зачем надо было путать следы и уходить от погони, если можно было превратиться из дичи в охотника?

Ирвин добавил газу. Мотор взревел, стрелка тахометра завалилась в красную зону. Выжав сцепление и переключив передачу, Ирвин бросил машину вперед, еще и еще ускоряясь. На спидометр он не смотрел.

Белл не мог так рисковать Ирвином и сотнями людей, оказавшихся тогда на одной с ним дороге. Доказательств на сталкера никаких, сам он явно не захочет говорить. И в прессе это выглядело бы как бесящаяся с жиру звезда и бывший рейнджер — уже убивавший и вышедший сухим из воды, — устроили адское родео.

Хороша же была бы пресса в этом случае, лучше не придумаешь... Ирвин сбросил газ, пристроился за большим паркетником. Внезапная догадка окатила холодным душем: а что если Брендон не стал принимать таблетки, опасаясь, что не сможет вести расследование? Ирвин не знал название препарата — просто не прочитал, но наверняка это что-то мощное. Из серии транквилизаторов. Белл, вне сомнения, стал бы лучше спать, и его губа бы поджила, но вот что случилось бы с умственными способностями? Сохранились бы они на прежнем уровне или разум затуманило бы фармацевтическим спокойствием?..

 — Черт возьми, Белл! — Ирвин перестроился, снова дал газу и принялся искать разворот. Наверняка его скрутил очередной приступ, пока Ирвин тешит свое уязвленное самолюбие и размазывает эгоистичные сопли, обидевшись на то, что к нему не бегут по первому требованию.

Перед мысленным взором снова встали окровавленные губы. И сам Брендон, сжавшийся в бесприютный комок. Ирвин в последний момент заметил съезд на развязку и резко выкрутил руль. Почти не вписался, пройдя от отбойника в паре десятков сантиметров, и, уже выруливая на автостраду, ведущую домой, заметил в зеркале заднего вида подозрительно знакомую машину.

По Нью-Йорку ездило немало дорогих джипов, но все они были какими-то безликими. Свою же машину Ирвин любил за строгий внешний вид и кокетливый синий лак, играющий бликами при определенном освещении, преображая черный на первый взгляд корпус. Сбросив скорость, Ирвин попытался разглядеть водителя, и тот, поняв, что обнаружен, притормозил рядом на светофоре.

Белл выглядел мрачным и сосредоточенным. Он посмотрел на Ирвина совершенно ничего не выражающим взглядом, а стоило тронуться с места, пристроился в хвосте.

Поводок. В первое мгновение Ирвин ощутил, как в душе поднимается злость. Как Белл вычислил его? Следил по камерам, куда пойдет? Небось не ожидал, что не в кабинет, напиваться, а в гараж. А потом прятался за попутными машинами и гонялся за ним, как приклеенный.

Но постепенно на первое место вышла совершенно другая мысль. Боже, да какой же на самом деле идиот этот Ирвин Вайс! Желтая мазератти! Да ехать на ней — это все равно что нацепить мишень на спину. Эй, сталкер, вот он я! Смотри, торчу в пробке, делай со мной что хочешь! Я такой крутой, ушел от злой няньки и делаю, что захочу! Я тебя не боюсь!

А не боятся только смертники и идиоты. Страх — это порождение инстинкта самосохранения. Которого, как метко подметил Белл, у Ирвина в наличие не было.

Сделав перегазовку, он переключился на ступень вниз и послушно покатил к дому. К ощущению, что он идиот и не может сдерживать эмоции, прибавилась вина за нарушение договора. Белл, соглашаясь работать, требовал от Ирвина, чтобы тот прислушивался к советам и не лез на рожон.

И, в принципе, не лез.

“Я никого и никогда не принуждал к своему обществу, не собираюсь и теперь!” — вспомнил он собственные слова, въезжая в гараж.

“Уйди, отвали, отстань!” — прозвучал в голове ответ голосом Белла.

Так кому он соврал в итоге? Ирвин заглушил двигатель и обессиленно откинулся в кресле. Джип встал рядом и мигнул фарами перед тем, как замереть.

Больше всего на свете Ирвину хотелось остаться тут. Плевать, что ковшеобразное спортивное сиденье жесткое и не приспособлено для сна — он настолько устал, что просто не было сил добраться до ванной. Но они нашлись, стоило Брендону распахнуть дверь джипа.

Может, и принуждал. Но Ирвин не мог допустить, чтобы сейчас Белл заперся в своем бункере один на один с памятью о тех самых минутах. Ему уже не суждено их забыть, и имя Дуо еще не раз сорвется с изгрызенных в мясо губ. Но Ирвин может сделать так, что прошлое наконец станет прошлым. Историей, не терпящей сослагательного наклонения, имеющей свой единственный финал.

— Прости! — Ирвин нагнал Белла у багажника джипа. Сгреб в объятия, притиснул к блестящему боку машины. — Прости, я дурак. Мне была противна даже мысль, что это Аарон, но я готов был поверить в это, лишь бы все кончилось! Я не могу больше... — слова складывались в корявые и малопонятные фразы, но Ирвин уже не мог остановиться и придумать, как сказать иначе. — Мне кажется, что до самой смерти я так и останусь взаперти. Никогда раньше не думал, какой же это кайф — просто поехать куда хочу и когда хочу.

Как и всегда, Брендон помедлил. А затем похлопал его по спине.

— Я тебя понимаю. И не стоит копить напряжение — можно же было выбрать время, съездить куда-нибудь…

— Завтра, — Ирвин уткнулся лбом ему в плечо. — Поедем на трек. Хочу погонять... — и вдруг рассмеялся. Неожиданно для самого себя, безудержно, на грани истерики. От осознания того, насколько все было просто. И от горечи, что ничего не кончилось. И что придется бороться за право вести нормальную жизнь и за возможность обнять и приласкать Брендона.

Впрочем, если с первым Ирвин ничего не мог поделать, то второе было всецело в его руках. Направление атаки было верным, осталось только не растерять запал, и вот с этим у Ирвина никогда не было проблем.

Подняв голову, он поймал губами губы Брендона. Целовал осторожно и нежно, извиняясь и за мерзкое настроение, и за сцену, и за то, что заставил гоняться за собой по всему городу.

Это повторялось снова — уже в который раз. Крепко сомкнутые губы и горячие ладони на плечах, отстраняющие, разрывающие прикосновения, так толком и не ставшие поцелуем.

— Я становлюсь твоей тюрьмой, — прошептал Белл искаженным болью голосом.

— Нет, — Ирвин взял его за подбородок, посмотрел в глаза. — Ты — моя свобода. От банковского счета, имени, славы и прочей мишуры. Твои объятия предназначены только для меня. Ты целуешь меня, Рональда Тревора, уроженца штата Аляска, а не мировую звезду Ирвина Вайса. Ты хочешь меня и отталкиваешь тоже меня, — он коснулся губами губ Брендона, быстро, мимолетно.

Он настроился на долгие секунды ожидания ответа, но Брендон неожиданно резко прижал его к себе, будто бы ждал такого ответа. Надеялся на него.

— Тогда что же… — прошептал он, глядя на него уже не таким затравленным взглядом. — Может быть, стоит звать тебя Рон?.. — и опустил глаза на его губы.

— Тогда придется ставить тазик с моей стороны кровати, ненавижу это имя, — прошептал Ирвин и не стал медлить с поцелуем, буквально вжимая Брендона в борт джипа.

На этот раз Белл ответил — да так, что Ирвин немедленно почувствовал соленую медь на языке. На этот счет он не беспокоился — уже пару недель назад Белл сам, без всяких просьб принес ему сразу три справки из разных лабораторий: никаких инфекций — а их список был пугающе длинным, — в его крови выявлено не было. А вкус… Почему-то этот вкус не вызывал больше отторжения. Ирвин даже испытывал некоторую гордость. Да, Белл не спал ночами, оплакивая своего Дуо. Истязал себя, винил, ненавидел. И все равно целовал его, Ирвина. И не только…

Брендон был ниже ростом и куда уже в плечах, но сумел оттолкнуться от машины безо всякого труда. И развернуться, меняясь с Ирвином местами. А потом безо всяких заминок опустился на колени, сразу же расстегивая на нем штаны.

Это смахивало на жертвоприношение, вот только Ирвин не мог понять, кто же из них жрец, а кто — агнец. Едва стянув с него белье, Брендон обхватил ладонью уже твердый член и посмотрел на него с нескрываемым желанием. А потом прижался губами к гладкой коже лобка, обжигая прикосновением и дыханием, и лишь после этого взял в рот.

Ирвин помнил, что у Брендона изранена губа. Что свежая, еще кровоточащая рана нестерпимо болит. Но он не мог не толкаться в умопомрачительно горячий рот, в тесное шелковистое горло. Одной рукой он схватился за ручку двери джипа, боясь, что не удержат ноги, второй перебирал короткие волосы Брендона.

Но в этот раз Белл не занимался самоистязанием. Он берег губу и брал член глубоко, почти до самого основания, даря наслаждение, но почти не затрагивая рану. И все равно в какой-то момент Ирвин почувствовал, как по яйцам что-то течет и капает куда-то вниз.

"Договор, скрепленный кровью", — пронеслось в голове. Ирвин вдруг отчетливо понял: все правильно. Трудно, и вряд ли станет проще, но правильно. И это знание навалилось на него теплым толстым коконом, отталкивая сомнения и тревоги, впиталось под кожу, а потом понеслось по нервам вниз, к каменно-твердому члену, взятому в такой сладкий плен.

Ирвин не успел предупредить. С силой толкнувшись вперед, он вогнал член до самого конца и закричал от почти нестерпимого удовольствия, выплескиваясь в сжимающееся горло. А потом сполз по гладкому борту, опускаясь на колени рядом с Беллом, и поцеловал, слизывая с губ кровь вперемешку с собственным семенем.

Брендон вытер губы, а потом этой же рукой — кажется, неосознанно, — погладил Ирвина по щеке, оставляя на ней кровавый след. Закаменел, увидев, что сделал, а потом поспешно стер кровь со щеки и с рук.

— Черт, — прошептал сдавленно. — Схожу завтра ко врачу.

— Лучше с утра, потому что после обеда у нас гонки на треке, — Ирвин очень осторожно, чтобы не добавлять боли, поцеловал его в уголок губ.

Ирвин не хотел бы, чтобы Брендон обращался к врачу лишь из чувства благодарности или потому что это надо сделать. Белл должен дозреть до этого решения сам и захотеть пить таблетки. Пока речь шла исключительно о симптоме, а не о самом недуге — Белл ведь говорил не о повторном визите к психиатру, а о лечении раны на губе. Но это уже было шагом вперед.

Глава 21

Был уже глубокий вечер, когда они вернулись в дом. И почти сразу же разошлись по разным душевым. Отдраив себя до скрипа, Ирвин завернулся в халат и устроился на кровати, выбирая, что почитать на этот раз. К Беллу он не пошел — судя по камерам, с ним было все в порядке. И тем удивительнее был внезапный стук в дверь.

— Заходи, — крикнул Ирвин и потянулся за пультом, чтобы включить верхний свет. Сам он предпочитал уютный полумрак настенных бра и чтение под светом настольной лампы.

Белл зашел в комнату и помедлил, прежде чем закрыть дверь. На нем были пижамные брюки и белая борцовка, но, несмотря на уютный домашний наряд, выглядел он словно взведенная пружина. Одну руку он к тому же держал за спиной, и это настораживало.

— Тебе действительно так важно, чтобы я спал с тобой? — спросил Брендон, так и застыв возле двери.

— Очень важно, — ответил Ирвин. И ему это и вправду было важно. Не только из-за приступов. Хотелось отогреть Брендона и немного погреться самому. — Ляжешь со мной?

Надо же, он завидовал Дуо. Тому самому Эр-Два, так и оставшемуся мальчишкой, не видевшим толком жизни, мертвому уже десять лет. Но его любили так сильно и страстно, что чувство не угасло и по сию пору.

Белл посмотрел на него так, будто боялся, что Ирвин вот-вот передумает, и вытащил руку из-за спины. На его ладони холодно блеснули металлические браслеты наручников.

— Прости, но только так, — сказал хрипло. — Так я гарантированно не смогу причинить вреда.

— Тебе будет удобно в них? — Ирвин даже представить не мог, чтобы кто-то согласился провести ночь со скованными за спиной руками. Оглядел кровать с вычурной спинкой, состоящей из затейливо переплетенных металлических прутьев. — А если вот так?— он вытянул руки над головой. — При желании можно и набок повернуться.

— Так больно, — Брендон поморщился и тронул бок, а Ирвин вдруг со всей ясностью понял: он уже пробовал.

Ощущая себя средневековым инквизитором, Ирвин тем не менее понимал, что обратной дороги нет. Он не может отослать Брендона к себе только потому, что ему не нравится идея, что рядом с ним будет спать закованный в наручники человек.

— Может, впереди, — он встал, забрал у Брендона наручники. Расстояние между “браслетами” было небольшое, но при желании можно было зажать в кулаке нож и нанести удар. — Надену наручники, кисти дополнительно зафиксируем эластичным бинтом.

— Нет, — Брендон посмотрел ему в глаза. — За спиной.

— Идет, — Ирвин понимал, что дальше переговоры просто зайдут в тупик. — Справа или слева? Давай, свей сначала гнездышко, а потом я их застегну.

— Спиной к краю, к тебе лицом, — Брендон покосился на него и пояснил мягче: — Не хочу тебя поцарапать случайно. Но и к стене нельзя.

— У стенки я сам люблю спать, — Ирвин приглашающе откинул одеяло, поправил подушки. — Мне дизайнер чуть мозг не высверлила, что кровать так не ставят, что это прошлый век и вообще не модно. Заткнулась только когда я рявкнул, что или кровать будет стоять у стены, или она пошла нахрен.

Брендон кивнул и достал что-то из кармана. Продемонстрировал Ирвину небольшой предмет, похожий на фонарик, и положил его на тумбочку.

— Шокер, — пояснил коротко.

— Я тебя понял, — Ирвин поклялся себе, что прибегнет к шокеру только в самом крайнем случае. Если из тьмы кошмаров Брендона не сможет вырвать даже писк дроида из Звездных Войн.  — Тебе удобно? Может, принести подушек под спину? — спросил, когда Брендон лег на самый край кровати и завел руки за спину.

— Под голову достаточно, — отозвался Брендон и обернулся через плечо. — У тебя есть маска для сна? Боюсь, свет придется оставить. Но можно приглушить.

— Маска есть, — Ирвин об этом уже думал. — Подвинься чуть дальше от края, не хочу, чтобы ты ночью свалился на пол. Вот так, — он положил наручники у ладони Брендона, осторожно погладил его руки. Поцеловал в плечо. — Готов? Или попозже, когда будешь засыпать?

— Надевай, — Белл посмотрел на него и ободряюще улыбнулся краешками губ. — Еще привыкнуть надо, — он не уточнил, кому надо привыкнуть: Ирвину или самому Брендону.

— Хорошо, — Ирвин подвел расстегнутый браслет к одному запястью, защелкнул его. Потом плавно потянул вторую руку Белла и заковал ее в наручники. — Нормально? — спросил, быстро забравшись в кровать и заглянув Брендону в лицо. — Обещай мне не молчать, если станет больно.

— Все хорошо, — заверил его Белл. — Но ты не взял маску и не притушил свет.

— Маска у меня тут, — Ирвин сунул руку под подушку и вытащил ее. — Я купил ее до того, как впервые предложил тебе остаться на ночь, — признался тихо. — А свет… — он взял в руки пульт. Изменил свечение диодов с холодного на теплый тон. В комнате стало ненамного темнее, но режущее глаза освещение операционной сменилось на мягкий свет уютной спальни. — Можно плавно регулировать, сделать еще чуть глуше. Или вернуть на полную яркость.

— Можешь оставить лампу на тумбочке, — подумав, решил Белл.

— Давай попробуем, — согласился Ирвин. С того же пульта включил лампу и погасил верхний свет. Потом достал из-под подушки толстую книгу и устроился полулежа. — «Хоббит, или Туда и обратно», — прочитал название. — К своему стыду, еще никогда не читал, — сказал с усмешкой. — Даже фильма не видел.

— Да ложись уже! — Брендон закатил глаза. — Я ведь здесь.

— Я люблю почитать перед сном, — Ирвин отложил книгу и придвинулся вплотную к Брендону. — Хорошая книга так же способствует сну, как и хороший секс.

— Ну, хорошо, — Брендон усмехнулся и потерся носом о подушку. — Тогда читай.

— О нет, — Ирвин придвинулся вплотную и прошептал Брендону в губы: — У меня идея получше, — и накрыл ладонью его задницу, прижимая животом к своему животу.

— Не нужно, — Белл предсказуемо нахмурился. — Не сегодня, — поправился неохотно. — Эй, ты меня слышишь?

— Тш-ш-ш, — Ирвин поцеловал Белла в подбородок. — Как раз сегодня и нужно. Обещаю, что сделаю очень приятно, — он обернулся, собрал все подушки и уложил их позади Белла, — Просто разреши мне ласкать тебя, — и потянул вниз его пижамные штаны.

— Ирвин, черт побери! — Белл глухо выругался и попытался увильнуть. — Ты же знаешь, что бесполезно! — выдохнул затем.

— Нет, — Ирвин стащил штаны с его ягодиц, спустил их до колен. — Не думай о нем, ладно? — накрыл ладонью совершенно мягкий член. — Просто ощущай мои прикосновения и не беспокойся о том, что правильно и что нет, — вытянулся рядом, обнял за талию. — Тш-ш-ш, мы никуда не спешим, — напомнил уже в который раз и поцеловал Брендона раньше, чем тот успел возразить.

В ответ Брендон застонал. Впервые на памяти Ирвина. Глухо, жалобно. И вовсе не от удовольствия, а скорее от беспомощности.

Под ребра остро кольнуло, и Ирвин почти отстранился, ощущая себя насильником. Но что-то остановило его. Сбитое ли дыхание Брендона, или то, что он не пытался отпихнуть его. Да, руки были скованы за спиной, но разве это препятствие для тренированного военного? Ирвину хватило бы одного удара коленом в пах, чтобы раз и навсегда оставить попытки дальнейшего сближения.

Он целовал и целовал Брендона, гладил его по плечам, бокам и заднице. Притирался животом к животу, обнимал, добиваясь максимального контакта кожа к коже. Его халат давно распахнулся, больше обнажая, чем скрывая, а борцовка Брендона задралась почти до подмышек.

Белл не отстранялся. Он снова был напряжен, но напряжен как-то иначе. Жмурился, вздрагивал, но отвечал на каждый поцелуй. А потом… Ирвин даже не сразу понял, что произошло. Твердость, вжавшаяся в живот, была такой правильной, органичной. Он сместился, придавливая ее бедром, и замер, когда Брендон вскрикнул, дернувшись.

— Привет, приятель, — Ирвин улыбнулся и потянулся приласкать член. Пальцы наткнулись на горячую влагу, каплями забрызгавшую живот Брендона. — Смотри! — Ирвин собрал их подушечками, показал Брендону. — Получилось же! — обнял, не обращая внимания, что пачкает их обоих еще больше. — Получилось, — осторожно накрыл слишком чувствительный после оргазма член и едва не отдернул руку: не было и намека, что он собирается опадать. Напротив, он пружинисто дрогнул, будто выпрашивая новую ласку, и сам ткнулся в ладонь.

— Черт бы тебя побрал, Ирвин… — выдохнул Брендон и коротко, будто испуганно двинул бедрами. — Иди сюда, — прошептал едва слышно.

— Я здесь, — Ирвин поцеловал его в мигом пересохшие губы. — И я пришел забрать долг, — коснулся губами ямочки между ключиц и соскользнул вниз.

Поцеловал напряженный сосок, не удержался и чуть прикусил нежную кожу, коснулся напряженного живота, а потом нырнул вниз.

У Брендона был красивый член. Ровный, толстый, длинный. Он блестел на вершине головки капелькой влаги, словно укоряя за столь долгое невнимание к нему. Мысленно пообещав, что дни, когда он беспросветно проводил время, упрятанный под броню белья, прошли, Ирвин взял головку в рот, обвел ее языком по кругу.

— Боги! — Брендон выгнулся. Его затрясло так, что кровать заходила ходуном.

Ирвин поднял взгляд и увидел, что он снова кусает губы, но не изнутри, а снаружи и — наконец-то! — без крови.

— Это всего лишь я, — он обнял его за бедра, не давая окончательно опрокинуться на спину и причинить боль закованным рукам. Подул на блестящую от слюны головку, рассмеялся, когда Брендон снова крупно вздрогнул и выругался, беспомощно толкаясь в воздух, а потом плавно взял до самого конца, пропуская глубоко в горло заждавшийся ласки член.

Он слышал, как Брендон всхлипнул, но не придал этому значения, увлекшись. Член во рту стал тверже, и от этого хотелось радостно кричать во всю глотку. Но той нашлось лучшее применение. Он как раз сумел заглотить до самого основания, с восторгом ощутив, как Белл толкнулся ему навстречу, когда по ушам резанул еще один всхлип. Не выпуская члена изо рта, Ирвин поднял глаза.

Брендон плакал почти беззвучно. Он смотрел на него, вжимаясь щекой в подушку, и вздрагивал от душивших слез.

Выпустив член изо рта, Ирвин поднялся вверх. Не стал стирать со щек Брендона мокрые дорожки, только поцеловал в висок.

— Кричи, — попросил шепотом. — Что есть силы.

И снова нырнул вниз, забирая член в рот.

Со стороны это могло показаться насилием. Или безумием, что у самого Ирвина стояло просто каменно. Но он лучше любого психоаналитика понимал, что сейчас происходит. Тот самый пресловутый катарсис, освобождение через страдание, избавление от годами душившего груза. Брендон все сильнее толкался бедрами, буквально вбивая член в горло Ирвина, будто наручники на руках позволили наконец разуму отгородиться ширмой надуманного предлога “я ничего не мог поделать” и получить так долго запрещаемое удовольствие. Белл плакал, но не от боли и даже не от чувства вины. Это были слезы облегчения и наконец-то не сдерживаемых эмоций.

Кончая, он закричал. Выгнулся, загоняя член глубоко Ирвину в горло, а потом умолк, вздрагивая.

Ирвин дал ему возможность прочувствовать удовольствие целиком, до последнего отголоска, вылизал наконец-то начавший опадать член и лег рядом. Погладил по голове, вытер совершенно мокрые щеки, обнял, прижимая к груди.

— Принести воды? — спросил шепотом. Горло саднило, и завтра он наверняка будет сипеть.

Вместо ответа Брендон вскинул голову и буквально набросился на Ирвина с поцелуями. А потом отстранился и выдохнул:

— Трахни меня! Сейчас, вот так…

— Завтра, — пообещал Ирвин. — Приходи спать, я буду ждать.

Он сомневался, что Брендона хватит на третий заход — все-таки он не то что не трахался, он не кончал десять лет. А еще Ирвин не был уверен, что Брендон понимает, о чем просит. И что очищение и облегчение, произошедшее только что, не сменится чувством гадливости по отношению к самому себе завтра утром или через полчаса.

А может, Брендон как раз понимал? И хотел успеть, пока не накрыло?..

— Я все равно тебя трахну, — пообещал Ирвин, целуя искусанные губы Брендона. — Надо будет — свяжу. Догоню, оглушу шокером и спеленаю, пока не пришел в себя. А потом буду трахать до стертых колен. Пока ты не закричишь, кончая, а мой член не запросит пощады.

Некоторое время Брендон привычно молчал. А затем поднял голову и… улыбнулся.

— Догонять не придется, — шепнул он, качнув головой, и посмотрел на Ирвина снова красными глазами.

Вот только помимо слез, красноты и глубоко затаившейся боли там было кое-что еще. Всего несколько искорок, но они позволили Ирвину облегченно вздохнуть и притянуть Белла к себе, крепко его обнимая. Позволили понять, что он все сделал правильно.

Он лежал, рассеянно поглаживая Брендона по плечам, когда тот вдруг обмяк в его руках. Ирвин испуганно отстранился, заглядывая ему в лицо, и с изумлением увидел, что Белл спит. Спокойно — как ребенок, глубоко — как бесконечно уставший человек. На губах все еще была тень улыбки, лицо казалось спокойным и очень молодым.

Ирвин осторожно, стараясь не разбудить, укрыл их одеялом, подложил себе под голову подушку. Натянул на глаза маску и почти мгновенно уснул, прижимая Брендона к себе.

Глава 22

— И тебе доброе утро, — Ирвин отсалютовал Бобу чашкой с горячим молоком.

Горло саднило и после спрея, и после приготовленного Джуди отвара трав. Оставалось надеяться, что молоко с медом хоть немного поправят дело. Впрочем, если осипший голос и боль в горле были платой за вчерашнюю ночь, Ирвин был готов заплатить, не требуя скидки.

— Привет, коли не шутишь… — Боб вздернул бровь и насмешливо на него посмотрел. — Меня с самого утра чуть не снес ураган “Белл Воодушевленный”. Что случилось?

У Боба был своеобразный голос — будто вечно сорванный, осиплый и немного дребезжащий. Однажды у Ирвина был в любовниках профессиональный певец, он называл это “расщеплением голоса”. Говорил, что это чревато полной его потерей. Но Боб мог часами орать на Ирвина в спортзале, и ничего не менялось. Сегодня сам Ирвин мог посоперничать с Бобом, у кого голос хуже.

— Он хорошо выспался, — Ирвин отпил молока и выдержал взгляд Боба. — В моей постели.

— И что? — Боб усмехнулся. — Ждёшь аплодисментов? — однако вопреки словам он довольно хлопнул Ирвина по спине. — Не думал я, что его осчастливит такая малость.

— Еще как осчастливила, — ответил Ирвин, не в силах сдержать улыбки. Заспанное, по-утреннему помятое лицо Брендона было мягким и по-детски открытым. — Особенно после двух оргазмов подряд, — он покрутил в руках чашку. — Боб, ты не знаешь, чем можно зафиксировать руки? — спросил, вспомнив иссиня-красные следы на запястьях Брендона. — Спереди, чтобы было комфортно спать.

— Спать или?.. — уточнил Боб, но потом кивнул. — Я подумаю. Должно что-то быть. Но судя по твоему сияющему виду, мы говорим не просто о сексе?

— Вообще не о нем, — подтвердил Ирвин, — хотя он тоже был охрененным.

— Отлично, — Боб широко улыбнулся. — Телесно ориентированная терапия по-вайсовски?

— Понятия не имею, что это такое, — вздохнул Ирвин. — Он сам пришел.

Надо было бы добавить, что сначала он устроил безобразную сцену, достойную неврастеничной девицы, а потом заставил Белла гоняться за собой по всему городу. Но Ирвин промолчал. За такое поведение было бы стыдно, если бы вчерашний день закончился иначе, а не спящим Беллом в его постели и каплями спермы на животе.

— Это такое направление психотерапии, очень действенное при всяких неврозах. И при ПТСР тоже, — пояснил Боб. — Считается, что человек в таком состоянии находится в постоянном напряжении не только психологически, но и физически, и если к разуму не достучаться, то действовать надо через тело. Снять мышечные зажимы, позволить расслабиться — тогда и мозг последует за ним.

— Ну да, ему просто будет некогда думать о всяких ужасах, — Ирвин кивнул, вспомнив, как быстро уснул Белл, наконец разрешив себе удовольствие. — Надо же, я думал, просто его лапаю при удобных и неудобных случаях, а оказывается, терапию применяю... Боб, ты дока во всех этих фармацевтических делах, подберешь мазь? — спросил, осененный внезапной идеей. — От шрамов, но только чтобы была с нейтральным запахом.

В спальне, пока Брендон и Ирвин будут делить одну кровать, не должно быть посторонних запахов. Только зубная паста Белла и лосьон после бриться Ирвина. А еще аромат их кожи и пряный, тяжелый запах секса. Ирвин позаботится о том, чтобы секс был регулярным.

— Я постараюсь, — кивнул Боб. — А терапия эта и правда действенная. Почитай о ней. Или ролики посмотри на ю-тубе.

— Обязательно, — Ирвин уцепился за идею. Даже действуя по наитию, он видел результаты. И пусть все равно будет непросто убедить Брендона, что он достоин того, чтобы жить дальше, он обязательно будет пробовать дальше. — Спасибо тебе, — он похлопал Боба по плечу. — Погоняешь меня немного?

— Раздевайся, — хмыкнул Боб и приглашающе кивнул на тренажеры. — И кстати… — добавил неуверенно. — Мне звонила врач, к которой отправил Брендона. Сказала, что, конечно, постарается, но вряд ли что-то сможет сделать, пока он сам не захочет.

Чего-то в этом роде Ирвин и ожидал, но все равно слышать подобное было больно.

— Я так понимаю, он наврал ей с три короба, — сказал, снимая домашнюю одежду. — Но она явно не промах, сообразила, что к чему. Даже таблетки дала, — Ирвин пожал плечами. — Мне их демонстративно показали и больше не прикасались. Слушай, обязательно натягивать этот презерватив? — спросил с отвращением, когда Боб подал ему темно-серые с черными вставками штаны и футболку.

— Ну, как наврал... — Боб покачал головой. — Улыбался, был доброжелателен и рассказывал о серфинге, производя впечатление абсолютно здорового человека. Можешь надеть только штаны.

— Ну, говорю же, наврал, — Ирвин со вздохом сел на скамью и принялся натягивать на себя плотно обтягивающие ноги штаны. — Он ненавидит серфинг и занимался им только ради денег, улыбка и Белл — как две стороны монеты: одновременно не увидеть. Ладно, я готов, — он сунул ноги в кроссовки и надел свободную футболку. — Куда бежим?

— В дубовую рощу, — Боб усмехнулся. — Или хочешь на побережье?..

— Роща так роща, — Ирвин поморщился и забрался на ненавистную беговую дорожку.

— Локти! — напомнил Боб строго, включая тренажер. — Что же до улыбки Брендона Белла — она была притчей во языцех. Не сходила с его лица даже на утреннем построении. И нет, не вздумай отвечать. Дышим!

И Ирвин принялся дышать, постепенно набирая скорость, следуя программе тренажера. Сегодня Бобу придется то и дело напоминать про локти, колени, подбородок и все остальное, что Ирвин держит неправильно во время упражнений — мыслями он был очень далеко от своего дома и спортзала.

Ему повезло. Пусть мимолетная, пусть всего тень, но улыбка вчера тронула губы и глаза Брендона. Настоящая и искренняя. И предназначалась она Ирвину, а не призраку Эр-Два.


***

Звонок отвлек Ирвина от созерцания изображения наручников, отделанных ярко-розовым мехом. Боб предложил выбрать подобие детских варежек-"царапок", только кожаное. Запрос в сеть выдал море фотографий изделий разной степени адекватности: от самых простых медицинских фиксаторов рук до подобия кожаного чулка, только надевающегося на руки и ремнями фиксирующего их в положении за спиной. Нужная конструкция нашлась довольно быстро и вполне устроила Ирвина: похожие на боксерские перчатки, только без отдельного "домика" для большого пальца, нейтрально-черные — они фиксировались на запястье ремнями и закрывались на ключ. Небольшая замочная скважина виднелась на внешней стороне каждой перчатки. Они могли соединяться меж собой вплотную, на короткий кожаный поводок или руки и вовсе можно было оставить свободными.

Кликнув "Купить" и "Нужна экспресс-доставка", Ирвин указал адрес, получил подтверждение, что товар доставят в течении двух часов, и от нечего делать принялся изучать меховое непотребство.

 — Да, — сказал, приняв вызов. — Привет, Макс, что новенького?

— Привет, — голос Макса звучал слегка растерянно, что с ним обычно не случалось. — Ты занят?

Вопрос тоже был странный. Обычно Макс не разводил церемоний.

— Нет, пытаюсь осознать, что остался жив после тренировки с Бобом, — Ирвин сел на кровати. — Макс, что стряслось?

— Ничего страшного, — быстро заверил его Макс. — Но я только что получил странный звонок, и хочу с тобой посоветоваться. Вообще-то, он касается Белла... — Макс замялся, явно не уверенный, имеет ли право рассказывать Ирвину чужие секреты.

— Что такое? — Ирвин нахмурился. — Опять какие-то репортеры желают взять у него интервью? Пусть идут на хрен, так и скажи, я лично засужу любого, кто ткнет в Брендона своей камерой.

— Не совсем, — голос Макса стал напряжённым. — Мне позвонила некая миссис Дуо. Она увидела его по телевизору вместе с тобой и теперь умоляет устроить встречу с Беллом, но так, чтобы он не знал. Сулит большие деньги и плачет в трубку. Но, Ирвин, я тут немного покопал... Ричард Дуо был его сослуживцев, и Белла судили за...

— Не надо! — оборвал его Ирвин. — Я знаю.

— В общем, — Макс вздохнул, — это его мать

— Чтобы не знал — не получится, — Ирвин потер занывший висок. — Вернее, встречу я устрою, да толку не будет, — он помедлил. — Дай мне ее номер. Я созвонюсь, объясню. Возможно, ей придется ждать несколько месяцев.

Если они у нее есть. Кто знает, как отразилась на здоровье женщины смерть сына? Может, миссис Дуо предпринимает последние отчаянные попытки? Но как бы то ни было, а второпях  организовывать встречу точно не стоит. Брендон поведет себя так же, как с врачом — сыграет нужную роль и все.

— Хорошо, — с явным облегчением согласился Макс. — Сейчас пришлю телефон. И не забудь, завтра встреча со стилистом.

— Такое забудешь, пожалуй, — фыркнул Ирвин. — Ты прочитал мое письмо? Ни один из сценариев вообще не цепляет. Боюсь, как бы после серфера не попасть в штиль, если и "Панихида" окажется пустышкой.

— Дай мне пару дней, — вот тут Макс определенно повеселел. — Пока не буду ничего говорить, но возможно, скоро ситуация изменится.

— Отлично, — у Макса было превосходное чутье на стоящие проекты, и Ирвин всецело ему доверял. — Тогда жду от тебя известий. И телефон.

Они попрощались, и Макс разорвал связь. А спустя пару минут телефон пиликнул, оповещая о пришедшем сообщении. Просто номер. Ирвин помедлил, собираясь с мыслями, а потом скопировал его в список контактов и нажал "позвонить".

— Слушаю, — женский голос был мягким и мелодичным.

— Миссис Дуо? — спросил Ирвин. — Это Ирвин Вайс. Ваш номер мне дал Максимилиан.

— О, мистер Вайс! — женщина явно обрадовалась и вместе с тем замялась. — Спасибо, спасибо, что вы позвонили! Я... Не думала, что вы позвоните лично. Извините за беспокойство. Мы с моим мужем просто очень хотим поговорить с Брендоном.

Брендон... Имя сорвалось с губ женщины привычно, тепло и мягко. Как зовут сына или любимого племянника. Ни тени обвинений или злобы.

У Ирвина сжалось сердце.

— Миссис Дуо, простите, Макс не назвал вашего имени, — пришлось сделать паузу, чтобы перевести дух.

— Элиза! Меня зовут Элиза, а моего мужа — Джозеф, — миссис Дуо говорила очень быстро. — Он сейчас здесь. Извините, мистер Вайс, можно я включу громкую связь? Это очень важно для нас обоих.

— Да, конечно, Элиза, — Ирвин заставил себя продолжить разговор, хотя отчаянно хотелось его сбросить и забыть. Это не к врачу Брендона протолкать и не в постель затащить: тут не просто кровью платить придется — как бы вообще не стать в его глазах предателем. Но Ирвин понимал, что пока они не встретятся и не поговорят, Белл так и будет нести на своих плечах неподъемный груз вины. — Добрый день, Джозеф, я Ирвин, — сказал, когда в трубке зазвенело эхо — верный признак громкой связи.

— Добрый день, мистер Вайс, — глубокий низкий голос отца Эр-Два звучал взволнованно. — Огромное спасибо, что перезвонили нам. Мы уже потеряли надежду отыскать парня.

— Ну что ты такое говоришь! — возмутилась миссис Дуо.

— Не волнуйтесь, Элиза, я все понимаю, — успокоил ее Ирвин. — Мне самому повезло, что Брендон не сменил номер, уехав из Австралии. Я ни за что не нашел бы его в Китае, куда он перебрался.

— Китай?.. — растерянно переспросила миссис Дуо.

— Ну да неважно, — решительно прервал ее мистер Дуо. — Мистер Вайс, мы понимаем, что просьба кажется странной, но нам действительно очень важно встретиться с Брендоном, а если сообщить ему заранее, боюсь, он… Откажется, — последнее слово явно заменило слово “сбежит”. — Не подумайте ничего плохого, мы не желаем парню зла.

— Совсем наоборот! — горячо выдохнула миссис Дуо.

— Я не могу пойти на вариант с внезапной встречей, — Ирвин услышал, как разочарованно охнула миссис Дуо. — Элиза, Джозеф, выслушайте меня, прошу вас. Брендон ... он очень сильно изменился. Настолько, что его не узнал его бывший сослуживец. И Брендон болен. Не в физическом плане…

— Да, — голос миссис Дуо дрогнул. — Мы это уже поняли.

— Вы знаете, кто мы такие, верно, мистер Вайс? — уточнил мистер Дуо осторожно. — Брендон давно работает на вас?

— Я знаю про Ричарда, — Ирвин не стал увиливать от вопроса. В этом случае только предельная честность поможет не разрушить и без того зыбкий мир Брендона. — От самого Брендона.

— О-о! — миссис Дуо всхлипнула. — Тогда умоляю, не думайте, что мы хотим его обвинить!

— Последний, кого я стал бы винить в гибели своего сына, так это Брендона! — твердо и даже воинственно припечатал Джозеф.

— Я не думаю, — Ирвин помедлил, подбирая слова, — но Брендон... Для него не было всех этих лет. Это почти невозможно понять, но он все еще там. В прошлом.

— Мой бедный мальчик… — прошептала Элиза сдавленно.

— Вы можете устроить нам встречу? — спросил Джозеф, помолчав. — Я думаю, ему нужно понять, что мы ни в чем его не виним.

— Он сам себя винит, — признался Ирвин. — И считает, что мог сделать что-то, чтобы исход был другим.

Ни к чему родителям знать, как именно все случилось. Хотя причиной смерти наверняка указана ножевая рана в сердце. Но Ирвину хотелось оградить их от рассказа о ползающих под кожей червях и вертолете, прилетевшем так поздно.

— Даже если бы смог, — голос Джозефа задрожал. — Мы говорили с врачами. Если бы каким-то невероятным образом Ричард выжил, он остался бы парализованным от самой шеи. Но шансов даже на это почти не было.

— Лучше так, — практически прошептала Элиза. — У нас было время, чтобы это понять.

— Да, вы правы, — Ирвин не мог представить весельчака-Эр-Два прикованным к постели. И не просто парализованным до пояса, а вообще недвижимым. Как знать, не сломался бы Белл, осознав, что ничем не сможет помочь?.. И какой была бы их жизнь, где живыми были бы только воспоминания? — Я организую встречу, пришлю за вами водителя. Только боюсь, потребуется время, чтобы подготовить Брендона.

— Хорошо! — выдохнул Джозеф. — Делайте все, что считаете нужным.

— И, пожалуйста, передайте Брендону, что ничего не изменилось, — кажется, Элиза не удержала слезы. — Мы по-прежнему ждем его.

— Обязательно передам, — Ирвин почувствовал, как у него самого к горлу подступил комок. — Берегите себя. Я позвоню.

Чета Дуо тепло его поблагодарила, попрощалась и сбросила звонок, а он все сидел, сжимая в руке телефон и думая, как поступить дальше. Разумеется, нужно было рассказать Брендону, но, черт побери… Как же это сделать?

Глава 23

Закончив разговор, Ирвин уткнулся лицом в подушку и быстро уснул: тренировка и разговор выжали его досуха.

Он не слышал, как Ирма тихонько принесла доставленный заказ, как открылись ворота гаража, впуская вернувшегося Брендона. Из объятий Морфея Ирвина выдернул звук открывающейся двери.

Брендон очень тихо подошел к кровати и, встретившись с Ирвином взглядом, осторожно потрогал его лоб.

— Ты не заболел? — спросил озабоченно.

— Боб отомстил мне за все фуршеты и десерты среди ночи, — Ирвин перехватил руку Белла, притянул его к себе, заставляя присесть рядом. — Чувствую, что последняя жировая клетка только что собрала чемоданы и свалила из моего негостеприимного тела. А ты как?

— Нормально… — Белл посмотрел на него и, помедлив, снял ботинки. Залез на кровать, осторожно обнимая за плечи. — Правда, успехами похвастаться не могу. Мне нужно, чтобы ты назначил несколько дополнительных встреч. Патрик Лю, Шерри Лэндон, Генри Девайс и Шон Наварро.

— Нужно — сделаю, — сонно кивнул Ирвин и обнял Брендона за талию, прижимаясь к горячему твердому телу. Ему хотелось рассмеяться от облегчения, что сегодня не пришлось начинать все заново и силой загонять Белла в кровать. Но где-то на задворках сознания уже поселилась мысль о том, что рано или поздно придется поговорить о родителях Дуо и их просьбе. — Ты голодный? — Ирвин решил, что подумает об этом позже. Пока ни он, ни Белл не были готовы к такому шагу.

— Немного, — шепотом отозвался Брендон. — Но это подождет… — и Ирвин почувствовал, как осторожный пальцы нерешительно коснулись его волос.

— Как спалось? — Ирвин уютнее устроился в крепких объятиях, закрыл глаза, отдаваясь бесхитростной, но такой приятной ласке. — Прости, я по утрам чисто на автопилоте, ненавижу ранние подъемы.

— Я… спал, — Белл явно не нашел лучшей формулировки. — В смысле, по-настоящему спал, — попытался пояснить он свою мысль.

— Это же здорово, — Ирвин потянулся за поцелуем. — Я укрыл тебя, мне показалось, было холодно.

— С голой задницей-то? — усмехнулся Белл ему в губы. — Наверняка да. Но я не заметил.

— Прости, не хотел тебя будить, натягивая штаны обратно, — Ирвин снова разгладил пальцами морщинку на лбу Брендона. Она была не от того, что сейчас он хмурился, скорее от привычки щуриться, когда солнце бликовало в морских волнах. — А еще ты горячий, под одним одеялом с тобой очень здорово.

— Это была удачная ночь, — Брендон вздохнул. — Посмотрим, что ты скажешь в неудачную.

Ирвин погладил его по короткому ежику волос.

— Скажу, что ты пинаешься, как молодой конь, и что дождусь хорошей ночи и отомщу с особым садизмом, — сказал совершенно серьезно. — Сначала заставлю кончить пару раз, просто лаская тебя руками. Потом отсосу, может, даже не единожды. А когда ты уже будешь не в силах даже поднять голову от подушки, трахну. Долго-долго буду вбивать тебя в матрас, сжимая в ладонях задницу, и не дам даже прикоснуться к члену, чтобы поскорее слить, — Ирвин накрыл ладонью обтянутый джинсой пах Брендона.

— Звучит здорово, — сдавленно сказал Белл. — При условии, что встанет… — добавил, закусив губу, и глянул вниз.

Ирвин с нажимом погладил его член сквозь ткань, но тот, к его досаде, остался безучастным.

— Встанет, — с уверенностью, какой не было в его душе, заявил Ирвин и поцеловал Брендона.

Взгляд зацепился за наручники, лежавшие на прикроватной тумбочке. Ирвин принялся целовать шею Брендона, а сам пытался поймать ускользающую мысль. Наручники... беззащитность и невозможность повлиять на ситуацию, смирение, разрешение просто плыть по течению...

— Брендон, — позвал Ирвин, заглянул Беллу в глаза. — Разрешишь мне кое-что попробовать? Обещаю, что прекращу тут же, если тебе не понравится.

— Поздновато спрашивать, — Брендон криво усмехнулся и широко развел руки. — Вот он я. Делай что хочешь.

— Ты сам это сказал, — Ирвин сел. — Для начала давай избавимся от лишнего, — он потянулся к выбившейся из-под пояса джинсов футболке. Затем избавил Брендона и от джинсов. — А теперь... — он потянулся, но не за наручниками, а за доставленными варежками. — Удобные, нетравматичные и надежные, — показал свою находку Брендону. — Примеришь?

— Что это? — Брендон взял варежки в руки и покрутил, удивленно рассматривая. — Надо же… Интересно. Только затянуть надо будет потуже, — он сунул руку в кожаное нутро.

— Тут регулировка, — Ирвин плотно затянул ремень вокруг запястья Брендона, все еще хранящего красный след от металлических наручников. — Теперь фиксирую, — вставил язычок в замок. Тот сработал с мягким щелчком. — Открыть можно с помощью ключа. Удобно?

— Более чем, — Брендон посмотрел на него как-то странно и вдруг резко наклонился, целуя.

Ирвин обхватил его за шею, целуя в ответ. Сердце гулко ухало в ушах, и вовсе не от недостатка кислорода.

— Давай вторую, — с трудом оторвавшись от припухших губ Брендона, попросил Ирвин. Голос, все еще осипший после вчерашнего, начал дрожать. Пока Ирвин решил соединить руки Брендона вместе. — Вот так, — сказал, закончив с приготовлениями, и достал из ящика тумбы небольшой флакон. — Думаю, он нам пригодится.

— Непременно, — кивнул Брендон спокойно. — К счастью, для этого не обязательно, чтобы стоял у обоих, — он пошире развел ноги.

— Для меня — обязательно, — Ирвин устроился рядом, не торопясь принимать приглашение. — А еще — я терпеть не могу спешку.

Боб пока не нашел мази, но у Ирвина был крем для рук. Сделанный специально для него, он быстро впитывался, не оставляя липкой и жирной пленки, и почти не пах. Достав его из-под подушки, Ирвин выдавил немного на пальцы и очень аккуратно коснулся изуродованного грубыми рубцами бока.

Белл вздрогнул — скорее от неожиданности, чем от ощущений.

— Что ты делаешь? — выдохнул он.

— Не хочу, чтобы ощущение стянутости отвлекало тебя от главного, — Ирвин, откровенно дурачась, чмокнул Брендона около пупка и начал осторожно втирать крем, прослеживая пальцами плотные тяжи келоидного рубца.

Вопреки всему, они притягивали и завораживали. Как невиданный узор, замысловатая татуировка. Неровный, от рваной раны — этот шрам напоминал изображение русла большой реки.

Он так увлекся, что не сразу заметил, как смотрит на него Брендон, а когда заметил, то нахмурился: удивительно выразительные сейчас глаза горели недоверием.

— Неужели не противно? — спросил он напрямик, встретившись с Ирвином глазами.

— Нисколько, — Ирвин проследил пальцами “ответвление” от основного “русла”, уходящее под лопатку. — Только как представлю, насколько это было больно… — он коснулся губами похожего на бумеранг шрама на плече.

— Я не помню боли, — Брендон мотнул головой и посмотрел куда-то мимо.

Черт! Еще секунда — и он провалится в свои воспоминания. Обзывая себя идиотом, Ирвин вытянулся рядом, обнял за плечи.

— Брендон, возвращайся ко мне, — попросил спокойно, хотя отчаянно хотелось хорошенько встряхнуть его. — Все давно закончилось, — и поцеловал снова безвольные губы.

Брендон не среагировал на слова, но вздрогнул, почувствовав прикосновение губ. И почти сразу потянулся к Ирвину, целуя его глубоко и жадно — настолько, что на секунду закралось сомнение, кого именно он на самом деле целовал. Но страх, что Белл снова видит вместо Ирвина призрака, рассеялся от хриплого шепота:

— Ирвин? Проверь… Кажется, получилось.

В первое мгновение Ирвин не понял, что Белл имел  в виду. Но по снова вспыхнувшим в глазах Брендона искрам догадался. Сунул руку между их телами, нащупал обтянутый хлопковой тканью возбужденный член.

— Я даже не сомневался, — прошептал в губы Брендона. — А теперь не спешим, и все будет отлично.

Хотя у самого стояло так, что член болезненно ныл, умоляя поскорее пустить его в дело. Но Ирвин еще помнил, что Белл не был снизу десять лет. Стянув с него белье, Ирвин быстро поцеловал прижавшийся к животу член, плавно развел бедра Брендона в стороны, приласкал поджавшиеся яички и скользнул пальцами за них.

Брендон сцепил зубы, задышал резко и часто и напрягся, будто боясь боли. Его губы дернулись — словно он попытался прикусить нижнюю, но вовремя одумался.

— Иди сюда, — процедил он. — Поцелуй меня. Пожалуйста, черт бы тебя побрал! — почти проскулил, начиная дрожать.

Никогда еще Ирвин не подчинялся приказам с таким жаром. Он рванулся к Брендону так, что они больно стукнулись зубами.

— Прости, — прошептал Ирвин, обнимая Брендона за шею. — Я тут, с тобой, — и поцеловал бесконечно нежно, ласково и одновременно жадно. Гарантируя, что никогда не отступит и что его место здесь, рядом с Брендоном.

Белл подался ему навстречу всем телом, неудобно зажимая вытянутые связанные руки и будто бы ища опоры.

— Давай, — он закинул ногу ему на бедро. — Просто сделай это!

Ирвин отстранился, осторожно поднырнул под одну руку, как бы заключая себя в объятия Брендона.

Он не прекращал целовать его ни на секунду. Плевать, что большая часть смазки оказалась на их животах и простыне, на затекшую спину, уже онемевшие губы — Ирвин целовал Брендона, неспешно готовя его.

— Если ты рассчитывал, что я от тебя на этом отстану — забудь, — прошептал, с трудом стягивая с собственной задницы штаны и белье. Черт, надо было раздеться раньше, ну да теперь уже неважно. — Тобой невозможно насытиться, — закинул ногу Брендона выше себе на бедро и приставил головку члена к влажному анусу.

— Давай уже! — Брендон зажмурился, мелко вздрагивая.

И тут же вскрикнул, когда головка едва-едва раздвинула тугие мышцы. Замотал головой, закусил губу… А потом дернулся, уходя от контакта. Ирвин успокаивающе погладил его по бедру, поцеловал и попробовал снова — с тем же результатом.

— Не могу, — выдохнул Белл сквозь стиснутые зубы. — Или сверху или на животе.

Ирвин только кивнул и вынырнул из кольца рук. Опрокинул Брендона на спину, устроился между разведенных бедер, улегся, опираясь на локти.

— Смотри на меня, — попросил одними губами.

И медленно, но неумолимо толкнулся вперед, не оставляя Брендону шансов.

Белл послушался. Он снова вскрикнул, сжался, но бежать было некуда — и он просто смотрел на Ирвина, с явным усилием держа глаза открытыми. А потом, когда головка наконец преодолела кольцо плотно сомкнутых мышц, шумно выдохнул и поднял руки, закидывая их Ирвину на шею.

 — Помоги мне, — прошептал, притягивая ближе. — Давай же, ну?..

— С радостью, — Ирвин просунул руки ему под спину, спеленывая объятиями, и с силой толкнулся вперед, наконец входя в горячую тесноту до самого конца.

Брендон задержал дыхание, его губы натянулись, обнажая зубы. Ирвин знал, что надо подождать, дать привыкнуть, но чувствовал — Брендону сейчас не это нужно. Поэтому он поцеловал его в скулу и начал мощно, с оттяжкой двигаться, выходя почти до самого конца и с силой врываясь обратно.

Белл вскрикнул снова — уже гораздо громче, — и неожиданно развел ноги, подаваясь навстречу то ли удовольствию, то ли очищающей боли. Ирвин двигался и двигался, не пытаясь анализировать, но едва не вскрикнул сам, когда в живот вновь уперся твердый член.

Едва это случилось, Брендон выгнулся. Застонал, вскинул бедра, а член внутри него перестало наконец сдавливать тисками.

Ирвин поймал поцелуем наконец-то расслабленные губы и начал двигаться медленней. Плавно скользил внутрь, замирал, а потом неспешно двигался назад. Теперь его толчки были мощнее, точнее. Ирвин знал, что головка буквально продавливает наконец-то разбуженную простату, даря яркое, чистое удовольствие без тени боли.

Теперь Брендон задыхался. Вскидывал бедра навстречу, рычал, стонал и вскрикивал в голос. Его дыхание было хриплым и сбитым, словно Ирвин не замедлился, а наоборот — прибавил темп. Но главным был его взгляд. Ни на мгновение, ни на единую секунду Ирвин не чувствовал, что, глядя на него, Белл видит другого.

Так еще не было ни с кем. Пронзительно-остро, до боли искренне, яростно-страстно и бесконечно-сладко. Ирвин опустился ниже, не опасаясь придавить Брендона, и продолжал двигаться, не торопясь ускоряться. Целовал, шептал всякую чушь и не отпускал взгляд Брендона.

— Давай, вместе, — прошептал, когда больше не осталось сил и под яйцами скопилась тяжесть, а вдоль позвоночника понеслись первые огненные волны.

— Да! — только и успел выдохнул Брендон, и его скрутило.

Член снова зажало, а Белла снова трясло, словно в рыданиях. Но на этот раз Ирвина крутило вместе с ним.

Потом они долго лежали молча, восстанавливая дыхание. Ирвин лег щекой Брендону на грудь и устало закрыл глаза. Он устал, будто бы занимался не самым крутым сексом в своей жизни, а кувалдой разбивал стены темницы.

Хотя, в какой-то степени так оно и было.

— Развяжи меня, — попросил вдруг Брендон хрипло. — Обнять хочу нормально.

— Сейчас, — Ирвин искренне надеялся, что ключи не свалились с тумбочки и не придется ползать под кроватью, разыскивая их. К счастью, они лежали на месте. — Уже почти все, — сказал, вставляя ключ в замочную скважину первой варежки.

Механизм мягко клацнул, открываясь. Ирвин ослабил ремень, стянул варежку и принялся за вторую. Через несколько секунд обе варежки оказались отброшены прочь.

Брендон немедленно сгреб его в охапку и поцеловал.

— Надеюсь, у меня когда-нибудь начнет вставать без этой БДСМ-атрибутики, — прошептал он, глядя Ирвину в глаза. — И что ты дождешься этого светлого дня.

— Не жил ты в Голливуде, — Ирвин стер дорожку пота, бегущую от виска Брендона по его щеке. — Эти “царапки”  — безобидная мелочь по сравнению с ритуалами некоторых особо тонко чувствующих. Кайл вон трахается исключительно на бледно-зеленых простынях, Шону надо было после минета срочно угоститься тортом Эстерхази. Вот не брал в рот, если на тумбочке не стояла тарелка с огромным куском. Я тоже не без причуд, — признался шепотом. — Чувствую, когда хотят не меня, а Ирвина Вайса. Падает все и сразу.

Брендон усмехнулся и положил ладонь ему на щеку.

— Если только от этого падает, то я спокоен, — заверил он и, поколебавшись, добавил: — Я боялся, что запутаюсь. Что замкнет где-то в прошлом… С Ричем. Но вы совершенно разные, — он погладил его скулу большим пальцем. — Спутать невозможно, наверное, даже раком с мешком на голове.

— Вечером проверим, — предложил Ирвин. — Накормлю тебя, а потом снова затащу в постель. Поставлю на колени, подложу под живот подушку...

Брендона почти замкнуло. Но он все-таки решил вернуться к Ирвину. Сам выбрал настоящее, не прошлое. И пожалуй, от осознания этого можно было кончить еще раз.

— А если… — Брендон поколебался, помолчал, но потом все же закончил, неуверенно глянув на Ирвина: — А если я?..

— Поставишь меня раком? — спросил Ирвин, и от одной только мысли о том, что его фантазия исполнится, член заинтересованно дернулся. — У тебя вся ночь, чтобы трахнуть меня на спине, на животе, да хоть кверху головой.

— Не могу обещать, — Брендон поджал было губы, но потом скупо улыбнулся. — Но я попробую, — пообещал он, притягивая Ирвина к себе.

— Если что, просто подрочишь мне, — ответил Ирвин и поцеловал Брендона. — Ну, или варежки и я сяду на твой член.

Брендон с чувством ответил на поцелуй и выдохнул:

— Разберемся.

Глава 24

— Нет, у тебя не осталось клетки “дыхания”, — Ирвин покачал головой, увидев ход Брендона. — Пропускаешь ход?

Игру Белл принес из машины. Довольно простая на первый взгляд: однотонная доска с нанесенной контрастным цветом сеткой и два мешочка с фишками, похожими на таблетки от изжоги, только двух цветов, белыми и черными. Правила были короткими, и уже через четверть часа Ирвин и Брендон азартно сражались, стараясь окружить фишки противника своими и сбросить их с игрового поля.

— Да! — Брендон досадливо цыкнул. Обыгрывать Ирвина в новую игру у него с такой легкостью уже не получалось.

— Хорошо, а я вот сюда ставлю, — Ирвин завершил окружение большой группы черных фишек и снял их с поля. — Думаю, это последний ход. Считаем?

Вышла ничья. Ирвину удалось сделать несколько крупных “оцеплений”, а Брендон чуть ли не каждые пару ходов скидывал с поля то одну, то две фишки.

— Неплохо, — Брендон одобрительно кивнул. — Но в следующий раз так легко не будет.

— Я на это надеюсь, — Ирвин ссыпал фишки в мешочки. — Еще партию, или пойдем разорим кухню?

Хотелось чего-то совсем простого: кусок пирога с молоком или чаем, может, пару фруктов. А потом вернуться в кровать, заняться с Брендоном сексом и уснуть, не думая о неизбежном разговоре о звонке родителей Дуо.

— Еще, — быстро сказал Брендон. — Но сначала можно сделать сэндвичи.

Они так и поступили. Сделали сэндвичи, съели их за одной партией, потом начали другую. И только к ее концу Ирвин вдруг понял: Белл тянет время.

— У меня двадцать шесть, твоих тридцать, — Ирвин поймал Брендона за руку, когда тот занес ее над доской, явно намереваясь расчистить ее для новой партии. — Пошли, — сказал, заглянув в глаза. — Твоя очередь высекать искры и добывать огонь.

Брендон хмуро на него глянул и покачал головой.

— Я думаю, мне лучше лечь сегодня одному, — сказал неожиданно. — Извини.

— Нет, — Ирвин встал и потянул Брендона на себя. — Я не хочу спать один и не буду. По крайней мере, пока под одной крышей со мной живет мой любовник.

— Не все получается так, как ты хочешь, — вопреки сухим словам, Брендон порывисто его обнял. — Прости, но я чувствую, что эта ночь будет непростой.

— У тебя есть варежки, у меня — новая книга, — Ирвин нашел его губы, поцеловал, не оставляя даже тени сомнений насчет того, в какой именно кровати сегодня предстоит спать Брендону. — Пошли, иначе я вспомню, как играл пожарного, выносящего людей из горящего здания.

— Я не хочу, чтобы ты снова из-за меня не спал, — в голосе Белла слышалась решимость.

— А я хочу, — прошептал Ирвин ему на ухо. — Хочу, чтобы завтра Боб называл меня сонной мухой и орал, как чумной, понукая переставлять ноги и держать локти. Я буду страшно невыспавшийся и ужасно несобранный, потому что сегодня полночи ты будешь меня трахать. Лицом в подушку, на спине, на боку. В задницу или в рот. Нежно и грубо, медленно и быстро, и очень сладко.

Здравый смысл требовал уступить просьбе, дать Брендону возможность переварить случившееся. Но Ирвин уже достаточно его знал, чтобы понимать: это очень плохая затея. Стоит Беллу оказаться в своем бункере, его тут же обступят призраки прошлого. И всю ночь они будут обвинять Брендона в том, что он позволил себе жить.

— А если не смогу? — Брендон посмотрел ему в глаза, и Ирвин впервые увидел в его взгляде неуверенность и даже страх.

— Тогда я тебя трахну, — Ирвин заставил себя говорить спокойно.

Он был почти уверен, что у Брендона все получится, но допускал, что это может случиться не сегодня и даже не завтра. Если не расслабить тело, зажим мышц спровоцирует “блок” в мозгу.

Но пробовать надо было однозначно. Вот прямо как учиться стоять на доске: упал — отплевывайся от воды и песка и пробуй снова, пока не поймаешь течение и ветер.

Белл некоторое время обдумывал его слова, а потом решительно отстранился.

— Ты обещал, что будешь ко мне прислушиваться, — сказал он твердо. — И я тебе говорю: сегодня я сплю один.

— Обещал, — согласился Ирвин. — И начну с завтрашнего дня, — он поймал Брендона за талию, снова прижал к себе. — А пока пошли в кровать, если не хочешь, чтобы я тебя туда принес, взвалив на плечо.

— Прекрасно! — Белл поджал губы. — Только чувства вины за твои синяки под глазами мне и не хватало, — он вздохнул. — Ладно, идем. Только руки сегодня снова за спиной.

— У меня не бывает синяков под глазами — с генетикой повезло, — Ирвин поцеловал Брендона в сжатые губы. — Пойдем, кровать уже скучает. Не забудь свой чай, — сунул в руку Беллу забытый на столе термос.

В новых варежках Брендону будет удобнее даже со стянутыми за спиной руками. По крайней мере, завтра утром на запястьях не будет сине-красных отметин. А с остальным они как-нибудь разберутся.

Едва придя в спальню, Брендон ушел в душ, и его не было чертовски долго. Ирвин даже опасался, что, вернувшись, он станет снова настаивать на раздельной ночевке, но, к счастью, этого не произошло.

Когда Ирвин, в свою очередь, вышел из ванной после быстрого душа, Брендон лежал на кровати с телефоном в руках.

— Какие-то новости? — спросил Ирвин, устраиваясь рядом. Он долго думал, стоит ли надевать пижамные штаны или нет, но в конце концов решил, что лучше не светить голым задом, как бы навязывая предстоящий секс. Брендон должен захотеть его сам, только тогда все получится, как надо.

— Нет, — Брендон показал ему экран, и тот оказался покрыт текстом. — Читаю всякую ерунду.

— Тебе так надоели мои сценарии? — Ирвин обнял его за плечи, коснулся губами виска. — А какие книги тебе нравятся? Я почти всеяден, главное, чтобы было интересно. Но сам понимаешь, что крайне редко читаю по собственному выбору.

Белл мрачно на него посмотрел.

— Джудит Макнот, “Само Совершенство”, — буркнул он. — А до этого был “Нет дыма без огня” Сандры Браун.

— Не слышал о таких, — Ирвин потер затылок. Брендон смахнул экран вбок, разворачивая обложку. В рамке из увитых розами ветвей страстно целовались мужчина и женщина. Ирвин уставился на изображение. В памяти всплыли стопки книг на ночном столике матери. “Нет дыма без огня” он там не видел, но имя Сандры Браун на корешках встречалось часто. — Это любовные романы? Женские? — спросил он.

— Они самые, — Брендон поморщился и отбросил телефон в сторону. — Еще могу читать поваренные книги и всякие там пособия по менеджменту. Самоучитель по строению яхт зашел на ура, а вот сборник пород собак оказался тяжеловат. Особенно впечатлили собаки-тюремщики.

— Не знал, что яхту можно построить по самоучителю, — Ирвин перекинул руку Брендону через грудь, заключая в объятия. Пальцы наткнулись на выпуклые “русла” шрамов на боку. — Хочешь, буду читать тебе пособия по программированию? Играл я одного гения кода, до сих пор жутко, как вспомню все эти алгоритмы, операторы и остальной программерский ад.

— Я стараюсь не вслушиваться в то, что ты читаешь, — признался Брендон со вздохом. — Я и в текст особо не вчитываюсь. Знаешь такое понятие как “триггер”? Когда-то меня триггерило даже упоминание нагретого на солнце металла, например. Или военной формы.

— Порой мне кажется, что вся наша жизнь — один большой триггер, — Ирвин проследил пальцами одно “русло”, от самого начала до места, где тонкий шрам сливался с остальными, образуя целое “море”. — Знать бы, что я такого сделал, чтобы “запустить” своего сталкера. Глядишь, и вышли бы мы на след этого урода.

Об этом его спрашивали все детективы. Что менялось в последние месяцы. Ирвин тщетно напрягал память, но так и не смог вычленить ни единого существенного момента. Никаких сенсаций, скандалов, громких контрактов. Он не менял стиль одежды и прическу, не переезжал и не собирался.

— Тебе не надо ничего делать, чтобы заставить людей желать тебя, — совершенно серьезно сказал Брендон и скользнул ладонью по его спине в скупой ласке.

— Думаешь, все-таки секс? — Ирвин нахмурился. — Странный способ заманить меня в постель. Моему либидо точно не понравится боль от сломанных костей, да и растерзанные собаки в бассейне — точно не афродизиак.

А вот ощущение горячей ладони Брендона на пояснице — еще какой. Еще пара таких поглаживаний — и Белл может избавить его от штанов и приступить к главному, не тратя время на предварительные ласки, потому что кровь уже быстрее понеслась по венам.

— Желать можно по-разному, — кажется, сам Белл о сексе совсем не думал. Его взгляд стал сосредоточенным, словно он снова мысленно перебрал фамилии из списка.

— То есть один хочет сесть на мой член, другому подавай задницу, а третий отчаянно возжелал прибить мои яйца на стену? — Ирвин машинально погладил шрам на плече Белла, будто хотел расправить неровно сросшуюся кожу. Видимо, швы накладывали второпях, не сопоставив толком края раны, и вышло грубо, с заломами и складками.

— Типа того, — кивнул Брендон и повернул голову, ловя взгляд. — Но не волнуйся, твои яйца в достаточной безопасности. Этот парень слишком глуп, чтобы сделать действенную ловушку.

— Один раз у него почти получилось, и как знать, чем кончилась бы история с испорченным рулевым управлением Бентли, если бы ты не настоял на такси, — Ирвин очертил линию его подбородка, скользнул ниже, погладил кадык.

— Я бы настоял, даже если бы пришлось тебя вырубить и запихивать в такси бессознательного, — заверил Брендон и обнял Ирвина за плечи. — Давай спать? — он вгляделся ему в глаза. — Или тебе прямо обязательно надо?..

Ирвин понял, что сейчас надо отступить. Не давить, не пытаться сломать Брендона под себя. Он должен привыкнуть к тому, что в этой кровати безопасно. Что ощущения здесь только приятные.

— Пик моей сексуальной активности, когда трахаться хотелось круглосуточно, уже лет пятнадцать как прошел, — он мягко поцеловал Брендона в скулу. — Но это не значит, что я не буду обнимать тебя и не поцелую раз-другой в плечо.

— Тогда давай немного полежим, — неуверенно предложил Белл. — Но если будешь засыпать — лучше сначала надень на меня фиксаторы, а то мне придется все равно тебя разбудить.

— Пока не хочу спать, — Ирвин притиснулся ближе, заворачивая Брендона в объятия, положил голову ему на плечо. — Мне сегодня прислали эскиз костюма для серфинга. Отослал с пометкой, что пусть костюмеры сначала купят в магазине нормальный костюм своего размера, влезут в него, намочат, снимут мокрый, а потом попробуют провернуть все то же самое со своим творением, — он хмыкнул. — Презерватив сидит не так плотно, как этот верх дизайнерского безумия.

— Говорят, многим актерам приходилось страдать от своих костюмов, — Брендон вдруг расслабился, и Ирвин только сейчас понял, что тот был неслабо напряжен все это время.

— Неудобный покрой, слишком плотная или, наоборот, тонкая ткань — это сплошь и рядом, я порой даже внимание не обращаю, — Ирвин мягко погладил Брендона по груди и животу, не прикасаясь к резинке пижамных штанов. Ему хотелось, чтобы ощущение защищенного “гнезда” — как он сам относился к своей спальне, — передалось и Брендону. — Но этот костюм… Я в нем не встану на доске, не говоря о том, чтобы одеть его без помощи растительного масла. Плюс выглядеть буду как артист балета в трико.

— Все девчонки мира будут в восторге, — скупо улыбнулся Белл.

— Будоражит намек, а не когда очевидным тычут в лицо, — фыркнул Ирвин. Обвел пупок Белла по кругу, медленно поднялся наверх, к груди. Лишь мимолетно задел соски, с нажимом провел пальцами по ключице. — В этом фильме по меньшей мере пять эпизодов, где я абсолютно голый, в двух из них мой герой самозабвенно трахается. Так что обтянутые лайкрой чресла будут явно лишними.

— Мне так не кажется, — не сдавался Брендон.

— То есть тебе нравятся мои чресла в лайкре, — Ирвин снова задел пальцами сосок Брендона. Задержался всего на секунду, чтобы приласкать чувствительную кожу, и накрыл ладонью область солнечного сплетения. — А что больше, яйца или задница? Боб каждую тренировку гоняет меня качать ягодичные мышцы, приседы и выпады скоро возненавижу, как бег.

— Он определенно знает, что делает, — Брендон снова улыбнулся и чуть-чуть повернул голову.

— Он определенно садист и обожает на меня орать, — прошептал Ирвин в губы Брендону и поцеловал его, наслаждаясь поцелуем. Было что-то волшебное в том, чтобы никуда не спешить и просто ласкать языком губы Брендона, мягко проскальзывать между ними. Чаще всего поцелую отдается либо роль разогрева перед сексом, либо пресыщенная ленность после него. А ведь он сам по себе не менее волнует, чем взаимодействие половых органов.

— Стоит сказать ему спасибо, — прошептал Брендон, кажется, вечность спустя. — Результаты его усилий сумели заинтересовать даже такого, как я.

— Выдам ему премию, — пообещал Ирвин, вырисовывая невидимые узоры на плече Брендона. — А в наказание за мои страдания — два выходных и билеты в Дисней-парк на всю семью. Его жена святая, что умудряется как-то справляться со всей оравой.

Брендон хмыкнул и не ответил. Несколько минут они просто лежали молча, наслаждаясь близостью — и Ирвин хорошо чувствовал, что Беллу это нравится не меньше. А потом тот тихо сказал:

— Давай фиксаторы.

— Насчет рук за спиной не передумал? — Ирвин подержал ладонь Брендона в своих, прежде чем надеть на нее варежку и закрыть замок.

— Не знаю… — Брендон помедлил, но потом все же покачал головой. — Лучше перестраховаться.

— Если что, всегда можно переделать, — Ирвин приглашающе раскрыл вторую варежку и Брендон неохотно сунул в нее ладонь.

Ирвин закрыл замок, соединил варежки на короткую фиксацию. Подождал, пока Брендон уляжется, накрыл их одеялом и потянулся за маской для сна.

— Спокойной ночи, — сказал, удивляясь тому, как, оказывается, это здорово — иметь возможность пожелать кому-то приятного сна, засыпая с ним в одной кровати.

— Спокойной ночи, — отозвался Брендон шепотом. — Надеюсь, она и правда будет спокойной...


***

Ночь прошла не то чтобы совсем ужасно, но напряженно. Ирвин то и дело просыпался, ощущая, как под боком Брендон сражается с очередным кошмаром. Белл стягивал одеяло, все пытался схватить что-то скованными руками. Пару раз в неразборчивом бормотании Ирвин явно услышал “Эр-Два”.

Все-таки настоять на том, чтобы Брендон спал с ним, было верным решением. Ирвин снова и снова укутывал его в свои объятия и шептал, как мантру:

— Все кончилось, я с тобой, — гладил по взмокшему лбу, касался губами горячей щеки.

Ирвин проснулся от мощного пинка под ребра — уже третьего за последний час. Как Брендону удавалось так высоко задирать колени, было решительно непонятно. Впрочем, проморгавшись, Ирвин понял: на этот раз это была пятка — Белл умудрился развернуться к нему спиной и теперь метался, едва не ударяясь лбом о тумбочку. Он ничего не говорил, но почему-то казалось, что это лишь дело времени.

— Брендон, — Ирвин осторожно обнял его за плечи. — Брендон, все хорошо,

Он попытался прижать Брендона к себе, но вместо этого получил еще один пинок пяткой, теперь в колено. Боль пронеслась лесным пожаром, заставив охнуть.

— Суки! — всхлипнул Белл и заметался ещё сильнее. — Нет!

Кажется, прошлое его все-таки достало. Кажется, прямо сейчас Брендон очутился в том душном тропическом лесу с раненым Эр-Два на руках.

“Если бы он выжил, остался бы парализованным от шеи...” — стучало в ушах.

“Он все просил меня убрать их… Говорил, чувствует, как они шевелятся под кожей...” — вторил эхом голос Белла.

— Брендон, вернись ко мне, — позвал Ирвин, опасаясь действовать слишком резко. Как знать, что будет, если разбудить Белла прямо сейчас. Не примет ли он его за одного из тех, кто сбили вертолет и во что бы то ни стало желали захватить живой трофей.

Белл никак не отреагировал, и тогда он рискнул тронуть его за плечо.

Не стоило. Это он понял уже когда Белл навалился на него и всем весом надавил локтем на горло — связанные руки никак этому не мешали.

— С-сука! — прошипел он ему в лицо, брызнув слюной, и посмотрел в лицо ненавидящим, совершенно чужим взглядом.

Уламывая Белла показать ему приемы рукопашного боя, Ирвин никогда не думал, что применять их придется в собственной постели против самого учителя. Но мышечная память сработала на “отлично”, и Ирвин не без труда, но освободился от удушающего.

Брендон спал. Несмотря на открытые глаза, его разум был заключен в клеть ночного кошмара.

— Белл, проснись, — Ирвин чуть повысил голос. — Все кончилось, ты в безопасности.

Ответом ему было глухое рычание и удар наотмашь закованных в мягкую кожу рук.

Переносица взорвалась болью, из глаз посыпались искры. Ирвин обхватил Брендона чуть пониже плеч, фиксируя руки, ногами обнял за бедра. Какое-то время пришлось бороться, будто оседлал механического быка на ярмарке, но потом Ирвину удалось подмять Белла под себя.

— Просыпайся! — рыкнул Ирвин ему в ухо. — Белл, давай, приходи уже в себя.

Он был готов бороться дальше, удерживать Брендона изо всех сил, но тот вдруг обмяк под ним и тонко взвыл. По гладко выбритым щекам хлынули слезы.

— Тш-ш-ш, — Ирвин не торопился давать Беллу свободу, но теперь уже не стискивал его, а просто крепко обнимал. Коснулся губами щек, собирая горячие соленые капли. — Я с тобой. Ты в безопасности.

— Ты умер, — вдруг очень четко сказал Брендон, не открывая глаз. — Тебя нет…

Эр-Два… Брендон снова принял его за давно погибшего любовника. Вот только на этот раз в душе не разлилась черной кляксой выжигающая все ярость. Лишь больно защемило под ребрами.

— Да, умер, — прошептал Ирвин. — Мне больше не больно, больше не страшно, — он сглотнул, надеясь, что хватил сил договорить. — Но ты живой. И ты должен жить.

Белл не ответил — лишь всхлипнул громче и попытался сжаться в комок. Получилось лишь напряженно поднять голову.

— Оставь прошлое в прошлом, — Ирвин провел пальцем по его щеке, стирая слезы. — Живи. Ты достаточно страдал.

Слов он больше не дождался, но постепенно Белл затих. Он так и не проснулся, пребывая в каком-то забытьи. И только через несколько минут закрыл глаза.

А потом расслабился, задышав глубоко и спокойно. Ирвин сполз с него, не спеша выпускать из объятий, и тоже провалился в сон.

Глава 25

Солнечный свет густо смешался с электрическим и теперь немилосердно бил по глазам. Кое-как проморгавшись, Ирвин прикрыл глаза рукой и резко повернулся.

Кровать была пуста. Ирвин сунул руку под подушку Брендона — холодно. Значит, встал уже давно.

Тревога отбросила остатки сна, как душное одеяло. Ирвин поспешно натянул штаны и потянулся к монитору.

Комната Брендона была пуста. Озадаченный, Ирвин пошел на поиски, недоумевая, куда Брендон мог отправиться со связанными руками в одних пижамных штанах.

— Ирвин! — Боб внезапно оказался не на привычной гаражной вотчине и даже не в спортзале, а в саду. — Потерял кого-то? — он хитро улыбнулся.

— У тебя такой вид, будто ты только что труп закапывал, — Ирвин оглядел выпачканного во влажной земле Боба. — Брендона не видел?

— Как не видеть... — Боб усмехнулся. — И его видел, и недобоксерское недоразумение на его руках — тоже.

— И куда он вместе с ним делся-то? — Ирвин переступил с ноги на ногу. В погоне за Брендоном он не обулся, и теперь каменные плитки садовой дорожки холодили ступни. — По твоей наводке купил, и они куда как лучше настоящих "браслетов" и стянутых за спиной рук.

— Лучше, кто ж спорит, — Боб вздохнул. — Но все равно жутковато. А еще и опасно, когда в доме срабатывает сигнализация, а твой бодигард даже среагировать на нее не может без посторонней помощи.

— Если бы я отпустил Брендона спать к себе, он вообще бы не услышал сигнализации, — Ирвин присел на одну из многочисленных садовых скамеек. — В Австралии он мне ясно дал понять, что ночью может хоть Армагеддон случиться, он мне не поможет. Я нанял его, учитывая этот момент, — он посмотрел на Боба. — Но судя по тому, что меня будить не стали, чтобы раскрыть замки, Брендону была оказана своевременная помощь? — спросил с усмешкой.

Особенностью этих варежек был стандартный замок, и к нему подходили ключи от обычных полицейских наручников.

Боб закатил глаза и вынул из нагрудного кармана простую концелярскую скрепку — чуть, правда, покореженную недавним разгибанием.

— Уверен, что обычные наручники, кстати, он открыл бы и сам, даже за спиной, — добавил с легкой ноткой превосходства.

— А в этих может спать нормально, — ответил Ирвин.

Встревоженный тем, что проснулся в одиночестве, Ирвин не заметил самого главного. Зато сейчас в памяти отчетливо всплыло, как он сует руку под подушку Брендона. Потом на мгновение утыкается в нее лицом, надеясь-таки ощутить тепло. Резко поднимает голову, выдергивает руку и выбирается из кровати.

Подушка остается лежать на месте. Белоснежная наволочка даже не помята, пухлые бока манят вернуться, приложиться щекой и поспать еще часок.

Вот оно! Наволочка была идеально чистой! Отправься Брендон спать к себе, как и хотел, сегодня его губы были бы изгрызены в мясо, и наверняка утром он оказался бы весь перемазан в крови, как и постель. А в его кровати Брендона хоть и мучили кошмары, но настоящий приступ не случился.

— И в этом ты совершенно прав, — победоносно улыбнулся Боб. — Сигнализация сработала в семь утра, и вид у нашего пациента был точно таким, каким и должен быть у человека в это время: заспанным и жутко недовольным. Признавайся, что за чудо-лекарства ты применил?

— Тихие настольные игры и твоя телесно ориентированная терапия, — Ирвин подвинулся, давая ему сесть рядом. — Знаешь, я уже и забыл, как приятно просто полежать в обнимку. Наверное, это только в юности было, когда от простого поцелуя крышу сносит.

Последний раз ему отказывала Аманда, самая красивая девчонка в классе. Ирвин тогда потратил полгода, чтобы вылечить вечно воспаляющуюся кожу и подкачать мускулы. Он методично добивался ее внимания, и за три дня до выпускного Аманда сдалась и согласилась составить ему пару. Даже сейчас закладывало уши от воспоминаний, как они танцевали и как она медленно закрыла глаза, когда Ирвин качнулся вперед, собираясь ее поцеловать. Ресницы Аманды, жесткие от туши, царапнули щеку Ирвина, безмолвно давая согласие.

Пожалуй, сладостнее того поцелуя был только тот, когда Брендон впервые ответил ему.

— Ну, это закономерно, — Боб посмотрел на него с теплой усмешкой. — Отношения тем ценнее для человека, чем больше в них вкладываешься.

— Наверное, да, — Ирвину стало жарко при воспоминании о том, что вчера они с Брендоном не только целовались. Как он закинул связанные руки ему на шею, притягивая еще ближе, заставляя вгонять член все глубже и быстрее.

И тут же обдало холодом, стоило вспомнить, как было страшно услышать слетевшее с губ имя давно уже мертвого другого. Как стало хорошо и спокойно, потому что Брендон сказал, что никогда их не спутает.

Ирвин не думал, что его не будут бесить чужие локти и колени, пинающие его среди ночи. Его спальня была своеобразным местом силы. Единственной комнатой в доме, при оформлении которой Ирвин послал к черту советы дизайнера и руководствовался исключительно своими желаниями. И до сих пор не поменял ни единой вещи и не добавил ничего нового в обстановку. Это был его маленький мир, куда по определению не было хода никому.

Кроме Белла. Брендон под боком ощущался правильно. Более того, после двух совместных ночевок Ирвину казалось, что он делал эту спальню со знанием, что однажды они станут спать в ней вдвоем.

Конечно, он не мог гарантировать самому себе, что так будет продолжаться долго, но именно сейчас эти пинки ощущались даже с радостью — они означали, что Брендон не ушел среди ночи и не утонул в своем безумии.

— Если тебе нужно о чем-то поговорить, то я слушаю, — мягко напомнил о себе Боб.

— Возможно, я никогда так не ошибался, но у меня ощущение, что наконец-то все идет как надо, — ответил Ирвин. — Знаешь, если бы тогда я нашел Шона в любой другой комнате, возможно, простил бы засранцу своенравие. Но он влез в мою спальню.

— Так-так… А Белла ты, значит, сам туда впустил? — Боб с интересом посмотрел на него.

— Больше того, я его в нее методично заманивал, — Ирвин вытянул ноги, подставил лицо теплому солнцу. — Мы с Брендоном даже сцепились на тему, кто где спит.

— Боб! — вдруг раздался приглушенный голос с другой стороны забора. — Подойди к беседке!

Боб переглянулся с Ирвином и поспешил обогнуть дом.

Ирвин не пошел следом. Брендон расскажет, что случилось и что он нашел. А путаться у них с Бобом под ногами — точно плохая идея.

Так и случилось. Стоило Ирвину устроиться на террасе с чашкой кофе и булочками, послышались шаги Брендона.

— Мне стоит беспокоиться? — спросил Ирвин, дождавшись, пока Брендон усядется в кресло напротив. — Или переполох из-за очередного квадрокоптера излишне самоуверенного охотника за горячим кадром?

— Попытка проникновения, — Брендон взял со стола графин, налил себе воды и залпом выпил. — Причем я теперь точно уверен, что сталкер — человек, который бывал в доме неоднократно и точно знает, как расположена твоя скрытая беседка.

— Патрика Лю можно сбрасывать со счетов, он никогда не бывал в беседке. Остальные трое там бывали. И еще с полдюжины из списка. Будем их отрабатывать по второму кругу?

На самом деле, Ирвину было все равно, со сколькими людьми придется встретиться еще раз. Это точно будет не сейчас и даже не сегодня. В данный момент ему хотелось вернуться в спальню, уложить Брендона под бок и просто лежать, разговаривая о неудачных костюмах и дамских любовных романах. Не думать о предстоящем промотуре, о скорых съемках и этом чертовом сталкере.

— Да. Я скажу, в каком порядке позже, — Брендон задумчиво потер подбородок. — Хотя нет. Начни с Наварро. Пригласи его в дом.

— Как скажешь, — скрепя сердце согласился Ирвин. Сама мысль о Шоне здесь была неприятной. Он все еще ощущался осквернителем и завоевателем. — Как спалось? — спросил, резко меняя тему.

Сегодня до Ирвина со всей ясностью дошел смысл прозвища “Белл Вдохновленный”. От обычного равнодушия Брендона не осталось и следа. Взгляд был живым, проницательным, цепким, движения — энергичные и уверенные. В семь утра Белл, может, и был заспанным и хмурым, но сейчас производил впечатление отлично отдохнувшего человека.

— Нормально, — Брендон даже скупо улыбнулся ему. И вновь нахмурился: — А ты? Намучался, поди?

— Не то чтобы намучался, но с удовольствием поспал бы еще пару часов, — Ирвин едва сдержал зевок. Ему хотелось позабыть о сталкере, нарушении периметра и всем остальном и снова забраться под одеяло. Непременно в обнимку с Брендоном.

— Поспи, — Белл пожал плечами. — Кто мешает?

— Одному не хочется, — Ирвин жалел, что из своего кресла не может дотянуться до руки Брендона. — Не составишь компанию? Заодно и обсудили бы, кто и зачем мог ломиться со стороны беседки.

— Так ты хочешь спать или обсуждать? — кривовато усмехнулся Белл. Ирвину показалось, что он откажется, отшутится, как обычно, но он неожиданно встал и кивнул ему на дверь в дом.

Наверное, стоило предложить сходить поесть — Брендон уже несколько часов был на ногах. Но Ирвин, как привязанный, шел за Беллом в противоположном от кухни направлении.

— Надо было разбудить, я бы открыл замки, — он поймал Брендона за руку, провел подушечкой большого пальца по все еще заметному следу от наручников.

— Времени не было, — отозвался Белл и сжал ладонь в кулак, захватывая его палец. А потом потянул к себе.

Ирвин не сразу понял, почему сердце радостно заколотилось, это ведь был просто поцелуй. А потом осознал: впервые Брендон проявил инициативу не в забытьи и не скованный цепями.

Они целовались в коридоре, не дойдя до спальни несколько шагов. Неспешно, наслаждаясь каждым движением языка, разделенным на двоих вздохом, мимолетной лаской от поглаживания по спине и тихим стоном.

Ирвину казалось, что застонал именно он, но полной уверенности не было.

— Поймай этого ублюдка, или я его убью, — прошептал Ирвин. — Он испортил мне неспешное пробуждение рядом с тобой. 

— Неужели ты одумался, и это была разовая акция? — Белл насмешливо вздернул бровь, и это простое движение буквально переменило его лицо.

— Не дождешься, — Ирвин обхватил его за шею, притянул ближе и легко поцеловал. — Но я не привык разбрасываться и не собираюсь терять ни единого дня. И прямо сейчас намерен наверстать упущенное.

Секса не хотелось. По крайней мере, прямо сейчас Ирвин не был возбужден. Но внутри словно разорвалась бомба, оставив огромную воронку. Ее хотелось немедленно заполнить ласковыми прикосновениями и улыбками.

Полученные травмы оставили свой нестираемый след на лице Брендона. Он улыбался не так, как на той старой фотографии. Но смотрел почти также: открыто и озорно.

— Напомни, это было в моем контракте?.. — Белл притворно нахмурился, а потом сам потянул Ирвина в спальню.

— Конечно, было, — Ирвин рухнул на кровать, так и оставшуюся разворошенной. — Если рискнули сунуться в мою беседку, кто знает, не проникли ли в дом.

— Нет, я просмотрел все камеры, — прежде чем забраться на свое место, Брендон стянул джинсы, оставаясь в трусах и майке.

— Тогда к черту контракт, — Ирвин подкатился к нему под бок, обнял за плечи. — Я просто хочу заманить тебя к себе в постель, и у меня все идет как надо.

— Кажется, да, — Брендон правил подушку, и от Ирвина не укрылось, как он слегка болезненно повел плечами. Все же скованные руки не способствовали крепкому сну. — Я начинаю подозревать, что я у тебя не первый.

— И даже не второй, — шепотом ответил Ирвин, сделав вид, что раскрывает страшную тайну. — Я коварный соблазнитель, опытный и беспринципный.

— А у меня второй, — Белл посмотрел на него уже совсем без улыбки.

Он уже говорил об этом. Тогда, в страшную ночь откровений. Ирвин, наверное, знал это до того, как слова сорвались с израненных губ — так, как смотрел на Дуо Брендон, смотрят только на первых и, как правило, единственных.

Ирвину достался совершенно другой взгляд. Поначалу потухший и безразличный ко всему, но теперь серую пыль котлована высохшего озера нет-нет да прорезал яркий росток свежей травы. Вода уже никогда не вернется, и пыль не станет илом — прибежищем сотен рыб. Но мертвая котловина могла превратиться сначала в луг, а потом и в лес.

— Иди ко мне, — попросил Ирвин.

Брендон помедлил секунду, а потом повернулся набок и притянул Ирвина к себе, обнимая.

— Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь, — пробормотал неразборчиво.

— Я буду рад тому, что ты сможешь, — Ирвин обнял его в ответ. Белл еще крепче стиснул его, будто хотел спаяться в единое целое. Ирвин положил подбородок на плечо, закинул ногу на бедра. — Я уже рад, — повернул голову, чтобы дотянуться до губ. Не смог, пришлось отстраняться, поцеловал куда достал — в щеку.

Белл промолчал — недоверчиво, напряжённо, — но не отодвинулся, не отпрянул.

— Я не могу принимать лекарства, — сказал он вместо этого. — Они надолго прекращают приступы, но потом все равно прорывает. Да так, что меня с моста в смирительной рубашке увезли, и я только чудом никого тогда не ранил.

— Все-таки решил прыгнуть? — спросил Ирвин.

Разговор снова стал напоминать то, как они общались пару недель назад: Брендон ощутимо напрягся, словно ожидал, что его вот-вот ударят, снова обвинят в смерти Эр-Два. В памяти всплыли слова Боба о расслаблении тела как способе успокоить взволнованный разум, и Ирвин принялся гладить Брендона по закаменевшим плечам и напряженной спине.

— Не знаю, — кажется, Брендон поморщился. —  Меня так накрыло, что я не помню почти три дня.

— Тогда выбрось их, — Ирвин подумал о том, что ему, скорее всего, придется встретиться с врачом. Боб не посоветует неграмотного специалиста, но даже самый именитый светило ничем не сможет помочь, если не будет знать, в чем именно проблема.

Брендону нужен нормальный сон. Крепкий и глубокий, без кошмаров. Тогда раны в его душе наконец начнут затягиваться.

— Пусть стоят, — под его руками Белл наконец-то слегка расслабился.

— Ладно, — Ирвин забрался под плотную майку, погладил спину и бок. Пальцы уже привычно нащупали шрамы, и захотелось узнать, а будут ли они отличаться на вкус от окружающей их кожи.

Некоторое время Брендон молчал, а потом едва слышно прошептал:

— До падения на мне не было ни одного шрама… Все шутили: мол, я их по ночам полирую.

Ирвин не сразу понял шутки и только потом вспомнил, кем был Си-три-пио — золотым металлическим роботом.

— Что же в тот день ангел-хранитель за вами не присмотрел? — с горечью спросил Ирвин.

Острым ножом под ребра вошли воспоминания о разговоре с Джозефом и Элизой. “Бедный наш мальчик”... И правда, погибнуть порой оказывается лучший выходом.

— Ты спрашивал, почему я не всадил в себя нож, — голос Брендона стал хриплым и низким. — Потому что Бога, ангелов и прочей хрени не существует. Эр спас меня — а значит, я не имею права не принять его последний дар.

Или Брендон просто наказал себя жизнью за убийство Дуо. Вот такая смертная казнь наоборот.

— Думаю, он хотел бы для тебя не просто жизни, а еще и счастья, — Ирвин обхватил Брендона за затылок, вжимая в себя. — За самого себя и за него тоже. За вас обоих.

На этот раз Брендон долго молчал. А потом признался сдавленно:

— Не могу отделаться от мысли, что он где-то там, наверху… Смотрит на меня и видит с другим.

Все-таки Брендон верил и в Бога, и в ангелов. И в то, что Эр-Два отправился прямиков в Рай.

— Возможно, — согласился Ирвин. — Но вряд ли это будет для него мучительнее, чем год за годом наблюдать, как ты умираешь.

— Если бы я об этом не подумал, меня бы тут не было, — Брендон серьезно на него посмотрел.

— Он не вправе осуждать тебя, — Ирвин провел рукой по волосам Брендона. — Иначе зачем он дарил тебе шанс выжить?

А правда, шмякнул бы Эр-Два вертолет со всего маху — и не было бы никаких проблем. Брендону не пришлось бы несколько суток наблюдать за агонией Ричарда, на его душе не висел бы неподъемным камнем груз вины за решение. А лезвие армейского ножа не напиталось бы кровью.

Брендон скривился, как от боли, и покачал головой.

— Не стоит об этом, — вздохнул он. — Извини, что вообще гружу тебя этим.

— Это не загруз, — Ирвин снова прижал его к себе. — Я видел ваше фото, — признался тихо. — Ричард и ты там молодые и абсолютно счастливые. И кажется, что во всем мире не найдется силы, способной вас разлучить.

— Мы хотели купить дом, — после долгой паузы сдавленно проговорил Брендон. — Непременно у воды. Река или озеро... Пару лошадей и участок земли. Я даже думал о корове.

— Мне казалось, ты городской мальчик, — Ирвин заставлял свой голос звучать спокойно, хотя его словно окунули в ледяную воду. В голове не укладывалось, как легко можно сломать судьбу человека. Всего один день — и от многолетних планов не остается камня на камне. А человеческая жизнь более хрупкая, чем хрустальная роза. — Не представляю тебя верхом, не говоря о дойке коровы.

— С чего ты взял? — Белл удивлённо на него покосился. — Я вырос на ранчо, можно сказать, в седле родился.

— Да ладно? — искренне удивился Ирвин. Брендон не был похож на брутальных ковбоев. Никакой привычки смотреть вдаль из-под полей шляпы, никакой походки вразвалочку. Хотя скорее всего, это просто стереотипы и влияние сотен просмотренных в детстве вестернов. — Что занесло тебя в армию? Обычно человека не оторвать от земли, если он пророс туда "корнями".

Техас был традиционно республиканским штатом, люди там придерживались мнения, что лучшие перемены — те, что не случились. Они веками возделывали землю и растили животных, передавали ранчо из поколения в поколение и хотели, чтобы так продолжалось и дальше.

— Земля и привела, — Брендон горько усмехнулся. — Свою захотел. Думал, заработаю денег и куплю собственное ранчо. А может, винодельню.

— Почему не стал ждать наследства? — обычно родители были только за, что дети помогают им с землей. — Или ты не единственный ребенок в семье?

Ирвин вдруг осознал, что практически ничего не знает о жизни Брендона до армии.

— Далеко не единственный, — голос Брендона чуть смягчился. — И вовсе не старший. Родительским ранчо, сколько я себя помню, заправляют старшие сестры.

— И ты решил сбежать из бабьего царства и устроить свое собственное? — спросил Ирвин и с предельной ясностью понял мотивы Брендона. Никакой армейской романтики, никаких патриотических лозунгов. Чистый прагматический расчет: заключить контракт, отслужить его и получить деньги. Купить ранчо — возможно, Брендон даже присмотрел себе уютное гнездышко и точно знал, сколько ему нужно денег. А потом жениться на хорошенькой дочке хозяина ранчо и заниматься землей. Растить виноград, воспитывать детей.

Вот только Брендон не мог знать, что в идеальный расчет закралась ошибка по имени Ричард Дуо.

— Да, хотел... — Брендон закрыл глаза. — И даже заразил своим желанием Ричарда. На ранчо он, правда, был не согласен, но на дом с землей согласился с энтузиазмом.

— А почему не ранчо? — спросил Ирвин. — Ему не нравился песок и была противна жара?

Он не спросил, а где живут родители Дуо. Пообещал прислать за ними машину, но что если сначала им придется пересечь на самолете Канаду, добираясь с Аляски?

— Просто не привык, — Брендон пожал плечами. — Он из Колорадо. Леса, горы. Рыбалка.

"Все-таки им придется лететь на самолете", — пронеслось в голове. Ну ничего, Ирвин вполне сможет арендовать для них частный джет. А Боб привезет их из аэропорта.

 — А еще снег зимой, елка на Рождество и катание на коньках, — подсказал Ирвин. — Всегда мечтал жить там, где летом жарко, а зимой холодно. Я родился в Майами, стране вечного лета.

— Да, — уголки губ Белла дернулись. — Он этой елкой все уши прожужжал…

— А еще, небось, глинтвейном, носками для подарков и миллионами лампочек на фасаде дома, — Ирвин вспомнил, как подростком смотрел "Один дома" и мечтал о том, чтобы и перед его домом были сугробы.

Как порой было странно осознавать, насколько человек не ценит того, что у него есть. Миллионы мечтают жить в пляжной зоне и круглый год иметь возможность загорать на песке и купаться в теплом море, а другим подавай холод и снег, или суровый нрав Сахары, а может, неприступность горной местности. Житель мегаполиса грезит тайгой, когда до ближайшего человеческого жилья сотни километров, а родившиеся в тихих провинциях готовы отдать все, чтобы перебраться в мегаполисы.

— Да, что-то такое было... — Брендон тяжело вздохнул, сполз пониже и уткнулся лбом ему в плечо. — Это чертовски неправильно, знаешь? Я чувствую себя дважды виноватым.

— Почему? — спросил его Ирвин, мягко погладив по затылку, шее и спине. — Потому что говоришь со мной о ваших мечтах? Или потому, что мы говорим о нем, лежа в постели?

Любому мужчине неприятно упоминание соперника. Это генетика, тут никуда не денешься. Соперник должен исчезнуть с горизонта, как только на деревьях появится метка нового короля прайда. Но Ирвин уже понимал, что Ричард навсегда останется в сердце и памяти Брендона. Как нож, лежащий под подушкой.

Наверное, не скажи Брендон о том, что не перепутает Ирвина с Ричардом даже с мешком на голове, было бы труднее. А так — просто было страшно за пацанов, оказавшихся в мясорубке военной машины, и горько от несбывшихся мечтаний.

Брендон молчал очень долго, а потом прошептал невпопад, поправляя самого себя:

— Он был из Колорадо.

Ирвин погладил его по спине, прижал к себе еще крепче, чтобы не дать “окуклиться” в воспоминаниях и отгородиться от жизни, провалившись в прошлое.

— Неважно, откуда он, — просунул руку между ними, накрыл ладонью середину груди Брендона. — Главное, что он здесь.

И останется там, пока жив Брендон. Любые отношения, что будут у него в жизни, обречены на формат эдакого трио. И от партнера будет зависеть, станет ли третья точка той опорой, что уравновесит и придаст устойчивости, или, наоборот, центром разрушения.

Белл вздрогнул от прикосновения, а затем отклонился назад, разглядывая Ирвина каким-то новым взглядом. Несколько долгих мгновений спустя он протянул руку, убрал падающую на щеку прядь за ухо и провел большим пальцем по скуле.

— Спасибо, — прошептал он.

Ирвин неторопливо мягко поцеловал его в ответ, понимая, что любые слова будут лишними.

Они лежали в тишине, прижимаясь друг к другу и целуясь, пока звонки телефонов Ирвина и Брендона синхронно не возвестили о том, что они нужны миру.

Глава 26

Подходящего хода не было. Ирвин несколько минут рассматривал шахматную доску, но не мог просчитать даже на два хода вперед, не говоря о пяти и более вариантах.

Макс приехал через час после звонка и пробыл до самого вечера. Он привез несколько сценариев, пара из которых были просто отличными. Но на этом хорошие новости заканчивались. Промотур начинался через неделю, следом за ним стартовали съемки. У Иврина оставалось все меньше времени на то, чтобы устроить встречу Брендона и четы Дуо. Эти мысли мучили его даже больше, чем назначенная встреча с Шоном и утренняя попытка проникновения. И, конечно, Белл не был бы профи своего дела, если бы не заметил этого.

— Что с тобой? — спросил он непривычно мягко, но вот взгляд, которым Брендон впился в его лицо, был острым и цепким. — Переживаешь из-за утра?

— Сталкер может здорово осложнить промотур, — вздохнул Ирвин и передвинул вперед пешку. Ход получился откровенно паршивый: сама пешка попадала под удар коня Брендона и оставляла уязвимым короля. Стоящие рядом с ним ферзь и конь были заблокированы другими пешками. — Но меня куда больше беспокоит, что осталось мало времени. До промотура нужно очень много успеть.

— Например?.. — Брендон проигнорировал свой ход, и было совершенно ясно, что он легко раскусит все попытки Ирвина улизнуть от ответа.

— Провести встречи с Шоном и остальными, — Ирвин уставился на доску. — А еще мне звонили Элиза и Джозеф, — выпалил на одном дыхании и посмотрел на Брендона.

Этого Белл не ожидал. Ему понадобилась пара мгновений, чтобы осознать, о ком идет речь, а потом он буквально закаменел лицом.

— Что ты им сказал? — выговорил он с заметным трудом.

— Что устрою вашу встречу только с твоего согласия, — Ирвин говорил спокойно, хотя внутри все сжималось от волнения. Элиза и Джозеф надеялись, что у него все получится, и так не хотелось их разочаровать. — Брендон, они тоскуют по тебе. И ни в чем не винят. Джозеф сказал мне это по меньшей мере трижды и просил передать…

Договорить ему не дал звук падающего стула — Белл встал так резко, что удобный дизайнерский стул-кресло отлетел в сторону, проскрежетав спинкой по полу.

— Брендон! — Ирвин тоже вскочил с места, но Белл его будто бы уже не видел — он стоял, раскачиваясь, обхватив себя руками за плечи, а потом начал пятиться. Запнулся о злосчастный стул и, развернувшись, бросился прочь из комнаты.

Ирвин рванулся следом, но опоздал на целую вечность. Он только вбежал в коридор, ведущий к комнате Брендона, а тот уже захлопнул дверь.

— Белл, — в отчаянной попытке перехватить его Ирвин дернул дверь на себя. Но увы — тяжелое полотно даже не дрогнуло. По нервам ударил лязг закрываемых замков, а потом, как накрывающая гроб могильная плита — задвигаемого засова. — Брендон!!! — что было сил заорал Ирвин и ударил в дверь кулаком.

Нечеловеческий крик, раздавшийся в ответ, не смогла заглушить даже дорогая шумоизоляция. До сих пор срывы Белла всегда происходили бесшумно, но в этот раз его защита получила слишком глубокую брешь и уже не могла удержать годами подавляемые эмоции. Те рвали Белла на части, и он кричал так, будто его тело наживую разрезали на куски.

— Брендон! — снова заорал Ирвин и замолотил по двери.

Бесполезно. Белл не слышал его, погруженный в свой личный ад. А возможно, просто не слышал за толстыми стенами.

Камеры! Ирвин бегом кинулся в кабинет. Включил монитор видеонаблюдения, нашел камеру, установленную в комнате Брендона, ткнул в иконку, выводя изображение с нее на экран.

Пару секунд он был дежурно-серого цвета, а потом окрасился черным.

“Оборудование отключено или неисправно”, — гласило пояснение.

Интерком и даже дверной глазок — все оказалось выведенным из строя, и оставалось только удивляться, как Брендон успел все это за несколько минут. Чувствуя, как у самого полились слезы из глаз, Ирвин вернулся было к себе в комнату — оттуда хотя бы не было слышно душераздирающих криков, но потом снова бегом бросился к железной двери.

Он совершал такие перебежки еще несколько раз — захлебываясь слезами, не в силах больше слушать надрывный хриплый крик, но пугаясь еще больше, когда расстояние заглушало звук.

Через час голос Белла сел настолько, что его было почти не слышно даже вплотную к двери. Но он все еще кричал.

— Брендон, вернись ко мне, — снова и снова просил Ирвин, безрезультатно дергая дверную ручку.

Ответом ему была или гробовая тишина, или сиплый вой смертельно раненого зверя.

В конце концов Ирвин сел на пол рядом с дверью и принялся громко, насколько хватало сил, говорить. Зачитывал по памяти отрывки ролей, рассказывал о своем детстве. О Кайле, о том, как запретил себе чувствовать, о Бобе и Максе. О прочитанных книгах и как купил первый спорткар…

Губы давно пересохли и покрылись коркой, горло саднило. Ирвин не замечал, что сам уже осип, а нос заложило от слез, текущих по щекам. Он говорил и говорил, боясь остаться в тишине, боясь, что, остановившись, чтобы перевести дух, услышит хлопок пистолетного выстрела или стук падающего ножа.

Момент, когда он осознал, что тишину режет только один голос — его собственный, — был самым страшным. Не только в эту ночь, но вообще во всей его жизни. Секунды шли, а с той стороны двери не доносилось ни звука. Трясущимися руками Ирвин потянулся к карману за телефоном — чертову дверь могли вскрыть только специально обученные люди. Но в тот момент, когда зажегшийся экран ослепил воспаленные глаза, раздался лязг засова.

Белл открывал замки медленно, подолгу отдыхая в перерывах, будто сил не хватало даже на то, чтобы провернуть ключ. А потом дверь наконец дрогнула.

Ирвину пришлось встать на колени и подползти к ней — затекшие от сидения в одной позе ноги не слушались. Вцепившись в приоткрывшуюся дверь, Ирвин рванул ее на себя и оказался совершенно не готов к тому, что сверху на него рухнет Брендон.

Боль обожгла ребра и плечо. Заныли колени и поясница от внезапной нагрузки. Ирвин коротко застонал — попытка сдвинуться с места отозвалась противным ощущением иголок, плотно набившихся в ноги, — и обнял Брендона за бедра, уткнувшись лбом ему в живот.

Не сразу, но ему на затылок легла тяжелая ладонь, и Белл глухо выдохнул. Кажется, это было стоном, но сорванные связки не издали ни звука. Попытка что-то сказать тоже не увенчалась успехом, и Брендон просто обнял его одной рукой, прижимая к себе. Его футболка была влажной, и Ирвин не сразу понял, что это не только от слез и пота.

Датчики движения сработали с опозданием, но света, льющегося из комнаты Белла хватило. Подняв голову, Ирвин увидел, что перед некогда белой футболки теперь ало-бурый от пятен свежей и засохшей крови. В крови было и лицо Брендона, и его шея, и руки. Даже волосы — и те были выпачканы в крови.

— Пойдем в душ, — предложил Ирвин, кое-как поднимаясь на ноги. Его голос звучал хрипло и глухо, обещая, что без помощи врача-фониатра даже недели не хватит на восстановление.

Впрочем, его хоть возможно было понять. Что ему ответил Брендон, можно было прочитать лишь по губам, но Ирвин этого не умел. Тогда Белл с трудом выпрямился и пошел обратно в свою комнату. Ирвин так испугался, что забыл о затекших ногах и рванул вперед, захлопывая перед ним дверь. Тогда Брендон развернулся и медленно побрел в гостиную. Там он достал из ящика серванта бумагу, ручку и написал своим четким мелким почерком:

Скажи Элизе и Джозефу, что я с ними встречусь, раз они этого хотят”.

— Я все устрою, — шепотом пообещал Ирвин, обнимая его за плечи. — Не волнуйся, все будет хорошо.

В душ пришлось лезть вместе с Брендоном — сам он не держался на ногах. Кое-как выпутавшись из своей одежды и раздев Брендона, Ирвин забрался вместе с ним в душевую. Долго смывал засохшую кровь, стараясь лишний раз не трогать губы.

По-хорошему, Белла надо было бы накормить. Но заметив, что у Брендона навернулись слезы, когда тот позволил струям воды из душевой лейки попасть в рот, Ирвин понял, что с этим придется подождать. Закутав Брендона в полотенце и усадив на банкетку в ванной, Ирвин наскоро ополоснулся сам.

Заковывать его руки в варежки не хотелось. Но было понятно, что даже в таком состоянии Брендон не уснет.

— Ложись, — прошептал Ирвин, защелкнув замки. — Не думай ни о чем, просто отдыхай. Тш-ш-ш, разговоры потом, — он укрыл дрожавшего, как в ознобе, Брендона и вытянулся рядом, обнимая руками и ногами.

Мотивы, которые побудили Белла согласиться на встречу, были совершенно не важны. Главное — он согласился и пережил очередной, самый сильный на памяти Ирвина приступ. А может быть, он в принципе был самым сильным?.. Что если Брендон глушил чувства все эти годы и только сейчас позволил себе наконец начать оплакивать Ричарда? Что ж… В таком случае, как бы тяжело это ни было, подобная реакция должна пойти во благо.

С этой позитивной мыслью Ирвин и провалился в сон.

Глава 27

Брендон спал. Прижав скованные руки к груди, поджав ноги под сползшее одеяло, он спал глубоким спокойным сном, несмотря на бьющее в окна солнце.

Ирвин поправил одеяло, укрывая Белла до самой шеи, и хотел было снова задремать, но сон уже ушел. Несколько минут он лежал, разглядывая лицо спящего Брендона, и не мог перестать удивляться, насколько молодо тот выглядит. Будто бы не только душа Белла замерла десять лет назад, но и тело тоже. Не было морщин — и это при том, что Брендон часто хмурился, — овал лица сохранил четкость, а черты, наоборот, были по-юношески мягкими.

От созерцания Ирвина отвлек телефон. Нехотя выбравшись из-под одеяла, он взял аппарат и вышел из спальни.

***

— Брендон, — Ирвин не знал, как тот отреагирует на прикосновение и звук собственного имени, но он и так до последнего оттягивал, надеясь, что Белл проснется сам. — Брендон, просыпайся. Шон объявился, будет здесь через час.

"Объявился" — это мягко сказано. С момента, как Ирвин ушел из спальни, Наварро прислал уже восемь сообщений. Сначала — что готов встретиться. Потом — что ему удобно в любое время, и вот прямо сейчас он ничем не занят и недалеко от дома Ирвина. Потом — что очень рад. И опять рад. И что до сих пор любит...

В конце концов, Ирвин не выдержал, написал: "Прости, не могу пока, съемка. Жду в четыре", — и перестал читать сообщения. У него была масса других дел. Поговорить с Джуди насчет щадящего меню, вызвать врача, перетерпеть не самые приятные процедуры, к счастью, оказавшиеся весьма действенными. А потом созвониться с Максом и поручить ему фрахтовку бизнес-джета и бронирования номера в отеле для четы Дуо.

Брендон открыл глаза и резко вскинул голову. Попытался что-то сказать, но тут же закрыл рот и поморщился. Сорванное горло не издало ни звука. Тогда Белл просто кивнул и сел, выставив вперед руки.

— Не пытайся говорить, —  Ирвин освободил руки Брендона и протянул заранее приготовленный блокнот с карандашом.

Буду готов через десять минут, — написал Белл быстро. — Наварро ответил звонком или сообщением?”

— Прислал сотню смс, — Ирвин поморщился.

Могу я прочитать?

— Наслаждайся, — Ирвин протянул ему телефон. —  Макс созвонился с родителями Ричарда, — добавил мягко. — Как насчет послезавтра? Они могут приехать после обеда.

Уже впившийся взглядом в экран Брендон вздрогнул и вскинул на него глаза. А потом быстро черкнул что-то в блокноте.

Они? Я думал, я полечу к ним”.

О таком раскладе Ирвин, признаться, даже не задумывался. Но решительно отмел даже саму мысль.

— Здесь будет лучше, — ответил, накрыв ладонью ладонь Брендона. — Вам всем, потому что нейтральная территория. Не волнуйся, Макс фрахтует бизнес-джет в оба конца, из аэропорта их доставит Боб, для отдыха забронирован люкс в “Ритце”. Я сделаю все, чтобы их поездка была комфортной и неутомительной.

Брендон посмотрел на него с благодарностью и кивнул. А потом углубился в чтение переписки с Шоном.

Посади его у бассейна, — написал затем. — Лицом к дому. И постарайся выглядеть хорошо оттраханым”.

— Сыграю, не впервой, — Ирвин решил прикусить язык и не шутить о том, что как-то неправильно притворяться хорошо оттраханным после ночи, проведенной с кем-то в одной кровати, ведь нужно им быть. Брендон выглядел спокойным, но не стоило его провоцировать. Еще один такой приступ вполне мог стать причиной остановки сердца. — Я вызывал фониатора, доктор оставил спрей. Сегодня ты все равно говорить не сможешь, но восстановишься быстрее, — он потянулся к тумбочке за лекарством.

Но едва он отвернулся, как Белл неожиданно потянулся к нему, обнимая со спины. Он не поблагодарил вслух и не стал писать ничего на бумаге, но Ирвин понял его без слов.

Ирвин накрыл его руки своими и позволил себе потратить несколько минут времени, оставшегося до приезда Шона, на молчаливое объятие. Было что-то такое уютное в том, как Брендон навалился ему на спину, в мерном дыхании и ничуть не давящей тишине.

— Давай разберемся с Шоном и вернемся в кровать, — сказал Ирвин, развернувшись в кольце рук Брендона. Бесконечно осторожно коснулся губами губ, опасаясь потревожить, без сомнения, глубокие раны.

Брендон улыбнулся ему краешками губ и написал:

Не спеши. Не нравится мне этот тип. Выжмем, что сможем”.

— Он твой, — прошептал Ирвин. — Я пошел входить в роль затраханного, но радушного хозяина.


***

— Ив! — Шон бросился к нему, даже не закрыв дверцу машины. Наплевал на все правила приличия и схватил Ирвина в охапку, и не подумав спросить разрешения.

— Потише, здоровяк, — Ирвину даже не пришлось притворяться. Казалось, с их последней встречи Шон не вылезал из спортзала и ел исключительно зелень и рыбу на пару. Вся мягкость исчезла, зато появились внушительные мускулы, и теперь Шон стиснул Ирвина в душных железных объятиях, так что едва не затрещали ребра. — Пойдем-ка присядем.

— Подожди! — Шон бросился обратно к машине и вытащил оттуда объемный пакет. — Все, что ты любишь, — улыбнулся он. — И домашнее вино от моей матушки.

— Право, не стоило, — Ирвин несколько растерялся.

Шон по сути своей не был плохим. Навязчивым — да, жадным — несомненно, изворотливым — на все сто. Но, кажется, он питал к Ирвину искренние чувства и по-настоящему хотел сделать приятное. Вином, испанским хамоном и тайскими манго — а именно они были в пакете, Ирвин готов был поспорить.

— Да брось! — Шон широко улыбнулся. — И прости… — добавил чуть смущенно. — Я так обрадовался, что ты мне написал, что наговорил опять всякого…

— Ничего, с кем не бывает, — Ирвин преувеличенно-неловко переступил с ноги на ногу. — Пойдем к бассейну, сегодня такое солнце. Не хочу торчать в доме.

— Идем! — Шон обрадовался и первым юркнул по узенькой тропинке вдоль дома, конечно же, хорошо ему знакомой. — Эх, жаль, плавки не захватил, — посетовал, привычно устроившись в шезлонге — раньше он проводил тут очень много времени. — Впрочем, обычно нам лишние тряпки были не нужны, — протянул, глядя на Ирвина снизу вверх.

Все мысли об искренности Шона вымело из головы Ирвина. Стоило чуть ослабить контроль, и вылезли все его неприглядные стороны: неуважение к чужому личному пространству, беспардонность и патологическая уверенность в своей неотразимости.

— Все меняется, — уклончиво ответил Ирвин и бочком сел на шезлонг. — Твою мать!.. — а вот тут играть не пришлось: из-за сидения вчера под дверью Брендона поясница была словно деревянная. Да еще в придачу от ягодиц вверх прострелило острой болью.

"Ну правда, будто всю ночь на члене катался". — подумал Ирвин, кое-как закидывая ноги на шезлонг.

— Что с тобой? — улыбка Шона мгновенно поугасла. — Снова спина? — он посмотрел на Ирвина едва ли не с надеждой.

— Нет, спина в порядке, — Ирвин подтянулся на руках, удобнее устраивая "пострадавший" зад. — Хапнул больше, чем смог прожевать, — он удовлетворенно выдохнул, заняв подходящую позу, и чуть виновато, но счастливо улыбнулся. — Сам знаешь, как бывает. Р-раз, — щелкнул пальцами, — и мозги отказали, остались одни желания.

— Да… Знаю… — от улыбки на лице Шона не осталось и следа.

Это был вечный краеугольный камень их отношений. Не то чтобы Шон сильно рвался быть сверху, но определенно считал, что как постоянный партнер должен иметь право периодически опрокидывать Ирвина на спину. Собственно, Ирвин и сам не мог сказать, почему так вышло, он так ни разу этого и не позволил, но совет Белла, хоть тот и не мог знать об этом нюансе, неожиданно ударил в самую цель.

Ирвин вспомнил, с чего все начало разваливаться. Его выходка с утопленным телефоном была совершенно ни при чем. Как и звуки вечеринки на заднем плане, когда Ирвин позвонил с телефона Белла.

По возвращении в Нью-Йорк казалось, что все вернулось на свои места и они снова в самом начале отношений.

Новый телефон с восстановленной сим-картой ждал Ирвина в кабинете. Стоило включить его, как раздался звонок.

— Ив! — выдохнули в трубке. Шон был совершенно искренне рад. — Ив, ты вернулся!

— Только с самолета, даже в душе не был, — Ирвин сполз в кресле, расставив ноги, чтобы ширинка не давила на стремительно твердеющий член. — Хочу залезть, отмокнуть как следует.

— Спинку потереть? — голос Шона стал ниже на пару тонов. В нем появилась какая-то шоколадная бархатистость.

— И не только спинку, — Ирвин довольно улыбнулся, услышав томный длинный выдох. — У тебя полчаса, потом вызову массажистку.

— Буду через двадцать минут! — пообещал Шон. — Ив!

Кажется, он уронил телефон.

Примчался через пятнадцать — раскрасневшийся, шумный и невероятно ласковый. Ирвин нарушил собственное правило и поцеловал его прямо в гараже, не обращая внимания на Боба, возившегося с одной из машин.

Они все-таки добрались до спальни. И не выходили оттуда до темноты, пока чувственный голод не был наконец удовлетворен.

— Обещай, что никогда больше никуда не уедешь, — попросил Шон. Растрепанный, с зацелованными губами, он присел на корточки, обнимая Ирвина за колени и заглядывая в глаза. — Что я больше не останусь без тебя.

— Обещаю не выбрасывать телефон, — ответил Ирвин. — Езжай, уже поздно.

— Я мог бы остаться, — улыбнулся Шон. — Сделал бы тебе массаж, а утром разбудил бы чем-то очень приятным.

— Езжай, — покачал головой Ирвин. — Завтра много дел, а у меня чертов джетлаг.

Шон не стал спорить дальше. Поцеловал Ирвина, заверил в том, что будет всю ночь думать о нем, и ушел. Ирвин дополз до душа, наскоро ополоснулся и завалился на хрустящие простыни. Что бы кто ни говорил, что две спальни — это блажь, Ирвин не собирался трахаться в той, что считал своей основной. Хуже нет ложиться в пропахшую сексом постель, а заниматься ее перестиланием посреди ночи Ирвин точно не собирался.

Шон прислал сообщение, что добрался домой и уже скучает. Но Ирвин прочел его только утром, вместе с еще дюжиной о страстной любви и желании поскорее встретиться. Написав, чтобы Шон приезжал к пяти, он наскоро позавтракал и поехал к Максу. Дел за время его вынужденных каникул накопилась прорва.

***

— Ты же сказал, что больше не уедешь, — Шон капризно надул губы. Сейчас он был похож на маленького ребенка.

“Вот же угораздило сравнить, теперь не встанет”, — устало подумал Ирвин. Он потер виски, пытаясь унять головную боль.

— Кажется, я говорил о телефоне, — сказал как можно мягче. — Шон, давай не портить вечер. Я лечу в Лос-Анджелес на мероприятие, вернусь послезавтра.

— Я полечу с тобой! — с жаром уцепился за идею Шон.

— Зачем? — спросил Ирвин. — Неделю назад в Сан-Франциско тебе было откровенно скучно.

“А мне хлопотно”, — голова болела все сильнее. Ирвин подумал, что секс сегодня его не заинтересует, даже если член сам расстегнет брюки и выберется наружу. Мысль о постели ассоциировалась исключительно с двумя таблетками аспирина, открытым окном, маской для сна и теплым одеялом.

— И ничего не скучно, — не сдавался Шон. — Я прекрасно провел время в отеле, сходил на шоппинг. Ив, ну пожалуйста! Не оставляй меня, я этого больше не вынесу, — в его голосе послышались слезливые нотки.

— Дискуссия закрыта, — Ирвин закрыл глаза. Голова теперь не просто болела, она раскалывалась. — Прости, я неважно себя чувствую, езжай домой.

— Опять мигрень? — Шон мгновенно забыл о склоке. Подскочил с места, уселся на подлокотник кресла Ирвина. — Мой бедный Ив, ты не заботишься о себе, Пойдем, — взял Ирвина за руку. — Потихоньку, не открывай глаза. Доверься мне.

В чем-то Шон оказался прав. Нежный массаж головы, стакан прохладной воды и аспирин, а потом не менее нежный массаж всего остального тела, а особенно члена, подарили сладкое и удивительно быстрое избавление от головной боли.

— Может, я все-таки поеду? — Шон попробовал предпринять еще одну попытку. — Я чуть с ума не сошел тогда, пятьдесят пять дней назад.

— Мы все решили, окей? — с нажимом спросил Иврин. Совсем не хотелось грубить Шону после вдохновенного минета, но Ирвин не собирался потакать, как бы талантливо он ни сосал. Езжай домой. Встретимся послезавтра.

— Знай, ты обрекаешь меня на возвращение к приему антидепрессантов, — горько вздохнул Шон и с явной неохотой встал. — Пока-пока, мой Ив.

Насчет таблеток Шон, конечно, соврал. Зато упился до поросячьего визга. К моменту, как самолет приземлился во Фриско, в мессенджере было больше сотни его сообщений. Текстовые — с кучей смайликов и разными сопливыми картинками на тему великой любви, голосовые — надиктованные пьяным голосом. Ирвину хватило одного на целых десять минут, остальные он просто пометил прочитанными, и все.

Садясь в самолет, что доставил его обратно в Большое Яблоко, Ирвин был в бешенстве. Проспавшийся Шон принялся доставать его с утроенной силой. Почти два десятка звонков и сотни сообщений. Снова смайлики, теперь плачущие, извиняющиеся и любящие, снова картинки и голосовые.

“Все, стоп”, — решил Ирвин. Наварро явно решил, что его допустили в ближний круг. Пора дать мальчику понять, что правила устанавливает Ирвин и только он.

Ничего, перевоспитается. Пару недель Ирвин не станет звать его к себе, а потом жестко даст понять, что не потерпит ни контроля, ни навязываний того, что и как ему делать, ни, тем более, телефонного терроризма. Шон должен умерить пыл. . Или пусть ищет себе другого, Ирвин, в принципе, не держит. Симпатичных парней, согласных на приятные и необременительные отношения, много — замена Шону найдется быстро.

“Я приеду? Твой самолет приземляется в три, я буду у тебя в полчетвертого”, — последнее сообщение отличалось отсутствием ошибок и смайлов.

“Не сегодня”, — набрал Ирвин ответ. Нажал кнопку “Отправить” и выключил телефон.

— Простите, мисс, очень важное сообщение, — он улыбнулся укоризненно смотрящей на него стюардессе самой обаятельной из своих улыбок. — Теперь я хороший мальчик?

— Без всякого сомнения, мистер Вайс, — стюардесса улыбнулась в ответ. — Принести вам что-нибудь выпить?

— После взлета, чистой воды, — попросил Ирвин и туго затянул ремень: лайнер начал руление.

***

Он представлял, как, вернувшись домой, вволю поплавает в бассейне и заберется в кровать с новой книгой, но его ждал сюрприз: в гараже стояла машина Шона.

— Чего это он? — озадаченно спросил Боб. — Или ты не хочешь тратить время на ожидание и велел приехать раньше?

— Ну, почти, — сквозь зубы процедил Ирвин. — Езжай домой, Боб. Разгрузи жену, порадуй ребятишек, — достал из кармана чековую книжку, выписал чек на пять тысяч.

— Окей, босс, — Боб никогда не интересовался мотивами Ирвина. В отличие от Шона, он знал, когда надо прикусить язык и просто делать. Наверное, поэтому в остальное время Ирвин разрешал орать на себя во время тренировок и прислушивался к мнению Боба относительно того, стоит или нет открывать окно во время поездки и когда лучше выйти с мероприятия через служебный вход. У Боба не было лицензии телохранителя, и официально он был водителем Ирвина и личным тренером, но военное прошлое подразумевало очень полезные навыки. — До завтра.

— Хорошо проведи время, — Ирвин похлопал Боба по плечу и выбрался из машины.

В спальне Шона не было. Озадаченный, Ирвин прошел на кухню. Потом поискал в саду, в беседке, на террасе, у бассейна.

— Ладно, поиграем в прятки, — решил Ирвин. Жрать захочет — сам выберется. А пока можно принять душ и переодеться с дороги.

Неладное Ирвин заподозрил, когда открыл шкаф в “своей” спальне, чтобы взять домашний костюм. На полках было слишком много вещей, и большая часть Ирвину была незнакома.

— Что за черт? — выругался Ирвин и посмотрел наверх.

На самой высокой полке, где обычно хранились чемоданы, рядом с его большим чемоданом поселился еще один. Вызывающе алый, просто гигантский — из тех, что называют “семейными”.

— О, ты уже дома? — Ирвин был так ошарашен увиденным, что не услышал, как открылась дверь в ванную. — Привет! Я соскучился! — Шон, а это был именно он, раскинул руки, явно рассчитывая на объятия.

У него на голове был намотан тюрбан из полотенца Ирвина. Сам Шон был одет в халат Ирвина, и от него пахло шампунем Ирвина.

Кажется, впервые в жизни Ирвин ощутил, что такое “упало забрало”. Ярость огненным вихрем взметнулась в душе, угрожая вырваться наружу подобно лаве из взорвавшегося вулкана.

— Как ты посмел? — спросил он, напоминая себе, что не стоит устраивать драки. Даже заявление о проникновении в жилище не слишком поможет, если сейчас Ирвин отделает этого недоумка. Основы законодательства Ирвин выучил раньше, чем привык отзываться на обращение “мистер Вайс”. После первой, максимум второй драки, и уж совершенно точно до второго ареста.

— Ну прости, Ив, — протянул Шон и повел плечами. — Я соскучился. И, к тому же, эта спальня куда интереснее.

— Вон отсюда, — отчеканил Ирвин. — Даю десять минут. После — вызываю полицию.

На деревянных ногах он ушел в кабинет. Запер дверь.

У Шона хватило мозгов не пойти за ним. А может, он увидел в глазах Ирвина что-то такое. Как бы то ни было, через четверть часа его машина покинула гараж.

Вещи он не забрал. Надеялся, что Ирвин и в этот раз отойдет. Вот только Ирвин от такого не отошел бы никогда.

— Ирма, поднимись в мою спальню, — включив селектор, сказал Ирвин.

— Одну минуту, мистер Вайс, — раздался низкий грудной голос.

Ирма, афроамериканка средних лет, двигалась удивительно быстро и тихо для своих габаритов. Больше всего она напоминала Ирвину Мамушку из “Унесенных ветром”. Высоченная, грузная, с черной как смоль кожей, носом-картошкой и пухлыми губами, она много лет следила за домом и относилась к Ирвину с материнской нежностью, впрочем, не забывая о дистанции.

— Ирма, здесь надо сделать генеральную уборку, — попросил Ирвин. — Проверь шкафы и ванную, все чужие вещи сложи вот в этот чемодан и отправь UPS вот по этому адресу, — он быстро написал на бумажке адрес Шона. — Сделай опись, застрахуй отправление. Пусть адресат сверит реестр и подпишет его. Один экземпляр ему, второй — мне.

— Поняла, мистер Вайс, — горничная ловко стащила вниз чемодан и принялась за инспекцию.

Ирвин решил, что кабинет — неплохое место переждать, пока в его доме уничтожат следы Шона Наварро. А завтра он попросил Боба убрать машину Шона из списка разрешенных к въезду.

***

— Так что? — Шон напомнил о себе, уже снова сверкая широкой, хотя и явно недовольной улыбкой. — Налить вина?

— Не стоит, хочу погонять вечером на треке, — Ирвин снова поерзал. — Или погоняют меня. Не представлял, что играть в шахматы может быть так увлекательно. Когда на кону не денежная ставка, а интерес.

Это была еще одна болевая точка. Шон не выносил любые настольные игры. Воспитанный на компьютерных "бродилках" и "стрелялках", он не мог запомнить правила и откровенно скучал от необходимости самому двигать фигурки и читать подсказки. Ирвин пытался научить его играть в шахматы, но Шон зевал, капризно дул губы и говорил, что это прошлый век.

Брендон не дал каких-либо инструкций, о чем говорить с Шоном. Ирвин понимал, что откровенно провоцирует несчастного, упоминанием и секса "снизу", и достойного партнера в игре. Но ему чертовски надоело сидеть и ждать, пока неведомый сталкер придумает еще что-то. Если Брендон скажет, что Шон чист, Ирвин сам приедет к нему домой, чтобы извиниться. Заверит, что просто их пути разошлись — как, собственно, и было дело, — и подарит напоследок что-то значительное. Кругосветный круиз супер-класса, может, квартиру... Свою Шон, насколько Ирвин помнил, снимал и вечно жаловался на неподъемную арендную плату.

— Ты позвал меня, чтобы поболтать о своем новом парне? — не выдержал все-таки Шон. Его голос зазвучал резко.

Ирвин растерялся и едва не выпалил, что просто хотел убедиться, что не Шон уже который месяц пытается сделать его инвалидом.

— Просто узнать, как твои дела, — сказал, понимая, что встречу надо сворачивать, пока дело не закончилось скандалом. — Ты подписал контракт? Или решил не ввязываться?

— Просто узнать, как дела? — переспросил Шон и вдруг усмехнулся. — Ив, Ив… — протянул он, садясь. — Ну зачем так много ходить вокруг да около? Просто скажи мне… — он потянулся вперед и встал на колени рядом с Ирвином. — Как ты хочешь?

"Не с тобой!" — билась в голове мысль. Ирвин неосознанно поднялся, скрестил руки на груди, закрываясь.

— Мне бы хотелось остаться друзьями, — сказал он. — Расстаться без неприятного послевкусия. Чтобы мы вспоминали наши отношения с теплом.

— Конечно, — Шон с усмешкой кивнул. — Я понял. Просто друзья, просто секс. Так как?.. — он выгнул бровь и потянулся было к Ирвину, как вдруг послышался звук открываемой балконной двери.

Окна хозяйской спальни выходили как раз на бассейн. Ирвин не был уверен, знает ли об этом Шон, учитывая, что тот всегда спал в гостевой, но об этом хорошо знал Брендон. Он-то и вышел на балкон в одном полотенце и с толстенной сигарой в зубах. Солнце немедленно высветило все его шрамы, вызолотило волосы и подчеркнуло рельеф рабочих четких мышц.

Ирвин невольно залюбовался Брендоном. Смотрел, как перекатываются под кожей мышцы, как губы красиво обхватыватывают толстый край сигары. Ирвин ненавидел табак и все, с ним связанное, после Кайла, обожавшего дымить в постели, но на курящего Брендона у него почти встал. Особенно, когда сигара наконец разгорелась, и по воздуху поплыла струйка ароматного дыма — Ирвину отчаянно захотелось, чтобы на месте этой сигары оказался его член.

— Что это? — раздалось сзади, и Ирвин вздрогнул от неожиданности: засмотревшись на Брендона, такого живого и довольного этим миром, самим собой и своим местом в нем, он совершенно позабыл о Шоне. — Ив, как он смеет? Это моя спальня! — Шон неожиданно перешел на визг.

— Вообще-то, моя, — Ирвин заставил себя повернуться лицом к Шону и едва не отшатнулся: от миловидных черт не осталось и следа. Шон выглядел, как злая ведьма, скинувшая благообразную личину: глаза засветились безумными огнем, ноздри раздувались, а губы растянулись, обнажая зубы. Шон почти до смешного напоминал Харви Двуликого. — И мой любовник курит на балконе, наверное, мы разбудили его разговорами.

Несколько секунд Шон молчал.

— Господи, ты так и не понял, — сказал со смешком. Поднялся с колен, возвышаясь над все еще сидящим Ирвином. — Все, Ив, не будет больше любовников, — улыбнулся чужой, незнакомой улыбкой, наклонился, почти касаясь губами уха. — Это ведь я. И ты — мой.

А потом молниеносным движением взял шею Ирвина в неимоверно сильный захват.

Паника была совсем рядом, грозя утопить в адреналине остатки здравого смысла. Ирвин схватил Шона за руки, бесполезно пытаясь оторвать от своей головы. Но Шон методично давил Ирвину на подбородок, выворачивая голову набок. Связки напряженно болели, от недостатка кровоснабжения перед глазами поплыли круги. Еще пара сантиметров — и кости не выдержат, раскрошатся. Ирвину Вайсу свернут шею как рождественскому гусю.

А потом все вдруг исчезло. Как рядом оказался Белл, Ирвин понял далеко не сразу — лишь когда увидел безнадежно испорченную лужайку под спальней. Без единого звука Брендон спрыгнул с балкона и ударил Шона в челюсть, единственным ударом оторвав его от Ирвина и отправив в полет спиной в бассейн. Развернув Ирвина к себе, Брендон ощупал его шею, заглянул в глаза, провел пальцем перед глазами и одобрительно похлопал по плечу. А потом сделал вид, что набирает номер на телефоне, и прыгнул в бассейн.

Ирвин позволил себе несколько секунд просто смотреть, как Брендон вытягивается струной, как на миг зависает над водой, а потом плавно и четко входит в нее. Как игла в ткань. Белл уже рассекал бассейн широкими мощными гребками, а полотенце, свалившееся с бедер, только-только опустилось на воду у самого борта, как знак капитуляции Шона.


Кажется, Ирвин тоже был психом. Потому что только ненормальный будет в этой ситуации думать о чем-то помимо неудавшегося покушения на его жизнь. Но Ирвин словно забыл об этом, да и вообще о себе, ловя каждое движение Белла. За последние месяцы Ирвин видел Брендона всяким, но лишь теперь получил возможность узнать, какой он настоящий. Вот такой Брендон мастерски уходил от вражеских пуль и всегда выполнял задание. Такой удирал от Боба. И такой любил Ричарда Дуо.


Шон пришел в себя не скоро. Ирвин успел сказать Брендону, что стоит повременить со звонком в службу спасения — по его адресу экипаж прибудет в считанные минуты, а очень хотелось услышать объяснения Шона, какого черта он творил. Потом по молчаливой просьбе Брендона принес из спальни наручники. Ирвин как раз пил воду, стараясь избавиться от комка в горле, когда Наварро сдавленно застонал и открыл глаза.

— Козел, я тебя засужу, — протянул он неразборчиво. Кажется, Брендон сломал ему челюсть — по крайней мере, нижняя половина лица стремительно опухала и наливалась синевой.

Брендон предсказуемо промолчал, но взгляд его был красноречив. Но куда более красноречивым был короткий кивок на работающие камеры.

— Подготовился, сука, — Шон сплюнул под ноги Брендону слюну, щедро окрашенную кровью. — Что, Ив, он так много берет, что ты задницей расплачиваешься? — глянул на Ирвина из-под прилипшей ко лбу мокрой челки.

— Тебе теперь не будет дела до моей задницы, — Ирвин подошел к нему вплотную, больно впился пальцами в подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Зачем, Шон? Попугать?

Шон не взвыл от боли, как рассчитывал Ирвин. Он сцепил зубы и даже зло усмехнулся.

— Пугают клоуны детей, — процедил. Повел плечами, будто пытаясь удобнее устроить скованные за спиной руки. Потом откинулся на спинку стула, куда его усадил Белл, закинул ногу на ногу. — Ив, милый, ты так и не понял? Я не собираюсь тебя ни с кем делить. Ты мой! Только мой, слышишь?!

— Я не собственность, чтобы вешать на меня ярлыки, — Ирвин потер шею. — И тем более, не собираюсь потакать тебе в твоих фантазиях.

— Ты просто еще не понял, — вопреки всяким доводам рассудка, Шон посмотрел на Ирвина с жалостью. — Я бы заботился о тебе. Лучше, чем кто-либо другой.

— Еще не хватало! — выплюнул Ирвин. — Надо было позаботиться обо мне в день нашего знакомства и свалить с дряхлым стариканом, с которым ты пришел на вечеринку. Он точно был бы рад заботе.

Взгляд, которым одарил его Шон, был совершенно безумным.

— Когда ты будешь моим, ты будешь только моим. И будешь рад моей заботе, — от тона его голоса, хриплого, незнакомого, по спине побежали мурашки.

Брендон подошел к нему и забрал из рук телефон.

Он собирался сделать тебя инвалидом”, — написал он, открыв мессенджер.

Дошло до Ирвина не сразу. Но потом он вполне отчетливо представил, как лишенная тормозов машина влетает в стену. Боб наверняка погиб бы мгновенно, а вот Ирвину могло и “повезти”. Переломанные в крошку ноги, поврежденный позвоночник. Так и до паралича недалеко, и хорошо, если только ниже пояса.


— Я лучше буду гнить, брошенный всеми, чем разрешу тебе приблизиться хоть на милю, — процедил Ирвин, сжимая в руке телефон.

— Ты… — начал было Шон, но Брендон оборвал его, бесцеремонно сдавив пальцами посиневший подбородок.

Шон вскрикнул, дернулся и попытался пнуть Белла ногой, но тот лишь воспользовался этим и молча въехал коленом между трясущихся ляжек.

На этот раз Шон не веселился. Заскулив, он с грохотом завалился набок вместе со стулом. Поджал ноги к животу, пытаясь хоть как-то унять боль.

— А ты не шутил, когда говорил, что взгреешь, — нервно усмехнулся Ирвин, ощущая непреодолимое желание хорошенько пнуть Шона. Но останавливала мысль о камере. — Пусть с ним копы разбираются, думаю, он уже наговорил на обвинительный приговор.

Белл поднял на него хмурый взгляд и снова взялся за телефон.

Спрашивай его, — написал быстро. — Пусть проговорит вслух, что хотел с тобой сделать”.

Ирвину казалось, что его сейчас стошнит. Но Брендон был прав: из Шона надо было вытянуть как можно больше.

— Скажи мне, Шон, — Ирвин подошел к лежащему на полу Наварро и, преодолев внезапный приступ брезгливости, поднял его, сажая обратно на стул. — Неужели я заслужил смерти?..

Ему пришлось напрячься, чтобы голос звучал проникновенно и даже слегка обиженно, хотя больше всего хотелось выплюнуть слова Шону в лицо.

— Смерти? — Шон совершенно искренне испугался. — Нет! Ив, ты что, если с тобой что-то случится, зачем тогда мне жить, — он вдруг мягко улыбнулся, почти становясь тем Шоном, что пролил Ирвину на штаны шампанское и покраснел до корней волос, бесконечно извиняясь. Казалось, от него опять пахнет карамелью и немного алкоголем. Вот только глаза сейчас были другие. Полыхающие безумным огнем, с расширенными зрачками и налитыми кровью белками. — Я просто хотел заботиться о тебе. Всегда.

— Но я могу сам о себе позаботиться, — Ирвин продемонстрировал ему руки. — Как видишь, пока не отсохли. И до болезни Альцгеймера еще вроде бы далеко.

— Ив, люди так хрупки, — Шон улыбнулся разбитыми губами. Теперь он напоминал не Двуликого, а Джокера. — Тысячи ежедневно становятся инвалидами. Неудачное падение в душе — и хромота на всю жизнь. Автоавария — и, здравствуй, инвалидное кресло.

— Инвалидное кресло?! — Ирвин отшатнулся в притворном ужасе. — Шон, милый, о чем ты говоришь?.. — он растерянно моргнул. — Я тебе не верю, — усмехнулся затем и провел рукой по своей груди. — Ты любишь это тело.

Щон проследил за его рукой.

— И всегда буду любить, — протянул мечтательно. — Господи, как бы я тебя любил! Бросил бы все на свете и до конца жизни был бы только с тобой! Никаких подъемников, я бы на руках переносил тебя с кровати в кресло. А потом в ванную, где мыл бы каждый сантиметр, смазывал кремом, брил… — он закрыл глаза. — Я знаю твою любовь к гладкой коже, я бы каждое утро и каждый вечер ласкал бы тебя бритвой!

Ирвин почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. Он честно хотел сдержаться, но не смог. На плечи тут же легли крепкие руки — Брендон заботливо его поддержал, пока желудок изрыгал свое презрение прямо в бассейн.

— Ты не понимаешь, Ив, — со злостью сказал Шон, когда Ирвин вытер губы. — Ты был бы счастлив со мной. Никто не дал бы тебе того, что могу дать я. Но ничего. Я найду способ… — тут он умолк, потому что Белл развернулся к нему.


Медленно ступая босыми ногами по раскаленной плитке, Брендон подошел к Шону вплотную и наклонился. Что он ему сказал, Ирвин, разумеется, не слышал, но зато Шону вполне хватило звука сорванных связок — его глаза расширились, и он посмотрел на Белла с настоящим ужасом. Брендон же будто потерял к нему интерес и, подойдя к Ирвину, сам набрал на его телефоне “911”.

Ирвин взял у него телефон и попросил оператора прислать экипаж в поместье Ирвина Вайса. Мужчина заученно ответил, что машина уже едет, попросил соблюдать спокойствие и поинтересовался, не нужна ли помощь парамедиков, но Ирвин уловил нотки неподдельного интереса в его голосе. Сбросив вызов, он повернулся к Брендону.

— Давай я принесу тебе одежду, — предложил, потому что просто физически не мог представить, что ему придется остаться наедине с Шоном — желудок был пуст, но тошнота все еще не отступила. — Боюсь, вместе с полицией прибудут и репортеры.

Брендон кивнул и быстро набрал сообщение:

Его определят в лечебницу. Он сможет из нее выйти когда-нибудь. Может, устранить проблему раз и навсегда?”

Ирвин посмотрел на Шона, потом на Белла.

Нет”, — набрал ответ.

— Нет, — прошептал, погладив Белла по щеке. — Я не повешу это на твою совесть, — и добавил в полный голос. — Макс подключит лучших юристов. Ему вынесут такой приговор, что даже через сто лет этой твари не выйти на свободу.

Брендон пожал плечами и кивнул, но, уходя в дом, Ирвин все равно чувствовал беспокойство. Впрочем, когда он вернулся, Шон был цел и почти невредим — челюсть стала выглядеть еще хуже, но новых травм не добавилось.

Говоря о совести, Ирвин несколько слукавил. Он не хотел вешать смерть Шона в первую очередь на свою душу. Брендон — Ирвин не просто был в этом уверен, он это точно знал, — убил бы мерзавца, не задумываясь и не терзаясь моральными принципами. Это для Ирвина Наварро был любовником — человеком, два года делившим с ним постель. Брендон же сейчас снова был на войне, и Шон был врагом. А на войне или стреляешь ты, или в тебя — таков закон.

Брендон едва успел натянуть брюки, как послышались сирены.

— Пойду впущу их, — сказал Ирвин. — Они  попросят записи с камер, ты успеешь их скопировать? Не хотелось бы остаться с голыми руками.

Брендон посмотрел на него укоризненно и одними губами сказал: “Уже”.

— Отлично, — Ирвин сжал его плечо. — Я скоро.

Глава 28

— Я думал, это никогда не кончится, — Ирвин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

В глубине дома еще слышались шаги полицейского детектива, сопровождаемого Ирмой к выходу.

За окном давно сгустилась темнота. Полицейские быстро увезли практически не сопротивлявшегося Шона, но прибывшие вслед за ними детективы оказались дотошными. Брендона Ирвин представил как своего тренера, случайно ставшего свидетелем нападения. Установку камер по всему дому аргументировал эпизодами нарушения границ частной собственности.

— Фанаты часто отождествляют актеров с их героями и не понимают, что я не любитель беспорядочного безостановочного секса, — беспечно пожал он плечами. Играть вот такого уверенного в собственной исключительности глупца, не понимающего, чего именно ему удалось избежать, было просто.

Детектив — женщина с явными мексиканскими корнями — была обходительной, деликатной и по-бульдожьи цепкой. Она вызвала криминалистов и полицейского врача, чтобы зафиксировать все улики и осмотреть Ирвина — у него болела шея от захвата. Доктор порекомендовал сделать рентген, но заверил, что жизни Ирвина ничего не угрожает.

— Хотя вы прошли над пропастью, молодой человек, — сказал он, убирая в чемоданчик стетоскоп. — Еще бы чуть-чуть — и этот юноша сломал бы вам шею. Не знаю, где он этому научился, но разрыв спинного мозга был бы гарантирован. А там... — он вздохнул и сложил руки на круглом животе, натягивающем белоснежную рубашку. — Термин "голова на палке" ужасен с точки зрения этики, но бесконечно точен в описании возможного ущерба. Ну, позвольте откланяться, — доктор окинул взглядом молчавшего Брендона. — Молодой человек, вам моя помощь точно не нужна?

— Нет, спасибо, у мистера Белла ларингит, — ответил Ирвин. — Вас проводят, спасибо.

А дальше были бесконечные часы расспросов. Детектив снова и снова спрашивала одно и то же, уточняла, возвращалась назад, двигалась вперед. Ирвину, привыкшему к множественным дублям, было довольно просто держаться одной линии и не раздражаться очередному:

— Позвольте уточнить еще раз...

Со стороны могло показаться, что детектив подозревает самого Ирвина. Но он понимал, что она просто не хочет рисковать и что-то упустить. Полицейские могли бы попросить Ирвина о повторной встрече, но вряд ли хотели лишний раз тревожить звезду.

— На этом все, большое спасибо, — детектив поднялась на ноги, протянула руку. — Я правильно понимаю, что в суде вас будут представлять?

— Да, — Ирвин пожал узкую прохладную ладонь. — По всем вопросам прошу связываться с моим менеджером.

— Конечно, мистер Вайс, — она выдавила усталую улыбку. — Всего наилучшего.

Надо было пойти поесть. Написать Бобу, чтобы вызвал на завтра чистильщиков бассейнов. Предупредить, что возможны засады репортеров. Но сейчас сил хватило только чтобы протянуть руку и положить ее на плечо сидевшему в соседнем кресле Брендону.

— Что ты ему сказал? — спросил Ирвин. — У него прямо мозги на место встали от ужаса.

Брендон хищно усмехнулся и протянул руку за телефоном.

"Что кишки через горло голой рукой вытащу", — написал он.

— Пойдем на кухню, кровожадный ты мой, — усмехнулся Ирвин и, поднявшись, протянул Брендону руку. Как и Шон, он ни на секунду не усомнился в том, что Брендон сумел бы осуществить угрозу. Вот только его это не напугало, а, напротив, успокоило. Как в холодную ночь укутаться толстым одеялом. — Хочу есть, а потом в кровать.

Белл коротко ему улыбнулся, кивнул и, поднявшись, написал:

"Все закончилось"

— Да, ты его вычислил! — Ирвин обнял Брендона, заглянул в глаза. — И был чертовски хорош, ты знаешь это?

Брендон скептически хмыкнул и потянул его на кухню.

Он почти не мог открывать рот, и Джули приготовила для него суп-пюре и питательный смузи. В ящиках нашлись толстые трубочки для молочных коктейлей, а на стойке — высокие стаканы. Разогрев суп, Брендон налил его в стакан и уселся напротив Ирвина, отдававшего должное запеченной рыбе.

Несмотря на то, что глотать Брендону было явно больно, а трубочку приходилось запихивать глубоко в рот, чтобы пища не попадала в рану на губе, выглядел тот все равно довольным.

"У меня не было на него зацепок, но чувствовал, что его нужно крутить", — написал он, почти закончив с супом.

— Он умело играл здорового человека, — скривился Ирвин. — У меня даже мысли на его счет не возникло.

Интересно, а если бы Ирвин не выгнал его, что-то было бы иначе? Могло бы такое быть, что, обосновавшись в его доме, Шон просто окружил бы Ирвина любовью и заботой и был бы чуть более навязчивым, чем в идеале, но без идеи нанести непоправимый ущерб. Что стало тем самым триггером, включившим дремавшую доселе болезнь? Может, пожары в Австралии и то, что Ирвин застрял там без связи и возможности унести ноги?

Ирвин оборвал собственные мысли. Шон болен, а значит, рано или поздно недуг из доклинической стадии развился бы в активно-прогрессирующую. И поводом могло бы стать что угодно: ему показалось бы, что Ирвин заигрывает с фотографом. Или недостаточно ярко выражает удовольствие в постели. Или не купил очередную хотелку.

Брендон допил свой суп и вернул телефон Ирвину.

"Все будет хорошо", — оптимистично заверяло с экрана.

— Непременно, — Ирвин поднял свой стакан со смузи. — Надо искать в этом и хорошие стороны. Ты подгадил Кайлу, он еще не скоро вернет себе утраченную уверенность в собственной исключительности. А я поднял забытые связи и заработаю пару десятков миллионов до конца года на рекламе. Не говоря о том, что мое лицо будет на каждом билборде.

Брендон улыбнулся ему. Он сделал вид, что поливает себя из душа, и ушел, не забыв сполоснуть свой стакан.

***

Когда Ирвин вышел из ванной, в спальне уже был слабый полумрак — такой, что был для Белла относительно комфортным, а сам Брендон сидел на кровати в привычных уже пижамных штанах, сложив ноги по-турецки. Он жестом предложил Ирвину сесть перед ним и, едва тот повиновался, потянул с плеч его халат. Кожи на шее аккуратно коснулись теплые пальцы, но сексуального в этом ничего не было — Белл снова осмотрел налившиеся синевой ткани и стал аккуратно наносить свою армейскую мазь.

— Надеюсь, до начала промотура все пройдет, — вздохнул Ирвин, подставляясь под прикосновения жестких пальцев. — Хотя мой стилист будет рада упаковать меня в водолазки с высоким горлом, свитера-гольф и оторвется на шарфиках.

Брендон за его спиной хмыкнул и на секунду прижался губами к его плечу.

Ирвин завел руки назад, обнял Брендона за шею. Развернулся и поцеловал в подбородок. Сегодня они не могли позволить себе привычные поцелуи.

Он уже отвык от молчаливости Брендона. Но теперь тишина не тяготила, напротив, лишь добавляла ощущений. К чему слова, если можно общаться прикосновениями и взглядами.

Руки Брендона пахли ментолом и травами, а губы — терпким лечебно-обезболивающим раствором, которым он полоскал рот. Его тело, такое сильное и ловкое, как выяснилось сегодня в очередной раз, было наконец-то расслаблено, а взгляд лучился теплотой. Кажется, поймав наконец сталкера, Брендон воспрял духом.

Ирвин ощущал, что впервые за долгое время инициатива принадлежит не ему. Брендон знакомился с его телом, неспешно и основательно, касаясь сначала руками, потом губами. Ирвину оставалось лишь отзываться на почти невесомые ласки и плыть по течению, всецело доверившись Брендону. Это оказалось совсем не трудно, а от предвкушения следующего прикосновения перехватывало дыхание.

Но все равно он не ожидал, что в какой-то момент Брендон мягко толкнет его в грудь, побуждая лечь на спину, и медленно ляжет сверху.


Колени сами собой разъехались в стороны, давая Брендону устроиться удобнее. Ирвин обнял его, прижимая к себе, поцеловал в шею — там, где быстро бился пульс.

Было не так и важно, пойдет ли Брендон дальше или ограничится ласками, а в финале просто подрочит. Куда важнее собственно проникновения стало то, что Брендон его захотел. Не сдался под напором Ирвина, не прикрылся мнимой беспомощностью из-за варежек. А сделал свой выбор.

Впервые за все это время Брендон ласкал его, не скупясь. Целовал — насколько мог рьяно, — гладил, щипал соски и залезал рукой между ног, дразня и обещая, что все-таки не отступит. Впрочем, Ирвин не надеялся ни на что, кроме рук, а потому непонимающе моргнул, когда Брендон вдруг вскинулся и посмотрел на него торжествующе. А потом подтянулся выше, устраиваясь между его ног, и вжался в пах твердым членом.

— Иди ко мне, — прошептал Ирвин и нетерпеливо вздернул бедра. От одной только мысли, как восхитительно-сладко Брендон натянет его на свой член, поджались яйца. — Давай же, ну!

Но Брендон приложил палец к его губам, прося помолчать, и потянулся за смазкой. Осторожно скользя внутрь пальцами, он смотрел ему в глаза. Ирвин не знал, что его заводит больше — долгожданные ощущения, предвкушение или этот глубокий чувственный взгляд. Белл словно разрешил сегодня себе удовольствие, а оно напрямую зависело сейчас от Ирвина.

Ему давно уже не требовалась долгая подготовка. Но Ирвин не собирался подгонять Брендона и требовать вставить уже наконец. Ласковые, но уверенные движения пальцев внутри одновременно и заводили, и успокаивали, обещая, что сегодня он получит все сполна. Ирвин совершенно бесстыдно раскинул ноги в стороны, отдавая Брендону инициативу, и отдался ощущениям.

Между тем Брендон заводился. Его пальцы, такие правильно-жесткие, чуткие, подрагивали, ускорялись, а дыхание стало тяжелым, прерывистым. Ирвин и сам не сдерживал вздохи и стоны, шалея от мысли, что, возможно, Брендон делает это в первый раз. Вряд ли, конечно, но... Эта мысль все возвращалась и возвращалась, заставляя вздрагивать и обмирать от того возбуждения и удовольствия, что она несла.

Когда пальцы наконец исчезли, до оргазма оставалось совсем немного. Брендон, наверное, это чувствовал, потому что не стал медлить. А может, просто не сумел сдержаться? Как бы то ни было, а его член — большой, толстый — заехал внутрь сразу до самого конца.

Ирвин закричал от силы обрушившихся на него ощущений чужого желания, смешанного со своим собственным, невероятной, какой-то абсолютной заполненности и почти невыносимого удовольствия. Восхитительно-твердый, обжигающе-горячий член задел все чувствительные точки, приласкал там, где не достать пальцами.

— Трахни меня, — прохрипел он, ощущая себя героем пошлого порнофильма, повторяющего это предложение как заезженная пластинка. Наплевать. Ирвин хотел именно этого — чтобы Брендон таранил его своим членом, выбивая все новые крики.

От ласковой осторожности не осталось следа в считанные мгновения. То ли грубые слова, то ли собственное наслаждение сорвали в Брендоне предохранитель, заставляя сбиться на наверняка привычный сценарий. Он даже не обнял его — подхватил под бедра, выгибая над кроватью, с силой придержал, подставляя под себя, и принялся мощно двигать бедрами резкими короткими рывками.

Ирвину оставалось только цепляться за спинку кровати и орать во всю мощь легких. Никогда и никто еще не обращался с ним вот так — как с последней шлюхой, не просто трахая, а буквально шпигуя собственным членом. И одновременно сердце было готово выпрыгнуть из груди от взгляда Брендона. В нем причудливо смешались восторг, похоть, восхищение, голод, жадность и почти щемящая нежность. Будто бы это единственная ночь, что доведется провести вдвоем, и нужно успеть насытиться до самой смерти.

Глава 29

Просыпался Ирвин неохотно. Тело было непослушным и тяжелым, шея ныла. Он плотнее укутался в одеяло и сказал себе, что через пять минут все-таки встанет и дойдет до туалета.

Они с Брендоном уснули далеко заполночь. Одного раза оказалось мало обоим, и после целой вечности объятий и прикосновений Брендон снова насадил Ирвина на свой член. Неспешно, с чувством вытрахал из него всю душу. Ирвин успел полежать лицом в подушку, очутиться верхом на Брендоне, а закончилось все как и в первый раз — лицом к лицу, в крепких объятиях. Под конец Ирвин снова осип от криков и был удовлетворен до самого последнего предела. Он кое-как сумел застегнуть замки на варежках и мгновенно уснул под боком у Брендона.

А проснулся один. Не открывая глаз, Ирвин пошарил по кровати — да, не показалось. Брендон уже встал. Ирвин повернулся на другой бок, намереваясь подремать, пока Брендон и Боб вытрясают пыль из боксерских груш, но что-то не давало снова уснуть.

Была какая-то неправильность во всем этом. Вчера Ирвин был слишком занят, чтобы понять, но теперь память методично подбрасывала один эпизод за другим: как Брендон смотрел на него, как бесконечно прикасался, как что-то беззвучно шептал. А потом зажмурился, когда щелкнул замок варежек.

Остатки сна слетели с Ирвина. Он встал, поморщившись от чувства скованности в шее, надел халат. Ни в какой спортзал Белл не пошел. Не стоило искать его ни в ванной, ни на кухне.

— Не вздумай! — взмолился Ирвин, шагая по коридору. Постель была еще теплая, он должен успеть.

Брендон сидел на своей кровати. Рядом лежали собранный рюкзак и расстегнутые варежки.

Увидев Ирвина, Белл приветственно кивнул ему и протянул заранее подготовленную бумагу.

— Нет! — решительно сказал Ирвин, пробежав глазами несколько скупых слов, написанных на листе. — Даже не думай, что свалишь вот так запросто! — он сел на кровать рядом с Беллом, схватил его за плечи, разворачивая лицом к себе. — Назови цену, и мы продлим контракт. Моего личного бодигарда, тренера, да хоть кого угодно. Я тебя не отпускаю!

Брендон внимательно на него посмотрел и потянул бумажку на себя. Вытащил из рюкзака карандаш и быстро написал ниже уже написанного:

Что ты хочешь, чтобы я делал?”

 — Для начала вернулся в кровать и трахнул меня еще раз, — Ирвин обнял Брендона за талию. — А потом следил бы, чтобы меня не угрохал еще какой-нибудь псих, играл в шахматы и Го, тренировался с Бобом и говорил, что я читаю совершеннейшую чушь, — взял лицо Брендона в ладони. — Я хочу, чтобы ты остался со мной.

Вот так. Просто, легко и естественно, как дышать. Ирвин запретил себе даже мечты о том, что однажды в его жизни появится человек, кого захочется пустить себе под кожу, чье общество не будет надоедать. И чуть не пропустил, когда это случилось.

Брендон помедлил пару секунд, а потом написал всего одно короткое слово. Ирвин выхватил у него бумагу и смял ее в кулаке.

— Не верну! — выдохнул он, повторяя упрямые слова самого Белла. Вот только речь шла уже не о деньгах. — Тебя не верну!

Брендон усмехнулся, забрал из его руки скомканный листок, тщательно его развернул и показал Ирвину.

“Ок”, — было написано на нем.

Рассмеявшись от навалившегося чувства облегчения, Ирвин сгреб Брендона в охапку и поцеловал, совершенно забыв о пораненной губе.

Белл приобнял его, погладил по спине, а потом очень хрипло, натужно прошептал:

— Скажешь, когда уйти.

Ирвин обнял его, со всей силы прижимая к себе. Не стал говорить о том, что никогда этого не случится: увы, жизнь разводит, казалось бы, неразделимые пары — и без разницы, что у них за плечами не один десяток лет. Да это, наверное, и не было нужно — лучше не заглядывать в будущее, а жить настоящим.

— Завтрак? — спросил Ирвин целую вечность спустя. — Или вернемся в постель? Я не шутил насчет того, что теперь ты будешь меня трахать, — прошептал в ухо Брендона. — Да, я ленивая задница и люблю, когда трудятся надо мной, а не я вкалываю.

Белл насмешливо на него покосился и написал:

Минимум пять сеансов в неделю. Если пропускаешь, оплата не возвращается”.

— Смотри, я клиент требовательный, — хмыкнул Ирвин. Он то и дело касался губами уха Брендона и внутри все сладко екало, когда Брендон коротко вздрагивал. — Сеанс не меньше часа и по полной программе. Чтобы член до печенок доставал…

Вчера почти так и было. Оказавшись лицом в подушку, с задранной кверху задницей, Ирвин ощущал себя насаженным на вертел. Вот только он не причинял боль, а разгонял по телу жаркие душные волны удовольствия.

Брендон посмотрел на него каким-то новым взглядом, в котором мешалось удовольствие от услышанного и — совсем чуть-чуть — гордость, и потянул на себя. Ирвин слегка опешил, когда оказался вынужденным сесть ему на колени — слишком высокий, он чувствовал себя неуютно, возвышаясь над Брендоном, но тому, кажется, было все равно. Он развязал на Ирвине халат и принялся целовать грудь и живот, запустив руки под полы.

Определенно, такого с ним еще не делал никто. Брендон с легкостью подхватывал его под задницу, подтягивая выше, гнул во все стороны, открывая себе доступ к тем или иным частям тела.

Халат свалился с плеч. Кто-то из них задел рюкзак, с грохотом свалив его на пол.

А потом Ирвин оказался распластан на узкой кровати. Брендон не спешил переходить к главному, словно впервые лаская его тело. Теперь уже не прощаясь, как было вчера, а знакомясь, запоминая, как приятнее всего, пробуя и экспериментируя.

Наверное, Ирвин чувствовал в нем это с самого начала. Именно неуловимое, ни