По лесным тропинкам [Олег Константинович Кобельков] (fb2) читать постранично, страница - 3

Селезень худой, быстрый, не то что дедушкины откормленные утки. Двигался он проворно, но часто настораживался и распускал крылья, готовый улететь. Утки уже стали расходиться, а селезень все продолжал клевать зерно.

Андрейка потихоньку взял длинную хворостину и протянул ее под самые лапы птице. Селезень нисколько не испугался, а просто перешагнул через тонкий конец хворостины и снова занялся едой.

— Почему он не боится? — тихо спросил Кирик.

— Прутика никакая птица не испугается, — ответил Андрейка. — Думает, ветка какая-нибудь…

На другой день селезень опять прилетел. И был он уже спокойнее.

Кирику стало казаться, что селезень привыкает. Еще неделя, и он будет жить в сарае. Но селезень не привык. Он улетел да еще заманил с собой дедушкину утку. Дедушка страшно рассердился, говорил, что из-за мальчишек добро пропадает, лучше бы птица в суп пошла.

Два дня ждали утку, а потом про нее забыли. Через пять дней вернулась беглянка. А селезень больше не прилетал.

Кукушонок

День стоял жаркий. Вода в заливе Черного озера была, как парное молоко. Андрейка шел к дедушке Назару, да свернул к озеру — искупаться. Он уже стал на ходу снимать рубашку, как вдруг услышал странные звуки, доносившиеся с дедушкиного двора. Какие-то хлопки, похожие на выстрелы. Что такое? Заказник — самое тихое место. Андрейка повернул ко двору и услышал еще один выстрел. Правда, звук был какой-то короткий, не похож на настоящий выстрел. Андрейка распахнул калитку и увидел Кирика, стрелявшего из игрушечного пугача. Вот он вытянул руку, приготовился… и тут Андрейка выхватил его игрушку.

— А, попался браконьерчик! Ты что, не знаешь, что в заказнике нельзя стрелять?

— Но это же не настоящее ружье! — оправдывался Кирик.

— И шуметь игрушечным оружием тоже нельзя.

Кирик рассердился. Он схватил Андрейку за ворот и закричал:

— Отдавай револьвер, а то я с тобой не буду играть.

— Ну и не играй! — Андрейка выскочил за ворота, унося игрушку.

Перед обедом вернулся с обхода дедушка. Застав Кирика одного, подивился: уж больно растерянный вид был у внука, вроде даже плакал?

— Ну что пригорюнился, заскучал?

— Дедушка, а правда, из игрушечного револьвера нельзя стрелять в заказнике?

— Это смотря какой револьвер — сколько от него шуму будет.

— А я из-за пугача… с Андрейкой поссорился, — с трудом выговорил Кирик.

— А, вот оно что! Шуметь в заказнике нельзя, Андрейка прав, но ты не тужи — придет после обеда, не умеет он долго сердиться.

Оказывается, дедушка хорошо знал Андрейку. Не успели пообедать, а он уже сидит на скамейке у дома егеря и рисует прутиком на песке какие-то узоры.

Когда Кирик вышел на крыльцо, Андрейка положил на скамейку игрушку и сказал:

— Забирай свою побрякушку да спрячь ее подальше.

Наступило неловкое молчание, которое Андрейка же и нарушил:

— А хочешь, я тебе кукушонка покажу?

— Да ну, живого? — удивился Кирик.

— И даже у вас во дворе!

Забор двора заканчивался стеной дедушкиного сарая. Под крышей сарая одна доска сгнила, образовалась щель. Здесь, в укромном месте, желтая трясогузка свила гнездо, но как кукушка нашла его и подбросила маленькой птичке свое яйцо, никто не знает. Андрейка только заметил: что-то часто залетает в эту щель трясогузочка. Мальчик подставил лестницу, залез посмотреть и увидел в гнезде большущего птенца с темными полосками поперек груди. Андрейка знал, что кукушки кладут свои яйца в чужие гнезда. Ему об этом рассказал дедушка Назар.

— Ну и птичка! Ей даже сейчас не выбраться через щелку, — удивлялся Кирик.

Андрейка сказал:

— Посмотрел и уходи, птичке кукушонка кормить нужно, она при тебе не прилетит.

В этот день ребята заигрались на дворе и забыли про кукушонка. Вспомнили о нем через несколько дней, когда шли мимо сарая купаться и услышали, как под крышей около щели бьется и жалобно пищит трясогузка, из щели уже высунулась голова хорошо оперившейся кукушки.

— Беги за дедом, нужно доску выламывать, без помощи она не выберется оттуда, — распорядился Андрейка.

Дедушка пришел нехотя и сначала не поверил мальчикам, а увидев большую голову, сказал:

— Она как бы в ящике оказалась. Я изнутри тоже карниз забил, чтобы сено не вываливалось.

Дедушке ничего не стоило оторвать гнилую доску руками. Кукушонок выпал в крапиву. Летать он еще не мог: откормленный трясогузкой, в маленьком гнездышке он даже повернуться не мог.

— Несите его во двор, — сказал дедушка. — Похудеет — улетит. Эта птица тоже под охраной находится. Мохнатые гусеницы — ее лакомство. Эти гусеницы разные шелкопрядами зовутся, только с них ни шелку, ни толку — вред один. Они поедают листья дуба, яблони. Где нет кукушек, их специально разводят в лиственных лесах, чтобы сохранить деревья от этих мохнатых гусениц.

Кукушонку никто не мешал разгуливать по двору. Утиную пищу он не --">