Очень-очень дальний поход [Денис Пронин zukkertort] (fb2) читать постранично, страница - 51

болоньезе. Батя перед отъездом вытащил меня на улицу для приватного разговора. Точнее, монолога: он минут пять мне объяснял, как я изменился в лучшую сторону за то время, что мы не виделись. Как возмужал, окреп и вообще вырос. И, следовательно, вполне себе готов к самостоятельной жизни. Вскоре после этого они и уехали.

Я некоторое время переваривал сказанное, молча сидя за столом и ковыряя оставшийся одинокий пельмень. Серега сидел наискось от меня и глядел в никуда — тоже, видимо, переваривал новости. Я откашлялся, Серега ожил и перевел взгляд на меня.

— Серег, я сразу скажу — про дядь Виталика не в курсах!

— Да не это… С ним-то я беседу имел, там всерьез, за маму только порадовался. Вот сеструху мне как-то странно… Непривычно и странно — тетка, считай, ровесницей моим детям будет!

Я оживился.

— Есть планы? А кандидатуры? Давно? Где?

Серега как-то не очень приятно ухмыльнулся.

— Ты, так сказать, с забега снимаешься. Про твои перспективы меня в известность уже поставили. По большому секрету, ха-ха!

Перспективы???

Серега принял вид то ли срущего кота, то ли патриарха на литургии — величественного и самодовольного.

— Паки и паки говорю я вам! Через пять лет оженят Родиона на деве рыжей и зеленоглазой!

Что-то мне перестает нравиться частые встречи слов «рыжая дева, свадьба и пять лет». Что я Сереге и высказал. Тот в ответ пожал плечами.

— Пашка что хотел, то и получил, его к счастью семейному никто не тянул. Однако! Инга и погадать, и всё прочее — очень не дура. Пашку, когда он собирался маму и твоих встречать ехать, она предупредила, что обе — на сносях. Пашка так и сказал. И, по его словам, Полька ему призналась, что за два дня до его приезда с матримониальными планами мать среди ночи подскочила, её разбудила и беседы вела насчет нового папы. Так что взвешен и отмерян ты. Танцуй, пока молодой!

Вполне закономерно, что надрались мы с ним под такие «разговорчики» в зюзю.

Последний день отдыха — собственно отдыхом он и был. Я проснулся не среди железа, в нормальной кровати, внизу был именно пол, а не палуба, и ничего плавно не покачивалось. И, в кои-то веки — один! Смакуя, неторопливо встал, по новой обошел свои владения… Умылся… Поставил чайник… Тишина-а-а… Попил в одиночестве чаю — и заскучал. Похватавшись с час за всё подряд, плюнул и отправился к Сереге в гости.

«Солнце еще не встало, а в стране дураков уже кипела работа» — это про происходящее у Сереги. Дым коромыслом, вся мебель передвинута, доски какие-то…

— Массовик-затейник! Чем занимаешься?

— Уют навожу. Давай присоединяйся!

Долго заниматься такелажкой нам не дали — шум мотора, скрип колодок — я сам с собой поспорил, что уазик-«головастик», и выиграл. Постучавшись, в дом вошел Сергеич.

— Здрав желаем!

— Приветствую! О! Хорошо, что оба здесь! Товарищи военморы! Получите предписания и распишитесь!

О как! Меня аж прапорщиком осчастливили… «Завтра в 08:00 быть на посту согласно боевого расписания». Ну что, надо впрягаться!

Владивосток

— Маш, пойми! Ну не бывает детских восторгов! Да, справились. Да, молодцы. Помогли стране, поставили физику на службу народу — но это капля в море. Прикрыли направление — но только одно всего лишь! Ну не дуйся!

— Знаешь, Макс, я устала. Бегу, бегу, всё на бегу. Слушай! А ты сам туда не хочешь?

Мужчина устало потер лицо. Некстати всплыли в памяти старые строчки: «Сегодня не личное — главное, а сводки рабочего дня!».

— Скажи, что у вас по смещению координат выхода?

— Пока от первой точки — пятьсот миль максимум. Но вроде наклевывается кое-что.

— Как наклюнется — сразу ко мне. Тогда мы обязательно продолжим этот разговор.

Эпилог

В том году до начала «мокрого сезона» мы успели раз семь или восемь сходить к Диким островам и дельте Амазонки. Служба уже воспринималась как нормальная такая вахтовая работа: декада в море, декада на берегу, типа — отпуск. С родителями общались вживую — телефонии толком пока не было, а письма писать — смысл? С похода вернулись, отоспались, в машину сели и съездили. Я к своим, Серега — к своим… Потом пришли дожди, с ними и шторма, да такие, что Айвазовский палитру бы съел свою от такой фактуры. Не, не набор красок, а досочку, на которой художники краски смешивают. Все нормальные люди в это время спят, скучают, отдыхают, а мы — в смысле экипаж сторожевого корабля «Тревожный» — занимались парко-хозяйственным днем, растянувшимся на три месяца почти.

С окончанием сезона дождей началась и полноценная служба. Первые два месяца мы опять провели в периодических забегах к Диким островам, потом вообще на месяц туда отправились в сопровождении грузопассажирского судна, ставшего по воле начальства нашей «дойной коровой» и плавказармой одновременно. Не служба — сказка! Тепло, море, раскрепощенные кубинки! Рай земной! И — неожиданно — всё бросаем и вместе с нашей «коровой» отправляемся в сторону Порто-Франко, уже без визитов вежливости и --">