КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 471814 томов
Объем библиотеки - 691 Гб.
Всего авторов - 220014
Пользователей - 102241

Впечатления

Shcola про Корлов: Зомби и чудо-смартфон (Альтернативная история)

Обложка - полное говно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Shcola про Ярыгин: Кентийский принц (Боевая фантастика)

Идиотизм художников. Надо принца в трусах рисовать и на битву отправлять. Это самая лучшая защита - трусы.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Shcola про Эрленеков: Подземелья Конфренко (Боевая фантастика)

Мне книга понравилась. Почитайте, не пожалеете.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Витовт про Щепетнов: Изгой (Боевая фантастика)

Хороший цикл, но недописаный. Возможно в планах автора закончить приключения попаданца в мире фентези.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
vovik86 про Кузнєцов: Закоłот. Невимовні культи (Космическая фантастика)

Книга сподобалася. На мою думку, найкраще читати так, як пропонує автор.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).

Антология зарубежного детектива-32. Компиляция. Книги 1-15 (fb2)

- Антология зарубежного детектива-32. Компиляция. Книги 1-15 (пер. Валерий Михайлович Николаев, ...) (а.с. Антология детектива -2021) (и.с. Антология зарубежного детектива-32) 14.16 Мб  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Майкл Коннелли - Сандроне Дациери - Роберт Брындза - Николя Бёгле - Тэсс Даймонд

Настройки текста:



Роберт Брындза Черные пески

© Гладыщева Е., Образцова И., Попова К., перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Пролог

28 августа 2012 года


Саймон задыхался и захлебывался в солоноватой, ледяной воде, пытаясь спасти свою жизнь. Он отчаянно бороздил чернильно-черную поверхность огромного водоема, продвигаясь в темноту все дальше от гула моторной лодки. Луну на пасмурном ночном небе видно не было, и единственным источником света оставался Эшдин. Он находился в двух милях отсюда, и его оранжевое сияние едва достигало водохранилища и окружающей его вересковой пустоши.

Тяжелые кроссовки «Найк Эйр Джордан», которые он туго зашнуровал перед тем, как покинуть лагерь, тянуло вместе с намокшими джинсами, словно свинцовые глыбы, на дно. Стояло позднее лето, и там, где ледяная вода соприкасалась с благоухающим ночным воздухом, поднималась тонкая паутина тумана.

На маленькой и мощной лодке виднелся силуэт человека, которого ранее Саймон видел рядом с ней на берегу водохранилища. Фонарик Саймона высветил труп, который мужчина затаскивал в лодку. Обмякшее тело, туго завернутое в некогда белую, покрытую пятнами крови и грязи простыню.

Все произошло слишком быстро. Мужчина бросил тело в лодку и напал. Саймон знал, что это мужчина, хотя видел всего лишь тень. Когда тот выбил из руки Саймона фонарик и нанес удар, нос резанул неприятный запах пота. Саймон коротко отбивался, и теперь ему стало стыдно, что он запаниковал и бросился в воду. Следовало бежать в другую сторону, назад в густой лес недалеко от водохранилища.

Саймон едва дышал, но заставил себя плыть быстрее. Мышцы жгло от напряжения. Тренировки по плаванию не прошли даром. Он считал до трех, а на четвертом гребке поднимал голову, чтобы глотнуть воздуха. Каждый раз на четвертый счет гул мотора становился все ближе.

Он был сильным пловцом, но травмы замедляли его. На вдохе Саймон услышал треск. Один из ударов пришелся на ребра, что усилило боль. Он делал большие вдохи, но наглотался воды, и воздух теперь не попадал в легкие.

Пелена тумана, низко нависшая над поверхностью воды, окутывала холодным одеялом. Саймон подумал, что это может спасти его, но внезапно на него сзади с ревом налетела лодка и ударила по затылку. Его швырнуло вперед и утащило под воду. Резкая боль настигла его тело, когда винт подвесного мотора разрезал плоть.

Саймон думал, что сейчас потеряет сознание. Перед глазами сверкали искры, а тело буквально онемело от удара. Он не мог пошевелить руками. Брыкался изо всех сил, но отяжелевшие в намокшей обуви ноги едва реагировали на его старания ленивыми движениями. Он выплыл на поверхность, окруженный туманом, и в голове зазвучал спокойный голос.

Ради чего ты борешься? Тони, погрузись на дно, там безопасно.

Саймон закашлялся и выплюнул солоноватую воду. В ушах звенело, заглушая все звуки. Вода вокруг покрылась рябью, и из тумана снова вынырнул нос лодки. На этот раз она попала под подбородок. Челюсть хрустнула, Саймона подбросило и откинуло назад на спину. Лодка пронеслась прямо по нему — он всей грудью почувствовал корпус, а затем лопасти мотора врезались в кожу и ребра.

Саймон больше не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Голова и лицо онемело, но все остальное тело горело огнем. Он никогда не чувствовал такой дикой боли. Вода вокруг рук казалась теплой. Только это была не вода, а его кровь. И она теплой струей выливалась в воду.

Он почувствовал запах бензина, потом вода снова заколыхалась, и Саймон понял — лодка возвращается.

Он закрыл глаза и позволил воздуху покинуть легкие. Его последнее воспоминание было окутано холодом черной воды.

1

Два дня спустя


Кейт Маршалл глубоко вдохнула и прыгнула в холодную воду. На мгновение вынырнула на поверхность, окинув взглядом через водолазную маску скалистый Дартмурский пейзаж и нависшее над водой серое небо, а затем вновь погрузилась в водохранилище. Под водой была прекрасная видимость. Сын-подросток Кейт, Джейк, спрыгнул первым и плыл прямо под ней, из его регулятора поднимались пузырьки воздуха. Он помахал ей и показал большой палец. Кейт помахала в ответ, вздрогнув от холода, проникшего под гидрокостюм. Она покрутила регулятор и сделала первые неглубокие вдохи кислорода из баллона на спине. На языке появился металлический привкус.

Они ныряли в Черных песках — глубоком искусственном водохранилище, в паре миль от дома Кейт недалеко от Эшдина в графстве Девон. Покрытые водорослями скалы, с которых они спрыгнули, круто расходились в сторону, а холод и мрак усиливались по мере того, как она погружалась вслед за Джейком. Сейчас ему шестнадцать, и внезапный скачок роста за последние несколько месяцев сделал его почти таким же высоким, как Кейт. Она принялась грести сильнее, чтобы догнать его.

На глубине тринадцати метров вода приобрела мрачный зеленоватый оттенок. Они включили фонари, отбрасывая вокруг себя дуги света, которые не могли далеко проникнуть сквозь толщу воды. Из тени вынырнул огромный пресноводный угорь и извиваясь проплыл между ними, фонарь высветил его пустой взгляд. Кейт отпрянула в сторону, но Джейк даже не вздрогнул, зачарованно наблюдая, как угорь подплыл к его голове, а затем скрылся в темноте. Джейк повернулся к матери, подняв брови под маской. Кейт скорчила гримасу и показала «большой палец вниз».

Джейк все лето оставался с Кейт, вернувшись после сдачи выпускных экзаменов. В июне и июле они брали уроки подводного плавания в местной школе дайвинга и несколько раз ныряли в море и в подводную пещеру со светящейся фосфоресцирующей стеной на краю Дартмура. Водохранилище «Черные пески» было создано в 1953 году путем затопления долины и деревни под названием Черные пески. Джейк видел в интернете, что можно увидеть на дне затонувшие руины старой деревенской церкви.

Они ныряли в дальнем конце хранилища, в миле от шлюзовых ворот, которые пропускали воду через две огромные турбины для выработки электричества. Там располагалась небольшая площадка, огороженная для дайвинга. Остальная часть водохранилища была под строгим запретом. Кейт слышала отдаленный низкий гул гидроэлектростанции, в холоде и темноте казавшийся зловещим.

Было что-то жуткое в том, чтобы плавать над остатками некогда оживленной деревни. Интересно, как она сейчас выглядит? Их фонари высвечивали лишь ил и мутную зелень воды. Кейт представила себе когда-то сухие дороги и домики, в которых раньше жили люди, а еще школу, где играли дети.

Кейт услышала слабый сигнал и проверила свой компьютер для дайвинга. Теперь они находились на глубине семнадцати метров, и он снова запищал, предупреждая замедлить погружение. Джейк схватил Кейт за руку, что заставило ее дернуться от неожиданности. Он указал вниз и налево. Во мраке вырисовывался довольно крупный силуэт. Они подплыли ближе, и Кейт увидела огромный изогнутый купол церковной башни. Они остановились в нескольких футах от него, их фонари осветили кучу пресноводных ракообразных, облепивших купол. Ниже Кейт увидела кирпичи, покрытые зеленым покрывалом водорослей, и каменные проемы арочных окон. Жутко видеть на такой глубине сооружение, которое когда-то возвышалось над землей.

Джейк отстегнул от пояса водонепроницаемую сумку с цифровым фотоаппаратом и сделал несколько снимков. Он оглянулся на Кейт, и та сверилась с компьютером. Теперь они на двадцати метрах. Она кивнула и последовала за ним к окну. Они на мгновение задержались снаружи и заглянули сквозь сгустившуюся муть ила в широкую полость старой колокольни. Ракушки покрывали каждый дюйм внутренних стен, местами выпячиваясь наружу. Несмотря на их толстый слой, Кейт смогла разглядеть контуры изогнутого сводчатого потолка. В башне было четыре окна, по одному с каждой стороны. Окно слева облепили ракушки, а окно справа было почти полностью завалено. Осталась только маленькая щель в форме стрелы, чем-то напомнившая Кейт средневековый замок. Окно напротив осталось целым и смотрело на тусклую зелень воды.

Кейт вплыла через него внутрь. Остановившись в центре, она затем подплыла поближе, чтобы рассмотреть сводчатый потолок. По одной стороне потолка проходила балка, на которой должны были висеть церковные колокола. Ракушки и здесь постарались, повторяя контуры свода. Из-под балки выполз огромный, больше фута длиной, пресноводный рак и побежал в сторону Кейт. Она в ужасе чуть не закричала и рванулась назад, хватая Джейка. Руки в воде двигались как во время замедленной съемки. Ножки рака стучали по толстому слою раковин. Он остановился прямо над ними. Сердце Кейт бешено колотилось, дыхание участилось, и она с трудом втягивала кислород.

Рак дернул усиками, промчался по сводчатому потолку и исчез в окне напротив. Кейт заметила, что за окном, куда убежал рак, что-то плавает. Она подплыла ближе, фонарь выхватил из сумрака подошвы пары ярко-красных кроссовок. Они покачивались в верхней части окна.

Кейт почувствовала прилив страха и адреналина. Она оттолкнулась ногой о каменную арку и медленно пролезла в проем. Кроссовки оказались надетыми на ноги мертвого тела, которое словно стояло в воде рядом с церковным куполом.

Джейк последовал за матерью, но отскочил назад, ударившись головой о стену башни. Кейт услышала его приглушенный вскрик, и перед глазами поднялось целое облако пузырьков из его регулятора. Она потянулась к нему, не в силах как следует ухватиться из-за кислородного баллона, и потащила прочь от башни. Но напоследок еще раз оглянулась на тело.

Это был молодой парень. Короткие черные волосы, синие джинсы, удерживаемые ремнем с серебряной пряжкой. На запястье стильные часы. Остатки разорванной белой футболки полосками мотались на шее. У него было хорошее спортивное телосложение. Его голова свисала вперед, а лицо, грудь и раздутый живот покрывали порезы и рваные раны. Но больше всего Кейт встревожило выражение его лица. В широко открытых глазах застыл ужас. Внезапно его шея зашевелилась и как будто запульсировала. Кейт почувствовала, как Джейк снова схватил ее, но ей на какое-то жуткое мгновение показалось, что тот парень все еще жив. Голова утопленника дернулась, челюсть разомкнулась и между переломанных зубов показался скользкий блестящий угорь, черным сгустком просочившийся из приоткрытого рта.

2

— Почему вы решили сегодня заняться дайвингом? — спросил старший инспектор Генри Ко.

— Джейк, мой сын, хотел здесь поплавать. Уровень воды упал из-за жары… Мы думали, что сможем увидеть затонувшую деревню, — отвечала Кейт.

Она вспотела под гидрокостюмом, а мокрые волосы липли к голове и вызывали зуд. Джейк сидел, облокотившись спиной к переднему колесу синего «Форда» матери и задумчиво глядел вдаль. Его костюм был спущен до пояса. Парень был очень бледен. Машина Кейт стояла на травянистом берегу рядом с водохранилищем, а патрульная машина Генри находилась в нескольких футах. Трава заканчивалась в десяти метрах перед машинами на первоначальной кромке воды, но после засухи открылось еще двадцатиметровое пространство скалистого берега. Скалы покрывали зеленые водоросли, выжженные под палящим солнцем до хрустящей корочки.

— Вы можете указать, где находится тело? — спросил Генри, карандашом делая пометки в блокноте. Инспектору было чуть за тридцать, атлетического телосложения и с хорошо подвешенным языком. Ему бы дефилировать по миланскому подиуму, а не торчать на месте убийства. Джинсы идеально облегали накачанные ноги, а на рубашке были расстегнуты три верхние пуговицы. Между загорелыми грудными мышцами покоилась серебряная цепочка.

Рядом, с фуражкой под мышкой, стояла молодая женщина в форме. Длинные, черные как смоль волосы были заправлены за уши, а гладкая кремовая кожа раскраснелась от жары.

— Тело под водой. Мы были на глубине двадцати метров. Ныряли, — ответила Кейт.

— Вы знаете точную глубину? — переспросил инспектор, перестав писать и пристально глядя на нее.

— Да, — ответила Кейт, поднимая запястье с компьютером для дайвинга. — Это тело молодого парня. Кроссовки «Найк Эйр Джордан», синие джинсы с поясом. Футболка была разорвана в клочья. На вид он приблизительно возраста Джейка. Может, лет восемнадцать, девятнадцать… На его лице и туловище виднелись порезы и рваные раны. — Голос дрогнул, и она прикрыла глаза. Где-то, наверное, мать погибшего мальчика, — подумала Кейт. Волнуется ли она, гадает, где ее сын?

Кейт раньше работала в полиции. Она вспомнила времена, когда ей приходилось сообщать родственникам о смерти одного из членов семьи. Хуже всего была смерть детей и молодых людей: сначала стук в дверь, ожидание, когда ее откроют, а потом это выражение лиц родителей, когда они понимали, что их сын или дочь не вернутся домой.

— Вы не заметили, у мальчика повреждения были спереди, или сзади, или повсюду? — спросил Генри.

Кейт открыла глаза.

— Я не видела его сзади. Тело плавало к нам лицом и спиной к церковной башне.

— Вы еще кого-нибудь встречали? Лодки? Других дайверов?

— Нет.

Генри присел на корточки рядом с Джейком.

— Привет, приятель. Как ты? — поинтересовался он с сочувственным выражением лица. Джейк молча смотрел вперед. — Хочешь банку кока-колы? Поможет оправиться от шока.

— Да, хочет. Благодарю вас, — вставила Кейт. Генри кивнул полицейской, и та направилась к патрульной машине. Кейт присела рядом с Генри.

— Этот парень. На нем не было водолазного снаряжения, — дрожащим голосом произнес Джейк. — Что он делал так глубоко, без снаряжения? Он был весь избит. Все тело черно-синее. — Трясущейся рукой он вытер слезу со щеки.

Полицейская вернулась с банкой кока-колы и клетчатым покрывалом. Банка была теплой, но Кейт открыла ее и протянула Джейку. Он покачал головой.

— Сделай маленький глоток. Сахар помогает от шока…

Джейк глотнул, и офицер накрыла его оголенные плечи покрывалом.

— Спасибо. Как вас зовут? — спросила Кейт.

— Донна Харрис, — ответила она. — Продолжайте растирать ему руки. Нужно разогнать кровь.

— Донна, вызови команду водолазов. И скажи им, что возможно глубокое погружение, — велел Генри. Она кивнула и сделала вызов по рации.

Воздух был густым и влажным, а в небе низко клубились темно-серые облака. На дальнем конце водохранилища располагалась гидроэлектростанция — длинное низкое бетонное здание. Из-за него донесся слабый раскат грома. Генри постучал карандашом по блокноту.

— Вы обучались дайвингу? Я знаю, что на водохранилище с этим строго, особенно учитывая глубину и что вода питает плотину гидроэлектростанции.

— Да. В начале августа мы получили сертификаты на погружение, — ответила Кейт. — Мы можем нырять на двадцать метров, и провели в воде тридцать часов, пока Джейк оставался у меня на лето…

Генри пролистал страницы своего блокнота, нахмурив гладкий лоб.

— Погодите. Джейк оставался у вас? — переспросил он. Кейт почувствовала, как у нее екнуло сердце. Теперь ей придется объяснять, почему Джейк живет не с ней.

— Да, — ответила она.

— Так кто живет по адресу, который вы дали, когда звонили в Службу спасения… Двенадцать Армитаж-Роуд, Терлоу-Бей?

— Я, — ответила Кейт. — Джейк живет с моими родителями в Уитстабле.

— Но вы настоящая, эм, биологическая мать Джейка?

— Да.

— А законный опекун?

— Ему шестнадцать. Он живет с моими родителями. Они были его законными опекунами до шестнадцатилетия. Ему еще два года учиться в колледже в Уитстабле, так что он пока живет с ними.

Генри пристально посмотрел на Кейт и Джейка.

— У вас одинаковые глаза, — заметил он. Как будто он искал подтверждения ее слов. У Кейт и Джейка была редкая расцветка глаз: голубые с оранжевым ободком вокруг зрачка.

— Это называется секторальной гетерохромией, когда глаза разноцветные, — пояснила Кейт. Донна закончила говорить по рации и вновь присоединилась к ним.

— Как там точно пишется «секторальная гетерохромия»? — переспросил Генри, поглядывая на нее из-за блокнота.

— Разве это имеет значение? Там, под водой, труп мальчика, и мне его смерть кажется подозрительной, — вспылила Кейт, начиная терять терпение. — Он был весь в порезах и синяках и, должно быть, умер недавно, потому что тело обычно через несколько дней всплывает, хотя давление на такой глубине и холодная вода замедлят разложение.

Говоря это, Кейт растирала руки Джейка. Она посмотрела на его ногти, с облегчением заметив, что к ним вернулся цвет. Она предложила сыну еще колу, на этот раз он сделал большой глоток.

— Похоже, вы неплохо в этом разбираетесь, — заметил Генри, прищурившись. У него были красивые глаза карамельного цвета. «Он слишком молод, чтобы быть старшим инспектором», — подумала Кейт.

— Я была детективом городской полиции, — сказала она.

На его лице промелькнуло смутное узнавание. — Кейт Маршалл, — произнес он. — Точно. Вы участвовали в том нашумевшем деле пару лет назад. Вы поймали парня, который подражал убийствам Каннибала с Девяти Вязов… Я читал об этом… но, подождите. Вы работали частным детективом?

— Да. Я поймала настоящего Каннибала с Девяти Вязов еще в 1995 году, когда была полицейским. А его подражателя два года назад, будучи уже частным детективом.

Генри с выражением замешательства на лице снова пролистал свой блокнот.

— Вы раньше сказали, что работаете преподавателем криминологии в Эшдинском университете, но сейчас говорите, что были полицейским, а также подрабатывали частным детективом? Что я должен написать в своем отчете в графе вашего рода деятельности?

— Два года назад меня попросили помочь с одним нераскрытым делом. Частным детективом я работала лишь однажды. А так я штатный преподаватель в университете, — пояснила Кейт.

— И вы живете одна, а Джейк живет с вашими родителями в Уитстабле… — Он остановился, держа карандаш над страницей, и снова посмотрел на нее. Его брови взлетели до линии волос. — Воу! Отец вашего сына — серийный убийца Питер Конвей…

— Да, — ответила Кейт, ненавидя этот момент, потому что испытывала его уже много раз.

Генри надул щеки и с новым интересом уставился на Джейка.

— Боже. Это должно быть тяжело.

— Ага, на семейный ужин собраться проблематично, — съязвила Кейт.

— Я имел в виду, Джейку, должно быть, тяжело.

— Знаю. Просто пошутила.

Генри растерянно посмотрел на нее. «Смотреть на тебя приятно, но мозгами природа обделила», — подумала она. Генри встал и постучал карандашом по блокноту.

— Я читал увлекательное исследование о детях серийных убийц. Большинство из них продолжают жить вполне нормальной жизнью. Была одна в Америке, ее отец изнасиловал и убил шестьдесят проституток. Шестьдесят! А теперь она работает в «Таргете»… «Таргет» — это сеть гипермаркетов в Америке.

— Я знаю, что такое «Таргет», — отрезала Кейт. Он, казалось, не замечал собственной бестактности. У Донны хватило совести отвести взгляд.

— Должно быть, это тяжело для Джейка, — снова повторил он, делая пометки в блокноте. Кейт внезапно захотелось выхватить карандаш и сломать его пополам.

— Джейк — совершенно нормальный, счастливый и уравновешенный подросток, — сказала она. В этот момент Джейк застонал, наклонился и его вырвало на траву. Генри отскочил назад, но один из его на вид дорогих коричневых кожаных ботинок попал на линию огня.

— Проклятье! Они новые! — завопил он и понесся к патрульной машине. — Донна, где влажные салфетки?

— Все в порядке, — сказала Кейт, присев на корточки рядом с Джейком. Он вытер рот.

Кейт оглянулась на другой берег водохранилища. Над пустошью в их сторону двигалась низкая гряда черных туч, раздался грохот и сверкнула молния.

Как же умер этот мальчик?

3

После того как Кейт подписала заявление в полицию, они с Джейком были свободны. На выезде с парковки водохранилища они миновали два больших полицейских фургона и машину коронера.

Кейт проследила в зеркало заднего вида, как они подъезжали к воде. В голове снова возник образ тела мальчика, и Кейт смахнула слезу. Часть ее хотела остаться и увидеть, как тело благополучно поднимут на поверхность. Кейт потянулась и схватила Джейка за руку. Он сжал ее руку в ответ.

— Нам нужно заправиться, — сказала она, глядя на низкий уровень топлива. Она остановилась на заправочной станции недалеко от дома, проехала мимо колонок и припарковалась сзади. — Тебе стоит переодеться в сухое, милый. Здесь есть туалеты, в них хорошо убираются.

Джейк кивнул, все еще бледный. Ей хотелось, чтобы он сказал хоть что-нибудь. Она не могла вынести этого молчания. Он откинул назад доходившие уже до плеч мокрые волосы и завязал их резинкой, которую носил на запястье. Кейт открыла было рот, чтобы сказать, как сильно резинки портят волосы, но промолчала. Если она будет его доставать, он закроется еще больше. Джейк вылез из машины и схватил с заднего сиденья сухую одежду. Она смотрела, как сын понуро плетется к туалету, низко опустив голову. Джейк прошел через многое, больше, чем большинство подростков.

Кейт опустила зеркало и посмотрела на свое отражение. Длинные волосы уже начинали седеть. Она выглядела бледной и на все свои сорок два года. Кейт подняла зеркало обратно. Это последний день Джейка перед возвращением к ее родителям. После дайвинга они собирались купить пиццу, а потом спуститься на пляж перед домом, развести костер и пожарить зефир.

Теперь же придется позвонить матери и рассказать, что случилось. Это было почти идеальное лето. Можно сказать, что они снова стали нормальной семьей, а тут этот труп.

Кейт откинула голову назад и закрыла глаза. Обычный человек не натыкается на мертвые тела, а с Кейт это случилось в очередной раз. Неужели Вселенная пытается ей что-то сказать? Кейт открыла глаза.

— Ага, пытается намекнуть, чтобы ты выбирала более приятные места для отдыха со своим сыном, — произнесла она вслух.

Она достала из бардачка телефон и включила его. Отыскала номер матери и уже собиралась позвонить, но вместо этого открыла интернет-браузер и набрала в гугле: «пропавший подросток, Девон, Великобритания». Связь на автозаправочной станции, окруженной Дартмурскими холмами, была не очень хорошей, и телефон больше минуты грузил результаты поиска. Ничего нового о пропавшем подростке не высветилось. На сайте «Девон Лайв» был опубликован репортаж о семилетнем мальчике. Он пропал на целый день в центре города Эксетер, и после нескольких напряженных часов воссоединился со своей семьей.

Затем Кейт набрала в гугле: «старший инспектор Генри Ко, Девон, Великобритания». Первый же результат был из местной газеты.


ВЫДАЮЩИЕСЯ ЛИЧНОСТИ

ДЕВОНА И КОРНУОЛЛА

СТАРШИЙ СУПЕРИНТЕНДАНТ

ПЕРЕДАЕТ ЭСТАФЕТУ


Статья вышла на прошлой неделе и касалась отставки старшего констебля Аррона Ко. В ней говорилось, что когда он поступил на службу в полицию в 1978 году, то был первым азиатским офицером в округе Девона и Корнуолла. Внизу прикреплялась фотография с подписью: «Старший инспектор Генри Ко вручает своему отцу, старшему констеблю Аррону Ко, подарок в честь выхода на пенсию — пару серебряных наручников с гравировкой и медаль полиции за долгую и безупречную службу».

Генри стоял с наградой в рамке рядом с отцом перед полицейским участком Эксетера. Аррон Ко оказался тучным по сравнению со своим красивым сыном, но Кейт заметила сходство.

— Ага. Вот почему ты такой молодой, старший инспектор. Семейный подряд, — протянула Кейт. Ей не нравились эти нотки ревности в голове, но она не могла не сравнивать себя с Генри. Она упорно трудилась четыре года, пожертвовав всем, чтобы в двадцать пять лет получить чин детектива в штатском. Генри Ко было чуть за тридцать, а он уже старший инспектор, на два ранга выше, чем детектив. Кейт вспомнила свою службу в полиции, жизнь в Лондоне.

Старший инспектор Питер Конвей был начальником Кейт в городской полиции, когда они расследовали дело о серийном убийце — Каннибале с улицы Девять Вязов. Однажды ночью, после посещения места убийства четвертой жертвы, Кейт обнаружила, что Питер и был Каннибалом с Девяти Вязов. Когда она столкнулась с Питером, он чуть не убил ее.

В течение нескольких месяцев, предшествовавших этой роковой ночи, у Кейт и Питера был роман, и Кейт еще не догадывалась, что находится на четвертом с половиной месяце беременности Джейком. К тому времени, как она пришла в себя в больнице, было уже слишком поздно делать аборт.

Газеты устроили из истории настоящий праздник, и это сильно подорвало репутацию Кейт. Ее карьере настал конец. После рождения Джейка Кейт пришлось пройти через многое: травмы, внезапное материнство, послеродовая депрессия, результатом чего послужила алкогольная зависимость.

За эти годы родители Кейт несколько раз забирали Джейка, но ее пьянство становилось все хуже, и она оказалась в реабилитационном центре. Кейт вылечилась, но было уже слишком поздно. Родители получили опеку над Джейком, когда ему было шесть лет, и последние десять лет оставались его законными опекунами.

Трезвость давалась нелегко. Кейт перестроила свою жизнь и виделась с Джейком на школьных каникулах и выходных, но его детство почти закончилось. Утрата Джейка и столь любимой ею полицейской карьеры все еще острыми осколками резала ее сердце.

Раздался стук в окно, заставивший Кейт подпрыгнуть. Теперь Джейк был одет в узкие черные джинсы и синюю толстовку с капюшоном. На его щеках появился румянец. Она опустила стекло.

— Мам, у тебя найдется пара фунтов на пирожок и шоколадку? Я умираю с голоду.

— Конечно, — ответила она. — Тебе лучше?

Он кивнул и улыбнулся ей. Кейт улыбнулась в ответ. Схватила сумочку, и они вошли на заправку.

Как она ни старалась, ей никак не удавалось выкинуть из головы образ мальчика, плававшего под водой. Ее расстраивало, что придется ждать, не появится ли что-нибудь о нем в новостях.

4

Шесть недель спустя


Кейт вышла через скрипучие деревянные двери эшдинского общественного центра и остановилась, залюбовавшись крышами домов и вздымающихся волн, разбивавшихся о набережную. Завывающий ветер яростно трепал волосы. Кейт достала из сумки пачку сигарет, вытащила одну и снова нырнула под навес, чтобы прикурить.

В этот холодный октябрьский вечер на собрание анонимных алкоголиков пришло человек двадцать-тридцать. Они кивали на прощание, проходя мимо, и спешили к своим машинам, согнувшись от ледяного ветра.

Холод быстро взял верх и над ней. Кейт в последний раз торопливо затянулась, бросила недокуренную сигарету на землю и затушила ее каблуком. Она пошла обратно к своей машине, не желая возвращаться в пустой дом. Было темно и безлюдно. Машина стояла в конце дороги, в промежутке между террасными домами. Когда Кейт добралась до нее, рядом с ее старым синим «Фордом» стоял белый «БМВ». Дверца «БМВ» открылась, и навстречу вышла худая бледная женщина.

— Кейт? — спросила она с лондонским акцентом. Ее каштановые волосы были зачесаны назад, открывая высокий костлявый лоб, а глубоко посаженные глаза с темными кругами напомнили Кейт морду енота. Она узнала в женщине новенькую с собрания Анонимных алкоголиков.

— Да. Вы в порядке? — спросила она, стараясь перекричать рев ветра.

— Кейт Маршалл? — Глаза женщины слезились от ледяного воздуха. На ней был длинный сливового цвета пуховик, похожий на спальный мешок, и ярко-белые кроссовки.

Кейт удивилась, услышав свое полное имя. Она представлялась на собрании, но использовала только свое имя, как это и было у них принято. «Эта женщина — чертова журналистка», — подумала Кейт.

— Без комментариев, — бросила она, открывая машину и намереваясь быстро уехать.

— Я не журналист. Вы нашли тело моего сына… — произнесла женщина. Кейт остановилась, положив руку на дверцу. — Его звали Саймон Кендал, — добавила женщина, глядя Кейт прямо в глаза. Ее пронзительно-зеленые глаза были полны печали.

— Ох. Мне очень жаль, — ответила Кейт.

— Мне сказали, что он утонул.

— Да. Я видела репортаж из местных новостей.

— Чушь собачья! — воскликнула женщина.

Кейт следила за историей, хотя местные новости не слишком ее освещали, но сообщили, что дело закрыто. Саймон Кендал был в палаточном лагере с другом, пошел к воде и утонул. Затем его тело было изуродовано одной из лодок техобслуживания, которые регулярно патрулировали водохранилище. В местных новостях также упоминалось, что именно Кейт обнаружила тело. Вот почему Кейт сразу решила, что эта женщина — журналистка.

— Он весь искалеченный. Они не хотели показывать мне его в морге… Взгляните на это, — воскликнула женщина, перекрывая шум ветра. Она достала из кармана пальто маленький фотоальбом, порылась в нем и нашла фотографию красивого молодого человека в плавках возле бассейна. На шее у него висели две медали. — Это мой Саймон. Он был региональным чемпионом Великобритании по плаванию. Он собирался заниматься этим профессионально. Но пропустил отбор в олимпийскую сборную по плаванию в Лондоне 2012 года из-за травмы… Глупая травма… — Она листала фотографии и тараторила, как будто старалась привлечь внимание Кейт. — Саймон не стал бы ночью в одежде прыгать в воду!

— Как вас зовут? — спросила Кейт.

— Лин. Лин Кендал… — Она подошла ближе и умоляюще посмотрела на Кейт. — Как думаете, что произошло? Я знаю, что вы работали полицейским. Я читала о том, что вы были частным детективом.

— Я не знаю, что произошло с Саймоном, — ответила Кейт. Правда заключалась в том, что в последние несколько недель эта история не выходила у нее из головы. Хотя она и занималась работой и Джейком, который после возвращения в Уитстабл держался очень отстраненно.

— Разве вам не интересно? — Лин трясло. Она яростно вытерла слезы рукой. — Вы преподаете криминалистику. Были следователем. Разве смерть моего сына не заслуживает интереса?

— Конечно, — произнесла Кейт.

— Мы можем где-нибудь поговорить? — спросила Лин, убирая брошенную в лицо ветром прядь волос. Кейт гадала, трезвая ли Лин. Женщина выглядела совершенно разбитой, что понятно в ее ситуации.

— Да. На Рома-Террас, в самом конце набережной, есть маленькое кафе «Кроуфорд». Встретимся там.

5

Кофейня «Кроуфорд» была самой старой в Эшдине и самой любимой у Кейт. Черные лакированные стены украшали фотографии Джоан Кроуфорд и Бетт Дэвис, а за пластиковой стойкой висело огромное помутневшее зеркало, отражавшее гигантскую медную кофеварку, выцветшие красные кожаные диванчики и вид на темную набережную. В этот холодный, ветреный вечер среды здесь было пусто. Кейт приехала первой и выбрала столик в дальнем углу.

Через дорогу прилив достигал волноотбойной стены, и со своего наблюдательного пункта Кейт могла видеть всю набережную. Волны разбивались о стену и швыряли пену и гальку на припаркованные машины. Белый «БМВ» с ревом проехал по дороге и припарковался позади потрепанного «Форда» Кейт. Лин вышла из машины, схватила с пассажирского сидения ярко-зеленую пластиковую папку и свой пуховик.

— Вы уже сделали заказ? — спросила Лин, усаживаясь напротив Кейт.

— Нет.

Лин положила зеленую папку на стол, достала из кармана куртки мобильный телефон, пачку «Мальборо-100» и золотую зажигалку. Затем сняла, пуховик, скомкала его и села сверху. Лин была миниатюрной женщиной, и Кейт подумала, не сделала ли она это, чтобы не смотреть на собеседницу снизу вверх.

К их столику подошел Рой Кроуфорд, пожилой человек, владевший кофейней с 1970-х годов. Это был крупный мужчина с длинными седыми волосами, собранными в хвост, и розовым, чисто выбритым лицом.

— Чем могу быть полезен? — спросил он, улыбаясь и надевая очки в форме полумесяца, висевшие на цепочке у него на шее.

Они заказали по капучино, и он что-то размашисто нацарапал в блокноте.

— Знаю, заказ простой, — пояснил он. — Но я бы и собственную голову потерял, не держи ее шея. Мне очень жаль, но у нас не курят. Подумать только, Лейбористская партия запретила курение! — Он театрально закатил глаза и оставил их одних.

Лин нервно откинула растрепавшиеся пряди волос с высокого лба.

— Расскажите мне о Саймоне, — попросила Кейт. Лин, казалось, с облегчением перешла к делу.

— Он уехал со своим университетским приятелем Герайнтом. Они разбили палатку на площадке возле водохранилища «Черные пески», — начала она.

— Вы местная?

— Я родилась в Лондоне. Мой покойный муж был родом отсюда, и я живу здесь уже двадцать лет. Он умер от сердечного приступа. — Кейт хотела выразить соболезнования, но Лин подняла руку. — Не надо. Он был настоящим придурком.

— А Герайнт что рассказывал о Саймоне?

— Они весь день провели на пляже. Добрались до лагеря поздно, поставили палатку и легли спать. Проснувшись на следующее утро, Герайнт обнаружил пустой спальный мешок Саймона и решил, что он отошел пописать, но утро проходило, а Герайнт все никак не мог его найти.

— Они не дрались? — Лин покачала головой. Кофеварка в углу зашипела, послышался звон ложек и фарфоровых чашек. — Они что, только вдвоем отдыхали?

— Да. Они были лучшими друзьями и никогда не ссорились. У Герайнта не было ни царапины. И вся одежда сухая.

— Они не пили?

Лин подняла ладонь.

— Я уже обдумала очевидные вопросы. Вскрытие постановило, что это был несчастный случай. В крови Саймона алкоголь не обнаружили…

Рой торопливо принес им кофе.

— Пожалуйста, леди, — произнес он. — Наслаждайтесь, но через полчаса мы закрываемся.

— Благодарю, — ответила Кейт. Лин нетерпеливо ждала, пока он поставит кофе и отойдет.

— Несчастный случай, — повторила Кейт. Она мысленно вернулась к изуродованному телу в воде.

— Саймон был трезв. Он сильный пловец. Даже если бы решил искупаться в водохранилище, он не сумасшедший. Он бы не нырнул в одежде и обуви. Лагерь находится в полумиле вверх по течению от электростанции, а потом еще полмили до того места, где вы его нашли. Он тренировался почти каждый день, сотню раз плавал в бассейне олимпийского размера. Там дистанции больше трех миль. И в море он плавал.

Кейт поставила чашку и вздохнула.

— Коронер окончательно решил, что мальчик утонул?

Лин скривилась.

— Да.

— И они считают, что повреждения на теле вызваны патрульной лодкой?

— Я просто не могу изгнать из головы этот образ. Красивое тело в воде, и его переезжает лодка.

Кейт хотелось взять Лин за руку, но на лице собеседницы отражались гордость и злость.

— Когда Саймона объявили в розыск? — спросила Кейт.

— Герайнт позвонил мне днем двадцать восьмого августа и сообщил, что не может найти Саймона. Затем я позвонила в полицию, и мне сказали, что первые сутки пропавшим без вести считать нельзя, поэтому официальное объявление сделали утром двадцать девятого.

— Я нашла тело Саймона днем тридцатого числа.

— Полиция решила, что Саймон пошел ночью купаться рядом с гидроэлектростанцией и утонул… Он бы этого не сделал! — воскликнула Лин, стукнув кулаком по столу. — Он знает, точнее знал о течениях. Знал, как вести себя в воде. Плотина гидроэлектростанции всасывает воду. Это запретная зона для купания. По всему лагерю расставлены указатели. Он должен был вернуться к тренировкам после нескольких месяцев перерыва из-за травмы. Он был трезв! И не стал бы рисковать своим будущим!

— Простите, что спрашиваю, но у него была депрессия?

— Нет. Нет. И еще раз нет! Никакой депрессии. Он отдыхал со своим лучшим другом, черт возьми! Они были не разлей вода. Саймон все лето с нетерпением ждал этот поход… — Теперь Лин плакала и очень нервничала. Она вытащила из рукава платок и высморкалась. — Простите, — извинилась она.

— Не извиняйтесь. Вы имеете полное право чувствовать… Чувствовать.

— Вам знакомо это ощущение, когда все от вас отмахиваются и не слушают?

— Это история всей моей жизни, — печально откликнулась Кейт.

Лин опустила плечи и, казалось, успокоилась.

— Именно это я и чувствую, черт возьми. Я понимаю, что Саймон был в воде, и лодка могла его переехать, но полиция, похоже, не интересуется, почему или как он вообще оказался в воде.

— Как вы меня нашли? — спросила Кейт.

— Погуглила. — Лин открыла папку и достала распечатку статьи из «National Geographic». Ее написали два года назад, и там была фотография Кейт и ее помощника Тристана Харпера, стоящих перед готическим университетским зданием Эшдина, которое возвышалось позади них, словно миниатюрный замок Хогвартс. У них брали интервью после того, как они раскрыли дело подражателя с Девяти Вязов. Это было волнующее время, и Кейт верила, что они с Тристаном сделают карьеру частных детективов. — Я пыталась найти вас в интернете, думала, может, там есть сайт вашего агентства.

— Нет, — Кейт явственно услышала разочарование в собственном голосе.

— Я просто хочу выяснить, что случилось с Саймоном. У вас есть сын. И вам приходилось защищать его от всего того дерьма, что обрушивалось на вас все эти годы… Сейчас полно частных детективных агентств, но… я хочу, чтобы мне помогли именно вы. Поможете?

Кейт видела в людях слишком много плохого. «Лучшие друзья могут внезапно отвернуться друг от друга», — подумала она. Детектив всегда должен руководствоваться логикой. Если Саймон и Герайнт были одни, то первый логический вывод, что это сделал Герайнт.

Лин прикрыла глаза.

— Ужасно уже то, что у меня отняли сына. Я хочу знать, почему он оказался в воде посреди ночи. Я не из тех женщин, которые умоляют, но пожалуйста, — ее глаза наполнились слезами, — умоляю. Вы мне поможете?

Кейт подумала, что бы она чувствовала, поменяйся они ролями. Если бы в воде нашли тело Джейка, изуродованное синяками и порезами.

— Да, — ответила Кейт. — Я помогу вам.

6

Рано утром следующего дня Тристан Харпер взбежал по ступенькам с пляжа и остановился на набережной, наклонившись, чтобы отдышаться. Над Эшдином только что забрезжил рассвет, небо стало светло-голубым, и в длинном ряду террасных домов, выстроившихся вдоль берега, зажглись огни.

Черный лабрадор вприпрыжку промчался по пляжу и с плеском нырнул, чтобы погнаться за палкой. Начался отлив, обнажая бугристые, покрытые водорослями скалы. Хозяин собаки, высокий парень в узких джинсах и желтой непромокаемой куртке, заметил Тристана в его спортивной одежде, присмотрелся и улыбнулся. Тристан улыбнулся в ответ, перешел дорогу и вошел в маленькую квартирку, которую делил со своей сестрой Сарой.

Он был красив, с короткими каштановыми волосами, карими глазами, высокий и атлетического телосложения. Тристан стянул футболку, обнажив плоский живот и мускулистую грудь. Во всю ширину спины красовалась татуировка парящего орла, раскинувшего крылья. На груди был тот же орел, но вид спереди, с опущенной головой и горящими янтарными глазами. Кончики крыльев касались плеч. Бицепсы и руки парня были украшены еще большим количеством татуировок. Он подошел к зеркалу и проверил липкую пленку на верхней части левого трицепса. Пленка отходила от кожи. Он задумался на мгновение, затем осторожно снял ее, обнажая новую татуировку, простую черную полосу, которая уже неплохо зажила.

— Круто, — произнес он, восхищаясь собой. — И не избито.

Он принял душ, оделся и проделал короткий путь по набережной до здания университета. До последней утренней лекции по истории судебной медицины у него не было возможности поговорить с Кейт. Когда студенты выходили из аудитории, а он убирал проектор, она сама подошла к нему.

— Мне бы хотелось с тобой кое-что обсудить. Хочешь кофе? — предложила она.

За последние несколько недель Тристан заметил, что Кейт стала замкнутой и немного отстраненной, и похоже, мало спала. Он был рад, что сегодня она выглядела более счастливой и отдохнувшей.

— Конечно. Отнесу проектор в хранилище, и увидимся, — ответил он. — Я буду карамельный макиато.

— Фи, — бросила она. — Держу пари, ты еще и сахар туда положишь.

— Знаю, я и так сладкий, но да, — ответил он с улыбкой.

Через несколько минут Тристан присоединился к Кейт в кафе «Старбакс» на первом этаже. Она сидела за одним из столиков под длинным окном, выходившим на море. Она пододвинула ему стаканчик.

— Спасибо, — поблагодарил он, присаживаясь напротив. Кейт с удивлением наблюдала, как он добавил четыре порции сахара, затем сделал глоток, одобрительно кивнул и достал из сумки ежедневник. Именно сюда он подробно записывал все их с Кейт рабочие моменты: когда приезжали на лекции приглашенные специалисты, когда брали напрокат оборудование, когда студенты сдавали экзамены.

— Это не касается официальной работы, — произнесла Кейт.

— О?

Тристан выслушал рассказ Кейт о вчерашней встрече с Лин Кендал.

— Она дала мне эту папку. Не густо для начала, — закончила Кейт. — В ней также лежат пять тысяч фунтов наличными. Заплатит еще столько же, если мы выясним, что случилось с Саймоном.

— Большие деньги. Как ты думаешь, это ее сбережения? — спросил он, вскинув бровь.

— Даже не знаю. Она, кажется, не бедствует.

Тристан открыл папку и достал бумаги. Там была вырезка из местной газеты и фотографии Саймона Кендала. В основном подробности его чемпионатов по плаванию. Тристан прочитал статью.


МЕСТНЫЙ ПОДРОСТОК

УТОНУЛ В ВОДОХРАНИЛИЩЕ

Саймон Кендал, 18 лет, как сообщается, попал в беду во время купания на запрещенном участке водохранилища «Черные пески» в районе Эшдина.

В четверг в живописное место на вересковых пустошах была вызвана полиция. Поисковая группа водолазов обследовала водоем и обнаружила тело молодого человека.

Полиция заявила, что не считает его смерть подозрительной.

Старший инспектор Генри Ко выразил самые искренние соболезнования семье Саймона в связи с этой трагической новостью.

Майк Олторп, менеджер по безопасности из Королевского общества по предотвращению несчастных случаев, сказал: «Мы понимаем искушение искупаться, особенно в жаркую погоду. Но открытые водные объекты опасны сильными течениями и подводными камнями, которые можно не заметить с поверхности».


— Похоже, местная газета серьезно настаивает на том, что Саймон утонул? — спросил Тристан.

— Они пишут, что велят власти, — сказала Кейт. — Но да. Они не упоминают, что он был чемпионом по плаванию.

Тристан просмотрел фотографии Саймона с его командой. Перспектива настоящего расследования будоражила, да и денежное вознаграждение было весьма нелишним. Его сестра собиралась выйти замуж в декабре и съехать из их общей квартиры. Когда она уедет, аренда и счета лягут на его плечи.

— В нашем дневнике много записей, — заметил он. — Через две недели курс истории криминалистики сдает свои диссертации, как и курс по американским серийным убийцам 1970-х годов. Через две недели у нас запланирована поездка в Лондон на лекции по криминалистике… — он хотел добавить, что через шесть недель состоится свадьба Сары, а это, несомненно, вызовет целую драму.

— У меня предчувствие, что мы действительно столкнулись с несчастным случаем, — призналась Кейт. — Если вскрытие проводил Алан Хэксам, а я подозреваю, что так оно и было, то не сомневаюсь в результатах.

— Но было бы интересно пообщаться с этим другом, Герайнтом, — сказал Тристан.

— Именно — ответила Кейт. — Я оставила ему сообщение, спросила, можем ли мы поговорить в субботу. Надеюсь, он мне перезвонит. Завтра утром встречусь с Аланом Хэксамом в морге. Он покажет мне дело о вскрытии Саймона Кендала.

— Во сколько?

— Он сможет только утром, до девяти.

— Мне утром нужно арендовать оборудование, а в морге я себя чувствую не очень хорошо, особенно после завтрака.

Кейт улыбнулась и кивнула.

— Ладно, я схожу одна, — ответила она.

— В субботу рассчитывай на меня. Надеюсь, этот Герайнт захочет поговорить.

— Да. Попробую получить полицейский отчет от Алана. Мне бы очень хотелось знать, что им рассказал Герайнт. Будет хорошая возможность испытать его историю и посмотреть, изменится ли она спустя пару месяцев.

7

Кейт приехала в морг Эксетера на следующее утро около восьми. Она зарегистрировалась в маленьком офисе, и ее провели в смотровую. Джемма, одна из ассистенток Алана Хэксама, работала над лежащим на стальном столе телом молодой девушки.

— Доброе утро, Кейт, — поздоровалась Джемма, отрываясь от работы. Кейт знала Алана Хэксама с тех пор, как приглашала его лектором на один из ее криминологических модулей. Теперь он постоянно читал лекции и часто предоставлял студентам Кейт для изучения старые дела.

Джемма была помощником бальзамировщика, на несколько лет старше Тристана. Высокая, молодая женщина с сильным телосложением, а сила в ее профессии немаловажное качество. Она была экспертом по реконструкции. Кейт остановилась, чтобы взглянуть на тело девушки. Лицо было испещрено аккуратными стежками, а Джемма скатывала на краю стального стола два маленьких ватных шарика. Затем приподняла правое веко мертвой девушки, положила ватный шарик в пустую глазницу и проделала то же самое с левым глазом.

— Лобовое столкновение на трассе М6; глазные яблоки ей не вернули, да и большая часть мозга тоже… пропала, — пояснила Джемма, отступая назад, чтобы полюбоваться собственной работой. — Мы всю ночь ее собирали. Семья хочет на нее посмотреть.

— Потрясающе, — похвалила Кейт, внимательно рассматривая работу. Она вспомнила времена, когда работала полицейским офицером на дороге, и все несчастные случаи, которые приходилось видеть. Лобовые столкновения на автостраде были самыми страшными, и жертв обычно хоронили в закрытых гробах.

— Я наполнила ее голову ватой и склеила череп, как только могла. Остальное сшила. А после прихода косметолога будет выглядеть еще лучше.

— Номерок мне ее не дашь? — пошутила Кейт, увидев отражение своего уставшего лица в уголке стола из нержавеющей стали.

— Я чуть было не попросила ее сделать мне макияж на свадьбу брата, но побоялась испачкаться об ее рабочие кисточки, — засмеялась Джемма. — Алан у себя в кабинете, сзади.

— Благодарю, — ответила Кейт. Она прошла мимо длинного ряда створок холодильника в кабинет Алана. Дверь была приоткрыта, мужчина сидел за своим столом, окруженный грудами бумаг и что-то строчил в блокноте, ухом прижимая телефон к плечу. Он походил на огромного медведя с добродушным лицом и длинными седеющими волосами, собранными в хвост.

— Отлично, спасибо, Ларри, — произнес он, закончив разговор. Затем поднял взгляд и увидел Кейт. — Проходи. Боюсь, у меня всего минута. Мне нужно бежать.

— Ничего страшного, спасибо, что принял меня, — ответила Кейт.

Алан кинул телефон на стол, сунул в рот последний кусочек Макмаффина из «Макдоналдса» и выбросил скомканную обертку в мусорную корзину. Он вытащил папку из стопки на столе и открыл ее. Сверху Кейт увидела посмертные фотографии Саймона Кендала.

— Саймон Кендал, — прочитал Алан, дожевывая маффин. — Ночевал в палатке со своим другом у водохранилища «Черные пески». Я не дежурил в тот день, когда привезли этого парня, и вызвали другого коронера, чтобы сделать вскрытие.

— Это нормально? — спросила Кейт.

— Такое случается. Наш морг может использоваться другими полицейскими службами по различным причинам… Был ли Саймон Кендал кем-то особенным?

— Особенным?

— Сыном политика? Какой-то важной персоны?

— Нет. Обычный ребенок. Студент. Там не сказано, почему вызвали другого коронера?

— Нет. Как я уже сказал, могли быть самые разные причины, по которым вскрытие проводил кто-то другой… — Алан сдвинул очки на макушку и принялся внимательно листать документы в папке. — Алкоголь в крови не обнаружили. Он был здоров. Никаких болезней. Очень мало жира в организме. Впечатляющая емкость легких.

— Он был пловцом, готовился к Олимпиаде, — сказала Кейт.

Алан нахмурил брови.

— И все же утонул. — Он снова пролистал бумаги и начал изучать посмертные фотографии. Остановился на одной и очень внимательно пригляделся.

— В чем дело? — спросила Кейт.

— У него было пробито правое легкое. Вот, смотри, — произнес он, протягивая папку и показывая неровную круглую рану на грудной клетке Саймона.

— Мне сказали, что его тело переехала моторная лодка, — сказала Кейт.

— Кто сказал?

— Лин Кендал. Мать Саймона. А ей рассказали в полиции.

Алан снова изучил фотографию и посмотрел на Кейт, приподняв кустистую бровь. Затем снова перечитал отчет.

— Это был крепкий парень с хорошо прокачанными мышцами спины… Неужели винт подвесного мотора смог бы так прорезать плоть? Да еще и через ребра добраться до легких? — Алан, казалось, говорил скорее сам с собой, чем с Кейт. — Хм. Нет. Для этого нужно проделать здоровую рану на боку… К тому же лопасть винта изогнута. А рана больше указывает на острый предмет, пронзивший плоть. Быстро вонзили и вытащили. — Он изобразил пальцем колющее движение.

— Ты считаешь, что причина смерти ошибочна?

— Что? Нет, нет, нет, — поспешно поправил Алан. — Когда проводится вскрытие, мы предоставляем факты, а затем полиция на основе этой информации формирует теорию…

«Это не совсем ответ на мой вопрос», — подумала Кейт. Алан не желал обвинять своего неназванного коллегу.

Он пролистал страницы отчета и в конце нашел диаграмму.

— Хотя, если бедняга упал в воду, утонул, а потом был посмертно искалечен мотором, почему он потерял так много крови?

— Сколько крови он потерял?

— Очень много. Половину объема. Как известно, если человек ранен и сердце все еще бьется, то кровопотеря больше. — Он резко захлопнул папку и встревожился. — Думаю, стоит оставить это мне.

Пока Алан листал документы, Кейт спешно читала отрывки из отчета. На последней странице она увидела две подписи: доктор Филип Стюарт и старший инспектор Генри Ко.

Алан поднялся со стула, теперь возвышаясь над ней. Он потер глаза и снова водрузил очки на нос.

— И ты говоришь, что мать мальчика сомневается в причине смерти?

— Да. Она не верит, что он утонул.

— Я бы предпочел, чтобы ты не делилась тем, что я рассказал, пока у меня не будет возможности внимательнее изучить дело.

Кейт кивнула.

— Разумеется.

— Хорошо… Да. — Алан посмотрел на часы и взял пальто. Кейт видела, что он нервничает. Это был прямолинейный, честный и очень уважаемый человек. Он надел пальто, взял телефон и ключи от машины. Они направились к выходу, и Кейт в нерешительности остановилась у двери.

— Алан. Только между нами. Ты сам считаешь, что смерть Саймона Кендала была несчастным случаем?

— Только между нами. И я сейчас серьезно. Нет, не думаю, что это был несчастный случай. А теперь мне пора, — произнес он.

Кейт никогда не видела его таким встревоженным и бледным. Как бы ей хотелось, чтобы у нее оказалось больше власти и ресурсов для расследования. Она скучала по работе полицейского детектива.

8

Тристан постучал в дверь кабинета профессора Росси, и ему открыла стройная молодая девушка с длинными темными волосами и в очках в черной оправе. На ней были узкие джинсы и красный свитер.

— Привет. Профессор Росси сегодня на работе? — спросил он.

— Да. Здравствуйте, — ответила она с мягким итальянским акцентом.

— Ох. Здрасте, — повторил Тристан.

— Вы ожидали увидеть старую сумасшедшую итальянку?

— Нет… — возразил Тристан. Именно этого он и ожидал. Профессор Магдалена Росси была новым профессором, читающим лекции по философии и религии. Ни имя, ни название дисциплины не соответствовали красивой молодой женщине, которая стояла перед ним. — Ну, возможно. Здравствуйте. Я — Тристан Харпер.

Они пожали друг другу руки.

— Приятно познакомиться. Я все еще новенькая. Даже после стольких недель еще не успела со всеми познакомиться.

— Не волнуйтесь, я чувствую то же самое.

— И как давно вы новенькая? — шутливо спросила она.

Тристан улыбнулся.

— Я работаю здесь чуть больше двух лет. Мне кажется, я вас уже видел. Это не ваш желтый скутер?

— Да. «Веспа».

— Быстро водите.

— Ну, я итальянка, — усмехнулась она и задержала взгляд на мгновение дольше обычного, чем смутила Тристана.

— Хорошо. Я привез проектор, — сказал он, указывая на тележку.

— Спасибо, завозите, — ответила она, широко распахивая дверь. Ее маленький кабинет был заставлен старой деревянной мебелью, а каждый дюйм стен покрывали бумаги. Маленькое окошко выходило на море, сегодня неспокойное и серое. Тристан вкатил тележку внутрь. — Оставьте его рядом с моим столом. Я как раз собиралась сварить кофе — не хотите? — Она указала на маленькую капсульную кофеварку на книжной полке.

— Нет, благодарю вас. Мне пора идти, — ответил Тристан. Он достал телефон и проверил, не написала ли Кейт после встречи с Аланом.

— Вы уверены? Чашечка эспрессо надолго не задержит.

Тристан уже собирался снова отказаться, когда заметил прикрепленную к доске на стене карту. Это была карта водохранилища «Черные пески» и окружавшей его пустоши. Также там висели газетные вырезки статей, в которых Тристан узнал знаменитые девонские и корнуолльские легенды: «Бодминский зверь», «Озеро короля Артура», «Корнуолльские великаны», «Собака Баскервилей». Сверху была прикреплена карточка с надписью «Местные мифы и легенды». А еще несколько рукописных заметок с вопросами: ЧЕЛОВЕК-ВОЛК из Бодмин-Мура — найди его. ТУМАННЫЙ ПРИЗРАК — тоже новый?

Магдалена проследила за его взглядом.

— Вы делаете проект о водохранилище? — поинтересовался он.

— Нет. С чего вы взяли?

— Просто узнал его. Я местный, — пояснил Тристан, не желая вдаваться в подробности смерти Саймона Кендала. Он подошел ближе к доске.

Под надписью: «ЧЕЛОВЕК-ВОЛК из Бодмин-Мура — найди его» висели две фотографии отпечатка гигантской лапы. Один след виднелся на грязной тропинке между деревьев. Вторая фотография была сделана крупным планом. Отпечаток лапы походил на след большой собаки; Тристан видел очертания подушечек лап и длинных когтей. Но настоящим потрясением стала большая волосатая человеческая рука рядом с ним для сравнения; отпечаток лапы был в три раза больше ладони.

— Кстати, это не моя рука, — заметила Магдалена. Тристан вздрогнул. Теперь она стояла рядом с ним, держа в руках две дымящиеся чашки эспрессо. Маленькая и изящная. Макушка девушки доходила ему до плеча. Густые черные волосы были аккуратно разделены пробором и пахли свежестью и фруктовым шампунем. Тристан подумал, что девушка — натуральная красавица.

— Спасибо, — поблагодарил он, беря чашку в руки. — Это для нового модуля? — спросил он, указывая на пробковую доску.

— Нет. Это для моей диссертации. Я изучаю происхождение городских легенд. Девон и Корнуолл богаты материалом для исследования. Я сфотографировала след на ферме близ Чагфорда на окраине Дартмура. Фермер клянется, что однажды ночью увидел возле поля похожую на зверя фигуру, ростом под десять футов, стоявшую на двух ногах.

— И что он сделал? — спросил Тристан, потягивая крепкий и горький кофе.

— То же, что бы и я сделала. Зашел в дом и запер двери. И до следующего утра выходить не осмелился. Вот тогда-то он и нашел этот след.

— Что же, черт возьми, могло его оставить? — удивился Тристан. Он протянул руку, чтобы коснуться фотографии, и рукав его свитера сдвинулся вверх, открывая пару дюймов татуировки на предплечье.

Магдалена на мгновение замерла, и он заметил, что она рассматривает татуировку. Это были черно-белые деревья на фоне ночного неба.

— Наверное, лев, или рысь, или какая-нибудь помесь, — произнесла она. — Вы, должно быть, слышали истории о богатых викторианцах, которые привозили из-за границы детенышей львов и тигров, а потом выпускали их в дикую природу, когда те вырастали и становились опасными.

— Да.

— Это логичное объяснение.

Тристан допил остатки эспрессо. Огромный отпечаток лапы вызывал мурашки по телу.

— А что за Туманный Призрак? — спросил он, увидев серию маленьких черно-белых фотографий с участка пустой дороги, окруженного деревьями. Клочья тумана цеплялись за углубления в асфальте, а извилистая дорога исчезала за поворотом.

— Пока работаю над этим. Я случайно разговорилась в пабе с местной девушкой. Она рассказала мне историю о молодых людях, пропавших без вести на участке дороги А1328, которая проходит рядом с водохранилищем «Черные пески». Каждый раз, когда там густой туман…

— Серьезно? Я об этом не слышал, — вставил Тристан.

— Я думаю, что она… как вы по-английски это называете? — ненадежный источник… наверное, эта идея больше подходит для фильма, чем для моей диссертации.

— Как в том фильме «Кэндимэн». Там когда перед зеркалом пять раз произносили его имя, он появлялся за спиной с крюком.

— Он снят по мотивам рассказа Клайва Баркера, очень хорошего рассказа.

Магдалена сделала глоток кофе, и они замолчали. Тристану захотелось рассказать ей о смерти Саймона Кендала, но он сдержался. Девушка улыбнулась и потянула рукав его свитера, обнажая предплечье. — Мне нравится ваша татуировка, — произнесла она, проводя пальцами по его коже. — Иногда они выглядят безвкусно, но эта настоящее произведение искусства.

— Спасибо. Я езжу к отличному парню, в Эксетере… — Он почувствовал, что краснеет, и кожа покрылась мурашками. Магдалена улыбнулась и осторожно опустила его рукав.

— Вы аспирант?

— Нет, — смущенно ответил Тристан. — Я ассистент Кейт, профессора Маршалл. И я, кажется, единственный, кто умеет чинить эти старые слайдовые проекторы.

— Я слышала о ваших приключениях с профессором Маршалл, — произнесла она, не отводя взгляда. У нее были красивые карие глаза и полные губы.

— И это тоже, да, но официально я в штате, никакой научной деятельности.

Она улыбнулась.

— Как эспрессо?

Он посмотрел на чашку.

— Эм… — Он усмехнулся. — Я больше любитель «Старбакса».

Магдалена рассмеялась.

— Вы разговариваете с итальянкой. Там нет кофе. Какой напиток обычно предпочитаете в «Старбаксе»?

— Карамельный макиато, — ответил он со смущенной улыбкой.

— О господи.

— Вы здесь недавно, а большинство местных предпочитают встречаться внизу в «Старбаксе». Уверен, вы тоже привыкните к этой традиции.

— Может, тогда как-нибудь сходим в «Старбакс»? — спросила она, склонив голову набок и глядя на него из-под густой челки. — Посвятите меня в местные традиции.

— О, — протянул он, понимая, что она флиртует.

— Да, Тристан. Я приглашаю вас на свидание… Вас это интересует? — Ее уверенность застала его врасплох, и он не знал, что ответить. — Можно мне ваш номер телефона?

— Мой номер?

— Да. Как видите, я не из тех девушек, которые сидят и ждут звонка.

— Разумеется.

Он поставил чашку на стол, а Магдалена протянула ему шариковую ручку и маленький блокнот, открытый на чистой странице. Тристан записал свой номер. Пиликнул телефон, и он достал его из кармана. Высветилось сообщение от Кейт.

— Я лучше пойду, это профессор Маршалл, — произнес он.

— Я позвоню. — Магдалена улыбнулась.

— Отлично, — ответил он. — И спасибо за кофе.

Он вышел из кабинета, а затем заглянул в телефон:


ГЕРАЙНТ ДЖОНС СОГЛАСИЛСЯ.

ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗАВТРА В 11 УТРА.


Тристан поспешил позвонить Кейт, и знакомство с Магдаленой отодвинулось на задний план.

9

Герайнт попросил встретиться в местном снукерном клубе неподалеку от студенческих общежитий на окраине Эксетера.

Кейт и Тристан нашли его в конце ряда обветшалых магазинов и припарковались перед входом. Под выцветшим зеленым навесом с надписью «СНУКЕРНЫЙ КЛУБ ПОТ БЛЭК» их ждал высокий здоровый парень с рыжеватыми волосами до плеч. На нем были черные «мартинсы», поношенные джинсы и джинсовая куртка с грязной подкладкой из овчины. Круглое лицо создавало приятное впечатление, и Герайнт явно пытался отрастить бороду, но получился только пушок на подбородке.

— Играете в снукер? — Спросил Герайнт Тристана, показывая клубную карточку на стойке и регистрируя гостей.

— Нет, — ответил Тристан.

— Я тоже, — признался Герайнт, понизив голос. — Я прихожу сюда, потому что можно выкурить сигарету за кружкой пива. — У него был легкий, мелодичный валлийский акцент и слегка остекленевшие глаза. Кейт задалась вопросом, не выпил ли он уже. Герайнт провел их через щербатую грязную дверь, и они оказались в длинной низкой комнате с темно-зелеными стенами. Ряды бильярдных столов пустовали, если не считать двух пожилых джентльменов, игравших за столом возле стойки бара. Над каждым столом висела большая лампа с красным бархатным абажуром. Их тусклые лучи подсвечивали дымку сигаретного дыма. — Что вам принести выпить?

— Я бы выпил пинту «Фостера», — сказал Тристан.

— В баре есть капучино? — спросила Кейт, поняв, что это мужской клуб.

— Аль Пачино и то вероятнее, — невозмутимо пошутил Герайнт.

— Тогда черный кофе, — сказала она, сразу проникаясь к парню симпатией.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — предложил он. — Я сейчас приду.

Кейт и Тристан выбрали столик подальше от бара, под настенной стеклянной витриной с наполированными трофеями.

— Как так получается, что здесь можно курить? — спросил Тристан, когда они сели.

— Это клуб. А в клубах курить пока разрешается, — пояснила Кейт, доставая пачку «Марльборо Лайтс» Здесь было довольно тихо и спокойно, слышалась лишь негромкая болтовня стариков и стук бильярдных шаров.

Герайнт вернулся с напитками и сел напротив них обоих, не снимая куртки. Он одним глотком осушил полпинты и закурил сигарету.

— Для начала я хотела бы выразить соболезнования по поводу Саймона, — проговорила Кейт. Тристан кивнул.

— Это Злая-Лин вас подбила, да? Все вынюхивает? — бросил он, вздыхая и пристально глядя на Кейт.

— Никто нас ни на что не подбивал. Она интересуется обстоятельствами смерти Саймона.

— Знаете, как Сим ее называл? Злая-Лин. Как в мультфильме «Хи-Мэн» — Он улыбнулся на мгновение, а затем вытер одинокую слезу. — К черту это. — Он допил остатки пива и поднял бокал в сторону бара.

— Саймон не ладил со своей мамой? — спросила Кейт.

— Нет. Коронер и полиция решили, что это был несчастный случай. Лин думает, что знает больше? Ее там не было. Она просто меня не любит и хочет доставить мне неприятности.

— Как думаешь, что произошло с Саймоном?

— Думаю, что Злая-Лин его убила… Не сама, но она так сильно давила на него со своим плаванием. Она была очень напористой, если не сказать больше. Спустила целое состояние на тренера. Тот оказался настоящим ублюдком и сводил Сима с ума. Надо было Лин готовить к Олимпиаде. Ей этого хотелось больше, чем Саймону.

— Лин сказала, что Саймон получил травму в прошлом году и не попал в олимпийскую команду, — вставил Тристан.

— На прошлое Рождество он повредил ногу по глупости. Просто упал с бордюра возле паба.

— Он был пьян?

Герайнт кивнул и затушил сигарету в пепельнице.

— Вы вместе пили? — поинтересовалась Кейт.

Герайнт улыбнулся и снова кивнул. Закурил еще одну сигарету.

— Потому я ей и не нравлюсь, — добавил он, выпуская дым в потолок. — Она думала, что я плохо на него влияю, но в тот раз он веселился впервые за несколько месяцев, и при этом выпил всего пинту пива. Ему много не нужно. Глупая случайность. Сим споткнулся и упал на кучу битого стекла. Повсюду была кровь. Я помог ему добраться до травмпункта. Они его подлатали и сделали рентген. Оказался перелом кости в стопе, и это вывело его из строя. Шесть недель не мог тренироваться и, следовательно, потерял форму. Он изо всех сил готовился к Лондонской Олимпиаде. Лин уже нашла спонсора, но в июне Саймон провалил отбор в команду из-за каких-то секунд.

— Боже. Наверное, было очень обидно, — произнес Тристан. Герайнт кивнул.

— Мало того, что разбилась его мечта попасть в олимпийскую сборную, так еще и Злая-Лин вышла на тропу войны. Она заложила дом, чтобы оплатить его тренировки за предыдущие два года. Если бы Сим прошел отбор, спонсор взял бы на себя эти расходы и закрыл кредит… После этого она на него ополчилась. Заставляла тренироваться усерднее и постоянно твердила, что он упустил свой самый большой шанс. Этого достаточно, чтобы любого довести до самоубийства.

— Саймон был склонен к самоубийству? — спросила Кейт.

— Не знаю, но он был не в духе, начал сравнивать бассейн с бетонной ямой, полной хлорки.

— Что заставило вас выбрать место для лагеря у водохранилища?

Герайнт печально улыбнулся.

— Мы собирались отдохнуть на полуострове Гоуэр, в Западном Уэльсе. Идеальное место для серфинга и кемпинга, но Злая-Лин в последнюю минуту передумала и сказала Симу, что у него всего два выходных от тренировок. Он тренируется, тренировался, здесь, в Эксетере. Очевидно, что «Черные пески» гораздо ближе Гоуэра. Поблизости есть еще пара мест. Карьер Бенсона хорош для плавания и дайвинга. И там отдыхает полно красоток… Ты был там, приятель? — добавил он, обращаясь к Тристану.

— Нет, — ответил Тристан.

— Стоит наведаться, особенно в жаркий день. Много горячих цыпочек в одних бикини… — Появился бармен с новым пивом для Герайнта.

— Спасибо, друг, — поблагодарил он, одним глотком осушив половину и закуривая очередную сигарету. Кейт обменялась взглядом с Тристаном, который все еще потягивал свою первую пинту.

— Когда вы приехали в лагерь «Черные пески», там было пусто? — спросила Кейт.

— Да. Погода стояла дерьмовая. Как и сам лагерь. Он рядом с водохранилищем, но путь к воде перекрыт огромным забором с колючей проволокой. Чем-то Освенцим напоминает. А туалеты? Половина заколочены или замусорены, и наркоманы раскидали там всякую дрянь. Мы добрались до лагеря около восьми — восьми тридцати вечера. Днем отдыхали неподалеку на пляже Доулиш, занимались серфингом, и до лагеря потом добрались на такси. Мы были голодные, а когда приехали, уже темнело… Не знаю, почему мы не выбрали молодежный хостел. Это были одни из тех выходных, когда что-то планируешь, а потом все меняется, но ты продолжаешь цепляться за идею отдыха в палатке… — Он сделал еще один глоток из своего бокала. — А в итоге все равно оказываешься в такой дыре.

— Вы пили в тот вечер? — спросила Кейт.

— Нет. Забыли взять с собой выпивку. А на ужин у нас были только холодные печеные бобы, прямо из консервной банки, и батончики «Марс». Наступила мрачная ночь. Жаль, что у нас не было выпивки. Сим впал в плохое настроение.

— В чем выражалось его плохое настроение? — поинтересовался Тристан.

— Он был замкнут. Август дался ему нелегко. Да и как иначе, когда и шагу не ступишь, чтобы тебе про Олимпиаду не напомнили? Но у нас все равно выдался отличный день. Мы познакомились с несколькими девушками на пляже. С одной он даже обменялся номерами. У нее была толстая подружка для меня, — добавил он с усмешкой. — Мы собирались встретиться с ними на следующий день, чтобы заняться дайвингом в Карьере Бенсона. Туда собиралась целая компания девчонок.

— В ту ночь вы видели других туристов или отдыхающих? — спросила Кейт.

Герайнт покачал головой.

— Мрачное место. Жуткое. Казалось, что гул электростанции перекрывал все остальные звуки. Он не громкий, но монотонный и проникает во все мысли.

— Ты видел на водохранилище какие-нибудь лодки?

— Нет. Я просто хотел улечься, заснуть, проснуться и на утро убраться оттуда к чертовой матери. Мы разбили палатку, и я, должно быть, заснул около девяти или десяти, не помню. Сим постоянно жаловался, что у него болит все тело, и он неважно себя чувствует. У него было всего пару выходных перед возвращением к тренировкам. Не думаю, что он нормально питался. Весь день на пляже я не видел, чтобы он ел, и вечером почти не притронулся ни к бобам, ни к шоколаду. На следующее утро я проснулся около семи, но Сима рядом не оказалось. Его спальный мешок был пуст.

— И что ты сделал?

— Сначала ничего. Я решил, что он пошел отлить или по-большому. Я вышел из палатки, заварил чай на маленькой газовой плите и стал ждать. Потом несколько раз позвонил ему, но его телефон был выключен. Вот тогда я… — Он замялся.

— Что? — подтолкнула его Кейт.

— Я порылся в его сумке в поисках мобильного. Его там не оказалось, но зато я нашел пузырек с таблетками. Циталопрам. Это антидепрессант. Я был в шоке, потому что всегда считал, что Сим, ну знаете, сам справлялся.

— Как думаешь, Лин знала, что он принимает антидепрессанты? — поинтересовалась Кейт. Герайнт пожал плечами.

— Я погуглил про них. Это сильная штука, и есть побочные эффекты, которые могли повлиять на его выступление в плавании. Не знаю, хотела бы Лин, чтобы он их принимал.

— Что ты сделал после того, как нашел таблетки? — спросил Тристан.

— Я обошел вокруг лагеря, проверил лес, потом еще раз ужасные туалеты.

— И не было ничего подозрительного рядом с забором вокруг водоема? — спросила Кейт.

— Подозрительного? Например?

— На заборе или траве не было крови? Я видела, сколько вреда может причинить колючая проволока, если попытаться через нее перелезть.

— Я довольно далеко прошел вдоль забора в обоих направлениях. Даже добрался до электростанции. Но в заборе не было никаких дыр, — ответил Герайнт.

— Когда ты поднял тревогу о пропаже Саймона? — продолжала допытываться Кейт.

— Сразу после обеда. Я позвонил Злой-Лин. Она разволновалась, просила меня оставаться на связи. Мне нужно было зарядить телефон, поэтому я вернулся к электростанции, зашел в центр для гостей и выпил кофе.

— А что там, в этом центре?

— Картинная галерея. Она на берегу водохранилища. Там можно посидеть отдохнуть. Было так странно — сидеть, попивая кофе, зная, что Сим куда-то пропал. Около пяти часов вечера я все еще был там, когда мне перезвонила Лин и сообщила, что заявила в полицию о пропаже сына. Я все еще не хотел в это верить. Надеялся, что он ушел с той цыпочкой, с которой мы познакомились накануне… — Герайнт покрутил в пальцах бокал и допил остатки пива. Его глаза блестели от слез. Он вытер их. Кейт заметила на рукаве его куртки красное пятно.

— Ты поранился? — спросила она.

— Что? Это? — переспросил он, разглядывая выцветшее пятно на рукаве. — Нет. Это старое, с того вечера, когда Сим порезал лодыжку. Я помогал ему добраться до больницы. — Он еще мгновение смотрел на кровавое пятно, потом закатал рукав и засунул внутрь испачканную овчину.

Тристан хотел было спросить, не принести ли ему еще пива, но Кейт покачала головой. У Герайнта уже заплетался язык, а им нужно было задать еще несколько вопросов.

— Итак. Лин позвонила в полицию. И что ты делал?

— Ближе к вечеру я вернулся в лагерь, собрал наши вещи и взял такси до студенческого общежития. На следующий день полиция позвонила мне на мобильный. Я думал, что они нашли Сима, но меня попросили приехать в участок и сделать официальное заявление о пропаже, что я и сделал. Я пробыл там семь часов. Они со мной не церемонились. Спрашивали одну и ту же хрень снова и снова, пытаясь поймать на вранье. Отпустили только вечером.

— Они допрашивали тебя с адвокатом? Или более неформально, и ты оставил заявление? — спросила Кейт.

— Они постоянно повторяли, что я могу уйти в любой момент, но… У меня есть судимость. Я попал в тюрьму для несовершеннолетних, когда мне было четырнадцать. Получил год за то, что бутылкой огрел по голове засранца, который наехал на меня в пабе. Пару лет назад, в клубе, я снова попал в неприятную ситуацию, но опять же, это была самооборона. — Он пожал плечами. — Только потому, что я защищаюсь, когда на меня нападают пьяные придурки, не означает, что просто так убью своего лучшего друга.

— Что случилось после того, как ты ушел из полицейского участка? — спросила Кейт.

— Мне пару раз звонила Злая-Лин. Задавала вопросы. Она хотела вернуть вещи Сима, его сумку. Когда она позвонила во второй раз, то была пьяна… спрашивала всякую чушь. Были ли мы с Саймоном геями? Занимались ли мы друг с другом сексом… К слову, нет. А когда она позвонила в третий раз, то уже напилась до чертиков и кричала, что я убил его из ревности и меня уже привлекали за агрессивное поведение.

— И что же ты ответил? — полюбопытствовал Тристан.

— Я не стал это терпеть. Понимаю, что у нее пропал сын, но она просто отвратительно себя вела во время разговора… Не знаю, много ли у нее друзей. Сим единственный ребенок в семье. Был. Его отец умер. А других родственников у него не так и много. После третьего звонка я выключил телефон. Когда на следующее утро снова включил его, то увидел кучу пропущенных звонков от нее. Она сказала, что позвонила в полицию и попросила допросить меня еще раз… Я тогда здорово разнервничался, она была такой настойчивой и уверенной.

— Полиция с тобой связывалась после этого? — спросила Кейт.

— В тот вечер в дверь постучали. Это была полиция. Я думал, что они пришли меня арестовать, но они сообщили, что в водохранилище нашли тело Саймона, он утонул. Еще сказали, что официально признали это несчастным случаем.

Нижняя губа Герайнта задрожала, и он отвел взгляд.

— Можешь вспомнить, когда именно это произошло? — спросила Кейт.

Герайнт отвернулся и вытер слезы.

— Где-то четыре или пять дней спустя.

— Можно поточнее? Дату?

— Я был на его похоронах четырнадцатого сентября, то есть ровно через две недели после того, как приехала полиция, так что получается… тридцать первого августа.

«Как полиция смогла так быстро решить, что это был несчастный случай?» — подумала Кейт. Ведь она нашла тело Саймона накануне.

— Ты не помнишь, тридцать первого в какое время дня приезжала полиция? — спросила она.

— Днем. Сразу после обеда, около двух, — ответил Герайнт. — Они зашли всего на несколько минут, сообщили на пороге. Сим погиб, случайное утопление, и я вне подозрений.

— Они так быстро пришли к такому выводу? — озвучил Тристан мысли Кейт.

Герайнт пожал плечами.

— Я не доверяю полиции. Не доверял раньше и никогда не стану. Но если они скажут, что я невиновен, то спорить не буду. Хотя, как мог утонуть такой сильный пловец, как Саймон?

10

— Что-то не сходится, — заметила Кейт, когда они ехали обратно в Эшдин. — Я нашла тело Саймона в четверг, тридцатого августа, ближе к вечеру. Позвонила в полицию, и они прибыли довольно быстро, но команда ныряльщиков не могла поднять тело до позднего вечера. Затем на следующее утро вызвали врача, чтобы произвести вскрытие…

— Утром тридцать первого августа, — вставил Тристан.

— Да. Вскрытие занимает время, несколько часов. Затем должно быть написано заключение. Заключение передается офицеру полиции, которому поручено это дело. Затем принимаются решения. Если вскрытие произвели в девять утра, как уже через пять часов полиция могла сообщать Герайнту, что смерть Саймона наступила из-за несчастного случая и что расследование сворачивается?

— А что, если Герайнт нам солгал? — предположил Тристан. — И полиция все еще интересуется его персоной?

— Нет. Когда я вчера встречалась с Аланом Хэксамом, то видела, что в заключении указано случайное утопление. Алан был обеспокоен. Не он проводил вскрытие. Позвали другого врача.

— Происходит что-то подозрительное, — сказал Тристан. Дорога из Эксетера в Эшдин тянулась вдоль побережья, а затем петляла вглубь среди опустевших вспаханных полей и голых деревьев. В воздухе низко стелился туман. У Кейт зазвонил телефон, и она взяла его в свободную руку.

— Помяни черта. Это Алан Хэксам.

— Включить громкую связь? — спросил Тристан. Кейт кивнула и протянула ему телефон.

— Алло, Кейт? — раздался из динамика голос Алана.

— Привет, Алан. Я с Тристаном, — предупредила она.

— Ох. Привет, привет. Слушай. Я звоню по поводу вскрытия Саймона Кендала. Я хотел тебя поблагодарить.

— За что? — удивилась Кейт.

— Ты обратила мое внимание на некоторые подозрительные неточности в материалах дела. Саймон Кендал был в лагере со своим другом, и это заставило меня задуматься. Колышки для палаток.

— Колышки для палаток? — повторила Кейт.

— Да. На фотографии, которую я тебе показывал. След от укола на грудной клетке Саймона. Ошибочно решили, что причиной ранения стал гребной винт моторной лодки, но я склоняюсь к тому, что это был скошенный край острого предмета. Металлический колышек для палатки подходит на роль потенциального оружия… — Кейт и Тристан обменялись взглядами. — Я передал эту информацию старшему инспектору Генри Ко, который ведет дело, — продолжал Алан.

— А ты не знаешь, почему так быстро решили, что это случайное утопление? — спросила Кейт. — Мы сопоставили время…

— Кейт. К сожалению, я не могу комментировать причину смерти.

Тристан взглянул на Кейт. Судя по голосу, Алан был очень смущен.

— Ладно. Алан, с Саймоном в лагере был только его друг Герайнт. Теперь полиция не считает смерть Саймона несчастным случаем?

Последовала долгая пауза.

— Это я тоже не могу комментировать.

— Значит, Герайнт теперь подозреваемый?

— Кейт. Я звоню тебе из вежливости. Я больше не могу ничего сказать и не принимаю участия в решении полиции. А теперь мне действительно пора, — добавил он и повесил трубку.

Кейт заметила впереди широкую обочину и свернула на нее. Она была рядом с большим, пустынным полем, которое недавно вспахали на зиму. С минуту они молчали.

— Неужели мы позволили Герайнту обвести нас вокруг пальца? — спросила Кейт.

— Если так, то он чертовски хороший актер, — произнес Тристан. — Настолько все продумать.

— Нет, если бы он все продумал, то не ходил бы с кровью Саймона на куртке, и не был бы так спокоен, когда мы заметили, — возразила Кейт. — И тут возникает вопрос, как Саймон оказался в воде. Был ли Герайнт с ним? Лагерь отгорожен от водоема забором. Может быть, они прошли пару миль к другой стороне водохранилища? Или Саймон перелез через колючую проволоку? А может они оба? Я помню руки Саймона. На его коже не было ни порезов, ни синяков. Герайнт тоже не покалечился. Что-то тут не сходится.

— А мы точно знаем, что они вообще были в том лагере? — поинтересовался Тристан. — Мы просто верим Герайнту на слово.

— Именно. И почему я не подумала о колышках для палаток? Это же настолько очевидное орудие убийства, черт подери! — Кейт стукнула кулаком по рулю. Машина отозвалась сигналом и вспугнула стаю ворон, с карканьем взлетевших в небо.

— Алан что-нибудь сказал при встрече? А если полиция найдет колышек для палатки на территории лагеря?

— Нет, ничего. И даже если бы нашли, я сомневаюсь, что на нем остались улики после стольких недель под открытым небом.

— И все же вопрос остается открытым: почему коронер и полиция так быстро признали смерть Саймона несчастным случаем? — задумчиво проговорил Тристан.

* * *
Герайнт пробыл в Снукерном клубе «Пот Блэк» еще час и выпил еще несколько бокалов пива. Когда он вышел на улицу, заметно похолодало. Ноги неуверенно несли его в сторону дома. Он снимал комнатушку в миле от снукерного клуба. Улица, на которой он жил, представляла собой смесь обшарпанных террасных домов и двухэтажных послевоенных многоквартирных бетонных коробок. Уже на подходе пришлось поднять ворот куртки, чтобы спрятаться от начавшегося дождя. Герайнт не видел полицейских машин, пока не обогнул мусорные баки на углу небольшой автостоянки перед домом.

Там стояли три машины, а под бетонным козырьком у входа столпились шесть полицейских. В подъезде горел свет, и Герайнт увидел, как одна из его соседок, пожилая дама, жившая в конце его этажа, разговаривала с полицией. Она подняла взгляд и заметила его.

— Вон! Вон он! — воскликнула она, указывая в его сторону незажженной сигаретой. Герайнт сам не знал, зачем ему понадобилось бежать. Он мог бы стоять на своем. В крови играл алкоголь, а включенные синие мигалки на крышах патрульных машин повергали его в панику.

— Стоять! Эй, ты! Стой, где стоишь! — крикнул один из полицейских, но переживать им не стоило. Уже на углу возле мусорных баков Герайнт потерял равновесие и упал на мокрую кучу черных мешков, чувствуя, как животом налетел на что-то большое. Полицейские не дали ему отдышаться и набросились, как на игрока в регби, заломили руки за спину, защелкнули на запястьях холодные наручники и зачитали права. Когда они поставили его на ноги, земля, казалось, ужасно накренилась, из глаз посыпались искры, а затем его вырвало.

— Господи Иисусе, ну и нажрался, — проворчал чей-то голос. Из одной из полицейских машин вылез стройный офицер-азиат и подошел к ним. На нем была обычная одежда: узкие джинсы, белая рубашка поло и ярко-желтая непромокаемая куртка марки «Ральф Лорен». Герайнт подумал, что он хорошо выглядит, как будто готовился где-нибудь отдохнуть ночью.

— Это потому, что вы все на меня навалились, — сказал Герайнт. Он закашлялся и его снова вывернуло, руки были скованы наручниками за спиной.

Азиат подошел поближе и с вызовом посмотрел ему в глаза. Герайнт подумал, что сейчас его ударят, но он лишь достал свое полицейское удостоверение.

— Я старший инспектор Генри Ко. Герайнт Джонс, я арестовываю вас за убийство Саймона Кендала…

— Какого хрена? — начал Герайнт, слыша удивление в собственном голосе.

— Вы не обязаны ничего говорить, но все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде, — произнес Ко.

— Мне нужен адвокат, — сказал он.

— Вам его предоставят… Заберите его. Но не сажайте в мою машину, — велел Ко. Полицейские увели его и запихнули в ближайший автомобиль.

11

Кейт высадила Тристана у его дома, и они договорились встретиться на следующий день, а также поддерживать связь, если появятся еще какие-нибудь новости о Герайнте.

Кейт жила в большом старом двухэтажном доме в нескольких милях от Эшдина, в маленькой деревушке под названием Терлоу-Бей. Ее дом располагался в конце дороги, идущей вдоль края утеса.

Рядом находился магазин серфинга, который летом обслуживал палаточный городок неподалеку. Магазином управляла Майра, подруга и спонсор[1] Кейт из Общества Анонимных алкоголиков.

Дом Кейт был удобным и уютным, как говорил Джейк, в бабушкином стиле: мебель в гостиной обита ситцем, вдоль стен книжные шкафы, наполненные учебниками и романами, а возле стены старое пианино. Дом достался Кейт вместе с работой преподавателя в Эшдине, и она снимала его уже восемь лет. Больше всего ей нравилась гостиная и ряд окон с видом на море с вершины утеса. Кухня была чуть современнее остальной части дома, со светлыми деревянными столешницами и выкрашенными в белый цвет шкафчиками.

Кейт распаковала покупки и открыла холодильник. На верхней полке всегда стоял кувшин с холодным чаем. Она достала хрустальный бокал, наполнила его наполовину льдом и долила сладкий холодный чай. Затем отрезала дольку лимона и положила сверху на лед. Это была такая же церемония, как приготовление коктейля, только без алкоголя. Анонимные алкоголики с неодобрением относились к любому виду самообмана или замены, но Кейт обнаружила, что для нее это работает. Помогает оставаться трезвой.

Она сделала большой глоток и достала телефон. Может, позвонить Лин? Время близилось к пяти вечера. Снова вернулись мысли о колышках для палаток как потенциальном орудии убийства. Если Герайнт заколол Саймона колышком, то где он сейчас? В памяти возник тот день, когда они с Джейком отправились нырять. Водохранилище казалось бездонным, нескончаемой тьмой за пределами подводных фонарей.

Кейт отправила Джейку сообщение, спрашивая, остается ли в силе их звонок по Скайпу. Она подождала несколько минут, а когда ответа не последовало, снова открыла холодильник и наполнила свой бокал.

Она бы сейчас многое отдала за виски. Джэк Дэниэлс с Кока-Колой. Дымные нотки виски, смешанные со сладостью холодной, шипучей колы.

Она сделала глоток из только что наполненного бокала.

Нет, совсем не похоже. Проблема трезвости заключалась в том, что, как только ты ее обретаешь, всегда возникают навязчивые мысли, что время от времени можно немного выпить.

Она села за стол и закурила сигарету. Купилась ли она на грустное представление Герайнта? Было ли это притворством? Ей хотелось оказаться в участке, за письменным столом, с полицейской базой данных HOLMES под рукой. Всего несколько нажатий клавиш, и можно выяснить, знает ли полиция о местонахождении походного снаряжения и изъяли ли они его в качестве улики.

Раздался стук, и кто-то зашел в заднюю дверь. Рев моря под утесом усилился, и через кухню пронесся ветер, заставив заметаться прикрепленные к холодильнику записки и фотографии.

— Я заметила, что у тебя горит свет, — произнесла Майра. Ей было за шестьдесят, морщинистая оливковая кожа и короткие выгоревшие светлые волосы, зачесанные назад. Она вошла в кухню и закрыла за собой дверь. Сняла высокие ботинки и поставила их на газету, которую Кейт оставляла у двери. — Вижу, пьешь чай со льдом, — заметила она, снимая вощеную куртку и вешая ее на спинку стула. Она была одета в присущем ей стиле — старые мешковатые джинсы и футболку с изображением группы «Def Leppard». Из дырки в пушистом розовом носке на левой ноге торчал большой палец. Темно-синий носок на правой ноге был менее потертым.

— Я могла бы убить за Джека Дэниэлса с колой. Серьезно, по-настоящему убить, — произнесла Кейт.

— А я способна дважды убить за «Ньюкасл Браун Эль» с рюмкой виски «Тичерс», — вставила Майра, подходя к чайнику и включая его. — И это у меня за плечами двадцать шесть лет трезвости.

Кейт положила голову на стол. Майра подошла и похлопала ее по спине.

— Ты знаешь правила. Выдохни. Стисни зубы. Представь, что у тебя только что был первоклассный секс, — велела она.

— Ненавижу.

— Первоклассный секс?

— Нет, хотя у меня его уже давно не было. Жажду.

— Стисни, стисни и еще раз стисни зубы, дорогая, — приговаривала Майра, поглаживая Кейт по спине. — Заварю-ка я нам по чашечке чая, и давай закусим шоколадными конфетами. Расскажешь мне все. Что послужило причиной? — спросила Майра, доставая из буфета заварник.

— Тот парень, который умер, Саймон… Теперь полиция считает, что его убил лучший друг.

— А ты что думаешь?

— Думаю, что такое возможно, но это слишком удобно.

— Удобно для кого?

— Большой вопрос.

12

Вернувшись домой, Тристан услышал, как его сестра Сара разговаривает в гостиной со своим женихом Гэри. Он надеялся, что квартира останется в его полном распоряжении и он сможет спокойно обдумать встречу с Герайнтом.

Коридор вел в маленькую гостиную. Каждый дюйм, включая мебель, был заставлен коробками с алкоголем из дьюти-фри.

Сара и Гэри сидели в углу за обеденным столом и составляли план рассадки гостей на свадьбу. Фоном работал телевизор.

— Привет, Трис. Не против, если моя подруга с работы, Джорджина, сядет за главный столик рядом с тобой? — спросила Сара, отрываясь от плана.

— Круто, — ответил Тристан. Он достал из кармана телефон с бумажником и положил их в вазу на каминной полке.

— Привет, как дела? — обратился он к Гэри.

— Не могу жаловаться. Я проведу вот с ней всю оставшуюся жизнь, — сказал Гэри, целуя Сару. Она отпихнула его, нацарапав что-то карандашом на плане рассадки.

— Хорошо. Запишу Джорджину пока карандашом. На всякий случай, — добавила она. Тристан протиснулся в крошечную кухню и достал из холодильника банку кока-колы.

— На какой случай? — спросил он, возвращаясь в гостиную.

— На случай, если ты вдруг решишь кого-нибудь пригласить, — ответила Сара и откинулась на спинку стула, собирая волосы в хвост и позволяя Гэри поцеловать себя в щеку.

— А что насчет Кейт?

— Я не допущу, чтобы эта женщина явилась в качестве почетного гостя, — отрезала Сара.

— Кейт не будет почетным гостем. Она мой босс и мой друг.

— Тристан. Эта свадьба стоит двадцать семь с половиной плюс НДС за тарелку, — сказала Сара, постукивая карандашом по плану рассадки гостей. — Мы и так очень щедрые, к тому же, будет бесплатный бар, — добавила она, указывая на заставленную коробками комнату.

— Кейт не пьет, — заметил Тристан.

— Нет, но она привлечет лишнее внимание… Даррен с работы одержим детективами, и люди могут подумать, что ты ее хахаль.

— Я ей не хахаль.

— Я не хочу тратить весь вечер на то, чтобы доказывать это людям. Я хочу, чтобы они восхищались моим платьем, которое тоже недешево, к тому же, такая вещь надевается раз в жизни.

Гэри посмотрел на Тристана и смущенно поднял брови. Ему уже сорок, на пятнадцать лет больше, чем Саре. Когда Сара впервые встретила Гэри, его волосы уже начали седеть, но теперь они всегда были черными, и он стал носил ботинки на чуть большем каблуке. Гэри был на голову ниже Сары.

— Я собираюсь принять душ, — сказал Тристан.

— Не забудь включить обогреватель, — крикнула Сара ему вслед, когда он поднимался по лестнице. Тристан услышал, как Гэри шепчет ей, чтобы она успокоилась.

— Нет, Гэри. Это моя свадьба, и я не собираюсь идти на компромиссы!

Когда двадцать минут спустя Тристан вернулся, Сара и Гэри уже закончили с планом и сидели на диване перед телевизором. Они выжидающе смотрели на него. Сара ухмыльнулась.

— Что? — спросил Тристан, протискиваясь мимо коробок на кухню, чтобы взять себе что-нибудь поесть.

— Пока ты был в душе, звонил твой телефон, — сообщила Сара.

— Это была Кейт? — спросил он, надеясь, что у нее появились какие-нибудь новости.

Лицо Сары на мгновение вытянулось.

— Нет. Не Кейт. Я не узнала номер, поэтому сняла трубку. Подумала, вдруг, что-то срочное… Это была Магдалена.

— Ох. Точно, — Тристан вспомнил, что она обещала позвонить.

— По голосу показалось, что это итальянка.

— Она и есть итальянка.

— Она спрашивала, не мог бы ты ей перезвонить насчет кофе, — продолжала Сара, теперь уже почти в экстазе от радости.

— Хорошо, спасибо.

— Кто она? И где вы познакомились? У вас все серьезно? Она красивая? По голосу показалась красивой, правда, Гэри?

— Я не слышал, ведь это ты с ней говорила, а не я, — сказал Гэри.

Сара быстро взглянула на него.

— Поверь мне, Гэри. Она казалась красивой по голосу, и Тристан тоже привлекателен. Говорю это как его сестра, поэтому жду, что на него клюнет кто-то такой же красивый.

Гэри усмехнулся.

— Спасибо, — ответил он.

— Что?

— Ну, раз ты красивая, значит и я ничего…

Сара проигнорировала его и повернулась к Тристану.

— Расскажи нам о Магдалене.

— Это профессор с работы, и она попросила у меня номер телефона, — пояснил Тристан.

— Профессор! Перезвони ей, — велела Сара, протягивая Тристану телефон.

— Можно мне допить чай? — поинтересовался он, раздраженный тем, что Сара сует свой нос не в свое дело. Ему хотелось спокойно попить с Магдаленой кофе и решить, что он к ней чувствует.

— Говорю как женщина — я не люблю, когда мужчины морочат голову. Гэри никогда со мной не игрался, правда, Гэри? — Гэри открыл было рот, чтобы что-то сказать, но она уже возилась с телефоном Тристана. — Я сказала ей, что ты перезвонишь. Вот. Уже пошел вызов.

Тристан схватил телефон и отменил звонок.

— Господи! Отвали, Сара.

Он вышел из комнаты, обулся, схватил в прихожей пальто и закрыл за собой входную дверь. На крыльце он съежился. Было уже холодно и темно, с моря дул ветер. Тристан набрал номер, прикрыв ладонью трубку. Магдалена сняла трубку после нескольких гудков.

— Алло, спасибо, что перезвонил, — произнесла она. — Твоя сестра всегда так старательно отвечает на чужие звонки?

— Прости. Я был в душе, — извинился он.

Последовала пауза. Он уже собирался спросить ее о водохранилище «Черные пески», когда она нарушила молчание:

— Знаю, что предлагала «Старбакс», но не хочешь сходить в кино? Я настоящая фанатка Дэвида Линча. В воскресенье вечером в «Коммодоре» показывают «Голову-ластик».

— Да, было бы здорово, — ответил Тристан.

— Напиши мне свой адрес, а я заеду за тобой в семь тридцать, — сказала Магдалена и повесила трубку. Он мгновение смотрел на телефон, чувствуя себя неуверенно. Теперь это было официальное свидание.

Он перешел дорогу и спустился по ступенькам на набережную. Почему-то он чувствовал себя очень одиноким рядом с людьми, которым не нужно скрывать свои эмоции. Сара и Гэри сводили его с ума, но он завидовал тому, что они себя не сдерживают. Он прогуливался по темному пляжу, слушая, как волны бьются о гальку, и наслаждаясь окружавшей его темнотой, вне досягаемости уличных фонарей с набережной.

Стоило ему дойти до другого конца пляжа, как зазвонил телефон, заставив подпрыгнуть от неожиданности. Это была Кейт.

— Трис, ты дома? — спросила она.

— Нет. А что?

— Только что начались местные новости. Самый первый репортаж о том, что Герайнт арестован за убийство Саймона Кендала.

Тристан, не отключая телефон, поспешил в забегаловку в конце набережной, где всегда работал телевизор. В кафе было почти пусто. Он заказал чашку чая, сэндвич с беконом и попросил официанта переключить канал на ITV Ньюс.

Он смотрел, как сменялись кадры, на которых Герайнт в наручниках вылезал из полицейской машины и его вели в полицейский участок Эксетера. Показали фотографию Саймона Кендала с одного из его соревнований по плаванию.

— Полиция арестовала двадцатилетнего Герайнта Джонса в связи с убийством Саймона Кендала и изъяла имущество, которое, по их мнению, имеет отношение к убийству. — В этот момент показали офицеров, выходящих из подъезда многоквартирного дома с походным снаряжением, а также крупный план колышков для палаток в прозрачном пакете для улик. — Также была обнаружена куртка, которая, по мнению полиции, содержит следы крови жертвы. Саймон Кендал и Герайнт Джонс находились в лагере возле «Черных песков» в ночь на двадцать седьмое августа, когда Саймон Кендал пропал без вести. Позже его тело было найдено в водохранилище «Черные пески».

В репортаже также показали кадры пустого лагеря и вид на водохранилище со стороны электростанции. В конце репортер возле полицейского участка Эксетера зачитал номер телефона, по которому можно позвонить и сообщить дополнительную информацию.

— Как-то быстро они справились, — заметил Тристан.

— Ага, быстро, — протянула Кейт на другом конце провода. — Тот, кто его арестовал, хотел, чтобы информация стала достоянием общественности.

— Довольно убедительно, — произнес Тристан. Принесли сандвич с беконом, но голод куда-то испарился. — Колышки для палаток положили в пакет и пронесли мимо телекамеры. Как думаешь, они забрали куртку с кровью Саймона на рукаве?

— Стоит полагать, что да, если полиция сообщила СМИ об образце крови на одежде Герайнта, — ответила Кейт.

— А как такое вообще возможно? Я думал, что полиция должна держать детали дела в секрете.

— Это управляемая утечка. Полиция использует прессу, чтобы обставить все в нужном свете.

— Разве дела об убийствах в этом нуждаются? Я думал, все зависит только от фактов, — удивился Тристан.

— Так и должно быть, но происходит что-то странное. Они быстро признали смерть Саймона несчастным случаем, но когда я попросил Алана Хэксама просмотреть отчет о вскрытии и он заметил что-то подозрительное, все изменилось, и это показное расследование убийства… Они позаботились о том, чтобы камеры новостей засняли колышки для палаток — потенциальное орудие убийства. Уверена, они надеются, что нищий Герайнт не сможет позволить себе достойное юридическое представительство…

— Если колышки от палатки лежали в пакете в квартире Герайнта…

— Тогда все материалы для судебной экспертизы должны быть сохранены, если только их не почистили, — сказала Кейт.

— Уверен, Лин будет счастлива. Полагаю, они изменили причину смерти с несчастного случая на убийство. Именно этого она и хотела, — сказал Тристан.

— Знаю. Но я не хочу брать ее деньги. Не думаю, что это хоть как-то объясняет произошедшее. Скорее вызывает еще больше вопросов, — произнесла Кейт.

Закончив разговор, Тристан уставился на свое отражение в окне кафе. Он подумал о том, как ему повезло по сравнению с Герайнтом. Это позволяло реально взглянуть на собственные проблемы. Каково быть подозреваемым в убийстве?

Он содрогнулся.

13

В воскресенье утром Кейт проснулась рано, надела купальник и через кухонную дверь направилась вниз по склону к морю. Утро стояло ясным, солнце подсвечивало золотом низкие облака и рассыпало по воде бриллиантовые блики.

Она занялась плаванием после того, как прочитала, что это помогает бороться с депрессией. Чтобы плавать круглый год, требовалась сила воли, но холодная вода вызывала привыкание. Приятные ощущения после купания не покидали ее почти целый день.

Она вошла в бурлящий прибой и с головой нырнула в накатившую волну. Холодная вода заставила окончательно проснуться, Кейт на несколько минут вынырнула, покачалась на волнах, а затем поплыла, наслаждаясь приятными покалывающими ощущениями холодной воды у корней волос. Погрузив уши в воду, она прислушалась к странным стукам и шорохам, приглушенному эху прибоя у скал.

В море Кейт чувствовала себя такой свободной, и это заставило ее подумать о Саймоне Кендале. Когда он впервые начал плавать? Чувствовал ли он такую же свободу? Радость просто находиться в воде, самому решать, плыть, останавливаться или лежать на спине? Герайнт говорил, что Саймон возненавидел свои утренние тренировки, чувствуя себя в бассейне как в ловушке. Как он там это назвал? Бетонной ямой, полной хлорки.

Кейт никогда не слышала, чтобы спортсмен так отзывался о бассейне. Это дело ее тревожило — не только смерть Саймона, но и то, что Герайнт был главным подозреваемым. Он демонстрировал такую нежность и братскую любовь к Саймону. Что бы получил Герайнт, убив его? Насилие проявлялось по-разному, и при неконтролируемом приступе ярости вспыхивало внезапно и беспорядочно. Как драки Герайнта в пабах и барах, когда он защищался. Если бы тело Саймона нашли в лагере или в лесу с несколькими колотыми ранениями, Кейт скорее бы поверила в виновность Герайнта. Но как Саймон оказался посреди водохранилища, так далеко от лагеря? Если Герайнт проткнул его колышком от палатки, то где же кровавый след, ведущий к воде? От лагеря к воде не было ни одной тропинки; путь преграждал высокий забор, увенчанный колючей проволокой. Как Саймон перелез через забор с колотой раной и почему у него нет порезов и рваных ран от колючей проволоки?

Когда Кейт вернулась в дом, звонил телефон, и она, все еще в полотенце, поспешила снять трубку. Это была Лин Кендал.

— Кейт. Спасибо, — взволнованно произнесла она. — Не ожидала такого быстрого результата. Я очень впечатлена.

— Они арестовали Герайнта. И у них есть девяносто шесть часов, чтобы официально предъявить ему обвинение, — сказала Кейт.

— Они уже предъявили обвинение. Я только что узнала.

— Вам звонили из полиции?

— Да. Мне позвонил полицейский Генри Ко… Вы знали, что этот ублюдок Герайнт находится на испытательном сроке за нападение на парня в клубе? — Кейт, не снимая полотенца, присела на краешек дивана. Она почувствовала, как в груди ухнуло сердце. Лин продолжала. — Это было неспровоцированное нападение. Парень начал встречаться с бывшей девушкой Герайнта. Вы знали?

— Нет.

— И я тоже… Саймон ничего не рассказывал. Кто знает, на что Герайнт способен? Я всегда переживала, что Саймон может спутаться… с сомнительным типом. — Лин начала всхлипывать. Кейт попыталась собраться с мыслями.

— Лин. В этом деле очень много нестыковок.

— Генри сказал, что у вас возникли вопросы о вскрытии Саймона, и это привело к новой улике, э-э, колышку для палатки, который стал орудием убийства… — Она снова заплакала.

— Да. Вы сказали Генри Ко, что просили меня заняться этим делом?

— Нет. Не говорила.

— Генри Ко сообщил вам что-нибудь еще? Удалось ли им доказать, что колышек от палатки действительно орудие убийства?

— Сказал, что они проверяют ДНК со всего походного снаряжения… Я просто рада, что полиция наконец занялась своей чертовой работой. Хотела позвонить и поблагодарить вас, — произнесла она сквозь рыдания. — Мы можем поговорить еще через несколько дней? Столько всего навалилось. Мне нужно время.

— Да. Конечно, — ответила Кейт. Отключив звонок, она немного посидела в тишине.

Алан Хэксам, должно быть, говорил с Генри о том, что Кейт расследует смерть Саймона. Алан был прямолинейным парнем. В прошлом он предлагал Кейт помощь, но был горячо предан своей работе и властям. Кейт подозревала, что вскоре ей позвонит Генри Ко. Полиции не нравилось, когда вокруг что-то вынюхивали частные детективы.

Она посмотрела в окно. Низкая гряда облаков теперь закрывала солнце, и над морем появился слой тумана.

Кейт вздрогнула. Холод проник до костей. Она поднялась наверх и приняла долгий горячий душ.

14

Магдалена Росси провела свой желтый мотороллер «Веспа» по тесному, выложенному плиткой коридору квартиры, которую она делила с двумя аспирантами, и вышла на улицу.

Ее квартира располагалась на тихой улочке высоко над морем. Ярко-красное пальто, синие джинсы и зеленые лакированные ботинки резко контрастировали с серыми галечными стенами домов. Магдалена надела шлем с зеркальным забралом, перекинула ногу через сиденье и оттолкнулась. Она позволила «Веспе» свободно катиться вниз по крутому склону к морю, наслаждаясь ощущением скорости.

Внизу дорога резко повернула направо на набережную. На полпути к пляжу, возле заколоченной палатки с мороженым, Магдалена остановилась, чтобы завести мотор. Она не заметила никаких признаков Тристана, когда промчалась мимо его квартиры. Живот немного сводило от возбуждения по поводу предстоящего свидания. Он был прекрасен. Очень сексуальный. Она показала его фотографию своим соседям, Лиаму и Алиссе, и они с ней согласились.

Магдалена отодвинула мысли о Тристане на задний план, чтобы сосредоточиться на предстоящей поездке. Вчерашний вечерний прогноз, предсказавший на побережье туман, оказался верным — воздух загустел от сырости, а туман над морем заглушал далекий звук сирены.

Ее проект начался с фермера, который нашел огромный отпечаток лапы. Она приехала к нему сделать фотографии, а потом они пошли пообедать и поговорить в местный паб. Благодаря фермеру она пообщалась с местными жителями о Бодминском звере, а затем разговор перешел на другие местные легенды. Две официантки рассказали истории о юноше и девушке из местного детского дома, которые пропали в тумане на том же отрезке дороги, ведущей из Эшдина. Одна из официанток дала номер телефона третьей женщины, которая тоже могла бы рассказать историю об исчезновении в тумане, однако на несколько сообщений Магдалены так никто и не ответил.

А еще официантка рассказала о собственном приключении.

«Он появляется из ниоткуда и сбивает с толку, дезориентирует до слепой паники», — говорила она. Официантка рассказывала, как однажды холодным июньским днем она собирала у скал ежевику, и вдруг откуда ни возьмись налетел туман. Она целый час, спотыкаясь, вслепую пыталась выбраться и чуть не упала с обрыва на скалы в бурлящем море.

Магдалена хотела, чтобы это стало отправной точкой для ее исследования. Достаточное доказательство того, что люди исчезали не из-за туманного призрака. Они могли заблудиться, упасть в море или на скалы. Вдоль берега тянулись тропинки и поля. Много мест, где можно упасть и встретить преждевременный конец. Сегодня она планировала сделать несколько хороших фотографий морского тумана, накатывавшего на сушу. А еще Магдалена лелеяла мечту, что найдет останки одной из жертв, споткнется о груду костей в какой-нибудь канаве или расщелине меж камней, а на останках все еще будут клочья одежды, которую они носили в день исчезновения.

Магдалена выехала из города на шоссе А1328, вскоре дома и лавки поредели, уступив место полям и деревьям. Это была прибрежная дорога, соединяющая Эшдин с Эксетером.

Слева от нее над только что вспаханными на зиму полями тянулись скалы, скрытые за густой линией деревьев. Миновав проселок между двумя полями, она сбавила скорость. Туман спускался со скал и полз по дороге навстречу.

Магдалена развернулась и съехала на грунтовую дорогу. Здесь остались широкие отпечатки колес трактора, и она обнаружила, что по укатанной грязи, спрессованной в идеальный ребристый след, ехать гораздо легче.

Девушка слышала английскую фразу «накатывает туман» и подумала, что это глупо. Катятся мячи, а не туман, но сегодня его как будто высыпали из огромного мешка. Он именно катился, постепенно накрывая дорогу, клубясь и вытягивая призрачные пальцы. Словно живое существо, он ощупью подбирался к своей жертве.

Она заглушила мотор и ногой опустила боковую опору «Веспы», потом рылась в сумке в поисках фотоаппарата, пока стена тумана, казалось, ускорилась и сомкнулась вокруг холодным белым кольцом. Магдалена вдохнула зябкий, слегка солоноватый на вкус воздух и почувствовала, как влага оседает на волосах и ресницах.

Магдалена была рассудительной девушкой. Она не верила в легенды и в процессе исследований всегда руководствовалась логикой. Призраков, гоблинов и мифических созданий не существовало. Но оказавшись окутанной густой массой тумана настолько, что не видно дальше нескольких шагов, она запаниковала. «Веспа» не хотела заводиться, двигатель кашлял и сипел со звуком «Ри, Ри, Ри». Туман продолжал свой путь, поглощая ее все глубже.

«Это просто конденсат», — убеждала она себя.

«Веспа» наконец с ревом ожила, и Магдалена добрые полминуты ориентировалась только по следам шин, чтобы не потерять дорогу. Внезапно она вырвалась из белизны обратно в поле, тонкие пальцы тумана тянулись за ней.

Еще тридцать секунд она мчалась на полной скорости, и только потом замедлила ход и остановилась. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание участилось. Она припарковала «Веспу» на травянистую обочину и сделала несколько снимков надвигающегося тумана.

Рядом с обочиной тянулась канава, заросшая сухим тростником и дроком. Магдалена раздвинула заросли и заглянула в канаву. Она оказалась глубокой, а в тени виднелось лишь маслянисто-черное пятно воды.

Если она свалится в канаву и утонет или просто переломает кости, услышит ли кто-нибудь ее зов? Вокруг глухомань. И заросли поглотят ее тело… Может, там лежит мертвая девушка или парень? Бедная душа, заблудившаяся в тумане? Медленно гниющее в грязи тело.

Она навела фокус и сделала несколько снимков канавы, как вдруг увидела, как что-то движется в воде. Магдалена наклонилась ближе. Резкое движение возле лица, хлопанье крыльев, и она вскрикнула, когда из камышей вылетела утка.

Девушка отпрянула, сухие камыши кололи сквозь джинсы. Пальто хорошо грело, но туман оставил на волосах густой слой влаги и намочил кожу головы. Напуганная, голодная и замерзшая, Магдалена решила вернуться в Эшдин.

Наконец она снова свернула на дорогу. Ветер с моря начал разгонять туман, оставляя в воздухе мутную дымку. Чуть дальше по дороге стоял кремовый «Вольво». Он была покрыт грязью и стоял на задних колесах.

Какой-то старик вытаскивал из багажника запасное колесо. Проезжая мимо на своем мотороллере, Магдалена обратила внимание на его мешковатые синие вельветовые брюки, ботинки и твидовый пиджак, потертый на локтях. Из-под плоской кепки торчала копна седых волос, а густая седая борода и очки в толстой оправе завершали образ.

В зеркале заднего вида она увидела, что старик пытался перетащить колесо, но все время ронял его. Затем остановился и схватился за спину. Магдалена считала себя умной и сообразительной, но родилась в маленьком городке на севере Италии, где пожилые люди пользовались большим уважением. Что сказала бы мать, оставь она этого несчастного старика на обочине дороги? Магдалена снова посмотрела в зеркало.

— Нет, нет, нет, — пробормотала она себе под нос. Затормозила, развернулась и поехала обратно.

— Могу я вам помочь? — спросила она, поравнявшись с машиной и подняв забрало шлема. Пожилой мужчина тяжело дышал, прислонив шину к заднему колесу со стороны дороги.

— Ох, как любезно с вашей стороны, — произнес он с сильным корнуэльским акцентом. — Я просто… — Он замолчал, чтобы перевести сбившееся дыхание. — Мне просто нужно дотащить колесо на другую сторону. Кажется, я напоролся на какое-то стекло или гвоздь.

Старик уронил шину, и она покатилась через дорогу, как раз когда мимо проезжал грузовик. Водитель сердито просигналил из-за того, что ему пришлось притормозить и объехать покрышку. Грузовик прорычал мимо них, взметая облако пыли.

Магдалена припарковала мотороллер позади «Вольво», сняла шлем и повесила его на руль. Под задним колесом машины был небольшой домкрат. Она взяла запасное колесо и вернулась к мужчине. Тяжелое, но справилась. — Прошу вас. Вон туда, — велел он, указывая на заднюю ось со стороны обочины.

— Благодарю вас — добавил он, следуя за ней. — У меня есть гаечный ключ. — Он достал из открытого багажника динамометрический ключ и тряпку.

«Вольво» был припаркован прямо у высокой травы вдоль канавы. Переднее водительское зеркало выступало над травой между дорогой и канавой и преграждало путь вперед. Старик теперь стоял между Магдаленой и ее «Веспой». Сквозь грязные стекла она видела, что заднее сиденье покрыто старыми покрывалами.

— Давайте я отойду, чтобы вам было удобнее, — сказала она, собираясь протиснуться мимо. Старик преградил ей путь. Внезапно он как будто стал выше, и в глаза бросилась ширина плеч. У него был большой гномий нос, и странного цвета глаза за толстыми стеклами очков.

— Ты любишь веселиться? — спросил он. Теперь голос звучал по-другому, мягко и вкрадчиво, без всякого акцента.

— Что? — переспросила она.

От сильного удара по лицу ее голова мотнулась назад, а он схватился за ремень фотокамеры. Все закружилось и из глаз посыпались искры. Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что мужчина обвязывает ремень камеры вокруг багажника на крыше «Вольво». Шею туго сдавило.

— Не-е-ет! — закричала она, но язык как будто опух, рот весь онемел и был в крови.

— Ты любишь веселиться? — повторил он, подсовывая ей под нос маленькую коричневую бутылочку. Резкий химический запах, казалось, заполонил все. Кровь бросилась в лицо, и ноги подкосились. Но от падения удержал ремень фотоаппарата, зацепившись за подбородок и придушив ее.

Магдалена словно со стороны наблюдала, как старик спокойно поднимает ее мотороллер и швыряет в канаву. Заросли, казалось, поглотили его целиком. Магдалена буквально повисла на ремне. Она попыталась подняться, чтобы ослабить удавку на шее, ноги беспорядочно заскребли по земле.

Старик вернулся и приблизил к ней свое лицо.

— Хочешь прикоснуться к звездам? — тихим голосом приговаривал он. Глаза у него были странного синевато-фиолетового цвета. Он сунул ей под нос маленькую бутылочку. В голове будто снова что-то взорвалось, Магдалена куда-то провалилась и наступила темнота.

15

В понедельник Кейт вышла на работу в подавленном настроении. Последние два дня она следила за утренними новостями, но больше ничего не сообщалось ни об обвинении Герайнта, ни о том, как продвигается расследование.

Весь день у нее был наполнен лекциями и встречами, так что до полудня вторника ей не выдалась возможность поговорить с Тристаном. Они поднимались по лестнице в ее кабинет, находившийся на самом верху одной из башен кампуса, когда услышали приглушенные голоса двоих мужчин.

— Кто в твоем кабинете? — спросил Тристан.

Кейт покачала головой и преодолела последний поворот винтовой лестницы. Дверь в ее кабинет была приоткрыта, и она увидела старшего инспектора Генри Ко, который сидел за ее столом и изучал какие-то бумаги. Пожилой мужчина с массивной фигурой и широким лицом держал в руке книгу с полки. На нем был мятый, плохо сидящий костюм.

— Могу вам чем-то помочь? — поинтересовалась она, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Мгновение спустя позади нее появился Тристан.

— Вы? Нет, — ответил Генри. — Мы здесь ждем Тристана. — Он встал из-за стола Кейт. Другой офицер поставил книгу обратно на полку. — Я старший инспектор Генри Ко. Это инспектор Мертон… — Они оба вытащили свои полицейские удостоверения. Кейт повернулась к Тристану и увидела на его лице тревогу и замешательство. — Где Магдалена Росси, Тристан?

— Кто? — переспросила Кейт.

— Профессор Магдалена Росси, она здесь работает. Я думал, что вы это знаете, профессор Маршалл, — произнес Генри.

— Она приглашенный профессор. Читает лекции по философии и религии, — пояснил Тристан Кейт.

— Когда вы видели ее в последний раз? — спросил Генри.

— На прошлой неделе. В пятницу. Завозил ей в кабинет кое-какое оборудование, — ответил Тристан.

— А в субботу общались с ней по телефону и в воскресенье вечером собирались встретиться, — впервые подал голос инспектор Мертон.

— Она не пришла, — ответил Тристан. Кейт наблюдала за ними, не понимая, почему полиция вдруг заинтересовалась приглашенным профессором и почему Тристан должен был с ней встретиться.

— А какое это имеет отношение к тому, что вы без ордера рыскаете по моему кабинету? — поинтересовалась Кейт. Генри открыл было рот, чтобы возразить. — У вас должен быть ордер, если вы собираетесь рыться в моих вещах.

— Нас привел сюда один из администраторов, — сказал Генри. — Магдалена Росси пропала вчера днем. В воскресенье она ушла из дома и больше не вернулась. Ваш ассистент оказался единственным человеком, с которым должна была встретиться профессор Росси.

— Она должна была заехать ко мне домой в воскресенье в семь вечера. Мы договорились пойти в кино, но она так и не приехала, — сказал Тристан. Кейт заметила, что его начинает трясти.

— Где вы были между часом дня в воскресенье и девятью утра в понедельник? — спросил инспектор.

— Воскресенье утром я провел дома с сестрой и ее женихом. После обеда я пошел в спортзал, а затем к нам в квартиру приехали поставщики еды.

— Поставщики?

— Моя сестра через несколько недель выходит замуж. Они привозили еду из меню на дегустацию. Затем я приготовился к встрече с Магдаленой, но она так и не появилась.

— Вы ей звонили? Или поехали к ней домой узнать, почему она вас бросила? — спросил инспектор Мертон.

— Я звонил ей пару раз, но вызов переключался на голосовую почту. В конце концов мы с сестрой и ее женихом отправились за пиццей.

— В какую пиццарию вы ходили? — спросил Мертон.

— Правильно говорить «пиццерия», — заметила Кейт. Он ее проигнорировал.

— Куда же вы пошли?

— «Фрэнки и Бенни», на Хай-стрит, — ответил Тристан.

— В котором часу? — спросил Генри.

— В восемь, может, чуть позже.

— Что вы ели? — спросил инспектор Мертон, придвигаясь ближе к Тристану и, оценив разницу в росте, воззрился на него.

— Я заказал… острую итальянскую пиццу.

— А как насчет ваших спутников? — тут же выпалил инспектор Мертон.

— Не могу вспомнить. Четыре сыра, кажется. У Сары был чек…

— Довольно, — прервала Кейт. — Это и есть ваша стратегия? Если Тристан не может вспомнить, какую еду все заказывали, то это основание для чего? Арестовать?

— Арестовать? — переспросил Тристан.

Генри отступил назад и скрестил руки на груди. Он обменялся взглядом с инспектором Мертоном.

— Нам нужно все это проверить, — сказал он.

— Это нетрудно, — сказала Кейт. — Тристан был со своей сестрой, потом поставщиками еды, затем он пошел в спортзал, вернулся и отправился в ресторан. Вы можете обратиться ко множеству свидетелей и камерам наблюдений. Где пропала профессор Росси?

— Если бы мы знали, она бы не пропала, — ответил инспектор Мертон. Кейт раздраженно закатила глаза.

— Она кому-нибудь говорила, куда собирается?

— Она сказала соседке, что собирается прокатиться в поля, чтобы сделать фотографии на А1328, — сказал Мертон.

— А часть шоссе А1328 случайно не проходит между утесами и водохранилищем «Черные пески»? — спросила Кейт, мысленно представляя себе этот участок дороги и думая о Саймоне Кендале. — Ваши офицеры уже провели розыск?

— Мы обыскиваем пляж, а охранные катера регулярно патрулируют водохранилище, — ответил Генри.

— Катер обнаружит тело, только когда оно всплывет. Как вы помните, я нашла тело Саймона Кендала глубоко под водой, — заметила Кейт. — У Магдалены были с собой какие-то вещи, когда она пропала?

— Она вышла из дома с фотоаппаратом, сумкой и мобильником и поехала на мотороллере. Вы уверены, что Магдалена не заезжала к вам домой, Тристан? — спросил Генри. Кейт не понравился его обвиняющий тон.

— Тристан уже вам сказал, что большую часть воскресенья был занят. Не лучше ли вам потратить время на то, чтобы подтвердить его алиби? — обратилась Кейт к Генри. — Вы поспешили признать смерть Саймона Кендала несчастным случаем, а затем вынуждены были пойти на попятную. Профессор Росси могла попасть в аварию на пустоши. Могла утонуть. Или могла по собственному желанию уйти из жизни. Тристан может доказать, где он был в то время, когда она пропала. Если захотите еще раз с ним поговорить, то нужно позвонить и договориться о встрече. Уверена, что он будет рад вам помочь в присутствии своего адвоката.

Она подошла к открытой двери кабинета, показывая, что им пора уходить.

— Просто из любопытства, вы обвинили Герайнта Джонса в убийстве Саймона Кендала? — спросила она Генри, когда он проходил мимо.

— Да, — ответил он.

— Желаю удачи в доказательстве того, что Саймон и Герайнт перенеслись через забор с колючей проволокой прямо в воду.

Генри пристально посмотрел на нее.

— Мы, вероятно, захотим пообщаться с вами еще раз, — добавил он, указывая на Тристана своим блокнотом. Инспектор Мертон кивнул им и вышел вслед за Генри.

Кейт закрыла дверь. Тристан тяжело опустился на маленький диванчик возле окна.

— Что значит с адвокатом? — спросил он.

— Я им напомнила, что одного предчувствия недостаточно, чтобы тебя преследовать.

— Полиция считает меня подозреваемым?

— Подозреваемым в чем? — спросила Кейт. — Они даже не знают, пропала она или сбежала. Тела нет!

— У меня есть судимость, ты же знаешь, — сказал Тристан.

— У тебя предупреждение за то, что, будучи подростком, ты по пьяни разбил окно брошенной машины. И рядом не стоит с испытательным сроком за нападение в клубе, если ты об этом, — сказала Кейт. — Расскажи мне, что у вас с этой Магдаленой, профессором Росси?

Тристан рассказал, как познакомился с ней, о ее исследовании мифов и легенд и последующем телефонном разговоре. Кейт переживала за Тристана, но в ней проснулось любопытство. Снова всплыло водохранилище «Черные пески».

— Почему ты ничего об этом не сказал? — спросила она. — Я про то, что ее исследование связано с водохранилищем.

— Я не уверен, что оно связано напрямую. В кабинете на стене висела карта водохранилища, но было еще много всякой всячины, связанной с разными легендами. Я собирался расспросить ее об этом поподробнее при встрече.

— Где ее кабинет? — спросила Кейт.

— В другом конце здания, на верхнем этаже, — сказал Тристан.

— Можешь показать мне карту?

Тристан посмотрел на Кейт.

— Кабинет скорее всего закрыт, если там нет полиции.

— У тебя ведь есть ключи? На случай, если нужно что-то принести, — добавила Кейт.

В коридоре возле кабинета Магдалены было тихо. Кейт старалась выглядеть непринужденно, пока Тристан искал ключ на большой связке. В двери было узкое продолговатое окошко, и Кейт видела, что в кабинете темно.

— Вот этот, пойдем, — сказал Тристан, поворачивая ключ и открывая дверь. Он вошел первым и включил свет. Кейт последовала за ним и закрыла за собой дверь.

От полированной деревянной мебели отражались флуоресцентные лампы, и из-за них сумеречное небо и море за окном казались еще темнее. Кейт оглядела стол, заваленный книгами и папками. Все как и в кабинетах большинства ее коллег, если не считать маленькой кофеварки в углу. Большинство профессоров предпочитали использовать перерывы на кофе как предлог, чтобы уйти из офиса. Кейт гадала, может, Магдалена была стеснительной, или еще не познакомилась ни с кем из коллег.

— Вот проект, — сказал Тристан, указывая на доску. Кейт посмотрела на фотографии, газетные вырезки и карту водохранилища «Черные пески».

— И ты говоришь, что она не упоминала о водохранилище? — спросила Кейт.

— Нет. Я спрашивал, но она сказала, что ее интересует окружающая местность. Близ Чагфорда она встречалась с фермером, который нашел этот след в грязи, — произнес он, указывая на фотографию. — Потом они пошли в паб, разговорились с двумя местными девушками, которые слышали истории о молодых людях, пропавших без вести в тумане на дороге А1328…

— Которая проходит мимо водохранилища, — закончила за него Кейт, снова глядя на карту. Она отколола ее от доски и взглянула на обратную сторону. Там было пусто. — Она называла какие-нибудь имена? Фермера, девушек из паба?

— Нет.

Кейт оглядела остальную часть кабинета, затем порылась в документах и проверила большую записную книжку на столе. Тристан присоединился к ней.

— Есть что-нибудь?

— Это все студенческие курсовые работы, — сказала Кейт. Она открыла три ящика стола, но они были заполнены канцелярскими принадлежностями и парой любовных романов на итальянском языке. Кейт посмотрела на рабочий компьютер. Тот оказался защищен паролем, и большинство профессоров приносили свои ноутбуки из дома. — Ты что-нибудь нашел? Заметки, стикеры?

— Нет.

— Она говорила, где живет?

Нет, но можно узнать в отделе кадров.

Кейт посмотрела на часы.

— Да. Давай наведаемся.

По пути из кабинета Кейт сделала несколько фотографий доски, а Тристан схватил тележку с проектором слайдов.

— На случай, если кто-нибудь спросит, я открывал дверь, чтобы забрать это, — сказал он.

— Туманный призрак, который похищает молодых женщин, — задумчиво прочитала Кейт надпись на доске.

— А в воскресенье был густой туман, — заметил Тристан.

— Какое странное совпадение, — Кейт вздрогнула.

16

Когда они подъехали к дому Магдалены, было темно и очень холодно. Дверь открыл высокий австралиец. Со светлыми волосами до плеч он походил на типичного серфера. Несмотря на холод, он был одет в шорты и футболку. По затуманенному взгляду казалось, что он только что проснулся.

— Здравствуй. Мы коллеги Магдалены, — представилась Кейт. Они оба показали ему свои университетские удостоверения. — Сожалеем о том, что случилось. Мы здесь, чтобы позаботиться о ее научных исследовательских работах и книгах.

Кейт понимала, что переступает черту, но они всего лишь искали подробности о людях, с которыми Магдалена обсуждала Туманного призрака.

— Да. Все так волнительно. Магдалена очень милая девушка. Полиция только что была здесь, — сообщил парень. — Вы тоже из полиции?

— Нет. Мы работаем с Магдаленой в университете, — ответила Кейт.

— Хорошо. Извините. Я не надел свои контактные линзы. Приехала полиция и забрала кучу ее вещей.

— Вы знаете, как их зовут? — поинтересовался Тристан.

— Они представились, но я не запомнил. Приходил азиатского вида парень. Довольно симпатичный.

— Как вас зовут?

— Лиам.

— Что именно они забрали? — спросила Кейт.

— Ее ноутбук, учебники, исследовательские работы. Даже взяли какую-то одежду, потому что половина гардероба пустая, да и у нее было немного вещей.

— Они на подпись вам что-нибудь давали?

Он покачал головой.

— Помахали своими удостоверениями и через полчаса свалили… Вы правда считаете, что ее похитили? — спросил он.

— Никто не знает. Не показалось ли вам, что перед поездкой она вела себя странно? — задала вопрос Кейт.

— Я ее не видел. Все воскресенье провалялся в постели, до самого вечера. Только слышал, как она катила по коридору свой мотороллер, вроде рано утром. А наша другая соседка. Алисса, уехала на пару дней. Я не очень хорошо знаю Магдалену, так как живем каждый своей жизнью, но мы с ней ладили. Я очень надеюсь, что с ней все в порядке. Думаете, это какой-нибудь псих?

— Можно зайти посмотреть, забрали ли курсовые работы студентов? — спросила Кейт, чувствуя себя неловко из-за лжи.

— Конечно. Валяйте, — ответил он и отошел от двери, пропуская гостей. — Я пойду в душ, только закройте дверь, когда будете уходить.

Комната Магдалены была большой и выходила окнами на море и Терлоу-Бей. В комнате стояла двуспальная кровать, шкаф и письменный стол с полками. Зарядное устройство для ноутбука все еще лежало на столе, а книжные полки пустовали. Кейт заметила полоску пыли на том месте, где стояли книги.

— Может ли полиция забирать вещи пропавшего человека? — спросил Тристан.

— Да. Они могут брать вещи, если они необходимы для доказательства, но нужно все записывать, — объяснила Кейт. — Похоже, Генри Ко просто зашел, помахал удостоверением и утащил все, что посчитал нужным.

— Зачем им понадобилось забирать ее книги? — спросил Тристан.

— Мы не знаем точно, что было на этих полках. Они могли забрать личные документы, дневники. Ноутбук, — сказала Кейт, чувствуя, как сжимается сердце от того, что не оставили никакой личной информации.

Они спустились вниз, и Кейт заглянула в гостиную. Мебели никакой не было, только большой телевизор и шесть кресел-мешков. Они решили взглянуть на кухню.

— Здесь так чисто. Даже на плите, — заметил Тристан. Кейт смерила его взглядом. — Я сейчас не по вопросу расследования. Просто бросилось в глаза.

Внимание Кейт привлек холодильник. Он был обвешан магнитами и меню доставок еды. Среди всего этого висела записка с двумя именами и номерами телефонов. Первое имя было Барри Льюис, второе — Кирсти Ньюветт. Кейт сфотографировала записку на телефон. А потом набрала в гугле: «Барри Льюис».

— Ладно. Я думаю, это наш местный фермер, — сказала Кейт, показывая результаты поиска. Вышло четыре записи, и третья — про владельца фермы Фэрвью на окраине Дартмура.

— Кирсти Ньюветт — довольно распространенное имя. Семнадцать профилей в Фейсбуке, и множество результатов в Гугле, — сообщил Тристан, копаясь в своем телефоне.

Они услышали, как открылась дверь ванной, и Кейт подошла к лестнице.

— Эй! Лиам?

Он выглянул из-за перил. Его длинные волосы были мокрыми, наготу прикрывало только полотенце вокруг талии.

— Да?

— Извините. А Магдалена что-нибудь упоминала о женщине по имени Кирсти Ньюветт?

— Не-а.

Тристан приблизился к Кейт и поднял взгляд.

— А как насчет исследования местных мифов и легенд? — спросила Кейт.

— Да. Она нервничала из-за встречи с этим местным парнем, фермером, который нашел странный отпечаток лапы.

— Барри Льюис? — спросил Тристан.

— Да. Они встретились, а потом пошли в паб, и она позвонила мне сообщить, что нормально добралась; она сказала, что в пабе было полно всяких чудиков.

— Когда это было?

— Первая неделя октября. Я предложил ее встретить, но она позже позвонила из паба и сказала, что все было круто, и потом вернулась домой… В тот раз. — Его лицо вытянулось от осознания действительности.

— Лиам, вы помните название паба? — спросила Кейт.

Он провел пальцами по мокрым волосам.

— Что-то старинное. Старый… Нет… «Дикий дуб», возле Чагфорда.

— Спасибо. Вот мой номер телефона на случай, если что-нибудь еще вспомните, — сказала Кейт, накарябав цифры на клочке бумаги и поднявшись по лестнице. Лиам наклонился и взял записку.

— Разве я не должен позвонить в полицию, если вспомню что-нибудь важное? — поинтересовался Лиам.

— Мы просто беспокоимся за Магдалену.

— Коллеги переживают, — добавил Тристан.

— Полиция интересовалась вашим алиби? — спросила Кейт.

— Да. В воскресенье и понедельник у меня гостил один парень. Он поручился за меня, — смущенно улыбнулся он.

Когда они вышли на улицу, с моря дул сильный ветер.

Кейт посмотрела на часы.

— Черт. У меня встреча анонимных алкоголиков через десять минут, а потом по скайпу связываюсь с Джейком… Могу я тебе перезвонить попозже?

— Конечно, — ответил Тристан.

— Ты в порядке? Не переживай насчет полиции.

Тристан кивнул, но Кейт показалось, что он все еще нервничает.

— Я много раз сталкивалась с такими полицейскими, как Генри Ко. Они строят из себя мачо, чтобы компенсировать свою посредственность в работе. Ты же не имеешь никакого отношения к исчезновению Магдалены… Хочешь, я подброшу тебя до дома?

— Нет. Спасибо. Я прогуляюсь. Тут недалеко. Мне нужно подышать свежим воздухом, — сказал он.

— Ладно. Я позвоню попозже насчет этих имен.

Кейт села в машину и наблюдала, как Тристан дошел до конца дороги и свернул к набережной. Выглядел он не очень. Весь сгорбился и замкнулся в себе. Стоит приглядеть за ним. Она завела машину и отправилась на встречу.

17

Когда Тристан вернулся домой, сердце сжалось при виде Гэри и Сары, сидящих вместе на маленьком диване в гостиной. Они смотрели викторину «Умники»[2].

— Эй, Трис, на кухне осталась пара кусочков пиццы, — бросила Сара, не отрываясь от телевизора.

Он обошел коробки с выпивкой и направился на кухню. На столешнице лежала коробка из-под фирменной пиццы из супермаркета, а на сковороде для гриля остались пара худосочных ломтиков. Нет ничего более удручающего, чем замороженная пицца из магазина. И зачем на коробке написали «Итальянский Вкус»? Откуда еще пицце взяться? Он положил ломтики в микроволновку. Ему было слышно, как Гэри и Сара о чем-то тихо переговариваются, а хотелось насладиться дома тишиной и покоем, чтобы подумать. Через шесть недель Сара и Гэри поженятся, переедут в собственный дом, и Гэри больше не будет постоянно рядом.

Когда микроволновка просигналила, он положил пиццу на тарелку, достал из холодильника банку колы и прошел в гостиную. Маленький обеденный стол в углу был завален свадебными бумажками. Шоу по телевизору закончилось.

— Не испачкай мой свадебный план соусом для пиццы, — велела Сара. Тристан поставил тарелку на стул и собрал бумаги в стопку. Затем уселся и принялся за еду.

— Сегодня у нас была полиция, они приходили в банк, — произнесла Сара. Теперь они пристально смотрели на него с дивана.

«Вот дерьмо», — подумал Тристан. Ему стоило предусмотреть, что полиция может с ней связаться. — Они хотели удостовериться, что в воскресенье вечером мы все ходили ужинать.

— Так оно и было, потому никаких проблем, — вставил Гэри.

— Почему ты нам не сказал, что Магдалена пропала? — спросила Сара.

— Я сам узнал об этом всего несколько часов назад, когда полицейские пришли ко мне на работу, — возразил Тристан. Гэри переключил канал на вечерние новости ITV.

— Они сказали, что она собиралась в воскресенье покататься на своем мотороллере и так и не вернулась домой…

— Вот, как раз в новостях, — сказал Гэри. Он прибавил громкость, и все стали смотреть репортаж.

— Глядите, ее родители прилетели из Италии, — заметила Сара. — Ну разве итальянцы не хорошо одеваются? Им, должно быть, за шестьдесят, а они прекрасно выглядят.

На фотографии женщина и мужчина, оба невысокие и темноволосые, присутствовали на пресс-конференции, организованной полицией Девона и Корнуолла. Они с потерянным видом сидели за длинным столом с двумя полицейскими в форме. Появилась фотография Магдалены в винограднике. На ней было длинное красное платье, и она улыбалась. Длинные черные волосы рассыпались по загорелым плечам.

— Какая красотка. Жаль, что ты не встречался с ней до того, как она пропала, — заметил Гэри.

— Это очень бестактно, — возмутилась Сара.

— Просто замечание.

— Которое здесь неуместно.

Тристан жевал пиццу, по вкусу напоминавшую картон. Аппетит пропал, и его потряхивало. Все это было слишком реально. Они наблюдали за пресс-конференцией, на которой полиция расписывала события вечера и дня до исчезновения Магдалены. Затем показали нечеткое изображение с камер видеонаблюдения, сделанное ранним утром в понедельник на Дженнер-стрит, которая проходила в конце улицы Магдалены. Показали серию интервальных снимков в промежутке между часом и четырьмя тридцатью утра, от которых у Тристана скрутило внутренности. На них был молодой человек, он маячил взад и вперед по пустой улице, дважды между часом и часом пятнадцатью ночи, а затем в четыре тридцать утра.

— На тебя похож, Трис, — пошутил Гэри. Тристан проглотил кусок сухой пиццы. Он почувствовал, как краска отхлынула от его лица.

— Трис? Это ты на Дженнер-стрит? — спросила Сара.

— Э-э, нет, — ответил он, закашлявшись.

— Где пульт? — Сара выхватила его у Гэри и поставила прямой эфир на паузу. Она перемотала репортаж до той части, где показывали снимки с камер видеонаблюдения.

— Сара, — Тристан начал паниковать. Он почувствовал, как пицца в желудке превратилась в камень. Теперь Сара стояла посреди комнаты и смотрела на экран телевизора.

— Тристан. Это твой спортивный костюм. Черный с красными, зелеными и синими полосами… и твоя бело-красно-синяя старая кепка «Адидас», которую ты купил в Америке. Именно так ты и был одет, когда в воскресенье вечером мы ходили в пиццерию. — Сара снова прокрутила видео. — У него даже язык тела похож на твой.

— В смысле? — не понял Гэри, вставая и становясь рядом с ней.

— Он двигается так же, как Тристан. Походка. — На экране вспыхнул номер телефона с просьбой предоставить какую-либо информацию. — Какого черта, Трис? — воскликнула она, поворачиваясь к нему. У Тристана задрожали ноги, и он не мог ничего с этим поделать. Он даже не знал, что на Дженнер-стрит есть камера видеонаблюдения. Сара и Гэри уставились на него, но он не знал, что сказать. — Скажи что-нибудь! Какого черта ты делаешь на видео у полицейских…

— Видео не их, — возразил Тристан, слыша, как дрожит его голос. — Это камера с Дженнер-стрит.

— Это же в чертовых новостях! Если я тебя узнала, то наверняка и кто-нибудь другой тоже!

— Я просто пошел прогуляться, — ответил он. — Не мог уснуть.

— Тристан. Полиция пришла в банк! Я сказала им, что в воскресенье вечером мы вместе поужинали, а потом ты до утра понедельника находился дома. Я дала письменное заявление!

— Я тебя об этом не просил, — возразил он. Тристан подумал о том, как полиция обошлась с Герайнтом, арестовала, предъявив неубедительные улики. Он был в ужасе.

— Я могла лжесвидетельствовать на работе!

— Сара, дорогая, ты не давала клятву, — вмешался Гэри, пытаясь взять ее за руку. — Я помощник управляющего, я могу защитить…

— Какой нормальный человек в октябре встанет посреди ночи и пойдет гулять?

Сара и Гэри оба уставились на него, и казалось, что стены тесной, крошечной гостиной начали смыкаться вокруг него.

— Знаешь что, Сара? Ты единственный нормальный человек в мире, ты просто всех осуждаешь.

— Ну же, приятель, хватит, — произнес Гэри.

— Или что? — спросил Тристан, вставая. Он был более чем на голову выше и видел, как верхний свет отражался от блестящей лысины жениха сестры.

— Довольно! Сядьте оба. Сядь, — велела Сара. Гэри послушно уселся на диван. — Тристан.

Он закатил глаза.

— Тристан, тебе нужно позвонить по этому номеру или пойти в полицию и объяснить, что ты там делал. Я ни на секунду не сомневаюсь, что ты не имеешь к этому никакого отношения, но зачем вынудил нас лгать?

— И еще, Трис. Они захотят узнать, что ты делал три с половиной часа возле Дженнер-стрит, — вставил Гэри. Сара открыла рот, когда до нее, казалось, дошло, что он не просто проходил мимо по Дженнер-стрит, а ошивался поблизости.

— Что ты делал ночью три с половиной часа на Дженнер-стрит? — спросила Сара. — Почему трижды проходил мимо дома Магдалены?

Теперь они оба смотрели на него так, словно он был способен на похищения или убийства. Тристан почувствовал, как пицца комом подобралась к горлу. Он выскочил из гостиной, пронесся по лестнице и едва успел добежать до туалета, как его вырвало. Он задыхался и кашлял, держась за унитаз, перед глазами все плыло. В дверь постучали.

— Эм, приятель, это Гэри… Приятель. Ты в порядке?

— Нет.

Наступила пауза, и через тонкую дверь слышалось дыхание Гэри.

— Сара просила тебя спуститься в гостиную. Она хочет, чтобы ты рассказал ей, что происходит. Мы тебя поддержим, приятель.

Тристан спустил воду, распахнул дверь, протиснулся мимо Гэри и спустился в гостиную.

— Сара… — начал он. Она вышла из кухни, вытирая руки. Лицо у нее было испуганным.

— Что?

Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но в дверях гостиной появился Гэри.

— Послушай, Трис… Приятель. Надеюсь, ты не обидишься. Но, на мой взгляд, ты ведешь себя немного странно, — произнес Гэри, вскидывая ладони. — Сара, может тебе стоит переночевать у меня, пока Тристан не успокоится?

— Можно мне на минутку поговорить с сестрой?

— Мне это не нравится, — ответил Гэри. И Тристан больше не выдержал. Сначала он хотел все объяснить сестре, но только без этого проклятого Гэри, который вечно торчал рядом и дико раздражал. Он хотел было что-то сказать, но не стал. Схватил пальто, вылетел из дома, хлопнув дверью, и зашагал вверх по набережной, навстречу завывающему ветру. В глазах стояли слезы.

18

Час спустя встреча Анонимных алкоголиков закончилась и Кейт увидела сообщение от Джейка, в котором он говорил, что его пригласили в кино и что они созвонятся в другой раз. Уже во второй раз он отменял их разговор.

Когда она ехала назад по набережной, погода была ужасной, и ей не улыбалось возвращаться в холодный, пустой дом. Кейт увидела молодого человека, сидящего на волноотбойной стене рядом со зданием университета. Когда она проезжала мимо, о стену ударила волна и в двадцати футах от парня взметнулись брызги. Кейт узнала Тристана.

— Что ты тут делаешь? — спросила она, останавливаясь на обочине. Она вылезла из машины и поспешила к нему. Поднялась еще одна волна и окатила парня. Внизу был высокий обрыв к каменистому пляжу.

— Тристан! Какого черта ты творишь! — закричала она. Он повернул голову, и ему потребовалось мгновение, чтобы узнать ее. — Ты что, пьян? — Кейт увидела внизу чернильную поверхность моря, и на сей раз они оба промокли с ног до головы, когда волна ударилась о бетонную стену. Кейт оттащила Тристана назад и сумела удержать его. Он, казалось, пришел в себя. Его руки были ледяными. Они оба вымокли насквозь. — Тристан! Что происходит? — Его лицо исказилось, и он зарыдал. Громко, захлебываясь. Видеть его таким для Кейт оказалось потрясением. — Все в порядке, — проговорила она, наклоняясь, чтобы обнять его. Еще одна волна ударила в стену, и их окатило брызгами. — Пойдем. Машина рядом.

Пока они шли к машине, он не переставал всхлипывать. Кейт помогла ему забраться внутрь и нашла пару старых покрывал. Несколько минут они просидели в тишине, пока он потихоньку не успокоился.

— Это было в новостях, про Магдалену, — подал голос Тристан. Он рассказал ей о снимках с камер видеонаблюдения, а потом начал объяснять, что он собирался кого-то навестить. Он снова не выдержал.

— Почему это так трудно? Почему я просто не могу быть нормальным? — всхлипывал он. — Я никому не говорил… но я больше не выдержу. — Он опустил голову, не в силах смотреть в глаза, нижняя губа дрожала. Кейт взяла его за руку.

— Тристан. Думаю, я знаю, о чем ты. Это нормально и не имеет никакого значения, — произнесла Кейт. Она сжала его ладонь. Парня всего трясло. — Разве от произнесенной вслух правды станет хуже?

Последовала долгая пауза.

— Я гей, — прохрипел он и снова откашлялся. — Я гей. — Всхлипы стали громче.

— Все в порядке. Это не важно. Ты меня слышишь? — Кейт потянулась, чтобы обнять его и чувствовала, как его плечи и грудь тряслись от рыданий. — Это не важно, — повторила она, ненавидя весь мир за то, что Тристан так к себе относится.

Он глубоко вздохнул, как будто впервые за много месяцев задышал полной грудью. Кейт нашла ему салфетку, и он высморкался.

— Кажется, ты не удивлена, — заметил он. Его глаза все еще были красными, но он уже успокоился.

— У меня были сомнения. Я никогда не видела, чтобы ты интересовался девушками, хотя выбор у тебя большой. На факультете полно девчонок, которые многим бы пожертвовали за свидание с тобой.

— Моя сестра выходит замуж, и она ведет себя так, будто случится катастрофа, если я не приведу на ее свадьбу девушку.

— А ты не можешь привести парня?

Тристан посмотрел на Кейт.

— Она никогда мне этого не простит.

— Тристан. Не хочу говорить плохо о Саре, но это твоя жизнь. Ты такой, какой есть.

— Кейт, она не плохая, просто другая. И думает по-другому.

— Как и ты, и я. Мы все разные. Таков мир… Когда ты понял, что тебе нравятся парни?

— Когда мне было тринадцать, я смотрел фильм «Привидение», и там была сцена в самом начале, когда Патрик Суэйзи и его друг сняли рубашки и ломали стену вместе с Деми Мур… Я лично не был знаком с геями, когда рос, и по мнению моей семьи и старых друзей, быть геем не очень хорошо.

— Тристан. В мире миллионы геев. И это совершенно нормально. Меня сводит с ума, что ты чувствуешь себя обязанным объявить мне, что предпочитаешь парней. Какая чушь… Значит, ты собирался на свидание с парнем и попал на камеру видеонаблюдения?

Он кивнул.

— Днем раньше мы встретились на пляже, когда он выгуливал собаку, и мы разговорились. Обменялись номерами, и он пригласил меня к себе, ну ты понимаешь.

Кейт кивнула.

— Я вышел из квартиры около часа ночи и отправился к нему. Сдрейфил, обошел квартал, потом пришел обратно. Во второй раз я все-таки постучал в дверь и просидел в гостях до половины пятого утра. А потом вернулся домой.

— Ладно. Он симпатичный?

— Очень.

— Как его зовут?

— Алекс. Он начинающий художник. Длинные темные волосы, красивые карие глаза…

Кейт была так рада, что Тристан не стеснялся с ней разговаривать об этом.

— Как думаешь, вы еще встретитесь?

— Не знаю.

— Он не спал?

— Да. Там был и его сосед… Ты ничего не подумай, — быстро добавил он. — Он работает по ночам. Художником. Мы выпили по чашке чая, а потом я ушел.

— Они должны сообщить полиции, почему ты оказался там.

— Не понимаю, почему бы им не… О боже. Я должен рассказать Саре и Гэри.

— Думаю, ты вздохнешь с огромным облегчением, когда они все узнают.

— А что, если Сара меня возненавидит или ей это не понравится?

— Если она тебя возненавидит, то это ее проблема, а не твоя. Если она готова избегать брата только потому, что он не соответствует ее взглядам, то ей же хуже. — Тристан уставился в окно и устало кивнул. — Ты ведь не собирался прыгать с этой стены, правда?

— Он пожал плечами.

— В тот момент меня очень прельщала идея быть смытым волной. Я слышал, что тонуть не так уж и страшно.

— Когда я начинала работать в полиции, то являлась женщиной-констеблем, так тогда называли женщин-полицейских. Меня вызвали в Уэст-Норвуд, в Южном Лондоне. Шел сильный ливень, и ребенок дурачился в ручье возле кладбища. Внезапно хлынул поток воды, и его отнесло к ливневой канализации, где его рука застряла в решетке. Кисть распухла, и ребенок оказался в ловушке. Я добралась туда, когда вода уже поднималась. Мы вызвали скорую, но она приехала недостаточно быстро. Я пыталась освободить его, но в итоге лишь беспомощно смотрела, как вода смыкалась над его головой. Я попыталась дать ему воздух, но поток несся так быстро… Я видела его лицо, когда он тонул, Трис. Умиротворенным он не выглядел. Не нужно лишать себя жизни только за то, что любишь мужчин, а не женщин. Ты меня слышишь?

Тристан помолчал и кивнул.

— Что же мне делать?

— Ты должен рассказать все своей сестре. А завтра нам нужно поговорить с полицией и разобраться во всей этой истории с камерами видеонаблюдения. Мы же не хотим, чтобы это отвлекло их от выяснения причины исчезновения Магдалены.

19

Магдалена лежала в темноте. Она понятия не имела, сколько прошло времени.

Когда она впервые проснулась, ей показалось, что это больница. Кровать под спиной была удобной, твердой и сухой. Магдалена приходила в себя, а потом вновь отключалась, но ее сон пронзало беспокойство, далекое воспоминание о чем-то… неправильном.

Кромешная тьма сбивала с толку — она не знала, реально ли происходящее, а потому потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. Когда она окончательно очнулась, то ее захлестнула паника. Не было никакой разницы, открыты ли глаза или закрыты, и запахи тоже отсутствовали. Нос заложило от засохшей корки из крови. Он ударил ее. А шея ныла от ремня фотоаппарата.

— Нет! — громко закричала она. Звук собственного голоса позволял чувствовать пространство. — Нет! Нет! Помогите! — В горле сильно пересохло, но Магдалена продолжала выкрикивать слова. Помогите. Помогите мне. Помогите! Эхом разносилось вокруг.

Она протянула руки в темноту и почувствовала, как они двигаются в пустоте. С одной стороны была стена, выложенная гладкой плиткой. Магдалена прислушалась. Тишина. Ощупав себя, она поняла, что невредима, если не считать опухших губ и окровавленного носа. Она все еще была одета, но без обуви. Телефон из кармана исчез. Ожерелье, серьги и часы тоже пропали.

Магдалена медленно села, держась одной рукой за гладкий холодный кафель справа от себя. Провела вытянутой рукой над собой. Ее окружала холодная пустота. Магдалена спустила ноги с матраса и на мгновение запаниковала, но затем ступни коснулись прохладной поверхности пола. На секунду ей показалось, что кровать находится где-то высоко, и она вот-вот упадет в темную пропасть.

Магдалена долго прислушивалась, стараясь уловить любой звук. Любой намек на то, где она находится. Сердце колотилось в груди. Дыхание было громким.

Ей нравилось думать, что она сильная и рассудительная женщина, но сейчас она чувствовала, что на грани. Несколько раз ей пришлось подавить душераздирающий крик, рвавшийся из груди. Она принялась ритмично постукивать ладонью по грудине в такт сердцебиению. Это не успокаивало, но помогло сдержаться.

От подъема кружилась голова, и только после пары попыток она смогла увереннее держаться на ногах. Очень медленно она принялась ощупывать пространство вокруг себя. Несколько шагов до стены.

Справа снова плитка. Местами гладкая и холодная, а местами липкая и грязная. Магдалена чуть приблизилась, чтобы понюхать, но нос все еще был заложен. Она провела руками по стенам и в противоположном углу обнаружила раковину и кран. К счастью, когда она открыла кран, оттуда полилась вода. Магдалена некоторое время наслаждалась звуком и ощущениями холодной воды на ладонях, а затем, морщась, попыталась промыть нос. Без обоняния она чувствовала себя вдвойне слепой. Ей удалось немного втянуть воздух через нос, и до нее донесся слабый запах сырости.

На вкус вода была чистой, и Магдалена все пила и пила; сильная жажда вынуждала пить, даже если это могло оказаться небезопасным. Напор был сильным, а значит, скорее всего, тут есть водопровод. Она вытерла лицо и осторожно на ощупь прошла в другой конец комнаты, обратно к кровати. Влажность усилилась и теперь пахло гниющей растительностью, но все, к чему прикасалась Магдалена, было гладким и сухим. Кровать оказалась боксом, между полом и каркасом не оставалось никакого зазора. Когда она начала шарить по другой стороне от кровати, то вывалилась из дверного проема.

Магдалена упала на холодный жесткий пол и ушиблась тазовой косточкой. Снаружи было сыро. Магдалена сидела и размышляла, стоит ли продолжать поиски. Она прокашлялась. Удивительно, как быстро привыкаешь по звуку определять свое окружение.

Она осторожно ощупывала дорогу. С каждой стороны на расстоянии нескольких шагов были стены. Это коридор. Стены были гладкие, но не кафельные, а оштукатуренные, местами липкие. Магдалена пересекла коридор, ощупью пробралась вдоль стены и нашла дверь. Та со скрипом открылась наружу. Эта комната была маленькой и пахла плесенью. Колени врезались во что-то твердое и холодное, и когда Магдалена наклонилась, то нащупала круглую чашу, а затем воду. Она отдернула руку. Унитаз. На мгновение Магдалену охватила радость. Туалет. Сидения не было, только холодный фарфор, но она села и облегчилась, теперь чувствуя себя чуть больше похожей на человека, а не животное. Она с надеждой пошарила в поисках рулона туалетной бумаги, но ничего не нашла.

Где же она? И что это? Она поискала смыв и нащупала сзади унитаза длинную трубу, которая вела к старинному бачку на стене. Цепочка отсутствовала, но если встать на край унитаза, то можно дотянуться до оставшегося пластикового рычага.

Магдалена уже собиралась потянуть за него, но остановилась. Это вызовет шум.

Она отдернула руку, слезла с унитаза и вышла из помещения. Стоит ли закрыть дверь или оставить ее открытой? Дверь открывалась наружу, и Магдалена решила оставить ее открытой, чтобы потом было легче найти. Пошарила дальше и обнаружила, что коридор заканчивался стеной, которая казалась совсем другой. Она была холодная на ощупь, потребовалось мгновение, чтобы понять, что это металл.

Очертания холодных стальных дверей со щелью посередине. Они раздвигались. Магдалена просунула ноготь между двумя металлическими дверцами и попыталась открыть их, но те оказались толстыми и крепкими.

Послышалось жужжание, и из-за дверей раздался гул. Она отступила назад.

Это был лифт.

Звук становился все громче; грохот вибрацией разносился по бетонному полу под ногами. Он приближался.

Нащупав стену, Магдалена поспешила обратно по коридору, слыша, как подъезжает лифт. Бросилась к туалету, но налетела на дверь, и та с грохотом захлопнулась. Поврежденный нос хрустнул от удара, и вспыхнула острая боль. Рот наполнился теплой кровью.

Магдалена услышала, как с тихим звоном подъехал лифт. Она направилась обратно к комнате с кроватью и раковиной. Двери с шумом распахнулись. От страха стало трудно дышать, Магдалена закашлялась и сплюнула кровь. Эхо разнеслось по коридору. Из открытых дверей лифта повеяло сквозняком, но все равно было темно. Затем раздался щелчок и странный звук. Она слышала его раньше в кино или в телешоу. Что-то вроде механического свиста.

Очки ночного видения.

Тяжело дыша, Магдалена ощупью пробиралась вдоль стен. Она была растеряна и пыталась сохранять спокойствие, но с губ срывались тихие всхлипывания.

Когда она нашла дверной проем, то пошарила внутри и нащупала край рамы. С дверью она могла бы попытаться как-то забаррикадироваться от того, кто спустился на лифте.

Двери не оказалось. Под пальцами ощущалась только холодная стена и две пустые петли. Магдалена вернулась в комнату и упала на кровать, услышав приближающиеся к ней тихие шаги.

20

По настоянию Кейт Тристан вернулся в квартиру, чтобы сообщить Саре и Гэри, что на снимках с камеры видеонаблюдения видно, как он идет на Дженнер-Стрит встретиться с парнем.

— Зачем? Ради наркотиков? — поинтересовалась Сара. Сидя на диване и сложив руки перед собой, она выглядела растерянной. Гэри сел рядом с ней, скрестив руки на выпирающем животе.

— Нет. Наркотики здесь ни при чем. Я ходил на свидание, ну, не совсем на свидание. Его зовут Алекс, он начинающий художник. Я отправился к нему домой, чтобы, ну, заняться сексом. Я гей. Уже долгое время… то есть не долгое, все время.

Тристан засунул дрожащие руки в карманы. Он стоял перед телевизором, словно участник собственного сольного концерта.

Сара изумленно посмотрела на него, Гэри тоже выглядел удивленным. Тристан наблюдал за реакцией сестры. Через минуту она спокойно встала и ушла на кухню, закрыв за собой дверь.

— Уверен, приятель? — спросил Гэри. — Ты не похож на гея. — Тристан видел, как Гэри размышляет, вспоминая детали их общения и ища какие-либо подсказки, указывающие на гомосексуальное поведение. — Я думал, у тебя свидание с пропавшей девушкой. Она звонила тебе.

— Да, она пригласила меня на свидание. Мне не стоило соглашаться.

— Но ты не имеешь никакого отношения к ее исчезновению?

— Нет, абсолютно точно.

— Ну, это уже кое-что, — сказал Гэри, с тревогой глядя на закрытую дверь кухни, где, как они слышали, Сара шумно убирала посуду. — Тебе следует поговорить с ней.

Тристан кивнул. Сделав глубокий вдох, он открыл дверь и прошел на кухню. Затем закрыл дверь. Сара стояла у раковины, с негодованием вытирая грязную кастрюлю губкой для мытья посуды.

— Тебе нечего сказать? — спросил Тристан.

— Просто я не понимаю, зачем тебе ломать собственную жизнь, — ответила она, ополаскивая сковороду и швыряя ее на сушилку.

— О чем ты?

— У тебя очень хорошая работа с программой пенсионного обеспечения в зависимости от последнего заработка. Ты вот-вот получишь ипотечный кредит на эту квартиру, а полиция допрашивает тебя об исчезнувшей женщине, — пояснила Сара.

— Дело не в этом.

— У тебя уже есть судимость. И не забывай обо мне. По сути, я солгала полиции ради тебя, и бог знает, что будет дальше. А я делаю все, чтобы жить лучше.

Тристан пристально смотрел в спину сестре, пока она продолжала яростно мыть посуду.

— Прости, я могу все исправить. Скажу полиции, что не предупреждал тебя, когда уходил.

— И часто ты так делаешь? Сбегаешь по ночам, чтобы встретиться с… — повернувшись и внимательно глядя на него, спросила Сара.

— Бывало пару раз, — ответил Тристан, желая провалиться сквозь землю.

— И ты счастлив? Ведя себя вот так?

— Поясни, что значит быть счастливым?

— Завести семью, остепениться.

— Я не хочу детей.

— А кто продолжит нашу фамилию?

— Нас, Харперов, нельзя назвать выдающейся династией. Папа сбежал, когда мы были маленькими, черт знает, где он сейчас. Маме больше нравилось ширяться, чем проводить время со своими детьми.

— Не смей так говорить о маме! — сказала Сара, все еще держа губку. Сестра была в ярости, в ее глазах стояли слезы. — Она была душевнобольной, и если прибавить к этому наркотики…

— Сара. Речь не о маме. Я говорю о себе… я гей. И просто хочу, чтобы ты любила и принимала меня таким, какой я есть.

— Тристан, я всегда буду тебя любить, но не ожидай от меня принятия. У меня есть право не принимать это…

Тристан почувствовал, как на глазах выступили слезы, и смахнул их. Сара снова посмотрела на него, затем отвернулась.

— Ты выбрал удивительно подходящее время, — с унылым смешком добавила она. — Что скажут люди на моей свадьбе, когда ты появишься там, будучи геем.

— Это ваш с Гэри день, до меня никому не будет дела.

— Нет, ты ошибаешься. Понадобится целая вечность, чтобы объяснить людям, кто ты.

— Объяснить людям, кто я? Я все тот же человек. И твоя реакция на новость больше говорит о тебе, чем обо мне.

— Так теперь я гомофобка? — вскрикнула Сара.

— Не знаю, но кажется именно так.

— Ты выбираешь путь, который не приведет тебя к счастью.

— Я лучше буду жить своей жизнью, чем твоей, — парировал он, о чем сразу же пожалел.

Сара с такой силой швырнула в раковину пару тарелок, что они разбились. Но как ни в чем не бывало стала мыть уцелевшие, между делом вынимая осколки фарфора.

— Эта бедная девочка, она может лежать где-нибудь в канаве или стать жертвой какого-нибудь насильника… — сказала Сара, еле слышно бормоча себе под нос. — Интересно, каково было бы Магдалене, узнай она, что ты занимаешься бог знает чем с другим мужчиной. Завтра утром ты первым делом пойдешь в полицию и объяснишь, что делал и что врал мне.

— Я тебя не обманывал.

— Ты заставил меня поверить.

— Нет. Я выходил ночью, просто не сказал тебе. Ты сама сделала предположение.

— Кажется, я предположила про тебя слишком много хорошего.

Тристан вздохнул, это бесполезно. Он надеялся, что ему удастся все объяснить Саре, и она поймет. И ему было больно от того, что теперь они стали чужими.

— Я останусь у Кейт на несколько дней, — сказал он.

— Конечно же. Так и думала, что она причастна к этому, — заявила Сара.

— Сара, я люблю тебя, слышишь? — произнес он. Но сестра стояла к нему спиной, продолжая возиться с посудой.

Тристан вышел из кухни и закрыл дверь. Гэри лежал на диване, поглядывая в телевизор.

— Послушай, Трис. Сара не гомофобка. Ей нравятся бумажные стаканчики, которые делают для акции в «Коста Кофе». Она вымыла один и оставила его на работе для чая. Так часто использовала его, что тот в конце концов развалился.

Тристан посмотрел на Гэри, не зная, как реагировать.

— Думаю, ты нужен Саре, — сказал он. — Я все улажу в полиции по поводу ее заявления.

Гэри кивнул. Тристан пошел и собрал сумку. А когда выходил из дома, не видел никого из них. Кейт ждала его на улице в машине.

— Ты в порядке? — спросила она, когда Тристан залез в машину.

Он кивнул, ощущая, словно гора упала с плеч. Даже дышалось теперь легче.

— А как насчет Сары?

— Не знаю. Дам ей немного времени, — сказал он.

21

На мужчине, вышедшем из лифта, были очки ночного видения. Коридор и два дверных проема сквозь линзы светились зеленым. Он удивился, увидев в коридоре Магдалену. Она осмелилась выйти быстрее, чем многие из его жертв. И всего лишь на второй день.

Он смотрел, как она бежит к нему, натыкается на открытую дверь и снова встает, полностью дезориентированная. Похититель обожал этот пустой взгляд в их глазах, ослепших от темноты. В очках ночного видения их глаза казались черными, а зрачки светились яркими белыми пятнами.

Магдалена не видела, как оставила след крови на углу двери туалета в дополнение к уже имеющимся. Пятна крови других его жертв украшали стены и двери, напоминая граффити. Ему нравилось, как сквозь очки они светились зеленым.

Он держался позади и смотрел, как Магдалена на ощупь пробирается обратно по коридору. Почему парни, которых он держал в плену, всегда пытались пройти мимо него в лифт? А почти все девушки бежали в тупиковую комнату, как те глупые героини фильмов ужасов, которые кричат и бегут мимо открытой входной двери наверх, когда их преследует монстр?

Он последовал за Магдаленой в комнату в конце коридора и наблюдал, как девушка отступила в угол и осталась там, как загнанный зверь, уставившийся в темноту.

Он всегда был одержим страхом в их глазах. Многие женщины скрывали свои эмоции, и он никогда не знал, о чем они думают. И ненавидел подобное. Эти суки всегда старались перехитрить его. Но здесь, в своей темнице, он был чудовищем и видел их страх.

В руке он держал метлу. Обычную метлу, но поменял черенок на игрушечную. Игрушечная метла была мягче, а щетина длиннее. Его приводило в трепет то, что нечто столь глупое в темноте могло привести жертв в замешательство. Он придвинулся ближе к Магдалене.

— Кто ты? — спросила она, обращаясь в темноту. У нее было красивое лицо, но крупный нос, теперь кривой. Кровь из него текла по зубам и подбородку. Девушка сплюнула на пол. — Ну, пожалуйста! Зачем ты это делаешь?

Боже, они задавали такие тупые вопросы. Как будто он собирался представиться и рассказать о своих планах. Он подавил смешок и протянул метлу, позволив щетине легонько коснуться лица девушки.

Магдалена вскрикнула и отшвырнула ручку прочь, при этом ударив себя по лицу. Похититель быстро отдернул метлу назад, подальше от девушки, пока она размахивала руками, пытаясь поцарапать что-то вокруг себя.

— Оставь меня! — закричала она. — Пожалуйста.

Он стоял неподвижно и тихо. Просто ждал и смотрел, как Магдалена открыла глаза и наклонила голову, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Она вытянула руки, размахивая в воздухе перед собой. Наблюдая за жертвами, он словно смотрел фильм о дикой природе. Никакой показухи и жеманства. Не имело значения, какими их увидят, рыдающими, кричащими и часто обделавшимися. Они просто хотели выжить.

Спустя минуту он поднял метлу и снова провел щетиной по лицу девушки.

Вдруг Магдалена вскрикнула и бросилась к нему. Подобный выпад застал похитителя врасплох, но он был готов. Поднял метлу выше и повернулся вправо, выставив вперед ногу. Жертва бежала быстро и отчаянно, затем резко споткнулась, с жутким стуком упала на пол, ударившись головой о бетонное основание кровати. А потом замерла.

— Нет, пожалуйста, не умирай так скоро, — прошептал он себе под нос. Придвинулся ближе, обходя ее неподвижное тело. Затем осторожно протянул руку, держа в ней метлу, и толкнул жертву в бедро. Магдалена даже не пошевелилась. Тогда он продвинул метлу к мягкой плоти между ее ягодицами и с силой надавил. Девушка застонала, но не двинулась с места.

Она упала, волосы закрыли ей лицо. Ручкой метлы похититель убрал волосы с ее лица, смахнув на плечо девушки. Глаза жертвы были закрыты. На лбу, в месте, где она зацепилась за край кровати, виднелся порез. Стекавшая кровь была темно-зеленой, соответствуя той, что свернулась и булькала в ноздрях Магдалены, когда она дышала.

Она дышала. Отлично.

Очень осторожно он опустился на колени и приложил два пальца к шее жертвы. Ее кожа была нежной и сквозь очки ночного видения казалась чистой и белой. Цвета слоновой кости. Он почувствовал пульс, ровный и сильный. Затем погладил ее длинную шею и отдернул пальцы, радуясь, что она все еще жива.

Это был лишь второй день ее заточения. Впереди их ждало еще много веселья.

22

На следующее утро Кейт отвезла Тристана в полицейский участок Эксетера и осталась ждать на парковке. Утреннее движение на дороге перед ней было достаточно оживленным. Она прождала всего полчаса, когда увидела, как Тристан выходит из главного входа. Когда он переходил дорогу, по его лицу было трудно что-либо прочесть.

— Все нормально? — спросила Кейт, когда он открыл дверь.

— Да. Я разговаривал с полицейским в штатском, констеблем Финч. Кажется, она была в курсе дел и приняла показания. Затем позвонила Алексу и Стиву, которые подтвердили, что рано утром в понедельник я был у них дома. Я также дал им номер организатора свадьбы Сары и сообщил время, когда ходил за пиццей с Сарой и Гэри. Констебль также сказала, если Сара по незнанию сообщила, что я дома, хотя меня там не было, проблем не будет. И да, она была очень мила.

— Ты видел Генри Ко?

— Нет. И мне показалось, офицеры думают, что он идиот.

— Почему?

— Я рассказал, что Генри приходил к тебе в офис и вел себя довольно агрессивно. Констебль Финч пошутила, что Генри слишком часто смотрит «Команду А». Кейт улыбнулась. Тристан продолжал: — Она также поведала, что полиция говорила с Лиамом, соседом Магдалены. Он рассказал, что слышал, как в воскресенье, в середине утра, Магдалена катила свой скутер через холл, но вечером не вернулась. А значит, теперь они считают, что она пропала в воскресенье утром.

— Это хорошо, — ответила Кейт.

— Да. Из-за этого ссора с Сарой кажется еще более нелепой.

Они отправились обратно в Эшдин. Кейт не хотела давить на Тристана и заставлять говорить о прошлом вечере. Он спал в ее свободной комнате, и Кейт хотела посмотреть, что он будет делать дальше. Ей нравилось, что они могли спокойно провести время в тишине без необходимости вести светскую беседу.

На тихом участке проселочной дороги в нескольких милях от Эшдина на обочине стояло несколько машин. Подъехав ближе, Кейт притормозила.

Две полицейские машины, припаркованные рядом с эвакуатором. Генри Ко стоял на обочине вместе с двумя другими полицейскими в форме, наблюдая, как краном с лебедкой из канавы поднимают забрызганный грязью желтый мотороллер «Веспа». Дальше канава была оцеплена другим полицейским.

— Это скутер Магдалены, — сказал Тристан. Кейт поравнялась с Генри и, опустив стекло, остановилась. Он махнул им, чтобы они проезжали, но потом заметил, кто это, и подошел к окну.

— Мой дежурный сержант сказал, что вы были в участке, — начал он. Судя по всему, инспектор давно не спал. Вся его самоуверенность испарилась.

— Да. И это скутер Магдалены Росси, — сказал Тристан. Теперь его поднимали в кузов грузовика.

— Да, мы только что пробили номера, — сказал Генри, когда кран зажужжал и скутер остановился на грузовике, а двое полицейских начали накрывать его полиэтиленовой пленкой. Кейт с грустью смотрела на этот грязный транспорт с зацепившейся за руль травой.

— А как насчет Магдалены? Вы нашли ее тело? — спросила Кейт, наблюдая, как полицейские заглядывают в канаву и натягивают полицейское ограждение.

— Нет, — ответил Генри. — Фермер копал канаву и нашел скутер… Теперь, пожалуйста, мне нужно, чтобы вы поехали дальше. Нам нужно закрыть дорогу для криминалистов.

Кейт и Тристан отъехали и направились дальше к Эшдину. Через заднее окно Кейт наблюдала, как грузовик с мотоциклом и группа полицейских удаляются.

— Дерьмо. Значит, она действительно пропала, — сказал Тристан. Кейт кивнула. Ей хотелось надеяться, что Магдалена была одной из тех, кто в один прекрасный день решают оставить позади свою прежнюю жизнь.

Минутой позже достигнув вершины холма, они увидели внизу водохранилище «Черные пески» и электростанцию. Затем миновали длинное низкое здание из красного кирпича с арочными окнами и входом с колоннами, расположенное на правой стороне дороги. Кажется, когда-то оно было достаточно величественным. Теперь же на одном конце крыши не хватало черепицы, ряды арочных окон были заколочены досками, а парковка перед домом заросла сорняками.

— Это бывший ночной клуб? — спросила Кейт.

— Да. «Хедли-Хаус». Скверное место, полиция часто разбиралась здесь с драками.

— Ты бывал там?

— Пару раз, — ответил Тристан. — Его закрыли полтора года назад.

— Похоже на старый дом, — сказала Кейт, глядя на здание в зеркало заднего вида. Из большой дыры в крыше вылетела стая птиц и взмыла в небо.

— Ага, думаю, когда-то это был особняк, — подтвердил Тристан.

Дорога шла прямо мимо водохранилища. Солнце пробилось сквозь облака, и луч света достиг центра воды, серо-стальным светом освещая болота. По длинной и прямой дороге Кейт с Тристаном проехали дорожный знак, на котором было написано: «Эшдин 2,5 мили». В зеркале заднего вида Кейт все еще видела заколоченный ночной клуб. Заброшенные здания всегда вызывали у нее дрожь, особенно на таком пустынном участке дороги.

— А как молодежь добиралась до «Хедли-Хаус»? Здесь ходит какой-то автобус?

— Автобус ходил только до десяти вечера, так что по домам всех развозили родители или друзья. По выходным таксисты зарабатывали целое состояние…

Некоторые возвращались домой пешком.

— От клуба до Эшдина, наверное, около трех миль, — размышляла Кейт. — И ты никогда не слышал истории о подростках, которые пропадали после того, как шли пешком из клуба?

— Нет. Была одна девушка, ее изнасиловали. Помню, читал об этом случае в местной газете, но его поймали. И посадили.

— Когда это было?

— Не знаю, лет пять-шесть назад.

— Можешь вспомнить, как его звали?

— Нет. Помню лишь, что его приговорили к десяти годам тюрьмы. Довольно жестокое нападение. После этого девушек, готовых пешком вернуться в Эшдин, стало меньше.

Они доехали до конца водохранилища, где, вместе с парой других ручьев, в него впадала река Фоуи. А за холмом показалась окраина Эшдина.

Мысли Кейт вернулись к ночному клубу «Хедли-Хаус», расположенному так близко к водохранилищу. Она была храброй, но ей бы не хотелось идти по этой пустынной дороге поздно ночью.

— У тебя много дел после лекции? — спросила Кейт.

— Нет. Честно говоря, мне бы не помешало отвлечься, — ответил Тристан.

— Я бы сходила в тот паб, «Дикий дуб». Хочу посмотреть, работают ли те барменши, с которыми разговаривала Магдалена. Я хочу услышать, что они сказали ей и что знают о женщине, чей номер был на стикере у Магдалены.

23

— Да, Магдалена заходила сюда выпить с Барри Льюисом с фермы Фэрвью, — сказала Рейчел, барменша паба «Дикий дуб». Несмотря на холод, на Рейчел была грязная короткая белая футболка, мини-юбка и шлепанцы. Короткие рыжие волосы девушка зачесала назад. — Она говорила о своем проекте, и я поведала ей о двух своих знакомых, которые пропали в тумане.

Рейчел поставила на стойку перед Кейт и Тристаном небольшую порцию колы и чашку кофе. Паб «Дикий дуб» находился в шести милях от Эшдина, на краю крошечной деревушки под названием Пастертон. Окна паба выходили на пустошь, открывая вид на многие мили вокруг, но внутри здание было мрачным и обшарпанным. Наступил полдень, несколько пожилых мужчин подпирали стойку бара, а по телевизору в углу показывали скачки.

— А как получилось, что вы с Магдаленой разговорились?

— Однажды утром Барри нашел на своей земле большой отпечаток лапы и выложил фотографию на Фейсбук. Он получил кучу лайков; газета перепечатала снимок. Магдалена связалась с ним, потому что делала свой проект о легендах Девона и Корнуолла, — ответила Рейчел.

— Барри из местных? — спросил Тристан.

— Да. Хороший парень. Обычный… Э-э-э… Четыре двадцать за это, — сказала она, указывая на напитки на стойке. Кейт видела, как девушка смотрит на Тристана, когда он доставал из кармана бумажник.

— Я имел в виду, один для тебя, — добавил Тристан.

— Спасибо. Тогда шесть двадцать.

Рейчел взяла деньги, отдала Тристану сдачу, а затем подтолкнула стакан с виски под кран с ромом Бакарди, на котором облупившейся липкой лентой была приклеена написанная от руки надпись: «Один фунт за рюмку или две по цене одной».

— Мы пытаемся выяснить, что случилось с Магдаленой, — объяснила Кейт. — Может, присядем и поговорим?

Рейчел посмотрела на них и кивнула. Затем подошла к двери в задней части паба.

— Дорис! У меня перерыв! — крикнула она. Кейт и Тристан последовали за ней к низкому столику с тонированной стеклянной столешницей в противоположном от телевизора конце бара. Под стеклом в середине был встроен экран, на котором мерцала древняя игра PAC-MAN. Рейчел подошла к розетке, выдернула ее, и они присели.

— А почему Барри спрашивал тебя о местных пропавших? — спросила Кейт.

— Он не спрашивал. Когда Магдалена подошла к бару, она спросила меня, видел ли я когда-нибудь что-нибудь странное, вроде больших зверей или призраков. Я рассказала ей о двух знакомых, которые пропали без вести во время тумана, — ответила Рейчел.

— Можешь рассказать и нам?

Рейчел кивнула.

— Знаете «Хедли-Хаус», старый клуб на главной дороге?

— Да, — сказала Кейт.

— Я бывал там пару раз в молодости, — добавил Тристан.

— Я ходила туда несколько лет назад, еще до того, как у меня родилась малышка… Там был один парень, со странным именем Ульрих, он всегда приходил по пятницам. В то время он был старше меня, лет девятнадцать-двадцать. Он был немцем, художником и разнорабочим. Жил здесь уже несколько лет и был немного странноват, но все же приезжал в «Хедли» выпить. Он всегда был сам по себе, любил поболтать, но никогда не вел себя мерзко, сколько бы ни пил. А потом, через неделю, его там не оказалось. Я заинтересовалась этим лишь из-за своего друга Даррена. Ульрих устанавливал новый унитаз в квартире Даррена. Он снял его в пятницу и должен был поставить в субботу, но так и не появился. Конечно, Даррен разозлился — мало того, что остался без унитаза, так он еще и заплатил Ульриху вперед пятьсот фунтов наличными. Он зашел к Ульриху, но его не оказалось дома… Даррен немного агрессивный и вбил себе в голову, что Ульрих решил его надуть, поэтому с несколькими приятелями вернулся к комнате Ульриха и выбил дверь. Все его вещи оказались там: одежда, обувь, еда в холодильнике. Даже телевизор был включен. А еще у кровати стоял стакан воды и парочка обезболивающих, ну вы понимаете. Если я собираюсь надраться, всегда оставляю у кровати воду и обезболивающее.

Тристан кивнул.

— Я тоже так раньше делал, — согласился он.

— Ты сообщила, что Ульрих пропал? — задала еще вопрос Кейт.

— Даррен сообщил. Позвонил в полицию, они приняли заявление и записали показания, на этом все.

— Когда это было?

Рейчел задумалась.

— В две тысячи восьмом, в октябре, ближе к Хэллоуину.

— Можешь вспомнить его фамилию? — спросил Тристан.

— Да, Ульрих Мазур, — произнесла Рейчел по буквам.

— А что произошло после того, как вы позвонили в полицию? — спросила Кейт.

— После этого мы ничего о нем не слышали и все еще думали, что он, возможно, сбежал. Сантехники работают за наличку, и позже нам говорили, что другие, на кого он работал, тоже платили наличными.

Кейт увидела пожилую женщину, появившуюся из двери в задней части бара. Одетая в джинсы и элегантный свитер, она выглядела так, словно только что проснулась; короткие вьющиеся волосы были растрепаны, и она поправляла их перед маленьким зеркалом. Она поздоровалась со стариками и приняла заказ на еще один круг эля.

— Что заставило тебя связать Ульриха с этими исчезновениями в тумане? — спросила Кейт, снова обратив внимание на Рейчел.

— В то время ничего. Год спустя я познакомилась с очень молодой девушкой по имени Салли-Энн Коббс. Ее только что выгнали из местного детского дома.

— Почему ее выгнали? — поинтересовался Тристан.

— Ей исполнилось шестнадцать, — сказала Рейчел. — В этом возрасте их обычно выпроваживают. Она устроилась уборщицей в «Харлекуинс» и где-то снимала комнату. Я забыла, где именно.

— «Харлекуинс» — это торговый центр в Эксетере? — уточнила Кейт.

— Ага, самый дерьмовый, — сказала Рейчел.

— Да, та еще дыра, — согласился Тристан.

— Что случилось с Салли-Энн? — спросила Кейт, допивая кофе.

— Салли-Энн была еще одной девушкой, которую я видела в «Хедли-Хаусе». В одну из пятниц она напилась и подцепила парня, который хотел отвезти ее домой. К концу вечера она совсем надралась, и я помню, как они спорили у клуба на глазах у всей очереди на такси.

— Он проявлял жестокость?

— Не он, Салли-Энн. Она отвесила ему пощечину и умчалась в ночь. Вы же знаете, где находится клуб. Вокруг пустынной дороги сплошные поля и болота. Тогда ее видели в последний раз.

У Кейт волосы на затылке встали дыбом.

— Кто-нибудь сообщил о ее исчезновении? — уточнила она.

— Я. Опять же, какое-то время я не замечала, что она пропала. Я знакома с одной из девушек, с которыми Салли-Энн работала в «Харлекуинс». Она сообщила, что Салли-Энн уже пять дней не появляется на работе. Я знала, что Салли-Энн должна заплатить за квартиру, потому что помню, как она беспокоилась о деньгах. Я пошла к ней и встретила там хозяина ее комнаты, тот как раз собирался выбросить ее вещи.

— Сколько прошло времени? — спросила Кейт.

— Неделя.

— Это незаконно.

— Там все хитро оформлено, домовладельцы могут делать все, что хотят. Все ее вещи были на месте. Фотографии, одежда, испорченная еда. Недавно оплаченный счет за электричество и газ. Серебряное ожерелье Святого Христофора лежало у кровати. Мама подарила его перед смертью, когда Салли-Энн была маленькой… — Рейчел нащупала что-то на шее и вытащила серебряное ожерелье со святым Христофором. — Вот оно. Этот ублюдок домовладелец пришел туда с пакетами, готовый забрать все вещи. Наверняка он собирался забрать то немногое ценное, что было у Салли-Энн, и продать. Я взяла все, что могла. Думала, она все же объявится, но Салли-Энн так и не появилась…

— Ты разговаривала с полицией? — спросил Тристан.

— Да. Они пришли поговорить со мной, сказали, что внесут Салли-Энн в список пропавших без вести… Но какой от этого толк, когда тебя никто не ищет.

— Можешь припомнить дату, когда Салли-Энн пропала?

— Да, это случилось в ноябре две тысячи девятого.

Рейчел замолчала, вытащила из кармана грязную салфетку и вытерла глаза.

— Мне очень жаль, — проявила сочувствие Кейт. — Почему ты думаешь, что это связано с туманом?

— В ту ночь, когда Салли-Энн выскочила из клуба, был густой туман. И когда я в последний раз видела Ульриха, тоже стоял густой туман. Мы тогда с приятелями втиснулись в такси, возвращаясь из клуба в Эшдин, и проехали мимо идущего Ульриха. Мы даже остановились, но таксист сказал, что мест нет, поэтому уехали, а парень пошел пешком. Он был хорошим человеком.

Рейчел сделала еще один глоток «Бакарди». Кейт видела, что девушка испытывает вину из-за произошедшего.

— В прошлом году здесь начала работать девушка по имени Кирсти Ньюветт. Она была немного… — Рейчел пожала плечами.

— Немного какой? — спросила Кейт, вспоминая стикер, который они нашли на холодильнике Магдалены, но промолчала и позволила Рейчел продолжить.

— Она любила приврать. Бессмысленно, по каким-то пустякам. Кому-то говорила одно, а другому — совсем другое, полностью противоположное. Она сказала, что купила дом, а на самом деле снимала комнату. Я не обращала на нее внимания. Потом мы как-то работали в одну смену, и из кассы пропало тридцать фунтов. Дорис только что установила над кассой камеру наблюдения, и это была Кирсти. Дорис уволила ее… прямо в обеденный перерыв. В тот вечер я поехала домой на машине и увидел Кирсти на автобусной остановке с бутылкой сидра. Я пожалела ее, предложила подвезти и прямо спросила, зачем она это сделала. Кирсти сказала, что на мели и это была глупая ошибка. Когда я высадила ее у дома, она пригласила меня выпить. Мы разговорились, и оказалось, что она часто ходила в клуб «Хедли-Хаус». А потом начала рассказывать мне, как однажды ночью потратила все деньги и не могла заплатить за такси, поэтому пошла пешком. По туману. Она сказала, что на полпути к Эшдину на стоянке стояла машина, сидящий там старик опустил стекло и спросил, не подвезти ли ее. Она была в стельку пьяна, одета в короткое маленькое платье, а на улице было очень холодно, так что она согласилась. Стоило ей сесть в машину, как старик предложила ей понюхать какой-то наркотик и ударил ее. Позже она проснулась в полной темноте и совсем одна. Несколько дней он держал ее в плену в каком-то подвале, затем нападал на нее, душил, и она теряла сознание. А позже, по ее словам, она очнулась на заднем сиденье машины у водохранилища «Черные пески», когда этот тип собирался бросить ее в воду! Кирсти сказала, что ей удалось отбиться от него и уплыть.

— Ты ей поверила? — спросила Кейт.

— Нет.

— А Кирсти рассказала об этом полиции? — продолжала задавать вопросы Кейт.

— Да, она сказала мне, что на другой стороне водохранилища остановила машину, и водитель оказался полицейским. Он отвез ее в больницу, а потом ее отправили в психушку.

— Она не уточняла, в какую часть водохранилища ее отвез мужчина? Оно ведь большое, — уточнил Тристан.

Рейчел на минуту задумалась.

— Да, она сказала, что это кемпинг, потому что рядом с тем местом, где он припарковался и где она проснулась, была большая вывеска. Вот как она поняла… Опять же, она была известной врушкой, и я выпила с ней, а потом ушла, и все. Позже я видела ее пару раз, здоровалась с ней, но больше никогда не общалась.

— А почему позже ты решила, что она говорила правду? — спросила Кейт.

— Ну, всего несколько недель назад Магдалена разговаривала здесь с Барри. Она была такой приятной и образованной женщиной. Сказала, что изучает городские легенды, местные странности, поэтому я упомянула Ульриха, Салли-Энн, Кирсти и туман, а потом все это начало складываться у меня в голове. Я знаю, что Кирсти могла слышать об исчезновении Ульриха и Салли-Энн, но не помню, чтобы видела ее в «Хедли» в то время. Магдалена попросила у меня номер телефона Кирсти. Он все еще записан у меня в телефоне. Магдалена расспрашивала всех об участке дороги возле «Хедли-Хауса» и об окрестностях. А потом в новостях говорят, что она пропала как раз в тот день, когда поднялся густой туман, — сказала Рейчел. — Не просто совпадение, вам так не кажется?

24

Выйдя из паба, Кейт и Тристан несколько минут молча сидели в машине, слушая, как дождь стучит в окна.

— Господи, — сказал Тристан.

— Все это как-то связано с кемпингом. Кирсти проснулась в лагере, — размышляла Кейт, — на Саймона Кендала напали в лагере, и он оказался в воде. Может тот, кто сделал это, похитил и Ульриха с Салли-Энн, а затем бросил их тела в водохранилище?

— Тогда логично, что Саймон Кендал оказался в воде. Если он пошел гулять ночью, то мог оказаться на другой стороне водохранилища, там на него напали, он отбивался, или же его бросили в воду. Никак не могу понять, как он оказался по другую сторону забора.

— А что, если Магдалена в водохранилище?

— Если собираешься сбросить тела, логично привязать к ним груз, особенно учитывая, насколько глубоко водохранилище. Если на ней нет груза, ее тело бы уже всплыло, — сказала Кейт. — А еще есть клуб «Хедли-Хаус».

Она попыталась собрать все воедино, но у нее разболелась голова.

Время близилось к трем дня, и уже начало смеркаться.

— Я хочу осмотреть водохранилище и лагерь.

Когда они поехали обратно к водохранилищу «Черные пески», дорога повела их по большой петле, мимо места, где река Фоуи впадала в водохранилище, и места, где Кейт с Джейком ныряли. Кейт притормозила, когда они проезжали мимо информационно-туристического центра, расположенного рядом с электростанцией. Здание было большим, построено в форме корабля и окружено аккуратной благоустроенной территорией.

— Именно туда Герайнт пошел выпить кофе и зарядить телефон в тот день, когда пропал Саймон, — сказал Тристан. В огромных окнах-иллюминаторах, обрамлявших здание, горел свет, но в этот серый день автостоянка была пуста.

Электростанция находилась рядом с информационным центром и представляла собой коробку с огромным куполом по обе стороны. Дорожный мост пересекал то место, где вода текла через турбины, и заканчивался у небольшой стоянки на краю дороги. Рев турбин был очень громким и стал оглушительным, когда Тристан с Кейт вышли из машины в конце моста, в месте, где он пересекал бетонную дамбу.

— Только представь себе, каково упасть здесь! — крикнул Тристан, когда они посмотрели вниз на огромную пропасть по другую сторону плотины. Стена плотины имела крутой уклон, и далеко внизу поток мутной воды хлестал из двух гигантских шлюзов в широкий бетонный канал. Канал нес воду на протяжении нескольких сотен метров, а затем она превращалась в стремительную реку, которая текла в близлежащий лес.

Они вернулись в машину и проехали оставшуюся часть моста, который тянулся вдоль огромной стены плотины на протяжении четырехсот метров. Площадка для палаточного городка располагалась дальше по тихой проселочной дороге, и лишь маленький указатель указывал на просвет между деревьями. Усаженная деревьями грунтовая дорога вела обратно к водохранилищу.

Лагерь располагался на неровной местности размером примерно в сотню квадратных метров с бурьяном и кустарниками вокруг. Здесь же виднелась тропинка, ведущая к водохранилищу. Наверху был небольшой, заколоченный досками туалет, граничащий с деревьями и болотистой местностью.

— А Герайнт не говорил, разводили ли они костер? — спросил Тристан, оглядывая несколько выжженных отметин на траве.

— Не думаю. Он сказал, что у них была маленькая газовая плита, но они не зажигали ее, а ели холодные бобы и шоколад, — сказала Кейт.

— Что могло заставить Саймона встать ночью?

— Захотел в туалет или кому-то позвонить.

— Интересно, знает ли полиция, где его телефон, — размышлял Тристан.

Они подошли к металлическому забору высотой три метра, стоявшему вдоль кромки воды. Он был прочным, с мотком колючей проволоки наверху. Гора из грязи и мусора шириной около десяти метров спускалась к воде, которая текла к электростанции. На улице темнело, было серо и мрачно, в добавок ко всему начал моросить дождь.

— Забор крепкий как скала, — сказала Кейт, хватаясь за него.

Она посмотрела на часы. Время заката. Кейт поежилась.

— Здесь чертовски жутко. Представь, что просыпаешься ночью, чтобы сходить в туалет, и вынужден идти в тот туалетный блок.

Они оба посмотрели на туалетный блок, стоявший рядом с грунтовой дорогой и группой сосен.

Затем подошли к нему. Тристан достал телефон и включил фонарик. Кейт толкнула дверь, и та со скрипом открылась. Внутри находилось три кабинки, одна без двери, и ряд раковин, покрытых грязью и полных листьев. Маленькое окошко из ударопрочного стекла было заколочено, ветер свистел в щелях между досками, а листья шуршали по кафельному полу.

— Пахнет именно так, как я и ожидал, — сказал Тристан, подтягивая воротник свитера так, чтобы закрыть рот и нос. Кейт сделала то же самое. Они прошли мимо первых двух кабинок, Тристан посветил фонариком внутрь. Первый унитаз был разбит, и судя по виду, в нем разжигали огонь. Двери второй кабинки наполовину свисали с петель, а пол и бачок были забрызганы птичьими экскрементами. Последняя дверь оказалась закрыта.

Неожиданный шум заставил их обоих замереть. Судя по звукам, кто-то храпел. Они отступили на шаг от закрытой двери, под которой не было ни щели.

Кейт коснулась дверной ручки и повернула ее, но дверь не открылась. Затем дернула ее.

— Убирайся, — сказал хриплый ото сна мужской голос, заставив их обоих подпрыгнуть.

— Черт, — пробормотал Тристан, отступая от двери. Кейт гадала, кто, черт побери, мог темным октябрьским вечером пользоваться туалетом в такой глуши.

— Убирайся к чертовой матери! — крикнул голос, и дверь задрожала, как будто ее пнули.

Тристан тут же оказался у выхода.

— Кейт, пошли! — сказал он.

— Вернись, мне нужен твой фонарик…

— Что? — прошипел Тристан. Кейт насторожилась, но, включив логику, решила, что это мог быть бродяга, и он мог что-то видеть. Она достала из кармана маленькую бутылочку перцового балончика и показала Тристану. Юридически хранение подобного балончика считалось незаконным, но она всегда носила его с собой. Увидев балончик, Тристан немного расслабился. Кейт держала оружие перед собой.

— Привет. Меня зовут Кейт, и я здесь с… э-э-э… Тристаном. Мы из местного приюта для бездомных, — сказала она. Последовала долгая пауза.

— Я имею полное право находиться здесь. Я пытаюсь уснуть, — сказал голос. Кейт немного расслабилась. Она очень сочувствовала этому человеку, вынужденному прятаться в отвратительном туалетном блоке.

— Вот и прекрасно. Мы здесь только для того, чтобы проверить, как вы, — сказала она. Жонглируя маленьким баллончиком, Кейт порылась в сумочке, нашла бутылку воды и плитку шоколада, которые купила, когда они заправляли машину. Она также достала двадцать фунтов. Теперь рядом с ней был Тристан.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Не твое дело.

— У меня тут есть кое-какая еда и двадцать фунтов… Не могли бы вы открыть дверь, чтобы я могла отдать вам все это?

— Оставь все снаружи! — сказал голос. У этого человека был корнуэльский акцент.

— Не хочется оставлять двадцать фунтов снаружи, вдруг их возьмет кто-нибудь другой, — сказала Кейт. Последовала долгая пауза, а затем послышался шорох, падение палки на бетонном полу. Дверь затряслась, потом раздался грохот, и она распахнулась. Кейт быстро спрятала баллончик в ладони. На полу между унитазом и стеной лежал мужчина неопределенного возраста. Он был грязным, от грязи его лицо приобрело оранжевый оттенок. У него была длинная, спутанная борода и волосы до плеч, которые были либо завязаны сзади, либо собраны в пучок, Кейт не могла сказать точно. Сверху на нем было много слоев одежды, вся в грязи и пятнах, и рваное пальто. Он приподнялся на локте и заморгал, глядя на Кейт и Тристана. В руке у мужчины была разбитая бутылка, и он держал ее перед ними в качестве хоть какой-то защиты.

— Мы не причиним вам вреда, — заверила бездомного Кейт.

Она видела только одну его ногу в коричневой потертой туфле, длинные грязные ногти торчали из дырявой кожи. Потом Кейт заметила, что вторая штанина была подвязана у колена и перевязана веревкой. Остальная часть ноги отсутствовала. Крышка унитаза была закрыта и прикрыта небольшим кусочком ткани. На ней лежали смятая пачка сигарет, коробка спичек, три луковицы и маленький красный перочинный ножик, покрытый слоем засохшей грязи.

— Простите за беспокойство, — произнесла Кейт. Стоило словам сорваться с ее губ, как она почувствовала, что сказала глупость. — Я Кейт, а это Тристан.

— Ты уже говорила мне об этом! — воскликнул старик и поморщился от света фонарика. Тристан опустил телефон.

— Извини, приятель, не хотел тебя ослепить, — извинился Тристан.

— Вот, — сказала Кейт, протягивая ему бутылку воды и плитку шоколада. Мужчина схватил их, повертел в руках и аккуратно положил на крышку унитаза.

Кейт подумала, что оказалась права. Он был бродягой и, вполне возможно, часто бывал здесь. Может быть, он даже видел, как Саймон и Герайнт разбивали лагерь.

Она присела на корточки и подняла двадцать фунтов. Мужчина подвинулся, чтобы забрать купюру, но Кейт держала деньги вне зоны досягаемости.

— Вы часто здесь спите?

— Иногда.

— И как, здесь обычно много народу?

— Никого. Хотя ночью часто кто-то приходит и уходит…

— То есть?

— Пьют подростки, шумят лисы, а еще фургон. Он спускается к воде, — сказал старик.

— Что за фургон? Когда? Можете его описать?

— Белый фургон… Не знаю. Я просто пытаюсь поспать, — сказал старик.

— Фургон приезжает днем или ночью? — спросила Кейт, крепче прижимая к себе деньги.

— Я здесь только ночью. Днем занимаюсь своими делами.

— Хороший перочинный ножик, — сказал Тристан. Ножик блеснул в луче фонарика, и Кейт увидела на нем какую-то надпись. Она протянула руку, чтобы взять его.

— Он мой. Я нашел его, — сказал старик, готовый схватить ножик с унитаза.

— Я дам вам двадцать фунтов, только если вы покажете мне его, — сказала Кейт. Бродяга посмотрел на деньги и позволил Кейт взять перочинный нож. Тристан подошел поближе, чтобы рассмотреть находку.

Рассматривая нож, Кейт вспомнила, что у ее брата был такой же. Нож, который он брал с собой на встречи скаутов, с крошечным лезвием, которое годилось только для того, чтобы отрезать кусок бечевки или почистить яблоко. Кейт повозилась и сумела его открыть. Как и в перочинном ноже ее брата, лезвие этого было маленьким и тупым. Ручка была покрыта грязью, и, потерев ее, она увидела на ручке крошечные буквы гравировки.

«Саймону в твой двенадцатый день рождения».

Тристан и Кейт обменялись взглядами. Потом Тристан поднял телефон и сделал снимок.

— Где вы его нашли? — поинтересовалась Кейт у бродяги.

— В грязи у воды. Большую часть того, что плавает в воде, выбросили или потеряли, так что это не воровство! Он мой. МОЙ!

— Вы обманываете. У воды стоит внушительный забор, — сказала Кейт. Бродяга все еще не сводил глаз с банкноты, зажатой между ее пальцами.

— Через забор можно пролезть по тропинке.

— Где?

— Дальше к электростанции. Там я его и нашел, в грязи. Ты что, не видишь, какая на нем грязь? — заорал бродяга.

— Вы видели кого-нибудь у воды, когда нашли нож? — спросила Кейт.

— Я не спускаюсь туда, если вижу людей. Они патрулируют воду на лодках. Я не люблю людей. Они жестоки. — Бродяга быстро вскочил и выхватил у Кейт нож и двадцать фунтов. Затем засунул их в складки пальто и вытащил оттуда разбитую бутылку. — А ТЕПЕРЬ УБИРАЙСЯ, СЛЫШИШЬ? Вон! — закричал он, размахивая бутылкой с острым горлышком. Кейт и Тристан вышли из туалетной кабинки, и старик захлопнул дверь, пнув ногой. Послышался щелчок, и замок закрылся. Кейт постучала в дверь, но ответа не последовало. Она снова постучала, умоляя его открыть, но в ответ получила лишь тишину.

Кейт и Тристан вышли из туалета и с облегчением сделали глоток свежего воздуха. Уже стемнело, дождь усилился.

— Нужно убедиться, что у Саймона был перочинный ножик, — сказала Кейт.

— Надо проверить забор, — ответил Тристан.

Они надели капюшоны и спустились по траве к забору. Турбины электростанции, казалось, гудели громче, а с другой стороны мимо неслась вода.

Они нашли просвет между деревьями, ведущий направо, в сторону электростанции. Им пришлось снова включить фонарики на своих телефонах. Щель вела к узкой тропинке. Рев турбин становился все громче, и Кейт заметила следы шин на мягкой траве. По обе стороны дорожки были посажены деревья. Слева от них тянулся высокий забор.

Через пару сотен метров дорога расширилась до квадрата неровной земли, и на протяжении полуметра не было никаких деревьев, только голый металлический забор.

Тристан и Кейт подошли поближе и с помощью фонариков телефонов начали осматривать забор. Порывшись в покрытой мхом грязи там, где ограждение касается земли, Кейт нашла маленький кусочек металла, прикрепленный к панели забора, который зацепился за небольшое отверстие в высоком столбе.

— Подожди, здесь что-то есть, — сказала она. Тристан подошел ближе, они поддели находку, а затем потянули. Внезапно показался крюк, и вся нижняя панель забора отделилась. Кейт и Тристан подняли ее, оставляя полуметровую щель. А затем пригнулись и пролезли внутрь.

На другой стороне был покрытый мхом берег и несколько деревьев, через которые к воде вела хорошо заметная тропинка.

Они прошли на илистый берег водохранилища, кучи мусора валялись то тут, то там.

— Бродяга сказал, что нашел перочинный нож в грязи у воды, — заметил Тристан.

— Если так, то как он узнал о заборе? — спросила Кейт.

— Саймон или бездомный?

— Оба, — сказала пребывающая в замешательстве Кейт.

Они посмотрели на два огромных куполообразных здания, в которых размещались гидроэлектрические турбины. Красные огни вспыхивали и в унисон гасли, предупреждая самолеты.

— Давай подумаем. Саймон встает ночью, выходит из палатки и идет гулять… — начал Тристан.

— Здесь темно и до ужаса жутко, а он один. Только психу такое придет в голову. У него есть перочинный ножик, но это дурацкая штуковина, почти игрушка. Может быть, он взял один из острых металлических колышков палатки, чтобы защитить себя, почувствовать в безопасности, — сказала Кейт.

— Затем он идет сюда, каким-то образом находит щель в заборе и спускается к воде.

— А что, если кто-то был здесь и что-то делал у забора? А Саймон их увидел? — спросила Кейт.

— Он кого-то напугал, и они напали на него? И в конечном итоге закололи Саймона колышком от палатки.

— Да.

— Значит, Саймон кого-то напугал, но как? — спросил Тристан. Последовала пауза, Кейт подошла к кромке воды. Уже стемнело, и огни электростанции отражались от черной как смоль воды, которая неслась мимо, к турбинам. Кейт на мгновение задумалась, но постоянно возвращалась к одной и той же мысли.

— На данный момент самый логичный вывод, что в этом замешан Герайнт. Герайнт с Саймоном поссорились, оказались в воде, и Саймон пытался убежать. Если бы он вошел в воду здесь, ему пришлось бы бороться с течением, — сказала она, запутавшись. — Если бы Саймон был серьезно ранен, его бы засосало к турбинам. Видишь, как воду затягивает в шлюзовые ворота.

Тристан кивнул.

— Конечно, Саймон переплыл бы на другую сторону водохранилища. Даже если бы ему не удалось сразу сориентироваться, он бы доплыл до ближайшего берега, — сказал Тристан, указывая на деревья прямо перед ними, на противоположном берегу водохранилища.

— Но он проплыл больше мили в другую сторону, подальше от электростанции. Какое-то время он мог держаться на адреналине. Судя по всему, он уплывал от чего-то, логично предположить, что от лодки. Его сбила лодка… До сих не могу поверить, что Герайнт напал на него. Нужно еще раз поговорить с тем бродягой. Он сказал, что видел фургон, но это могла быть и лодка. Он мог видеть Саймона и Герайнта в ту ночь, когда Саймон умер, — сказала Кейт.

25

Когда Кейт и Тристан подошли к лагерю, дождь прекратился. Они вернулись к туалетному блоку и вошли внутрь, но последняя кабинка была пуста. Бродяга исчез.

— Сколько мы пробыли внизу? — спросила Кейт. — Мне показалось, он уже лег спать.

— Он оставил обертку от шоколадного батончика, но все остальные вещи исчезли, — сказал Тристан, посветив фонариком в кабинку.

— Куда он мог пойти? Здесь вокруг ничего нет. Мы должны найти его, — сказала Кейт.

Снаружи донесся грохочущий звук автомобильного двигателя, и сквозь щель в заколоченном окне фары автомобиля осветили внутренность крошечного туалета. Снаружи остановилась машина, но двигатель продолжал работать.

Кейт посмотрела на Тристана. Внезапно в крошечном пространстве раздался оглушительный выстрел, и она схватила Тристана за руку.

— Какого черта! — воскликнула Кейт. В ушах звенело. Раздался еще один выстрел, и они снова подпрыгнули.

— Ну ладно! Выходите оттуда, немедленно! — раздался мужской голос с сильным корнуольским акцентом.

— Кто вы? — прокричала Кейт в ответ.

— Выходите! Вы вторглись в частную собственность, — сказал голос. В нем чувствовались властность и уверенность, поэтому Кейт подумала, что это полиция.

— Выходите! Не заставляйте меня заходить внутрь!

Кейт подошла к двери и объявила, кто они такие:

— Мы преподаватели из университета. Не наркоманы и не бездомные! Мы знаем свои права по поводу огнестрельного оружия… — она боялась, что в них могут случайно выстрелить.

Наступила тишина, а затем они услышали щелчок открываемого магазина и звон патронов.

Кейт кивнула Тристану, и они осторожно вышли из туалета на яркий свет автомобильных фар.

Кейт подняла руку, закрываясь от света. Это был пожилой мужчина невысокого роста, одетый в охотничье снаряжение и длинную вощеную куртку. У него был отвисший подбородок, свидетельствующий, что ему за шестьдесят, но волосы были выкрашены в черный цвет и зачесаны на косой пробор. Он стоял, а на сгибе его руки лежало раскрытое ружье. Позади него виднелся большой древний забрызганный грязью «Лендровер» с работающим двигателем.

— Зачем вы вторглись на чужую территорию? — спросил он, оглядывая их с головы до ног.

— Это общественная земля, — сказала Кейт. Тристан поднял руки вверх. Она бросила на него взгляд, и он опустил их.

— Лагерь да, но нам позвонили с электростанции и сказали, что на берегу возле шлюзовых ворот находятся два человека. Это частная собственность, и очень опасная. Вы могли упасть в воду.

Кейт хотела что-то сказать, но мужчина продолжил:

— Мне плевать на вашу безопасность, но, если вы упадете и окажетесь в турбинах, у нас будут неприятности, и оборудование придется выключить.

— Вы работаете на электростанции? — спросила Кейт. — Могу я взглянуть на ваши документы?

Задняя дверца «Лендровера» открылась, и оттуда вышла пожилая дама. Она была на удивление высокой, одного роста с Тристаном. На ней была плиссированная клетчатая юбка, резиновые сапоги «Барбур» и вощеная куртка. На голове повязан платок, а лицо с резкими чертами сильно накрашено.

— Кто вы такие? Вы вторглись на чужую территорию. За незаконное проникновение полагается штраф в две тысячи фунтов. У вас есть лишние две тысячи фунтов? — спросила она, ткнув пальцем с красным лаком в сторону водохранилища, а затем на Кейт и Тристана.

— Здесь на улице спит старик, — сказала Кейт.

— Что? — переспросила дама, прищурившись.

— Он сказал, что голоден и хочет спать, — пояснил Тристан. — Мы дали ему шоколад.

— Как вас зовут?

— Это общественная земля. Мы не обязаны называть свои имена, — сказала Кейт. Ее всегда поражало высокомерие некоторых состоятельных и наделенных некими полномочиями людей.

— Вы вторглись на мои землю и земли правительства. Электростанция выполняет жизненно важную функцию в качестве коммунального предприятия. А теперь проваливайте, пока мы не пристрелили вас, а потом выставили вашим родственникам штраф.

— Я частный детектив. Меня зовут Кейт Маршалл, а это мой коллега Тристан Харпер. Мы расследуем смерть Саймона Кендала. Его тело нашли в водохранилище в августе.

Судя по всему, слова подействовали на женщину.

— Да, печальный случай, но им занимается полиция.

— Мы также расследуем исчезновение еще одной женщины, профессора. Она пропала недалеко от водохранилища. Могу я спросить вас, проводила ли полиция обыск водоема?

— И еще раз, кто вы такая? — спросила женщина, надвигаясь на Кейт.

— Кейт Маршалл.

Женщина забрала у мужчины ружье.

— Послушайте меня, — четко сказала она. Мужчина порылся в кармане и протянул ей патрон для ружья, который она вставила в ствол. — Это наше последнее предупреждение. Если вы снова нарушите границу, мы вызовем полицию, и вас привлекут к ответственности. — Мужчина протянул ей второй патрон, она зарядила его в ружье и закрыла ствол. — Я достаточно ясно выразилась? — Затем вернула ружье мужчине. После этого подошла к машине, села на пассажирское сиденье и закрыла дверцу.

— Это ваша машина? — спросил мужчина, кивнув в сторону «Форда» Кейт.

— Да.

— Забирайтесь и уезжайте. — Он указал ружьем в сторону Тристана и Кейт.

— Наведение на нас огнестрельного оружия технически является нападением, — заметила Кейт.

— Тогда тебе лучше поторопиться, пока я технически не нажал на курок, — сказал он. Тристан взглянул на Кейт, стараясь не показать испуга. Они подошли к ее машине и сели. Кейт видела, как мужчина опустил ружье, но продолжал наблюдать, пока как она заводила машину и отъезжала.

— Боже мой, — сказал Тристан, вытягивая дрожащие руки. — Они могут выстрелить в нас?

— Нет, но это наше слово против их. Кейт посмотрела в зеркало заднего вида, когда «Лендровер» скрылся за деревьями. — Хотела бы я знать, почему они появились. Разве здесь нет настоящей охранной фирмы, которая пришла бы и проверила ситуацию? Ты в порядке?

— Да. Никогда не слышал, как стреляют из настоящего ружья, — ответил Тристан.

Раздался рев, и внезапно на дороге позади них появился «Лендровер», лишь в последнюю минуту притормозивший, почти прижавшись капотом к бамперу «Форда». Кейт разглядела угрюмое лицо водителя и очертания пожилой женщины в тени пассажирского сиденья.

Тристан нервно оглянулся.

— Кейт, дай им проехать.

Они выехали на главную дорогу, и Кейт, сохраняя спокойствие, отъехала в сторону. Она ожидала, что «Лендровер» проедет мимо, но он продолжал двигаться очень близко, почти касаясь бампера ее машины.

— Что он делает? — недоумевал Тристан, когда Кейт сбавила скорость и машина преследователей поравнялась с ними. Фары «Лендровера» были включены на полную мощность, и Кейт поморщилась от яркого света.

— Пугает нас, — объяснила Кейт. Несколько минут они ползли по извилистым дорогам. Сердце Кейт бешено колотилось. Затем, как только они миновали большие ворота справа, «Лендровер» резко свернул на подъездную дорожку, и они погрузились в темноту.

— Куда они исчезли? — спросил Тристан. Кейт сбросила скорость, развернулась и вернулась к воротам, остановившись снаружи. — Осторожно, — сказал Тристан.

Далеко впереди виднелись задние фонари «Лендровера», поднимавшегося на вершину крутого холма. Поднявшись повыше, Тристан и Кейт смогли разглядеть очертания большого дома.

— Видишь, что написано на воротах? — спросила Кейт.

— Поместье «Олвэйз Мэнор», — сказал Тристан, вглядываясь в вывеску.

26

— Как думаешь, мы сможем улучшить качество фотографии? — спросила Кейт, держа в руках айфон Тристана. Это была фотография перочинного ножика, которую он сделал в туалете лагеря. Тристан был озадачен и раздосадован тем, что свет отразился от металла, превратив выгравированную надпись в размытое пятно.

— Я уже улучшил, — сказал Тристан, нарезая овощи для жаркого. Они вернулись в дом Кейт, и он предложил приготовить ужин в благодарность за то, что она позволила ему остаться. — Прости, что я облажался.

— Это не твоя вина, — сказала Кейт, положив его айфон и взяв свой. — Я уточню про ножик у Лин Кендал. — Она набрала номер и прижала трубку к подбородку. Затем открыла холодильник, и Тристан увидел, что внутри почти ничего нет. На верхней полке стоял огромный кувшин с холодным чаем, блюдце с ломтиками лимона и несколько кусочков сыра. — Голосовая почта.

Кейт повесила трубку и наполнила стакан льдом из пакета в морозилке. Тристан принялся резать красный перец и наблюдал, как она сосредоточенно наполняет стакан, прежде чем украсить его ломтиком лимона. Кейт сделала большой глоток, закрыла глаза и вздохнула. После открыла глаза, и он отвел взгляд.

— Прости, забыла предложить. Хочешь выпить?

— У тебя есть кола? — спросил он, перекладывая нарезанный красный перец с разделочной доски на сковороду. Послышалось приятное шипение, за которым последовал восхитительный запах, и Тристан помешал овощи. В животе у него заурчало.

— Да, сейчас. Джейк, кажется, купается в этой дряни, так что у меня ее полно, — сказала Кейт, снова открывая холодильник и видя банку на дне ящика.

— А почему ты не оставила сообщение Лин? — спросил Тристан, открывая банку.

— Сообщение можно проигнорировать или использовать, чтобы подготовиться. Я же хочу спросить и услышать, что она скажет. Это привычка. Еще в полиции я узнала, как лучше всего разговаривать с людьми…

Телефон Кейт снова зазвонил.

— А, это Джейк, прости, — сказала она. Кейт прошла со стаканом в гостиную и села в одно из кресел у окна. После их странного, долгого дня было необычно возвращаться в тот же дом. Тристан знал, что ему придется вернуться и встретиться с Сарой. Кейт была замечательной, но они уже провели много времени вместе, и он не хотел ей мешать. Он продолжал готовить и слышал обрывки ее разговора с Джейком.

— Я думала, что ты точно приедешь на каникулы. Они на следующей неделе, дорогой. Хотелось бы знать точно, чтобы пройтись по магазинам, — сказала Кейт.

Тристан быстро нарезал несколько грибов и положил их на сковороду, где готовилась еда. Кейт все еще говорила по телефону, а ему нужно было узнать, есть ли у нее лапша. Не хотелось хозяйничать в чужих шкафах.

Он убавил газ под кастрюлей и закрыл ту крышкой. Затем открыл свой ноутбук и зарегистрировался в британском подразделении по розыску пропавших без вести. Открыл свой блокнот, проверил то, что записал, и набрал «Ульрих Мазур» в поле поиска. Сразу же появился результат с фотографией. Ульрих был красив, короткие светло-русые волосы, серо-голубые глаза и широкое круглое лицо с высокими славянскими скулами. Это была фотография удостоверения личности, но он улыбался — широкой, доброй улыбкой с идеальными белыми зубами. На нем была темная футболка, и парень был очень худым. В отчете о пропавшем человеке были написаны его характеристики. Рост сто восемьдесят два сантиметра, вес семьдесят килограммов.

Тристан слышал, как Кейт разговаривает по телефону с кем-то другим. Разговор становился все более возбужденным, и она продолжала повторять:

— Я знаю, мама. Это была не моя вина, слышишь?

Кухня Кейт вела в гостиную. Он раздумывал, не взять ли компьютер и не подняться ли наверх, но нельзя забывать про еду. Тристан снова обратил внимание на второе имя, которое дала им Рейчел из «Дикого дуба». Он набрал «Салли-Энн Коббс», и на экране появилась фотография, как будто сделанная под давлением. На фотографии Салли-Энн казалась совсем крошечной и кривлялась. У нее были темные блеклые волосы, крысиное лицо и прыщи на щеках. Ей было семнадцать, когда она пропала. Он вспомнил слова Рейчел о том, что Салли-Энн исполнилось шестнадцать, когда ей пришлось покинуть детский дом и жить самостоятельно. Что заставило его подумать о них с Сарой. Когда умерла их мать, ему было пятнадцать, а Саре — восемнадцать. Если бы это случилось на пару лет раньше, их обоих взяли бы в приют. Шипение пищи на плите вырвало Тристана из раздумий, он встал и помешал еду на сковородке.

Кейт закончила разговаривать и вернулась на кухню. Она вздохнула, подошла к холодильнику и наполнила стакан. Тристан подумал, что он, возможно, здесь лишний.

— Слушай, завтра я оставлю тебя в покое. Мне нужно домой, заканчивается чистая одежда, — сказал он.

— Нет, ты можешь остаться. У меня есть две свободные комнаты, не уверена, может быть, Джейк приедет на каникулы… он начал посещать психолога. Один из учителей в школе слышал, что мы нашли тело Саймона Кендала в водохранилище. И теперь в школе считают, что он должен с поговорить с кем-нибудь, — сказала Кейт.

— Это хорошо, да?

— Да, это хорошо. Но, видимо, теперь этот психолог настаивает на том, чтобы Джейк регулярно ходил на сеансы по средам. Что лишает его возможности приехать сюда на неделю. И у Джейка появились друзья, с которыми он проводит время. — Кейт поставила стакан и потерла глаза. — Кто знает, возможно, психолога используют как предлог, чтобы у Джейка не было возможности приезжать сюда…

Тристан видел, что в отношениях Кейт с Джейком таится много разных эмоций. Собственная мать Тристана отсутствовала большую часть его детства из-за пьянства и наркотиков. И из того, что он слышал, Кейт завязала, когда Джейк был совсем маленьким, но ее мать отказалась вернуть ей опеку над Джейком. Это была сложная ситуация, и Тристан не знал всех подробностей, но Кейт была хорошей женщиной, которая сумела взять себя в руки. Она заслуживала увидеть своего сына.

— Еда готова, — сказал Тристан.

— Чудесно пахнет, — ответила Кейт, явно обрадовавшись, что он сменил тему.

— Я нашел Ульриха и Салли-Энн, — сказал Тристан, указывая на свой ноутбук и раскладывая стир-фрай по тарелкам. Кейт изучала фотографии.

— Удивительно, какие фотографии они используют для поиска пропавших людей, — сказала Кейт. — Никто ведь не думает, что полиция будет использовать их для привлечения внимания или даже некролога… — Она на мгновение уставилась на фотографии на экране. — Я поверила Рейчел, а теперь вижу и официальное доказательство.

Оба сели за стол, намереваясь поесть.

— Все еще хочешь поговорить с этой женщиной, Кирсти? — спросил Тристан.

— Да. Попробую еще раз позвонить ей после ужина. Было бы интересно заставить ее заговорить и посмотреть, какие еще детали она расскажет, предполагая, что это правда… Я знаю, что завтра короткий день, а потом неделя чтения[3]. Ты правда хочешь покопаться в интернете и узнать больше о «Черных песках» и «Хедли-Хаус»? Я хочу проверить, есть ли еще какие-то сообщения о пропавших. А еще выяснить, кто эта женщина и водитель с ружьем.

27

На полу выложенной бетонной плиткой комнаты Магдалена то теряла сознание, то приходила в себя. Нос и голова периодически пульсировали от боли, но на какое-то время ей удавалось заснуть.

Теперь время измерялось лишь количеством ударов ее сердца. Она считала до двадцати, но голод и усталость заставили ее сбиться со счета. Через некоторое время боль в голове усилилась, и Магдалена не могла дышать через нос. Она села, прислонившись к краю бетонной кровати. Ее ступни и ноги онемели, девушка испугалась, что ее парализовало, но через несколько мучительных минут она смогла почувствовать ноги.

Ощущение покалывания, когда онемевшая конечность снова оживает, всегда вызывало у Магдалены тошноту, но на этот раз девушка была лишь рада ему. Она поднялась и умылась в раковине, осторожно смывая воду с лица и прочищая одну ноздрю. А затем стала жадно пить воду, вкусная холодная вода заставляла ее мыслить яснее. Стоило ей закрыть кран, как в комнате снова воцарилась тишина. Магдалена напряглась, сквозь глухой стук собственного сердца и звук дыхания через рот пытаясь расслышать хоть какой-нибудь шум.

Пару раз ей казалось, что легкий ветерок обдувал мокрое лицо, и она вздрагивала и протягивала руку, воображая, что он все еще там, в комнате с ней.

Магдалена на ощупь прошлась по комнате, касаясь воздуха перед собой, но ничего не почувствовала. Затем вернулась в коридор, ощупывая стены и пространство вокруг, проверяя маленький туалет, и после пошла к дверям лифта. Коснувшись их, Магдалена ощутила холод, затем приложила к ним ухо и прислушалась.

Ничего.

Она просунула ногти в щель между дверьми и надавила с такой силой, что один из ногтей с мясом оторвался.

Девушка взвизгнула от боли и сунула палец в рот. Ноготь наполовину болтался, кромка отошла от ногтевого ложа, и палец начал кровоточить.

Магдалена заплакала, готовая отдать что угодно за пилочку для ногтей. Но пилочки не было, поэтому она стала грызть ноготь, умудрившись откусить половину, однако заусенец все равно остался. А затем скользнула вниз по стальным дверям и села на бетонный пол.

Ей вспомнилась ужасная история, которую рассказала ее подруга Габриэла из университета. Однажды ночью, когда Габриэла возвращалась из библиотеки, на нее напали. Она шла по славному зеленому району, когда пожилой мужчина, одетый в спортивную форму, остановился, чтобы спросить дорогу. Он был вежлив, довольно красив и казался обычным человеком, но стоило ему привлечь ее внимание, как он набросился на нее и потащил вниз по узкому переулку между домами.

Магдалена никогда не понимала, почему Габриэла не сопротивлялась, и, если быть честной, осуждала подругу за то, что та сдалась и позволила мужчине изнасиловать себя.

Позволила ему. Позволила. Ему. Эти два слова сильно пугали Магдалену. Теперь она сама оказалась в ужасной ситуации, в которой, как она знала, ей не выжить. Если этот человек собирается лишить ее жизни, позволит ли она ему сделать все, что он захочет, прежде чем он убьет ее? Тогда причинит ей меньше боли?

Отец всегда говорил Магдалене с сестрой, что в случае драки девочки должны защищаться. Но ее отец вырос вместе с братьями, он думал как мужчина. Ее отец всегда мечтал о сыне, тогда семья стала бы полной. Мальчиков учат драться, но стоит ли учить девочек притворяться мертвыми? Магдалена всегда была бойцом, но эта ужасная ситуация, в которой она оказалась, заставила ее думать иначе. Как она могла судить Габриэлу, если единственное, что делала она сама, — это просто пыталась выжить?

Адреналин бурлил в ее венах, но внезапно он, казалось, исчез, и она обессилила. Никогда еще она не чувствовала подобной усталости. Магдалена легла спиной к стене, прижавшись к той части, где она касалась пола.

«Не спи! Ты не должна спать!» — настойчиво призывал голос в ее голове, но она сделала вдох и выдох, а затем тепло сна окутало ее.

* * *
Замерзнув во сне, Магдалена проснулась встревоженной. Сглотнула слюну, собравшуюся в уголке рта, как внезапно услышанный слабый звук заставил ее задержать дыхание. Он доносился из глубины комнаты. Она протянула к нему руки. Теперь она лежала на кровати… Как она добралась до кровати?

Послышалось шарканье ботинок по полу. Тихий вдох. Кто-то сглотнул слюну. Неужели это была она? Нет. Кто-то другой. Неужели он стоял над ней? Или расположился далеко, наблюдал за ней из угла комнаты?

Перед ее мысленным взором возникло лицо отца. Темнота была настолько беспросветной, что даже когда глаза Магдалены были открыты, она видела воображаемые вещи. Она беспомощно хлопала глазами в темноте.

«Никогда не прячь большой палец в кулак, когда бьешь кого-то!» — сказал он.

И тут она увидела Габриэлу, безвольно лежащую в переулке, как она часто себе это представляла. Мужчина на ней сверху. Глаза девушки широко распахнуты, а под ней растеклась лужа крови, пока он толкался в нее.

Магдалена закрыла бесполезно хлопающие глаза и приготовилась к бою на кровати. Она не почувствовала, как он приблизился к ней, и снова ощутила слабый запах химикатов.

— Хочешь прикоснуться к звездам? — раздался голос прямо у ее уха. Ахнув от шока, она вдохнула химикат, почувствовала горлышко бутылки под носом. Кровать, казалось, поглотила ее целиком, и девушка отключилась.

28

После утренних лекций Кейт и Тристан позавтракали у нее в кабинете и начали изучать водохранилище «Черные пески» в интернете. Они обнаружили, что оно было частью более крупного участка земли и зданий, принадлежащих аристократическому семейству Бейкеров. Когда в сороковых годах семья влезла в долги, они решили запрудить реку Фоуи, которая протекала через поместье, и построить плотину гидроэлектростанции. В пятьдесят третьем году шесть деревень и прилегающие сельхозугодья были затоплены для строительства плотины и электростанции.

Они также выяснили, что женщину, которая накануне вспылила в лагере, звали Сильвия Бейкер, и в свои восемьдесят два года она была самым старым из ныне живущих потомков семьи Бейкеров. Она владела корпорацией «Черные пески» вместе со своими племянниками: Томас, пятьдесят один год, Стивен, сорок два года, и племянница Дана, сорок лет. Ни Тристан ни Кейт не смогли выяснить имя человека, у которого был дробовик.

Затем Кейт и Тристан погуглили Ульриха Мазура и Салли-Энн Коббс вместе с фразой «Водохранилище “Черные пески”», но не нашли ничего, что могло бы связать пропавших с водохранилищем. Однако Кейт обнаружила в интернете много информации о местной протестной группе под названием «Альянс за право на свободу передвижения», и в течение последнего часа они просматривали результаты поиска.

— Похоже, у этого объединения зуб на Бейкеров, — сказала Кейт. — Здесь куча всяких материалов, протестов и петиций по поводу того, как гидроэлектростанция вредит окружающей среде, и, кажется, давно идет спор о нескольких общественных пешеходных дорожках, которые проходят через поместье и рядом с водохранилищем. Похоже, два года назад Сильвия Бейкер позволила своим ротвейлерам напасть на пару бродяг на пешеходной дорожке, которая проходит мимо ее дома, поместья «Олвэйз Мэнор». Она получила штраф в суде, а собак пришлось усыпить.

— Бедные собаки, — сказал Тристан. — У этого альянса имеется аккаунт на YouTube. И там есть репортаж из новостей девяносто первого года о телах, найденных в воде.

Кейт подошла и села рядом с ним на диван. Тристан нажал на видео под названием «В водохранилище “Черные пески” нашли третье тело», 3-е марта 1991 г.

Это был репортаж местных новостей. «Ведет репортаж Пенни Лейтон», — гласила надпись в верхней части экрана, и молодая журналистка в синем непромокаемом плаще стояла в траве лагеря рядом с водохранилищем. Слева от нее находился туалетный блок, в девяносто первом выглядевший намного новее и чище. Облака висели низко, а чуть дальше на воде команда криминалистов на лодке вытаскивала из воды мешок для трупов.

— Во время ежедневного патрулирования одним из техников, регулярно проверяющих водохранилище, было обнаружено тело молодой женщины, — сказала Пенни. — Уже несколько месяцев корпорацию «Черные пески» принуждают отгородить северную сторону водохранилища. Это уже третье тело, найденное за последние годы — два года назад было обнаружено тело молодой женщины, а прошлым летом девятилетний мальчик Питер Фишвик утонул во время отдыха на природе со своей семьей.

— Посмотри, это было до того, как они поставили забор у воды, — сказала Кейт.

Затем камера переключилась на Пенни Лейтон у загородного паба, спешащую к молоденькой Сильвии Бейкер, садящейся в «Лендровер». Сильвия была одета в бордовое пальто с меховой отделкой в тон. Каштановые волосы собраны в гладкий пучок. Дверь ей открыл тот же самый здоровяк, который угрожал Кейт и Тристану дробовиком.

Сильвия растерялась, когда Пенни сунула ей под нос микрофон.

— Сильвия Бейкер, у вас есть комментарии о найденном в водохранилище теле?

— Я глубоко сожалею, что эта молодая женщина утонула, — сказала она.

— Полиция еще не подтвердила причину смерти, — возразила Пенни.

— Да, конечно, но я могу представить лишь…

— Это третье тело, найденное в водохранилище за последние три года.

— Мы сотрудничаем с властями. Больше мне нечего добавить.

— Альянс за право на свободу передвижения» неоднократно добивался установления ограждения на северной стороне водохранилища. Возьмет ли корпорация на себя ответственность за смерть этой девушки, если ее признают утопленницей?

Сильвия разозлилась.

— Мы много лет боролись за то, чтобы лагерь перенесли в более безопасное место, но это общедоступное место, и, похоже, это самое общество настаивает на его использовании. Если так, то они должны взять на себя ответственность за свою собственную безопасность. Есть очень четкие вывески, указывающие, что в воду входить не следует.

— Похоже она теряет терпение, — заметил Тристан.

— Люди должны сами отвечать за свою безопасность! — закричала Сильвия на видео.

— Хотите сказать, что это их вина? Это Питер Фишвик виноват, что утонул? Ему было девять лет.

Водитель с крашеными черными волосами усадил Сильвию на заднее сиденье и прикрыл ладонью объектив камеры.

Видео резко оборвалось.

— Подожди, — сказала Кейт, беря свой ноутбук и гугля. — Итак, Питер Фишвик… впоследствии его смерть была квалифицирована как несчастный случай. Бедняжка.

— Здесь есть еще одно видео, датированное двумя годами позже, — сказал Тристан, указывая на него в результатах поиска на YouTube. Оно называлось «Судебное дело “Черные пески” 06.07.1993». Кейт нажала на ссылку.

Видеозапись начиналась у здания магистратского суда Эксетера. Сильвия Бейкер уже выходила из здания суда и спускалась по ступенькам к своей машине. Все тот же мужчина с крашеными черными волосами открыл ей дверь. Камера поймала женщину, когда та садилась на заднее сиденье. В ответ Сильвия протянула руку, оттолкнула объектив и захлопнула дверь.

Затем водитель поспешил внутрь, и, взвизгнув шинами, машина проехала мимо небольшой группы протестующих, держащих самодельные плакаты, гласящие: «СДЕЛАЙТЕ «ЧЕРНЫЕ ПЕСКИ» БЕЗОПАСНЫМИ! ЗАЩИТИМ НАШЕ ПРАВО ПРОХОДА! ПРАВО БРОДИТЬ!»

Пенни Лейтон стояла у здания суда перед протестующими.

— После длительного судебного разбирательства корпорация «Черные пески» проиграла свою последнюю апелляцию и получила приказ построить забор длиной чуть более трех километров вокруг северной стороны водохранилища, — сказала она. — Юридические и строительные расходы, как ожидается, составят примерно три миллиона фунтов стерлингов. Сегодня Би-би-си получили доступ к проекту и увидели, как вдоль северной стороны водохранилища идет возведение сверхпрочного ограждения. Сегодня Бейкеры даже участвовали в строительстве забора!

Камера показала Пенни Лейтон, стоящую с двумя мужчинами и женщиной. На вид им было лет по двадцать, и все они были в джинсах, тяжелых ботинках и подозрительно чистых на вид куртках.

— Лорд Бейкер, позвольте мне начать с вас, — обратилась Пенни Лейтон к первому молодому человеку. Он был высоким и худым, темные волосы были зачесаны на бок.

— Пожалуйста, Зовите меня Томас, — неловко сказал он. У него была очень правильная речь.

— Томас, за последние пять лет в водохранилище утонули три человека. Почему так долго не возводили этот забор?

— Мы уже давно ведем кампанию за то, чтобы эта сторона водохранилища была закрыта для публики, — сказал Томас. — Она редко используется, но есть небольшое число людей, которые настаивают на том, чтобы место оставалось открытым для прохода… — ответил он. Серьезный молодой человек смотрел в землю, чувствуя себя неловко перед камерой.

— Пенни. Позвольте вмешаться… — сказал молодой человек, стоявший рядом с Томасом. Пенни подвинула микрофон к красивому блондину с шикарными волосами. — Я младший Бейкер, Стивен. Запасной наследник, так сказать… Мы поставим самое прочное ограждение, чтобы сделать эту область безопасной для публики. Участники альянса действительно вели себя ужасно. Наша семья была объектом отвратительных угроз и всевозможных мерзостей. Я думал, что пешие туристы — хорошие люди, но они так же плохи, как и террористы!

— Мы должны сосредоточиться на позитиве, — сказала Дана Бейкер, наклоняясь к микрофону, чтобы прервать брата. Она была маленькой блондинкой со стрижкой пикси. — Мы глубоко обеспокоены тем, что «Альянс за право на свободу передвижения» так долго затягивал это дело, оставляя его в суде. Этих несчастных случаев можно было бы избежать, но сегодня сделан позитивный шаг на пути к более безопасному месту для отдыха публики.

Новостной репортаж продолжился серией клипов, показывающих различных протестующих с флагами и футболками «Альянс за право на свободу передвижения». В первом протестующие кричали на лошадей местных охотников. На втором протестовали перед зданием Суда короны Эксетера, а в последнем ролике группа протестующих была в лагере, они спускали на воду огромный деревянный плот, заваленный какой-то тканью. Стоило им поджечь ткань, как они закричали и зааплодировали, горящий плот потянуло течением к гидроэлектростанции, где он исчез в шлюзовых воротах.

— Мы связались с «Альянсом за право на свободу передвижения», но они недоступны для комментариев, — сказала Пенни Лейтон.

Кейт и Тристан какое-то время молчали.

— Нужно выяснить имена двух женщин, чьи тела нашли в водохранилище, — подала голос Кейт. — Первая была найдена в восемьдесят девятом, мальчик утонул летом девяностого года, и из видео ясно, что тело женщины вытащили из водохранилища 3 марта 1991 года.

— Итак, у нас есть Магдалена, которая пропала недалеко от водохранилища, — сказал Тристан. — В четверти мили от воды, так что напрямую с водохранилищем исчезновение не связано. Затем в августе прошлого года ты нашла Саймона Кендала, в октябре две тысячи восьмого Ульрих Мазур пропал по дороге домой из ночного клуба «Хедли-Хаус», и в ноябре девятого исчезла Салли-Энн Коббс.

— Семь человек, четыре или три тела. У меня такое чувство, что смерть девятилетнего мальчика — это что-то другое. Случайность. Мы должны это выяснить, — сказала Кейт.

— Они связаны между собой? Или хотим, чтобы связь была? — уточнил Тристан.

— Согласно статистике, вокруг водохранилища могут быть несчастные случаи, особенно если там туман, — согласилась Кейт. — Люди, идущие по дороге, могут заблудиться, упасть и утонуть, но, если на водохранилище регулярно ходят катера службы обслуживания, почему они не находят тела? Если тело не утяжелить, оно будет плавать… — ее лежащий на столе телефон зазвонил, и она протянула руку, взглянув на экран. Затем посмотрела на Тристана. — Это Кирсти, девушка из бара, которая сказала, что ее похитили.

29

Кейт договорилась встретиться с Кирсти Ньюветт в пятницу вечером в «Старбаксе» во Фром-Кроуфорде, поселке на окраине Эксетера. Когда Кейт вошла, Кирсти уже сидела за укромным столиком в углу. Она выделялась среди студентов, работавших за своими ноутбуками. Из разговора с Рейчел в «Диком дубе» Кейт знала, что Кирсти за двадцать, но выглядела она старше. На ней были черные леггинсы, грязные белые кроссовки и бледно-голубая флисовая куртка с меховым капюшоном. Светлые волосы, с сильно отросшими темными корнями, были убраны назад с большого, высокого, блестящего лба.

— Спасибо, что согласилась встретиться со мной, — сказала Кейт, когда они сели со своими напитками. — Почему ты решила поговорить со мной?

— Мне позвонила Рейчел из «Дикого дуба». Она рассказала, что происходит… — пояснила Кирсти. — И я разыскала вас. Я видела информацию в интернете, как все отвернулись от вас, когда узнали, что ваш начальник полицейский — серийный убийца. Вам нелегко пришлось.

— И все же моя жизнь лучше, чем у большинства, — сказала Кейт.

— Мне никто не поверил. Я подумала, если поговорю с вами, тогда не буду чувствовать себя сумасшедшей.

Кейт кивнула.

— А вы что, настоящий детектив?

— В свободное время. Не возражаешь, если я буду делать записи?

— Нет, то есть нет, не возражаю… — сказала Кирсти. Она продолжала смотреть Кейт в глаза, а потом отвела взгляд. И продолжала нервно покачивать ногой. Кейт пришла в голову мысль, что девушка принимает наркотики, но зрачки Кирсти были расширены, и она не чувствовала запаха алкоголя. От нее исходил кислый запах немытого тела и аромат сигарет.

— Можем начать с дня, когда все произошло, если ты помнишь? — спросила Кейт.

— Я отправилась в «Хедли-Хаус». Это было в конце сентября девятого, — сказала Кирсти. — Я работала в «Диком дубе» и делала маникюр дома, ну вы понимаете. Я уже несколько лет выполнял дерьмовую работу и скопила достаточно денег, чтобы купить маникюрный набор. Нужна лишь УФ лампа, лаки для ногтей и насадки. Не так уж и много. С другой стороны, я была безработной, думала, что смогу делать маникюр на стороне и набирать клиентов, но какая-то сука донесла на меня. Они урезали мне пособие. Как раз тогда я отправилась в «Хедли». Ночь заканчивалась, а я была пьяна.

— Ты была там с кем-то?

Кирсти покачала головой.

— Девчонки с работы собирались прийти, и я подумала, что увижу их там, так и получилось… Но к концу все уже уходили с парнями или вообще разошлись по домам. У меня в кармане была пятерка, и мне нужны были сигареты. Я тогда жил в Эшдине и решила идти домой пешком.

— Ты делала так раньше?

— Один или два раза, летом в жару многие так делали. Было довольно весело, потому что в сторону Эшдина всегда шла толпа, но для сентября было довольно холодно. Я возвращалась по дороге, мимо проехало довольно много машин, но никто не остановился. А потом опустился этот туман. Я, как и положено, шла по дороге, чтобы встречный транспорт мог меня видеть, но мне пришлось подняться на обочину, потому что туман стал очень густым, и машины ехали медленно. Потом одна из машин остановилась.

— Где?

— Точно не знаю, около какой-то площадки.

— Ты проходила мимо водохранилища «Черные пески»?

— Думаю, да. Я была пьяна, и потом все было как в тумане. Пару раз я падала и чуть не свалилась в канаву. А потом показалась эта машина, припаркованная на обочине дороги.

— Что это была за машина?

— Светлый хэтчбек. В салоне горел свет, а на водительском сиденье сидел старик, он показался мне очень милым. Он опустил стекло и с настоящим местным акцентом спросил, не сошла ли я с ума, раз гуляю так поздно! Я замерзла, на мне была лишь короткая юбка и топ, никакого пальто или куртки. Я помню, как тепло было в его машине, когда он опустил стекло, горячий воздух окутал меня.

— Можешь описать его точнее?

— На нем была твидовая кепка, из-под которой выбивалось много седых волос, словно он оброс и ему не мешало подстричься. А еще у него был большой нос, как у гнома. Густая борода и усы. Очки с толстыми стеклами, из-за которых его глаза казались огромными. Глаза у него были странного цвета, сине-фиолетовые…

Она поерзала на стуле и посмотрела на стол, вертя в руках бумажный стаканчик для кофе.

— Все в порядке? Хочешь сделаем перерыв? — спросила Кейт. Кирсти оглядела «Старбакс». Народу становилось все меньше, оставалась лишь горстка студентов, работавших на своих ноутбуках с наушниками.

— Нет, все нормально.

— Что было дальше?

— Он спросил, куда я иду и не надо ли меня подвезти. Он казался дряхлым, старым и милым. Я дала ему фальшивый адрес, думая, что такая умная, заставлю его высадить меня за несколько улиц до своей квартиры. А потом села рядом и закрыла дверь. Старик запер двери, помолчал с полминуты или около того. И я всегда буду помнить, как он повернулся ко мне, его голос изменился, и он сказал: «Хочешь прикоснуться к звездам?» А затем вдруг наклонился ко мне и сунул бутылку под нос, удерживая за затылок и заставляя вдыхать то, что там было.

— Как думаешь, что это было? Попперс[4]?

— Нет, что-то покрепче. Фенциклидин, ангельская пыль[5]. Я уже была пьяна и из-за наркотика почувствовала, будто лечу. Все произошло очень быстро, и я, должно быть, потеряла сознание. Проснулась уже позже в комнате.

— Где?

— Не знаю… Там была кромешная тьма, — ответила Кирсти, все чаще дергая ногой, ее руки при этом дрожали.

— Все в порядке, — сказала Кейт, беря ее руки в свои. Кирсти убрала их. Один из ее рукавов задрался, и Кейт увидела шрамы на запястье. Кирсти снова опустила рукав.

— Вы когда-нибудь бывали в таком темном месте, что бесполезно открывать и закрывать глаза? Ничего не меняется, сплошная кромешная тьма.

Кейт вспомнила школьную поездку во Францию, когда они посетили пещеру, и гид на несколько секунд выключил свет. Вспомнила страх, который почувствовала, ненадолго оставшись в полной темноте.

— Да.

— Там была комната с кроватью, а в углу стояла раковина, и я обнаружила, что в ней есть вода. Я пила из-под крана. Думаю, еще был коридор и несколько комнат. Я ведь ничего не видела, просто передвигалась на ощупь.

— Сколько ты там пробыла?

— Даже не знаю, дни. В конце коридора располагался лифт.

— Откуда ты узнала, что это лифт?

— Я слышала этот шум, который издает лифт, а потом однажды вслепую пробралась туда, лифт начал спускаться, а потом двери открылись…

Кирсти пришлось на мгновение остановиться и перевести дух.

— В темноте из лифта вышел человек, — продолжила она.

— Уверена, что это был мужчина?

— Ну от него исходил такой мужской запах.

— Неприятный? — уточнила Кейт.

Кирсти кивнула.

— Запах несвежего пота.

— Он сделал тебе больно?

— Не сразу. Я побежала, упала и ударилась, а потом… он охотился за мной.

— Охотился?

— Он наблюдал за мной, следил. Несколько раз я чувствовала, как он прикасается ко мне… я позволяла ему прикасаться ко мне… думала, так удастся избежать боли.

— Как долго это продолжалось?

— Мне показалось, что прошло несколько часов. Потом он заставил меня снова понюхать наркотики, химию, а когда я проснулась, его уже не было.

— Сколько раз он так делал?

— Не знаю точно, три или четыре.

— Это все длилось в течение нескольких дней или часов? — спросила Кейт, думая, что этот парень держал своих жертв в течение нескольких дней.

— Понятия не имею, казалось, прошел не один день.

— Как тебе удалось сбежать?

— Я не сбегала. У меня поднялась температура, начались галлюцинации, и именно тогда он стал душить меня. Я не помню всего, но он загнал меня в угол, сжал горло, и я потеряла сознание. Не знаю, может он думал, что я мертва, но потом я очнулась в машине. Была уже ночь, окна в машине запотели, а я была завернута в простыню. Мне удалось выбраться из машины. Помню, там был знак лагеря «Черные пески». С электростанции донесся какой-то рев. Мужчина был снаружи и гнался за мной до самой воды…

— Как выглядел этот человек?

— Даже не знаю. У меня опухло горло, сосуды в глазах полопались, и все было как в тумане. Я видела лишь фигуру, не высокий, не низкий. А потом просто побежала в воду и поплыла.

— Из машины ты побежала прямо к воде? А не помнишь, были ли деревья между машиной и водой?

— Там был забор, и в нем была дыра.

— Он последовал за тобой в воду?

— Да, но я заплыла далеко, а потом услышала звук моторной лодки. Вода была очень холодной, но воздух теплым, поэтому от воды шел пар или туман. Очень красиво… звучит глупо, но из-за увиденного мне захотелось жить. Захотелось увидеть восход солнца и снова почувствовать его тепло на своем лице, поэтому я поплыла на другую сторону. Я постоянно слышала, как приближается лодка, но туман сгущался и скрывал меня. Я удивилась, что мне удалось добраться до берега на другой стороне водохранилища. Там было место, где ветви деревьев свисали низко и касались воды. Так что я ухватилась за одну из них и осталась там. Не знаю, сколько я так пролежала. Постоянно слышала, как моторная лодка кружит туда-сюда, а потом стало тихо. Я выбралась из воды и пошла через лес, а когда добралась до дороги, остановила машину… и это было ошибкой. Почти такой же, как садиться в машину в туман.

— Почему?

— За рулем был полицейский не при исполнении.

— Можешь вспомнить, как его зовут?

— Да, Аррон Ко.

Кирсти замерла, не донеся чашку с кофе до рта.

— Уверена?

— Да. Он был азиатом. Я помню это странное имя. Когда мы приехали в больницу, он показал свое удостоверение, и врачи, похоже, знали, кто он такой. Он нашел доктора, который сразу же осмотрел меня. Я была потрясена, когда увидела себя в зеркале. На шее ужасные синяки, глаза почти красные из-за лопнувших сосудов. А еще пиелонефрит. Доктор выслушал меня, был добр и сделал несколько анализов, а потом меня отвели в палату, показали мою кровать, и я просто заснула.

Тут Кирсти заплакала и вытерла глаза парой салфеток.

— Не знаю, как долго спала, но, когда на следующий день проснулась, медсестра отвела меня умыться и дала чистую одежду, а затем они поместили меня в машину скорой помощи и сказали, что меня направляют в психушку. Врач диагностировал у меня галлюцинации, я пыталась вырваться, громко кричала, но горло сильно болело. Затем меня скрутили и сделали укол.

— Ты еще встречала того полицейского?

— Нет. Я очнулась в психбольнице. Охраняемое отделение для душевнобольных недалеко от Бирмингема. Они накачали меня наркотиками, и я потеряла связь с реальностью.

— И долго ты там была?

— Почти четыре месяца. Когда я вернулась, мне негде было жить, из квартиры меня выселили, поэтому поселили в гостиницу, пока не нашли муниципальное жилье.

Какое-то время Кейт растерянно молчала, не зная, что сказать. Ее шокировало имя Аррона Ко, которое упомянула Кирсти.

— Составляли ли официальный полицейский отчет на основании твоей жалобы?

— Понятия не имею.

— А ты возвращалась в полицию, чтобы подать жалобу?

Кирсти откинулась на спинку стула.

— Вы слышали, что я вам только что рассказала? Какой-то человек запер меня, накачал наркотиками, а потом мне никто не поверил. Гребаный продажный коп сделал это со мной. Я потеряла все. Думаете, я горела желанием бежать в участок и подавать идиотскую жалобу?

— Прости, глупый вопрос, — извинилась Кейт.

Кирсти покачала головой и посмотрела на стол.

— Вы мне верите? — с вызовом посмотрев на Кейт, спросила она.

— Да, верю.

Кирсти кивнула.

— Хорошо, потому что все это правда… эта девушка, Магдалена. Она пропала пять дней назад, верно?

— Да.

— Когда полицейский отвез меня в больницу, я узнала, что прошло десять дней с тех пор, как этот человек в тумане накачал меня наркотиками. Он продержал меня взаперти десять дней. Вы ее ищете?

Кейт была не готова к тому, что разговор так быстро перешел на нее.

— Я не знала, что тебя так долго держали в плену.

Кирсти взяла Кейт за руку.

— Обещайте мне, что найдете эту Магдалену. Столькие люди обманули мои ожидания, полиция, социальные службы, врачи… я много раз думала о том, чтобы покончить со всем этим. Возможно, я не сделала этого, потому что должна была поговорить с вами и рассказать свою историю.

Кейт кивнула.

— Так вы обещаете? — уточнила Кирсти.

— Обещаю, — сказала Кейт, надеясь, что ей удастся сдержать обещание.

30

После того, как Кейт вышла из офиса, чтобы встретиться с Кирсти, Тристан получил сообщение от Сары:

«До свадьбы поживу в квартире Гарри».

Никакого «привет», «пока» или смайликов. Его беспокоило, что они ничего не обсудили, но им обоим не мешало побыть порознь. Тристан вышел из офиса, вернулся в квартиру, переоделся в спортивную форму и отправился на пробежку вдоль берега моря, мимо зала игровых автоматов и на другую сторону Эшдина.

Пробежка помогла привести мысли в порядок, Тристан вернулся домой и принял душ. Он оделся, приготовил спагетти на гренках, прошел в гостиную и, наслаждаясь тишиной, ел. Затем достал ноутбук и начал искать имена двух молодых женщин, которые были найдены в водохранилище в восемьдесят девятом и девяносто первом годах. Он покопался и нашел их обоих: Фиону Харви и Бекки Чард. Обе девочки были из бедных семей. Фиону в газете описали как безработную, она выросла в детском доме. Бекки на момент исчезновения также была безработной и воспитывалась в неполной семье.

Затем Тристан составил список всех жертв, как пропавших без вести, так и найденных, начав с Магдалены и двигаясь в обратном направлении.

Он все еще работал над списком, когда позвонила Кейт и сказала, что встреча с Кирсти закончилась и она едет в Эшдин. Тристан спросил, не хочет ли она зайти перекусить, добавив, что Сары не будет.

Когда Кейт пришла в квартиру Тристана, он сделал ей чай и тост.

— А что это за коробки? — спросила она, усаживаясь на диван с тарелкой.

— Необлагаемое пошлиной спиртное на свадьбу Сары… Вот дерьмо. Тебя это смущает?

Тристан заметил, как Кейт почти с тоской посмотрела на коробки с водкой «Смирнофф» и виски «Тичерс».

— У тебя есть холодный чай? — спросила Кейт.

— Кажется, есть бутылка «Липтон», — ответил он. А затем поспешил на кухню, нашел стакан и добавил в него немного льда… Потом положил сверху ломтик лимона, точно так же, как Кейт делала у себя дома. Когда Тристан протянул ей стакан, она вздохнула с облегчением и благодарностью.

— Ты просто спаситель, — сказала она, сделав большой глоток. Кейт съела кусочек тоста и в перерывах между глотками пересказала историю Кирсти.

— Аррон Ко? Господи, — сказал Тристан. — Думаешь, она ошиблась?

— Сколько в Девоне и Корнуолле азиатов среди старших сотрудников полиции? Может, сейчас их и больше, но дело было несколько лет назад, — сказала Кейт.

— Значит, мы не можем доверять Генри Ко?

— Нет.

— И этот тип десять дней держал Кирсти в полной темноте? — спросил Тристан.

Кейт кивнула и сделала еще глоток чая.

— Магдалена пропала пять дней назад, — сказала она.

— Думаешь Кирсти говорит правду?

— Я беседовала со многими преступниками и жертвами. Если она врала, то она хорошая лгунья.

— Но помнишь, что сказала Рейчел из паба: она хорошая лгунья.

— Но ведь это совсем не то же самое, что врать о новой машине… А есть еще холодный чай? — спросила Кейт. Тристан взял ее стакан и наполнил его до краев. Вернувшись в гостиную, он увидел, что она смотрит на список, который он составил.


Магдалена Росси — (профессор) пропала 14.10.2012.

Саймон Кендал — (студент) тело найдено в водохранилище 30.08.2012.

Салли-Энн Коббс — (уборщица) пропала в конце ноября 2009 г.

Ульрих Мазур — (разнорабочий) пропал в период с 20 по 31 октября 2008 г.

Фиона Харви — (безработная) тело найдено в водохранилище 03.03.1991.

Питер Фишвик — (девять лет) утонул в водохранилище днем, отец пытался спасти, август 1990 г.

Бекки Чард — (безработная) тело найдено в водохранилище 11.11.1989.


Кейт взяла у него стакан холодного чая, залпом выпила половину и на мгновение закрыла глаза, затем сделала глубокий вдох. У нее дрожали руки.

— Все в порядке? — спросил Тристан, Кейт открыла глаза.

— Да. Думаю, просто устала и переутомилась. — Она снова посмотрела на список. — Питера Фишвика можно не учитывать. Его смерть была ужасным несчастным случаем. Он утонул на глазах у родителей… — Тристан вычеркнул Питера из списка. — Саймон умер слишком быстро, его не могли похитить, если именно это здесь и происходит. Я нашла его тело через два дня после того, он пропал. Он был мертв всего день или больше, так что тут все идет по другому сценарию.

— Какому сценарию?

Кейт обоими руками сжала стакан и сделала глубокий вдох.

— Малообеспеченные, безработные люди без семьи или почти без. Никто не будет скучать по ним…

— Но Магдалена не подходит под этот сценарий. Она преподаватель, и у нее все хорошо. И если тот, кто это делает, предпочитает определенный тип людей, то ему нужно сначала узнать их. Магдалена — новичок в Эшдине и вообще в Великобритании… Я подумал о фермере Барри Льюисе, который опубликовал отпечаток лапы на Фейсбуке. Я проверил его, он в Великобритании лишь полтора года. У него была ферма в Окленде.

Кейт кивнула. Она хотела сделать еще один глоток, но стакан был пуст.

— Сиди, — сказал Тристан, — я принесу еще.

Он взял у нее стакан и пошел на кухню. Не хотелось акцентировать внимает на том, что Кейт трясет, но это его беспокоило. Может быть, у нее было что-то типа похмелья? Неужели она сорвалась? Тристан налил ей чаю и вернулся в гостиную.

— Боюсь, у меня кончился лед, — сказал он. Кейт сидела на диване, запрокинув голову и потирая глаза.

— Мне кажется, я просто устала, у меня низкий уровень сахара в крови, — сказала она. — Если бы это оказался фермер, нам бы неслыханно повезло. Мы могли бы раскрыть дело, найти Магдалену и… не знаю… двигаться дальше.

«Двигаться дальше куда?» — подумал Тристан. Они сильно продвинулись вперед после разговора Кейт с Кирсти. Та назвала имя Аррона Ко и впутала в это дело старшего офицера полиции.

— Пока тебя не было, я провел еще кое-какое исследование, — осмелился рассказать Тристан.

— Хорошо, и что-то ты нашел? — спросила Кейт, делая еще один большой глоток холодного чая.

— Я изучил «Альянс за право на свободу передвижения», и, насколько вижу, они расформировались. Тем не менее парень, который руководил ими, Тед Клаф, также работал на водохранилище «Черные пески», управлял лодками службы эксплуатации. Его уволили несколько лет назад. Он пытался подать в суд на компанию за неправомерное увольнение и проиграл дело. Думаю, мы должны попытаться поговорить с ним. Возможно, он что-то видел во время работы на водохранилище.

Кейт кивнула и потерла глаза. Тристану показалось, что она очень бледна.

— Я могу написать ему, он есть на Фейсбуке, — сказал он.

— Да. Стоит попробовать, — сказала она. Затем поставила стакан и собрала свои вещи.

— Кейт, все нормально?

— Да. Полагаю, мне просто нужно немного поспать, — сказала она. — Иди и напиши этому парню, а я позвоню тебе завтра рано утром. Посплю и снова приду в себя. Хорошая работа, — сказала Кейт и ушла.

* * *
Кейт вышла из дома Тристана и поехала вдоль побережья. Из-за сильного ветра и летевших в лобовое стекло брызг ей пришлось включить дворники.

Чтобы добраться домой, она обычно ехала по набережной, которая затем превращалась в главную дорогу, ведущую из города. Добравшись до конца променада, Кейт заметила, что мигает поворотником направо. Теперь она оказалась на главной улице и замедлилась, проезжая мимо студенческих баров и клубов. В вечер пятницы клубы и бары были освещены, цветные огни отражались в морских брызгах по краям лобового стекла Кейт. До машины донеслись звуки музыки, и Кейт увидела группы нарядно одетых, смеющихся студентов, идущих вверх и вниз по улице.

Список имен выбил Кейт из колеи или что-то пробудил в ней. Заставил задуматься, какого черта она делает. Кейт вспомнила обещание, данное Кирсти, что она найдет Магдалену. Почему она пообещала такое? Неужели дала слабину? Будучи офицером полиции, она никогда бы не взяла на себя такого обязательства.

Кейт доехала до горевшего зеленым светофора, но компания молодых девушек ждала, чтобы перейти улицу. Кейт остановилась и смотрела, как они переходят, игнорируя машины и пошатываясь на высоких каблуках. У одной из девушек были длинные темные волосы, разделенные пробором посередине. У другой — короткие светлые, а у третьей — рыжие. Кейт позавидовала их беззаботности.

Темноволосая девушка повернулась, чтобы посмотреть на Кейт, пока они пересекали улицу, и помахала ей в знак благодарности. Кейт кивнула и улыбнулась.

Машина позади нее посигналила, и Кейт поехала дальше. Она очень устала после разговора с Кирсти, и ей не следовало заезжать к Тристану. Список жертв и все эти ящики с алкоголем повлияли на нее.

«Кем ты себя возомнила?» — произнес голос у нее в голове. «Все в прошлом, ты уже не работаешь в полиции. Два года назад, в подходящий момент, у тебя не хватило смелости стать частным детективом… Джейк вырос, ты опоздала. Потерпевшая только что упомянула имя старшего офицера полиции. А помнишь, как все закончилось, когда ты в последний раз пыталась привлечь оборотня в погонах…»

«Сейчас каникулы. Нет необходимости вставать утром, Кейт. Как и завтра и послезавтра».

«Давай, выпей чего-нибудь стоящего. Ты имеешь право на настоящую радость. Ты пыталась быть хорошей матерью. Делала попытку усердно трудиться, но ничего не вышло. По крайней мере, попробовала».

«Ну же, просто, черт возьми, выпей».

И не успела Кейт опомниться, как уже сворачивала на небольшую автостоянку рядом с «Дубовой бочкой», одним из старых пабов в верхней части главной улицы.

Внутренняя дверь из треснувшего ударопрочного стекла вела внутрь. Там было довольно мерзко: липкий пол и выцветшие деревянные столики. Бар был заполнен примерно наполовину, в основном местными жителями и алкоголиками, и Кейт подошла к стойке. Ее тело работало словно на автопилоте. Паб «Дубовая бочка» не пользовался популярностью у студентов, поэтому в баре были свободные места. Кейт присела.

— Что вам принести? — спросила барменша, молодая женщина с пирсингом в носу и коротко стриженными зелеными волосами. Кейт открыла рот и сделала глубокий вдох. — Я спросила, что вам принести? — повторила девушка уже нетерпеливо. Пожилой мужчина на другом конце стойки засвистел, демонстрируя десятифунтовую банкноту.

— Чистый Джек Дэниэлс. Двойной, пожалуйста, с большим количеством льда и ломтиком лайма, — услышала Кейт свой голос.

Маленький стакан с карамельного цвета жидкостью оказался перед ней на стойке прежде, чем она успела как следует подумать. Лед звякнул. Старик снова засвистел.

— Давай, милая, тащи свою попку сюда, — сказал он барменше.

Кейт сделала глубокий вдох, обхватила руками стакан с виски и подняла его.

31

Магдалена спала, она словно находилась глубоко под водой. Там было тепло, и она могла спрятаться, в то время как буря, реальность ее пребывания в плену, разыгрывалась на поверхности.

Ей снился дом в Италии, маленькая деревушка у озера Комо, где жила ее дружная семья. Что делали ее мать и отец? А младшая сестра?

Она вновь и вновь переживала последнюю ночь перед отъездом в Англию и ссору между матерью и бабушкой из-за ее чемодана. Бабушка настаивала, чтобы Магдалена положила в чемодан тяжелую деревянную скалку и деревянную рамку для сушки макарон. Лучшие итальянские повара не пользовались машинкой для приготовления спагетти, они предпочитали скалку.

Магдалена видела воспоминание так ясно, словно все происходило на экране перед ней.

Мать все время вынимала скалку, говоря, что у Магдалены не так много места, а еще существует ограничение по весу багажа. Бабушка же постоянно складывала эти вещи обратно. Магдалена не хотела говорить, что, когда была в Англии, купила сухие макароны.

Ее вещи, готовые к сбору, были разложены на покрывале с васильковым узором. Одежда, резиновые сапоги для прогулок по пляжу, книги, ноутбук, пакеты ее любимых шоколадных конфет «Бачи». По форме они походили на «Херши Киссес» — «Бачи» в переводе с итальянского означало «поцелуи», — но шоколад был лучше. Более нежный, с орехами в центре, и в каждой завернутой в голубую и серебряную фольгу конфете лежал маленький листок бумаги с «любовной запиской», напечатанной шоколадной компанией.

Наблюдая на экране за воспоминаниями, Магдалена почувствовала пульсирующую боль. Девушка ударилась головой о край кровати и порезала лоб у самой линии роста волос. А еще она слышала звук дыхания. Пульсирующая боль и дыхание были отделены от воспоминаний, разыгрывающихся в ее сне. Пульсация напоминала стук молотка по гвоздю, но Магдалена оставалась глубоко под водой, наблюдая, как мать и бабушка, жестикулируя и размахивая руками, препираются из-за чемодана. Скалку то возвращали в чемодан, то снова вынимали. Младшая сестра Магдалены, Кьяра, сидела рядом с ней на краю кровати, свесив маленькие ножки в белых сандалиях. Кьяре было шесть, и ее ярко-желтый сарафан прекрасно оттенял оливковую кожу. Пока продолжалась битва за скалку, Кьяра улыбнулась, провела маленькими пальчиками по покрывалу к пачке шоколадных конфет «Бачи» и потянула ее к себе. Затем соскользнула с кровати на ковер и исчезла из виду. Магдалена подошла к краю кровати и посмотрела на Кьяру, сидящую на ковре и дергающую за обертку. Внезапно пакет раскрылся, и конфеты рассыпались по всему полу.

Мама с бабушкой увидели беспорядок и начали собирать шоколад. Магдалена не слышала их голоса, лишь тяжелое дыхание.

Сидя на ковре, Кьяра сняла фольгу с одной из конфет «Бачи» и протянула сестре. Магдалена могла видеть крошечную полоску бумаги, лежащую в фольге под маленькой конфетой. Она выдернула ее. Мелкими черными буквами было написано:

«ХОЧЕШЬ ПРИКОСНУТЬСЯ К ЗВЕЗДАМ?»

Магдалену вытащили из сна обратно в реальность. Она услышала собственный глубокий вдох, словно собиралась глотнуть воздуха. Она снова лежала на кровати в неприветливой темноте, и у нее болела голова. От звука шарканья ног у нее перехватило дыхание. Несмотря на темноту, она ясно ощущала чье-то присутствие.

Неровное дыхание раздалось над ней. Он находился в комнате и стоял совсем рядом.

Магдалена зажмурилась, сжала ноги и ссутулилась, пытаясь отгородиться от происходящего.

А он продолжал дышать.

— Пожалуйста, не делайте мне больно, — взмолилась она, просьба получилась неубедительной и слабой.

Дыхание приблизилось, теперь он был рядом, на уровне кровати.

— Хочешь прикоснуться к звездам? — раздался голос. Интеллигентный, спокойный, льстивый. А затем Магдалену схватили за затылок.

— Нет, не надо, — сказала она и попыталась свернуться в клубок, но тут же ощутила, как носа коснулось горлышко маленькой бутылочки с сильным химическим запахом. Магдалене потребовался лишь небольшой вдох, и она почувствовала, как наркотик подействовал на нее. Когда мужчина сунул ей под нос химикат возле машины, она испугалась, сейчас же испытывала настоящий ужас.

Ее тело словно начало двигаться с большой скоростью, но девушка не могла пошевелиться. Магдалена почувствовала, как мучитель забрался на нее сверху, и когда голова закружилась, а кровь заревела в ушах, пара холодных, липких рук начала расстегивать джинсы девушки.

32

Как раз в тот момент, когда Кейт почти поднесла стакан к губам, у нее в сумочке зазвонил телефон. Этот звук вывел ее из транса. Она поставила стакан и достала из сумки телефон.

Тристан.

— Можешь говорить? — спросил он.

— Да, — ответила Кейт, продолжая смотреть на стакан с виски.

— Этот старик, Тед Клаф, прислал мне сообщение в Фейсбуке. Он говорит, что может поговорить с нами…

— Правда?

— И хочет встретиться прямо сейчас. Сказал, что болеет, да еще и полуночник. Знаю, уже поздно, но он говорит, что у него есть довольно компрометирующая информация о семье Бейкеров.

Кейт сделала глубокий вдох и отодвинула стакан с янтарной жидкостью.

— Ты хочешь встретиться с ним сейчас? — уточнила Кейт.

— Я застрял в пустой квартире, все время размышляю, так что да, но я знаю, что ты устала.

— Нет. Мне бы тоже не помешало отвлечься, — сказала Кейт. — Скоро приеду и заберу тебя.

А затем вышла из паба, испугавшись, что едва ли не вернулась к старым привычкам.

* * *
Тед Клаф жил на небольшой ферме в сельской местности недалеко от Эшдина. По мере того, как Кейт и Тристан приближались, начал опускаться густой туман, проселочную дорогу окружал непроходимый лес.

Дорога резко повернула, и Кейт пришлось ударить по тормозам, а когда клубящийся туман рассеялся, на поросшей травой обочине показалась фигура растрепанного старика. Он был одет в длинное пальто и твидовую кепку, в руках держал кислородный баллон, а кислородная трубка была обернута вокруг его лица и под носом. Кейт опустила стекло.

— Здравствуйте? Вы мистер Клаф?

— Да, пожалуйста, зовите меня Тед, — ответил мужчина, тяжело дыша.

— Здравствуйте, я писал вам на Фейсбуке, — сказал Тристан, выглядывая из-за Кейт. Тед провел языком по пожелтевшим зубам и тяжело задышал. Кейт никак не могла понять, сколько ему лет, вероятно, за шестьдесят.

— Проезжайте через ворота, — указал мужчина направление. — Я на машине, так что езжайте за мной.

— Спасибо, — сказала Кейт. Они съехали с дороги, из-за чего машина накренилась и подскочила. А потом через ворота выехали на другую, окруженную туманом дорогу, утопающую в густом лесу. Закрывшись за ними, ворота издали зловещий пронзительный звук.

— Похоже, он совсем плох, — сказал Тристан, глядя в окно на Теда, который медленно шел с канистрой к своей маленькой, красной, забрызганной грязью машине и садился в нее.

Он отъехал, и Тристан с Кейт последовали за ним по длинной извилистой дороге, пока не увидели небольшой дом с зажженным окнами на нижнем этаже. Они припарковались рядом с задней дверью, которая вела в комнату для хранения обуви и небольшую захламленную кухню, освещенную тусклым верхним светом. Кошки были на каждой поверхности — на холодильнике, кухонном столе, стульях — а на полу было расставлено несколько мисок с недоеденной несвежей кошачьей едой.

— Хотите чашечку чая? — спросил Тед.

— Да, пожалуйста, — сказала Кейт. Ей все еще очень хотелось выпить, но жажда отступала.

Тед поставил свой кислородный баллон на пол. Трубка была достаточно длинной, чтобы дать возможность ходить между холодильником и чайником. Мужчина открыл холодильник, и Тристан с Кейт увидели, что внутри не было ничего, кроме молока и банок кошачьего корма.

— Спасибо, что встретились с нами в такое время, — сказала Кейт.

— Я не могу спать по ночам. Время для меня — все и ничто, — сказал он, останавливаясь, чтобы перевести дыхание, и доставая из холодильника бутылку молока.

— Может быть вам помочь? — предложила Кейт.

— Я очень требователен к чаю, который пью, и, если у меня осталось совсем немного времени, хочу, чтобы каждая чашка была идеальной, — сказал он. Он видел, что они смотрят на него. — Рак легких. Мне дали месяц, а может, и меньше.

— Мне жаль, — сказала Кейт.

Тристан кивнул.

— Сожалею.

— Мне ни к чему ваша жалость, я должен кое-что вам рассказать, — ответил мужчина. Кейт хотела уговорить его принять помощь, но все же они позволили Теду заварить чай самостоятельно.

Когда все было готово, они последовали за Тедом по тесному, заставленному книгами коридору. В тишине тикали часы. Вокруг все было пропитано сыростью и, казалось, покрыто слоем пыли. В кабинете было еще больше книжных полок и шкафов с папками. Тед поднял кота с кресла у стола. Затем щелкнул пальцами в сторону дивана, с которого спрыгнули еще две облезлые кошки, оставив после себя обильное количество шерсти. Кейт и Тристан присели.

— С чего мне начать? — поинтересовался он, отдышавшись.

— Мы нашли вас в интернете, вы ведь участвовали в «Альянсе за право на свободу передвижения»? — уточнила Кейт.

— Да, я местный. Тогда, в пятидесятых, проект водохранилища вызвал много споров. Шесть деревень, стоявших сотни лет, были затоплены. Семья Бейкеров принудительно выселяла людей из собственных домов. Права общества на проезд в одночасье исчезли, и вокруг водохранилища их пришлось устанавливать заново. Я ввязался в это дело много лет спустя, когда Бейкеры попытались запретить людям ходить в радиусе километра от водохранилища. Это древняя вересковая пустошь, которой люди наслаждались веками. Произошел чистой воды захват земли. Мы и так многое потеряли из-за строительства водохранилища, так что нам пришлось бороться.

— Но вы также работали на Бейкеров на электростанции? Разве это не конфликт интересов? — спросила Кейт.

— Не тогда, когда «Альянс за право на передвижение» был мирной кампанией. А когда в последние несколько лет ситуация стала скверной, я подал в отставку.

— Вас уволили с работы на водохранилище?

Тед откинулся на спинку стула, сделал глоток чая и перевел дыхание.

— Да, — он перевел взгляд с Кейт на Тристана и впервые за все время, казалось, почувствовал себя некомфортно.

— А в чем именно заключалась ваша работа?

— Обслуживание водопротока. Мы выходили на лодке и следили, чтобы в воде не было препятствий. Больших деревьев, мертвых овец или коров.

— Мертвых тел?

Он сделал неглубокий вдох и закашлялся.

— Меня уволили после того, как я отказался врать о мертвом теле, которое мы нашли в воде.

— А кто просил вас врать?

— Управляющий, Робби Хьюбер. Теперь он мертв…

— Старость?

— Нет, автомобильная авария. Но я вернусь к этому через минуту. Однажды утром, в начале марта, я был в лодке, и мы нашли тело молодой женщины. Стоял прекрасный день, утро выдалось таким безмятежным, что в воде можно было увидеть отражение нарциссов на краю водохранилища. Мы едва не переехали девушку, ее тело вздулось от большого количества газов. Никогда не видел ничего более шокирующего. Вы видели, как человеческое тело может надуться от разложения? Я подумал, что это животное. Тело было обнажено, ноги частично обернуты кусками простыни. Руки связаны веревкой, ноги тоже. Мы почти могли разглядеть порезы. Все лицо, живот и грудь были покрыты ранами и порезами.

Кейт и Тристан переглянулись.

— Ваша лодка переехала тело?

— Нет. Оно был там, плавало перед нами, как воздушный шар, вынырнувший из воды.

— Вы сказали, в начале марта девяносто первого? — переспросил Тристан.

— Да. Я работал в ремонтной бригаде с другим парнем, Иваном Кумсом, который потом умер.

— Умер?

— От старости, сердечный приступ. Иван был главным. Нам обоим пришлось доложить, что мы нашли это тело в устье водохранилища, в двух милях от берега. Где река Фоуи впадает в водохранилище. Там есть шлюзовые ворота, которые можно открывать и закрывать. Нам велели сказать, что мы нашли тело там, наверху.

— Кто велел? — спросила Кейт.

— Человек по имени… Дилан Робертсон, — сказал Тед, неловко ерзая на стуле при упоминании этого имени.

— А кем он работал на водохранилище? — задал вопрос Тристан.

— Он везде и делает все, о чем его просит Сильвия Бейкер. А также работает ее водителем.

— У нас с ним уже была стычка, — сказала Кейт. А затем быстро объяснила, как он угрожал им ружьем.

— Не сомневаюсь, он бы выстрелил в вас, — сказал Тед.

— Дилан просил вас сказать, что это тело было найдено у ворот шлюза. А где вы его нашли?

— В нескольких сотнях метров от шлюзовых ворот. Сильвия Бейкер — глава семьи. Она дергает за ниточки. Дилан — ее глаза повсюду. Он сказал, что у водохранилища проблемы, поэтому нам придется солгать. Бейкеры вели переговоры с иностранным инвестором о выкупе акций. Подозрительный труп в воде, так близко к турбинам, мог бы все испортить и сорвать сделку. Мы сообщили, что тело обнаружено у шлюзовых ворот, а значит, его могло отнести вниз по реке. Река Фоуи впадает в Котсуолд. Мы оттащили тело вверх по водохранилищу и толкнули его к другой стороне шлюзовых ворот. Отвратительное зрелище. Тело было в ужасном состоянии, и по тому, как оно было связано… смерть признали несчастным случаем, утопление.

— А тело опознали?

— Да. Потребовалось несколько недель, чтобы опознать ее по стоматологическим картам. Я случайно узнал об этом, увидел крошечную заметку в местной газете, где напечатали имя… Она у меня где-то здесь.

Тед подошел к комоду и вытащил старую тетрадь, ему пришлось остановиться, чтобы отдышаться. Он покопался в тетради и нашел крошечный кусочек бумаги, вырезанный из газеты, датированный 16 мая 1991 года. Затем протянул его Кейт.

«Тело, найденное два месяца назад в водохранилище “Черные пески” недалеко от Эшдина, было идентифицировано как принадлежащее Фионе Харви, молодой женщине из окрестностей».

Полиция заявила, что ее смерть рассматривается как необъяснимая, но никаких подозрительных обстоятельств не обнаружено».

— Меня потрясло это вранье в газете, — сказал Тед. — И заставило меня задуматься о мире. Никто на работе не хотел говорить об этом. Я пытался поговорить с Диланом, но он велел молчать, иначе я потеряю работу, и он убьет меня… Я молчал, что не делает мне чести.

— Вы помните имя офицера, работавшего над делом? — спросила Кейт.

— Аррон Ко.

Тристан и Кейт снова переглянулись.

— Аррон Ко. То есть старший констебль? — уточнила Кейт. Она порылась в сумке, нашла телефон и набрала статью об уходе Аррона Ко на пенсию. Показала фотографию.

— Да, это он.

— Его сын Генри теперь старший инспектор. Он расследует смерть Саймона Кендала, тело которого я нашла в августе.

Тед начал смеяться, но смех перешел в кашель.

— Вам двоим следует быто осторожнее. Видите, как все это работало на протяжении многих лет. Бейкеры не выносят сор из избы, — сказал Тед.

— Думаете, семья подкупила Аррона Ко?

— Конечно! Он близкий друг Сильвии Бейкер, они давно знают друг друга.

— Боже мой, — сказала Кейт. — А как насчет второго неофициального тела, которое было найдено?

— Я лишь слышал об этом в девяносто первом, когда мы нашли ту девушку. В восемьдесят девятом проверяли водохранилище и подумали, что лодка зацепилась за какую-то старую леску. Было ощущение, что они тащат на себе огромный груз. А оказалось это тело еще одной девушки. Похоже, оно было завернуто в саван.

— Где они зацепились? — спросил Тристан.

— Робби, парень, который был на лодке, сказал, что они зацепились где-то на середине водохранилища. Однако начальство настаивало на показаниях, что это произошло у шлюзных ворот. Через несколько месяцев они опознали тело по зубным картам.

Тристан достал листок со своим списком.

— Бекки Чард, найдена 11 ноября 1989 г.?

Тед кивнул.

— Полиция обыскивала водохранилище, когда нашли тела? Они послали вниз водолазов или использовали эхолот? — спросила Кейт.

— Нет. Я бы знал… Робби сказали то же самое, что и нам. Молчи и скажи полиции, что тело было найдено у ворот шлюза. Только не говори, что оно было в саване. В первый раз Робби согласился с этим, но когда прошел слух, что второе тело, которое мы нашли, тоже было связано, он психанул. Заявил, что не хочет обвинений во лжи. И пошел в полицию. Он рассказал им все. Сказал, что они выслушали его и попросили вернуться через несколько дней, чтобы сделать официальное заявление. Мы все думали, что все укажет на Дилана. Я тоже приготовился поговорить с полицией… — Тед наклонился вперед и поправил кислородный баллон. Затем сделал глубокий вдох. — Два дня спустя Робби попал в аварию на собственной машине. Не справился с управлением и врезался в дерево. Погиб на месте.

— Господи, — сказала Кейт.

— У него отказали тормоза… На работе мы все до смерти перепугались. И все переживали о своем заработке. У нас были дети и счета, которые нужно было оплачивать. Поэтому все забыли о случившемся.

— А почему вас уволили?

— Не из-за чего-то благородного, вроде правды. Мне придавило колено между двумя ремонтными лодками, врач посоветовал получить компенсацию. Я просил не так уж много, но Бейкерам это не понравилось, и они меня уволили.

— Когда это было?

— Двенадцать лет назад, как раз перед миллениумом.

— А почему вы разговариваете с нами сейчас?

— Мои легкие развалились к чертям, у меня осталось не так уж много времени. Жена умерла, два сына живут в Австралии, и, возможно, мне нужно избавиться от этого груза вины. У меня нет никаких доказательств, но все, о чем рассказываю, я видел своими собственными глазами.

— Электростанцией управляет вся семья? — спросила Кейт.

— Никакой грязной работы, все руководят. Дана, племянница Сильвии, управляет художественной галереей в центре для посетителей. Она кажется самой нормальной и дружелюбной. Томас — нынешний лорд Бейкер, хотя он не использует этот титул в работе, живет в имении рядом с Сильвией, поместье «Карлтон Мэнор». Подлинный особняк «Черные пески» снесли в пятидесятых, чтобы избежать налога на наследство. У него есть жена, детей нет. Стивен Бейкер — паршивая овца, он отделился от семьи. Несколько лет назад уехал жить в Америку, познакомился и женился на американке, которую Сильвия не одобряла. У них куча детей. Он держит шикарную посудную лавку во Фром-Кроуфорде. До того, как поссорился с семьей, он управлял «Хедли-Хаус».

— «Хедли-Хаус», — переспросила Кейт.

— Да. Это старый особняк на территории «Черных песков». Несколько лет назад его превратили в клуб, а затем содержание стало слишком дорогим. Несколько лет назад Бейкеры говорили, что хотят реконструировать здание и сделать внутри квартиры.

Затем Кейт и Тристан изложили свою точку зрения на эту историю и теорию о том, как все смерти и исчезновения, история Кирсти и Магдалены связаны.

— Я рад, что мне осталось недолго, — сказал Тед, держа в руках список возможных жертв. Он выглядел измученным и очень испуганным. А еще кашлял почти без остановки. Кейт посмотрела на часы — было уже около часа ночи.

— Все Бейкеры живут неподалеку? — спросила она.

— Да. У всех большие дома. Дана живет в Эксетере. Сильвия и Дилан в поместье «Олвэйз Мэнор», у него своя квартира… Томас с женой в том же поместье. А Стивен с семьей обитают над своим магазином во Фром-Кроуфорде.

Тед долго изучал список, его руки дрожали. Он был бледен, когда они приехали, но теперь его лицо стало белее мела. Он покачал головой.

— Вы многим… это… показывали? — спросил он, начиная кашлять.

— Нет, — ответила Кейт, — только вам.

У Теда начался болезненный приступ кашля, и они неловко ждали, пока он закончит.

— Пожалуйста… хватит. Мне нужно немного поспать, — сказал он.

* * *
Когда Кейт и Тристан выехали с аллеи на прибрежную дорогу, взошла полная луна, открывая прекрасный вид на море. Они ненадолго остановились, чтобы полюбоваться лунным светом, мерцающим на спокойной воде.

— Думаешь, это кто-то из семьи Бейкеров? — спросил Тристан.

— Я лишь знаю, что связь с «Хедли-Хаус» насторожила меня. А еще тот факт, что Аррон Ко мог быть замешан в этом деле, что в свою очередь означает, что Генри Ко тоже может быть причастен, — сказала Кейт.

— Кто бы это ни был, ему нужен подвал или погреб, и он вполне может быть в этих больших старых домах, — сказал Тристан.

— Как считаешь, поведение Теда изменилось, когда мы показали ему список?

— Он казался напуганным, но он умирающий старик с секретами. Я бы тоже испугался.

— Испугался чего? — размышляла Кейт.

— Он много лет боялся последствий, поэтому до сих пор молчал. Семья Бейкеров очень могущественная, а еще в деле замешан глава полиции. Нет ничего страшнее, чем когда полиция коррумпирована и работает против тебя.

— Я хочу поговорить с ним еще раз, — сказала Кейт. — Давай позвоним ему завтра.

Тристан кивнул, и они отправились обратно к Эшдину.

* * *
После того, как Кейт и Тристан покинули дом Теда, ему пришлось поспешить наверх в ванную, где у него случился долгий, болезненный приступ кашля, закончившийся тем, что он повис над унитазом и начал кашлять кровью.

Когда приступ закончился, он снова сел на пол в ванной. Его любимая кошка, серая сиамская по кличке Либерти, появилась в дверном проеме, протиснулась между его ног и замурлыкала. Тед посмотрел в ярко-зеленые глаза Либерти. Казалось, она могла заглянуть ему в душу и утешить его. Послышалось теплое мурлыканье, когда еще четыре кошки поднялись по лестнице и вошли в ванную. Они вились у его ног, утыкаясь носами в ладонь, прижимались к нему теплыми, пушистыми боками, пытаясь успокоить хозяина. Тед знал, что умрет в одиночестве, но внезапно его охватил страх за своих кошек. Он знал, насколько безжалостной может быть семья Бейкеров, и оставил в своем завещании указания, как найти для кошек новый дом, но что, если эти ублюдки отомстят его кошкам? Они были единственными товарищами, которые остались у него в этом мире.

— Зачем я с ними разговаривал? Зачем я это сделал? Мне очень жаль, так жаль. Они не причинят вам вреда. Я никому не позволю вас обидеть, — захныкал Тед, уткнувшись лицом в гладкую кошачью шею. Он поднялся с пола ванной и подошел к телефону в коридоре.

Трясущимися, словно налитыми свинцом, руками он снял трубку и набрал номер. Ответивший голос все еще заставлял Теда холодеть от страха.

— Я просто говорю тебе, хочу тебе сказать… Сегодня вечером меня навестила пара частных детективов… — он закашлялся и захрипел. — Они спрашивали меня об утопленниках в водохранилище. Я пытался сбить их со следа, но мне кажется, они уже почти выяснили, кто это… — договорил он.

33

Кейт удалось поспать несколько часов, проснулась она после восьми. Она спустилась на пляж и долго плавала. Стоило ей вернуться на кухню, как в дверь позвонили. Это был Тристан, в руках он держал бургеры с яичницей-глазуньей, купленные в забегаловке у его дома.

— Прости, я слишком рано? — спросил он.

— Нет, заходи, — ответила Кейт. И он прошел на кухню.

— Ты в порядке? — спросил он, увидев озабоченность на ее лице. Потом сел за кухонный стол, и Кейт протянула ему тарелки.

— Если верить Теду Клафу и Кирсти Ньюветт, а я склонна верить им, то расследование становится опасным, — сказала она, включая газовую плиту и наполняя чайник.

— А еще это значит, что мы все ближе к разгадке, — сказал Тристан, снимая засаленную бумагу с присыпанной мукой булочки с яичницей и откусывая кусочек.

— Трис, я не жду, что ты полезешь со мной в самое пекло. Ты молод, у тебя вся жизнь впереди, и я не знаю, что мы делаем. Я больше не служу в полиции. Мы не детективы, мы ни с кем не работаем…

— Ты забыла, что в университете кое-кто пропал, а мы можем ее найти.

— Да, но, если Аррон Ко и другие нечистые на руку полицейские замешаны в этом, ну, ты знаешь, что случилось со мной в последний раз, когда я обнаружила, что полицейский оказался преступником… — Кейт задрала свитер, чтобы показать длинный, уродливый фиолетовый шрам на животе. — Это сделал Питер Конвей. Полицейский, отчаянно пытающийся сохранить свою тайну…

Тристан перестал жевать. Затем с трудом проглотил еду, а Кейт опустила свитер.

— Прости, что так наглядно, но я не шучу. Аррон Ко — высокопоставленный офицер в отставке… и меня до чертиков пугает возможность, что он может быть замешан в этом деле.

— Кейт, я уже зашел довольно далеко и не собираюсь сдаваться. И разве не правильнее именно так и поступить, особенно если полиция, расследующая это дело, вовсе не хочет, чтобы оно было раскрыто? А если мы выясним, что случилось с Магдаленой? И подумай обо всех тех подростках, у которых не было семьи, чтобы искать их или оплакивать.

— Мы не можем пойти и постучать в дверь Бейкеров… и не можем ворваться в полицейский участок и потребовать показать компьютерные файлы Генри Ко. Я не знаю…

— А как же Варя Кэмпбелл? — спросил Тристан. — Она пятнадцать лет была детективом в этом районе. Возможно, она захочет поговорить с нами.

Кейт замерла, положив руку на чайник.

Старший инспектор Варя Кэмпбелл работала следователем по делу о подражателе с улицы Девяти Вязов, и она была благодарна Кейт и Тристану, когда они раскрыли это дело. Тогда Варя сказала, что она у них в долгу, и, если им когда-нибудь понадобится помощь, они должны позвонить ей.

— Когда Варя сказала позвонить ей, если нам понадобится помощь, она, наверное, имела в виду, если мы получим штраф за парковку или что-нибудь в этом роде, — сказала Кейт.

— Ее повысили до суперинтенданта, когда она перешла в столичную полицию[6]. Что, конечно, дает ей доступ к материалам дела, — сказал Тристан. — Она могла бы рассказать нам что-нибудь об Арроне Ко. Возможно, ей понравится возможность раскрыть громкое дело.

Кейт воодушевил энтузиазм Тристана, он был очень заразительным.

— Может она даже не ответит на звонок, — возразила Кейт.

— Тогда ей позвоню я. В конце концов, это всего лишь звонок. Нам нечего терять, — сказал Тристан. — И мы ведь не выдумщики, нам удалось раскрыть то дело, когда она не смогла. Это чего-то да стоит.

Они доели завтрак, и Кейт быстро приняла душ. Когда она спустилась вниз, они включили громкую связь и позвонили. Варя ответила, будучи у себя в кабинете.

— Чем обязана такому удовольствию? — спросила она.

— У тебя есть несколько минут? Нам есть что рассказать, — сказала Кейт, переходя к делу, зная, что у Вари не так много свободного времени.

Как можно быстрее они рассказали краткую версию истории. Когда они закончили, воцарилось долгое молчание.

— Все это очень настораживает, но, как вы знаете, я теперь офицер столичной полиции. Девон и Корнуолл больше не мой район, — сказала Варя.

— Не возражаешь, если мы спросим, почему ты ушла из Девона и Корнуолла? — спросила Кейт.

— Старший констебль Аррон Ко ушел в отставку. Он сопротивлялся, но достиг максимального возраста для служащего офицера. В то же время мне предложили щедрый релокационный пакет[7], повышение до суперинтенданта. Я знала, что заслужила это несмотря на то, что Аррону пришлось подергать за кое-какие ниточки…

— Его сын Генри получил твою должность старшего инспектора?

— Да. Но повторю еще раз, я заслужила повышение, а для чернокожих женщин такие возможности выпадают не часто.

— Как хорошо ты знала Аррона Ко?

— Он был большим начальником. Я пару раз разговаривала с ним, но никаких общих дел или подобного. И да, он был достаточно влиятельным, как и любой начальник полиции.

— Как думаешь, почему он выбрал именно тебя? — спросила Кейт.

— Даже не знаю. Я была не единственным старшим инспектором, работающим в Эксетере, но лучшей из всех.

— Он не хотел, чтобы ты обошла его сына.

— Ага, это цинично с моей стороны, но ему пришлось повысить чернокожую женщину, что лишь пошло ему на пользу в глазах вышестоящего начальства, — сказала Варя.

— Ладно. А что ты знаешь о водохранилище «Черные пески»? — спросила Кейт.

— Я знала, что семья Бейкеров, которые являются основными акционерами проекта, сеют смуту. Но в Девоне и Корнуолле много подобных богачей. Как ты знаешь, район занимает огромную территорию. Существует обширная береговая полоса, которая создает свои собственные проблемы. Контрабанда наркотиков отнимала у меня массу времени.

— Тебя когда-нибудь предупреждали, чтобы ты не обыскивала «Черные пески»? — спросил Тристан.

— Нет, да у меня и не было на то причин. Я работала там с девяносто восьмого по двенадцатый год. И никаких сообщений об убитых или найденных в водохранилище не поступало.

— Мы знаем о телах, найденных в водохранилище в восемьдесят девятом и девяносто первом, что подтверждает нас свидетель, Тед Клаф. Он рассказал информацию, опровергающую официальные сообщения о том, что эти смерти были несчастными случаями. А что, если мы запишем его показания? — спросила Кейт.

— Тогда полиция будет вынуждена действовать, Кейт. Сама знаешь, ты ведь бывший офицер полиции. Если ты сможешь записать показания Теда Клафа, все, что ему нужно сделать, это подать подписанное заявление полицейскому из вашего района. Этого будет достаточно, чтобы полиция занялась расследованием смерти, — сказала Варя.

— Этого будет достаточно, чтобы полиция обыскала водохранилище? — уточнил Тристан.

— Вы перечислили несоответствия с данными о пропавших в этом районе. Но водохранилище — это правительственный проект, как и электростанция. Вам понадобятся убедительные доказательства, чтобы открыть дело.

— Как думаешь, Генри Ко посадили на твое место, чтобы он продолжал грязные делишки Аррона Ко? — спросил Тристан.

— Я не могу этого доказать, Тристан. Протекция присутствует во всех сферах жизни. Генри Ко был повышен в звании до детектива прямо из Хендона. Его послали в северный Лондон, но он поссорился со своим старшим инспектором. Затем переехал сюда, в Вест-Энд-Сентрал, и за несколько лет дослужился до инспектора.

— В его личном деле есть что-нибудь интересное? — спросила Кейт.

— Надо посмотреть, но офицеры, с которыми я говорила, считали его довольно непримечательным. Немного ни о чем, если использовать это понятие. Потом он перебрался в Девон и Корнуолл, а оттуда на мою прежнюю работу. Ты же помнишь, каково это, Кейт. Ты должна противостоять коррупции, но есть способ уладить дело. Вынуждена работать с богатыми и влиятельными людьми, при этом не поступаясь собственными принципами. Возможно, именно это и произошло с водохранилищем «Черные пески». Проект очень дорогой, как для семьи, так и для правительства, которое владеет большим пакетом акций.

— Если Тед Клаф готов заявить, что причина смерти этих двух молодых женщин определена не верно, это может привести к изучению других аспектов нашего расследования. Если мы это сделаем, ты сможешь помочь? — спросила Кейт.

— Я работаю не в вашем районе.

— Но можешь потолковать с кем-то. Если мы обратимся в полицию с заявлением от Теда Клафа, а там будет какой-то продажный коп, пытающийся все замять, ничего не выйдет.

На другом конце провода повисла пауза.

— Хорошо, приходите ко мне, когда получите заявление. Я буду помогать продвигать дело, чтобы оно не застопорилось, но не больше, Кейт. Это все.

34

Сразу после разговора с Варей Кейт позвонила Теду Клафу и спросила, не согласится ли он записать свою историю. Последовало долгое молчание, и на мгновение Кейт подумала, что он повесил трубку.

— Сегодня слишком занят, — ответил он.

— Тед, я знаю, что прошу слишком многого, — сказала Кейт. — Но, если вы сделаете официальное заявление и скажете, что тела Фионы Харви и Бекки Чард были найдены в центре воды и связаны, полиции придется снова открыть дела. У них будут основания допросить Дилана, водителя Сильвии Бейкер, и обыскать водохранилище.

Последовала еще одна пауза, Тед хрипло дышал, и на заднем плане послышался собачий лай.

— Сегодня у меня прием в больнице, — сказал он. — Я не могу его пропустить.

— Хорошо, а потом? — спросила Кейт. — Тед, полагаю, Магдалену Росси держат в плену. Прошло шесть дней с тех пор, как она пропала. Когда я разговаривала с Кирсти Ньюветт, она сказала, что ее удерживали десять дней, а потом маньяк попытался убить ее… Тед, пожалуйста. Поступите правильно… — последовала еще одна пауза. Кейт посмотрела на Тристана, сидевшего рядом с ней на диване. Она старалась сохранять спокойствие, но нерешительность Теда сводила ее с ума. Разве он не говорил, что умрет через месяц? Рассказав правду, хоть и под конец своей жизни, он сделал бы очень благое и важное дело.

— Полиция участвует в сокрытии этого, — наконец сказал Тед. — Что толку с ними разговаривать?

— У меня есть знакомая в столичной полиции, она была старшим инспектором в полиции Девона и Корнуолла. — Она чиста и неподкупна и позаботится о том, чтобы ваше заявление дошло до самого верха, так что дело должны расследовать, — сказала Кейт. Тристан обеспокоенно посмотрел на нее. Это было не совсем так, но время шло. — Тед, пожалуйста. Четыре молодые женщины и два молодых человека, которые либо пропали без вести, либо умерли жестокой смертью, а Кирсти Ньюветт подвергалась пыткам. Если мы не остановим этого человека, подобное будет долго продолжаться. Больше смертей, больше жертв.

— Да! Да, хорошо… — сказал он, снова закашлявшись так громко, что Кейт пришлось отодвинуть телефон подальше от уха. — Сегодня вечером… — сказал он, когда восстановил дыхание. — В шесть. Я сделаю это в шесть вечера.

И повесил трубку.

— Он показался очень напуганным, но обещал сделать заявление, — сказала Кейт.

— Надо убедиться, что офицер, который примет это заявление, не входит в компанию Генри и Аррона Ко, — сказал Тристан.

Кейт снова позвонила Варе и объяснила, что Тед хочет сделать официальное заявление.

— Она пригласит к Теду свою коллегу, старшего инспектора Деллу Стрит. В основном инспектор работе с морским полицейским подразделением, — сказала Кейт, когда снова повесила трубку. — Я спросила, можем ли мы присутствовать, она не против.

— Думаешь, Тед хочет, чтоб мы присутствовали?

— Меня не волнует, хочет или нет. Он сделает чертово заявление, даже если мне придется стоять у него над душой.

— Он умирает, — сказал Тристан.

— Тем больше причин для этого, — сказала Кейт. Она встала и посмотрела на часы. Было только десять утра. — У нас есть восемь часов. Мы не можем тратить их впустую, — сказала она, думая о Магдалене. — Я сделаю еще одну попытку и позвоню Алану Хэксаму. Было бы полезно получить отчеты о вскрытиях Фионы Харви и Бекки Чард. Если их обоих держали в плену, как Кирсти, а потом бросили в водоем, должны быть сведения, указывающие на признаки истощения тел.

— Возможно, ты хочешь съездить в морг Эксетера и поговорить с ним? — спросил Тристан.

— Нет. Будет лучше, если я ему позвоню. Я также хочу проверить Дану Бейкер и Стивена Бейкера. Дана управляет центром для посетителей на водохранилище, а у Стивена магазин кухонной утвари, что означает, что мы легко можем найти их, — сказала Кейт. — Во время работы Дана целыми днями смотрит на это чертово водохранилище, и бог знает, во что еще она вовлечена как акционер.

— А как же Стивен?

— Если он паршивая овца, то может и проболтается о чем-то. Я также хочу побольше узнать о водителе Сильвии, если он и правда водитель. По словам Теда, у него больше обязанностей… Но у него есть дробовик, и он не боится его использовать, поэтому думаю, нам нужно действовать немного осторожнее.

— Как насчет Томаса Бейкера?

— Пока не знаю. Нам нужно узнать больше о его передвижениях.

— А так мы не будем выглядеть простыми сталкерами?

— Учитывая, что Дана и Стивен работают в общественных местах, нет. Когда я служила в полиции, мне нравилось использовать элемент неожиданности. У нас нет никаких рычагов давления, чтобы заставить их говорить с нами или отвечать на любые вопросы, но если наше присутствие заставить их почувствовать себя неловко, будет интересно посмотреть на их поведение, — сказала Кейт.

35

— Похоже на гигантский корабль, пришвартованный около воды, — сказал Тристан, когда они въехали на стоянку центра для посетителей «Черных песков». Огромное здание из стекла и стали высотой в четыре этажа было построено в форме корабля с изогнутым носом. Оно был окружено ухоженным газоном, вокруг стояло несколько статуй, некоторые яркие и современные, а другие вылеплены из бронзы. Остальная земля вокруг водохранилища казалась заброшенной и неухоженной, почти зловещей, но у самого здания было оживленно и уютно.

Парковка была заполнена наполовину. Позади здания было припарковано шесть экскурсионных автобусов, и группа японских туристов выходила из автобуса рядом с главным входом. Когда Кейт и Тристан вышли из машины, из турбин донесся низкий рев. Подойдя к противоположной стене автостоянки, они увидели мост и крутой спуск к воде, выбегающей из-под стены плотины.

Из бурлящей воды поднимались слабые брызги, образуя в воздухе радугу. Отсюда можно было увидеть, где река течет к холмам, прежде чем исчезнуть рядом с обрывом.

Кейт и Тристан присоединились к очереди растерянных японок, одетых в соломенные козырьки от солнца, купили входной билет и прошли через турникет. Галерея начиналась с большого, просторного помещения, заполненного скульптурами, гравюрами и экспонатами из стекла и хрусталя. Через равные интервалы на стенах располагались большие круглые окна, выходящие на водохранилище, что создавало ощущение, будто плывешь на лодке. И вода казалась совершенной иной, спокойной.

Кейт спросила управляющего, где они могут найти Дану Бейкер, и их направили через галерею и кофейню в ее кабинет в задней части здания. Из длинного окна кофейни открывался вид на воду и большой белый лодочный домик напротив, где как раз отчаливала лодка.

Тристан с Кейт дошли до кабинета, и Кейт уже собиралась постучать в дверь, когда они услышали крики, доносящиеся изнутри. Тристан поднял бровь, и они склонили головы, прислушиваясь.

— Ты не можешь продолжать делать все на халяву лишь потому, что он твой брат, — произнес мужской голос с сильным акцентом кокни[8]. — Он при бабле. Если хочет, чтобы мы организовали мероприятие, пусть заплатит. Мы же не гребаная благотворительная организация!

— Формально мы благотворительная организация, — сказала женщина более интеллигентным голосом.

— Не умничай, Дана.

— Кто-то ведь должен. Это семейная обязанность. Я делаю это каждый год, и они из тех гостей, которые много жертвуют. Это произойдет, нравится тебе или нет!

— Семья? Да вы больше похожи на мафию, всегда готовы сомкнуть ряды.

Внезапно дверь открылась, и Кейт с Тристаном отступили назад. Красивый мужчина лет пятидесяти с коротко стриженными седыми волосами, в очках и элегантном костюме прошел мимо них и направился к кафе.

Кабинет внутри был небольшим, сужаясь к носу здания в форме корабля. Свет лился через окна, расположенные с каждой стороны. Женщина нервно перекладывала бумаги за столом, одетая в то, что Кейт считала высокой модой: мешковатый черный сарафан и сабо на толстой подошве. Ее сливового цвета волосы были уложены в безупречный блестящий боб. На ней красовались очки в толстой белой оправе и множество массивных украшений. Это была Дана Бейкер, совершенно не похожая на неряшливую, светловолосую, веснушчатую девушку из видео на YouTube.

— Здравствуйте, пожалуйста, входите, — сказала она, приходя в себя.

Кейт уже собиралась пуститься в подготовленную болтовню о расследовании смерти Саймона Кендала, когда Дана добавила:

— Могу я предложить вам кофе после долгого путешествия?

Кейт поняла, что Дана приняла их за кого-то другого, кого она ждала. Она исподтишка взглянула на Тристана, чтобы он подыграл ей.

— Кофе был бы очень кстати, — ответила Кейт.

— Да, с молоком и сахаром, пожалуйста, — добавил Тристан, закрывая дверь.

— Пожалуйста, садитесь, — сказала Дана, указывая на большой ярко-розовый диван под окном, выходящим на дорогу. Тристан взглянул на Кейт, словно спрашивая: «Мы скажем ей, кто мы такие?». Кейт кивнула ему. Дана кому-то позвонила и попросила кофе.

— Вы говорили довольно громко, и мы невольно услышали ваш разговор, — сказала Кейт, когда Дана повесила трубку.

— Да. Опасно смешивать бизнес и удовольствие, работая со своим парнем. Я думала, вы говорили с Харрисоном… о пакете финансирования? — Она прищурилась. — Вы Келли Принс? — спросила она, заглядывая в свой ежедневник. — Из Совета по делам искусств?

Последовала долгая пауза. Кейт понимала, что им придется признаться.

— Нет. Я Кейт Маршалл, частный детектив. Это мой коллега, Тристан Харпер. Мы расследуем смерть Саймона Кендала. — Кейт заметила, как напряглась Дана.

— Мне не сообщили, что приедет полиция. Обычно вы звоните заранее.

— Мы частные детективы… Зачем полиции звонить вам заранее?

Нацепив на лицо бесстрастную маску, Дана села ровнее.

— Довольно нечестно с вашей стороны притворяться, что вы из Совета по делам искусств, — сказала она, игнорируя вопрос.

— Вы сделали предположение, а я вас не поправила, — сказала Кейт.

— Мне нечего ответить.

— А я вас ни о чем и не спрашивала, лишь поинтересовалась, с чего бы полиции предупреждать вас о визите? — Кейт подняла бровь.

— Мы знаем нескольких высокопоставленных сотрудников полиции, моя семья знает, — сказала она. — А теперь я должна попросить вас уйти, я ожидаю…

— У вас прекрасный вид на водохранилище, — сказала Кейт, указывая на огромное окно, выходящее на воду. — Должно быть, вы многое видели.

— Видела что?

— То, как нашли тело Саймона Кендала после того, как он утонул? Работу полиции?

— Парнишка пошел в поход, верно?

— Да.

— И полиция подозревает его друга?

— Именно, — ответила Кейт.

— А что думаете вы? — спросила Дана, ее вопрос казался искренним.

— У нас свои соображения на этот счет, и еще, Саймон был очень сильным пловцом, как тогда получилось, что он утонул.

— О господи, вы же не из той ужасной группы, которая борется за право ходить?

— Нет. Дилан, помощник вашей тети, какова его роль в компании?

Казалось, Дана удивилась резкой смене темы.

— Дилан уже много лет работает у моей тети Сильвии. Он ее водитель, а еще защищает ее. Из-за тех психов в Альянсе ему приходилось делать это на протяжении многих лет. Один участок дороги, по которому ведутся споры, проходит рядом с ее домом. Вы знаете, что один из этих людей ворвался в дом и угрожал ей ножом?

— Ее ранили?

— Нет, Дилан застрелил нападавшего.

— Он убил вломившегося? — спросил Тристан.

— Да, в целях самообороны, что вполне законно. Этот человек убил бы мою тетю, если бы Дилан не защитил ее.

— Три дня назад, когда мы были в лагере, Дилан угрожал нам ружьем, — сказала Кейт.

— Как я уже сказала, он очень оберегает тетю Сильвию. И его ружье официально зарегистрировано.

— Незаконно угрожать кому-то, кто занимается своими делами на общественной земле, — сказала Кейт.

— Послушайте, если вы…

— А как насчет «Хедли-Хаус»? — спросила Кейт, засыпая Дану вопросами. — Дилан работал там?

— Вы про ночной клуб? Да, он отвечал за охрану у входа.

— А сам работал там вышибалой?

— Думаю, да. Там часто возникали проблемы с местными.

— Аррон Ко друг семьи?

— Да, они с тетей дружат с детства. Не понимаю, как эти вопросы…

— Генри Ко тоже друг семьи?

— Конечно, он сын Аррона. Я не обязана отвечать на эти вопросы, и мы были далеко, когда Саймон Кендал утонул.

— Мы?

— Мы с Харрисоном были на моей вилле, — ответила Дана.

В дверь постучали, и Харрисон открыл ее. Он стоял рядом с темноволосой женщиной, одетой в толстое пальто с принтом «гусиная лапка».

— Дана, это Келли Принс… У нас назначена встреча.

— У меня очень мало времени, — сказала Келли.

— Эти двое уже уходят, — сказала Дана. Казалось, ее взволновали услышанные вопросы.

Кейт с Тристаном вернулись на стоянку.

— Что думаешь? — задала вопрос Кейт.

— Не знаю, — ответил Тристан. — По-моему богатеев сложно разгадать. И она кажется немного туповатой.

— Это ничего не значит, — сказала Кейт. — Я хотела спросить ее о других пропавших людях, но не хочу ставить под угрозу показания Теда. Но вот Дилан кажется очень интересной личностью. Похоже, он замешан во всем, что связано с защитой семьи Бейкер.

36

Кейт и Тристан поехали в магазин «Хаббл Кук», расположенный в небольшой деревушке под названием Фром-Кроуфорд, в нескольких милях от Эшдина и принадлежащий Стивену Бейкеру. Здание стояло на главной улице с дорогими магазинами, включая старинную мясную лавку, частную пекарню и захудалую аптеку «Бутс».

Кейт с Тристаном припарковались на небольшой платной парковке напротив и перешли дорогу. Несмотря на моросящий дождь и приближающиеся сумерки, на улице у магазина были выставлены модные серебряные кастрюли и сковородки.

Витрина была оформлена в стиле Хэллоуина. Правдоподобно выглядящие декорации фермы на Среднем Западе в комплекте с сараем и амбаром для зерна. На заднем плане медленно вращалась деревянная мельница и виднелись ряды настоящей кукурузы. Среди них стояли оранжевые тарелки «Ле Крузе», оформленные как тыквы, и трактор, сделанный из кухонной утвари: сковородки на колесах и хлебопечки, использованной в качестве двигателя. В окне появился маленький светловолосый мальчик со стрижкой «под горшок». Он был одет в красный пуловер и джинсы, а в руках держал плюшевого мишку.

— Господи, да просто сцена из «Детей кукурузы», — сказал Тристан. Из входной двери выбежала женщина с длинными белыми волосами.

— Трумэн? Трумэн! — крикнула она, оглядываясь по сторонам. Она говорила с американским акцентом и была одета в обтягивающую одежду для йоги и кроссовки. Ее фигуре можно было позавидовать.

— Вы не его ищете? — спросила Кейт, указывая на бестолкового маленького мальчика, уставившегося на них с витрины.

— Да. Слава богу! — воскликнула она и поспешила обратно в дом. Кейт и Тристан последовали за ней в тесный и уютный магазин. Куча медных кастрюль и сковородок, фарфора и дорогой на вид кухонной посуды была свалены в ярких витринах. Маленький мальчик вытащил пластмассовую кукурузу в початке из витрины и пытался ее съесть. Женщина шагнула в окно.

— Трумэн, милый, не делай этого. Иди поиграй с братом и сестрой, — сказала она, подхватывая его на руки. Трумэн повернулся к Кейт и Тристану, с серьезным видом наблюдая, как женщина несет его в глубь магазина.

Кейт и Тристан последовали за ней по загроможденным проходам. Касса стояла в глубине лавки, на широком деревянном столе, окруженном высокими ящиками.

Мужчина лет сорока с небольшим сидел за столом и, положив босые ноги на угол, читал «Гардиан». У него были светлые волосы длиной до плеч, а на щеках виднелась рыжеватая щетина. Одет он был в джинсы и черную футболку «Металлика».

— Чем могу помочь? — спросил он, улыбаясь им. Кейт заметила фамильное сходство с Даной.

— Привет. Вы Стивен Бейкер? — спросила Кейт.

— Да. Это я, — сказал он, глядя на них. Женщина провела мальчика через дверь за кассой. Они услышали, как она повысила голос:

— Посмотри на весь этот бардак! Я с тобой разговариваю, Бэнкси! — раздался грохот и крик.

— Вы ищете что-то конкретное? — спросил Стивен, по-видимому, не обращая внимания на шум за спиной. Кейт хотела что-то сказать, но тут из двери с криком выбежали еще один белокурый мальчик и девочка, выглядевшие старше первого ребенка. Женщина последовала за ними в переднюю часть магазина.

— Бэнкси! Таллула! Мама злится!

— Не бегайте! — безразлично сказал Стивен с улыбкой. — Простите, что же вам нужно? — спросил он, снова поворачиваясь к Кейт и Тристану.

— Мы частные детективы, расследуем смерть Саймона Кендала на водохранилище «Черные пески».

Лицо мужчины вытянулось.

— Кошмар. Да, я слышал об этом, — сказал Стивен, стягивая волосы в конский хвост. — Бедный мальчик.

— Меня зовут Кейт Маршалл, а это мой коллега Тристан Харпер. Мы можем с вами поговорить?

— Зачем?

— Мы знаем, что вы владеете акциями компании, и хотели спросить вас о водохранилище.

— Оно большое, и там мокро, вот и все, что я знаю. Я оставил семейный бизнес еще несколько лет назад, — сказал он.

— Вы также управляли ночным клубом «Хедли-Хаус», и мы думаем, что несколько молодых людей, которые ходили в этот клуб, теперь числятся пропавшими без вести, — сказала Кейт.

Стивен, казалось, был искренне обеспокоен этой информацией.

— Пропавшими без вести?

— Да. Молодая женщина и мужчина пропали после ночи в «Хедли-Хаусе».

— Послушайте, хотите чаю или кофе? Мой кабинет в задней части магазина.

— Спасибо, — сказала Кейт. В передней части магазина раздался страшный грохот, и женщина снова стала ругать детей.

— Джасси, я иду в кабинет, — сказал Стивен. — Пойдемте сюда, — добавил он, ведя их через заднюю дверь.

Маленький кабинет Стивена был заставлен старой деревянной мебелью и грудой «Лего» посреди комнаты. Он убрал несколько игрушек с продавленного дивана и показал, чтобы Тристан с Кейт сели.

— Чай или кофе? — спросил он. — У меня есть машинка, — добавил он, указывая на капсульную кофеварку на углу стола.

— Кофе, — ответила Кейт.

— И мне, пожалуйста, — добавил Тристан.

И они присели на диван.

— Мы только что разговаривали с вашей сестрой Даной в информационно-туристическом центре.

— Успели познакомиться с красавчиком Харрисоном? — спросил Стивен, загружая капсулы в кофемашину.

— Да.

— Дана любит немного грубости, предпочитает кокни. Однажды в галерею заглянул Рэй Уинстон, и она обкончала все штаны.

Последовала пауза. Кейт не знала, что на это ответить. Стивен закончил варить кофе и протянул каждому по маленькой чашечке.

— Я нашла тело Саймона Кендала, — сказала Кейт.

— Черт, — сказал Стивен, с преувеличенным сожалением прижимая руку к груди. — Должно быть, это было для вас ужасно. — Он присел на край стола.

— Занималась дайвингом с сыном.

— Не понимаю, почему люди любят нырять в водохранилище. Там же сплошные грязь и уныние.

— На море в тот день было неспокойно. И сын хотел увидеть затопленные здания.

— И как, удалось?

Кейт кивнула и сделала глоток кофе.

— Да, церковь. Уровень воды был очень низким.

— Да, летом было мало дождей… Итак, чем я могу вам помочь?

— Дилан, помощник вашей тети, он связан с лодками службы эксплуатации.

— Правда? — спросил Стивен, явно смутившись.

— Да, а еще он был вышибалой в «Хедли-Хаус».

— Вот дерьмо. Вы имеете в виду лодки на водохранилище… Я думал, вы про обслуживание катеров. У нашей семьи есть яхта и еще пара парусных лодок, которые мы используем в Норфолк-Бродс.

— Дилан склонен к насилию? Он доставлял беспокойство, будучи вышибалой? — спросила Кейт. Она не могла понять, Стивен был глупым или хитрым.

— Нет. Сами знаете, на что похожи отстойные ночные клубы для гопников. Буду честен, «Хедли-Хаус» был золотой жилой, но не лучшим местом для работы. Все время возникали какие-то проблемы. И нам нужен был крутой старый мерзавец типа Дилана, чтобы следить за порядком.

— Два человека пропали после ночи, проведенной в клубе. В две тысячи восьмом парень по имени Ульрих Мазур и девушка по имени Салли-Энн Коббс в две тысячи девятом. Об исчезновении обоих заявили в полицию. Полиция приходила в клуб?

— Надо же. Нет, я этого не помню. Пропали? Боже мой.

— Да, под утро они вышли из клуба и отправились домой пешком, а потом просто исчезли.

— Это ужасно, — сказал Стивен, качая головой и потирая заросший щетиной подбородок. — Возможно, у нас был запрос на видеонаблюдение, но камеры снимали только внутри. — Он взглянул на часы. — Послушайте, я рад поболтать, но какое отношение все это имеет ко мне? Я не могу бросить бедняжку Джасси с тремя детьми и магазином, — с нервным смешком сказал он.

— По одной из версий, они вышли из клуба пьяными и, отправившись пешком, могли упасть в водохранилище, — импровизировала Кейт. — Полиция когда-нибудь подавала официальный запрос на обыск водохранилища?

— Об этом я ничего не знаю. Как я уже сказал, не помню, чтобы полиция приходила поговорить с нами в «Хедли-Хаусе» об этих пропавших людях. Я не имею никакого отношения ни к электростанции, ни к водохранилищу. Моя семья не одобряла моего брака с Джасси. Вам лучше поговорить обо всем этом с моим братом Томасом, он владелец поместья, — сказал Стивен. Снаружи снова раздался грохот и крик одного из детей. Телефон за дверью начал звонить.

— У вас есть номер телефона Томаса? — спросила Кейт.

— Нет, я не даю его номер незнакомым. Он сам так просил.

Джасси появилась в дверях кабинета и улыбнулась Кейт и Тристану.

— Извините, что прерываю. Стиви, ты можешь пойти и присмотреть за детьми? Я звоню в службу доставки по поводу этих коробок, — сказала она.

— Да, это все? — спросил Стивен. Он не стал дожидаться ответа Кейт или Тристана и жестом показал, что им пора уходить. Они вышли из кабинета, и Стивен поспешил в переднюю часть магазина, где все еще шумели дети. Джасси, стоя у кассы, разговаривала по телефону и утверждала, что посылка с коробками была отправлена не по тому адресу.

— Нет, не на телефонную станцию, это «Хаббл» на Фром-Кроуфорд-Хай-стрит.

Она кивнула и улыбнулась им, когда они проходили мимо. Выходя из магазина, Кейт и Тристан не видели Стивена. Он стоял с детьми в другом проходе. Когда они вышли на Хай-стрит, небо было затянуто черными тучами.

— Что думаешь обо всем об этом? — спросил Тристан.

— Не знаю. Временами он казался нервным, но мы два незнакомца с улицы с кучей вопросов.

— Это странно, что он уделил нам время? Мы же не притворялись, что собираемся купить дорогую кастрюлю.

Кейт улыбнулась.

— Не знаю.

Она посмотрела на часы, два часа дня.

— Давай перекусим, а потом поедем к Теду Клафу.

37

Тед Клаф вернулся домой после долгого утреннего приема в больнице, где ему выдали лекарства и сказали, что прогноз в отношении его здоровья ухудшился. Две недели. Ему оставалось жить две недели. Ничего неожиданного.

Сидя в приемной, Тед постоянно размышлял о разговоре с полицией. И чем больше думал о семье Бейкеров и о том, что они сделали, тем больше злился. Он должен поговорить с полицией, официально заявить обо всем. Он попросит не упоминать свое имя, пока идет расследование, а к тому времени, как запахнет жареным, есть надежда, что он будет уже мертв. Тед поговорил со своим адвокатом, сообщил, что ему недолго осталось, и настаивал, что, согласно завещанию, его кошки были первым приоритетом. О них нужно позаботиться.

Тед поднялся наверх, намереваясь умыться и привести себя в порядок. Из-за коленей он перестал принимать ванну, не хотел застрять там без возможности выбраться. В доме никогда не было душевой, поэтому он использовал шланг для душа, напор у которого был очень слабым.

Лишь тогда он снимал баллон с кислородом, и ему приходилось делать перерывы, сидя на большом пластиковом ящике в ванне. Даже простое движение рук вызывало у него одышку и новый болезненный приступ кашля. Снаружи уже смеркалось. Со своего наблюдательного пункта на ящике в ванне он видел сад за домом, расположенный ближе к лесу. Дом находился так далеко от ближайших соседей, что они даже не удосужились поставить матовое стекло. На подоконнике сидели две его кошки — удобно устроившаяся маленькая белая и огромный рыжий кот, который постоянно переминался с ноги на ногу, чтобы удержаться на скользком кафеле.

Стая черных ворон сидела вдоль линии электропередачи, проходящей позади дома. Тед дрожал, ожидая, пока маленький пластиковый кувшинчик, который он использовал в ванне, наполнится теплой водой, а затем дрожащими руками поднял его и вылил себе на голову, свободной рукой убирая остатки шампуня. Послышался звук закрываемой дверцы машины, и стая ворон с карканьем взлетела с линии электропередачи. Мгновение спустя Тед услышал шум внизу.

— Кто там? — позвал он. — Тишина в ответ, а потом он услышал скрип половиц, словно кто-то подошел к подножию лестницы. — Это ты, Артур?

Почтальон иногда заходил проведать Теда, но всегда сначала стучал и спрашивал, можно ли войти.

Тед торопливо вытер волосы и вышел из ванны на потертый ковер. Он услышал, как кто-то медленно поднимается по скрипучей лестнице.

— Кто это? — крикнул Тед, пытаясь натянуть петлю кислородной трубки на голову. Он изо всех сил старался пристроить маленькие воздушные отверстия под ноздри, когда дверь ванной открылась.

— Привет, Тед, — сказал голос. Он посмотрел на мужчину и увидел, что наряду с зимним пальто и сапогами, на нем были толстые черные перчатки.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Тед. Мужчина быстро подошел и дернул кислородную трубку. — Что? — Нет! — Тед упал вперед, споткнувшись о собственные ноги, и, извиваясь, приземлился на живот.

— Давай, вставай, — сказал мужчина, хватая Теда за волосы. Тот закричал от боли, когда мужчина голышом вытащил его из ванной на лестничную площадку.

Тед снова попытался закричать, но в легких у него не было воздуха. Он почувствовал прикосновение кожаной перчатки к голой ноге, и его подняли.

— Мы немного прокатимся, — сказал мужчина.

* * *
Старший инспектор Делла Стрит позвонила Кейт в половине пятого и договорилась встретиться с ними в доме Теда Клафа около шести.

Когда Кейт и Тристан подъехали, у задней двери стояли две полицейские машины. Было темно, а кухонная дверь настежь раскрыта. Кошки Теда ходили кругами в свете, льющем из кухни, и возбужденно мурлыкали.

Кухня выглядела так же, как и раньше, но стоило им войти в коридор, как они увидели Деллу Стрит, она сидела на корточках рядом с телом Теда Клафа у подножия лестницы. Он лежал на животе, будучи абсолютно голым. Кейт видела, что у него сломана шея и голова повернута не в ту сторону. Кислородная трубка была все еще обвита вокруг шеи.

— Боже, — сказал Тристан. Кейт прогнала большого рыжего кота от тела Теда, когда тот начал его обнюхивать.

— Что случилось? — спросила Кейт.

— Мы приехали пять минут назад и нашли его, — ответила Делла. По лестнице спустился молодой офицер в форме.

— Здесь никого нет. Никаких следов взлома, — доложил он.

— Посмотрите на синяк на правой ноге. Это отпечаток руки, а кожа на затылке выглядит поврежденной… — сказала Кейт. — Думаете, его кто-то сбросил? — Она взглянула на кровавую вмятину в гипсокартоне у подножия лестницы. На полпути вверх по лестнице лежало тонкое бледное банное полотенце, а через пару ступенек вниз — кислородный баллон Теда.

Кейт начала подниматься по лестнице, когда по рации Деллы сообщили, что офицеры уже в пути. В ванной царил беспорядок — аптечка снята со стены, а содержимое разбросано по полу. Кейт быстро проверила остальные комнаты, но они были пусты.

Когда Кейт спустилась вниз, Генри Ко как раз входил в дом с тремя другими офицерами, включая инспектора Мертона с его помятым костюмом и таким же помятым лицом.

— Какого черта она делает на месте преступления? — спросил Генри, увидев Кейт.

— Как вы узнали, что это место преступления? — спросила Кейт, переводя взгляд с Генри на Мертона. — Делла приехала всего пять минут назад.

38

Кейт с Тристаном отвели в маленький полицейский фургон и велели ждать.

Внутри было тесно, никаких окон, лишь маленькие сиденья и столик.

— Нас здесь удерживают? — спросил Тристан. Он сидел на скамейке. Кейт расхаживала взад и вперед по небольшому помещению. За дверью фургона стоял полицейский.

— Похоже на то, — ответила Кейт. Она открыла дверь. — Нам нужно подышать свежим воздухом, — сказала она офицеру, стоявшему снаружи. Фургон криминалистов был припаркован у дома Теда вместе с двумя другими полицейскими машинами.

— Вам необходимо оставаться внутри, чтобы мы могли проверить дом на предмет улик, — сказала молодая женщина и добавила: — Не хотите ли чашечку чая?

— Я бы выпил чаю, — сказал Тристан. Полицейский офицер поднялась по ступенькам, закрыла за собой дверь и начала готовить им чай в крошечной кухоньке в углу.

Час спустя Генри Ко вошел в фургон, чтобы поговорить с Тристаном и Кейт. Он предложил им сесть и устроился напротив них в тесном пространстве.

— Делла только что сказала мне, что с ней связалась суперинтендант Варя Кэмпбелл из Мета, — сказал он. — Ты договорилась с Тедом Клафом, чтобы он сделал официальное заявление о двух телах, найденных в водохранилище «Черные пески» в восемьдесят девятом и девяносто первом… Почему я не знал об этом?

Кейт решила быть откровенной с Генри и рассказала ему о том, что они с Тристаном обнаружили. И подтвердила, что у Теда Клафа были компрометирующие сведения о смертях на водохранилище и сокрытии, организованном семьей Бейкеров. Он должен был сделать официальное заявление, но, приехав на встречу, они нашли его мертвым.

— Он не падал с лестницы. Это был не несчастный случай, — сказала Кейт. — Судя по тому, как он ударился головой о стену, его сбросили с лестницы…

Затем Кейт рассказала об имеющейся у них информации, исчезновении Магдалены, убийстве Саймона Кендала и других пропавших без вести молодых мужчинах и женщинах. Генри слушал все это и казался искренне встревоженным, но, когда Кейт дошла до той части, где Кирсти Ньюветт подобрал Аррон Ко, он стал сердиться и нервничать.

Генри обхватил голову руками.

— Господи, — сказал он. — Кирсти Ньюветт, она будет вечно преследовать мою семью.

Кейт посмотрела на Тристана, тоже удивленного реакцией Генри.

— Вы знакомы с Кирсти Ньюветт? — спросила Кейт.

— Не знаю ее лично, но многое знаю о ней. Вся моя семья знает.

Генри потер лицо и сделал глубокий вдох. Затем подошел к двери служебного фургона, где уже толпились двое полицейских и криминалисты, и закрыл ее.

— Я кое-что вам расскажу, но все должно остаться конфиденциальным. Не могу допустить, чтобы вы двое разгуливали вокруг, распространяя эти безумные теории, — сказал он. После сел прямо перед ними.

— Это не безумные теории… — начала Кейт.

Он поднял руку.

— Пожалуйста, дайте мне сказать.

— Ладно, говорите, — ответила Кейт.

— Во-первых, я согласен, смерть Теда Клафа выглядит очень подозрительно, и мы рассматриваем ее именно в этом ключе. Он коллекционировал редкие золотые монеты. За последние три месяца мы дважды приезжали на его сообщения о том, что в дом вторглись посторонние. У него в кабинете, в простых незапертых ящиках, лежало золотых монет почти на двадцать тысяч. Мы целую вечность уговаривали его положить деньги в банковскую ячейку… А на место преступления прибыли так быстро, потому что находились неподалеку и слышали, как Делла говорила по радио. Пока вы ждали здесь, мы обнаружили, что все его золотые монеты действительно пропали. Мы думаем, что он напугал незваного гостя или гостей, которые и убили его.

— У него была компрометирующая информация, которую он собирался нам сообщить.

— И я непременно займусь этим, Кейт, — сказал он. Генри казался таким искренним, но она не собиралась вестись на его вздор.

— А как насчет Кирсти Ньюветт? Она назвала имя вашего отца без какой-либо подсказки.

Лицо Генри снова помрачнело. Он встал и подошел к одному из компьютеров в фургоне.

— Здесь у меня есть доступ к единой информационной системе[9]. Я показываю вам это лишь для того, чтобы объяснить, — сказал он.

Он нашел полицейское досье, затем нажал «печать». Пока он ждал, когда страницы выйдут из принтера, все молчали. Тристан нервно взглянул на Кейт. Генри вернулся к столу.

— То, что я покажу, строго конфиденциально, — сказал он, протягивая несколько листов полицейского отчета с надписью «КИРСТИ НЬЮВЕТТ». Кейт с замиранием сердца начала читать бумаги.

— Кирсти не упоминала, что в десятом году, вскоре после того, как ее выпустили из объекта в Бирмингеме, мой отец получил против нее запретительный судебный приказ? — тихо спросил он.

— Нет, — ответила Кейт, просматривая полицейские отчеты и передавая их Тристану. Она прочла, что Аррон Ко шесть раз звонил в полицию, когда Кирсти нашли в саду его дома неподалеку от Эксетера, а потом еще два раза, когда она вломилась в семейный дом. Последний раз это было в день Рождества в одиннадцатом году, когда она разбила зеркало и порезала запястья в семейной ванной комнате. Кейт вспомнила шрамы, которые видела на запястье Кирсти.

— Она уже несколько лет преследует моего отца. А также угрожала матери и брату… У вас когда-нибудь был преследователь, Кейт? — спросил Генри.

— Да.

— Тогда вы понимаете, насколько это может быть ужасно. На прошлое Рождество лишь благодаря нашей сообразительности и знаниям по оказанию первой помощи мы спасли ее от смерти от потери крови в нашей ванной. Я не хотел, чтобы она умерла в нашем доме и чтобы нам пришлось жить с этим, — сказал Генри.

— Это не объясняет, с чего началось увлечение Кирсти твоим отцом, — сказал Тристан. Генри кивнул.

— Мой отец был лицом полиции, часто появлялся в новостях и местных криминальных сводках. В течение нескольких лет он посещал и школы. В школе Кирсти он появился, когда ей было шестнадцать. Мы думаем, что именно там она впервые увидела его.

— А как насчет Саймона Кендала? — спросила Кейт. — Почему вы поспешили объявить его смерть несчастным случаем, а потом пошли на попятную?

— Я не объявлял его смерть несчастным случаем. Просто полагался на слова судмедэксперта.

— Почему пригласили другого коронера? Вскрытие должен был производить Алан Хэксам, — спросила Кейт.

— Совершенно верно, Алана Хэксама не просили делать вскрытие. Правительство владеет пятьюдесятью процентами акций водохранилища «Черные пески» и гидроэлектростанции, которая обеспечивает электроэнергией миллионы людей. Нет ничего необычного в том, что правительство посылает кого-то посмотреть на подозрительную смерть. Кого-то, у кого, возможно, более высокий уровень допуска.

Кейт покачала головой.

— Не очень правдоподобно, — сказала она.

— Да? А что, если Саймон Кендал был террористом и планировал диверсию на электростанции?

— Он был местным студентом.

— Теперь мы знаем, — сказал Генри. — Я понимаю, что ты уже давно не служишь в полиции, Кейт, но мы автоматически проверяем все, даже если на первый взгляд что-то в деле кажется безобидным.

— Итак, теперь, когда вы знаете, что Саймон Кендал был всего лишь студентом, вам не кажется, что его смерть была подозрительной?

— Да, — сказал Генри. — И у нас есть орудие убийства. В грязи на берегу водохранилища мы нашли колышек для палатки. На нем были отпечатки пальцев Герайнта Джонса, и им же был заколот Саймон. Мы знаем, что в заборе рядом с водохранилищем есть дыры. С этой информацией у нас появляются более веские доказательства против Герайнта Джонса. Это дает Саймону и Герайнту возможность добраться до воды без необходимости перелезать через забор.

Кейт откинулась на крошечное неровное сиденье фургона. Все ее расследование было уничтожено. Неужели они зря теряют время? Играют в детективов? Когда такие полицейские, как Генри, могут узнать подробности о свидетелях через полицейские файлы в сети МВД? Кейт всегда гордилась тем, что обладает всей необходимой информацией. Теперь она видела, что у них ничего нет.

— А как же Магдалена Росси? — спросила Кейт. — Вы вытащили ее мотороллер из канавы.

— Да, и эта канава на протяжении двадцати метров ведет в ливневую канаву, где мы нашли одну из ее сережек, — сказал Генри. — В тумане она вполне могла съехать с дороги и упасть в кювет. Ливневая канализация уносит воду с полей в море. Если вы помните, в тот вечер был сильный ливень. Мы работаем над теорией, что ее тело унесло паводковыми водами. Мы уже предупредили береговую охрану, что ее тело могло смыть в море, но, как вы знаете, береговая линия в этом районе неустойчива, с сильными течениями и приливами. Скутер Магдалены застрял в устье ливневого стока, и это заставляет нас думать, что ее могло смыть в море. Возможно, мы никогда не найдем ее тело. Хотелось бы надеяться, что нам это удастся… Вы оба должны понять, что я делюсь с вами этой информацией конфиденциально, в условия строжайшей секретности.

Кейт осмысливала все это, пытаясь найти другой вопрос или факт, который опроверг бы слова Генри. Оставалось еще так много вопросов о молодых мужчинах и женщинах, которые пропали без вести — о связанных телах, которые Тед нашел в водохранилище и о которых ему пришлось лгать.

— Я все еще думаю, что вам следует обыскать водохранилище, — Кейт услышала дрожь в собственном голосе.

— На каком основании? — спросил Генри.

— На том основании, что тела были сброшены именно туда, а выданы за несчастные случаи. На дне может быть еще больше тел, — сказала Кейт.

— Я не могу оправдать закрытие крупной электростанции и трату ресурсов нашего подразделения водолазов предчувствием… — его голос затих.

— Предчувствием кого?

— Детектива-любителя, у которого, если быть откровенным, в прошлом были неприятности.

— А вот это грубо, — заметил Тристан.

— Нет, я говорю откровенно и прямо, — сказал Генри. — И думаю, вам нужно, чтобы я был откровенен, прежде чем обнаружите, что выглядите глупо.

В дверь полицейского фургона постучали, и по ступенькам поднялся инспектор Мертон.

— Извините, шеф. Криминалисты почти закончили. Похоже, злоумышленник проник через заднее окно. У нас есть битое стекло, частичный отпечаток большого пальца и следы снаружи… А также к вам, э-э-э, посетитель.

Кейт и Тристан вышли из фургона вслед за Генри.

Высокий худощавый мужчина лет пятидесяти с небольшим разговаривал с одним из полицейских в форме, стоявших у задней двери дома. Он был одет в дорогой костюм в тонкую полоску, длинное черное пальто и начищенные черные туфли. Он был очень бледен, с седеющими волосами и пробивающейся щетиной на лице.

— Да, лорд Бейкер, но пока криминалисты не закончат, я не могу никого впустить, — сказал полицейский.

— Конечно, я все понимаю, — сказал он. — А, Генри, — добавил он, увидев его с Кейт и Тристаном.

— Томас, — поприветствовал Генри.

— Я только что получил известие из конторы по недвижимости, — сказал Томас, глядя на Кейт и Тристана.

— Да. Мы пытаемся во всем разобраться. Похоже на ограбление, — сказал Генри. Кейт недоумевала, зачем здесь Томас Бейкер, и, должно быть, сердито смотрела на него, потому что он повернулся к ней и Тристану.

— Мы встречались? — спросил он. — Я Томас Бейкер.

— Зачем вы здесь? — спросила она, игнорируя протянутую руку. Томас прищурился.

— Может быть, вы представитесь? — спросил он.

— Кейт Маршалл, а это мой коллега, Тристан Харпер.

— Коллега в чем именно? — властно спросил он.

— Я частный детектив, и мы расследуем смерть Саймона Кендала в водохранилище…

— Кейт не связана ни со мной, ни с полицией, — добавил Генри. Кейт заметила, что они привлекли внимание других полицейских в форме.

— Почему вы здесь, на месте преступления? — повторила Кейт. Томас неловко поежился. Он долго смотрел на нее. Казалось, обдумывая ответ.

— Дом Теда Клафа находится на территории поместья «Черные пески». Он был моим арендатором, — ответил он ледяным тоном. — Как владелец поместья, я причастен к любым преступлениям, совершенным на моей земле и в интересах моих арендаторов. Вам этого объяснения достаточно, мисс Маршалл?

Кейт ощутила, как под пристальными взглядами окружающих ее щеки покраснели. Манера Томаса говорить и реакция остальных заставила ее почувствовать себя так, словно ей сделал выговор школьный учитель.

— Вам не нравится, когда вас допрашивают, не так ли? — спросила она, стоя на своем и заставляя себя посмотреть ему в глаза. Томас взглянул на Генри, и его лицо расплылось в кривой тошнотворной улыбке.

— Только не детективом-любителем, и его, как это там называется, прихвостнем? — сказал он, посмеиваясь.

Генри и другие полицейские вокруг неловко рассмеялись.

— Тед Клаф собирался сделать официальное заявление и сказать, что во время работы на водохранилище ему поступил прямой приказ солгать о двух телах, найденных в воде…

Томас перестал смеяться.

— В восемьдесят девятом и девяносто первом в водохранилище были обнаружены тела двух женщин со связанными руками и ногами. Ему было приказано утаить эту информацию, а также солгать о месте, где были найдены тела…

Томас поднял руку и придвинулся к Кейт, понизив голос:

— Один из моих престарелых жильцов подвергся жестокому нападению всего в нескольких шагах от моего дома, а вы тут кричите во весь голос о серьезных и, если это правда, очень деликатных вопросах. Хотелось бы, чтобы вы умерили пыл. И предлагаю вам сделать официальное заявление Генри, старшему инспектору Ко, здесь…

— Она уже предоставила мне информацию, — сказал Генри.

— Хорошо. Тогда я могу оставить это тебе, Генри. Я верю, что вы тщательно расследуете эти обвинения, и, конечно, если смогу быть чем-то полезен, готов сотрудничать с вами по всем вопросам, — сказал Томас. В задней двери появился человек из команды криминалистов и сказал Томасу Бейкеру, что тот может войти в дом.

— Прошу прощения, — сказал он, ныряя под полицейскую ленту и исчезая в доме. Генри последовал за ним.

— Проследите, чтобы их проводили с территории, — сказал он инспектору Мертону.

* * *
Кейт и Тристан выехали на главную дорогу, за ними в своей машине следовал инспектор Мертон. Он остановился позади них у ворот и наблюдал, пока Кейт не выехала на главную дорогу.

В машине воцарилась гнетущая тишина.

— Ты злишься на меня? — наконец подала голос Кейт.

— Нет, просто я в замешательстве. Разозлился из-за того, как он с тобой разговаривал… Лучше бы я открыл рот и сказал что-нибудь, — сказал Тристан. — Заносчивый придурок.

— Спасибо, — сказала Кейт.

— Генри подверг сомнению все, что мы знаем… о Кирсти… Герайнте… других жертвах, — сказал Тристан.

— А как же Тед? Почему он не сказал нам, что его дом находится на территории чертового поместья «Черные пески» и что он арендовал его у семьи Бейкеров?

— Он мертв, и мы этого никогда не узнаем, — ответил Тристан.

— Кража со взломом вполне логична. И это чертовски удобно… А Магдалена? Ты правда думаешь, что она съехала с дороги и упала в ливневую канализацию?

Тристан потер глаза.

— Кейт, она гоняла как сумасшедшая… Я видел, как она поворачивала на скутере. Существуют ведь истории о машинах, съезжающих с дороги и оказывающихся в канавах…

— Черт! — воскликнула Кейт, ударив кулаком по рулю. — Мы основывали всю нашу теорию на том, что рассказала мне Кирсти.

— Как думаешь, Генри мог сфальсифицировать полицейские отчеты? — спросил Тристан.

Кейт покачала головой.

— Я видела, как он вошел в центральную полицейскую базу данных. Эти записи могли быть сфальсифицированы, но это огромный риск… Еще я видела в досье несколько записей, сделанных разными офицерами в разные даты, и все они сообщали о случаях преследования, касающихся Кирсти. Тогда придется покрывать огромное количество офицеров разных рангов из разных мест.

— И что нам, черт возьми, теперь делать? — спросил Тристан.

— Не знаю, — ответила Кейт. Она понятия не имела, кому и чему теперь верить.

39

Магдалена очнулась от наркотического опьянения вся в ранах и синяках. Почувствовав между ног что-то отвратительно липкое, она резко пришла в себя.

«Нет. Со мной такого больше не случится», — сказал голос в ее голове.

«Он больше так с тобой не поступит, слышишь? Ты выживешь».

Магдалена сказала это по-итальянски, а потом по-английски, просто ради уверенности. Она собиралась выжить, должна победить его и пережить это.

Она не ела уже несколько дней, одежда казалась свободной, и девушке постоянно приходилось подтягивать джинсы, но у нее был доступ к чистой воде. Вода поможет ей выжить и размышлять здраво. Она вспомнила документальный фильм о морских котиках США[10]. В интервью один из них сказал, что на задании страх — его постоянный спутник. Он пояснил, что страх порождает огромное количество адреналина и энергии, и можно использовать их, повернув ситуацию так, чтобы страх работал на вас. Он также сказал, что всякий раз, когда находился в опасных условиях, ему приходилось использовать все, что у него было, даже самое маленькое и незначительное.

Магдалена встала с кровати и начала исследовать подземелье. Пришло время сражаться, а не прятаться в темноте. Она на ощупь прошла по коридору от дверей лифта до комнаты с кроватью и раковиной. Основание кровати представляло собой бетонный квадрат, на который был уложен матрас из тонкого поролона с пришитой простыней. Раковина сделана из тяжелого фарфора и, как и кран, плотно прикручена к стене. Магдалена провела ладонями по каждому дюйму своей тюрьмы, обозначая руками контуры стен. Она ощупала кафель, заметив остатки клея в некоторых местах, но все плитки были плотно залиты цементом. Пол был гладким и холодным, похоже, бетонным.

Добравшись в коридоре до маленькой комнатки с туалетом, она собралась с духом и проверила все вокруг. Унитаз был сделан из тяжелого фарфора, на нем не было стульчака. Магдалена ощупала канализационную трубу позади него, которая была прочно прикреплена к стене. Гадость, так липко.

Тонкая трубка вела от унитаза к старомодному бачку, расположенному высоко на стене. Длинная цепь, которую обычно крепят к сливному механизму, отсутствовала.

Балансируя, Магдалена осторожно взобралась на унитаз и потянулась к бачку. Его закрывала фарфоровая крышка, настолько тяжелая, что девушка не могла поднять ее. Ей удалось отодвинуть крышку в сторону, и та упала, с оглушительным грохотом приземлившись на бетонный пол. Магдалена поскользнулась, и ее левая нога погрузилась в чашу, за ней последовала правая.

— Отлично, просто отвратительно, — сказала она. Ей удалось устоять на ногах, и, ухватившись за стенки, она выбралась из унитаза, отряхивая мокрые ноги и радуясь, что спустила воду в унитазе.

Забравшись обратно на унитаз, Магдалена пошарила внутри бачка. Шаровой кран был крепко закреплен, и она не могла нащупать, было ли там что-то еще, какой-то другой механизм. Вода была очень холодной, и у Магдалены быстро онемели руки. Она спустилась вниз, присела на край унитаза и вытерла руки о джинсы, разогревая конечности. Муки голода вернулись. Они накатывали волнами, на этот раз ее желудок сжался, и от боли девушка согнулась пополам. Магдалена стиснула зубы и подождала, пока спустя несколько минут приступ не прошел.

Босой ногой она коснулась края крышки бачка и почувствовала, что при падении толстый фарфор разбился вдребезги. Магдалена опустилась на колени и осторожно ощупала осколки. К ее радости, она нашла угловой кусок с острым, зубчатым концом. Гладкий край которого четко помещался на ее ладони.

У нее появилось оружие.

40

— Тебе надо немного поспать, — сказала Кейт Тристану, высаживая его у дома. Она заметила темные круги у него под глазами.

— Тебе тоже. Утром ситуация будет казаться лучше, — произнес он, заглядывая в открытую дверь. В его голосе не было убежденности. — Хочешь, я завтра первым делом принесу тебе завтрак? — добавил он. — Жареное яйцо с беконом на булочке?

— Да, что-нибудь, что заставит меня завтра встать.

— Как насчет зайти перекусить? — предложил Тристан.

— Все нормально, спасибо.

Кейт видела, что Тристан беспокоится о ней, и была благодарна ему за заботу, но ей просто хотелось вернуться домой и побыть одной.

Открыв входную дверь своего дома, она ощутила холод. Поэтому развела в камине огромный огонь, сделала себе тосты с сыром и чаем со льдом и съела их в темной гостиной, глядя на огонь.

Она чувствовала, как все ускользает — ее зацепки в этом деле и вера в себя. Ей хотелось поговорить с Кирсти. Хотелось верить, что Магдалену смыло в море. Она также знала, что позже должна пойти на собрание анонимных алкоголиков, но продолжала сидеть перед камином. Ее ноги и лицо горели от близкого огня, но она не могла избавиться от холода внутри.

Телефон издал звук входящего сообщения, и она вытащила его из кармана джинсов. Это был Джейк, он спрашивал, может ли она говорить по скайпу. Она написала, что будет готова через десять минут. Затем, быстро передвигаясь по гостиной, убрала старые тарелки и бумаги и включила свет. Кейт пошла в ванную, причесалась и плеснула холодной водой в лицо, надеясь, что Джейк подтвердит приезд на каникулы на следующей неделе.

Кейт села в свое любимое кресло у окна с ноутбуком как раз в тот момент, когда он позвонил.

Когда она ответила на звонок, на экране появилось изображение, Джейк сидел на диване рядом с мамой Кейт, Глендой. Судя по тому, что ее мать все еще была в фартуке с надписью «Я люблю Йоркский собор», они уже поужинали. Джейк был одет в черную футболку, его волосы все еще доставали до плеч.

— Привет, мам, — сказал Джейк, поднимая руку.

— Привет, милый, — ответила Кейт.

— Кэтрин, мы ждем только твоего отца. Иди сюда, Майкл. Мы ждем тебя, — сказала она, глядя мимо камеры.

— Все в порядке? — спросила Кейт. Гленда иногда появлялась во время их с Джейком звонков, но присоединялась к разговору, лишь если были какие-то важные вопросы, а отец вмешивался только тогда, когда ситуация становилась по-настоящему серьезной.

— Как там погода, Кэтрин? — спросила ее мать.

— Холодно, что вполне ожидаемо, — ответила она.

Отец Кейт, с копной седых волос и очками на золотой цепочке на шее, неуклюже вошел в кадр и тяжело опустился рядом с Глендой. Он был одет в ярко-красный джемпер с желтым ромбовидным узором.

— Здравствуй, Кэтрин, дорогая, — поздоровался он, поднимая очки на цепочке и надевая их. Затем уставился на экран. — Хорошо выглядишь. — Он всегда так говорил. Кейт подумала, что даже если в нее выстрелят в упор, отец все равно скажет, что она хорошо выглядит.

— Да, я все еще плаваю каждый день.

— Вижу, ты разожгла огонь.

— Да.

— Когда ты в последний раз чистила трубу? — спросил он.

— Хм, думаю, в прошлом году.

Он недовольно покачал головой.

— Тебе следует еще раз почистить ее, Кэтрин. Тебе же не нужен пожар в дымоходе, это было бы очень нехорошо.

— Майкл, мы здесь не для того, чтобы обсуждать камин Кейт, — сказала Гленда. Джейк взглянул на Гленду и Майкла. Гленда кивнула.

— Мам, мне нужно поговорить с тобой об этой неделе, о каникулах, — сказал Джейк. «Ну вот, — подумала Кейт, — он меня бросает». Она сделала глоток чая со льдом. — Я бы хотел приехать завтра, если это не слишком внезапно, и остаться на пару дней.

— Конечно, отлично, — сказала Кейт, думая, что неправильно поняла ситуацию. Хотя она надеялась, что он останется на неделю. Особенно сейчас, когда творилась полная неразбериха, немного нормальности ей бы не помешало.

— Мама. Есть кое-что, что я хочу сделать. Должен сделать… — сказал Джейк, прочищая горло. — Ты знаешь, что после того, что случилось летом, я ходил к психологу?

— Да.

— Он классный, и он помогал мне с некоторыми другими проблемами.

— Другими проблемами? — спросила Кейт чуть резче, чем намеревалась.

— Связанными с… — Казалось, Джейк чувствовал себя очень неловко и смотрел в пол. Длинные волосы упали ему на лицо.

— Джейк, смотри на маму, когда говоришь, и не прячься за волосами, — сказала Гленда.

— Бабушка, я пытаюсь, — сказал он, заправляя волосы за уши.

Затем сделал глубокий вдох.

— Роланд, это мой психолог, на сеансах он заставил меня говорить о моем отце… Я знаю, кто он, и знаю, что он сделал, но я хочу пойти и увидеть его.

— Пойти увидеть кого? — спросила Кейт, на минуту растерявшись.

— Моего отца, Питера Конвея, — сказал Джейк.

Кейт забыла, как дышать. Шум волн на пляже внизу ревел у нее в ушах. На экране Джейк продолжал говорить, но она не слышала его, лишь видела, как шевелятся его губы.

Кейт резко втянула воздух, и голос Джейка снова стал громким и ясным.

— Я действительно думал об этом, и мне уже шестнадцать. Юридически я могу увидеться с ним, если захочу…

Три лица сидящих на диване выжидающе смотрели на нее.

— Он не захочет тебя видеть, — наконец сказала Кейт. Ее голос был тихим, говорить было трудно. Во рту у нее пересохло. Она прочистила горло. — Мне сказали, что он никого не хочет видеть.

— Питер уже согласился встретиться с Джейком, — сказала Гленда, неловко улыбаясь. — Мы связались с больницей, где он, э-э… э-э…

Внезапно Кейт почувствовала прилив гнева к матери. После всего, через что пришлось пройти их семье, она продолжала все приукрашивать.

— Остается? Мама. Это ты собирался сказать? Его держат бессрочно в охраняемой психиатрической лечебнице по милости Ее Величества. Он — серийный убийца.

— Кейт, пожалуйста. Я от этого не в большем восторге, чем ты, но Джейк имеет право увидеть своего отца.

— Перестань называть его отцом! — крикнула Кейт, вставая. — Он вообще никто. Ничто! Он не более чем случайность в моей жизни…

— Мама, мама! — воскликнул Джейк. Кейт все еще кипела от злости, ее сердце бешено колотилось. — Мама, ты должна уважать мое решение. Мне нужно пойти и увидеть его, просто необходимо. Ты должна понять. Я не хочу дружить с ним…

— Что значит дружить? Ты едва ли приблизишься к нему, даже если будешь вежлив. Ему все равно, — сказала Кейт. — Он чудовище, и я говорю это как человек, который верит в способность людей исправляться. Он пытался убить меня, Джейк. Дважды. И во второй раз, когда ты был там, он был довольно жесток и с тобой. Он хотел, чтобы ты смотрел!

— Я знаю, мам…

— И что? У тебя нет никакой благосклонности ко мне? — спросила Кейт.

— Послушай, Кэтрин, я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал Майкл. — Но хватит о благосклонности. Джейк всего лишь взрослый человек, и он ничего не сделал, кроме как любил тебя, несмотря на твои проблемы в прошлом… в которых мы тебя не виним.

— У Питера Конвея поблажки, а вы все еще используете мои проблемы в прошлом против меня?

Майкл поднял руки.

— Кейт, мы знаем, что ты сожалеешь. И гордимся тем, как ты справляешься, как возвращаешь свою жизнь в нужное русло. Парень просто хочет сесть и поговорить с Конвеем. Всего час. Джейк имеет право интересоваться своим биологическим отцом. Джейк не питает иллюзий относительно того, кто такой Питер и что он сделал…

— Возвращая свою жизнь в привычное русло? — переспросила Кейт.

— Моя ошибка, прости.

— Папа, я не пью уже десять лет, у меня достойная карьера, нет долгов, но мне всегда приходится извиняться, да? Меня никогда не простят… До конца дней я буду извиняться и унижаться. А этот монстр Питер Конвей, на совести которого невообразимое зло, диктует условия встречи с Джейком. Почему вы все пресмыкаетесь перед ним? Поговорим о долбанных мужских привилегиях!

Кейт почувствовала, что начинает терять самообладание. Она хотела выбросить ноутбук через окно на пляж внизу. Она любила Джейка, но почему он хотел видеть Питера Конвея в то драгоценное время, которое они проводили вместе в период школьных каникул? Она потратила годы, пытаясь загладить свою вину за то, что была плохой матерью, когда он был маленьким, и все же Питера Конвея, который не сделал ничего, кроме как причинил страдания и боль, удостаивали визитом.

— Мам! Тебе не нужно извиняться, мама, никогда, — сказал Джейк, наклоняясь ближе к камере. Кейт почувствовала, что начинает плакать. Она смахнула слезу. — Ты моя мама, и я люблю тебя. И знаю, что ты любишь меня. Я знаю, что Питер никогда не будет мне настоящим отцом.

Кейт села.

— Я просто скучаю по тебе, Джейк. И чувствую вину за то, что меня не было рядом с тобой. Я так долго жила отдельно от тебя, а теперь ты вот-вот станешь взрослым, уйдешь и будешь жить своей собственной жизнью… как и следовало бы, но мне кажется, что у меня никогда не было шанса стать твоей матерью.

Наступило неловкое молчание. Они и в лучшие времена не умели открыто выражать свои чувства.

— Мама. Я просто должен встретиться с ним и поговорить, — сказал Джейк почти умоляюще. — В течение многих лет я слышал, как люди говорят о нем и шепчутся за моей спиной, что мой отец — серийный убийца… Они превратили его в какого-то легендарного плохого парня, этакую знаменитость. Я должен идти по жизни с этим грузом на плечах, а я не хочу его бояться. Если бы я только мог поговорить с ним и сделать его реальным. Он просто человек.

Последовало долгое молчание. Кейт все еще ненавидела мысль о том, что Джейк может навестить Питера, но его слова произвели на нее впечатление. Ее нижняя губа задрожала.

— О, Кэтрин, — сказала Гленда. — Мы все тебя любим. Просто знай это.

— Мне нужно взять салфетку, — сказала Кейт, чувствуя слезы и необходимость вытереть нос. Она поспешно схватила кухонное полотенце, высморкалась и попыталась взять себя в руки. Сделала несколько глубоких вдохов и услышала, как Джейк и ее родители разговаривают.

— Итак, я вернулась, — сказала она, снова садясь. — Что ж, как ты планируешь встретиться с Питером?

Джейк, Гленда и Майкл обменялись неловкими взглядами.

— Мам, я бы хотел приехать к тебе завтра, а с Питером мы договорились встретиться в понедельник. Конечно же, в больнице Грейт-Барвелл.

— Зачем тебе ехать сюда, если ты мог просто встретиться с ним и уехать обратно? — спросила Кейт.

Еще одна неловкая пауза.

— Питер Конвей согласился встретиться со мной при условии, что ты тоже придешь.

41

Мужчина вошел в кабину лифта. Это был старый служебный лифт, в серых тонах, и с виду весьма функциональный. Он управлялся при помощи ключа, который он вставил в замочную скважину, расположенную по левую сторону, и провернул ключ в замке. Двери закрылись, отрезая льющееся из коридора освещение, и лифт тут же с грохотом начал опускаться вниз.

Очки ночного видения, которые мужчина держал при себе, были маленькими и компактными. Прибор включился с характерным механическим жужжанием, и он увидел кабину лифта в черно-белых тонах, подсвеченную зеленым цветом. Мужчина открыл малокалиберный револьвер и проверил наличие патронов. Провернул барабан и защелкнул его обратно.

Всего можно было произвести шесть выстрелов. Ему необходимо использовать их с умом, иначе можно легко поддаться панике, если вдруг ситуация выйдет из-под контроля. Для такого дела следует сохранять спокойствие. Мужчина держал у себя в плену девушку на протяжении целой недели, и ему было с ней весело, очень даже весело, но она слабела с каждым днем.

До этого он уже брал в заложники пару человек, на этот раз удерживал их в неволе дольше, чем обычно, и в результате они просто слетели с катушек, нанеся себе телесные повреждения. Одна девушка внезапно умерла, так и не дав ему насладиться финальным аккордом происходящего.

Другая девушка решила взбунтоваться, чем вызвала у него стойкое чувство отвращения. Лучше бы он просто прикончил своих жертв, пока они еще оставались в здравом уме и были достаточно напуганы.

Самым приятным для этого человека было вести наблюдение за своими заложницами, следуя по пятам за ними в темноте, упиваясь их страхом. Мужчина любил оставлять небольшие препятствия на их пути, чтобы потом девушки могли о них споткнуться и упасть.

Еще он упивался их гневом после падения, потерей всякого контроля и полной дезориентацией. Наслаждался тем, как разум его жертв начинал рассыпаться на части, но при этом у этих девушек все еще оставалась какая-то надежда. Ему нравилось шлепать, колоть, толкать в темноте несчастных пленниц, вызывая у тех ощущение дезориентации.

В прошлом он похитил нескольких парней, но это было не так весело, как похищать девчонок. Парни сопротивлялись с куда большим рвением. В этом случае ему приходилось пускать в ход нож — перерезать связки коленного сустава. Это не было смертельно, а только предотвращало лишние телодвижения. Что касается секса — он предпочитал его с девушками, но парни столь же сильно возбуждали в нем жажду насилия.

В итоге он пришел к выводу, что лучше пристрелить их одного за другим. Оружие пробило плоть, причинив множество повреждений. Убийца вышиб одному из парней мозги, которые растеклись на полу кровавым месивом.

Лифт медленно опускался через два этажа к подвальному помещению. С технической точки зрения подвал находился ярусом ниже, но при этом глубина его составляла целых два этажа. Подвал находился под несколькими слоями земли и был полностью звуконепроницаем для внешнего мира. Несмотря на глубину помещения, мужчина поместил магнитофон на первом этаже, чтобы проверить звукоизоляцию, когда впервые выстрелил из пистолета в подвале.

Шум от выстрела был оглушительным и заполнил собой все замкнутое пространство подвального помещения, однако магнитофон смог записать лишь слабое потрескивание, так что маньяк убедился в том, что звук не будет слышен за пределами здания. Он был так хорошо изолирован.

Лифт с характерной вибрацией и грохотом прекратил свое движение.

Мужчина повернул ключ в обратном положении, и двери открылись. Он слегка опешил, увидев, как девушка стоит по ту сторону от дверей лифта, вся залитая зеленым свечением от его очков ночного видения. В зеленых оттенках сепии она выглядела совсем исхудавшей и ослабленной. Щеки на лице впали, а длинные волосы — свисали жирными прядями.

— Вот ты где…, — сказала девушка, глядя прямо на него. Сперва мужчина опешил, откинув очки ночного видения, на миг потеряв возможность видеть так же, как это было со стоявшей перед ним девушкой.

«Откуда мог просочиться свет в эту подвальную комнату? Она что, может его видеть?»

Когда мужчина приподнял очки, раздался свистящий электронный звук, и прибор выключился. В подвале стояла кромешная тьма.

— Я слышу тебя, даже если ничего не видно, — прорычала она.

В темноте он услышал ее истошный крик. Мужчина вновь надвинул на глаза очки ночного видения, но девушка стремительно приближалась к нему с чем-то зажатым в руке. Она столкнулась с похитителем, выбив у того оружие из рук, и вдруг он ощутил, как что-то острое вонзилось ему в плечо.

Пистолет заскользил по полу в противоположную от лифта сторону. Вместе они врезались прямо в двери лифта и сползли на пол. Громко вскрикнув, девушка ударила похитителя во второй раз, разрезав рубашку насквозь. Мужчина почувствовал резкое и режущее движение, пронесшееся в опасной близости от его правого соска.

«Как, черт возьми, у нее это получилось?» — задумался он. Девушка нанесла еще один удар, на сей раз по голове. Мужчина вскрикнул, и она ударила его по ребрам прежде, чем он сумел нанести ей ответный удар в живот.

Очки ночного видения съехали набок, и тот поправил их. Похититель вновь ударил девушку, и она со стоном выкатилась из лифта. В панике мужчина вставил ключ в замочную скважину и провернул в правую сторону. Он наблюдал за своей жертвой, когда двери лифта закрывались. Он пришел в чувство и прислонился к стене, когда лифт начал подниматься на верхний этаж. Мужчина заметно дрожал и сильно запыхался.

«Боже мой, ну и ну» — подумал он, проверяя себя на предмет повреждений. Его рубашка была изрезана на плече и в нескольких местах в районе грудной клетки, к тому же он потерял много крови.

Как такое могло произойти? Она же совсем обессилила от голода. Он вдруг заметил, что плачет, и это разозлило его еще сильнее.

Он восстановил дыхание, только когда лифт добрался до верхнего этажа и двери открылись. Он вышел в тусклый свет коридора и осел на пол, схватившись за раны на теле. Вероятно, ему потребуется наложить швы на рану в плече. Как, черт возьми, он объяснит в больнице, что с ним произошло?

— Вот проклятье! — выкрикнул он. И тут до него дошло…

«О нет, нет, нет… НЕТ!»

Револьвер. Он обронил в подвале револьвер.

42

Магдалена ощупала пистолет, перекатывая его из одной руки в другую. Этот самый что ни на есть настоящий револьвер. Раньше девушка никогда не держала в руках оружия, а этот пистолет, судя по всему, весил немало. К тому же, он не из какого-то там пластика. Магдалена услышала, как что-то упало на пол, когда она бросилась на своего похитителя, и мысленно представила зажатый в руке нож.

Девушка поежилась от мысли, что насильник спустился в подвал к ней, имея при себе огнестрельное оружие.

«Стоял ли его пистолет на предохранителе, когда он спустился в подвал?»

Полицейские хранят оружие дома, но Магдалена еще ни разу не видела, чтобы хоть один из офицеров вытаскивал свой пистолет из кобуры.

«Какой же безмятежной жизнью я жила», — задумалась девушка.

«До этого самого момента, до похищения».

Магдалена провела пальцами по стволу пистолета, нашла то, что, по ее мнению, было предохранителем, и щелкнула им. Девушка отвела пистолет подальше от себя и слегка надавила на спусковой крючок. Пистолет не сработал, и она почувствовала сопротивление, словно механизм был заблокирован.

«Его пистолет не стоял на предохранителе. Он спустился сюда с одной целью — застрелить меня».

Девушка несколько раз прокрутила эту мысль в голове.

«И почему меня это шокирует?» — задумалась Магдалена.

Он дважды насиловал ее и не раз наблюдал за ней из темноты подвала. Несколько раз насильник подходил к ней так близко, что она слышала, как он вдыхает ее запах. Девушка поежилась от мерзких воспоминаний. Она ему надоела, и в конце концов, похититель решил ее прикончить.

«Сделал бы он это быстро?» — Магдалена в этом сомневалась, и это напрямую зависело от того, сколько пуль было заряжено в пистолете.

Магдалене потребовалось несколько попыток, но она все же смогла открыть камору револьвера. Держа пистолет слегка наклоненным вперед, она ощупывала внутреннюю его часть. Внутри округлых камор находилось шесть патронов. Девушка старалась быстро соображать. Похититель вернется и либо попытается отобрать пистолет, либо же попытается убить ее прежде, чем она сможет выстрелить в него. Магдалену сводило с ума то, что из-за непроглядной темноты в помещении она ничего не могла видеть.

Несколько месяцев назад она смотрела в университете пьесу о жизни солдат в окопах во времена Первой мировой войны. Актеры использовали настоящий пистолет с холостыми патронами, но когда из него стреляли, звук был столь оглушительным и вспышка от выстрела в полутемном театральном зале заставляла публику кричать от испуга.

Если она попробует выстрелить из пистолета в темноте, тогда выстрел повлечет за собой вспышку света, которая осветит собой все окружающее ее пространство в комнате.

«Черт, а ведь это идея!»

Хватит ли ей времени увидеть все пространство вокруг?

«Всего в запасе шесть пуль».

Было так здорово наконец обрести некоторую уверенность в собственных силах после бесконечных дней и ночей, проведенных в темноте, когда она ощущала себя абсолютно бессильной. Девушка почти не хотела отказываться от возможности пустить эти пули в дело, если это понадобится. Она не могла их увидеть, но в ее сознании они были серебряными. Шесть серебряных пуль. Шесть серебряных шансов на самооборону.

Стены были из гипса, а дверь лифта в конце коридора была выполнена из прочной стали. Лучшим вариантом было выстрелить из пистолета по коридору налево — прямо в покрытую штукатуркой стену, так, чтобы пуля не срикошетила от стены обратно в ее сторону.

Трясущейся рукой она подняла пистолет, прицелившись влево. Пальцы соскользнули с предохранителя, девушка широко раскрыла глаза и нажала на спусковой крючок.

БАХ.

Это было ужасающе громко, и отдача от выстрела получилась мощной, но девушка заставила себя не закрывать глаза. В этой яркой вспышке за доли секунды она увидела полностью освещенный коридор.

Магдалена так долго находилась в темноте, что представшая взору картина, казалось бы, ненадолго отпечаталась на сетчатке глаз. Она продолжала моргать, пытаясь уловить как можно больше информации, пока картинка не стерлась из зрительной памяти.

В пустынном коридоре, по правую сторону от нее, находилась дверь в небольшой туалет, выкрашенная в отвратительный горохово-зеленый оттенок. Стена справа была забрызгана чем-то похожим на огромное кровавое пятно.

Боже милостивый. Магдалена вздрогнула при мысли, что проводила пальцами по этому грязному участку стены и прислонялась к ней ухом. Здесь находились и другие жертвы, которые умерли на этом самом месте. Но времени на страх у нее не было. В этой мгновенной вспышке она заметила что-то еще, прямо над дверями лифта.

Там был расположен люк. Теперь у нее в запасе было всего пять патронов. Магдалена развернулась на месте и выпустила пулю в заднюю стену комнаты, там, где стояла кровать с раковиной.

БАХ.

В мгновение ока она увидела очертания помещения и ощутила резкий приступ отвращения.

Плитка была бледной и грязной от брызг крови, а матрас был испачкан огромными кровавыми пятнами, расцветавшими в некое подобие узора. Раньше девушка представляла себе эту комнату в белых оттенках и стоявшую там кровать чистой.

Означало ли это, что она оптимистка?

Магдалена всегда считала себя пессимисткой, девушкой, чей стакан скорее был наполовину пуст, нежели полон.

«Возможно, заточение в подвале у сумасшедшего насильника помогло мне увидеть все в более позитивном ключе», — мрачно подумала она.

Ни люка в потолке, ни потайной двери уже не было видно. Она закашлялась, вдыхая пыль от разлетевшейся при выстреле плитки. Девушка вновь поставила пистолет на предохранитель, заправила его за пояс джинсов и начала на ощупь пробираться обратно к лифту по коридору.

Похититель вернется. Она не знала, как скоро, но он поймет, что его пистолет остался у нее. Магдалена питала слабую надежду на то, что сумела как следует порезать похитителя ножом, чтобы ему понадобилось наложить швы.

Это могло бы выиграть ей немного времени. Магдалена нащупала двери лифта в конце коридора и подняла руки вверх, но ей не удалось дотянуться до потолка, и при вспышке от выстрела она заметила, что потолок в коридоре довольно высокий. Как она сможет дотянуться до люка?

43

Похититель замер на месте, когда услышал оглушительный треск первого выстрела, донесшийся из лифтовой шахты. Он уже держал ключ наготове, собираясь спуститься обратно в подвал. Его рука зависла над ключом. Она уже нашла пистолет и выстрелила из него.

Что, если она покончила с собой? Нет, это вряд ли. Эта девушка была слишком бесстрашной, чтобы вышибить себе мозги. Он вынул ключ из замка, вышел из лифта и подошел к ящику с инструментами, который держал у входной двери. Он достал кусок веревки, лом и склянку фенциклидина. Он осмотрел острый изогнутый конец лома и усмехнулся.

— Гребаная сука. Ты поплатишься за то, что сделала! — сказал он.

Мужчина вернулся в лифт и вставил ключ в замочную скважину. Он должен вернуться в подвал. Она все еще находилась в темноте, так что у него было некоторое преимущество. Если он должным образом подготовится, то сможет справиться с ней. Он ударит эту суку по голове ломом и даст ей смертельную дозу фенциклидина. Нет, лучше нанести удар по позвоночнику. Сперва вырубить ее, а затем оставить медленно и мучительно умирать. Он посмотрел на заляпанный кровью ключ.

— Черт, вот дерьмо, — прошипел он. Кровь текла по его руке из-под рукава рубашки. Он заправил лом за спину в джинсы, подошел к сумке и порылся в поисках салфеток.

Он провозился с пачкой салфеток, и, достав несколько, промокнул ножевые раны. Мужчина разорвал рукав на рубашке, сумев оторвать от нее кусок ткани в том месте, где девушка порезала его, и перевязал тканью кровоточащую рану. Передняя часть рубашки пропиталась кровью, и он расстегнул пуговицы. Два пореза на груди были менее глубокими, но ему нужно было позаботиться о них. Он вытер дрожащие руки и поправил очки ночного видения на макушке.

Треск.

Он снова подскочил на ноги, услышав отзвук еще одного выстрела, и лом с грохотом упал на пол.

«Четыре пули».

«Что она там делала? Пыталась выломать двери лифта?»

В его голове промелькнула картина из фильма «Звонок», где жуткая костлявая девушка со спутанными грязными волосами вылезла из колодца, а ее локти и ноги были скрючены и искривлены под неестественным углом.

Неужели она планировала подняться вверх по пустой шахте лифта?

— Так, все, пора покончить с этим! — крикнул в пустоту похититель. Он наклонился, чтобы поднять лом, и кровь еще сильнее хлынула из ран на пол. Передняя часть рубашки пропиталась двумя расползающимися пятнами крови. Он с ходу ощутил слабость по всему телу. Помедлив, вытащил ключ из замка в лифте, вышел из него и вставил ключ в замочную скважину снаружи. Он повернул ключом, и двери закрылись.

Теперь она не сможет выбраться, даже если взберется вверх по шахте. А если она залезет в шахту лифта и начнет подниматься вверх, он заставит лифт снова опуститься и раздавить ее жуткое угловатое тело.

Похититель взглянул на окровавленные руки, в которых все еще не мог унять дрожи.

— Хватит дрожать! — разозлился мужчина. Теперь ему следовало решить, как поступить дальше.

Ему лучше успокоиться и обратиться к врачу. Он позволит ей как следует попотеть в попытке выбраться из подвала, позволит ей еще сильнее ослабнуть и вернется к ней с новым пистолетом наготове. Он нападет на эту девушку, как только выйдет из лифта, и расстроит все ее планы. Почувствует себя в безопасности, только когда ее мозги будут размазаны по стенам.

44

Кейт вместе с Джейком прибыли в психиатрическую лечебницу Баруэлла в утро понедельника и приблизились к парадным воротам. Больница представляла собой россыпь викторианских зданий из красного кирпича, совсем незначительных в своих масштабах по сравнению с раскинувшимся простором ухоженных территорий вокруг лечебницы.

Больница была построена неподалеку от улицы с жилыми домами. Одна сторона этой улицы была похожа на любую другую пригородную улицу, но с другой стороны тротуар был выложен забором в двадцать футов высотой, весь увенчанный колючей проволокой.

На протяжении долгих лет Питер Конвей оказывал определенное влияние на жизнь Кейт Маршалл. Он был ее начальником во время службы в полицейском отделе Лондона, взял ее под свое крыло, продвинул по службе и способствовал ее карьерному росту. Некоторое время они были любовниками — тогда она поняла, что совершила ужасную ошибку, хотя еще думала, что он офицер полиции, — после этого Кейт сделала шокирующее открытие, что Питер был серийным убийцей по прозвищу Каннибал с Девяти Вязов.

Величайший триумф Кейт в поимке Питера стал ее самым крупным провалом. Эта история получила огласку в желтой прессе: полицейская-новобранец спит со своим боссом, раскрывает правду о том, что этот самый босс — серийный убийца, а затем, в качестве пикантной финальной детали всей этой истории, рожает от него ребенка.

Питер был тем, кого Кейт обвиняла во всех ее бедах: в ее провале, завершении полицейской карьеры, алкоголизме, а также трудностях в отношении с сыном. Питер вызывал у нее непередаваемое чувство злобы, страха и ненависти к нему, и эти эмоции превратили Питера Конвея, также известного как Каннибал с Девяти Вязов, в почти мифическое существо. Чудовище, затаившееся в темноте, чтобы мучить ее целую вечность.

В сторожевой будке у ворот лечебницы сидела женщина с каменным лицом и, окруженная россыпью телевизионных мониторов, изучала изображения дороги и ограждения по всему периметру. Стоило Кейт открыть рот, как тут же завыла сирена. Женщина, которая только что откусила большой кусок пирога, помахала пальцем в перчатке.

— УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА! — крикнула она, проглотив пасту. — У вас есть удостоверения личности?

Кейт с сыном достали паспорта и протолкнули их через окно сторожевой будки. Женщина взяла документы в руки и, раскрыв их, пролистала несколько страниц, выпачканными остатками еды пальцами, пока не нашла страницы с фотографиями.

У Джейка в следующем месяце истекает срок действия паспорта, а на фото он был еще совсем тощим, неуклюжим одиннадцатилетним мальчиком, ухмыляющимся в камеру без пары передних зубов. Женщина хмыкнула. Сирена еще немного повыла и затихла окончательно.

— Ты вырос и превратился в привлекательного молодого человека, — заметила служащая.

— Сирена воет, когда кто-то сбегает из лечебницы? — спросил Джейк.

— Мы проверяем работоспособность сирены каждый понедельник, в девять часов утра, — ответила женщина.

— Мы здесь, чтобы повидаться с Питером Конвеем, — сказала Кейт.

До служащей дошел смысл слов Кейт, и ее отношение к Джейку резко переменилось, а лицо снова стало каменным, когда она распечатывала пропуски для них.

— В последний раз сигнал тревоги сработал, когда сбежал твой отец. Вдобавок он убил доктора, здесь, в стенах лечебницы, — произнесла служащая, протягивая пропуск через прилавок. — Спуститесь к главным воротам, вас там будут ждать.

Они молча подошли к главному входу. В больнице находились одни из самых опасных преступников из всей Великобритании, но территория была ухоженной, безопасной и содержалась в идеальном порядке.

Единственное, что выбивалось из всей этой идеальной картины, — высокий забор и смотровые башни, расставленные далеко друг от друга, и в каждой из таких башен находились вооруженные охранники и наблюдали за происходящим вокруг.

— Та врач, которую он убил. Он перерезал ей горло, не так ли? — задал вопрос Джейк, прерывая тишину.

— Да. Ее звали Мередит. У нее еще остались муж и маленький сын, — сказала Кейт. «Всегда лучше говорить правду», — подумала она.

— Мам, кажется, я все-таки немного напуган, — произнес Джейк.

— Немного? — переспросила у сына Кейт. — Я бы забеспокоилась, если бы ты не испытывал страха перед встречей с Питером… Не волнуйся, вас с ним будет отделять друг от друга плотный слой стекла. Он не сможет прикоснуться к тебе.

Все это казалось безумием.

«Как внешний облик этого монстра поможет Джейку понять свое прошлое?»

Далее они шли, не проронив ни слова, пока не подошли к главному входу.

Питер Конвей заключил сделку: Кейт войдет в комнату для посещений первая и побеседует с ним в течение часа. Затем он встретится с Джейком. Накануне Кейт приехала к своим родителям в Уитстэйбл, и там они обсудили ее прошлое, а также поговорили о возможных последствиях от встречи Джейка с Питером. Слова Гленды, матери Кейт, запомнились ей надолго:

— Кэтрин, тебе придется прояснить все с этим Конвеем, ради твоего же блага, да и ради Джейка тоже. Питер скрывается под множеством масок — чудовища, отца Джейка, а также он является причиной, по которой распалась наша семья — но без всего этого он всего-навсего человек. Он слишком долго удерживал всех нас в своих цепких лапах.

Кейт и ее сыну пришлось проходить длительный досмотр: две проверки при помощи рентгеновских сканеров, отдельный телесный досмотр, а затем последовали еще несколько процедур, пока они не прибыли в приемную. Помещение, было большим, просторным, а стены внутри выкрашены в белый цвет. Стеклянная перегородка проходила прямо поперек всего помещения, встречаясь с вертикальной стеклянной стеной.

Стекло было продолжением стены, визуально отделяя комнату для посетителей. По обе стороны внешней перегородки за столами с мониторами сидели охранники. На экранах отображались изображения комнаты для посетителей и коридоров снаружи. Доктор Гроув встретил Кейт и Джейка, при этом он был одет неформально и старался всячески успокоить их.

— Закон запрещает вам записывать ваши посещения на камеру. Перед входом вам нужно будет оставить охранникам все мобильные устройства, компьютеры, планшеты и ноутбуки, — сказал он.

Кейт и Джейк достали свои телефоны и передали их сидящему за столом офицеру.

— Если вы пожелаете прекратить посещение, пожалуйста, подайте сигнал, и один из присутствующих здесь охранников выпустит вас. Джейк, я отведу тебя в кафетерий, пока твоя мама встретится с Питером.

— Удачи, мам, — сказал Джейк и вышел вслед за доктором. Один из охранников подошел к стеклянной двери и ввел цифры на кодовом замке. Дверь щелкнула и открылась со звоном.

— И помните: просто подайте сигнал, если я вам понадоблюсь, — с улыбкой проговорил охранник.

Кейт вошла через дверь, которая закрылась за ней с характерным щелчком. Все фоновые шумы исчезли. Офицер снаружи вернулся к своему столу, разговаривая о чем-то с коллегой. Его рот двигался, но никаких звуков не доносилось. Кейт повернулась и оглядела комнату.

Она был ярко освещена и выкрашена в светло-зеленый оттенок. В трех стенах отсутствовали окна, а четвертая представляла собой толстую стеклянную перегородку от пола до потолка и заканчивалась на другой стороне идентичной комнаты.

Квадратный пластиковый стол и стул были прикручены к полу, и также было по другую сторону стекла. Снаружи виднелось какое-то движение, и человека с сутулой походкой вели с отведенными за спину руками. Она не сразу поняла, что это вели Питера Конвея.

Когда они еще были коллегами много лет назад, он был мужчиной с атлетическим телосложением, шести футов ростом, и даже до недавнего времени, на одной из его редких фотографий в своей камере, он казался животным в клетке.

Очевидно, что с таким телосложением ему было тесно в ограниченном пространстве. Мужчина, приближающийся к стеклянной перегородке, с виду казался ей сильно постаревшим. Он выглядел худощавым, как рельса, а плечи были изогнуты и сгорблены. Его щеки и рот впали, а лицо все было испещрено глубокими морщинами. Редеющие седые волосы были собраны в хвост.

На мужчине были крупные очки для чтения, джинсы и свитер тускло-зеленого оттенка. Руки ему сковали наручниками за спиной, а два санитара были вооружены дубинками, газовыми баллончиками и электрошокерами, зафиксированными у каждого на поясе.

На Питере отсутствовал специальный колпак против плевков. Кейт читала, что Питеру приходилось постоянно носить его в общественных местах, так как за эти годы он покусал нескольких санитаров и пациентов.

Кейт не могла слышать, что говорили охранники, поскольку звуковая система была отключена. Его усадили напротив нее. Питер, не поднимая взгляда на Кейт, о чем-то спрашивал санитаров. В этот момент она заметила, что у него нет зубов. Просто голые десны, и именно по этой причине он выглядел таким старым. Внезапно подачу звука включили, и его голос раздался через динамик, встроенный в стекло перегородки.

— Они нужны мне сейчас.

— Получишь их, когда мы уйдем, — сказал один из санитаров.

Он снял с Питера наручники. Другой санитар стоял в стороне, держа одной рукой электрошокер.

— Сиди смирно, Питер, пока мы не выйдем за дверь, — сказал санитар, пряча наручники. Он поставил на стол небольшую пластиковую коробку, и они оба отступили к двери. Дверь тут же загудела и открылась, и санитары ушли.

Когда дверь закрылась с характерным щелчком, Питер потянулся к коробке на столе и поднял ее. Он тут же отвернулся, а когда повернулся обратно, уже выглядел тем человеком, которого она помнила.

— Ну здравствуй, Кейт, — сказал он, улыбаясь рядом идеально-белых вставных зубов. — А ты поправилась, как я погляжу.

45

Кейт и Питер сидели в тишине, глядя друг на друга через плотную стеклянную перегородку. До этого мать поинтересовалась у нее, что она собирается надеть для визита. Гленда хотела, чтобы по такому случаю ее дочь выглядела как можно лучше, и Кейт показалось извращением, что она должна хорошо выглядеть перед человеком, который пытался ее убить. Дважды.

В конце концов, Кейт решила надеть то, что она обычно носит в любой рабочий день: элегантные синие джинсы и зеленый шерстяной джемпер. Вся ирония заключается в том, что сегодня они с Питером были в одинаковых нарядах. Кейт думала, что ей будет страшно, когда она увидит Питера, но теперь она не знала, какие чувства испытывает на самом деле.

— Что случилось с твоими зубами? — спросила Кейт, нарушая тишину. Он улыбнулся своей жуткой голливудской улыбкой.

— Ты слышала фразу из фильма «Я вобью тебе зубы так глубоко в глотку, что чистить их придется уже через задний проход?»[11]?

— Да, слышала.

— Заключенный, который угрожал мне, сдержал свое слово. К тому времени, когда он прекратил меня избивать, у меня остались нетронутыми только задние коренные зубы, — произнес Питер. — Вдобавок он сломал мне нос и левую скулу.

— Ты должен мне его показать потом. Хочу пожать ему руку, — ответила Кейт.

— Тебе не захочется прикасаться к его руке после того, как узнаешь, где она побывала. Он мерзкий и жестокий педофил.

Кейт скрыла от собеседника накатившее отвращение. Они просидели в молчании целую минуту, не прерывая зрительного контакта. Кейт внезапно вздохнула и откинулась на стуле.

— Итак, о чем будем говорить следующие… пятьдесят семь минут? — Она сверила время на наручных часах.

— Скажи мне, Кейт, вы с сыном уже ездили куда-нибудь в отпуск, в какое-нибудь живописное местечко? — задал вопрос Питер.

— Нет. А ты?

— Естественно нет, но я слышал, что пребывание в одиночном заключении особенно приятно в это время года.

На один краткий миг Кейт показалось, что это был ответ человека, которого она когда-то знала.

На одно лишь мгновение этот преступник показался ей нормальным человеком, отпустившим глупую шутку. Это если принимать во внимание взаимное чувство дискомфорта между ними.

Ей хотелось улыбнуться, но она остановила себя. Происходящее казалось ей нереальным. После всего, что он с ней сделал, Питеру почти удалось рассмешить ее. Это лишний раз доказывает, насколько этот человек опасен.

— Почему ты хочешь увидеться с Джейком? Тебя никогда особо не заботило то, что у тебя есть сын, — напрямую спросила Кейт.

— Джейк сам захотел повидаться со мной. Тебя это бесит, не так ли?

— Что ты собираешься ему сказать? — спросила Кейт жестким тоном.

Питер поднял руку, отмахиваясь от нее. Она видела, как его пальцы были скрючены и деформированы от артрита.

— Я буду счастлив просто посмотреть на своего сына и услышать его голос.

— Он совсем на тебя не похож, — сказала Кейт резче, чем ей бы того хотелось.

— Это весьма прискорбно. Ведь я был тем еще смазливым ублюдком. Разве нет?

Кейт удивленно приподняла одну бровь.

— Именно так, Кейт. Я был привлекательным мужчиной, нравится тебе это или нет. Помню, как залез тебе в трусики, и, черт возьми, ты была такой мокрой, когда я вошел в тебя.

Кейт поднялась со стула.

— Ты просто жалкий, грязный старик, которому приходится держать вставную челюсть в чашке рядом с кроватью. У меня есть дела поважнее, чем тратить свое время на тебя, — ответила Кейт. Она подошла и постучала в стеклянную дверь, чувствуя, как лицо горит от смущения.

— Кейт, подожди… — Питер поднялся с места. — Извини… Вернись. Давай начнем сначала. Ради Джейка. В этом же вся суть твоего визита — ты повидалась со мной, а я смогу увидеться с нашим сыном, не так ли?

В его голосе зазвучали нотки отчаяния, и несмотря на то, что всеми фибрами души ей хотелось поскорее уйти отсюда, Кейт понимала, что Джейк должен повидаться с отцом.

Хотя бы увидеть, что его отец — унылый престарелый тип. Кейт глубоко вздохнула и села обратно, и Питер сделал то же самое. Последовало еще одно долгое молчание. Питер снял очки и протер их тканью от свитера.

— Ты ранее упомянула, что у тебя есть дела поважнее, нежели навещать меня. Какие, например? — сказал он, вновь надевая очки.

— У меня своя жизнь, Питер. И она тебя не касается, — ответила Кейт, но ее ответ прозвучал неубедительно.

— Это психолог предложил Джейку встретиться со мной. Он ходит на консультации к психологу из-за того случая, когда он жил у тебя летом и ты обнаружила в воде мертвое тело, — сказал Питер, наклоняясь ближе к стеклу, чтобы подчеркнуть фразу «жил у тебя». — Джейк тоже видел тело, не так ли?

— Да. Мы вместе ныряли в водоем, — сказала она.

— Как выглядело тело?

— Это был молодой парень, всего на пару лет старше Джейка, — сказала она.

— Его сильно изувечили?

— Все его тело было покрыто рваными ранами. Полиция сначала подумала, что он утонул, после чего тело переехал катер, патрулировавший водохранилище.

— Какой версии придерживается полиция?

Кейт тянула с ответом.

— Они подозревают его друга.

Питер откинулся на спинку стула.

— Хмм. Но ты считаешь иначе, не так ли?

— Этот случай не вяжется с преступлением на почве ревности или дружеской ссоры.

— А они были любовниками?

— Нет. Я имею в виду ревность как вспышку гнева, насилия.

Кейт продолжила рассказывать об обстоятельствах гибели Саймона и историю похищения Кирсти Ньюветт, а затем обнаружила, что рассказывает Питеру все подробности расследования, включая дела о других пропавших без вести и Магдалене.

У Кейт было ощущение, что она перекладывает бремя расследования на Питера, однако он слушал ее предельно внимательно.

— Саймон-простофиля кое-что увидел во время своей полуночной прогулки к водоему.

— Верно, — сказала Кейт.

Питер закрыл глаза и повторил:

— Саймон-простофиля по ярмарке гулял, Саймон-простофиля булку там украл…[12] — Он открыл глаза и уставился на нее. — Как думаешь, Саймон был латентным гомосексуалистом?

— Нет.

— Не мог он подцепить кого-нибудь ради секса, там, у водоема той ночью? Не было ли по близости какого-нибудь булочника, чью булочку он захотел отведать, но потом дела приняли совсем скверный оборот?

Кейт скептически взглянула на Питера.

— Я не поддразниваю тебя. Ты должна мысленно вернуться к тем событиям и хорошенько подумать.

— Нет. Саймон просто увидел кого-то у воды, — сказала Кейт.

— Почему ты не предполагаешь, что это мог быть Герайнт?

— У Герайнта не было доступа к лодке. Мне кажется, Саймона кто-то преследовал на лодке после того, как он получил ножевое ранение.

— Мог ли Герайнт видеть, как этот человек преследовал Саймона на лодке?

— Он мог его видеть, но он бы тогда сообщил об этом. Когда это случилось, он был на испытательном сроке. Разве он не ухватился бы за шанс обвинить кого-нибудь другого?

— А что насчет того бродячего старика? Того, у кого сохранился при себе нож Саймона, — спросил Питер.

— Старик нашел нож в луже грязи неподалеку от воды. Я не думаю, что он что-то видел… Даже не знаю… — Кейт потерла глаза, запутавшись во всех противоречивых сведениях данного расследования.

— Где сейчас этот бродячий старик?

— Не знаю.

— У Саймона не было врагов, о которых ты могла бы знать. К тому же, у него не было большого состояния. И у его друга не было никаких намерений или мотивов убить его. Итак, по логике вещей, я полагаю, что Саймона убили, потому что он стал свидетелем преступления.

— Откуда в тебе столько уверенности по этому поводу? — спросила Кейт.

— Мне терять уже нечего. Я могу посмотреть на это объективно. Если приплести сюда богатую и влиятельную семью, это как раз будет классическим поводом для убийства.

— А что насчет Магдалены?

— Она, наверное, уже мертва. Сколько — кажется уже восемь — дней прошло с тех пор, как она пропала без вести? Тебе нужно сосредоточиться на поисках ее тела. Похитителю нужно от него избавиться. Вот тут-то и соединятся недостающие нити повествования.

Кейт опустила взгляд на свои руки, ощутив тоскливость от всего происходящего с ней. Тоскливость от мысли о личной жизни, ее связи с сидящим перед ней чудовищем и от осознания, что у нее не хватало полномочий раскрыть это дело и спасти Магдалену.

— Ты была хорошим офицером полиции.

— Странно слышать это от тебя.

— Я искренне так считаю.

— То же самое могу сказать и о тебе, Питер. Подумай обо всех хороших поступках, которые ты бы мог совершить, — ответила Кейт, глядя на него.

Питер закатил глаза.

— Ты всегда была идеалисткой, Кейт. Ты полагала, что, будучи полицейской, сможешь совершать добрые поступки, но зло всегда на шаг впереди, в мире его навалом. Полицейский не может совершать больше добрых поступков, чем та же зубная фея, к примеру. Все, что они могут сделать, — это помешать людям совершить еще больше «плохих» поступков… — Питер согнул пальцы в форме кавычек, выделяя слово «плохих».

— А по какой причине ты решил стать офицером полиции? Мне искренне любопытно, раз уж мы заговорили о добре и зле — задала вопрос Кейт.

Он цокнул языком по зубным протезам.

— Я люблю разгадывать головоломки. Меня не волновал характер и суть предполагаемых преступлений. Я не стремился поймать злоумышленника и арестовать его, нет. Я просто хотел его перехитрить. Решить загадку.

— Дела об убийствах тоже кажутся тебе загадками, — сказала Кейт.

— Так и есть. Это непередаваемое чувство превосходства, когда тебе удается их разгадать. И, естественно, меня увлекало совсем другое — то, что мне все сходило с рук, когда я был тем самым неуловимым преступником.

— Поэтому ты меня ненавидишь? Потому что я тебя поймала? Я должна чувствовать свое превосходство над тобой? — спросила Кейт.

— Я тебя не ненавижу, Кейт. Ты была единственным человеком, разгадавшим мой замысел, и из-за этого тебе пришлось распрощаться с должностью полицейской.

Кейт было не по себе от того, как запросто Питер рассуждал об этом. Она вспомнила дождливую ночь в своей квартире, когда ей удалось разгадать его загадку и она наконец узнала, что он был Каннибалом с Девяти Вязов. И он знал о том, что она его раскусила. Питер заявился к ней домой и силой ворвался в квартиру.

Питер загнал Кейт в угол спальни и сел на нее сверху, вонзив нож в живот… Его лицо стало безумным, кровь хлынула из раны на голове, губы скривились над порозовевшими зубами. Она продолжала сражаться, пока кровь вытекала из раны на животе. Она сбросила с себя Питера и сильно ударила по голове лавовой лампой.

Кейт проковыляла к телефону, чтобы позвонить в полицию, все время поглядывая на нож, торчащий из живота. Боль была адской, но она знала, что если вытащить нож, то она истечет кровью. Насколько близко он ударил ножом к крошечному эмбриону, растущему внутри нее? Насколько высоким был риск убийства ее будущего сына?

Раздался гудящий звук, и Кейт подняла глаза. Их встреча подошла к концу. От нахлынувших воспоминаний шрам на ее животе начал покалывать.

— Дело, которое ты расследуешь, очень захватывающее. Я бы даже сказал, что одна часть меня надеется, что ты поймаешь этого преступника, а другая часть надеется, что у тебя ничего не выйдет. Сообщишь мне, когда вы обнаружите тело Магдалены? — спросил Питер.

Чары словно разрушились, и старый Питер-полицейский, которого она когда-то знала, исчез. Кейт собиралась ответить, но звук между ними оборвался. Она хотела ответить ему какой-нибудь колкостью, но Питер уже не слышал ее. Кейт подняла взгляд и заметила, что Джейк ждал у двери, чтобы пройти внутрь и увидеться с отцом.

46

Обратный путь из больницы Баруэлла в Эшдин был долгим, и первую половину пути Джейк сидел в машине притихшим. Только когда они остановились в придорожном автосервисе, Кейт спросила сына, о чем он говорил с Питером. Заказав кофе, они устроились за пустым столиком в кафе.

— По правде говоря, он очень разнервничался, — ответил Джейк. — Видела, как он возился со своим ртом, когда я вошел туда?

— У него вставные зубы, — пояснила Кейт.

— А, тогда ладно. Мне показалось, они действительно выглядели белоснежными.

Кейт улыбнулась и взяла Джейка за руку.

— Он тебя напугал?

— Нет.

— Он рассказывал тебе о чем-нибудь ужасном?

— Мам, перестань, — смущенно ответил сын, убирая руку.

С другой стороны кафе стояла хорошенькая девушка-подросток, и смотрела прямо на них. Джейк размешал кофе в кружке и посмотрел на стол.

— О чем он говорил с тобой?

— Да так, о всяком. Мы просто болтали. Он хотел знать все о моем айфоне.

— Твоем айфоне?

— Ага. Он рассказал, что когда его арестовали, у него не было с собой телефона; у него был только автомобильный телефон, а вот смартфоны пока считались новшеством…

Кейт вспомнился похожий на кирпич мобильник с антенной, которым она пользовалась в далеком 1995 году.

— Я рассказал ему об айфонах, App Store и о том, как я использую его для разных вещей. Я вернулся и спросил охранников на стойке регистрации, могу ли я забрать свой айфон и показать Питеру свои фотографии и прочее, но они не позволили…

— О чем еще говорили?

— Он спросил меня, какая музыка мне нравится, потому что во время разговора про айфоны я сказал ему, что всю свою музыку храню в iTunes. Он сказал, что мне повезло, так как раньше ему приходилось покупать виниловые пластинки для проигрывателя, а его мама ставила только те пластинки, которые ей нравились. Ему приходилось спрашивать ее разрешения каждый раз, когда он хотел купить себе пластинку, даже если у него были деньги на покупку. Он сказал, что пару раз приходил домой с пластинкой, которую Энид еще не слышала, и мать давала ему полминуты послушать, и если пластинка ей не нравилась, она ломала ее пополам.

— Жестоко, — произнесла Кейт.

— Ага. Ему понравилась идея iTunes Store. Он хочет прислать мне подарочный сертификат для iTunes на Рождество… Я сказал, что спрошу вашего с бабушкой разрешения.

Кейт кивнула, стараясь не показывать дискомфорт.

— Ему нравится Дэвид Боуи.

— Что? — встрепенулась Кейт.

— Питеру. Ему нравится Дэвид Боуи. Это парень из того фильма «Лабиринт», который мы смотрели, когда я приехал сюда. Тот, у кого глаза двух разных оттенков, прямо как у меня.

— Да, я знаю, кто такой Дэвид Боуи. И у него не разноцветные глаза. Просто зрачок в одном из глаз постоянно расширен, поэтому кажется, что он другого оттенка.

— Оу, понятно тогда.

Он казался разочарованным, что его глаза не были такими же, как у музыканта. Кейт показалось странным, что после стольких лет она не знала, что Питеру Конвею нравится Дэвид Боуи. Зато она была в курсе всех интимных подробностей его детства и нездоровых отношений с его матерью Энид. Его любимая музыка никогда не стояла на первом месте в ее списке.

— Питер посоветовал мне заценить альбом Боуи под названием «Взлёт Зигги Стардаста» или что-то в этом роде.

— Название альбома звучит полностью как «Взлёт и падение Зигги Стардаста и Пауков с Марса»[13]. Думаю, он где-то лежит у меня дома, — сказала Кейт.

Джейк уже держал в руках айфон, набирая запрос на экране.

— Вот, я уже его скачал, — ответил женщине сын.

— Ого, вот это скорость, — сказала Кейт.

Она не знала, чего ожидала от их встречи. Втайне она надеялась, что его чудовищный отец вызовет у Джейка отвращение. Она никогда не думала, что Питер начнет рекомендовать Джейку что-нибудь купить в iTunes.

— А вы о чем говорили с ним? — спросил Джейк, набирая капучино ложкой и с любопытством поглядывая на мать.

— Мой визит к нему не был развлекательного характера… Мы не обсуждали музыку. Но мы уладили возникшие разногласия и поговорили о старых добрых временах, когда мы с ним работали вместе, — сказала Кейт и тут же задалась вопросом: не облажалась ли она в том, что они так мало поговорили о Джейке с Питером. Но опять же, ей не очень-то хотелось, чтобы ее сын сближался со своим папашей-преступником.

— Я в курсе, что он сделал с тобой, мама… Я помню, как он был жесток к нам обоим.

— Он хотя бы извинился перед тобой, Джейк? Показал, что раскаивается?

— Нет. Мы это не обсуждали. Но я не забыл. Я помню, что он сделал с тобой и всеми этими женщинами… Я читал, что Тед Банди[14], судя по всему, был неплохим отцом. Правда, у его девушки отношения с ним сложились совсем иным образом. Она увидела ту его сторону, которую никто не видел. Может, мне сегодня повезло, и я просто познакомился с адекватной частью его личности.

Кейт была приятно поражена зрелыми рассуждениями и проницательностью своего сына.

— Ты хочешь с ним еще увидеться?

Джейк пожал плечами и размешал капучино в чашке.

— Он хочет, чтобы я снова приехал. Я сказал, что, может, нам для начала стоит написать друг другу?

— Решать тебе, Джейк. Ты знаешь, что до твоего шестнадцатилетия ему запрещалось как-либо связываться с тобой, но, если ты все-таки захочешь написать ему, они могут дать Питеру твой адрес или же ты можешь открыть абонентский ящик.

Джейк кивнул.

— А что насчет его матери, Энид? Она ведь моя бабушка?

— Да. В следующем году ее должны выпустить из тюрьмы, — ответила Кейт.

Она была рада, что у них состоялся такой разумный разговор, и подавила в себе желание предостеречь сына:

«Никогда не называй эту больную суку своей бабушкой».

У Энид Конвей сложились нездоровые отношения со своим сыном. Ходили слухи о сексуальных контактах между ней и Питером. Она также участвовала в разработке плана, чтобы помочь Питеру сбежать из больницы, и за это была приговорена к трем годам тюремного заключения.

— Если бы Питеру удалось сбежать, тогда они с матерью уехали бы жить за границу и оказались на свободе… — Джейк вздрогнул при этих словах. — Думаю, я бы предпочел, чтобы он остался по ту сторону стеклянной перегородки, в окружении охранников.

Кейт кивнула и улыбнулась.

— Мы должны позвонить бабушке по Skype и сообщить ей, как все прошло. Ты как, в порядке?

Джейк кивнул. Она хотела снова сжать его руку, но только улыбнулась, вспомнив ту привлекательную юную блондинку за стойкой в кафе. Они допили свой кофе и продолжили путь домой.

Мать с сыном ехали обратно, слушая альбом «The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars», и Джейк слегка похрапывая, заснул на пассажирском сиденье.

Кейт вспомнила разговор с Питером насчет образа мышления серийного убийцы, и ее мысли вернулись к Магдалене.

В животе у Кейт возникло тошнотворное ощущение. Ей придется еще раз поговорить с Кирсти Ньюветт. Даже если она стала одержима Арроном Ко, это не значило, что ее история не соответствовала действительности. Было слишком много других деталей, сути которых Кейт не могла уловить.

Если кто-то похищал женщин, как он это делал? Она надеялась, что в наши дни женщины куда сообразительнее и не дадут себя так легко обмануть. Зачем кому-то столь умному, как Магдалена, садиться в чужую машину прямо посреди обочины?

Если бы это был какой-нибудь старик, то девушка, возможно, не заподозрила неладного и спокойно села бы в машину к незнакомцу. Кейт подняла глаза и увидела, что они приедут домой уже через пару часов. Она поможет Джейку разобрать вещи, а затем надо будет обсудить все с Тристаном.

47

Кисти рук Магдалены онемели от усталости, когда она скребла бетонный пол у основания унитаза. Он казался таким гладким и твердым, что его невозможно было разломать.

Она воспользовалась обломками от сломанной крышки сливного бачка, чтобы соскрести бетон и штукатурку, с помощью которой унитаз крепился к полу. Если бы она могла вытащить унитаз и перенести его в коридор, то с его помощью смогла бы встать повыше и добраться до люка.

Магдалена не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она отбивалась от похитителя и нашла его револьвер в темном подвале. Она чувствовала непозволительно сильную усталость, а ведь ей еще столько надо было успеть до его возвращения.

У пленницы осталось немного питьевой воды, но она так давно ничего не ела. Спазмы в животе от голода усиливались с каждым часом, заставляя ее сгибаться пополам от боли. Ей потребовались все силы, чтобы собрать запасы энергии и продолжать скрести пол вокруг унитаза. При этом Магдалена продолжала прислушиваться к лифту, держа пистолет за поясом джинсов и поставив его на предохранитель.

Девушку клонило в сон, но она боялась заснуть и пропустить возвращение ее похитителя: что если вдруг он найдет ее в полумраке подвала и отберет пистолет. Когда девушке начал мерещиться голос ее бабушки Марии, она поняла, что начинает терять рассудок.

Не сдавайся, моя Магдалена, ты сильная девушка. Самая сильная девушка, которую я когда-либо знала. Нельзя останавливаться. Мы все ждем тебя здесь, на свободе… А когда мы снова соберемся вместе, я приготовлю тебе твое любимое блюдо — картофельные ньокки с грибами, собранными в нашем саду. Просто пообещай мне, что не уснешь и продолжишь бороться за свою жизнь.

Воображаемый голос бабушки Марии убаюкивал Магдалену и заставлял позабыть о затекших ладонях. Она почувствовала, что начинает терять самообладание, и прижалась головой к холодному керамическому полу. Мерзкий запах, исходящий от туалета вновь заставил ее прийти в себя.

Продолжай, Магдалена, продолжай. Осталось совсем чуть-чуть, моя дорогая, еще чуть-чуть.

48

Проснувшись в воскресенье, спустя несколько дней напряженной работы над расследованием, Тристан почувствовал себя странно, так как Кейт еще отсутствовала. Она позвонила и сказала, что должна отвезти Джейка на встречу с Питером Конвеем. Они говорили по телефону совсем недолго, и Кейт, естественно, не была сосредоточена на их беседе.

Несмотря на все, что Генри Ко сказал им на месте убийства Теда Клафа, Тристан все еще чувствовал тревогу. Он не хотел отказываться от дела о пропавшей Магдалене. Все воскресенье и понедельник он провел в интернете, просматривая веб-сайт по регистрации земли, изучая здания на территории поместья «Черные пески». Там расположены несколько коммерческих помещений, магазинов и офисов, с большим количеством квартиросъемщиков, каким был и Тед, арендующих часть недвижимости в поместье. Еще на территории поместья находятся три больших дома: в двух из них жили Томас и Сильвия, а третий был зданием заброшенного ночного клуба «Хедли-хаус». Будучи еще подростком, Тристан пару раз захаживал в этот клуб.

Ему вспомнилось, что клуб изнутри напоминал огромный танцевальный зал, обширное пространство с баром, гардеробной, туалетами и еще с чем-то, чего он не запомнил. Он попытался найти планы или чертежи в интернете, но безуспешно. В понедельник днем уже почти стемнело, а Тристан работал за столом в своей спальне, когда вдруг услышал внизу скрип половицы.

— Эй, кто там? — поинтересовался он.

Ответа не последовало. Раздался еще скрип, и он снова услышал шаги. Парень поднялся и схватил пустую бутылку из-под шампанского, оставшуюся после празднования его восемнадцатилетия, которую теперь использовал в качестве дверной подпорки. Взявшись за бутылку, как за бейсбольную биту, он вышел на лестничную площадку. Он проверил ванную и спальню его сестры, но в них никого не было.

Снизу вновь раздался скрип и какой-то шорох. Образ мертвого Теда Клафа неожиданно всплыл в памяти юноши. Он видел в тот день его помятое от падения тело внизу у лестницы, со сломанной шеей. Со стороны все указывало на насильственную смерть, и после такого зрелища Тристан не мог спать несколько ночей подряд. Юноша схватил бутылку шампанского и спустился по лестнице. Дверь в гостиную была приоткрыта, и он мог слышать доносившиеся оттуда скрипы и шорохи. Он распахнул дверь и вошел в комнату с высоко поднятой над головой бутылкой шампанского.

— Господи, Тристан! — от неожиданности воскликнула Сара, схватившись за сердце и уронив из рук блокнот с ручкой. Она сидела на корточках рядом с открытой коробкой винных бутылок, стоящих у кухонной двери.

— Я уж подумал, что к нам в дом вторгся преступник, — с облегчением ответил Тристан. Его сердце колотилось в груди, и ему пришлось поставить бутылку на обеденный стол. Тристан размял большой палец на ноге в том месте, где ушибся им об дверь. — Ты разве меня не слышала? Я был наверху, я крикнул «эй, кто там?», но ты не ответила.

— Если бы ты что-то сказал мне с верхнего этажа, я бы услышала, — ответила девушка.

— Что ты тут делаешь, Сара?

— В каком смысле что? Я вообще-то здесь живу.

— Ты говорила, что до вашей с Гэри свадьбы ты будешь жить у него. Могла хотя бы предупредить меня, что вернешься.

— Я уже дважды возвращалась сюда за чистой одеждой. К тому же я думала, что ты будешь на работе в это время суток, — сказала она.

— У нас в университете сейчас неделя без лекций и практических занятий… иными словами, весенние каникулы.

— О, понятно.

Девушка подняла блокнот. Тристан увидел, что она записала длинный список цифр.

— Что это? — спросил он Сару.

— Мне позвонили из места проведения свадьбы и сказали, что собираются взимать с нас плату за обслуживание на свадебном банкете. Фунт за каждую бутылку шампанского тоже входит в эту стоимость, — ответила Сара, указав на стопку ящиков.

— Плохи дела.

— Можешь помочь мне вытащить всю эту кучу коробок? Не могу вспомнить, сколько бутылок находится в каждой — шесть или восемь. Там на обратной стороне должно быть указано.

Тристан подошел к груде ящиков, стоявших возле кухонной двери, и осторожно отодвинул их от стены.

— Восемь, — подсчитал Тристан.

— Восемь умножить на шестнадцать будет сто двадцать восемь бутылок. Черт возьми, это же обойдется в сто двадцать восемь фунтов только за белое вино, — произнесла Сара. — Расценки за эту свадьбу уже выходят из-под контроля. Донна-Луиза поправилась на два размера с тех пор, как ее поставили обслуживать стол с мясными нарезками в пивоварне «Брюэрс Фэйр», и мне приходится раскошелиться на дополнительную примерку платьев. Как же мне осточертела вся эта свадебная волокита, — Сара отложила блокнот в сторону и потерла уставшие глаза.

Несмотря на все происходящее, Тристану стало жаль ее.

— Будешь пиво?

— Да спасибо, не откажусь, — ответила Сара.

Он отправился на кухню за двумя бутылками холодного пива и протянул ей одну. Сара сделала большой глоток.

— Благодарю, пиво что надо, — сказала она, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Твое здоровье. Нет ничего лучше охлажденного пива.

Они чокнулись и снова сделали пару глотков. Наступила неловкая тишина. За окном пошел дождь, и Тристан слышал, как он стучит по водосточным трубам. Сара поставила бутылку на стол.

— Тристан. Я думаю, нам следует разобраться с одной весьма очевидной темой, которую мы с тобой мало затрагивали в разговоре, — сказала она.

— А мне казалось, ты не хочешь говорить о располневшей Донне-Луизе[15] и ее платье подружки невесты?

Сара тут же разразилась звонким смехом. Все ее лицо просияло, и она выглядела совершенно иначе — счастливой и беззаботной. Тристану было приятно наблюдать за ее смеющимся лицом. Такое не часто можно было увидеть.

— Не смешно вообще-то, — ответила девушка, невольно рассмеявшись во второй раз. — Я говорю о тебе, и о твоем признании в том, что ты гей. Извини, если моя реакция тогда была резкой, но ты реагируешь не лучше моего. Ты не можешь ожидать от меня, что мы продолжим общаться, как ни в чем не бывало.

— Почему нет? — задал вопрос Тристан.

— Мне пока сложно с этим свыкнуться.

— Да, я знаю, ты что-то услышала тогда. Я единственный, кому придется с этим жить до конца моих дней.

Сара вздохнула и отпила пива.

— Звонили из полиции и сказали, что ты давал показания. Ты рассказал им, что мы с Гэри не знали о твоей вылазке той ночью. Спасибо.

— Не благодари. Почему Гэри не приехал с тобой сегодня? Вы ведь с ним не разлей вода, — поинтересовался Тристан.

Последовала неловкая пауза.

— Он собирался поехать, но нервничал, так как никогда раньше не общался близко с геем.

— Что ты имеешь в виду, он никогда не общался с геем?

— Что он еще не встречал до этого в своем окружении открытого гея, Тристан.

— Да, я гей. И мы с Гэри знакомы вот уже целый год. Мы ездили с вами втроем во Францию четыре раза, чтобы привезти все эти ящики с вином для вашей свадьбы! И после этого он говорит, что в его окружении нет геев?

— Конечно вы друг друга знаете и хорошо общаетесь, Тристан. Просто он еще не в курсе, что ты гей.

— Но ведь вот он я, Сара. Ничего же во мне не поменялось после моего признания!

— Да знаю я, просто, как я уже сказала, для нас это пока в новинку…, — ответила Сара.

Последовала еще одна неловкая пауза.

— Та девушка, Магдалена, она все еще считается пропавшей без вести? — спросила вдруг Сара.

— Полиция считает, что она съехала с дороги на скутере, упала в одну из сточных канав в районе трассы «A1328» и ее выбросило в море, но у нас с Кейт совсем иная версия тех событий… — Тристану не хотелось упоминать о том, что полиция обнаружила тело Теда Клафа.

Сара только зря перенервничает, и тогда будет срывать гнев на других. Он уже заметил, как девушка поджала губы при одном лишь упоминании Кейт. Тристан допил пиво. Просто невозможно было обсуждать с Сарой что-либо, касающееся его жизни, и при этом не испытывать чувство неловкости.

— Тебе помочь перевезти эти коробки с выпивкой? — спросил Тристан, меняя тему разговора.

— Спасибо, но я уже уладила этот вопрос. Саммо, друг Гэри, вызвался помочь. Он водитель компании «Гарри Стотт», занимающейся грузоперевозками. Он окажет мне этим дружескую услугу, для него это будет что-то вроде подработки. Он оставит немного места в одном из грузовиков и заберет эти коробки в воскресенье, когда будет проезжать мимо твоего дома.

— Звучит как эксплуатация дешевой рабочей силы, не так ли?

— Я не могу себе позволить нанять большой фургон, а грузовики «Гарри Стотт» постоянно проезжают Эшдин по дороге в Эксетер. По воскресеньям у них самый загруженный график, — сказала Сара.

Тристан поставил пиво, и внезапно в голове у него начал крутиться ряд вопросов.

— Грузовики фирмы «Гарри Стотт» — откуда они держат путь до Эксетера?

— Думаю, их маршрут проходит через автостраду из Портсмута и Борнмута, к тому же они проезжают Эшдин на пути в Эксетер. Саммо придется быстро заскочить к нам за ящикам, и при этом не попасться, так как у грузовых машин этой фирмы есть GPS-навигаторы, и маршрут машин отслеживается с точностью до каждой мили.

— Так значит, они используют трассу «A1328» в качестве основного маршрута до Эксетера? — спросил Тристан.

— «A1328»?

— Дорожное шоссе, проходящее от Эшдина, а также идущее мимо водохранилища на территории поместья «Черные пески» и ночного клуба «Хедли-хаус» до Эксетера? — подробно разъяснил Тристан, теряя терпение.

— Так и есть. Саммо говорит, что грузовики фирмы «Гарри Стотт» направляются туда ежечасно по воскресеньям, поэтому в грузовых отсеках должно остаться место для наших ящиков с выпивкой.

— Можешь дать мне номер Саммо?

— У него вообще-то есть жена…

— Да мне не для того нужен его номер, Сара! — огрызнулся Тристан, сетуя на глупость девушки еще больше.

— Я хочу спросить у него, проезжал ли он в прошлое воскресенье мимо водохранилища «Черные пески».

49

Кейт с сыном совсем недавно вернулись домой, когда в парадную дверь постучали. Открыв дверь, перед ней стоял Тристан.

— Извини за вторжение, Кейт. Кажется, у меня появилась зацепка — кто-то мог видеть Магдалену в тот день, проезжающую через трассу «A1328» до того, как ее похитили, — затаив дыхание отчеканил Тристан.

Он выглянул из коридора в гостиную.

— Прости, кажется, я зашел не вовремя? — Кейт заметила, как юноша был взволнован.

— Нет, все в порядке, ты не помешал. Джейк сейчас в душе. Какая у тебя зацепка? Давай лучше выйдем на улицу, — сказала женщина, прихватив с собой пальто.

Они вышли через парадную дверь и обошли дом, направившись к песчаным дюнам на вершине утеса. Недалеко от песчаной дюны стояла пара уютных шезлонгов, в которых можно было укрыться от ветра, но Кейт с Тристаном так и не сели в них. Тристан спешно рассказал Кейт о ящиках с выпивкой и про Саммо, работающего на фирму «Гарри Стотт».

— Сара дала мне номер Саммо, друга Гэри, и я поговорил с ним. Он не проезжал трассу «A1328» в день исчезновения Магдалены, но я надеюсь, что он расспросит других водителей, если вдруг они заметили что-нибудь подозрительное… — Юноша вытащил свой телефон и взглянул на экран.

— В моем телефоне полностью заряжена батарея, так что надеюсь, он скоро позвонит. А еще я ездил осмотреть все коммерческие владения и здания, примыкающие к поместью «Черные пески», и составил список, — юноша достал из кармана сложенный листок, и вдруг телефон зазвонил.

— Кто это? — спросила Кейт.

— Неизвестный номер, — сказал он, показывая ей экран своего телефона.

— Включи громкую связь. И давай сядем, пока здесь не так ветрено… — они сели в шезлонги, и Кейт придвинулась ближе к Тристану, чтобы лучше слышать телефонный разговор.

— И не задавай наводящих вопросов, если этот человек о чем-то уже знает.

Тристан кивнул и ответил на звонок.

— Привет, Тристан, это Деннис. Саммо говорил, что ты хотел со мной что-то обсудить? — произнес голос на другом конце провода. По голосу мужчина казался немолодым и говорил с девонским акцентом.

Тристан поблагодарил Денниса за звонок и объяснил, почему хотел поговорить с ним, стараясь никоим образом не завести разговор не в том направлении.

— Я сейчас с Кейт, это моя начальница, — добавил Тристан.

— Привет, — сказала Кейт.

— Ага, здравствуйте. Так вот, Саммо рассказал мне о пропавшей девушке. И я как раз видел молодую женщину с длинными темными волосами, проезжающую на желтом скутере. Она остановилась, чтобы помочь какому-то старому чудиле, который припарковался на обочине дороги, — сказал он.

— Можешь вспомнить, когда это было? — спросил Тристан.

— Неделю назад, в прошлое воскресенье. Четырнадцатого числа этого месяца. Даже не знаю, это произошло где-то во второй половине дня.

Кейт на миг схватилась за голову, а затем в шоке взглянула на Тристана. Он судорожно перехватил ее руку.

— Где именно вы ее видели? — спросила Кейт, стараясь сохранять спокойствие в голосе.

— В нескольких милях от Эшдина, прямо перед водоемом… Я это запомнил, потому что старикашка выбросил запасное колесо прямо перед моим грузовиком, я даже чуть не сбил его.

Тристан сильнее сжал руку Кейт.

— Вы обратили внимание на внешний вид этого старика? — спросила Кейт.

— Он был одет так же, как и все местные старперы. Поношенные брюки, твидовый пиджак. Ну вы понимаете, словно он приобрел этот костюм в благотворительном магазине много лет назад. На нем еще была плоская кепка и очки. У него была густая седая борода, а волосы торчали из-под кепки…

Когда они завершили телефонный разговор с Деннисом, Кейт начала наматывать круги на песке, погрузившись в размышления.

— Слова Денниса сходятся с тем, что сказала мне Кирсти Ньюветт, — сказала Кейт. — Кирсти описывала старика с седыми волосами, который похитил и увез ее на старом, с выцветшей краской, автомобиле. Она рассказала мне, что глаза этого старика были странного голубого оттенка, почти пурпурного, как будто он носил контактные линзы.

— Это могла быть маскировка. Ничем не примечательная смена в оттенке глаз не играет особой роли. Скорее всего, он носит парик или отращивает бороду, а затем снова сбривает ее, — задумчиво произнес Тристан.

Кейт трясло от шока и волнения. Подумать только, что на нее чуть не повлияли слова Генри Ко и ему почти удалось опровергнуть их с Тристаном версии для расследования.

— Это означает, что Кирсти Ньюветт говорила правду — ее похитили. И Магдалену тоже сейчас держат в заложницах. Ее вовсе не смыло в сточную канаву ливнем, — сказала Кейт.

— Что нам теперь делать? — спросил Тристан.

Кейт перестала расхаживать.

— Прошло восемь дней с тех пор, как пропала Магдалена, а полиция даже не придала этому значения. Никто ее не разыскивает. — Кейт взглянула на часы: было около семи вечера.

— Ранее я размышляла о клубе «Хедли-хаус». Ульрих Мазур и Салли-Энн Коббс покинули «Хедли-хаус» и были похищены на обратном пути в Эшдин. Если семья Бейкеров каким-то образом причастна ко всему этому, то вполне логично, что заложников могли удерживать где-то внутри этого заброшенного клуба, и именно там и удерживают сейчас Магдалену. Я не знаю, есть ли там подвал, но думаю, нам стоит съездить и все там проверить.

— Когда мы едем? — спросил Тристан.

— Сегодня ночью. Прямо сейчас, — сказала Кейт.

50

После мучительно долгих часов, проведенных за соскабливанием и дроблением бетона и штукатурки у основания унитаза, Магдалена почувствовала, как материал наконец-то пошел трещинами, и унитаз начал отделяться от пола. Она встала и потерла онемевшие кисти, чтобы вернуть чувствительность пальцев рук. Девушка позволила себе взять передышку всего на несколько минут и выпить воды, а затем начала расшатывать унитаз из стороны в сторону.

Унитаз довольно быстро и с внезапным треском оторвался от того места, где крепился к полу. Трубка, соединяющая его с водным баком на стене, отошла без особых усилий. От волнения сердце девушки словно подпрыгивало в груди, и она не заметила, как вода пролилась ей на джинсы и пот стекал по ее напряженному телу.

Магдалена протащила унитаз из маленькой подвальной комнаты через весь коридор и услышала, как керамическая оболочка унитаза с лязгом стукнулась о металлические двери лифта. Девушка забралась на него и была вне себя от радости, что смогла дотянуться до потолка и ощутить грубую на ощупь штукатурку.

Она переместилась чуть левее и обнаружила, что ей придется наклониться вбок, чтобы добраться до люка. Она передвинула унитаз на другое место и снова взобралась вверх. Когда она провела руками по люку в потолке, она почувствовала, что он находится на одном уровне с внешним кронштейном и потолком.

В потолке была небольшая прорезь, куда можно было вставить ключ или монету и повернуть так, чтобы открылся люк.

— Черт, — прошептала Магдалена. Плечи девушки поникли от безысходности.

Закончится ли это когда-нибудь? Вернется ли ее жизнь в прежнее русло? Девушка слезла с унитаза на пол, ощутив головокружение от этого усилия.

Осколки плитки. Плитка на стенах разлетелась на куски, когда я выстрелила во второй раз, — подумала она.

Магдалена поспешила обратно в комнату с кроватью, на ощупь пробираясь через помещение, прикасаясь к стенам и дверным проемам и стараясь не думать обо всех этих брызгах крови, которые она видела в тех кратких вспышках от выстрелов из пистолета. Она отыскала на ощупь кровать, под ногами лежали обломки плитки.

Присев на корточки, Магдалена начала осторожно перебирать пальцами, копаясь в плиточных осколках. Она нащупала длинный крупный осколок плитки с плоским углом, заканчивающимся острым тонким наконечником, который мог послужить ей достойным оружием и стать хорошим дополнением в ее оружейном арсенале. Девушка засунула осколок за пояс джинсов, туда же где и пистолет. Затем нашла плоский обломок плитки толщиной и шириной с монету и поспешила обратно в коридор, залезла на унитаз и начала тянуться вверх.

Она вставила кусок плитки в замок крышки люка, и обломок подошел идеально. Девушке удалось провернуть им вправо, и затем пришлось уклониться в сторону, когда тяжелый люк с силой распахнулся. Она сразу почувствовала сквозняк, но глаза ослепило ярким светом. Она ощутила покалывание в глазах, когда зрачки сузились, и ей пришлось несколько минут щуриться от яркого света.

Магдалена стояла, наслаждаясь сквозняком, идущим из лифтовой шахты, а ее глаза вновь начали видеть все вокруг. Коридор был наполнен тусклым серым светом — совсем не ярким, но после долгих дней, проведенных в кромешной темноте, этого хватало с лихвой.

Она видела, что рядом с дверьми лифта в стене была небольшая замочная скважина. Ее руки, должно быть, не нащупали это отверстие, в такой-то темноте. Девушка спустилась и подошла к замку. Это была небольшая замочная скважина. Должно быть, таким образом, похититель открывал двери лифта. В ее голове проносились всевозможные безумные мысли: почему она не додумалась отыскать здесь замочную скважину?

Могла ли она позволить ему подобраться к ней и попытаться отыскать у него ключ? Нет, просто исключено. Магдалена провела пальцами по отверстию, жалея, что у нее нет при себе заколки для волос. Она не умела взламывать замки, но могла хотя бы попытаться.

Она повернулась и выглянула в коридор — теперь, когда она все видит, возможно, она могла что-то забыть там… Девушка вновь заглянула в отверстие люка. Сверху просачивался тусклый свет, и она могла видеть, что люк ведет в шахту лифта. Метрах в десяти выше была еще одна дверь лифта. Ее руки все еще сильно тряслись от усталости, и ей потребовалась вся ее энергия, чтобы подняться с унитаза и пролезть в люк. Сбоку от шахты лифта была расположена небольшая платформа, и девушка некоторое время обессиленно лежала там, пытаясь как следует перевести дыхание.

Высоко над ней свободно свисали кабели, на которых крепился лифт. Она встала и попыталась найти точку опоры в стенах лифтовой шахты, чтобы взобраться наверх, но стены были гладкими. На стенах не оказалось ни единого выступа, чтобы можно было вскарабкаться вверх по стене.

— Нет, нет, нет, — произнесла вслух Магдалена, ударив кулаком по стене.

Девушка опустилась на корточки, почувствовав нахлынувшую вновь волну усталости. Похититель вернется, и на сей раз обязательно убьет ее.

Ей придется лежать здесь и дожидаться его возвращения, чтобы застать врасплох, и при помощи люка убить его до того как он убьет ее.

51

Кейт попросила Майру побыть с Джейком, а они с Тристаном тем временем отправились на машине в заброшенный клуб «Хедли-хаус». Им пришлось повернуть назад в сторону Эшдина, чтобы выехать на шоссе «A1328».

Когда они ехали к водохранилищу «Черные пески», от берега начал плыть призрачный туман, что немного встревожило Кейт. На этой пустынной дороге без фонарного освещения видимость была довольно плохой, поэтому ей пришлось переключиться на фары дальнего света. Других машин поблизости не было, и когда дорога поворачивала в сторону от обрыва, по обеим сторонам выросли густые лесные чащи, и туман становился еще гуще и плотнее.

— У меня плохое предчувствие, — сказал Тристан, схватившись за приборную панель, когда на лобовое стекло начали наплывать слои тумана, частично закрывая им дорожный обзор. Кейт немного сбавила скорость, но ей отчаянно захотелось скорей добраться до «Хедли-хауса».

Что, если Магдалена была там все это время? Они несколько раз проезжали мимо этого клуба, так близко от нее. Неужели Кейт теряет сноровку? Стало быть, очевидная разгадка все это время находилась у нее под носом?

— Кейт, сбавь скорость, — настороженно произнес Тристан, когда они начали приближаться к дорожному повороту, а туман сгущался вокруг плотным слоем. Автомобиль занесло на дороге, когда Кейт повернула руль на четвертой передаче, и машина с тряской и содроганием выскочила на обочину.

— Прости, — ответила Кейт, немного притормозив и снизив скорость перед следующим поворотом. Они вышли на ровный участок дороги, и видимость стала лучше, но впереди туман уже пробивался сквозь деревья. Когда они подъезжали ближе, машину полностью окутал белый плотный слой тумана, и Кейт могла видеть только на несколько футов впереди.

Фары отражались от тумана, создавая впечатление, будто перед ними стоит белая плотная стена. Они вырвались из пятна тумана на ровный участок дороги, но вдруг впереди показался олень. У Кейт не было времени среагировать, и она инстинктивно свернула, объехав это красивое животное. Автомобиль наехал прямо на обочину, и они на несколько метров вперед проехали сквозь стволы деревьев к крутому берегу реки, а затем налетели на одно из деревьев. Кейт не знала, сколько они там просидели, когда открыла глаза и увидела спущенные подушки безопасности. Тристан сидел рядом с ней, тоже в шоке от произошедшего с ними дорожного инцидента.

— Ты в порядке? — спросила Кейт, проверяя себя на предмет травм.

У нее болело от ушибов лицо и шея, но она сильно не пострадала.

— Ага, — ответил Тристан, проверяя себя. Он приложил руку к лицу. — Я думал, что подушки безопасности должны как следует срабатывать. Такое впечатление, что меня словно по лицу стукнули.

— Я тоже так думала, — сказала Кейт. Она попыталась открыть дверь и увидела, что та упиралась прямиком в ствол дерева. — Я не могу вылезти со своей стороны машины.

Тристану удалось открыть дверь и выбраться наружу. Кейт перелезла через рычаг переключения передач и последовала за юношей через пассажирское сидение. Автомобиль остался цел, лишь с незначительными повреждениями.

Они съехали с дороги и проехали по бездорожью вниз десятиметрового склона, который заканчивался огромным дубом. Передний бампер спас машину от сильного удара, так как зацепился за одну из торчащих веток на дереве и немного провисал двумя передними колесами, подвешенными в воздухе.

Водительская дверь была раздавлена, но в остальном машина выглядела целой и невредимой.

— Как думаешь, мы можем сдать назад? — спросил Тристан. Кейт проследила за его взглядом вверх по склону, затем снова посмотрела на передние колеса, подвешенные в воздухе.

— Давай посмотрим, сможем ли мы оттолкнуть машину от дерева, — сказала женщина. Оба подошли к передней части машины и прислонились к бамперу.

— Ручной тормоз выключен? — спросил Тристан.

— Выключен, — сказала Кейт, пока они пытались толкать машину.

— Все без толку, машина застряла.

— А где мой телефон? — неожиданно встрепенулась Кейт, хлопая по карману пиджака и джинсов. Она снова потянулась к пассажирскому сиденью и подняла телефон с коврика для ног. Сигнал связи отсутствовал.

— У меня тоже не ловит.

Они вскарабкались по мягким на ощупь склонам, хватаясь за деревья и кусты, чтобы подняться с их помощью наверх. Когда они вышли на дорогу, было тихо, проезжающих мимо машин не было видно. Олень исчез с того места, где свернул с дороги, и клубы тумана начали рассеиваться. Они оба вышли на дорогу, пытаясь найти телефонный сигнал.

Ничего.

Кейт повернулась в другую сторону и пошла немного дальше по дороге с поднятым вверх телефоном. Склон круто поворачивал вправо, и дальше тянулся длинный прямой участок дороги, проходящий мимо водоема, а в конце, на фоне чистого ночного неба, на вершине холма стоял тот самый заброшенный клуб «Хедли-хаус». В одном из окон горел свет.

52

Когда Кейт с Тристаном подошли к зданию клуба, вокруг было настораживающее тихо. Увидев свет, льющийся через окно клуба, они без вопросов и колебаний направились туда. С левой стороны, сквозь кроны деревьев, виднелась река Фоуи, и где-то через двадцать с небольшим метров ее стремительные воды проносились мимо шумным потоком.

В окружении темноты, тумана и не покидающего Кейт чувства тревоги слушать шум реки было крайне приятно и успокаивающе. Когда вдалеке показалось водохранилище, река внезапно стихла. Речные воды попадали в шлюзовые ворота, а там уже река становилась частью неподвижной водной глади водоема.

Кейт вспомнилось, как они с Джейком ныряли в воду и как в тот день они обнаружили тело Саймона Кендала неподалеку от колокольни, его тело было покрыто всякими пресноводными организмами. Кейт остановилась и снова посмотрела на шлюзовые ворота, где река впадала в водохранилище.

— Что-то не так? — спросил Тристан, остановившись.

— Дилан Робертсон приказал Теду и остальному обслуживающему персоналу солгать о найденных в воде телах, чтобы можно было сокрыть тот факт, что тела были найдены уже по ту сторону шлюзовых ворот… Кирсти Ньюветт тоже оставили там умирать и так бы и перебросили ее тело через шлюзовые ворота, но она пришла в себя… Тед Клаф собирался дать показания и занести их в протокол, но вскоре был обнаружен мертвым. И все это снова же указывает на семейство Бейкеров. Прошу тебя, Господи, не дай Магдалене оказаться там, под водой… — Кейт слышала, как ее собственный голос дрожал от волнения.

Она чувствовала моральное истощение из-за всего происходящего, но в то же время адреналин словно растекался по ее венам.

— Пойдем, — сказал Тристан, потянув ее вперед. Кейт кивнула, и они ускорили шаг по направлению к клубу. Автостоянка с виду казалась довольно просторной и насквозь поросшей сорняками, которые разрослись с человеческий рост. Тристан и Кейт сошли с дороги и направились сквозь заросли сорняков, которые с шуршанием задевали плечи Кейт.

Женщина сжала газовый баллончик в сумке, наблюдая за зданием, которое, как ей казалось, стало просто громадным с тех пор, как они с Тристаном приблизились к нему вплотную. Когда они проезжали мимо, клуб казался обманчиво маленьким, но теперь здание возвышалось над Кейт и Тристаном.

Со стороны дороги приближался автомобиль, и им пришлось нырнуть обратно в гущу сорняков, чтобы скрыться из виду. Автомобиль замедлил ход, фары отбрасывали длинные кривоватые тени от сорняков на здании клуба, и машина свернула на автостоянку.

Кейт показалось, словно они с Тристаном были у всех на виду, замаскированные лишь несколькими ссохшимися сорняками. Она показала знак рукой, чтобы Тристан оставался на месте. В конце концов, кто-то просто мог остановиться на стоянке, чтобы справить нужду или еще чего.

Из машины вышли двое мужчин — один был высокий, а второй бы пониже ростом. Когда оба подошли к багажнику машины, Кейт увидела их лица. Это был Томас Бейкер, его длинное тело и костлявое, вытянутое лицо, изможденное в тусклом свете, и с ним был Дилан Робертсон, личный водитель Сильвии Бейкер. На его сгорбленном теле было зимнее пальто с поднятым воротником. Мужчины открыли багажник, достали две большие лопаты и стопку простыней.

Томас отнес все к главному входу клуба «Хедли-хаус», а Дилан тем временем достал ружье с заднего сидения машины и открыл, чтобы проверить, заряжено ли оно, и щелкнул затвором. Он захлопнул багажник машины и проследовал за Томасом к главному входу.

Томас провозился с висячим замком, и ему удалось открыть стальную дверь. Мужчины скрылись внутри здания клуба.

— Что там внутри? — спросила Кейт.

— В каком смысле что? Ночной клуб, — удивился Тристан.

— Нет, в смысле какая у него внутренняя планировка, можешь вспомнить?

— В основном там находится старый внушительных размеров танцевальный зал, занимающий большую часть помещения. В одном конце находится бар и рядом с ним туалеты, и еще там есть кабинет управляющего. Я помню, как одна девчонка хвасталась всем в школе, как один громила отвел ее в этот кабинет, чтобы переспать с ней. Думаю, на другом конце есть еще кухня, но не могу сказать наверняка.

— Когда мы войдем следом за ними внутрь, мы окажемся в огромном танцевальном зале, и какова же будет вероятность, что они нас заметят? — поинтересовалась Кейт.

— Не заметят потому, что сразу от входа идет гардеробная и туалеты, а следом еще несколько дверей, через которые можно попасть в основной танцевальный зал и бар… Погоди-ка, что ты имеешь в виду под фразой «когда мы войдем следом за ними?» — удивленно спросил Тристан.

— Пошли уже.

Кейт перестраховалась тем, что удобнее поместила в руке газовый баллончик, а затем направилась с Тристаном к главному входу, сквозь заросли сорняков. Шарканье ног по гравию и шелест задеваемых растений казались такими громкими в ночной тишине.

Кейт притормозила, приблизившись к входу в клуб — вход был закрыт, но замок висел открытым. Они остановились и прислушались. Кейт ничего не было слышно. Затем она увидела еще один автомобиль, припаркованный у стены в тени. Кейт с Тристаном сдвинулись с места, чтобы лучше рассмотреть автомобиль — оказалось, это был забрызганный грязью автомобиль марки «Ленд Ровер». Кейт повернулась к Тристану.

— Что нам делать? — с ужасом спросила она. Кейт увидела, что он тоже был напуган.

— Мы уже зашли так далеко. Магдалена может все еще быть там, но я не знаю, по какому поводу сюда приехали Бейкеры. С ней сейчас может происходить что-то неприятное… Мы не можем просто уйти, поэтому нам надо попасть внутрь здания, а затем уже вызывать полицию, — прошептал Тристан.

Кейт согласно кивнула. Они вернулись обратно к входной двери ночного клуба. Кейт ухватилась за дверную ручку и дверь с легкостью открылась, пропуская их внутрь.

53

Свет из шахты лифта придал Магдалене сил, и теперь она все четко видела, вместо того чтобы передвигаться в темноте на ощупь. Девушка опустилась вниз, обдумывая следующий шаг. Все сводилось к двум вещам. Первое: лифт не может работать без ключа. Второе: ей либо нужно отыскать что-нибудь, из чего можно было бы смастерить ключ, либо же ей придется отобрать ключ у ее похитителя, когда тот вернется обратно.

Она быстро обыскала коридор, туалет и комнату с кроватью и раковиной, надеясь найти кусок железа или хотя бы некое подобие шпильки для волос, которой она могла бы воспользоваться в качестве ключа, как это проделывал некогда секретный агент Макгайвер.[16]

В тусклом свете, пока Магдалена искала хоть какую-то отмычку, она пыталась не обращать внимания на пятна и брызги крови, которыми были покрыты все стены и бетонный пол. Девушка так ничего и не обнаружила. Как было бы здорово, если бы она могла сделать свой собственный ключ и просто выйти из этой подпольной тюрьмы.

Магдалена была бы счастлива просто сбежать и ускользнуть в ночи, отыскать дорогу домой, упаковать чемоданы и вернуться в Италию.

Ей вспомнилось то суровое испытание, через которое пришлось пройти ее подруге Габриэле после изнасилования — бесконечную череду вопросов, которые задавали полицейские, а затем судебное разбирательство. В какой-то момент Габриэла призналась Магдалене, что жалеет о том, что ни с кем не обсудила случившееся с ней. В то время молчание Габриэлы казалось Магдалене сущим безумием — ее насильник должен был поплатиться за содеянное.

Но теперь до нее дошло — ей хочется жить, и если она выживет, то ни с кем не станет обсуждать подобный горький опыт. Девушка вернулась к лифту, встала возле унитаза перед дверью и посмотрела на люк.

Если бы она могла подстеречь своего похитителя сверху, он бы этого не ожидал. У нее оставалось не так много сил и энергии, но с такой выгодной позиции она могла бы застрелить его, как только он выйдет из лифта. Она как следует прицелится и вышибет ему мозги. Тогда она достанет ключ от лифта и сбежит. Единственной проблемой оставался унитаз. Она взглянула на него. По виду он был крупным и тяжелым, и если унитаз так и останется здесь стоять, когда похититель выйдет из лифта, стоя прямо под люком, он сразу узнает о ее присутствии.

Похититель догадается, что она сидит наверху и наблюдает за ним через люк в потолке. Магдалена присела на край унитаза. Он был сделан из прочной керамики и весил довольно прилично. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы перетащить его в коридор из ванной комнаты.

Она что-то заметила и восторженно присела, разглядывая унитаз. Сиденье было снято, но в керамической оболочке, где крепилось сиденье, были проделаны два отверстия. Она встала и поспешила в комнату с кроватью.

Магдалене не хотелось называть эту подвальную комнату спальней — это бы звучало как место, где она остановилась на отдых, а это вовсе не так, — но ей нужно было взглянуть на кровать. В тусклом свете коридора она увидела матрас, лежащий на бетонном основании. Матрас был тонким и совершенно грязным, с пришитой простыней на поролоне. Магдалена вынула острый кусок керамогранитной плитки и начала резать ею простынь на длинные полосы.

54

Кейт с Тристаном вошли в тускло освещенный ночной клуб и внутри него стоял запах плесени. Кейт почувствовала, что ковер под ногами был сырым от влаги. По левую сторону от входа находилась длинная деревянная стойка, сплошь покрытая птичьим пометом и пылью, а в тени поодаль висели ряды крючков для одежды, некоторые из них были сломаны и бессмысленно болтались на стене. Справа были расположены женские и мужские туалеты, и в обоих помещениях отсутствовали двери. Эти самые двери были приделаны к входу в гардеробную.

Кейт и Тристан зашли в соответствующий каждому туалет.

— Там только старые, вонючие унитазы и грязь повсюду, — прошептал Тристан, когда вышел.

Кейт кивнула. Ту же картину она наблюдала в женском туалете.

В конце гардеробной были три пары двустворчатых дверей с круглыми стеклянными окнами. Они были заперты, но сквозь стекло просачивался свет. Кейт подошла к двери посередине и выглянула через стекло. На подставке горела яркая лампа, и она стояла посреди пустынного танцевального зала. Внутри повсюду был сущий беспорядок из мусора, останков мертвых птиц и птичьего помета. Кейт обратила внимание, что освещения не хватает на весь зал, поэтому в углах помещения было совсем темно.

Женщина со скрипом открыла дверь, и они с Тристаном пробрались вглубь просторного зала.

Когда-то это помещение пестрило богатым убранством и элегантностью, и потолочная лепнина не была разрушена в нескольких участках, как сейчас, но в оштукатуренном потолке и крыше здания зияли огромные сквозные дыры, откуда можно было наблюдать за ночным небом. Пол танцевального зала был деревянным, покрытым слоем грязи и пыли, а также под ногами скапливалась влага и сырость.

Вдоль задней стены зала тянулись темные створки давно заброшенного бара. Тристан указал направо — в конце длинного танцевального зала находились двустворчатые двери, сквозь которые лился свет.

Они не могли видеть, что было в комнате, но слышали перешептывающиеся голоса. Кейт показалось, или там правда звучало более двух голосов?

Трудно судить. Кейт оглядела танцевальный зал; слева от них была еще одна двустворчатая дверь, и она разглядела на ней небольшую вывеску:


«ПОДВАЛ».


Кейт вспомнила, как Дилан вошел в танцевальный зал с ружьем в руках, а Томас занес внутрь две крупные лопаты. В подсобках также могло находиться еще большее количество вооруженных людей, в случае чего готовых применить силу. Но какой был смысл такому количеству человек ввязываться в подобную авантюру? Но в то же время она понимала, что многое было поставлено на карту, чтобы скрыть исчезновение Магдалены и других жертв.

Кейт указала на дверь. Тристан сильно побледнел, но согласно кивнул. Вместе они поспешили через танцевальный зал и затем оказались в маленьком, тускло освещенном коридоре.

Справа коридор вел вниз к огромной кухне, которая пребывала в полном запустении. Грязные квадраты на стенах указывали на то, где было вырвано кухонное оборудование, а прямо в центре помещения виднелись следы возгорания. Тристан с Кейт вышли из кухни и поспешили по коридору в другом направлении, а в конце перед ними оказались металлические двери большого лифта.

Кейт безо всяких ожиданий нажала на кнопку вызова лифтовой кабины, однако удивилась, что в маленьком дверном окошке горел свет. Тристан удивленно поднял брови, а Кейт потянула за ручку, и дверь плавно открылась.

— Погоди, что мы сейчас делаем? — прошептал Тристан.

— Магдалена может быть там, внизу, — сказала Кейт.

— Мы видели, как сюда вошли Томас с Диланом, значит, они должны быть где-то в другой части здания, пока они там, нам нужно спуститься и помочь ей. У меня с собой газовый баллончик и, если я им воспользуюсь, содержимое можно будет распылить на большом расстоянии.

Тристан посмотрел на баллончик в ее руке.

— Жаль, что это не пистолет, — произнес юноша.

— Увы.

— Ладно, едем вниз.

Они зашли в лифт, в котором была лишь одна кнопка и под ней надпись:


«ПОДВАЛ».


Кейт нажала на кнопку, и лифт заработал, покачнулся и тут же раздался громкий механический скрежет. Коридор, видимый через маленькое окошко в двери, остался наверху и скрылся из виду, когда лифт начал медленно опускаться. В лифтовой кабине стоял жуткий грохот из-за шума шестеренок и механического звука. Через минуту лифт резко остановился.

— Я ничего не вижу по ту сторону от двери, — сказал Тристан, выглядывая через окно в двери лифта. Дверь лифта скрипнула, когда они ее открыли, и Кейт с Тристаном вышли в темноту и включили фонарики на телефонах.

Перед их взором предстало огромное пустое пространство с бетонным полом и почерневшими стенами, где протекающая вода собиралась в лужи. Кейт с Тристаном освещали фонариками помещение, которое казалось совершенно опустевшим, если не считать груды старых кирпичей и цемента, сваленных в один угол.

Лучи света просачивались сквозь небольшое окно в потолке с правой стороны, и когда Кейт подошла к нему, она увидела, что это вентиляционная шахта, выходящая прямо на автостоянку. Кейт взглянула на Тристана. Теперь женщина была уверена в том, что Магдалену держат в заложницах в подвале ночного клуба «Хедли-хаус». Они еще раз обыскали помещение с помощью телефонных фонариков, а затем вернулись обратно к лифту и вошли внутрь.

— Что мы будем делать? — спросил Тристан.

— Нам нужно выбраться отсюда незамеченными, — сказала Кейт. Она потянулась, чтобы нажать кнопку, но, прежде чем она это сделала, двери закрылись сами по себе.

Лифт заработал и снова начал подниматься вверх. Кейт убрала руку.

— Я еще не успела нажать кнопку, но лифт уже везет нас обратно наверх, — сказала Кейт, услышав страх в собственном голосе. Она глубоко вздохнула и нащупала в кармане баллончик с газом.

— Держись позади меня. Я крикну, когда пущу в ход баллончик, и если мне все же придется это сделать, мигом прикрой глаза и нос — скомандовала Кейт.

Тристан прижался спиной к стене и выглядел напуганным. Лифт, казалось, двигался в замедленном действии, но им ничего не оставалось, кроме как ждать своей участи. На стене больше никаких кнопок не обнаружилось, даже не было кнопки аварийной остановки.

Лифт дрогнул, и дверь распахнулась. Перед ними стояло все семейство Бейкеров: Томас, Дана, Стивен и Сильвия Бейкеры. Рядом с Сильвией стоял Дилан Робертсон, нацеливший ружье на Кейт и Тристана, которые так и застыли в лифтовой кабине. Справа от Дилана стоял Генри со своим отцом Арроном Ко.

Увидеть их всех в одном месте стало для Кейт явным потрясением, и она впервые за все время увидела Аррона Ко. Он выглядел почти так же, как на фотографии из газеты, но сегодня вечером на нем были поношенные джинсы и шерстяное пальто. Кейт с облегчением отметила стоящего здесь среди всех этих людей Генри, хотя она уловила нечто неконтролируемое и радостное в том, как все они смотрели в кабину лифта. Как если бы они подстерегали грызуна, а теперь, загнав его в угол, решили выманить.

— Выметайтесь из гребаного лифта, — процедил Дилан, глядя на них сквозь ружейное дуло.

55

Кейт вздрогнула и подняла руку, прикрывая глаза и щурясь от яркого света фонаря.

— Вы что, оглохли? Давайте, на выход! Вы вторглись в чужие владения! — прокричала Сильвия Бейкер, направляя фонарь в кабину лифта.

Сильвия выглядела, словно королева Великобритании в свой выходной день: на ней были резиновые сапоги, плиссированная клетчатая юбка, стеганая куртка и платок поверх головы.

— Погоди-ка, это не те дети, проникавшие сюда пару раз до этого, — поспешно произнес Томас.

— Они выглядят намного старше тех детей, которые в прошлый раз решили устроить здесь поджог, — ответил Стивен. Он также был одет в повседневную шерстяную одежду.

— Эй, а ведь я вас знаю, — удивился Стивен, как будто они были закадычными друзьями, встречающимися в джентльменском клубе. — Они уже приходили ко мне в магазин.

Кейт и Тристан медленно вышли из лифта.

— Можешь уже убрать свое ружье, — сказала она Дилану, сердито взирающему на них с Тристаном и переминающемуся с ноги на ногу. Кейт заметно взбодрилась благодаря присутствию Генри и Аррона Ко.

Она взглянула на Генри, но он показался ей каким-то нервным.

— Инспектор Ко, может быть, вы могли бы попросить его опустить ружье? — настороженно произнесла Кейт.

Генри с виду казался совсем поникшим, поэтому Аррон в итоге наклонился вперед и положил руку на ружье.

— Ну все, Дилан, хватит уже, — сказал он и опускал дуло ружья до тех пор, пока Дилан не ослабил хватку.

— По закону я имею право стрелять в нарушителей, — прорычал мужчина.

— Это вовсе не значит, что ты обязан всякий раз пускать в ход ружье, Дилан, — ответил ему Аррон.

— Но вы ведь незаконно сюда вторглись, — сказал Генри. Воцарилась тишина, и все собравшиеся здесь выжидающе смотрели на Кейт и Тристана. — Какого черта вы здесь забыли?

— Мы разговаривали с водителем грузовика. Он видел Магдалену Росси и какого-то старика рядом с ней, остановившихся на обочине в тот день, когда эта девушка пропала без вести, — сказал Тристан.

— Описание старика совпадает с описанием, предоставленным Кирсти Ньюветт, что может означать только одно — ее история похищения может оказаться правдой.

На минуту вновь воцарилось гробовое молчание.

Кейт внимательно оглядела лица Бейкеров и обоих Ко. Все как один пребывали в полном замешательстве, а Дилан выглядел совсем раздосадованным, словно он упустил свою единственную в жизни возможность выстрелить из ружья хоть в кого-нибудь.

— Генри, кто они такие? Не могли бы вы представиться? — спросила Сильвия, не дожидаясь его ответа. Она не была знакома с Кейт и Тристаном.

— Меня зовут Кейт Маршалл, я преподаю в Эшдинском университете, а это мой научный ассистент Тристан Харпер, — ответила на вопрос Кейт.

Сильвия, немного воодушевилась, услышав, что они ученые.

— Но почему вы здесь? Это как-то связано с университетом?

«Ты действительно настолько глупа или все-таки прикидываешься?» — подумала Кейт.

— Нет. Мы думали, что Магдалену Росси держат здесь в плену, в этом подвале. Это заброшенное здание, в котором, по нашим сведениям, имеется подвальное помещение, — сказала Кейт.

Когда они по очереди смотрели на лица всех Бейкеров, теперь уже слова Кейт звучали совсем глупо.

— Так вы об этом говорили в прошлый раз, когда пришли в мой магазин? — спросил Стивен.

— Да, меня они тоже расспрашивали и отвлекали от работы, и все из-за этой пропавшей девицы, — впервые подала голос Дана Бейкер. Она стояла позади своей тетки Сильвии, и на ней был длинный синий плащ и красные туфли на высоких каблуках.

— Тогда что вы здесь все делаете поздно ночью, в заброшенном клубе? — задала встречный вопрос Кейт.

— Мы не обязаны отчитываться в наших делах перед парочкой злоумышленников, — высказался Томас.

Он посмотрел на Кейт с Тристаном, как будто они были двумя непослушными школьниками.

— Мы планируем провести реконструкцию ныне заброшенного клуба «Хедли-Хаус» под съемные квартиры.

— Мы все являемся совместными акционерами нового проекта для этого здания, все за исключением Генри, так как Аррон уже владеет частью акций от имени семьи Ко, — Аррон кивнул, соглашаясь со словами Томаса.

— Я сейчас не в лучшей форме, я бы даже сказал, совсем наоборот, а Генри — мой единственный наследник, — сказал мужчина, выходя вперед. Кейт заметила, что он сильно хромает и опирается на трость.

— Аррон, я тебя прошу, ты не обязан им об этом рассказывать… — сказала Сильвия, и голос женщины резко затих. Она казалась искренне обеспокоенной тем, о чем говорил Томас.

— Томас, кто такая эта Магдалена? — поинтересовалась Сильвия.

— Да, Томас. Я до сих пор не понимаю, как вы так скоро приехали на место преступления в тот же день, когда мы обнаружили тело Теда Клафа, — с подозрением произнесла Кейт. Она знала, что делает поспешные выводы и выдвигает обвинения, но терять уже было нечего.

Томас открыл рот, чтобы возразить, но Генри вышел вперед, положив руку на плечо Томаса.

— Я уже беседовал с мисс Маршалл и мистером Харпером по этому поводу. Я им посоветовал отбросить эту нелепую теорию, согласно которой семья Бейкеров и мой отец причастны к исчезновению Магдалены Росси, — произнес Генри.

Аррона поразило подобное обвинение в его сторону.

— Что? Да вы взгляните на меня — вряд ли я смог бы кого-то похитить из-за проблем со здоровьем, — сказал он, указывая на свою трость.

— Как вы тогда объясните, что случилось с Кирсти Ньюветт?

Аррон прикрыл глаза и оперся на трость. По лицам остальных Бейкеров Кейт стало понятно, что все они знали Кирсти.

— Черт бы побрал эту Кирсти Ньюветт, эта девка все никак нас в покое не оставит! — гневно выпалил Аррон. — Так и есть, я заметил Кирсти стоящей у дорожной обочины поздним вечером, когда возвращался с работы. Я отвез ее в больницу, и да, я знал, кто она такая, когда подвозил ее на своем авто. Эту Ньюветт несколько раз привозили в полицейский участок за вымогательство. У нее также были проблемы с наркотиками, и какое-то время она якшалась с кучкой мерзких наркоторговцев.

— Вы не поверили ее словам о том, что ее похитили? — спросил Тристан.

— Да, я предположил, что ее все-таки могли похитить в тот день. Но вы должны понимать, что Кирсти ранее уже лгала полиции. Первой моей мыслью было, что ей нужна помощь. Она была в ужасном физическом состоянии, вся в побоях, и к тому же насквозь промокла. Я отвез ее в больницу и передал на попечение психиатра.

— Почему вы являетесь акционером вместе с семьей Бейкеров? Разве не возникнет конфликта интересов? — спросил Тристан.

— Аррон, да не отвечай ты на их провокационные вопросы! — резко выпалила Сильвия. — Просто смешно, до чего же дерзкий юноша. Нам не нужно оправдываться перед наглецами, ворвавшимися в нашу частную собственность. Это мы должны здесь задавать вопросы!

Аррон протянул руку и прикоснулся к Сильвии, похлопав ее по плечу.

— Все в порядке. Мы с Сильвией знакомы целую вечность, знаем друг друга с детских лет. Она любезно предоставила мне возможность инвестировать в компанию, хотя с моей стороны это была довольно скромная инвестиция, — объяснил мужчина.

— Аррон, хватит, — сказала Сильвия, хотя лицо женщины немного смягчилось.

— Томас, мне все еще кажется неправильным, что кто-то вроде старшего офицера полиции, как Аррон, а теперь и Генри, так тесно связан с вашим семейным бизнесом, — ответила Кейт.

— Как гражданское лицо, Аррон имеет право вести бизнес и быть акционером, — ответил Томас.

— Но имейте в виду, что поместье «Черные пески» довольно обширное по своей территории, и там уже есть своя группа постояльцев, а также гидроэлектростанция, которая является масштабным инфраструктурным проектом, частично принадлежащим правительству нашей страны. Я была бы обеспокоена, если бы местная полиция не участвовала в защите интересов этой группы людей и гидроэлектростанции… — предупредила их Кейт.

Кейт видела, как на его шее начала пульсировать вена. Ему не нравилось, когда его расспрашивали.

— Насколько я понимаю, Аррон, когда вы вышли на пенсию, на вашу должность взяли главного инспектора полиции Варю Кэмпбелл, но так как она не подавала заявку на повышение, Генри был назначен на ее место в качестве главного инспектора в районе Девона и Корнуолла.

— О, вы до ужаса некомпетентны. Я состою в дружеских отношениях с деканом Эшдинского университета и поговорю с ним о вас, когда увижусь с ним в следующий раз, — ответила Сильвия.

— У нас есть свидетель, водитель грузовика, который видел Магдалену в воскресенье четырнадцатого октября, в день ее исчезновения. Этот водитель видел, как она разговаривала с каким-то мужчиной на дорожной обочине, — сказала Кейт, игнорируя ее. — Он рассказал нам, что видел, как Магдалена помогала престарелому на вид мужчине поменять шину в его автомобиле. Это было как раз неподалеку от того места, где ее желтый скутер вытащили из сточной канавы.

— Мы попросили водителя грузовика позвонить на вашу горячую линию и составить официальный протокол, — подытожил Тристан.

— Именно так. И я полагаю, что свидетельские показания должны, по крайней мере, служить основанием для обыска некоторых особо крупных зданий на территории поместья «Черные пески» и обыска территории самого водохранилища. И если этого не произойдет, вам лучше не знать, что я сделаю в таком случае, — сказала Кейт.

Генри и Аррон Ко обменялись взглядами.

— Женщина, вы прямо-таки эксперт по дерзким высказываниям! «И если этого не произойдет, вам лучше не знать, что я сделаю в таком случае» — ха! У вас нет полномочий, чтобы диктовать условия полицейским, — гневно напирала на нее Сильвия.

— В прошлом я работала офицером полиции. И не понаслышке знаю, что любой водоем неподалеку от места исчезновения человека всегда подлежит обыску. И пусть Кирсти Ньюветт может обвиняться во многих скверных вещах вроде лжи полицейским, но ее описание похитителя совпадает с описанием, предоставленным водителем грузовика, — уверяла собравшихся Кейт.

— Я также попрошу Кирсти Ньюветт дать официальные показания, в чем вы ей ранее отказали. Итак, повторю еще раз — необходимо обыскать водохранилище, а также любые пустые или жилые помещения, которых, как мы знаем, имеется несколько штук на территории «Черных песков», — Кейт глубоко вздохнула, закончив свою речь.

— Томас, видно тебе придется попотеть над всей этой темой с обыском. Томас — тот, с кем вам нужно вести беседу. Поместье и коммерческие помещения, примыкающие к поместью — все это записано на его имя, — высказал свое мнение Стивен.

Кейт услышала нечто неоднозначное в голосе Стивена — торжество или зависть? Кейт определенно ощутила, что братья враждебно настроены друг против друга.

— Как бы мне ни хотелось стоять с вами здесь и болтать о всякой чуши, я должен вернуться домой к детям и жене, Джесси уже заждалась меня, — напоследок добавил Стивен.

— Обязуетесь ли вы, как действующий сотрудник полиции, произвести обыск на территории поместья «Черные пески»? — обратилась Кейт к Генри, чувствуя себя как сумасшедшая, но в душе понимая, что должна продолжать настаивать на этом, какой бы странной ни выдалась сегодняшняя дискуссия со всеми этими людьми.

— Да, Генри, тебе следует произвести обыск, — сказал Аррон, опираясь на свою палку. Он выглядел измученным. Сильвия оглянулась на него, и их взгляды с Арроном встретились.

— Водохранилище обыскать будет не так-то просто, ибо оно является инфраструктурным проектом, частично принадлежащим государству, и там действуют совсем иные правила, — резюмировал Томас.

— Да, мы до сих пор не можем благоустроить центр для посетителей в том месте, где территория поместья граничит с электростанцией, — второй раз за всю беседу подала голос Дана Бейкер.

— Что ж. Вы можете с радостью вернуться в мой магазин и все там дотошно осмотреть, — съязвил Стивен, намереваясь поскорее отсюда убраться. — Я просто владею магазином, вот и все. Я не имею ничего общего с этим чертовым поместьем и всем творящимся вокруг цирком. А теперь мне действительно пора уходить.

— Да. Весь этот допрос чрезвычайно затянулся. Генри, разве ты не видишь, что этих двоих требуется выпроводить с полицейским эскортом? — прорычал Дилан, все еще держа ружье в руках и намекая Кейт и Тристану покинуть помещение.

56

— А где ваша машина? — спросил Генри, выпроводив их на автостоянку.

— Мы съехали с дороги и мой автомобиль врезался в дерево, примерно в миле отсюда, прямо перед водохранилищем, — сказала Кейт.

— Так докуда мне следует вас отвезти? — спросил он, когда они подошли к его полицейской машине.

— Подбросьте нас до моей машины. Я не могу ее там оставить. Нам понадобится вызвать эвакуатор.

Мгновение спустя остальные члены семьи Бейкеров вышли из главного входа. Сильвия, Дилан, Дана и Аррон поехали на «Ленд Ровере». Дане пришлось помочь Аррону забраться на заднее сиденье. Томас и Стивен остановились, чтобы запереть дверь, а затем направились к другой машине. Сильвия злобно смотрела на Кейт и Тристана, пока они проезжали мимо нее и выехали на дорогу.

* * *
Кейт с Тристаном молча ехали в полицейском автомобиле Генри к тому месту, где их машина сошла с дороги. Машина остановилась у обочины, Кейт с Тристаном вышли, и Генри позвонил в автомобильную ассоциацию.

— Мы можем вместе дождаться эвакуатора. Он прибудет через двадцать минут.

— Не стоит, все в порядке, спасибо, — ответила Кейт.

Генри вернулся обратно к машине.

— Вы обыщите все здания в поместье, как я вас просила? — добавила женщина.

— Да, — ответил он. Однако Генри не казался с виду уверенным в собственном ответе. Мужчина сел в свою машину и уехал. Кейт с Тристаном какое-то время стояли молча, наблюдая, как фары полицейского авто все дальше удалялись от них, пока вовсе не скрылись за холмом, уводящим дорогу в сторону города Эшдина.

— Я не думаю, что они все-таки произведут обыск, правда, Трис? Где бы сейчас ни удерживали Магдалену, она уже мертва, — без надежды в голосе произнесла Кейт.

Тристан вытащил из кармана лист бумаги, над которым работал, пока Кейт была с Джейком в лечебнице Баруэлла.

— Я собирался показать тебе его раньше, но мы отвлеклись на телефонный звонок с Деннисом. Это список всей собственности, принадлежащей семье Бейкер на территории поместья, — сказал он.

Кейт взяла лист в руки и включила фонарик на телефоне. В нем был список адресов и зданий, большинство из них являлись жилыми домами, как у Теда Клафа. Кое-что из списка выделялось на общем фоне, и это заставило Кейт прервать чтение.

Она уставилась на запись, в которой сообщалось:

«СТАРАЯ ТЕЛЕФОННАЯ СТАНЦИЯ,

УЛ. ФРОМ-КРОУФОРД».

Здание пряталось в окружении нескольких жилых домов и парочки ферм, примыкающих к поместью. Здание было зарегистрировано как собственность Стивена Бейкера.

Кейт вспомнились слова Стивена:

«Я просто владею магазином, вот и все. Я не имею ничего общего с этим чертовым поместьем…»

Но когда они пришли в магазин пару дней назад и беседовали со Стивеном, в тот самый момент его жена Джесси разговаривала по телефону на заднем фоне… О чем же она тогда говорила? Она жаловалась почтовому работнику, что ящики с товаром были доставлены не на тот адрес. Джесси сказала:

«Нет, не телефонная станция; это на перекрестке улиц Хаббл и Фром-Кроуфорд».

— Трис, у тебя телефон ловит? — она спросила.

— Да, показывает, что еще есть две отметки, — сказал он, подняв телефон.

— Можешь отыскать на гугл-картах старую телефонную станцию по адресу Фром-Кроуфорд?

Тристан посмотрел на экран. Загрузка через мгновение завершилась, и найденный запрос высветился на экране.

— Можешь увеличить изображение? — попросила Кейт, морщась от света экрана, который в темноте был ослепительно ярким.

— Это здание находится в старой промышленной зоне за пределами деревни, — сказал Тристан.

— Зачем Стивену лгать об этом? Когда я говорила об обыске зданий, он сказал, что у него нет никакой другой частной собственности, кроме магазина, — сказала Кейт.

Она посмотрела на Тристана. Его глаза вдруг расширились.

— Боже… да это же Стивен Бейкер! Он держит Магдалену на той старой телефонной станции, — воскликнул Тристан.

Кейт оглядела дорогу, но вдалеке не было машин.

— К черту эту дурацкую машину! Можешь вызвать такси? — воскликнула она, пнув задний бампер. Автомобиль немного покачнулся в грязи.

— Ты знаешь эшдинских таксистов, они не поедут в такую даль — ответил Тристан.

Кейт ходила взад и вперед от волнения.

— Нам нужно добраться туда прямо сейчас, Трис!

— Может Майру попросить приехать?

— Она не водит машину. А что насчет твоей сестры Сары?

Тристан скривился.

— Тристан, прошу тебя. Знаю, у вас с Сарой сейчас проблемы в общении, но мне нужно, чтобы ты позвонил ей сейчас же, — сказала Кейт.

57

Стивену Бейкеру стало дурно по дороге домой, когда он возвращался на машине вместе с братом Томасом. В машине было жарко, так как Томас всегда включал печку на полную мощность.

— Ничего, если я открою окно? Сейчас зажарюсь здесь, — попросил Стивен, вытирая пот со лба.

Томас нажал на приборной панели нужную клавишу, и окно отъехало вниз на сантиметр со стороны пассажирского сидения. Ветер свистел через оконную щель, но Стивену все равно не хватало воздуха. Мужчина поднес руку ко рту, ощущая неприятные спазмы в желудке.

— Господи, Томас, приоткрой окно шире! — сказал он, нажав кнопку самостоятельно.

Окно скользнуло вниз, и в машину хлынул прохладный свежий воздух. Стивен сделал глубокий вздох, чувствуя облегчение. Томас плотнее закутал шею воротником рубашки, чопорно перебирая длинными пальцами.

«Он похож на старуху, которая вечно переживает из-за сквозняков», — подумал Стивен.

— Думаю, свежего воздуха уже достаточно, — сказал Томас, нажимая кнопку на панели управления. Окно со стороны Стивена закрылось. Туман рассеялся, и дорога впереди стала ровной.

— Так что, ты позволишь полиции обыскать здания, примыкающие к поместью? — спросил Стивен, взглянув на серьезное лицо брата.

— Да. У меня уже было множество телефонных разговоров с жильцами, обеспокоенными и напуганными убийством Теда Клафа, — ответил Томас, мрачно глядя на дорогу.

Автомобиль резко тряхнуло из-за ухабов на дороге, и у Стивена вновь прихватил желудок. Он поднес руку ко рту и прикусил палец.

— Полиция знает, кто это может быть?

— Не думаю. Мы полагаем, что это может быть кто-то из квартиросъемщиков. У нас проживает много изворотливых типов. Проблема заключается в том, что договора на аренду жилья передаются из поколения в поколение. И сейчас по телевидению показывают так много рекламы ломбардов в стиле «Золото за наличные». Кто-то видимо прознал о сбережениях Теда суммой в двадцать тысяч долларов и воспользовался шансом ограбить старика, — предположил Томас.

— А что насчет водохранилища? Как думаешь, полиция воспримет слова той женщины всерьез? — спросил Стивен, стараясь не подавать вида и говорить ровным тоном.

— Не знаю даже. Почему ты вдруг об этом начал беспокоиться? Женившись на Джесси, ты ведь сам ясно дал понять, что не хочешь иметь никаких дел с поместьем.

— Да. Но тебя что-то память подводит, старина. Мне, вообще-то, пришлось выбирать между браком с Джесси и моей долей недвижимости в поместье, помнишь? — сказал Стивен, пристально посмотрев на брата. Томас удивленно взглянул на него в ответ.

— Ты сделал свой выбор, — ответил Томас, добавив: — С тобой все в порядке? Выглядишь слегка бледным.

— Да, я в норме, — быстро ответил Стивен, чувствуя, как желудок скрутило в очередной раз.

— Если о ком и стоит беспокоиться, так это об Арроне. Он выглядел очень скверно.

— Врач сказал, что ему осталось жить не более шести месяцев.

— Стресс — вот что его доконало. Стресс, вызванный тем, что он не мог разорваться между женой и любовницей, в результате чего жил на два дома. Я уверен, что он был бы сейчас здоров как бык, если бы ему хватило смелости оставить жену ради тети Сильвии. Она всегда была любовью всей его жизни.

— Не могу ничего сказать по этому поводу. Все вовлеченные в дело с инвестициями всегда подставлялись под удар в случае чего. Когда Аррон отбросит коньки, мне важно убедиться в том, что его процент инвестиций останется на попечении семьи Бейкеров, — сказал Томас.

Стивен вздохнул с облегчением, когда они добрались до центральной улицы Фром-Кроуфорд.

— Что ж. Вот мы и приехали, — сказал Томас, подъезжая к посудной лавке.

— Передавай привет Джесси и детям.

— Передам. Спасибо, что подвез, — сказал на прощание Стивен.

Он вышел из машины и подошел к входной двери, после чего развернулся и начал шарить по карманам в поисках ключа. Затем вставил его в дверь, когда машина Томаса отъезжала от дома. Как только машина брата скрылась из виду, Стивен вынул ключ из замка. У него зазвонил телефон, и он вытащил его из кармана. Это была Джесси.

— Черт, — сказал он себе под нос. Он нырнул под навес магазина, скрылся из виду и ответил на звонок.

— Привет, дорогая.

— Эй, а ты скоро будешь дома? Хотела узнать, укладывать ли мне детей или подождать, пока ты вернешься.

— Извини, милая, но я еще задержусь ненадолго. Буду дома через час или около того, — сказал он.

— Ладно… — Стивен услышал разочарование в голосе жены.

— Люблю тебя, скоро увидимся, — Стивен закончил разговор, и выключил телефон.

Выглянув из-под навеса, он подошел к задней части здания и приблизился к складу магазина, где была припаркована его машина. Он открыл ее и нырнул внутрь салона, затем снял машину с ручника.

Отталкиваясь ногой от асфальта, он выкатил машину из склада на дорогу. Стивен поморщился, предприняв попытку подтолкнуть машину вручную и почувствовал жгучую боль в области груди. Наконец ему удалось выкатить машину на главную дорогу, после чего он закрыл дверь и завел двигатель. Подняв вверх свитер, увидел на футболке еле заметные полосы от пятен крови и осторожно приподнял футболку. Швы на груди все-таки разошлись.

— Вот дерьмо! — крикнул он, стукнув рукой по приборной панели. Промокнув швы тканью, приложил ее к месту, где из незажившей раны сочилась кровь.

Стивен не мог понять, как она одержала над ним верх. Он не хотел этого признавать, но его это чертовски пугало. Ему всегда удавалось держать других под контролем там, в подвале. Они боялись его. Теперь Стивен сам испытывал страх, а у этой девушки был его пистолет, и это было непростительной дерзостью с ее стороны. После того, как его зашили в больнице, ему следовало просто показать Джесси раны и что-нибудь придумать, но он этого не сделал.

— Проклятье! — выругался Стивен, снова ударив по приборной панели. Ему вдруг вспомнилось, как Кейт Маршалл вышла из кабины лифта со своим симпатичным мальчиком-помощником.

«Они уже начали его подозревать? Они все пытаются меня подловить, но у них ничего не выйдет. Я умру, прежде чем они смогут меня поймать!» — подумал Стивен.

Его глаза защипало от струящегося по лицу пота. Он вытер лицо рукавом, переключил рычаг передачи и уехал.

58

Сара подъехала на своем автомобиле спустя десять минут после того, как ей позвонил Тристан.

— Ты в порядке? — спросила она, опуская окно. Девушка посмотрела мимо них на машину Кейт, прижатую к дереву.

— У нас все в порядке. Слава богу, сработали подушки безопасности, — ответил ей Тристан. Он поспешил к пассажирской двери и сел в машину.

— Что будешь делать со своим автомобилем?

— Я позвонила в автомобильную ассоциацию, — ответила Саре Кейт, садясь на заднее сиденье и пристегивая ремень безопасности. Она увидела, что у Сары мокрые волосы, а на ней халат и тапочки в виде кроликов.

— Тристан, ты уверен, что у тебя ничего не болит? — спросила Сара, позабыв о присутствии Кейт.

— Я правда в порядке. А почему на тебе пижама?

— Я была в ванной, когда ты мне позвонил.

Кейт подалась вперед между сиденьями.

— Сара, нам нужно, чтобы ты отвезла нас прямо сейчас в старый промышленный район недалеко от Фром-Кроуфорд, — сказала она.

Сара удивленно посмотрела на Тристана.

— Что это вы удумали? Мне казалось, что я должна буду отвезти вас обоих домой.

— Мы полагаем, что Магдалену удерживают там в плену, — сказал Тристан.

Сара уставилась на них обоих.

— Вы это не всерьез… Уже ведь так поздно!

— Сара, мы говорим серьезнее некуда. От этого зависит спасение невинной жизни, поэтому нам надо ехать прямо сейчас! — ответил юноша.

— Сейчас же, Сара! — выкрикнула Кейт.

Не прошло и часа, как Сара согласно кивнула.

Она завела мотор и мучительно долго разворачивала автомобиль в обратную сторону, после чего они отправились по направлению к Эшдину.

* * *
Руки Магдалены болели после того, как она завязывала самодельную веревку из простыней в коридоре подвала. Математика не была ее сильной стороной, но, по приблизительным расчетам, расстояние между полом и люком наверху составляло два метра.

Ей понадобится вдвое больше веревки из простыней, чтобы получить хорошую точку опоры наверху и поднять унитаз вверх, так как его необходимо протащить через люк в потолке. Ее проблема заключалась в том, что матрас был очень маленьким, не многим больше матраса двуспальной кровати. Она хаотично отрывала полоски простыни, и в итоге у нее получилось слишком много неудачно оторванных и тонких кусков ткани, которые уже нельзя было использовать.

Пару раз Магдалене послышалось, что лифт снова заработал, и она прекращала свое занятие, чтобы вслушаться в окружающие звуки, но слух словно пытался играть с ее воображением. Все тело девушки звенело от переутомления и адреналина, и она беспокоилась, что ее жизненные силы были практически на исходе, и вскоре она совсем упадет в обморок от физического истощения.

Длина веревки составляла чуть более двух метров. Это было немного, но должно было хватить. Веревка состояла из шести сплетенных полосок ткани, и девушке пришлось завязать четыре части простыни вместе. Магдалена всегда заплетала сестре волосы, когда была дома, и старалась не думать об этом, плетя эту веревку. Мысль о том, что она, возможно, не увидит больше свою семью, глубоко засела в ее голове. Магдалена пропустила один конец веревки через отверстие в задней части унитаза и завязала тугой узел. Затем она перекинула другой конец веревки через плечо. Убедившись, что в кармане у нее остались острые керамические осколки, она встала на унитаз и забралась наверх через люк.

Маленькая квадратная платформа находилась прямо под дном лифтовой кабины, но при этом стояла высоко над нижним ярусом лифтовой шахты, где лифт останавливался перед тем, как двери открывались. Магдалена перебросила другой конец веревки через край и осторожно опустилась в шахту лифта так, что теперь она стояла по ту сторону от дверей лифта. Взявшись за другой конец туго завязанных узлов простыни, она начала тянуть веревку. Девушка почувствовала, как веревка принимает на себя вес унитаза, и затем откинулась назад, используя себя в противовес поднимаемому вверх унитазу. Веревка натянулась, однако Магдалене казалось, что поднять его будет куда сложнее.

Она сильно потянула за край веревки, откинувшись назад всей массой тела, и в итоге потеряла равновесие, когда унитаз выскочил через люк над краем платформы. Ей пришлось уклониться в сторону, поскольку унитаз вдребезги разбился о лифтовую шахту позади нее.

— Черт, — только и успела произнести Магдалена, глядя на три расколотые части унитаза, упавшие между металлическими скобами в самом низу шахты.

* * *
Стивен подъехал к зданию, которое располагалось в конце длинной безлюдной улицы, заполненной старыми складами и парой заброшенных домов с террасами. Огни ночного города светились за холмом, но улица была окутана тьмой.

Он припарковался у стены и вышел из машины. Кровь на рубашке расплывалась в огромное пятно, и он выругался в адрес девушки, нанесшей ему ножевые раны.

Стивен подошел к багажнику машины и открыл его, достав оттуда одеяло и несколько многоразовых пакетов.

В углублении багажного отделения, где обычно хранилось запасное колесо, лежали очки ночного видения, пистолет и коробка с запасными патронами. Он проверил магазин в пистолете на наличие заряженных патронов. Затем провернул его и защелкнул механизм. Стивен вошел в здание через боковую дверь, которая раньше была основным входом в помещение, и отпер замок.

Внутри здания находилось просторное помещение, в котором без труда поместились бы шесть крупных автомобилей. Некоторое время он использовал его в качестве склада для посудной лавки, но это оказалось слишком рискованно, особенно когда дети начали подрастать, а Джесси начала проявлять интерес к ведению бизнеса. Расположенные неподалеку складские помещения использовались в течение дня, но даже тогда движение транспорта было непостоянным.

Это место являлось для него неким подобием игровой площадки на протяжении последних двадцати лет, за исключением того времени, когда он жил в Америке. Пока Стивен проживал в Штатах, он не мог заниматься своими грязными делами. Он не мог с уверенностью в собственных силах похищать и убивать на чужой земле, где действовала смертная казнь и строгое соблюдение законов. И когда он вернулся домой с Джесси и у них родились дети, какая-то его часть личности подумала, что Стивен изменится в лучшую сторону.

Однако желание похищать и убивать вернулось с новой силой, и с этим пришло осознание того, что у него есть наследственный земельный участок. Как член семьи Бейкеров, он имел доступ к земельному участку, деньгам и защите. Он продолжал похищать людей, потому что мог это делать безнаказанно.

Внутри помещения было пусто. Стивен оставлял все так, чтобы в случае проникновения в здание у злоумышленников не было повода торчать здесь дольше положенного. У него также были два единственных ключа от лифта — один он держал в кармане, а другой припрятал в ящике тумбочки у него дома.

«У нее остался мой револьвер».

Эти слова крутились у него в голове снова и снова. Ему следует быть готовым к выстрелу, как только он спустится туда и двери лифта откроются. Он снова проверил пистолет, вставил ключ в замок у двери лифта и провернул им влево. Двери медленно открылись. Он вынул ключ, забрался внутрь кабины, затем вставил ключ в замок и провернул вправо. Двери закрылись, и лифт начал медленно опускаться.

Он надел очки ночного видения и включил их, затем приготовился стрелять, направив пистолет на закрытые двери. Будет ли она подстерегать его прямо за дверью или спрячется в одной из комнат? Лифт задрожал и с неприятным скрежетом остановился. На мгновение он остался стоять на месте, и таких задержек раньше с ним не происходило. Он помедлил, глубоко вздохнул и повернул ключ, чтобы открыть двери.

* * *
Кейт, Тристан и Сара остановились у заброшенной телефонной станции.

— Меня настораживает вид этих зданий, — сказала Сара.

— Оставайся в машине, запрись изнутри и вызывай полицию, — сказала Кейт.

Если бы она была здесь одна, Кейт подождала бы, чтобы попасть внутрь здания, и только потом уже позвонила в полицию, но теперь, когда в дело вклинилась Сара, ставки были выше.

— Кейт, не могла бы ты передать мне блокиратор колес с заднего сидения? — вежливо попросила Сара.

Кейт обнаружила его на коврике для ног.

— Ты ведь не собираешься сразу ставить авто на блокиратор, не так ли? — усомнилась Кейт.

— Я не настолько глупа. Если он выйдет из здания и приблизится ко мне, я сразу же ударю его по голове этой штукой! — воскликнула Сара.

Кейт одобрительно кивнула, так как сказанное Сарой действительно казалась ей хорошей идеей. Она не знала, как далеко убежала бы Сара, если бы ей пришлось бежать от Стивена в своих домашних тапочках.

— Хорошо. Крепко схвати руками блокиратор и в случае чего замахивайся легким концом устройства, — сказала Кейт.

— У тебя есть с собой что-нибудь еще, что мы можем использовать в качестве оружия?

— В багажнике есть еще лом, — сказала Сара, держа колесный блокиратор тонкими бледными руками.

Они вышли из машины. Тристан нашел лом в багажнике, вытащил его и захлопнул крышку. Сара активировала центральный замок машины, и Кейт с Тристаном увидели, как она взяла телефон и начала звонить в полицию. Кейт проверила, правильно ли держит в руке газовый баллончик. Она взглянула на Тристана, и тот кивнул ей, нервно улыбнувшись.

— Ладно, давай сделаем это, — решительно произнес Тристан.

Вместе они направились к боковой двери заброшенной станции. На дверных крюках висел открытый замок. Кейт потянула за дверь, и она открылась.

— Вот так просто?

— Да, — ответила Кейт, и они вошли вглубь темного помещения.

* * *
Магдалену начало трясти от страха, когда она вдруг услышала раздавшийся вверху шум лифта. Она долго ждала, сидя на небольшой платформе над люком, с пистолетом на коленях. Лифт в шахте опускался с таким шумом, что девушка со страхом наблюдала, как огромная кабина неминуемо приближается к ней. В последнюю минуту она подумала, что лифт раздавит ее, но кабина проехала мимо крошечной платформы, на которой сидела Магдалена, и проезжающий мимо лифт загнал ее в еще большую тесноту замкнутого пространства, после чего девушка вновь оказалась в кромешной темноте.

Она задумалась над тем, чтобы оставить осколки разбитого унитаза в шахте, чтобы лифт не мог должным образом опуститься вниз, но это могло означать только одно — она застрянет здесь надолго, загнанная в ловушку из-за сломанного лифта. Если он не сможет войти в подвальное помещение, тогда она не сможет выбраться отсюда.

Магдалена не знала, как долго она пробыла там без еды, и ее беспокоило, что такими темпами она скоро умрет с голоду. Унитаз разбился на три части, когда упал в шахту лифта, и это упростило ей задачу — поднять их обратно на платформу не составило труда.

Лифт со скрежетом заскользил, раздавливая более мелкие куски керамики, и наконец-то остановился. Она села на корточки и протянула пистолет, целясь в люк.

У нее до сих пор дрожали руки от физических нагрузок и нехватки пищи. На мгновение она подумала, что двери не откроются, но через секунду кабина лифта открылась. Когда ее похититель вышел из лифта, она уже держала пистолет наготове. Она увидела у него на макушке очки ночного видения и пистолет в руках, направленный прямо перед ним. Она прицелилась к его макушке и спустила курок. Звук выстрела был просто оглушительным.

Она не знала, тряслись ли у нее руки или это было отдачей от пистолета, но в итоге Магдалена промахнулась, и врезалась в пол рядом с похитителем. За долю секунды до того, как она выстрелила во второй раз, он заметил Магдалену через отверстие в люке. Впервые за все время она увидела его лицо полностью. В ее представлении, похититель был престарелого возраста, однако сейчас он казался ей моложе. Девушка узнала его нос, пухлые губы и очертания зубов, принадлежащие человеку, похитившему ее у обочины дороги, казалось, целую вечность тому назад.

Что-то щелкнуло внутри Магдалены, и ее чувство страха и голода исчезли, а взамен она ощутила огромный прилив гнева и ненависти к этому человеку, который так много отнял у нее. Из последних сил она издала воинственный вопль, выскочила через отверстие в люке и прыгнула на своего похитителя. Ее нога зацепилась за край люка, и крышка с треском захлопнулась. Когда они оба упали на пол, коридор погрузился во тьму. Она хотела убить его, и почувствовав его тело под своим, начала бить его пистолетом и царапать ногтями по лицу.

Она чувствовала его горячее дыхание и то, как сокращались мышцы на лице мужчины, когда он кричал и пытался сбросить ее с себя. Она тяжело приземлилась на бетонный пол, все еще сжимая пистолет в руке. Раздались два оглушительных выстрела, и пространство залили яркие вспышки света.

* * *
Кейт и Тристан осмотрели пустынное помещение заброшенной телефонной станции. Комната была окутана тенями, и во всем здании находилось всего лишь одно маленькое окно вверху передней части здания. Им пришлось включить фонарики на телефонах. Всюду стоял запах плесени и сырости, но было видно, что в здании убирали — бетонные полы были чистые. Они подошли к дверям лифта, расположенного в конце помещения. Вдруг снизу раздался приглушенный выстрел, затем последовал еще один.

— Что это было? — спросил Тристан.

— Это выстрелы, — констатировала Кейт.

— Вот же дерьмо. Мы опоздали.

Она осмотрелась в поисках лестницы, но заметила только двери лифта. Кейт поспешила к ним и нажала кнопку вызова лифта, не думая о том, у кого из них пистолет.

— Тебе лучше остаться здесь, — сказала она, когда они услышали, как лифт медленно едет вверх.

— Ни за что. Я иду с тобой, — настоял Тристан.

Наконец подъехал лифт, и они вошли внутрь тускло освещенной кабины, в которой к тому же стоял запах тухлого мяса. Слева был вставлен ключ. Тристан провернул им в замке влево, а затем вправо. Двери закрылись, и лифт с грохотом поехал вниз. Доезжая к концу шахты, они услышали пронзительный крик и еще один выстрел, от которого волосы на затылке Кейт встали дыбом. Тристан поднял лом, Кейт тоже покрепче схватила газовый баллончик.

Когда двери лифта открылись, фонарики телефонов осветили коридор и две фигуры на полу. На секунду обе фигуры подняли глаза к яркому свету. Кейт и Тристан узнали Стивена Бейкера, у которого из носа текла кровь. Он сидел верхом на грязной, изможденной девушке с темными, длинными волосами. Он прижимал ее к полу и душил.

— Магдалена? — только и смогла выдавить из себя Кейт.

У нее не было времени переварить тот факт, что Магдалена жива и находилась в плену у Стивена Бейкера. У его ног валялись очки ночного видения, а в нескольких футах от них на бетонном полу лежал пистолет.

Следующая часть событий словно происходила в замедленной съемке: Кейт прыгнула за пистолетом и бросилась на пол. Ее рука сомкнулась на оружии, а Стивен успел схватить ее за руки. Он дернул их сплетенные руки вверх и с силой ударил ими прямо Кейт в подбородок. Она держалась, но его мощные руки царапали ей пальцы. Кейт почувствовала запах его пота, он схватил ее за руку и начал сгибать пальцы. Как только она ослабила хватку пистолета, Стивен вдруг отпустил ее и обмяк, рухнув на пол. Кейт подняла глаза и увидела, что Тристан ударил его ломом по голове. Наступила тишина, а затем Магдалена закричала.

Она взяла второй пистолет, который лежал на другой стороне коридора, и выстрелила в бессознательное тело Стивена. Пуля пробила стену, и штукатурка начала стремительно крошиться на пол, а затем другая пуля попала в левое плечо Стивена. Девушка с трудом поднялась на ноги и, хромая, направилась к телу ее похитителя, вновь направляя на него пистолет.

— Магдалена! Остановись, хватит! — воскликнула Кейт. — Мы пришли сюда за тобой, теперь ты в безопасности. Прекрати, прошу тебя!

Девушка исступленно закричала и подошла к Стивену, приставив пистолет к его затылку, и нажала на курок, но механизм щелкнул с глухим звуком. Патронов больше не осталось.

— Все в порядке, ты в безопасности, — успокаивала девушку Кейт, сумев вытащить пистолет из ее рук. Она передала его Тристану вместе со вторым пистолетом. Кейт не сводила глаз со Стивена Бейкера, который все еще лежал на полу лицом вниз.

Магдалена продолжала биться в истерике, и у Кейт эта картина вызвала мороз по коже.

— Вытащи патроны из другого пистолета, Тристан, — скомандовала Кейт.

Юноша провозился с оружием какое-то время, сумев в итоге открыть патронник, после чего выбросил оставшиеся пули на пол. Кейт теперь крепко держала Магдалену в объятьях, пытаясь успокоить несчастную девушку.

— Теперь ты в полной безопасности. И мы здесь для того, чтобы отвезти тебя домой, — говорила Кейт.

— Он схватил меня и удерживал здесь как пленницу, в этом подвале. Он держал меня здесь… в темноте и в холоде, — произнесла Магдалена со всхлипом. Она начала что-то бессвязно тараторить по-итальянски.

Тристан опустился на колени рядом со Стивеном. Тот стонал от боли, а из раны на плече текла кровь.

— Тебе нужно зажать руками его рану на плече, чтобы остановить кровотечение. Не хотелось бы, чтобы он истек кровью и умер по нашей вине, — сказала Кейт.

В этом хаосе они не услышали, как лифт успел подняться на верхний этаж и затем спустился обратно в подвал. Двери открылись. Генри Ко вышел из лифта вместе с Деллой Стрит, двумя другими полицейскими и еще двумя фельдшерами. На минуту они застыли в нерешительности и уставились на всех троих, стоящих рядом со Стивеном Бейкером.

— Наконец-то, вы здесь. Это Магдалена Росси. Ее похитил и держал здесь в плену Стивен Бейкер. Магдалена подстрелила его в целях самообороны, он жив, но у него открылось сильное кровотечение, — объяснила все Кейт.

Генри Ко побледнел, и его рот ошеломленно открылся, но он ни слова не смог из себя выдавить.

Полицейские и фельдшеры поспешили пройти вперед: один из них вызвал подкрепление, Делла подошла к Магдалене для оказания помощи, а фельдшеры поторопились к Тристану, зажимающему рану на плече Стивена Бейкера, и сами принялись за осмотр огнестрельного ранения. Кейт встала и подошла к Генри Ко.

— Генри, теперь-то ты мне веришь?

Эпилог

2 недели спустя


Солнечным ноябрьским утром Кейт и Тристан прибыли в Эксетерский морг. Кейт припарковала машину и заглушила двигатель, взглянув на Тристана.

— Уверен, что хочешь это сделать? — спросила она.

Поколебавшись, Тристан согласно кивнул.

— Мне кажется, что я должен их увидеть. Я в долгу перед ними… и да, я не завтракал, на всякий случай, — ответил юноша.

Кейт видела, что его лицо уже заметно побледнело. Она кивнула ему в ответ, глубоко вздохнув. Они подошли к центральному входу морга, и их пропустили внутрь. Алан Хэксам встретил их в небольшой приемной после их регистрации.

— Доброе утро, — деловито поздоровался он, хотя обычно его лицо казалось веселым.

— Вам понадобится переодеться в рабочие комбинезоны и надеть маски.

Когда Кейт с Тристаном были готовы, их пропустили в морг.

На столах для аутопсии лежали три тела. На вид они казались почти мумифицированными. У них не было волос, а в некоторых местах отсутствовали участки кожи. Мерзкий запах разложения и застоявшейся воды заполнил собой всю комнату.

— Тела этих трех несчастных женщин были обнаружены в водохранилище на глубине сорока метров. Перед тем как сбросить тела в воду, их привязали к чему-то тяжелому и завернули в плотные куски ткани. Холод и отсутствие кислорода на этой глубине замедляли распад, как и простыни, в которые были завернуты тела этих девушек… — рассказал им Алан.

Кейт подошла ближе к столам и взглянула на первое тело. Она чувствовала печаль и отвращение из-за того, что водохранилище так долго скрывало эти тела глубоко под водой. Она перевела взгляд на Тристана. Юноша прижимался спиной к стене и выглядел совсем бледным.

— Не знаю, слышали ли вы последний подсчет жертв этого маньяка? — поинтересовался у них Алан.

— Последним, что я слышала, было число семь, — сказала Кейт.

— Оу, вот как. Команда ныряльщиков извлекла из водохранилища двенадцать тел, и мне известно, что сегодня уже другая команда должна будет спуститься. Я уже провел девять вскрытий. Эти трое, все женщины, прибыли вчера поздно вечером.

Кейт имела некоторое представление еще со времен полицейской службы, что нырять на глубину более двадцати пяти метров тяжело. В некоторых участках водоема вода достигала глубины сорока или пятидесяти метров. На этих глубинах водолазам из полицейского подразделения приходилось использовать специальные смеси кислорода, а время, которое они могли провести под водой, было ограничено.

Алан продолжил:

— По шести различным ДНК образцам, найденным полицией в подвале заброшенной телефонной станции по адресу Фром-Кроуфорд, эти ДНК соответствует шести телам, найденным в водохранилище на данный момент, включая тела Салли-Энн Коббс и Ульриха Мазура.

Кейт снова перевела взгляд на Тристана. От такого потрясения его лицо приобрело оттенок мела.

— А что насчет других шести тел? — спросил он дрожащим голосом.

— Я поговорила с Деллой, и они также обнаружили в водохранилище остатки нескольких видов хлорки и каустической соды, а это означает, что Стивен Бейкер мог неоднократно сбрасывать тела в воду, состав которой по итогу разрушал ДНК его жертв… Но поиски в любом случае продолжатся. И да, еще полиция проверила следы ДНК, обнаруженные на теле Теда Клафа. Образец этого ДНК принадлежит Стивену Бейкеру, — пояснила Кейт.

Стивен Бейкер поведал необычную историю, находясь под стражей. Он рассказал полиции о том, как похитил и убил шестнадцать человек, но, по его словам, именно тогда он перестал считать. Он также признался в убийстве Теда Клафа. Он рассказал об этом с той лишь целью, чтобы попытаться заключить сделку с полицейскими о смягчении приговора, но, как Делла сказала Кейт, если ты признался в убийстве семнадцати человек, ты более не в состоянии заключить сделку.

— Думаю, на сегодня мы увидели достаточно, — сказала Кейт, в последний раз взглянув на тела, лежащие на столах для аутопсии.

— Да. Как насчет чашки чая? — спросил Алан.

Когда они сели в его кабинете с дымящимися чашками сладкого чая в руках, они продолжили разговор.

— Я не могу понять, почему Стивен Бейкер чувствовал себя в такой безопасности, выбрасывая эти тела в водохранилище поместья «Черные пески». За последнюю пару лет двое из ныне покойных девушек — Фиона Харви и Бекки Чард — всплыли на поверхность, а причину их смерти скрыл Дилан Робертсон, — задумчиво произнес Алан, откинувшись на спинку стула.

Кейт подула на чай и отпила немного из чашки, а затем произнесла:

— Стивен Бейкер сообщил полиции, что его тетка Сильвия и Аррон Ко уже много лет состоят в романтических отношениях. В молодости они закатывали шумные вечеринки всякий раз, когда жена Аррона уезжала по делам. Однажды ночью, когда Аррон был еще очень молод, и после очередной совместной попойки ехал с Сильвией домой, он сбил на машине насмерть одного молодого человека. Как раз в то время он собирался вступить в должность инспектора полиции, и, если бы правда об этой аварии всплыла, он бы распрощался со своей карьерой. Поэтому Сильвия попросила Дилана разобраться с телом. Он привязал тело и сбросил в водохранилище. Однажды поздно вечером Стивен подслушал, как Сильвия и Аррон обсуждали этот инцидент, тогда Стивен был еще подростком… Годы спустя, когда у Стивена начало появляться влечение к похищению юных девиц, он знал, что, пока его тетя Сильвия и Аррон Ко живы, никто и никогда не получит разрешения на обыск водохранилища. Они фактически предоставили ему идеальное место для избавления от тел, — завершила свой рассказ Кейт.

— Значит, они понятия не имели о преступлениях Стивена и всех этих телах в воде? — удивился Алан.

— Дилан был арестован два дня назад, но полиция все еще пытается определить, знал ли он что-нибудь о Стивене, избавляющемся от тел при помощи водохранилища. Никто из них не верил, что это дело рук Стивена. Он защищал себя, Сильвию и Аррона только в том случае, если возникал риск обыска водоема на территории поместья, — сказала Кейт.

— Генри Ко временно отстранен от службы, пока идет расследование, — сказал Тристан, придерживая чашку чая. После зрелища в морге к юноше наконец начал возвращаться румянец на лице.

— Генри утверждает, что ничего не знал о затонувших телах в водохранилище. Он рассказал полиции о том, как отец всегда настаивал на том, чтобы водохранилище никогда не подвергалось обыску из-за затрат, связанных с расходами на инвестирование земли, — разъяснила Кейт.

— Ты думаешь, он настолько глуп, чтобы в это поверить? — спросил Алан.

— Похоже, он был достаточно глуп, чтобы поверить словам своего отца. Аррон способствовал карьерному росту сына. Выходит, это Аррон дергал за ниточки и попросил другого коронера провести вскрытие Саймона Кендала? — растерянно спросила Кейт.

Алан вздохнул и сдержанно ответил:

— Да, это дело рук Аррона. Раньше я не имел права рассказывать вам об этом, но в свете последних событий — да… Как вы думаете, жена Стивена что-нибудь подозревала? — задал ответный вопрос Алан.

— Она уже подала на развод и перебралась с тремя детьми обратно в Америку, к ее близким родственникам. Полиция ее не останавливала, так что она вне всяких подозрений, — поведала Кейт.

— Как считаете, зачем Стивену понадобилось похищать своих жертв и столь долго удерживать в заложницах, прежде чем убить их?

— Я посвятила этому годы, пытаясь понять, какие мотивы движут серийными убийцами. Зачастую все сводится к отсутствию эмпатии и стремлению почувствовать власть и контроль над своими жертвами. Судя по тому, что Магдалена рассказала полиции, Стивен получал огромное удовольствие от того, что держал ее в кромешной темноте, дезориентируя и всячески истязая ее. Если ему посчастливится пережить свой тюремный срок, даю гарантию, что психологи выстроятся в очередь, чтобы исследовать его личность.

— А что насчет Саймона Кендала? — спросил Алан.

— Он просто оказался не в том месте и не в то время. Делла поведала мне, что, по мнению полиции, Саймон наткнулся на Стивена как раз в тот момент, когда он избавлялся от трупа. Они полагают, что это была молодая девушка по имени Дженни Ньюлав, пропавшая без вести в конце июля. До сих пор мало что известно об обстоятельствах ее исчезновения, — ответила Кейт.

Алан мрачно кивнул.

— Дженни Ньюлав была в числе тех тел, которых мы опознали во время аутопсии, — сказал он.

— Полиция считает, что Саймон отправился на прогулку среди ночи, помешал Стивену избавиться от трупа, и после этого у них завязалась драка, — объяснила ему Кейт.

— А что насчет колышка для палатки? Когда я просматривал материалы этого дела, то сразу отметил, что Саймону нанесли колотую рану колышком для палатки, — спросил Алан.

— Его друг Герайнт был освобожден из-под стражи и выпущен из тюрьмы пару дней назад. Герайнт рассказал, что в палатке, которую полиция изъяла из его квартиры, отсутствовал один из колышков. Полиция полагает, что Саймон прихватил его с собой в целях самообороны. Палаточный лагерь находился в глухой местности, и туалетами поблизости часто пользуются бездомные. Стивен мог ударить Саймона колышком, затем начал загонять его в угол, а Саймон, судя по всему, бросился в воду и пытался уплыть от него. Стивен преследовал на лодке вверх по водохранилищу. Саймон в итоге потерял огромное количество крови и утонул, а затем мы с сыном обнаружили его тело неподалеку от колокольни.

Кейт обрадовалась солнечной погоде, когда они с Тристаном покинули стены морга. Холод помещений словно проник ей под кожу, и от вида всех этих мертвых тел у нее по спине пробежали мурашки.

Оба не торопились садиться в машину, наслаждаясь теплом на улице.

— Ты в порядке? — спросила она у Тристана. Он прикрыл глаза и откинул голову назад, наслаждаясь солнечными лучами, согревающими лицо.

— Наверное, да — ответил юноша.

— Я получила приглашение на свадьбу Сары и Гэри, — сказала Кейт, меняя тему разговора.

— Да, она мне говорила, что хочет пригласить тебя.

— С чего вдруг она поменяла свое решение?

— Думаю, она втайне восхищается тобой, тем фактом, что ты с таким рвением отправилась на поиски Магдалены.

— Не я, а мы, — поправила Тристана Кейт.

— И, уж конечно, Сара теперь может поведать эту историю другим, потому что в ту ночь она была за рулем. Просто чтобы ты была в курсе, в ее версии событий она гнала автомобиль на бешеной скорости, и именно благодаря Саре мы прибыли на место вовремя и спасли Магдалене жизнь. О, и еще — на ней не было халата и тапочек в виде кроликов, — с улыбкой предупредил ее Тристан.

Кейт засмеялась.

— К слову, Сара указала в приглашении, что я могу взять с собой еще кого-нибудь, и я подумываю привести с собой Джейка. В эти выходные он остается у меня.

— Да, было бы здорово. Кстати, как он после встречи с Питером? В порядке?

Кейт пожала плечами.

— Не знаю. Его просят хоть иногда писать Питеру письма, и я в общем-то не в восторге от этой затеи. Однако Джейк, судя по всему, не питает иллюзий относительно того, кем является его отец.

— Время покажет…

— А что насчет тебя и Сары?

— До нее наконец-то доходит, что я все-таки интересуюсь парнями, а не девушками.

— А что насчет тебя самого? Уже свыкся с этим?

— Я рад, что был честен с самим собой. Правда, пока немного нервничаю по поводу свиданий, — ответил юноша с улыбкой.

— У тебя уж точно не возникнет с этим проблем — добродушно засмеялась Кейт.

Они сели в машину. Кейт завела двигатель и с некоторым колебанием повернулась к Тристану. Она понимала, что ей нужно сказать ему еще кое-что.

— Слушай, я много думала о своем будущем и решила подать заявление об уходе из университета.

— С чего это вдруг?

— Работой моей мечты всегда была полицейская служба. И мы оба знаем, чем это обернулось. С тех пор я с удовольствием читала лекции в университете на протяжении последних восьми лет, и мне нравилось там работать. Однако теперь я хочу стать частным детективом, на постоянной основе, чтобы отдать всю себя этой профессии. Правда, пока не совсем понимаю, как я собираюсь это сделать… И не волнуйся, я доработаю до конца этого учебного года, к тому же у меня есть на примете парочка преподавателей, которые охотно возьмут тебя в качестве научного ассистента…

Кейт вздохнула с облегчением от того, что наконец поделилась своими планами с ее помощником, но при этом беспокоилась о Тристане.

— А что, если я поддержу тебя в этом начинании, и мы вместе откроем частный бизнес? Я понимаю, что для этого мне понадобится прослушать несколько курсов и, возможно какое-то время придется продолжить работать в Эшдинском университете, пока мы не откроем свой бизнес.

— Рада это слышать, Тристан. Но как ты себе это представляешь?

— Пойдем сперва выпьем кофе и составим дальнейший план действий. Я буду карамельный макиато.

Кейт с улыбкой кивнула ему, и вместе они отправились на поиски кофе по залитым солнцем улицам, чтобы потом уже начать планировать будущую карьеру частных детективов.

К читателю

Уважаемые читатели!

Спасибо всем, кто связался со мной через социальные сети и написал мне на электронную почту несколько теплых слов о том, что вам понравилась моя книга «Девять вязов»! Ваши прекрасные сообщения и отзывы в адрес книги многое значат для меня: ваш отклик помог мне в написании следующих книг, а ваши слова поддержки очень помогали мне в те дни, когда писательский процесс оказывался чрезмерно трудоемким.

Поэтому выражаю особую благодарность за высказанное вами мнение о Кейт, Тристане и всех остальных персонажах.

В первой рукописи «Черных песков» персонаж Питера Конвея отсутствовал, но вскоре я получил множество сообщений, в которых вы писали мне о том, как сильно вам понравилось испытывать ненависть к Питеру, и так много людей хотели узнать, что же с ним произошло дальше. Поэтому я решил включить его в сюжет «Черных песков», и искренне надеюсь, что его присутствие здесь покажется вам уместным.

Я вам искренне благодарен за ваш отклик, присылайте ваши отзывы мне на электронную почту, я буду рад услышать ваше мнение о моей новой книге.

Спасибо, что решили прочесть одну из моих книг. Если вам понравились «Черные пески», я был бы очень благодарен, если бы вы рассказали об этом своим друзьям и семье. Я писал это в конце каждой книги, но рекомендация остается самым действенным способом, чтобы новые читатели открыли для себя одну из моих книг.

Ваша поддержка очень много значит для меня! Вы также можете написать отзыв на мою книгу, если она вам понравилась — я буду вам крайне признателен. Много писать не нужно всего несколько слов. Ваши отклики имеют большое значение, и они будут способствовать тому, чтобы другие читатели тоже открыли для себя мои книги.

Как я уже писал ранее, приморский городок Эшдин в Британии, университет и все жители города являются вымышленными персонажами, так же, как и бухта Турлоу, в которой проживает Кейт Маршалл на вершине утеса. Если вы хотите найти это место на карте Великобритании, мне представляется, что Эшдин расположен на южном побережье Англии, рядом с красивым городком под названием Бадли Солтертон. Я также добавлю, что поместье «Черные пески», водохранилище и электростанция тоже вымышлены, как и психиатрическая лечебница Баруэлла, в которой нам с вами пришлось повторно навестить Питера Конвея. Другие места, упомянутые в книге, реальны, но, как и во всей художественной литературе, я надеюсь, вы простите меня за использование небольшой драматической вольности.

Вы можете связаться со мной, перейдя на мой личный веб-сайт:


www.robertbryndza.com.

Кейт и Тристан скоро вернутся для того, чтобы расследовать еще одно загадочное убийство!


Роберт Брындза

Благодарности

Спасибо блестящей команде Thomas and Mercer: Лиз Пирсонс, Шарлотте Хершер, Лоре Барретт, Саре Шоу, Ойсин О’Мэлли, Деннел Кэтлетт, Хейли Миллер Свон и Келли Осборн.

Как всегда, огромная благодарность моей команде Брындза: моему супругу Яну, свекрови Вьерке, а также Рики и Лоле. Я так сильно вас люблю и искренне благодарен вам за вашу любовь и поддержку!

Я хочу выразить признательность всем своим чудесным читателям и книжным блогерам. Когда я начал свою писательскую карьеру, именно вы читали мои книги и всячески поддерживали меня! Обсуждения моих книг и рекомендации — самая мощная форма рекламы, и я никогда не забуду, что мои читатели и множество замечательных книжных блогеров — самые важные люди для меня.

Надеюсь, вы остались довольны чтением моей новой книги «Черные пески». Впереди еще много новых книг, и я надеюсь, что вы продолжите этот путь вместе со мной!

Николя Бёгле Крик

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2018

* * *
Трем моим любимым женщинам – Каролине, Еве и Жюльетте. Ныне и во веки веков.

Мои друзья пошли дальше, а я остался один и, охваченный страхом, услышал несмолкаемый крик природы.

Эдвард Мунк о моменте, вдохновившем его на создание серии картин «Крик». Литературно-художественный журнал «Ревю бланш», выпуск IX, 1895 г.

Глава 1

Сара выскочила из квартиры, захлопнула дверь и застыла на месте – надо было отдышаться после собственных криков.

Тишину на этаже теперь нарушало только приглушенное бормотание телевизора, еще работавшего где-то у соседей в такой поздний час.

Сердце колотилось как бешеное. Сара медленно двинулась к лестничной клетке, не сомневаясь, что сейчас, вот сейчас Эрик выглянет в коридор, и позовет ее, и скажет, что любит, что никогда никого, кроме нее, не любил, а измена была ошибкой, слабостью и больше не повторится.

Система автоматического отключения света в подъезде закончила обратный отсчет – коридор погрузился в темноту. Сара остановилась. Нужно подождать еще чуть-чуть – и Эрик обязательно выйдет, начнет сбивчиво извиняться, она сделает вид, что почти простила его, и все будет как раньше.

Но легкую тревогу неуклонно вытеснял страх. Дверь квартиры оставалась закрытой, коридор тонул во тьме и безмолвии. Сара оперлась рукой о стену, глядя на тусклый оранжевый ореол подсветки выключателя, и несколько минут по привычке рисовала в воображении детскую комнатку – как чудесно там станет, когда появится малыш, – словно силой мечты можно было изменить ход событий. Нельзя, конечно, ничего изменить, но и тупо брести вперед, не разбирая дороги, как ошалевшая жертва автоаварии, невозможно.

Затаившись во мраке, Сара терпеливо ждала, убеждая себя, что Эрик боится продолжать разговор, пока она в бешенстве, вот и медлит, чтобы дать ей немножко остыть. В этот момент полоска света под дверью квартиры исчезла. Он не выйдет.

У Сары закружилась голова, пришлось прислониться к стене спиной и собраться с силами, прежде чем сделать вслепую несколько шагов к лестнице.

На первом этаже ветер осатанело штурмовал застекленные входные двери; за ними хлопья снега наперегонки летели по косой на фоне мертвенно-бледных пятен фонарей.

Сара, глубоко вдохнув, вытерла мокрые от слез веснушчатые щеки, подняла меховой воротник парки и вышла из подъезда. Мороз мгновенно пробрал до костей; рыжие пряди волос, заплясав на ветру, хлестнули по глазам. Тротуар уже завалило снегом, с которым в конце улицы храбро сражалась снегоуборочная машина, выстраивая на обочинах белые рассыпчатые стены. Городом Осло завладела зима.

Сквозь влажную пелену Сара скорее угадала, чем разглядела свой полноприводный внедорожник в нескольких метрах от подъезда и в облаках пара, рывками вылетавших изо рта, побрела к нему. Под каблуки набился снег – каждый неуклюжий шаг сопровождался унылым скрипом.

Подумалось вдруг: ведь Эрик не только не бросился ее догонять, чтобы попросить прощения, но даже не поинтересовался, куда она пойдет одна посреди ночи. Будто принял решение, что теперь они друг другу чужие и у каждого своя жизнь. Будто сегодняшний разговор стал всего лишь катализатором разрыва, который назревал долгое время. Как такое возможно после всего, через что они вместе прошли?

От шквала воспоминаний перехватило дыхание, подогнулись колени – последние годы семейной жизни снежным вихрем пронеслись в голове. Тот день, когда в белой палате, пропахшей эфиром, ей сообщили, что она бесплодна; внезапная слабость, упадок духа; слова утешения, сказанные Эриком, его надежда на лучшее; первые дозы кломида – препарата, стимулирующего овуляцию, и постыдный побочный эффект – недержание мочи; секс по расписанию, без желания, до отвращения; назойливое внимание озабоченных родственников: «Ну что? Когда же у вас будет малыш?» Через год малыша все еще не было, и от надежды мало что осталось. Первые сомнения Эрика, невысказанные, но угаданные безошибочно; новый курс лечения – болезненные инъекции «Гонал-Ф»; рождение второго ребенка у сестры; решение перейти к искусственному оплодотворению; редкие моменты интимной близости, приносящие все меньше удовольствия; тесный, выстуженный врачебный кабинет в восемь утра, ноги раздвинуты, муж мастурбирует рядом в закрытой кабинке, чтобы ей ввели сперму шприцем с катетером. Новая надежда, страх и очередное разочарование. Слезы. Нервное истощение. Потеря смысла жизни. Дурацкие советы со всех сторон – мол, просто надо успокоиться, стресс и опасения отрицательно сказываются на репродуктивной функции. Примерно так призывают к порядку детей, сторонящихся собак: дескать, животные нападают, когда чуют, что ты их боишься.

Еще было неотвязное желание все время перекладывать прелестные ползунки, крошечные носочки, разноцветные погремушки, собирающие пыль в пустой, безжизненной комнатке. И постоянный страх не найти в себе сил, чтобы все начать заново, если и в этот раз ничего не получится.

Сара осела в сугроб, обхватив руками живот. Хотелось почувствовать всем телом ледяное оцепенение – пусть мороз подействует как анестезия против душевной боли.

И тут в ночной тишине раздалась мелодия звонка.

Сара вскинула голову – подумала, что это звонит Эрик. Однако в следующую секунду на покрасневшем от холода лице отразилось разочарование: вызов поступил на рабочий мобильник.

Она достала телефон, посмотрела на экран и впервые за годы службы не ответила. Кое-как поднявшись, рванулась к внедорожнику, втиснулась за руль – торопливо, чтобы не передумать по дороге и не вернуться в сугроб, где можно заснуть сладким сном и больше не просыпаться. Надо было ехать к сестре, Сара уже завела двигатель, но рабочий мобильник опять затренькал. Если коллеги проявляют такую настойчивость, значит, случилось что-то серьезное. А разве может быть что-то серьезнее того, что сейчас произошло с ней?

Она опять проигнорировала звонок. Но телефон не унимался.

Облокотившись на рулевое колесо, Сара некоторое время боролась с собой, перебирая варианты действий, противоречившие один другому, потом все же дрожащей рукой приняла вызов:

– Слушаю.

От усилия, которое понадобилось приложить, чтобы протолкнуть это слово сквозь сдавленное горло, ее затошнило.

– Инспектор Геринген? – Голос был мужской, незнакомый и очень взволнованный.

– Да. – Она устало откинулась затылком на подголовник.

– Это офицер Дорн, административный район Сагене. Простите, что беспокою так поздно и так настойчиво, госпожа Геринген, но… Нас вызвали для освидетельствования смерти. Случай вроде бы банальный, только вот обнаружились некоторые обстоятельства… э-э, нестыковки… В общем, по-моему, тут необходимо ваше присутствие…

Сара слушала вполуха, тем более что патрульный говорил торопливо и бестолково – сложно было уследить за смыслом.

– Где, вы сказали, это произошло?

Офицер Дорн повторил, и она обессиленно закрыла глаза – полицейский назвал то самое заведение, где ей сегодня меньше всего хотелось бы оказаться.

– Так, а теперь успокойтесь и еще раз объясните мне, в чем несоответствие между тем, что сказал по телефону ночной надзиратель, и тем, что вы обнаружили на месте.

Пока мозг сам воспринимал и усваивал информацию, Сара лихорадочно подыскивала предлог, чтобы выторговать себе отсрочку – лишь бы не ехать на вызов сейчас.

– Понятно. А теперь уточните, что именно вас насторожило. Как только офицер сообщил о «странных отметинах на лбу покойного» и путаных показаниях свидетелей, у нее наконец сработал профессиональный рефлекс. Пристроив телефон на бедре, она помассировала виски, потерла глаза, а когда снова поднесла к уху мобильник, ее голос уже не дрожал:

– Ладно, слушайте меня, офицер Дорн. Немедленно перекройте доступ к месту происшествия и вызовите криминалистов. Судмедэксперта я привезу сама.

Отложив телефон, Сара глубоко вздохнула, размышляя, справится ли она сейчас с расследованием. Физических сил у нее, конечно, хватит, но вот душевных – вряд ли. Особенно там, куда ей предстоит отправиться.

Сара скользнула взглядом по приборной панели внедорожника: минус 4 градуса, 5 часов 56 минут утра, 36 километров в час. За лобовым стеклом засыпанные снегом улицы походили на белые каньоны, из покатых стен которых торчали лишь боковые зеркала машин, припаркованных вдоль тротуаров. Никто из горожан еще не осмелился высунуть нос из дому, почти все окна квартир были черны. В свете фар Сара увидела указатель – она приближалась к Центральному вокзалу Осло, к месту встречи с судмедэкспертом, и только теперь подумала, что наверняка выглядит ужасно. Она вовсе не была кокеткой – наоборот, крайне редко пользовалась косметикой и надевала украшения, особенно на службе (никаких тональных кремов, теней, помад и колец, за исключением обручального), однако не любила выставлять напоказ свое эмоциональное состояние, а сейчас его трудно было бы скрыть. Поэтому пришлось воспользоваться остановкой на первом же светофоре, чтобы хорошенько разглядеть себя в зеркальце заднего обзора.

Саре показалось, что она постарела лет на десять. Глаза покраснели и опухли от слез, «гусиные лапки» морщин обозначились отчетливее, молочно-белая кожа, усеянная веснушками, приобрела болезненный, сероватый оттенок. На этот раз придется позволить себе небольшое жульничество. Она достала из бардачка заколку, айлайнер и флакончик с блеском, хранившиеся там на экстренный случай. Подвела глаза тонкими линиями, подчеркнувшими их голубизну, мазнула розовой кисточкой по губам и перехватила рыжую копну волос зеленой заколкой.

За последним поворотом на пути к вокзалу открылась круглая площадь перед главным входом, яркие оранжевые пятна фонарей сменились тусклым белым освещением. С судмедэкспертом Сара общалась раньше только заочно, но вычислила его сразу – он категорически не вписывался в окружающую обстановку. У эспланады Центрального вокзала была дурная слава: по ночам здесь собирались наркоманы и алкоголики, – так что единственный человек, уверенно сохранявший вертикальное положение, и оказался тем, за кем приехала Сара. Мужчина невысокого роста, в парке с низко надвинутым капюшоном и с чемоданчиком в руке, переступал на морозе с ноги на ногу, провожая взглядом каждую проезжавшую мимо машину. Сзади к нему приближалась шумная компания – то ли подвыпившая, то ли обкуренная.

Сара прибавила скорости и наклонилась над пассажирским сиденьем, чтобы открыть дверцу. В этот момент один разгильдяй отделился от группы и толкнул судмедэксперта в спину так, что тот пошатнулся. Компания радостно заржала. Сара, поспешно набрав код на электронном замке отделения для перчаток, выхватила оттуда служебное оружие и, припарковавшись, вышла из машины, а судмедэксперт, сумевший удержать равновесие, тем временем неторопливо направился к ней, будто ничего и не случилось. Шпана разразилась оскорблениями в его адрес, кто-то швырнул бутылку – она разлетелась вдребезги совсем рядом. Сара с пистолетом в опущенной к бедру руке, огибая внедорожник, обеспокоенно гадала, почему судмедэксперт не торопится – ей лучше, чем кому-либо, было известно, на что способны такие ночные банды.

Кто-то заплетающимся языком потребовал у «старикана» отдать чемодан и пообещал в противном случае выпотрошить его «как свинью». В этот момент Сара рассмотрела в свете фонаря лицо судмедэксперта: за пятьдесят, симпатичный, добродушный бонвиван, круглые щеки раскраснелись от стужи. Он невозмутимо махнул ей рукой в знак приветствия, продолжая все так же неспешно шагать по эспланаде. «Неужели не чувствует угрозы?» – удивилась Сара.

– Ну, короче, ты напросился, придурок! – заорал тот, кто требовал отдать чемодан, и с рычанием бросился догонять добычу.

Сара заметила, как у него в руке блеснуло лезвие, и машинально вскинула пистолет. А судмедэксперт и не подумал ускориться. Задержав дыхание, она прицелилась в ноги нападавшему и уже готова была выстрелить, но парень с ножом вдруг поскользнулся и грохнулся спиной на обледеневшие плиты эспланады.

Судмедэксперт тем временем добрался прогулочным шагом до внедорожника и вальяжно уселся на пассажирское кресло. Сара быстро вернулась за руль.

– Приветствую, инспектор Геринген, – улыбнулся толстячок, снимая перчатки. – Доктор Тобиас Ловструд к вашим услугам.

Не удостоив взглядом протянутую руку, она лишь едва заметно кивнула в ответ и, поправив зеркальце заднего обзора, принялась разворачивать машину. Ловструд, пожав плечами и украдкой разглядывая спутницу, скинул капюшон. Хулиганье на эспланаде энергично ругалось им вслед, размахивая кулаками.

– Простите, я, кажется, заставил вас понервничать. Но видите ли, бросившись бежать, я сразу оказался бы на лопатках, потому что там очень скользко, и шпана сыграла бы в футбол моей головой. Так что я решил идти медленно, уповая на алкоголь и непогоду. Удачное сочетание того и другого спасло мне жизнь: как и предполагалось, пьяные олухи не учли гололед. Однако знаете что? От судьбы в любом случае не убежишь. – Судмедэксперт сделал паузу и покосился на Сару, не проронившую ни слова. – Значит, правду о вас говорят… Вы молчунья. Ну да ничего, мне только дайте волю – буду болтать за двоих. Но если вас это раздражает – непременно скажите, не стесняйтесь, а то покойники меня разбаловали! – Довольный собственной шуткой, он качнул головой. – Кстати, спасибо, что сделали крюк, чтобы меня подобрать. Служебную машину просто так не получишь – пришлось бы заполнять кучу бумаг, и мы бы потеряли куда больше времени.

Ловструд наконец заткнулся, поскреб лысую макушку, потом открыл чемоданчик, достал платок и высморкался. Сара узнала характерный запах камфары – патологоанатомы мажут этим веществом ноздри, чтобы нейтрализовать трупную вонь во время вскрытия.

Она опустила стекло на пару сантиметров и включила поворотник, выруливая на Третье кольцо – по нему на север Осло можно было добраться быстрее, чем по центральным улицам.

– Знаете, мне ужасно приятно познакомиться с вами лично. Я о вас столько слышал! И должен сказать по секрету, представлял вас совсем не такой. – Ловструд добродушно рассмеялся.

Имя Сары Геринген впервые прозвучало в его отделе, когда ее назначили на дело Эрнеста Янгера – серийного убийцы, позднее получившего кличку Санитар. До этого в расследовании целых два года не было никаких подвижек, лишь росло количество жертв – к тому моменту, когда за него взялась Сара, погибли уже шесть женщин. Норвежская полиция сгорала от стыда, а инспектор Геринген как раз недавно заявила о себе, блистательно раскрыв другое убийство и проведя арест преступника, выследить которого было чрезвычайно сложно. В итоге руководство решило воспользоваться ее аналитическими способностями и служебным рвением в деле, не дававшем покоя всему Осло.

Она начала с того, что приказала провести повторные вскрытия по более точному и подробному протоколу, чем в первый раз. Ловструд, в ту пору новоиспеченный главный врач Института судебно-медицинской экспертизы, помнил, как возмущались коллеги внезапно привалившей дополнительной работой. Но, читая их отчеты, он вынужден был признать, что появились новые данные в списках веществ, обнаруженных на телах жертв. Одно из этих веществ присутствовало во всех списках и дало совершенно иное направление расследованию.

До сих пор Ловструд никогда не видел Сару, она представлялась ему сущей мегерой и страшнючим чучелом. Теперь же выяснилось, что он был очень далек от истины. Эта женщина пробудила в нем любопытство, и ужасно захотелось ее разговорить – хотя бы для того, чтобы услышать голос.

– Скажите-ка, а Янгера, случайно, не в «Гёустаде» держат? Если так, вот уж он обрадуется встрече с вами!

Это была одна из причин, по которым Сара отчаянно не желала соглашаться на просьбу офицера Дорна. Еще меньше ей хотелось обсуждать эту тему с кем бы то ни было.

Судмедэксперт искоса поглядывал на нее, но по бесстрастным голубым глазам, устремленным на дорогу, невозможно было догадаться, занята ли она своими мыслями или просто игнорирует его. Впрочем, Тобиас Ловструд был не из тех, кто легко сдается.

– У меня еще не было случая выразить вам свое восхищение. Лихо вы расправились с этим психопатом Янгером! Просто удивительно, как вы додумались провести параллель между следами детергента, обнаруженными на телах жертв, и присутствием машины скорой помощи на месте каждого похищения. Сколько же свидетельских показаний вам пришлось перелопатить, чтобы установить, что эту машину видели за несколько минут до исчезновения женщин! Думаю, не все свидетели припомнили о ней в первую очередь.

«О, далеко не все!» – ответила бы Сара, будь у нее желание поддерживать разговор. «Скорая помощь» появилась в большинстве показаний лишь после того, как она лично опросила всех свидетелей по второму разу, а до этого ей пришлось потратить много часов, выискивая в записях и отчетах самые незначительные совпадения. Тогда-то она и заметила, что несколько человек вскользь упомянули машину медицинской службы, просто как деталь фона.

– А это ваше, так сказать, силовое вторжение к Янгеру в день ареста! – не унимался доктор Ловструд. – В полиции многие здоровенные мужики до сих пор под впечатлением от того, как вы вломились туда первой и скрутили убийцу. Похоже, в ФСК[17] вы времени даром не теряли!

– Сейчас меня больше волнует, что мы с вами найдем на месте происшествия.

Голос Сары впервые прозвучал в салоне внедорожника – Тобиас Ловструд даже вздрогнул от неожиданности, смутился и на некоторое время притих.

Она терпеть не могла упоминаний о своей службе в спецназе. Бойцы их подразделения имели отличную физическую подготовку, но были недостаточно хорошо оснащены для быстрого реагирования на террористические акты, и, по мнению Сары, массовый расстрел, устроенный Андерсом Брейвиком[18], стал тому трагическим доказательством. Их получасовое опоздание на остров Утёйя из-за проблем с моторной лодкой стоило жизни еще тридцати подросткам. Сара и многие ее соратники винили именно себя в том, что число жертв двойного теракта Брейвика достигло семидесяти семи. После этого постыдного поражения она покинула ФСК и перешла на службу в полицию в должности инспектора. Саре казалось, что дедукция и проницательность помогут ей спасти больше человеческих жизней, чем плохо организованные боевые операции.

С четырехполосного Третьего кольца внедорожник свернул на сельскую извилистую дорогу и погнал дальше среди прогнувшихся под снегом елей. Сара включила полноприводный режим и зажгла противотуманные фары. Здесь, на северной окраине, снег уже не валил стеной, зато клубился густой туман. На термометре было минус три градуса, лобовое стекло обросло по контуру кристалликами инея.

Судмедэксперт с интересом озирался:

– Да уж, в такие места меня по работе еще не заносило. Наверное, дело будет из ряда вон…

Сара молча заправила за ухо рыжую прядь, прошуршав паркой. Тобиас помассировал затылок и опять умолк, увлеченный пейзажем за окном.

Они ехали по лесистой, почти необитаемой местности – лишь изредка за деревьями мелькали дачные особнячки. На развилке Сара свернула на дорогу, убегавшую в густую чащу. Фары с трудом справлялись с плотным туманом, то и дело натыкаясь лучами на сугробы, едва ли не достигавшие крыши машины. Время от времени впереди проступали контуры деревьев, растопыривших ветви, будто костлявые пальцы, испачканные сахарной пудрой. Скрипел под колесами снег с наледью. А потом вдруг туман слегка рассеялся, и впереди возник величественный силуэт здания.

К небу возносилась готическая башня из кирпича, увенчанная металлическим куполом со стрелой колокольни; под ней, будто ночные стражи, расходились в стороны, смутно проступая в зябкой дымке, два крыла с узкими оконцами; крыши тонули в темноте. Здание могло бы показаться заброшенным, если бы по фасаду не скользили голубые пятна света от прожекторов двух патрульных машин и фургона криминалистов.

Сара остановила внедорожник, но мотор по-прежнему глухо рокотал под капотом, из выхлопной трубы вырывались облачка пара.

– Кажется, добрались, – пробормотал доктор Ловструд, и Саре показалось, что его голос неуверенно дрогнул.

Внедорожник, снова тронувшись с места, вкатился под арку ворот из кованого железа. Мелькнула вывеска, почти засыпанная снегом: «Психиатрическая больница «Гёустад».

Глава 2

Сара заглушила мотор. Снаружи подстерегал мороз, как свора собак, готовая растерзать добычу.

– Ну, идемте. – Тобиас Ловструд отважно покинул теплый салон и поспешил ко входу в заведение, проклиная сквозь зубы собачий холод.

Сара некоторое время посидела, вцепившись в рулевое колесо и стараясь унять бешеное сердцебиение дыхательной гимнастикой. Но упражнение возымело обратный эффект – началась паническая атака, тревога сдавила горло, будто незримый палач медленно и с удовольствием принялся душить жертву.

«Почему? Почему именно сегодня я оказалась в этом месте?..»

Набрав код на электронном замке, Сара открыла отделение для перчаток, достала оттуда наручники и засунула их в задний карман. За пистолетом HK P30 лежали фонарик, зеленая упаковка жевательной резинки и пузырек с транквилизатором. Она ненадолго задержала взгляд на оружии, затем взяла из пузырька одну таблетку, закинула ее в рот и заперла бардачок. Подтянула повыше ворот свитера, застегнула парку до самого верха и вылезла из машины.

В нескольких метрах впереди судмедэксперт буксовал в снегу, окутанный облачками пара. Сара двинулась за ним по протоптанной дорожке; полицейские прожекторы и свет, падавший из нескольких окон, создавали стробоскопический эффект.

Вдруг с первого, неосвещенного этажа из какой-то палаты раздался дикий вопль.

– Ого! – выдохнул Ловструд, с которым Сара уже поравнялась. – Мне, конечно, каждый день приходится иметь дело с покойниками, но, честно говоря, не знаю, хватило бы у меня духу работать в психушке. Особенно в этой…

Из курса судебной психиатрии Сара помнила, что заведение «Гёустад» побило европейский рекорд по числу лоботомий. В сороковых годах этой операции подверглись здесь три сотни пациентов – тогда считалось, что состояние больных, страдающих шизофренией, эпилепсией и депрессией, можно облегчить повреждением нейронных связей на определенном участке мозга. Варварская процедура состояла в следующем: инструмент, похожий на нож для колки льда, вводили между верхним веком и глазным яблоком; когда кончик ножа упирался в кость глазной впадины, по рукоятке били хирургическим молотком, острие протыкало кость и проникало в лобную долю; далее совершались вращательные движения рукояткой для рассечения нервных волокон мозга. В большинстве случаев пациенты получали лишь местную анестезию и теряли сознание от боли или от судорог, вызванных разрывом нервных волокон. Те, кто не умер во время операции, превращались в овощи, лишенные эмоций, воображения, стремлений и желаний, но врачи, практиковавшие лоботомию, считали их исцеленными, ведь основные симптомы – агрессивность, тоска, припадки – действительно исчезали. Душевнобольных, которые теперь уже не представляли опасности ни для себя самих, ни для общества, отправляли по домам.

Позднее Сара узнала, что американское правительство в те годы увидело в лоботомии прекрасную возможность сократить время пребывания пациентов в государственных психиатрических клиниках, а соответственно, сэкономить бюджетные средства. Так что этот способ «лечения» был одобрен на официальном уровне и широко пропагандировался.

Решив, что, чем раньше она войдет в «Гёустад», тем раньше оттуда выйдет, Сара ускорила шаг и обогнала менее проворного судмедэксперта. Под резным портиком ей показалось, будто сейчас она переступит порог церкви. Подавив нараставший в глубине души страх, Сара решительно толкнула створку двойной деревянной, украшенной изысканной резьбой двери и очутилась в вестибюле с высоким, как у собора, сводом. Напротив нее, шагах в двадцати, находилась внушительная стойка администратора из красного дерева, слева от стойки уходила вверх винтовая лестница. В глубине вестибюля была застекленная дверь, за которой маячили люди в белых халатах. Одуряюще пахло детергентом.

Девушка-администратор – совсем молоденькая, от силы лет двадцати – при виде посетителей поднялась из-за стойки. Неуместная в подобных обстоятельствах улыбка на ее губах лишь подтверждала и без того очевидное отсутствие опыта.

Каблуки тяжелых ботинок Сары простучали по черным и белым мраморным плитам пола, уложенным в шахматном порядке. Она молча протянула девушке удостоверение инспектора Национальной службы уголовного розыска.

– Здравствуйте, госпожа Геран… ой, простите, Геринген. Профессор Грунд ждет вас у себя в кабинете. – Администратор указала рукой в сторону винтовой лестницы и встала, собираясь проводить гостей, но Сара сухо проговорила:

– Пусть выйдет к нам.

– Э-э… хорошо, я позову его. – Девушка, сев на стул, набрала номер на стационарном телефонном аппарате.

Сара тем временем осмотрелась и поняла, что запах детергента и еще какой-то бытовой химии – не единственная причина ее дискомфорта. Больница как будто увязла в прошлом. Если бы не компьютерный монитор на стойке, можно было бы подумать, что на дворе конец XIX века. Ступени лестницы, тоже из красного дерева, потемнели от времени, сводчатый потолок нависал над головой церковным куполом, а шахматный пол лишь усиливал впечатление, что действие происходит в позапрошлом столетии.

Застекленные двери в глубине вестибюля опять привлекли ее внимание – за ними санитары рассаживали за столиками пациентов в светло-зеленых робах. Возможно, среди этих больных находился тот, чей душераздирающий крик она слышала, подходя к крыльцу. Кто из них? Сутулый низенький мужчина с резкими движениями и бегающим взглядом, молодой парень, неуклюжий и сонный, или та женщина лет сорока? Пациентка с ввалившимися щеками и спутанными волосами печально сидела одна в сторонке. Сара перехватила ее взгляд и не увидела в глазах ни намека на безумие – там были только одиночество и тоска.

Женщина смотрела на нее несколько секунд, затем отвернулась, а у Сары вдруг защипало веки от навернувшихся слез. В этот момент ее окликнули:

– Инспектор Геринген!

Еще одна дверь в вестибюле, металлическая, была открыта, и к Саре быстрым шагом направлялся мужчина лет сорока с рыжеватой бородкой. На нем была голубая форменная рубашка с черными погонами.

– Офицер Дорн, – представился он взволнованно. – Это я вам звонил.

Сара его сразу вспомнила – однажды этот полицейский привел в управление своих мальчишек, рыженьких близнецов, которые хотели посмотреть, где работает папа, и ей понравилось, как серьезно и толково он объяснял, чем занимаются разные сотрудники.

Она поприветствовала Дорна кивком, и тот, наслышанный о ее стиле поведения, ничуть не удивился молчанию. Помимо прочего, он знал, что инспектор Геринген не утруждает себя политесом и предпочитает сразу переходить к делу. Бросив взгляд на администратора, Дорн заговорил, понизив голос, так что судмедэксперту пришлось подойти ближе и вытянуть шею.

– В общем, так. В пять двадцать три утра поступил вызов от Аймерика Гроста, ночного надзирателя этой больницы. Он сильно нервничал, путался в словах, но в конце концов с грехом пополам сообщил, что один из пациентов только что покончил с собой. Поскольку связаться с директором заведения Гросту не удалось, он принял решение позвонить в полицию. Когда мы прибыли сюда, парень встретил нас с виноватым видом, попросил прощения за ложную тревогу и сказал, что на самом деле пациент умер от обычного инфаркта.

Сара нахмурилась:

– А что навело этого Гроста на мысль о самоубийстве пациента?

– У них тут повсюду камеры наблюдения. Парень сидел в комнате с мониторами и вдруг увидел, что один больной схватил себя за горло, задергался, а потом вдруг обмяк и больше не шевелился. Грост в панике попытался связаться с двумя дежурными санитарами – они не ответили; затем набрал номер директора – тот был недоступен. Тогда он позвонил в полицию и описал то, что произошло у него на глазах: пациент сам себя задушил.

– Санитары подтвердили? – спросила Сара.

– Не совсем. Оба выполняли свои обычные обязанности, когда услышали крики. Один делал кому-то из пациентов укол и не мог прервать процедуру, второй сразу побежал на крик, но опоздал – кричавший уже был мертв.

– А почему они не ответили на вызов Гроста? Не услышали, что ли?

– Услышали, но проигнорировали. Как я уже сказал, один был занят, а второй подумал, что пациент важнее, и помчался в палату, да все равно не успел.

– Но это же ерунда какая-то! – вмешался судмедэксперт. – Человек не может сам себя задушить. Как только он потеряет сознание, это вызовет расслабление мышц, и пальцы на шее разожмутся. Что за чушь! – Он посмотрел на Сару, будто в поисках поддержки, но она сделала Дорну знак продолжать.

– То же самое мне сказали санитары, как только мы приехали. Они пришли к выводу, что у пациента случилась паническая атака, а за ней последовал сердечный приступ. Но Грост, ночной надзиратель, работает тут совсем недавно. Он переполошился и, не спросив их мнения, позвонил нам в полной уверенности, что видел самоубийство. Вот так мы здесь и оказались.

– Однако если у пациента была, как считают санитары, паническая атака, то какая-то уж невероятно мощная, – заметил Тобиас. – Вы представляете себе, что должно происходить у человека в голове, чтобы он начал душить себя голыми руками?

Дорн посмотрел на него с некоторым раздражением, но Сара, разделявшая недоумение судмедэксперта, вопросительно уставилась на полицейского.

– Я указал на это обстоятельство санитарам, – пожал плечами тот. – Они напомнили мне, что мы находимся в психиатрической лечебнице, а следовательно, в приступах безумия у здешних постояльцев нет ничего удивительного.

Дорн неловко замолчал, а доктор Ловструд испустил тяжелый вздох, всем видом давая понять, что его зря побеспокоили посреди ночи.

– Ну да, я, наверное, тоже поторопился бить тревогу, – повинился Дорн. – Но вообще-то, инспектор, я позвонил вам потому, что все здесь здорово нервничали и показания давали как-то неуверенно, когда мы прибыли. Я подумал, лучше будет провести расследование. И потом, не знаю… даже если сейчас их объяснения кажутся вполне логичными, мне все же не нравится, как изменилась версия событий между звонком Гроста в полицию и нашим приездом сюда. Да еще эти отметины на лбу пациента… В общем, по-моему, здесь все очень странно.

Сара тоже считала, что ситуация не вполне ясна, хоть и не видела в ней пока ничего особенно подозрительного.

– Где сейчас эта троица ночных дежурных?

– Санитаров Элиаса Лунде и Леонарда Сандвика мы сразу разделили, на случай, если вы захотите их допросить. Надзиратель Аймерик Грост тоже ждет вас в отдельной комнате. Сами увидите – он совсем молод, в «Гёустаде» работает пару недель. Криминалисты уже осматривают палату, в которой умер пациент, – как вы и велели, я их сразу вызвал. Директор больницы, кажется, только что приехал, у меня еще не было времени с ним поговорить. Прошу прощения, мне, наверное, все-таки не следовало устраивать панику по телефону…

Сара на него не сердилась – она очень даже одобряла тех, кто предпочитает сомнение слепой уверенности. Да и если хорошо подумать, лучше уж ей сейчас быть здесь, чем рыдать на груди у сестры. По крайней мере, Сара попыталась себя в этом убедить.

Она хотела попросить офицера Дорна проводить ее в палату, где находился труп, но тут на винтовой лестнице из красного дерева показался высокий мужчина в темно-сером костюме. Он энергично сбежал по ступенькам, и Сара рассмотрела его повнимательнее: худощавое удлиненное лицо, очки, элегантная седина на висках. Прямой и решительный взгляд из-под густых бровей говорил о том, что этот человек привык командовать.

– Профессор Ханс Грунд, – представился он Саре и Ловструду официальным тоном. – Я директор этого учреждения. Весьма сожалею, что вас напрасно побеспокоили, но к чести своих сотрудников должен сказать, они стремились поступить как лучше.

Директор только тут понял, что Сара и не думает вынимать руку из кармана куртки, чтобы пожать его протянутую ладонь, и несколько стушевался. Но таково было одно из ее правил – никогда не вступать в физический контакт с людьми, имеющими прямое или косвенное отношение к расследованию. Многочисленные психологические исследования доказывали, что даже легкое прикосновение к человеку может повлиять на объективное суждение о нем. Однако профессионализм профессионализмом, а распоследней невежей Сара все-таки не была, поэтому коротко кивнула профессору в знак приветствия.

Пока Грунд тянул к ней руку, она успела разглядеть его кисть и заметила, что ноготь на большом пальце обкусан до крови. Поскольку с другими пальцами все оказалось в порядке, можно было заключить, что у профессора нет привычки грызть ногти, а значит, он сделал это под влиянием сильных эмоций, вызванных сегодняшним происшествием.

– Доктор Ловструд, судмедэксперт, – разрядил обстановку Тобиас, увидев, что Ханс Грунд смущен молчанием дамы из полиции.

– Очень приятно, – кивнул тот. – Простите, что не смог оказать вам должный прием, но я весьма удручен смертью своего пациента, пусть и от естественных причин.

– Где тело? – спросила Сара.

Директор обиженно нахмурился:

– Насколько я понимаю, вы намерены действовать по протоколу до конца, раз уж вас сюда вызвали? Что ж, много времени это у вас не займет. Прошу за мной.

Он направился к металлической двери, открыл ее висевшим на шее магнитным пропуском и первым переступил порог. Сара, судмедэксперт и офицер Дорн последовали за ним по коридору. Здесь к детергенту примешивался слабый запах эфира. Не замедляя шага, Ханс Грунд на секунду обернулся к Саре:

– Полагаю, в подобных заведениях вы, как и все люди, чувствуете себя неуютно, инспектор. Помнится, в первое время на стажировке в психиатрической больнице я и сам задавался вопросом, гожусь ли для своего ремесла. Но впоследствии понял, что сомневался в себе лишь потому, что плохо понимал душевнобольных людей. Досконально изучив их патологии и механизмы мышления, я почувствовал, как неприязнь к ним уступает место искреннему участию и желанию помочь.

«Если бы ты знал, почему мне здесь на самом деле неуютно, давно бы заткнулся», – хотелось Саре сказать, но она по обыкновению не стала тратить слова попусту. От ее молчания директор окончательно пришел в замешательство.

Они шагали по коридору с натертым до блеска полом; с обеих сторон были двери палат, большинство которых пустовали. Вдруг издалека донеслись возбужденные голоса – профессора Грунда это, казалось, не обеспокоило, но Саре все-таки пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать от него. У помещения, откуда донесся шум, он остановился и попросил подождать его минутку.

Это была комната отдыха, судя по тому, что за несколькими столиками пациенты играли в карты. Человек в светло-зеленой робе отбивался от двух санитаров, которые изо всех сил старались его удержать. Он кричал, что не будет принимать пилюли – его, мол, хотят отравить, ему от этой дряни каждый раз кажется, будто он сейчас сдохнет.

Директор невозмутимо приблизился с таким видом, словно точно знал, как успокоить буяна. Сара с любопытством ждала, как он все уладит.

– Привет, Геральт, – сказал Ханс Грунд.

Человек задергался сильнее – лица санитаров уже побагровели от злости и напряжения. Директор сделал им знак отпустить пациента, и тот, суматошно заметавшись, вдруг успокоился. Отодвинув от стола два стула, Грунд усадил пациента напротив себя, после чего они принялись о чем-то шептаться, как добрые приятели. С того места, где стояла Сара, разговора не было слышно, но, к ее удивлению, через минуту Ханс Грунд и нервный Геральт уже вовсю улыбались друг другу. Директор протянул пациенту стакан с водой, и тот покорно запил лекарство. Они обменялись рукопожатиями, и Грунд вышел из комнаты отдыха.

– Труп дальше по коридору, – бросил он через плечо своим спутникам.

По дороге Дорн дал Саре электронный пропуск, позволявший открывать любые двери в заведении, и рацию с наушником: больница была огромная, быстрая связь могла упростить общение. Сара не собиралась задерживаться здесь надолго, но на всякий случай взяла и то и другое – вдруг пригодится.

Проходя мимо открытой двери палаты, она услышала рыдания – какая-то женщина причитала: «Где мой малыш?» – и словно удивлялась, не получая ответа. Саре стало не по себе, захотелось заглушить это жалобное бормотание собственным голосом.

– У покойного была сердечная недостаточность? – спросила она.

– Да, но он находился под наблюдением врачей, – отозвался профессор. – К сожалению, в его возрасте уже нельзя предотвратить неизбежное.

– Сколько ему было?

– Под восемьдесят.

Дорн их обогнал и открыл дверь в другой коридор, очень длинный, с современной отделкой – свет неоновых ламп отражался от пола, выложенного плиткой ПВХ. В конце коридора была еще одна дверь, возле нее стояли на посту двое полицейских.

– Почему этот пациент оказался здесь? – спросила Сара, которой нужно было составить впечатление о жертве до того, как она увидит труп.

– Из-за рекуррентного расстройства личности, сопровождавшегося бредом и паранойей. Но по сравнению с другими нашими пациентами он был относительно спокойным.

– Если верить вашему надзирателю, этот человек пытался себя задушить. По-моему, такое поведение необычно даже для душевнобольных, – заметила Сара.

Директор поправил узел галстука.

– Вы правы, меня это тоже озадачило. Раньше у него не случалось подобных панических приступов.

– Возможно, это побочный эффект какого-то препарата?

– Не исключено, конечно, но я так не думаю. Он принимал одни и те же лекарства много лет, и никаких противопоказаний у него не было. Мы такие вещи строго отслеживаем.

– Тогда ошибка в дозировке?

Грунд покачал головой:

– Инспектор, я в первую очередь врач и очень серьезно отношусь к медикаментозному лечению пациентов. Персонал об этом знает. С тех пор как меня назначили директором больницы, здесь ни разу не было ошибок в дозировке. Я не утверждаю, что это в принципе невозможно, но вероятность крайне мала.

За дверью очередной палаты мужской голос выводил нежную мелодию, которая вдруг закончилась грязными ругательствами – виртуозно построенная многоэтажная словесная конструкция настолько восхитила доктора Ловструда, что он вполголоса повторил высказывание пациента, одобрительно крякнув. А Сара заметила, что директор даже не улыбнулся – наоборот, явно был раздосадован. Достав из кармана пиджака блокнот, он записал номер палаты и время.

– Возможно, санитары, дежурившие этой ночью, все-таки допустили халатность по отношению к погибшему пациенту и не решились вам в этом признаться из страха потерять работу, – предположила Сара. – Как и те, кто, наверное, забыл дать лекарство вот этому… оратору.

Директор уставился на нее с недоумением:

– Я не знаю, как складываются отношения с начальством у вас в полиции, но здесь я не строю из себя тирана. Мы одна команда, и для персонала я скорее тренер, чем судья. Когда у кого-то из сотрудников возникает проблема, он приходит ко мне за советом. Если бы Леонард и Элиас совершили ошибку, они бы честно обо всем рассказали. Нет, вполне очевидно, что пациент умер своей смертью. Я уверен, здесь нечего расследовать, но вы, разумеется, можете убедиться в этом самостоятельно.

– Последний вопрос. Сколько секторов в вашем заведении?

– Три. В секторе А содержатся больные, не представляющие угрозы ни для себя самих, ни для окружающих. Обитатели сектора B требуют более пристального внимания и не могут жить в больших группах. Сектор C отведен буйнопомешанным, хотя мне не нравится этот термин. Скажем, опасным душевнобольным. Сегодняшний инцидент произошел в секторе А, и, кстати, мы уже пришли.

Двое полицейских заслоняли дверь и расступились, только когда Сара показала им удостоверение инспектора полиции Осло.

– Проходите, инспектор Геринген, – кивнул здоровенный блондин с коротким бобриком. На бейдже, прикрепленном к офицерской куртке, значилась фамилия Нильсен.

Сара провела электронным пропуском по считывающему устройству, раздался скрежет замкового механизма, и дверь открылась. За ней в полумраке тонул еще один коридор. Неоновые лампы на потолке не горели, единственным источником света здесь было странное синеватое сияние, исходившее из палаты слева.

– Они еще с полилайтом[19] не закончили, – прокомментировал судмедэксперт.

Директор устремился было за ним с Сарой, но белобрысый гигант заступил ему дорогу:

– Прошу прощения, это охраняемое место происшествия. Замок снова проскрежетал, на этот раз у Сары за спиной.

Из палаты, заполненной синим светом, появилась белоснежная мумия, положила на больничную каталку пластиковую пробирку, прилепила к ней этикетку и вернулась обратно. Сара подошла к каталке – помимо пробирок, там обнаружились чистые перчатки и бахилы. Пока Ловструд доставал из чемоданчика стерильный комбинезон с капюшоном и облачался в него, Сара быстро экипировалась и нырнула в палату – в свете полилайта казалось, будто она погрузилась в аквариум. Двое криминалистов, в таких же белых комбинезонах, как у судмедэксперта, были заняты работой в лазурном полумраке. Один, опустившись на корточки рядом с кроватью, ухватил что-то с пола пинцетом и положил в пробирку. У второго, в очках с оранжевыми стеклами, на плече висело устройство, похожее на маленький радиатор, и он методично обводил стены, пол и потолок синеватым лучом, исходившим из трубки, прикрепленной к корпусу этого аппарата.

На полу желтые таблички с номерами обозначали местоположение вещественных доказательств. Одна из них стояла рядом с человеком, неподвижно сидящим на полу у изножья придвинутой к стене кровати. Черты его лица невозможно было рассмотреть в синем полумраке.

Сара приблизилась. Помещение представляло собой куб. Кровать была привинчена к левой стене, у противоположной находились унитаз и раковина; других предметов обстановки здесь не было.

– Я закончила, – сообщила женским голосом мумия, державшая полилайт, погасила синий луч и протянула руку к электрическому переходнику. – Внимание, включаю!

Свет четырех полицейских портативных прожекторов, расставленных в углах, залил палату, и Сара наконец разглядела мертвеца – босого, в светло-зеленой больничной одежде.

Он сидел лицом к ней, прислонившись спиной к кровати и вытянув ноги в сторону выхода. Голова свесилась набок, морщинистая кожа посерела. Вытаращенные глаза смотрели в пространство, будто увидели там что-то чудовищное; разинутый рот застыл в беззвучном крике, обнажились в оскале гнилые зубы, был виден язык, уже распухший. Сальные жидкие прядки волос прилипли ко лбу.

Сара несколько секунд рассматривала эту жуткую картину в целом, затем наклонилась, чтобы изучить синяки на одутловатой шее – это определенно были отпечатки пальцев, сдавливавших горло. Старик, похоже, не притворялся, когда себя душил.

В палату вошел облаченный в комбинезон Тобиас Ловструд:

– Ну-с, что у нас тут, госпожа инспектор?

Сара затянутым в перчатку указательным пальцем отвела со лба мертвеца пряди волос – и поняла, что имел в виду офицер Дорн, когда говорил о «странных отметинах».

На обескровленном лбу были три шрама длиной в полпальца. Они почти сливались по цвету с кожей – различить очертания удалось лишь по белой каемке и легкой неровности. Шрамы, расположенные в ряд, образовывали число 488.

Глава 3

Судмедэксперт присел рядом с покойником на корточки и провел пальцем в перчатке по трем цифрам.

– Это очень старые рубцы, и нанесены они, похоже, не из любви к искусству скарификации. Сомневаюсь, что этот человек по своей воле попросил вырезать число у него на лбу. – Доктор Ловструд посветил фонариком трупу в глаза и в уши. – На глазных яблоках лопнули несколько капиллярных сосудов из-за компрессии верхних дыхательных путей, но слишком мало для смерти от удушья. В ушах нет крови, лицо не побагровело… – Он пощупал шею над кадыком. – Похоже, и подъязычная кость не сломана. Смерть от удушения с большой вероятностью можно исключить. – Затем он внимательно осмотрел конечности и сосредоточенно проговорил: – Пока не вижу никаких ран и следов ударов, ничего, кроме вот этих кровоподтеков на сгибе левой руки, но сюда ему кололи препараты, так что появление синяков вполне естественно… На данный момент это все, что я могу сказать.

– А причина смерти? – осмелилась спросить Сара.

– Могу перечислить десяток, вплоть до пищевого отравления. С точностью отвечу только после токсикологической экспертизы и исследования внутренних органов. Раз уж вы почему-то заинтересовались этим делом.

– Обменяйтесь сведениями с криминалистами и убедитесь, пожалуйста, что отпечатки пальцев на шее принадлежат жертве. После этого можете отвезти тело в лабораторию. И сообщите мне о результатах вскрытия.

Тобиас с некоторым удивлением качнул головой:

– А вы молодец. Подумали, что его мог душить и кто-то другой. – Он одобрительно хмыкнул. – Мало кто из ваших коллег проявил бы внимание к таким деталям.

Сара пропустила комплимент мимо ушей. В ожидании информации от экспертов она собиралась расспросить директора больницы о шрамах на лбу у пациента, а перед тем как выйти из палаты, окинула ее последним взглядом, чтобы лучше запомнить место происшествия.

Один из криминалистов, стоя у каталки, перебирал пластиковые пакеты с уликами.

– Вы сняли отпечатки пальцев с шеи жертвы? – спросила Сара.

– Конечно, дактилоскопические пленки здесь. – Эксперт указал на плексигласовую коробку с этикеткой «Жертва». – Папиллярный рисунок проступает довольно четко.

Сара повернулась ко входу в палату, чтобы передать информацию судмедэксперту, но тот уже успел к ним присоединиться:

– Я слышал, инспектор. Тут есть все, что мне нужно.

Сара, сняв перчатки, бросила их в желтый контейнер со значком биологической опасности, туда же отправила бахилы и решила еще разок заглянуть в палату, где сидел мертвый пациент. Что-то ее тревожило, но она никак не могла понять, что именно.

Стоя на пороге, она обвела глазами убогое помещение – кровать, унитаз, раковина… и вдруг до нее дошло. В палате не было ни полотенца, ни умывальных принадлежностей, а на кровати отсутствовало покрывало. Как будто здесь никто и не жил.

Директор Грунд ждал за дверью коридора. Увидев Сару, он нервно поправил очки и развел руками, будто говорил: ну, убедились, что расследовать нечего?

– Где вещи жертвы? – спросила Сара.

– Какие вещи?

– Не знаю – полотенце, покрывало, сменная одежда, зубная щетка, мыло…

– Вынужден вам напомнить, инспектор, что это не обычная больница, – сурово взглянул на нее поверх очков профессор. – Нам приходится ограждать пациентов от любых возможностей совершить самоубийство. Мне это казалось само собой разумеющимся.

– Сектор А предназначен для пациентов, которые не представляют опасности ни для себя, ни для окружающих. Вы сами так сказали десять минут назад.

Ханс Грунд схватился за узел галстука и повел шеей. Его губы на секунду скривились в гримасе, но Сара не поняла, что это было – неловкость лжеца, пойманного на слове, или раздражение начальника, чье время попусту тратит дотошная сотрудница полиции.

– Верно, я так сказал. Но у нас тут не завод по конвейерному производству здоровых людей из психически больных. Вступив в должность директора «Гёустада», я счел своим долгом ввести гибкую систему правил, подходящих к каждому конкретному случаю, и сделал это с единственной целью, которой является благо моих пациентов. Четыре-Восемь-Восемь, как его здесь называли, нужна была спокойная, умиротворяющая обстановка, такая, как в секторе А, где больные не агрессивны. Однако порой у него обострялись суицидальные наклонности, и это нельзя было игнорировать. Так что в случае с ним я пошел на компромисс: сектор А, но палата как в секторе B.

Ханс Грунд, вопреки ожиданиям Сары, говорил настолько невозмутимо и уверенно, что его речь казалась вполне убедительной. К тому же Сара видела, как он утихомирил упрямца, не желавшего пить лекарство, и должна была признать, что, судя по всему, профессор искренне заботится о своих пациентах. Однако оставалось еще немало тревоживших ее вопросов.

– Вы упомянули прозвище пациента – Четыре-Восемь-Восемь. А как его звали на самом деле?

Грунд поморщился и смущенно потер подбородок.

– Гм… Вообще-то понятия не имею.

Видимо, у Сары на лице отразилось удивление, потому что профессор поспешил добавить:

– Понимаю, это действительно странно, но я объясню вам, в чем дело. Только не здесь, пожалуйста. Идемте в мой кабинет.

Они пошли обратно теми же коридорами.

– Видеокамеры установлены во всех палатах? – спросила Сара.

– Да, но запись мы не ведем из этических соображений. Уважаем частную жизнь пациентов, даже самых опасных.

– Почему сегодня ночью надзиратель не сумел до вас дозвониться?

– Я был в самолете. Возвращался с конференции по психиатрии, которая проходила в Соединенных Штатах. Так что не обессудьте – из-за смены часовых поясов пока еще плохо соображаю.

Они миновали узкий проход с застекленными дверями, ведущими во внутренний двор, и поднялись по винтовой лестнице на второй этаж. Теперь Саре почудилось, будто она и правда попала в XIX век, преодолев временной барьер, – вперед уходил коридор с потемневшим от времени деревянным паркетом, беленными известью стенами и высоким сводчатым потолком, с которого свисали люстры из кованого железа с плафонами в форме тюльпанов.

Директор открыл одну из многочисленных дверей в этом коридоре из другой эпохи и сделал приглашающий жест:

– Прошу вас.

Переступив порог, Сара постаралась сдержать возглас изумления.

Первым сравнением, пришедшим в голову, была королевская часовня. Напротив входа, в глубине кабинета, возвышался монументальный рабочий стол, достойный называться алтарем. За ним поблескивало узкое окно, обрамленное портьерами, которые прекрасно справились бы с ролью занавеса на сцене какого-нибудь театра. Над окном висело деревянное распятие, а дальше взгляд возносился к высокому потолку с крестообразными балками.

У левой стены, в алькове, устроенном между огромными книжными шкафами, стоял на дискосе серебряный потир[20]. Почетное место на правой стене было отведено картине, на которой сразу привлекал к себе внимание центральный персонаж – мертвенно-бледный голый человек был изображен спиной к зрителю; стоя в лодке, он погружал багор в темные воды реки. По сторонам от кормчего сидели две зловещие фигуры в длинных одеждах и с лицами, скрытыми в тени капюшонов.

Обстановку дополнял шкаф из мореного дерева с дверцами, покрытыми затейливой резьбой; с того места, где стояла Сара, сюжет рельефов было не разглядеть.

В кабинете слабо пахло сигарами. Дымчато-снежный рассвет мешался с тусклым сиянием лампы под зеленым абажуром, стоявшей на рабочем столе. Директор зашагал к нему по мягкому ковру, расшитому мифологическими сюжетами. Он сосредоточенно смотрел себе под ноги, будто обдумывал речь.

– Вы верующая, госпожа инспектор?

«Ничего себе вопрос», – подумала Сара. Она пришла сюда не ради теологических дискуссий, однако боялась спугнуть профессора Грунда – пока он расположен к беседе, нужно ее поддерживать, чтобы выудить что-нибудь полезное, – поэтому решила ответить, но с привычной краткостью:

– Я думаю, опасно выбирать веру в ущерб стремлению к свободе.

Директор, только что усевшийся за стол и рассеянно вертевший в руках плексигласовый куб для фотографий, с удивлением вскинул голову:

– Должно быть, вы много читали и думали на эту тему, чтобы сформулировать такой емкий ответ.

– Разумеется. Но сейчас я бы с удовольствием почитала досье мертвого пациента.

– Да-да, конечно. Простите, я не зря упомянул про смену часовых поясов – голова совсем не работает… И должен вам признаться, эта внезапная смерть потрясла меня сильнее, чем кажется, но перед сотрудниками нужно было сохранять лицо.

Ханс Грунд поднялся и открыл резной шкаф. Теперь Саре удалось рассмотреть рельеф: с дверцы злобно гримасничали демоны и огорченно хмурились ангелы вперемежку. Директор достал с полки тонкую картонную папку и протянул ее Саре.

Не дожидаясь приглашения, она села в кресло около стола и, заправив рыжую прядь за ухо, склонилась над досье пациента 488.

В папке оказался всего десяток листов – отчеты о различных курсах лечения, направленных на снижение агрессивности, несколько примечаний о его необычной молчаливости и никаких упоминаний ни о личности пациента, ни о причине его помещения в психиатрическую больницу «Гёустад».

– Почему так мало записей? – спросила Сара.

Директор отвел глаза и откашлялся.

– Послушайте, буду с вами честен. Я не знаю, кто он, и никто о нем здесь ничего не знает. Поэтому личное дело такое тонкое.

– Но вы обещали все объяснить.

– Этот человек поступил в «Гёустад» тридцать шесть лет назад с полной ретроградной амнезией, сопровождавшейся параноидальным бредом. Его привезла полиция, как мне сказали, – он был задержан за агрессивное поведение на улице. При нем не было документов, и он не мог назвать своего имени.

Сара села поудобнее.

– Значит, за тридцать шесть лет ни о нем самом, ни о том, что с ним случилось, так ничего и не выяснилось?

Ханс Грунд покачал головой.

– И никто его не искал?

– Никто. Полиция довольно долго пыталась установить его личность по спискам пропавших без вести за несколько лет, но тщетно. Мы тоже разыскивали родственников или знакомых – никто не откликнулся. В общем, поскольку этот человек мог быть опасен для себя и окружающих, его оставили здесь. Вот такая печальная история – пришел один, без памяти, и умер в одиночестве, никто о нем не вспомнит.

– Откуда взялись шрамы у него на лбу? Вам они не кажутся странными?

– Я не сомневался, что вы об этом спросите. Шрамы уже были, когда его привезли. Но ни моему предшественнику на посту директора, ни мне так и не удалось узнать, что означают цифры. Пациент никогда не говорил, как они появились.

Сара могла бы удовольствоваться этими ответами, поехать в Главное управление полиции, дождаться отчета от судмедэксперта и закрыть дело с вердиктом «естественная смерть одинокого безымянного больного с амнезией». В конце концов, она здесь не для того, чтобы копаться в биографии жертвы и расшифровывать значение старых шрамов; ей всего лишь нужно выяснить, что произошло в палате – самоубийство, убийство или безвременная кончина от инфаркта. Однако просто необходимо было устроить директору хорошую встряску. Все, что он говорил, звучало вполне правдоподобно, вот только Саре хотелось выманить его из зоны комфорта – ей казалось, профессор Грунд чувствует себя слишком вольготно и со своего директорского поста видит в ней рядового сотрудника, от которого надо поскорее отделаться.

– Почему вы обгрызли ноготь до крови?

В глазах профессора мелькнула растерянность – Сара это заметила, хотя он сразу заморгал, сделав вид, будто у него болят глаза от быстро меняющегося освещения.

– Эта история может получить неприятные последствия, инспектор. Вам, так же как и мне, прекрасно известно, что долгие годы о «Гёустаде» ходила дурная слава. Одна из моих задач – создать больнице достойную репутацию, продолжив дело своего предшественника. А сегодня, выйдя из самолета, я узнал, что к нам приехала полиция, и с ужасом подумал, что инцидент наверняка будет предан огласке. Несколько броских заголовков в газетах – и все наши усилия пойдут прахом. – Он взглянул на обкусанный ноготь и пожал плечами. – Согласен, для директора психиатрической клиники это не лучший способ справиться с переживаниями, но все мы люди, в конце концов. У каждого свои слабости, верно?

Сара не знала, как отнестись к такому ответу, но продолжать разговор на эту тему уже не было сил. Так или иначе, придется ехать в управление, писать рапорт, а потом остаться наедине с собой и со своей собственной драмой. При мысли об Эрике она почувствовала, что сейчас опять начнется паническая атака, и уже собиралась распрощаться с директором, но в этот момент в наушнике прозвучал голос Тобиаса Ловструда:

– Инспектор Геринген!

– Слушаю вас.

Судмедэксперт говорил быстро и озабоченно, и сразу стало ясно почему. Выслушав его, Сара тоже занервничала.

– Поняла, сейчас спущусь.

Достав из заднего кармана рацию, она связалась с офицером Нильсеном и попросила его подойти к кабинету директора.

– Какие-то проблемы? – встревожился Грунд.

Сара, не удостоив его ответом, вышла в коридор дожидаться полицейского. Через минуту светловолосый гигант уже был на месте, и, приказав ему глаз не спускать с профессора до новых указаний, она поспешила на первый этаж.

* * *
Когда Сара в бахилах и перчатках снова вошла в палату, Тобиас и двое криминалистов уже уложили труп на каталку и собирались застегнуть патологоанатомический чехол.

– Надеюсь, вы не ошиблись, – сказала Сара.

Судмедэксперт поблагодарил криминалистов за помощь, и те разошлись паковать свое оборудование.

– Я делаю выводы, только когда не сомневаюсь в предпосылках, инспектор. Мне самому не верится, но таковы факты: тело жертвы сюда перенесли.

Сара машинально взглянула туда, где недавно сидел мертвый старик.

– Почему вы так думаете?

– Потому что расслабление сфинктера мочевого пузыря post mortem[21] произошло в другом месте. Можете сами убедиться: штаны жертвы пропитаны мочой, но ни на полу под ним, ни где-либо еще в этой палате следов мочи не обнаружено. А судя по пятну на штанах, лужа должна была натечь приличная. Старик умер не здесь. Его сюда принесли через несколько минут после смерти.

Сара выхватила из кармана парки рацию.

– На связи инспектор Геринген. Всем офицерам полиции приказ никого не выпускать из больницы и никого не впускать. Офицер Дорн, вызовите подмогу, надо усилить охрану места преступления. Офицер Нильсен, оставайтесь с директором, не отходите от него ни на шаг.

В наушнике затрещало, и раздались голоса:

– Офицер Дорн. Вас понял.

– Офицер Нильсен. Вас понял.

– Офицер Сольберг. Принято.

Сара снова взглянула на судмедэксперта:

– Вы проверили следы удушения? Это пальцы жертвы, как и утверждает надзиратель?

Тобиас приподнял подбородок мертвеца, чтобы лучше была видна шея.

– Вот эти отметины – от мизинца и указательного пальца правой руки. Если бы его душил кто-то другой, синяки были бы расположены иначе. Он действительно…

– Пытался сам себя задушить голыми руками, – подхватила Сара. – Но кто-то мог убить старика, а потом инсценировать суицид, прижав его руки к шее, чтобы остались отпечатки.

– Замысловато, но возможно. Однако доказать это вряд ли удастся – криминалисты сказали, на теле пациента нет никаких следов, кроме этих. Ни на руках, ни на шее. Так что версия весьма маловероятная.

У Сары в голове закружились вопросы. Прежде всего требовалось ответить на главный: если тело жертвы переместили, значит, хотели что-то скрыть, но зачем тогда было вызывать полицию? Она вспомнила слова Дорна о том, что санитары и надзиратель пребывали в смятении, когда приехал патруль. Все трое суетились и мямлили, как будто… Внезапно она поняла: надзиратель поднял тревогу по глупости. Он не должен был этого делать, потому что другие сотрудники больницы собирались скрыть смерть пациента. Вот почему показания Гроста изменились к моменту приезда офицера Дорна.

Но где же старик умер?

– План действий меняется, – сказала Сара судмедэксперту. – Чтобы сэкономить время, сделайте все приготовления для токсикологического анализа прямо здесь, пока мы ждем машину для перевозки, а как только тело окажется в лаборатории, приступайте к вскрытию, я даю разрешение. Результаты нужны как можно скорее. И не забудьте заняться шрамами на лбу – постарайтесь узнать о них побольше.

– Постара