КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 457135 томов
Объем библиотеки - 657 Гб.
Всего авторов - 214458
Пользователей - 100400

Впечатления

DXBCKT про Сиголаев: Дважды в одну реку (Альтернативная история)

Купив часть вторую, и перечтя (специально) заново часть первую — я то, твердо был уверен, что «юношеский максимализм» автора во второй части плавно сойдет на нет... И что же?)) Оказывается ничего подобного!))

Вся вторая часть по прежнему продолжает «первоначальный стиль» описания «неепических похождений юного искателя и героя» в теле семилетнего (!!!) пацана. И мало того, что уже «вторую книгу» он никак не может попасть в школу (куда по идее просто обязан «загреметь» как все его сверстники), но и вообще (такое впечатление) что кроме развед.деятельности по отлову шпионов, ГГ (в новой жизни) ВООБЩЕ НИЧЕМ НЕ ЗАНИМАЕТСЯ.

Нет... он конечно играет свою роль «сопливого шкета», но только в рамках «поставленной пьесы», никакого же «детства» тут нет и отродясь не было... Просто «врослый дядька» носится в теле пацана и вот и все))

Нет... автор конечно предпринял не одну попытку все это замотивировать (мол тут и подростковые гормоны, заставляющие его «очертя голову» кидаться без подстраховки, раз за разом в очередную … ), это и «некий интерес» со стороны сотрудников КГБ которые «вовремя просекли фишку», но никак (отчего-то) не поинтересуются «хронологией завтрашнего дня». Да и чем он (им мол) может помочь «в деле сохранения самого лучшего государства в мире»? Выходит что абсолютно ничем)) Но вот зато носиться «туда-обратно» и влипать во всякие приключения — это всегда пожалуйста))

В общем — все было бы в принципе замечательно, если бы не было так печально... Плюс — в этой части ГГ «подселяет» к нашему ГГ «сверстника», отчего почти мгновенно происходят разборки в стиле фильма «Обратная сторона Луны» (с Павлом Деревянко)) Да! И это не тем Деревянко, который книги пишет с столь своеобразной манере))

Так что, часть вторая является фактически клоном, части первой, только с небольшим отличием в роли главного злодея. В остальном же все те же шпионско-закрученные (и не всегда понятные) страсти, «медленное прощупывание сторон» (в лице сотрудников команды «гэбни» и ГГ) и подростковость, которая так и прет со всех сторон...

Субъективный вердикт — я не купил часть первую, это хорошо)) Я купил часть вторую — ну и ладно)) Часть же третью покупать (да и просто читать) желания пока нету... вот уж sorry))

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Деревянко: Подставленный (Детектив)

Каждый раз читая очередной рассказ из данного сборника автора — удивляюсь, как ему удалось писать в чисто «криминальной» серии почти сказочные «демотиваторы» после прочтения которых наверняка у многих «мозги должны встать на место».

При том, что сами рассказы (несмотря вроде бы на солидный объем) читаются за 10-15 минут, автор как-то умудряется донести до читателя суть очередной «криминальной басни» и последствия того или иного решения (ГГ и прочих соперсонажей).

И конечно — «за давностью лет», кому-то все это может показаться лишь очередными скучными «байками», однако на мой (субъективный) взгляд эта тема никогда не устареет, т.к автор писал вовсе не о «беспределе 90-х», а о сути человеческих характеров... А здесь мало что меняется, даже и за 100-200 лет.

В центре данного рассказа ГГ, служащий «верой и правдой» охранником (некому коммерсанту) значимость которого он для себя определил слишком уж высоко. И пока все шло хорошо, ГГ не особо волновала ни тема морали, ни тема справедливости, пока... (как всегда) он сам не оказался в роли «мишени».

И вот — только тогда до нашего ГГ стало доходить, какой же сволочью был его шеф, и какой (немного меньшей) сволочью был он сам. Только после серии проблем (проехавшихся по нему в буквальном смысле слова), он решает исправить хоть что-то в этом мире (к лучшему) и заодно оправдать себя в лице «другой стороны».

В общем, как говорится у несчастья всегда есть обратная сторона, а благодаря тому что он еще не пропил себя окончательно и у него еще остался верный друг — ГГ оборачивает всю негативную ситуацию, одним махом и … «выходит из игры».

Все это написано как всегда у Деревянко, очень колоритно и доходчиво. И ведь все равно не скажешь, что это «обычная пацанская история» про «авторитетов» (которые в то время вагонами штамповали издательства))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любослав про Злотников: И снова здравствуйте! (Альтернативная история)

Злотников, есть Злотников! Плохого и плохо не напишет! Читайте!!!

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
медвежонок про Шмаев: Лучник (Боевая фантастика)

Фанфик по миру Улья. Подробное описание вымышленного оружия. Абсолютный картон.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
poplavoc про Люро: Не повезло (Самиздат, сетевая литература)

Сочинение на тему вампиры. Короткое.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
vovih1 про Омер: Глазами жертвы (Полицейский детектив)

Спасибо!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ANSI про Кунц: Сумеречный Взгляд (Ужасы)

Хорошая книга. Типично американская (в стиле Стивена Кинга и т.п., хотя и автор более маститый) - он, она и мутанты. Действие локально, в Омериге.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Красавчики из френдзоны (fb2)

- Красавчики из френдзоны 948 Кб, 211с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Аделина Камински

Настройки текста:



Красавчики из френдзоны Аделина Камински

Любовное фэнтези

Магический детектив


В тексте есть: любовный треугольник, академия, сильные чувства


Сироту, воспитанную влиятельной семьей огненных стихийников файеров, светлое будущее ждет вряд ли — магией не владею с рождения. Окруженная вниманием хозяйского сына и его друзей, позабыла о своих недостатках. Зря. С первого дня в академии слухи о похищении таких пустышек, как я, распространяются быстрее ветра. Но лучше бы меня похитили, чем получить аж три признания в любви от тех, с кем дружу с детства. Короче, история о том, как удержать во френдзоне главных красавчиков стихийной академии и не попасться в лапы коварным экспериментаторам.

Пролог

— Волосы белы, как снег. В этой девочке нет ни капли магии, Монгер.

— И, тем не менее, она дочь Людьи. Сама знаешь, Ингрид, как многим я обязан этой семье.

— Ну, в семье не без урода…

— Тише ты. Она ведь уже всё понимает.

Да. Если что, урод — это я. Вот та девчушка четырех лет от роду с белоснежными кудрями. Стоя на пороге чужой гостиной в траурном кружевном платьице и с плюшевой гидрой в руках, я и понятия не имела о том, что меня ждет впереди.

Знала только то, что отца сожгли, а мать утопили, соблюдая похоронные каноны элементалей. Вряд ли родители за мной вернутся. И поэтому будь что будет.

— Чего там встала? Иди к тёте Ингрид, — расплылись тонкие губы приемной матери в кривоватой улыбке, больше похожей на усмешку.

Крепче прижала игрушку к груди.

Никогда не любила чужаков. А этих элементалей я тогда видела впервые в жизни. Их назначили моими опекунами только потому, что мистеру Горьску Монгеру, как моему приемному родителю, полагались и все оставленные мне в наследство земли. До моего совершеннолетия, правда, но его этот факт не смутил. А вот меня смущало то, что мать с отцом, как в сказках, умерли в один день. В жизни так не бывает. В жизни всё более прозаично.

Эх, если бы только я знала, чем это закончится, прямо тогда бросилась бы наутек. На улицу, в ливень, слякоть и грязь. Лишь бы подальше от родового гнезда Горьску.

— Давай же! — подгоняла меня рыжая женщина в расшитом платье насыщенного гранатового цвета, сидя в глубоком кресле перед камином. Масло масляное, огонь огненный. — Или язык проглотила?

Топ-топ-топ.

Это откуда-то сверху раздалось. Задрала голову, прислушиваясь. Странные звуки повторились неоднократно. Подумала о том, какие ужасы могут происходить в таком огромном доме. Может, крысы бегают размером с собаку. Или заключенные мистера Горьску, если они у него были, организовали побег из чердачной тюрьмы, если она там была.

Топ-топ-топ.

— Да что ж это такое?! — Тогда голову задрала и тетка Ингрид, сморщив острый носик и поводив им из стороны в стороны. В такие моменты она сама больше напоминала крысу, вот только размером с элементаля. — Когда эта троица вместе — никогда не уймутся. Вот, за что я так ненавижу детей.

Да, моя приемная мать резала правду-матку мне в лицо ежедневно, пока я не поступила в академию. Только за это я ее хоть чуточку уважала. Лицемерности за ней не наблюдалось. Просто стерва. И всё.

— Дельфина, подойди. — Хозяин особняка даже от чтения отвлекся, стрельнув в меня взглядом из-под очков-половинок в золотой оправе. Помню, его голос тогда показался мне настолько зловещим среди давящих на меня стен, что я опасливо сделала шаг назад. — В этом доме тебе бояться нечего.

Еще один шаг. И еще один шаг. Взгляд дядьки Монгера словно гипнотизировал меня на побег. Однако сбежать я в тот день не успела. И не осмелилась сделать это во все последующие.

Топот, раздавшийся со второго этажа, на этот раз показался намного ближе, чем раньше. А через мгновение на лестнице объявилась кучка крайне шумных мальчишек, заставив меня вздрогнуть и едва не выронить игрушку.

Они неслись прямо на меня, смеясь, крича и не замечая ничего вокруг. Лишь спустившись с лестницы, перед самым столкновением, почти одновременно остановились и вылупили на меня свои разноцветные глаза.

Ярко-рыжий хозяйский сын Ойя с подбитым глазом, синевласый Рин с выпавшим молочным зубом на самом видном месте и русый, утопающий в кудряшках по самые глаза, Миши.

Четырнадцать лет назад состоялась наша первая встреча, но я до сих пор помню каждую, даже самую мелкую, деталь. Странно, правда? Особенно учитывая тот факт, что теперь мне от этих красавчиков никак не избавиться. Ни наяву, ни во сне.

Часть 1. Всепожирающая сила Пламени

Каждую ночь на протяжении недели я вижу один и тот же сон. Плавая в густой, тягучей и непонятной субстанции без цвета и запаха, стараюсь оторваться от трех маленьких огоньков, следующих за мной по пятам. Красный, синий, коричневый. Не хочется мне проверять, представляют ли они опасность. Но чувствую, что ничем хорошим наше соприкосновение не закончится.

Я лидировала в нашей гонке, просыпаясь с рассветом от криков петухов и тетки Ингрид, а в общежитии — от шума соседей за стенкой.

Лишь однажды мои силы к моменту пробуждения иссякли, и красный огонек, настигнув меня врасплох, поглотил без остатка…

Глава 1. Красота требует жертву

И всё-таки академия элементалей стала для меня испытанием не меньшим, чем жизнь в особняке файеров Горьску.

Пустышкам здесь не место!

Вот, что было написано в записке, которую я достала из своего шкафчика большим и указательным пальцами. Мало ли, ерундой какой-нибудь пропитана магической. Учиться приходится на горьком опыте.

Горький же опыт я зарабатывала из-за двух обстоятельств своей жизни.

Первое — отсутствие магических сил. Белая ворона в прямом смысле этого слова. Мои ослепительные волосы за версту были видны разноцветным элементалям. Радовало одно. Я такая не одна. Нейтральный факультет насчитывал несколько десятков студентов. Но в соотношении с остальными элементалями, не обделенными магией, наша часть составляла процентов… пять? Шесть? Крайне мало для того, чтобы иметь хоть какой-то вес в стенах академии. У нас даже представителя в студсовете не было.

Второе… Как бы объяснить попроще? В академии многое зависит не только от твоего статуса, но и от твоих природных способностей, внешних данных, харизмы и всего того, что называют привлекательностью. Короче говоря, если ты хорош собой — владеешь всем миром. В данном случае — всей академией элементалей. А вот троица моих друзей детства как раз из таких.

— Идут, идут! — подала ежедневный сигнал одна из студенток, проскользнув с улицы в главный коридор и призывно замахав руками. — Красавчики!

Началось…

Захлопнула дверцу шкафчика, всё еще сжимая неприятную записку пальцами и скептически прищурилась, наблюдая за тем, как студенты от мала до велика, независимо от пола и факультета, образуют живой коридор для тех, кто вот-вот переступит порог учебного корпуса. Смотрю — и саму стыд берет, пусть и не участвую в этом утреннем ритуале.

Входные двери распахиваются…

Учащиеся почти одновременно издают вздох восхищения, а в коридор неспешно заходят главные причины моих неприятностей по жизни. Все как на подбор, в черных брючных костюмах с эмблемами факультета и белых рубашечках, на груди пафосно расстегнутых.

Ойя Горьску — в центре (он всегда старается быть в центре). Файер — огненный элементаль. Алая шевелюра, ниспадающая на лоб небрежная челка, глубокие карие глаза. Одного его взгляда достаточно для того, чтобы у какой-нибудь недалекой девчушки случился счастливый обморок.

Но девчушке этой ничего не светит, хотя бы потому, что с рождения обделенный добродушием, Ойя оставляет впечатление довольно грубого и прямолинейного парня. Всякую любовную записку без раздумий выбрасывает в мусорку.

Рин Вальери — вышагивает справа. Аквер — водный элементаль. Волосы цвета океанских глубин, зачесанные на правый бок, и того же цвета глаза. В левом ухе поблескивает серьга с начищенной до блеска жемчужиной. От отца унаследовал парочку острых клыков, так что хищный оскал в сочетании с лукавым подмигиванием покорили сердце не одной студентки.

В славе купается, как в родной стихии, и на признания в любви отвечает поэтичным и трогательным… отказом. Потому фанатки его не отчаиваются.

Миши Кивья — неуверенно жмется к Ойе слева. Террер — земляной элементаль. Копна русых слегка вьющихся волос и яркий контраст с ними — сочные зеленые глаза. Короткие взгляды бросает из-под полуопущенных пушистых ресниц, нервно прикусывая нижнюю губу, чем и вызывает всеобщее умиление и желание затискать этого мальчишку до смерти.

Внимания к себе стесняется до крайности, и всякое признание ему сопровождается побегом Миши в безопасное место, временной отсидкой там и раскачиванием из стороны в сторону.

Такие вот они, наши звездочки. Из всех студентов академии лишь я одна знаю, что они из себя представляют на самом деле. Насколько тонки и чувствительны их души, скрытые за оболочкой местных идолов. Их желания и страхи, интересы и вкусы. Ведь мы провели вместе долгих четырнадцать лет. Играли, ссорились, мирились, рассказывали друг другу страшные истории под одеялом, влипали в различные неприятности и чудом выбирались из них. Мы четверо — лучшие друзья.

Ага. Я думала так до тех пор, пока мои «лучшие друзья» не признались мне в своих чувствах недельку назад. Все в один день, как сговорились. С тех пор моя жизнь в академии стала еще хуже, чем была.

— Дельфина! — рука Рина взметнулась в воздух, а головы студентов, грозно сдвинувших брови, все как одна, обернулись ко мне.

Кажется, утренний парад красоты официально окончен. Пора бы и мне… идти.

На раздумья не оставалось ни секунды. Бумажку с анонимным посланием, скомкав, выбросила в ближайшую урну уже широко шагая по коридору в обратном от столпотворения направлении.

Сегодня у нас с ребятами нет общих дисциплин, но на спокойный денек рассчитывать не придется, если попадусь.

Завернула за угол. Чей-то топот за спиной. Ускорилась. Кому бы он ни принадлежал, закадычных друзей кроме красавчиков у меня в академии не имеется. А именно красавчиков в здешних стенах мне и следует избегать!

Дернула за ручку небольшой дверцы в конце четвертого или пятого коридора на дистанции погони. Чулан. Сойдет. Не думаю, что меня будут в таком месте искать, но в вентиляции однажды спалили. Отмыли, отчистили. Заботливые. Стоит всегда быть начеку.

— Ну и где тут свет включается? — принялась шариться в темноте, пытаясь наощупь отыскать веревочку, запускающую процесс поджига подвесной лампы.

Щелк.

Нет, это не лампа щелкнула. Включатель я так и не отыскала. Это пальцы кого-то постороннего щелкнули в кладовой. Маленький веселый огонек заиграл между большим и указательным, не касаясь их. Две тени упали на окружающий нас хаос из сваленных по углам швабр, ведер и различных по размерам пирамид картонных коробок.

Две тени. Моя и Ойи.

Лицо файера не выражало ни единой эмоции, но нависло так низко над моим, что давление ощущалось кожей. Дыхание теплое с ароматом дыма. На мой лоб упала выбившаяся красная волосинка из его прически. Настолько близко.

— Ойя… — предприняла попытку отделаться от проницательных карих глаз напротив моих, отражающих свет самодельного огонька.

— Чье творчество? Знаешь? — в другой руке парня хрустнула бумажка. Мятая. Развернул. Та самая, которую я в шкафчике нашла и в ведро мусорное выбросила.

Пустышкам здесь не место!

— Чье угодно может быть. Сам в курсе, каким образом к таким, как я, относятся, — честно ответила, глядя прямо в глаза.

На лице файера заходили желваки. Плохой знак. Может с успехом подпалить первого же студента, бросившего на меня пренебрежительный взгляд. Из-за таких защитников проблем у меня еще больше, чем было бы без стороннего вмешательства.

— Не надоело еще нянчиться со мной?

— Никогда.

— Вы трое в выпускных классах. Вам на учебу наседать нужно.

— Плевать.

— Ойя! Что ты?..

Резко оборвала фразу на полуслове. А знаете, почему? Потому что медленно, но целенаправленно на левое плечо парня спускался паук размером с мизинец. Черный такой, пушистенький, с восемью длинными лапками, которыми существо держалось за тонкую паутинку.

Недолго мы с паучком наслаждались обществом друг друга. Переглянулись, моргнули пару раз для приличия. Слезы скопились в уголках моих глаз, намекая на скорый эмоциональный срыв.

— Дельфина?

Только когда файер неспешно перевел взгляд на левое плечо, я не выдержала. Заорала, вскочила, как ошпаренная, отчаянно замахала руками, опрокинула бедолагу-стихийника на пол, пока старалась отыскать дверную ручку в темноте. Ведра, коробки, швабры со звоном и треском повалились на Ойю, но я не желала и секунды оставаться в одном помещении с восьмилапым чудовищем!

Пот катился градом по моим вискам, когда я наконец-то отыскала ручку и вывалилась из чулана вместе с половиной его содержимого. Разумеется, не обошлось и без невольных свидетелей произошедшего. Прямо как тогда, когда я из вентиляции выпала прямо в аудиторию во время занятия третьекурсников.

— Хе-хе? — глупо хихикнула я, почесав шею. Обвела присутствующих быстрым взглядом, подхватила сумку и опрометью бросилась бежать с места происшествия.

Чем меньше студентов и преподавателей увидит меня рядом с одним из красавчиков, тем безопаснее. Ну почему, почему они постоянно меня находят? Медом им, что ли, намазано? И магию мою они почувствовать не могут — ее нет.

Ладно. В какую сторону бежать? Сейчас история Элементарии, значит… второй этаж, седьмая аудитория по правую сторону. Не важно в какую ситуацию ты вляпалась. Главное — уметь быстро переключаться с нее на более важные вещи.

Для пустого элементаля, не владеющего магией, единственный шанс претендовать на хорошую должность и заработную плату — иметь диплом академии с отличием. Если диплом самый обыкновенный, то быть тебе продавцом в каком-нибудь магазине одежды до скончания времен своих. Но не до такой степени я люблю модную одежду.

Я люблю теорию магии. И именно с исследованием магических способностей элементалей собираюсь связать свою жизнь. Это может показаться странным для такой, как я, но ведь теория — это не практика, верно? Это термины, цифры и расчеты. А практиковать всегда есть кому.

К счастью, до аудитории добралась без дополнительных происшествий. По привычке заняла место рядом с пепельноволосой Карамелитой в третьем ряду. Девушка тут же, не глядя, протянула мне полосочку жвачки.

Нет, мы не подруги. И даже не особо хорошо знакомы. Но так получилось, что всегда садились рядом, и Карамелита делилась со мной сладким из своих закромов. Пахнет от нее, кстати, так же, как от конфет, которые она поглощает тоннами и не полнеет при этом ни на грамм. Враки, что моя одноклассница магией не владеет. По мне так магия что ни на есть.

Динь-динь-динь. Три ноты ксилофона оповестили о том, что занятие началось. Началось, пожалуй, для всех кроме нашего куратора, дремлющего за профессорским столом. Скомканные бумажки пробивали ему контрольный в голову, но покоя мистера Эйприла Лангью не нарушали.

Глубоко вздохнув, открыла учебник на странице, номер которой витиеватым почерком был выведен на доске и принялась за чтение параграфа с последующим конспектированием.

Наш факультет ни во что не ставили настолько, что выделили для нас отдельную аудиторию и отдельного профессора, дабы мы реже пересекались с «нормальными» студентами, не отвлекали их от учебы и довольствовались общением с ребятами из своего круга.

В какой-то степени я была согласна с министерством просвещения в этом вопросе. Подобная изоляция избавляла Нейтральный факультет от издевательств со стороны остальных. Однако изоляция также значительно расширяла пропасть между нами. Настолько, что нейтралы едва не возводили разноцветных стихийников в ранг божеств. А божествам дозволялось делать со своими подданными всё, что душа ни пожелает. Зажимать в коридорах, отбирать деньги на обеды, макать головой в унитаз — как само собой разумеющееся.

— Фабричио! — крикнула я вдогонку любителю выкриков с задней парты, пробежавшему по моей тетради и оставившего на странице грязный отпечаток ребристой подошвы.

Хотя некоторые представители нашего факультета заслуживают ежедневного макания в унитаз. Вот прямо-таки напрашиваются на жестокие методы перевоспитания. Зачем же им воспитание и знания в принципе, если они изначально хуже и практически не способны повлиять на свою судьбу? Так они думают. Такие, как Фабричио.

Но точно не Сириус Альтенайр — наш староста, ежедневный ритуал которого состоял в том, чтобы спуститься к куратору и пробудить его ото сна.

Сириус Альтенайр…

Вздыхая и покручивая ручку в пальцах, уже не могла оторвать взгляда от грациозно спускающегося к профессорскому столу моего личного красавчика академии стихийников. Белоснежные волосы рассыпаны по плечам, в глубоких синих глазах столько мудрости и понимания, что ныряешь в них как в омут с головой.

О Сириусе я тоже знала не так много, сколько хотелось бы знать. Только то, что семья его — чистокровные акверы, а отец занимает ответственный пост при Сезоне — верховном стихийнике. Это мне Рин рассказал.

Бесконечно жаль, что Сириус родился не таким талантливым магом, как трое его братьев. Словно на него не хватило синей краски. Но одновременно с этим безумно радуюсь возможности сидеть с ним в одной аудитории целыми днями напролет.

Расшевелить нашего лежебоку-профессора казалось задачей не из простых, так сладко он похрапывал, положив голову на сложенные руки. Тихий шепот Сириуса на ушко решал проблему быстро и эффективно. Даже завидно. Меня бы так ото сна пробуждали, а не долбежкой по стенам и ором с утра пораньше.

Машинально взяла конфетину из рук Карамелиты, закинула в рот и ощутила нежный клубничный вкус. Именно таким был бы на вкус наш первый с Сириусом поцелуй…

— Доброго утречка… — всё еще позевывая, поздоровался мистер Лангью. Потянулся, на славу похрустел суставами, крякнул, и только после этого приступил к изложению материалов сегодняшней лекции.

А лекция сегодняшняя читалась об основе основ. О том, как зарождался наш мир. О Великом Споре Богов, названном в современной литературе Великим Разделом.

— Как Фэр, Бог огня, высек искры гнева, из которых на свет появились первые файеры. Как Авэ, Богиня воды, выплакала слезы обиды, из которых рождены были первые акверы. И как Тэр, Бог Земли…

— Отложил здоровую кучу! — послышался выкрик с задних рядов.

Неуместное замечание тут же подхватили громким смехом на разные лады, что нисколько не смутило закаленного, так сказать, в нелегких боях со студентами профессора.

— …топнул ногой, что создало пылевую бурю, породившую первых терреров. В настоящее время никто не может предоставить доказательства существования высшей силы. Божественной силы.

Сделав небольшую паузу, мистер Лангью поправил очки. А я тем временем на слух различила за дверями аудитории какую-то непонятную возню. Причем не просто за дверями. Как будто эту самую дверь пытаются вынести с петель.

— Теория элементарной эволюции преуспела в этом плане куда более…

Дыщ! Дыщ!

Даже студенты уже перешептываться начали, однако нашего профессора и такими вещами от лекции не отвлечь.

— …но ее постулаты уже вне моей компетенции. На биологии вы узнаете подробнее об этой теории. Так что перейдем теперь к…

В этот раз возможности договорить начатое у мужчины не оказалось. Всё-таки двери под оказанным на них давлением просели, отворились, и в аудиторию буквально влетело чье-то тело головой вперед. Неопознанный летающий стихийник неудачно приземлился на спину, а склонился над ним никто иной как… Да, стоило бы догадаться, что если день не задался с самого начала, то и лучше не станет.

Схватив слабо сопротивляющуюся жертву за грудки, Ойя без церемоний и со смачным звуком врезал ей прямо в нос. Кровь брызнула во все стороны. Судя по охам впередисидящих, как минимум до первой парты долетело.

Пришлось мне обратить на себя всеобщее внимание, вскочив с места и направившись к защитнику недоделанному. И так поняла, к чему он устроил такое зрелищное представление. Хорошо, что не в общем коридоре.

— Ага! — взглянув на меня, файер поднялся, подхватил свою жертву за воротник и кинул мне под ноги. Бедолага проехал на подбородке добрых пару метров, прежде чем врезался в ступеньку.

— Эта записка — его рук дело, — торжественно сообщил мне Ойя, выкатив грудь колесом и для пущей убедительности кивнув в сторону лежачего. — Раз уж ты разбираться с этим не захотела, я разобрался по-своему. Давай! — гаркнул он таким страшным голосом, от которого у меня самой кровь в жилах стыла. — Говори, что хотел сказать! Все тебя слушают!

— П-п-п… — нечленораздельно запыхтел рыжий стихийник. Приподнял голову. Капельки крови одна за другой закапали на лакированный дощатый пол.

— Громче! — рявкнул Ойя. Первые ряды таинственным образом опустели. — Чего бормочешь под нос?!

— П-п… — Меньше всего на свете мне сейчас хотелось смотреть в разбитое лицо одного из своих ненавистников. С перекошенным носом и глазами, наполненными слезами. — Прости.

— Громче! Громче давай!

А он же файер. Он выше меня не на одну ступень в иерархии. И только потому, что меня угораздило заиметь телохранителей в лице собственных друзей, ему приходится терпеть такие вещи.

— П-прости! Прости, я… я не хотел!

— Всё нормально, — ободряюще улыбнулась ему, едва сдерживая подступающую волну гнева. — Вставай. Иди. Забудем.

Мне нельзя устраивать скандал прямо здесь и привлекать еще больше внимания. Сириус тоже смотрит. Я адекватная, спокойная и абсолютно неконфликтная девушка. Если сорвусь хоть раз — всё пропало.

— Это всё? — изящно изогнул бровь файер, скрестив руки на груди. — Он — один из тех придурков, из-за которых тебя страшно одну отпускать в пределах кампуса. Из-за которых твоя учеба в академии больше на прятки похожа. И это всё, что ты хочешь ему сказать?

— Да, — выдохнула я, не отрывая глаз от лица Ойи. — Это всё. Что я могу сказать.

Я видела, как меняются его эмоции. Гнев, жалость, грусть. Непонимание, но принятие.

Мы выросли в одном мире, хоть изначально должны были расти в разных. Возможно, если бы не я, ребята точно так же задирали бы нейтралов просто от нечего делать, и считали бы это занятие безобидной шалостью. Но всё сложилось так, как сложилось. Я воспитывалась в особняке Горьску, я близка с Ойей, Рином и Миши достаточно для того, чтобы они принимали меня за свою, и слово «пустышка» ранило бы их точно так же, как меня. Даже сильнее оттого, что со сложившейся в обществе иерархией ничего поделать нельзя, насколько бы высоким статусом, насколько бы плотным кошельком ты не владел.

— Повезло тебе, ублюдок. В следующий раз… убью.

Подхватив рыжего за край форменного пиджака, файер наконец-то отправился прочь из аудитории. А я благополучно вернулась за свою парню к Карамелите и мягко попросила профессора продолжить лекцию.

Он продолжил. Но желание грызть гранит науки у меня на сегодня пропало.

В этот непростой день я решила не гулять лишний раз по коридорам и судьбу не испытывать, однако…

После второй пары живот пронзительно заурчал.

Посетить столовую всё равно придется. Желания пасть жертвой голодного обморока у меня было.

Вообще, столовая — чуть ли не единственное место в академии, где нейтралы и стихийники смешиваются в общую кучу. И не всегда такие встречи проходят без происшествий для первых. Даже на виду у преподавателей издевательства продолжаются, а профессора, сжав губы, отворачиваются и стараются всеми силами не обращать внимание на последствия подобного неравенства. Зачем же раздувать из мухи слона, когда со сложившимися в обществе стереотипами всё равно ничего не поделать?

«Невзначай» выставленная в проходе нога и Фабричио, наш неугомонный нарушитель порядка, падает на пол, переворачивая на себя поднос с обедом. Часть содержимого расплескивается и рассыпается по плитке из тёмного мрамора.

— Эй, снежок! Смотри, куда идёшь! — крикнули ему вслед, а после — привычное гусиное гоготание.

Прищурившись, отворачиваюсь от нелицеприятной картины.

Думаете, мне ничего не хочется сделать, глядя на это? Хочется, как же. Собственные подносы им на головы опрокинуть и так же посмеяться в лицо. Или к ректору в кабинет подняться, заявить об очередном нарушении порядка и этического кодекса студента. С подробным отчётом, заявлением от пострадавшего. Вот только что это изменит? Ни-че-го.

Наверное, мне сегодня повезло чуть больше, чем Фабричио, потому что очередь отстояла без проблем и за стол свободный прошла в уголке.

В отличие от остальных ребят с моего факультета, за мной стояла ощутимая сила в лицах наследников влиятельных родов Горьску, Вальери и Кивьи. Но если меня не решались притеснять на виду у толпы, это еще не значило, что территория кампуса для меня безопасна. Уж лучше подножка, чем ядовитая змея в кровати или средство для депиляции в бутылочке с шампунем.

— Привет.

Оторвала взгляд от тарелки с супом, но тут же снова в нее уткнулась. Никак не ожидала увидеть напротив Сириуса Альтенайра.

Мысли беспокойно зароились в голове, выдумывая причины по которым он мог подсесть именно ко мне. И именно сейчас. Дела факультета? Вероятнее всего. Он ведь староста и… всё такое. Обидно, конечно, что этот повод был самым очевидным и логически верным.

— Привет, — коротко ответила я. Быстрым движением непроизвольно завернула прядку волос за ухо.

— Прошу прощения за бесцеремонность, Дельфина… Но позволишь задать личный вопрос?

Личный вопрос? Не ослышалась ли я?

И только сейчас вспомнила о сегодняшнем происшествии в аудитории с участием одного крайне раздражительного и нетерпеливого файера.

— Эти стихийники… — начал Сириус, и я подняла на него напряжённый взгляд. — Которых называют красавчиками. Ты с ними… довольно близка, верно?

Шумно сглотнула. Ну вот. Моя дружба отныне метит в главные разочарования моей жизни.

— Гуляли слухи, — тихо продолжил парень, наклонив ко мне чуть ближе свое бедное аристократичное лицо. — Но сегодня довелось убедиться самостоятельно. Интересно.

— На самом деле, не так уж это интересно, — выгнула бровь. — Мы просто выросли вместе. Мы друзья.

— Друзья? Кхм, — смущённо кашлянул староста в кулак. — Приятно, что для кого-то дискриминации не существует. Правда. Буду рад как-нибудь пообщаться еще. И это тоже правда.

Только я захотела задержать Сириуса в своей компании еще ненадолго, как по правую руку от меня с подносом плюхнулся Ойя, по левую — Миши, а Рин, не забыв чмокнуть меня в макушку, уселся на краешек стола пятой точкой с жестяной банкой холодного белого чая в руках.

— О чем мы договаривались перед началом учебного года? — мои пальцы принялись выстукивать нервную мелодию на поверхности стола. — Хорошо, сама отвечу. Держаться от меня на расстоянии и не встревать в мою студенческую жизнь.

— Мы и без того не можем видеться так часто, как раньше, — обидчиво буркнул Миши и дернул меня за рукав пиджака.

— В общежитие женское нам нельзя, дома только по выходным ночуешь… — начал перечислять Рин, загибая пальцы. — По кампусу вместе тоже разгуливать запрещено, по твоим же словам…

— Задницу со стола убери, — предупреждающе замахнулась ложкой. — Тут, вообще-то, еду кушают.

— Давай снимем тебе дом, — внезапное предложение аквера заставило меня подавиться воздухом. — А почему нет? На четверых организуем.

— Переведем тебя на домашнее обучение, — вполне серьезно заявил Ойя, а синеволосый согласно щелкнул пальцами. — С твоими… особенностями учиться в этих стенах тяжело.

— Тогда тебе не придется нас избегать, вот и всё, — с улыбкой подытожил террер.

Все, как один, уставились на меня в ожидании ответа. Даже если понимали, что он будет отрицательным, не теряли надежды.

А я, неторопливо жуя сосиску, в свою очередь окинула взглядом столовую и сделала неутешительные выводы.

Эти стихийники меня ненавидят.

Не сводя глаз с нашей компании, студенты продолжали обедать. Молча. Атмосфера в столовой ощутимо сгустилась. Вот-вот разверзнется потолок, и на мраморный пол хлынет ледяной ливень, самый настоящий.

Как будто я их в плен захватила и пыткам жестоким подвергаю ежедневно. Золотых красавчиков, кумиров молодежи, идолов. Ими любуются, на них хотят быть похожими, их взгляд пытаются поймать в коридорах и на парах.

Но лишь я забрала незаслуженное внимание всех троих. А потому я не просто нейтралка без капли магии в крови. Я нейтралка, которая захапала себе больше, чем способна унести.

— Снять дом? — дожевав, решила разрушить надежды и мечты ребят в пух и прах. Во имя благого дела — чтобы не сделали еще хуже. Ни себе, ни мне. — Вы уверены, что его не сожгут? Не затопят? Не захоронят? А домашнее обучение… В одиночестве я стану еще более беззащитна, чем сейчас. — Сделала глоток компота. — Умерьте свой пыл, ладненько? И не усугубляйте, — усмехнувшись, кивнула в сторону мрачных и молчаливых студентов позади них. — Ради меня. Или мое мнение не уважаете? Кто тут не уважает мое мнение? У нас всё всегда было по-честному.

— Дрики-тики-ту, — поднялся со стула Миши, ища поддержки в глазах остальных парней. — Дрики-тики-ту и тогда уйдем.

Закатила глаза. Верно говорят, что мужчина навсегда остается ребенком.

— Дрики… — встала, вытянув руки ладонями вниз.

Парни протянули ко мне руки ладонями вверх. Никогда не думала, что придется заниматься этим у кого-то на виду, но…

— Дрики, — поочередно хлопнула своими ладошками по ладошкам ребят.

— Тики, — поменявшись положением рук, теперь Ойя, Рин и Миши поочередно хлопнули по моим ладоням.

— Ту, — произнесли хором, стукнувшись кулаками, а затем дав четверную пять друг дружке.

— Мы делаем для тебя исключение, поняла? — сурово сдвинул брови маленький Ойя и ткнул меня пальцем в щеку. — Вписываем в круг посвященных.

— Потому что ты всё равно за нами увяжешься, — подметил Рин, осклабившись и сверкнув белоснежным клыком.

— Аптьхи! — чихнул Миши.

Вроде бы, такая пустяковая вещь, а игра тут же началась.

— Заразный, заразный! — бросились мальчишки врассыпную. — Беги, беги, Дельфина!

И я побежала, заливаясь смехом вместе с ними, засаливая друг дружку и передавая болезнь Миши одним лишь прикосновением.

Было время. Замечательное время, когда мы были так беззаботны.

Глава 2. Вечер в багровых тонах

Запоздало я подумала о том, что открывать шкафчик после сегодняшних событий будет небезопасно.

Как только открыла замок и потянула дверцу на себя, пришлось сделать пару шагов назад, дабы не попасть под водопад записок, хлынувший из недр. Приятного чтива явно не предвещалось. Каждая записка была испещрена проклятьями и желаниями поквитаться с пустышкой.

В носу неприятно защипало, но от слез отказалась. Знала, куда отправилась. И даже о том, что друзья вряд ли будут держать дистанцию. Не привыкли они к этому, как бы сильно я ни просила.

Воровато поглядела по сторонам, и на миг сердце упало в пятки. Ойя идет. Целенаправленно ко мне и к моему шкафчику. Если из-за одной записки он с утра такое представление устроил, страшно даже представить, что случится, если вся эта макулатура попадется ему на глаза!

— Прошу прощения, мне нужнее! — выхватила швабру из рук ничего не подозревающего уборщика и принялась методично просовывать гору бумаги под шкафчики. Не важно, как далеко. Главное, чтобы на полу не осталось ни записочки. Ни единой!

«Кажется, всё… — подумала я, лихорадочно осматривая пол. — Ой, черт!»

Записка в шкафчике практически на самом видном месте. Захлопнула дверцу, но белая квадратная беглянка юркнула в щель. Схватила ее в руки.

— Эй, — голос так близко, что времени на дальнейшие раздумья не осталось. Засунула бумажку в рот, тщательно прожевывая и морщась от горьковатого привкуса чернил. Всё еще надеюсь, что эти штуки не пропитаны какой-нибудь гадостью. — Слушай, я… — Мой выразительный взгляд заставил файера притормозить. Остановиться за пару шагов от меня, облокотиться на чужой шкафчик и уставиться в пол. — Насчет сегодняшнего. Я… не жалею. Я сделаю так с каждым, кто попробует огорчить тебя. Или чинить тебе неприятности. Но не уверен, что ты будешь честна со мной.

На мгновение наши взгляды встретились. Однако парень, глубоко вздохнув, с лязгом оттолкнулся от шкафчиков спиной и отправился к выходу.

— Как же ты прав, — пробурчала себе под нос и наконец-то выплюнула пережеванную бумажку в мусорное ведро.

Пока ни один из тройки мне больше не попался, поспешила покинуть учебный корпус. В общежитии обстановка назревает не лучше, но там хотя бы пакости творить проблематичнее. Комнаты нейтралов находятся на отдельном этаже и доступ представителям иных факультетов туда воспрещен. Каким образом обиженные и завистливые файеры, акверы и терреры умудряются проникать в мою комнату и чинить там беспредел — кто его знает?

Выйдя на улицу, поежилась. Нынче осень начиналась с заморозков. Намного холоднее, чем в прошлом году, да и листья рано пожелтели. Либо Сезон серьезно приболел, либо не в духе. В любом случае, зима — мое любимое время года. И чем она ближе, тем теплее становится на душе, как бы парадоксально это ни звучало.

Но логика в этом есть. Осень — концентрирует силу файеров, весна — время акверов заявить о своей мощи, ну а лето — возможность терреров показать себя. Зима всегда влияла на элементалей одинаково депрессивно, и лишь для нейтралов служила поводом трехмесячной передышки.

Спустилась с широкой лестницы со стопкой учебников в руках.

Это дополнительная литература, захватывающая материалы и второго курса. Если в будущем у меня возникнет больше проблем из-за остальных стихийников, это никак не должно будет повлиять на мою успеваемость.

Обогнула небольшую площадь с фонтаном в виде раскинувшего руки Сезона — стихийника, чудесным образом вобравшего в своей природе все три стихии и оттого почитаемый за божество. Вечно прекрасный и нестареющий, встреча с которым приравнивается к самой крупной в жизни удаче. Я его за Бога не считала, ведь магических способностей, якобы дарованных каждому с рождения по воле Сезона, у меня не было. А значит, нет смысла и восхвалять его. Всё просто.

Покинув территорию учебного корпуса без приключений, решила заглянуть в кофейню к одной хорошей знакомой, прежде чем в общежитие возвращаться. Должно быть, неплохую мне подготовили «развлекательную» программу на вечер, судя по количеству записок, вылетевших из шкафчика. Небольшая передышка мне не повредит.

Ламэнтианирия или коротко — Ламэнта — в свои тридцать с лишним владела собственным бизнесом по приготовлению безумно ароматного кофе и тающих во рту пирожных. Думаю, узнав ее имя, вы и так догадались, что мы с ней одного поля ягоды. Любят родители нейтралов оттенять отсутствие магических способностей своих неудавшихся отпрысков помпезными именами.

Если прежде, чтобы навестить Ламэнту, мне приходилось пересекать добрую половину Игнипорта, от кампуса буквально рукой было подать до «Белорозы». Уютная кофейня ютилась в историческом центре города на углу улицы.

На самом деле, хозяйке этого заведения можно только позавидовать. Ее учтивость, интеллигентность и исключительная эмпатия рушили всякие границы между ею и нормальными стихийниками. Они говорили с ней, шутили, отпускали комплименты совсем как… равному. Такой энергетикой невольно заражаешься. Это еще сильнее тянуло меня в «Белорозу» и заставляло ощущать себя такой же нормальной, как и остальные. Хотя бы на некоторое время.

Эх, как же мне нравится пара последних часов до заката солнца. На улицах практически никого нет. Редкие прохожие бодро шагают домой, припозднившись на работе. Ни шума городского поезда, ни детского смеха. Я слышала, что в городах поменьше комендантский час начинается и того раньше. Там преступность выше. В Игнипорте она не перешла критическую черту, что странно. Здесь хватает неуравновешенных стихийников, которым только повод дай поджечь кого-нибудь, утопить или похоронить заживо. Таких, как тетка Ингрид. В нескольких шагах от психиатрической лечебницы ее удерживал лишь аристократический статус.

Переступив через рельсы в центре дороги, пошла дальше по тротуару. Ловила на себе быстрые взгляды прохожих, иногда засматривалась вслед. Изучала витрины устаревших магазинчиков, день ото дня неизменных и оттого всё менее притягательных. Открытие некоторых из них датировалось аж парой сотен лет назад. На плаву они держались до сих пор, но этого едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Исторический район — он такой. Таинственный антураж вокруг академии элементалей. Ни посетителей, ни выручки, ни ярких впечатлений…

— А-а-а!!! — пронзительный мужской крик заставил меня остановиться.

Встала, как вкопанная. Сердце бешено заколотилось, норовя выскочить из грудной клетки.

Вроде… больше ничего. Может, показалось? На галлюцинации никогда не жаловалась, но от усталости нервная система вполне способна выдать неожиданный фортель.

С трудом заставила себя двинуться дальше, крепче прижав учебники к груди.

Даже… даже если что-нибудь произошло, лично меня это никак не касается. Желательно вообще уйти как можно дальше. Вдруг, убивают кого? Вдруг, убьют? На меня повесят. А повесить преступление не нейтрала — милое дело. За него никто не заступится. Он не способен себя защитить. А если за меня и заступятся, то лишь друзья, которых я тем более не хотела бы ни во что впутывать.

— А-а-а!!! — крик повторился, и я вновь застыла на месте. Сглотнула вязкую слюну.

Нет, это однозначно и абсолютно точно не мое дело. Лучше идти туда, куда шла, а если что и произойдет — с утра в газетах напишут. Строить из себя героя — самое последнее, чем я могу заняться под конец трудного учебного дня.

С такими мыслями постаралась как можно скорее пересечь квартал, изредка оборачиваясь назад и проверяя, не следует ли за мной какая-нибудь мрачная фигура в черном плаще.

Криков я больше не слышала.

* * *
В «Белорозу» влетела стремительно, как пуля. Уселась за стойку возле буфета, разложила перед собой книги и сделала вид, что с головой погружена в чтение. Но скрыть что-либо от Ламэнты… Для этой женщины будто на лбу твоем всё написано. Может, она и не владела ни одной из трех природных стихий, но это еще не значило, что иных магических способностей у нее не имелось. Например, исключительный кондитерский талант. Магия выпечки. Стихия теста и кондитерской глазури. Или чтение мыслей по взгляду, положению рук и головы.

— А на тебе лица нет, — заговорщицким шепотом подсказала Ламэнта и мягко улыбнулась, когда я оторвала глаза от страниц и обратила на нее внимание. — Хочешь рассказать почему?

Я действительно пришла сюда за поддержкой, с трудом признаваясь в этом самой себе. Всегда приходила выплеснуть душу перед внимательной и чуткой женщиной, еще и соратницей по несчастью. Однако о крике из переулка, до сих пор звучавшем в моей голове, решила не упоминать. Ламэнта слишком правильная для того, чтобы пустить всё на самотек, а подставлять ее ни в коем случае не хотелось.

— Денёк непростой, — тихо ответила я.

— Первая неделя в любом деле всегда самая тяжелая, — оптимистично заявила женщина. — Я когда открывалась, поверить не могла, что из этого выйдет что-то дельное. Но ты погляди… — она обвела рукой свое скромное, но уютное заведение.

На трехцветных полосатых обоях, соответствующих цветам трех основных стихий, тут и там расцветали пышные белые розы. Своеобразная аллегория на существование нейтралов среди стихийников. Пять небольших круглых столиков из темного дерева, три из которых были в настоящий момент заняты группками болтающих студенток, ютились на нескольких квадратных метрах. Белые шелковые занавески с драпировкой выглядели дороже всего, что здесь располагалось. Подарок от состоятельного посетителя. Витрины со сладостями собственного производства занимали половину стойки по бокам от кассы. У другой половины стояли высокие табуреты, обитые белой искусственной кожей.

— Вот и с учебой так же, — завершила Ламэнта свою мысль.

— В годы твоей учебы в академии такой же беспредел творился?

Женщина немного подумала, прежде чем ответить.

— Возможно. Но я знала, что если не сдам экзамены — не получу разрешение на осуществление свой мечты. А ради такого можно стерпеть всё, что угодно. К тому же… у меня и покровитель был. На что я могла жаловаться?

Покровитель… Да, эта система над такими, как мы, и сейчас всё еще в ходу. Принцип ее довольно прост. Поскольку романтические отношения между нейтралами и нормальными стихийниками не поощряются в обществе, при взаимной симпатии возникает особая форма этих отношений — покровительство. Или спонсорство, что звучит чуть более обидно. Ничто не мешает влюбленному одаривать свою нейтральную пассию подарками, а также заявлять при этом полное право на ее физическое и ментальное состояние. Один из таких спонсоров подарил этому заведению прекрасные занавески с драпировкой.

— Прости меня, но покровительство в моем понимании — дикость, — честно сказала я. — Еще тогда, когда ты эти занавески…

— Опять ты про занавески, — уперев руки в бока, хозяйка заведения закатила глаза. — Они же такие красивые!

Теперь глаза закатила и я. В чем-то мы с Ламэнтой все-таки разные. К дискриминации она относится более спокойно и терпимо, чем я. Вероятно, потому что у нее никогда не было закадычных друзей из их числа. Сравнивать не с чем. Тетка Ингрид не в счет. Она почти всех ненавидит кроме Ойи.

— Сейчас принесу, как обычно. — Только сейчас женщина спохватилась, что передо мной до сих пор не стоит дымящаяся кружка. — Ох, смотри-ка, наших показывают!

Подняла глаза на маленький выпуклый телевизор, повешенный в углу. И впрямь наши. Фотографии двух беловолосых подростков на федеральном канале, еще и в прайм-тайм. Они там с ума, что ли, все посходили? Даже пара клиенток обернулись на возгласы Ламэнты. Женщина прибавила громкость.

— …синий свитер, джинсы и черные туфли, — монотонно пробубнил ведущий. — Всем, кто владеет какой-либо информацией, просьба звонить на горячую линию поискового отряда Игнипорта, номер которой можно увидеть внизу экрана. А теперь к другим новостям! — весело взяла слово вторая ведущая с тугими ярко-синими локонами. — В городе Вирилэй торжественно открыли забор! На место уже выехал наш специальный корреспондент…

Мы с Ламэнтой переглянулись. Вечные издевательства и унижения — это одно, но без вести пропавшие нейтралы — уже совсем другое дело. Довольно жуткое и… вряд ли интересующее кого-то кроме родителей пропавших.

— Знаешь… — казалось, целая вечность прошла, прежде чем женщина открыла рот. — Я бы не советовала тебе одной в кампус возвращаться. Может, тебя проводить?

— Не думаю, что со мной сегодня что-нибудь случится.

Ответила, не подумав. А только потом поняла, с чем связана моя уверенность. С криками, которые услышала из переулка. В голове не трудно было сложить дважды два.

Почувствовала, как холодеет внутри. Прикрыла рот ладошками, непроизвольно. В нескольких шагах была от места преступления. А если бы решила проверить? А если бы меня?..

— Дельфина? — хозяйка тронула за плечо.

— А? — резко вернулась в реальность. Солоноватый привкус крови на губах. Губу прикусила.

— Я говорю, может, всё-таки проводить? — повысили на меня голос. — Или с кем-нибудь из ребят связаться? Они же, всяко, не откажутся компанию тебе составить.

— Да я сама. Сама… — медленно поднялась с табурета. — Всё хорошо будет. Я… я сама.

Натянуто улыбнулась, показав зубы и пятясь к выходу. Уже у двери махнула Ламэнте рукой и выскочила из кофейни.

Меня разрывало на две абсолютно разные части. На трусливую девушку, крепко сжавшую кулаки и осторожно крадущуюся по улице. Вскидывающую голову на каждый звук в сгущающихся сумерках. И на любопытную девчонку, целенаправленно идущую в тот самый злополучный переулок. Желающую докопаться до истины и узнать, на самом ли деле эта девчонка стала свидетельницей преступления. Меня колотило от ужаса и одновременно от странного возбуждения. Некоторые утверждают, что у нейтралов отсутствует инстинкт самосохранения, и сейчас я в это верила.

Мелкие шажки переросли в бег трусцой. Кровь набатом стучала в моих ушах.

Наверняка, уже поздно.

С такими мыслями я остановилась напротив того самого переулка, из которого около получаса назад раздался надсадный мужской вопль. Сглотнула. Сделала шаг вперед, потом назад, потом еще один вперед, но уже чуть пошире.

Я смелая.

Нет, я очень трусливая.

Но в битве двух половин победила более безрассудная. Задержав дыхание, пошла вперед, в полумрак. Правая, левая, правая, левая нога наступала на хрустящий мусор, рассыпавшийся по земле из неподалеку стоящего бака. Секунды отсчитывала: один, два, три… прежде чем завернула за угол, в тупик и как следует пригляделась.

Здесь никого не было. Ни единой души кроме меня, стоящей среди ярких пятен крови. Пятен крови, заметных даже в тусклом сумеречном свете. Отпечатки рук остались на стене кирпичной кладки. Словно жертва пыталась по ней вскарабкаться, но ее стянули обратно вниз и прикончили уже там. Тщетно пыталась найти труп, обводя взглядом грязный закуток. Тела не было.

В глубине души вдруг затеплилась надежда. Может, никто никого не убивал? Так, поругался, поссорился кто-то с кем-то. Пьяницы. Конфликт разрешился, и оба отправились по домам. То, что я видела по телевизору, не обязательно относится к нашему старому району. Какие убийцы? О чем вы? Это же самый спокойный район Игнипорта с тех пор, как город достроился и центр его сместился.

Но вот за спиной что-то треснуло. Как будто жестяная банка под ногами неизвестного.

И всё-таки инстинкт самосохранения у нейтралов работает что надо, если действительно припрёт, потому что от ступора я перешла к решительным действиям. Схватила с земли первое, на что взгляд упал, развернулась, замахнулась…

— Дурочка ты.

Голос этот узнаю из тысячи. Хотя на самом деле, лучше бы меня тут маньяк застиг. Перед ним оправдываться не пришлось бы.

Неспешно опустила погнутую ржавую трубу, однако меня тут же больно схватили за запястье. Со звоном труба рухнула на заляпанный отходами асфальт, а из полумрака вынырнуло лицо Ойи. Сощурившегося и плотно стиснувшего губы.

— Ты чего здесь забыла? — процедил парень сквозь зубы.

— А… а ты? — В голову не пришло идеи лучше, чем перевести стрелки.

— Не люблю, когда отвечают вопросом на вопрос.

Ох, он был прямо вне себя! Давно не видела его таким… кипящим. В карих глазах чуть ли пламя не полыхало, а температура его тела уже перевалила за стандартное значение для файеров. Рука, схватившая мое запястье, обжигала.

— Услышала, как здесь кто-то кричал, — призналась я, пока он сам чего-нибудь не надумал.

— И сразу побежала смотреть? В своем ли ты уме?

— Не сразу.

— Хоть какой-то просвет.

Ничего больше не говоря, он мягко отодвинул меня в сторону, а сам зрительно просканировал место недавнего происшествия. Особое внимание уделяя пятнам крови и… еще чему-то странному, что сложно было разглядеть невооруженным глазом. Но Ойя смог. Опустился на корточки и взял в руку кусочек шерсти или… клок волос? Белый клок волос. Непроизвольно дотронулась до своих.

Мои догадки оказались верны. Я слышала крики нейтрала, встретившегося здесь один на один с маньяком. Маньяком, которому сильно не угодили такие, как я. Насколько же велик список подозреваемых…

Но что этот бедолага забыл в грязном переулке? Его затащили сюда силой или же он добровольно пошел за убийцей? Так много вопросов и ни одного ответа.

— Пойдем, — выпрямился файер, мгновенно сократил расстояние между нами, взял меня под локоть и повел прочь, к улице.

— Надо же позвонить на горячую линию! — Я не сопротивлялась, но и оставить это без внимания общественности никак не могла.

— На какую линию?

— Ты новости не смотрел?

— Я не смотрю новости.

— Тогда ты не знаешь, что два нейтрала пропали без вести.

— Ладно. Пусть так. — Выйдя на тротуар, стихийник резко остановился и обернулся ко мне с таким же выражением лица, с каким меня встретил. — Но ты захотела стать третьей? Или думаешь, что мы из-под земли возьмемся и спасем тебя, как маленькую принцессу?

Под «мы» он, конечно, подразумевал себя, Рина и Миши. Это сильно меня задело. Будто я рождена для того, чтобы троица красавчиков ходила за мной хвостиком и оберегала от всякой беды.

— Я был бы не против, — неожиданно продолжил свою мысль файер, нагнувшись к моему лицу, — взяться из-под земли в момент, когда тебе грозит опасность. Но я так не умею. Знай же, что я так не умею.

Запах Ойи трудно было спутать с чьим-то другим. Может, так пахли все файеры, но только его запах я могла ощутить настолько близко. Горький дым, тлеющие в камине угли и едва уловимый аромат ладана.

— Тогда как ты нашел меня? — не отвернулась под тяжестью свинцового взгляда.

— Твоя взрослая подруга намекнула, что для прогулок время уже позднее.

— А переулок?.. Погоди-ка, — мои губы вдруг расплылись в коварной улыбке. — Когда ты научился владеть мифом?

У элементаля был лишь один способ пересечь расстояние от кампуса до этой улицы за столь короткое время. Совершенная форма чистой энергии его элемента — форма мифа. Акверам, обращенным в русалов, нет равных в воде. За террерами, скрытыми под личиной единорогов, не угнаться на суше. Файерам же было подвластно небо, если они поднимались в него на крыльях фениксов.

— Как раз тогда, — сильная рука Ойи привлекла меня за талию, — когда ты стала избегать моего общества. Смотри… не обожгись.

— Тебе совсем не обязательно тратить… — оборвали меня на полуслове взмахи жарких огненных крыльев, раскрывшихся за спиной друга. Прижалась к парню сильнее, — …энергию.

— Пусть этот непростой день окончится на приятной ноте. А с твоей горячей линией я сам разберусь. Что скажешь?

— Я скажу… скажу, чтобы ты немедленно поставил меня на землю, Ойя Горьску!

— Он так ударился, что у него шишка вскочила. Размером с морковину!

— Где-где? Дай посмотреть! Во-от это ши-и-ишка…

Мы в прятки играли, и Миши водил, в то время как я и мальчишки рассредоточились по всему особняку. Каждый надеялся на то, что отыскал то самое место, в котором его никто никогда не найдет.

Я отыскала такое место, как мне показалось. За огромным цветочным горшком перед кабинетом тетки Ингрид. Однако мне тоже хотелось посмотреть на шишку и, недолго думая, отправилась к ребятам на первый этаж.

А посмотреть и впрямь было на что. Ойя и Рин покатывались со смеху перед смущенным до глубины души маленьким террером. На лбу его красовался белоснежный и слегка изогнутый… рог. Уже тогда я подумала, насколько восхитительно выглядит эта штука совсем не похожая на шишку.

Глава 3. Гордость и разубеждение

Проснулась я на утро от щекотки. Ощущение такое, будто по моей коже колония муравьев хаотично расползлась. Колония, потерявшаяся в недрах пододеяльного пространства. Еще некоторое время пыталась вновь погрузиться в сон, но безуспешно. Ворочалась с боку на бок, почесывалась, прежде чем уселась и сбросила с себя одеяло.

— Доброе утро… — пробубнила я себе под нос, окидывая сонным взглядом масштабы новой небольшой неприятности.

— Доброе… — оторвала одна из моих соседок голову от книги… и, наверняка, тут же об этом пожалела. Завопила, вскочила с кровати и в одной ночной сорочке бросилась в коридор.

Немного погодя ее примеру последовали другие две девушки, разбуженные громким шумом и узревшие источник, его создавший.

Эх, наступит день, когда терпению этих впечатлительных барышень придет конец, и они накатают на меня коллективную жалобу. За что? А за то, что под прицелом ревнивых стихийниц нахожусь я, но страдают от пакостей все обитательницы комнаты номер четыреста тринадцать.

«Сколько же паучьих коконов эти идиотки подложили в мою кровать?» — размышляла я, слезая на пол и отряхиваясь от восьмилапых деток. Местами голеньких, местами мохнатых, но явно непривлекательных на вид. Хорошо, что у меня с детства иммунитет к подобным вещам. Приобретенный.

Открыв окно, в ладошки принялась загребать маленьких беглецов и стряхивать на карниз. Всё равно что бисер собирать, ползучий и быстрый к тому же. А как только малютки покинули комнату четыреста тринадцать, мне еще предстояло вернуть перепуганных соседок. Те на полутонах переговаривать в коридоре о том, как же всё задолбало и когда же разноцветные… (здесь было нецензурное слово) наконец-то оставят их в покое.

Наверное, тогда, когда Луна с неба скатится. Или когда утро сменится бесконечной ночью. Может, наоборот. Короче, тогда, когда моя дружба с красавчиками исчерпает себя. Но я-то знала, что ничего более вечного в этом мире не существует.

И я сильно по ним соскучилась за время, что мы проводим врозь.

Когда еще жила в особняке Горьску, действовала тетке Ингрид на нервы и читала дядьке Монгеру по вечерам, ребята в студенческом общежитии не проживали. После занятий возвращались домой на другой конец города. Никогда прежде не придавала этому особого значения, а зря. Стоило мне поступить в академию и заявить о своем желании съехать из проклятого особняка, ребята перебрались поближе. Кто же знал, что на территории кампуса нас разделят чужая ревность и предрассудки?

Пустышка. Так меня называют. И пусть. Пускай называют, как хотят. Лучше быть лишенной магии, чем лишенной самообладания и чувства собственного достоинства.

В учебный корпус шла, как на пожар. Теперь никогда не знаешь, что готовит тебе день грядущий. Именно потому готовой нужно быть ко всему.

Так. Представим. Хотя бы просто предположим, может ли убийца учиться в нашей академии? Место преступления сравнительно недалеко от кампуса. С другой стороны, маньяк мог обосноваться поблизости по причине большого скопления нейтралов в одном месте. Пятьдесят на пятьдесят.

Да и вряд ли такие, как они…

Какая-то группка излишне брутальных файеров у порога главного корпуса поиграла языками и совершила еще несколько пошлых отсылок к половому акту. Реакцией на мое скорченное от отвращения лицо послужило дружное гоготание.

Вряд ли такие, как они, способны на хладнокровное убийство.

Я была крайне удивлена, не увидев в своем шкафчике ни единой записки с угрозами. Обычно хоть одну подбрасывали. Ну и что меня дернуло взглянуть на урну, из которой торчал веер исписанных красными чернилами бумажек?

Мои. Даже сомнений в этом не оставалось. Кажется, мои «ангелы» пронюхали обстановку и вторглись на личную территорию. Из лучших побуждений, знаю. Однако вторглись всё-таки, не изволив спросить разрешения. Хотя когда оно им требовалось, в самом деле?

Звон ксилофона. Три ноты, оповещающие о том, что паукам удалось немного меня задержать. Не беда. В запасе имеется еще минут пять, пока Сириус профессора не разбудил.

Так и оказалось. Когда зашла в аудиторию, каждодневный ритуал пробуждения Эйприла Лангью был в самом разгаре. Как и всегда заняла место рядом с Карамелитой, тут же протянувшей мне очередную конфету. Всё, казалось бы, шло своим чередом.

Но выводы поспешные я сделала слишком рано.

Полчаса уже прошло от начала пары, а никто так и не выступил в адрес профессора с едким замечанием, после которого аудитория, обычно, взрывалась хохотом. Никто его не передразнивал на разные лады, не светил своими филейными частями, когда монотонный бубнеж начинал клонить в сон. Чего-то явно не хватало.

— Тебе не кажется… — я впервые обратилась к Карамелите, — …что здесь слишком тихо?

— Фабричио нет, — ответил мне кто-то густым басом.

Обернулась. Студенты сверху продолжали писать конспект. Студенты снизу тоже, тихо переговариваясь между собой. И справа. Повернулась обратно к соседке по парте.

— Фабричио, говорю, нет, — пробасила она мне в лицо.

Непонимающе захлопала ресницами.

Вот передо мной сидит симпатичная девушка с волнистыми пепельными волосами. Над светло-карими глазами летят ровные черные стрелки, сверкнул блеск на маленьких губках. Узкие плечики, студенческая форма выгодно подчеркивает полную грудь. И такой резонанс? Послышалось, может?

Но отвлеченная причудой соседки, я не сразу осознала факт, ею озвученный. Фабричио не пришел на занятия. Наш хулиган Фабричио. Понятно, отчего так тихо в аудитории. Что, если… именно его крики я слышала из того переулка?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лекцию профессора теперь слушала вполуха, пусть она и затрагивала интересные мне вещи.

— Некоторые биологи утверждают, что стихийная генетика рассчитана строго в процентном соотношении, — объяснял преподаватель, расхаживая взад-вперед вдоль доски. — К примеру… файер и аквер. С какой вероятностью их ребенок унаследует огонь? С какой вероятностью воду? Согласно современным исследованиям, результат таков. — Изобразив на доске очертания пламени и каплю воды, мистер Лангью вписал в силуэты соответствующий процент. — Файер — семьдесят пять процентов, аквер — двадцать пять. В случае пары с террером вероятность остается прежней. Делаем вывод, что ген огня доминантен по отношению к остальным. В паре же террера и аквера доминирующим геном с семидесяти пяти процентной вероятностью становится ген земли.

Бросила краткий взгляд на Сириуса, напряженно ловящего каждое слово из уст профессора. Единственный нейтрал в семье чистокровных акверов, как же.

Неожиданно староста поднял руку.

— Мистер Лангью, — и тут же продолжил, не дожидаясь разрешения, — а каков процент рождения нейтрала?

Провокационный вопрос, казалось, застал мужчину врасплох. Он немного помялся, похмыкал, еще раз прошелся вдоль доски и после этого обратился к аудитории.

— Вероятность рождения нейтрала в семье сложно рассчитать. У кого-то они рождаются один за другим, у кого-то один на несколько поколений, кого-то явление это обходит стороной. Если высчитывать процент из общего количества жителей Элементариума — это около пяти процентов всего населения.

— Раз уж мы такие уникальные, то почему же обращаются с нами, как с мусором?

Студенты затаили дыхание. Сегодня Сириус явно перегибал палку, но я не могла не понять его. Если нейтралы даже на законодательном уровне не имеют практически никаких прав, о каком тогда законе вообще может идти речь? Мы ведь не выбирали, какими нам родиться.

— Жизнь наша с годами всё сильнее зависит от энергетического запаса, — спокойно констатировал профессор. — Осветительные приборы, двигатели, передача высокочастотных сигналов из одной точки мира в другую подпитываются стихийной энергией, изъятой из крови элементалей. Для вас не секрет, что в период наивысшей силы по всем городам открываются пункты сдачи крови. Здоровый стихийник, отклонившийся от сдачи, начинает преследоваться по закону.

Верно. Ребята начали ходить на сдачу крови лет с десяти, когда могли без вреда для здоровья переносить изъятие. Файеры проходили процедуру в середине лета, акверы — в середине весны, а терреры, соответственно, — лета. Энергию брали с запасом, дабы на зиму хватило.

— У нейтралов позаимствовать стихийную энергию невозможно. Невозможно изъять то, чего нет, — продолжал преподаватель. — Потому они и лишены некоторых вещей. Например, на имя нейтрала нельзя зарегистрировать телефонный номер. Если в магазине присутствуют акционные товары, нейтрал всё равно выплатит полную стоимость. Им не полагаются премии, а также социальные льготы. Всё для того, чтобы покрыть энергетические дыры, которые из-за них возникают.

— Дело лишь в экономической целесообразности? — не отступался от своей идеи Сириус. — Или же нас ненавидят просто за то, что мы существуем?

— Мистер Альтенайр, вопросы подобного толка вне педагогической компетенции.

— Вы такой же нейтрал, как и мы!

— Довольно! — рявкнул внезапно Эйприл Лангью, прежде никогда не позволявший себе повышать голос. — Довольно, — чуть тише добавил он. — Вернемся к генетике…

* * *
Опустевшую аудиторию первого курса Нейтрального факультета заливал свет заходящего солнца. Погруженная в хаотично скачущие мысли, не заметила как учебный день подошел к концу. Вот я стою перед партой, за которой обычно орал и кривлялся Фабричио, и ощущала, как произошедшие всего за день перемены комом встали в горле.

А если сегодня еще кого-нибудь убьют?

— Переживаешь за него? — голос старосты отвлек меня от бессмысленного созерцания поверхности стола.

Парень неспешно поднимался ко мне по ступенькам. Каждая из них противно поскрипывала под его весом.

— Не то чтобы сильно переживаю… — улыбнулась Сириусу краешками губ. — Но, вдруг, случилось что-нибудь серьезное?

— Да брось. — Приблизившись ко мне, он оперся на стол обеими руками. — Не стоит себя так накручивать. Приболел, может. Простудился. Всякое бывает.

В его словах была доля истины, но почему-то пессимистичные настроения кажутся мне более приближенными к реальному положению вещей. Вслух это не высказала. Совсем уныло прозвучит.

— Тебе нужно развеяться, — выпрямился староста и поправил лямку рюкзака. — Я считаю. Почему бы не зайти куда-нибудь и не выпить по чашечке кофе? С превеликим удовольствием угощу леди в беде.

— «Леди в беде»? — ухмыльнулась я. — Звучит старомодно.

— Я старомодный. Вот… — продемонстрировав сперва узенькое расстояние между большим и указательным пальцами, парень увеличил его до сантиметров тридцати между ладонями, — …во-о-от настолько.

Мы неловко посмеялись.

Компания мне и впрямь не помешает для того, чтобы воспрянуть духом. Особенно компания Сириуса, который, я уверена, пригласил меня без всякой задней мысли. Просто потому, что мы слеплены из одного теста. Просто потому, что мне требуется хоть маломальская поддержка с тех пор, как я оказалась один на один в борьбе со всеобщими предрассудками.

— Знаешь, я была бы не…

— Если бы у тебя появилась возможность измениться, воспользовалась бы ею? — этим вопросом парень оборвал меня на полуслове.

— Измениться? В каком смысле?

— Если бы современная наука изобрела… лекарство, способное влить стихийную силу в кровь нейтрала, воспользовалась бы им? Лекарством.

С легкой улыбкой на губах Сириус ожидал моего ответа. Но даже если его вопрос немного удивил меня, ответ на него был очевиден.

— Кто из нас не воспользовался бы этим лекарством?

Лицо однокурсника воссияло. Улыбка расплылась еще шире, приподнимая острые скулы.

— Так я и знал, — вымолвил он, внезапно схватив меня за руки. — Ты особенная девушка, Дельфина. И мы с тобой на одной стороне.

Отчего-то слова его не вызвали во мне особого энтузиазма. Напротив, естественная неловкость сменилась тревогой.

— Пойдем же? — потянув меня за руку, парень спустился на несколько ступенек.

Но я остановилась.

— Может, как-нибудь в другой раз?

Сама себе противоречу. Только мечтать могла, что никто иной, как Сириус Альтенайр, пригласит меня выпить по чашечке кофе. Грудь сдавило. Не сегодня. Не пойду.

— Почему? Занята? — сожаление отразилось в его глазах, уголки губ медленно опустились.

Очень может быть, во мне говорит всё та же смущенность. Никогда еще на свидания не ходила, а единственные мужчины, окружавшие меня всю жизнь — это друзья и чрезвычайно скупой на эмоции дядя Монгер.

— Если ненадолго… — нерешительно согласилась я.

— Надолго не задержу, — сердечно пообещал староста.

По пути к выходу немного разговорились. О докладе по политологии, заданном на следующую неделю, о любимой художественной литературе, оставившей неизгладимый след в душе.

Я расслабилась. Так ведь всё и начинается. С неожиданной взаимной симпатии, разговоров об интересах, первой чашечки кофе в «Белорозе».

Понятия не имела, как мне представить Сириуса Ламэнте. Мой однокурсник? Так и представлю, однако всё равно вопросами завалит, когда в следующий раз одна приду.

— Каждой твари по паре, — проплыла мимо нас голубовласая аквер.

Пришлось втянуть голову в плечи.

— Знаешь, уже давно хотел тебе сказать, — прервал парень затянувшуюся паузу. — Если всех выводишь из себя своим сиянием — сияй еще ярче. Чтобы их зависть переросла в восхищение.

— Сиянием? — переспросила я. — Всё дело в моих друзьях.

— Вот и позволь себе использовать этот факт в свою пользу.

Пока раздумывала, что ответить, уже вышли на крыльцо. Предметы нашего недавнего разговора встретили нас там же.

— О, привет, — махнула им рукой, но головы их обратились не ко мне.

— Надо же, — синие брови Рина взметнулись волной. — Младший Альтенайр? Как поживаешь, Сириус?

Вроде бы, обычное приветствие, да? К тому же, Рин сам мне о старосте нашем рассказывал. О его взаимоотношениях с братьями, равенстве в семье.

Но почему-то нейтрал отшатнулся и от меня, и от ребят. Побледнел, машинально поправил лямку рюкзака.

— Ты чего, глупенький? Я же не кусаюсь… — ухмыльнувшись, протянул к нему руку аквер.

— Договоримся на другое время? — скороговоркой протараторил мне парень и поспешил вниз по ступенькам.

Сказать, что я почувствовала себя крайне удивленной и брошенной — ничего не сказать.

— Трус проклятый, — хмыкнул ему вслед Рин. — Если в защитники его собралась вербовать — забудь. Гиблое дело.

— Что ты устроил? — гневно воззрилась на зубастого, непрекрыто выражая свое отношение к произошедшему.

— А ты сама-то видела? Я просто поздоровался.

Да, видела. И слышала. Но реакцию Сириуса сложно было назвать адекватной.

— Рин? — настала очередь Ойи задавать вопросы. — Вы знакомы?

— Встречались пару раз, — как бы между прочим ответил синевласый. — Братья Альтенайры в нем души не чают. Любую прихоть исполнит для них влёт. Чуть ли не ботинки им облизывает и радуется как щенок. Я и сам как-то предложил ему свои ботинки облизать. Может, он ко всем стихийникам так…

— Закрой рот! — не выдержала я, сжав кулаки.

Рин, казалось, только умилился. Не в его природе за языком следить. Знала это прекрасно. Но не до такой же степени, чтобы на пустом месте хорошего парня загнобить.

— Ты — птица не его полета.

— Уж не с тобой ли мне летать? — процедила сквозь зубы и побежала по ступенькам в надежде догнать однокурсника и объяснить ему, что Рин, как и всегда, просто пошутил.

— Какая между нами химия! Обалдеть! — весело раздалось вдогонку.

— Сириус! Подожди! Стой! — кричала я удалявшемуся предмету моих недельных воздыханий, но он так и не остановился.

Зато остановилась я. Встала, прикусила губу, хлопнула ладонью по лицу.

Ревнивый Рин, как же. Уверена, если б на месте Сириуса был совсем другой парень и не важно, с какого из факультетов, мое свидание всё равно не состоялось бы по причине одного обладателя зубастой физиономии. Угораздило же их дожидаться меня с занятий именно сегодня!

В смешанных чувствах направилась в сторону женского общежития. Однако до его территории дойти не успела. Меня остановила рука, которая легла на плечо и развернула в противоположную сторону.

— Ну? — уставилась я на лишенное всяких эмоций изваяние Ойи. — Есть, что добавить?

— Реакция Рина вполне понятна. Мы все за тебя в ответе.

— С какой это стати, хотелось бы поинтересоваться? — сморщилась я. — Кто вообще дал вам право вмешиваться в мою личную жизнь?

— У тебя были планы на этого нейтрала? — Всё так же непроницаем.

— Может, и были. К вашему сведению, замуж я выйти могу только за себе подобных, — особой интонацией выделила я последние несколько слов.

Моргнуть не успела, как оказалась в его объятьях. Руки файера сгребли меня в охапку, прижали к груди. Дыхание Ойи защекотало кожу головы. Парень судорожно вздохнул.

— Эй? — шепнула в белую рубашку.

— Одно твое слово, Дельфина, — сипло произнес элементаль, — и мы обвенчаемся хоть завтра.

Сглотнула.

Он это серьезно, что ли? Мало того, что родовое древо Горьску до единого испещрено чистокровными файерами, так он еще и дружбу нашу многолетнюю решил похоронить. Но так просто подобные дела не делаются.

Отстранилась и воззрилась на парня снизу вверх.

— А слово «друзья» тебе ни о чем не говорит? Дэ… — ткнула его указательным пальцем в лоб, — ру… — еще раз ткнула, — зья, — и последний тычок. — Нет? Совсем ни о чем? Мы дружим уже столько лет!

— И потому я не имею права любить тебя? — сохраняя абсолютное спокойствие, осведомились у меня.

После этих слов всё, чем я собиралась дополнить свое возмущение, напрочь вылетело из головы. Мы стояли и смотрели друг на друга ровно до тех пор, пока Ойя не нагнулся ко мне, не чмокнул меня в лоб и не ушел в сторону заходящего солнца, засунув руки в карманы.

Кажется… он всё-таки не шутит. Хорошее чувство юмора не входит в список его лучших качеств.

Но ведь когда-то… когда я только-только переступила порог особняка Горьску, всё было иначе. Как же сильно Ойя изменился со временем. Как же сильно изменилось его отношение ко мне.

— Отдай! Ну отдай, ты сломаешь! — пыталась я вырвать свою куклу из рук хозяйского сына.

Это была единственная игрушка, подаренная мне со времени смерти родителей. Мистер Монгер дал мне ее. Сказал, чтобы берегла, потому что такие вещи совсем для меня не обязательны.

— Играть в куклы — это по-детски! — продолжал тянуть Ойя предмет нашего спора на себя. — Мы не играем в куклы! Ты тоже не должна в них играть!

— Ну отдай, отдай! Сломаешь!

Белое кружевное платьице уже разошлось по шву. Русые искусственные локоны взлохматились и теперь больше напоминали птичье гнездо, нежели укладку аристократичной особы. Кукла менялась прямо на глазах.

— А я вот возьму и сломаю! — крикнул мальчик мне в лицо.

— Ай! — отпустила игрушку, почувствовав, как ладони обдало волной нестерпимого жара.

Он обжог… он обжог меня. Прокоптелое кукольное тельце с прожженным платьем бросил на пол. Фарфоровая голова разлетелась вдребезги.

— Чего хнычешь? — скрестил маленький файер руки на груди, когда я всхлипнула, подтянула к себе колени и уткнулась в них носом. — Или ты не хочешь с нами дружить?

— Хо-хо-хочу…

Глава 4. Фан-клуб в стенах академии

Две недели прошло с тех пор, как наши с Сириусом взаимоотношения дали трещину. Лицо Фабричио совсем недавно смотрело на меня из экрана телевизора. Затем к его лицу добавились еще два пропавших без вести нейтрала. Ни одного трупа при этом найдено не было. Будто сквозь землю провалились. Или же похищены, как предположила Карамелита в один из пасмурных дней позднего сентября.

— На опыты их забрали, но это не точно, — гоняя во рту карамельный шарик, пробубнила она.

Снова я вздрогнула, услышав столь пугающе низкий и грубый голос из уст ровесницы. Ладно, со временем ко всему можно привыкнуть. Главное, чтобы человек был хороший!

Кстати, сегодня же вечером мне представилась возможность узнать, какая же она, страстная любительница сладостей, на самом деле. И что поспешные выводы не всегда верны.

Я только заходила в вестибюль женского общежития, когда услышала взволнованные голоса моих соседок по комнате. Они требовали у консьержки переселить их куда угодно, лишь бы не делить комнату со мной. Рано или поздно это всё равно случилось бы, а потому особо уязвлена я не была. Скорее… известие меня слегка опечалило, но что поделать? Не каждая выдержала бы ежедневный прессинг со стороны элементалей. Довольно изобретательных элементалей, осмелюсь заметить.

— Переселить могу только двух, — строго отвечала им женщина со светло-русой кичкой на затылке. — Поодиночке нельзя в комнате оставаться. Вдруг, случится что? Мне же отвечать.

Даже жалостливые лица нейтралок не смогли растопить ее сердце и позволить обойти общежитские правила. Меня никто не замечал, и как-то неловко было прерывать своим неожиданным возвращением операцию по выселению из комнаты номер четыреста тринадцать.

— Эх, тогда давайте тянуть жребий… — обреченно вздохнула Розоламун.

— Подкинем монетку? — предложила Асфальдефия.

— Чур у меня решка, — принялась копаться в карманах Валенсиона.

Провалиться сквозь землю или громко кашлянуть и привлечь внимание к своей скромной персоне? Вариантов у меня не так много, но если бы позволяла сейсмическая ситуация, выбрала бы первое.

— Возможно, завтра я буду об этом жалеть. — Все присутствующие, и я в том числе, моментально обернулись в сторону лифта. Кажется, Карамелита стала свидетельницей моей подпорченной среди нейтралок репутации. — Но это будет завтра. Поэтому наср*ть.

Неспешно сократив расстояние между лифтом и девушками, протянула руку. Они не сразу поняли, что от них требуется. А как только поняли, счастью их не было предела. В руку Карамелиты лег ключ от моей комнаты.

— Чего стоим? — глянула она прямо на меня. Теперь головы синхронно повернулись ко мне. — Кого ждем?

Прижав в груди учебники, которые в роковой день забыла в «Белорозе» на барной стойке, прошла к лифту следом за сладкоежкой. На бывших соседок не смотрела. Им и так, скорее всего, неловко от того, свидетельницей чего я стала в этом вестибюле. Они и не догадываются, что на их месте я поступила бы так же. Зачем мне лишние проблемы, если трудностей в жизни и без того хватает сполна каждой из нас?

— Спасибо, — решила поблагодарить девушку, как только дверцы лифта с витиеватыми решетками захлопнулись, и я нажала кнопку четвертого этажа.

— Ну пожалуйста, — пожав плечами, ответила она.

Немного стыдно мне стало за такие мысли, но… вдруг, стихийницы ее испугаются и забудут в мою комнату дорогу? С того момента, как Карамелита впервые заговорила со мной, эта девушка вызывает неоднозначное к себе отношение.

В четыреста тринадцатую заходила как в заброшенный бункер, а разложенные в коридоре сумки говорили о том, что вариант остаться в комнате еще хотя бы на одну ночь бывших соседок не устаивал. Карамелита ушла в свою, чтобы вещи забрать, и в настоящий момент я была предоставлена сама себе. Наедине с подлянками, которые мне, наверняка, оставили поклонницы красавчиков.

Так. Первым делом — проверка ванной комнаты. Обнюхать все баночки и бутылочки, прощупать ватные диски, а место под ванной — на наличие насекомых. Затем у нас идет холодильник. С продуктами поступаем так же, как с шампунем и гелем для душа. Кровать, тумбочку и шкаф оставим на десерт.

В этот раз на мерзости явно поскупились. Из бутылки шампуня в раковину тонкой струйкой потек густой сироп. Сироп по запаху, но на вкус проверять не хотелось. В одном из ватных дисков застряла частичка лезвия. Как она там оказалась в закрытой пачке? Вопрос, ответ на который я знаю. Вы, наверняка, тоже. Под ванной ничего.

В холодильнике обнаружила протухший кусок мяса зеленоватого цвета. Перед сном нужно не забыть мусор вынести. Казалось бы, совсем детские шалости, но когда это повторяется ежедневно и отнимает драгоценное время — начинает сильно раздражать.

Карамелита вернулась тогда, когда я проделывала ювелирную работу — вынимала иголки из одеяла. Девушка поставила две большие розовые дорожные сумки возле кровати напротив, уселась на нее, проверила матрас на пружинистость, прилепила жвачку на тумбочку, легла и уже через минуту засопела.

Я улыбнулась. Почему-то мне стало чуточку спокойнее в присутствии новой соседки. Надеюсь, утром она не пожалеет о своем поспешном решении.

* * *
Как минимум половину ночи я провела, ворочаясь с боку на бок. Не шел сон и всё тут. В голове до сих пор крутились сказанные Сириусом слова.

— Если всех выводишь из себя своим сиянием — сияй еще ярче. Чтобы их зависть переросла в восхищение.

— Сиянием? Всё дело в моих друзьях.

— Вот и позволь себе использовать этот факт в свою пользу.

Как ребята, из-за которых я и оказалась в столь щекотливой ситуации, могут помочь мне наладить взаимоотношения со студентами?

Копошение за дверью и тихие разговоры намекнули на очередное проникновение непрошенных гостей в комнату.

Встала с кровати, на цыпочках подкралась к двери и, как только в замке что-то провернулось, принялась барабанить по ней кулаками на разные лады.

Копошение прекратилось. Послышались громкие удаляющиеся шаги. Возможно, это спасет меня и мою новую соседку хотя бы на одну ночь. Всего лишь на одну ночь. Но так и коньки отбросить недолго, карауля неприятельниц и мешая им воплощать в жизнь методы физической, а чаще психологической расправы. Нужно применить более радикальные меры. Какие же?

Уселась обратно на кровать, свесив ноги, и запустила мыслительный процесс настолько интенсивный, насколько позволял недосып.

Им сносит голову от красавчиков — это факт. Объединились в «группы по интересам» и терроризируют ту, кто не обделен их вниманием.

А что, если «та» предоставит поклонникам возможность поделиться драгоценным вниманием красавчиков с остальными? Что, если не сторониться парада красоты, а возглавить его? Вероятно, именно на это и намекал мне Сириус.

* * *
Итак, со следующего дня я начала тщательную подготовку к осуществлению задуманного. Для начала, оповестила идолов академии о своем плане. Разумеется, никому кроме Рина идея по вкусу не пришлась. Миши так и вообще руками замахал и попросил обойтись без него. Но подробнее поведав им о плюсах мероприятия, добилась всеобщего одобрения.

— Вступив в ваш фан-клуб, они станут более предсказуемыми, — заверяла я ребят. — Если будут знать, что один из вас их однозначно заметит, поумерят пыл. И в углах зажимать перестанут, — выразительно взглянула на террера. Тот шумно сглотнул и кивнул.

После уговоров самих звезд, занялась организационными моментами. Зарегистрировала будущий фан-клуб в качестве студенческого клуба. Ага, того самого, по интересам. Придумала дизайн флаеров, распечатала цветную кипу бумажек, а Карамелита оказала посильную помощь в их распространении.

— Эта затея обречена на провал, — пробасила она, запихивая толстую пачку флаеров в сумку.

Аудиторией свободной я тоже озаботилась и довольно быстро привела ее в порядок. Когда-то давно в ней проходили встречи клуба читательниц любовных романов, но зачем, спрашивается, нынешним студенткам любовные романы, если в стенах академии расхаживают мужчины их мечты? Любой накаченный властный господин из подобных книжек блекнет на фоне проницательного взгляда Ойи, обаятельного оскала Рина и румяных щечек Миши.

Что ж, результатами я пока что была удовлетворена. Оставалось пережить последнюю неприятную ночь в общежитии, а уже с утра перейти к раздаче приглашений, заманиванию и всему тому, чем занимаются главы студенческих клубов.

* * *
— Ну? Мы готовы… наверное? — заглянула я за угол коридора на первом этаже.

Большая перемена. Все учащиеся торопятся в столовую, а тут выскакиваю я со своими флаерами, предлагая им то, о чем некоторые из них мечтают уже четыре долгих года. С одной стороны, идея выглядит круто, с другой — чуточку безумно. Всё-таки я нейтралка и не факт, что стихийники послушают такую…

— Идем или как? — выудила меня Карамелита из беспокойных мыслей.

— А… да-да, — закивала в ответ и покинула наше укрытие. Чтобы не тратить время на «что будет, если?..», звонко открыла рекламную компанию. — Фан-клуб красавчиков! Еще не слышали о таком? Разумеется, не слышали, ведь открывается он сегодня в шесть часов вечера в аудитории триста три!

Стихийники таращились на меня со скепсисом и сомнением. Некоторые проходили мимо, некоторые брали флаер в руки, но непонимающе вертели его в руках.

— Че зыришь? Флаер бери. — Испуганный аквер пятился от настойчивой Карамелиты.

Пожалуй, настало время козырей. Не хотела переходить к ним так быстро, однако ситуация вынуждала принять экстренные меры. В противном случае, я никого не успею приманить.

— На первой встрече фан-клуба будет присутствовать Ойя Горьску!

Почему-то в первую очередь подумала именно о файере и ляпнула его имя, не подумав. Рин ведь сильнее хотел поучаствовать в этом… во всём этом деле, восхваляющем его существующие и несуществующие достоинства.

Но чье бы имя из красавчиков я ни назвала, козырь попал точно в цель. За считанные секунды меня окружила толпа желающих приобщиться к моему совсем еще молодому, но крайне перспективному детищу.

— Первая встреча сегодня в шесть часов вечера в аудитории триста три! — неустанно повторяла я. — В шесть часов вечера! В аудитории триста три!

Этот поток стихийников казался бесконечным. И откуда их внезапно взялось так много? Казалось, вот-вот, и студенты унесут меня за пределы академии в открытые входные двери. Как же много в наше время значит красота!

Почти всю большую перемену мы с Карамелитой раздавали флаеры и к тому времени, как прозвенели три ноты ксилофона, оповещающие о начале следующей пары, моя сумка оказалась пуста. Всё разобрали, ну надо же!

Момент очередной нервотрепки настал тогда, когда я мысленно сравнила количество приглашений с местами в клубной аудитории. Да там же места хватит только на половину стихийников. Экспериментальная затея приобретала поистине грандиозные масштабы.

Короче говоря, место встречи пришлось изменить. Об этом я сообщила будущим членам клуба в шесть часов вечера и в битком забитом коридоре третьего этажа. Нам был нужен актовый зал. Только он, один единственный. А Ойю мне даже ловить не пришлось. Сам решил объявиться. Словно чувствовал, что на него у меня этим вечером великие планы.

— Я тебе стульчик на сцене поставлю, — рассказывала я ему за кулисами, наблюдая за тем, как стремительно заполняются кресла цвета перламутра. — Сядешь и просто будешь отвечать на вопросы тех, кто руки поднимет. Это всё.

— Угу, — стиснул он губы.

— Осилишь? — поинтересовалась на всякий случай.

Было бы крайне неприятно, встань он посреди встречи и молча выйди из зала. Это вполне в стиле Ойи. Сама я вряд ли смогу развлечь искушённую публику. Основная роль в моем плане всё-таки отводилась друзьям.

— Это странно. Но не смертельно, — заключил файер, изящно поправив воротник белоснежной рубашки. — Посмотрим, как ты справишься с ролью лидера.

Я поняла, на что он намекает. В детстве именно Ойя славился зачинщиком всяческих авантюр. Чуть что — мы за ним гуськом, как за мамой уткой. Всё изменилось, как только мальчишкам стукнуло по пятнадцать. Файер замкнулся в себе, образовав вокруг подобие плотного кокона, ну а роль лидера взял на себя Рин. Миши каким был, таким и остался — излишне скромным, тихим и доверчивым малым. Никого из них я никогда не выделяла, как и не обделяла вниманием. Для меня они все были одинаково дороги.

Но вернемся к фан-клубу. Даже в актовом зале мест для желающих приобщиться к прекрасному не хватило. Кто-то уселся прямо перед сценой на собственные сумки и рюкзаки, кто-то выстроился вдоль стен. Дверь в зал невозможно было закрыть — в дверном проеме тоже теснилась толпа.

— В академии много симпатичных парней. Почему под удар попали только вы трое? — подметила, обводя взглядом болтавших между собой элементалей, рассевшихся перед сценой.

— А мы более харизматичные, — прошептал внезапный Рин мне на ушко.

Резко обернулась.

Говорили же, что затея такая себе, а собрались в итоге все трое. Смотрят на меня, глазками хлопают. Ждут воодушевляющей речи, что ли? Ага, так и есть.

— Иди жги, подруга, — улыбнулся Ойя уголками губ.

— Не подмочи нашу репутацию, — хохотнул Рин.

— И не зарывай свой театральный талант в землю, — мягко добавил Миши.

Какие же они… стихийники, ёлы-палы.

Вступительное слово, как президенту фан-клуба красавчиков, предоставлялось мне. Хотя не думаю, что собравшиеся обратят внимание на мою речь. Они сюда не за этим пришли. Так что я особо не волновалась и ничего не заучивала. У меня даже наброска не было. Импровизируем на ходу.

Взяв в руки микрофон, заранее заряженный энергией Ойи, вышла на середину сцены. Прочистила горло, постучала по микрофону пальцем пару раз.

— Мое имя — Дельфина Людьи, — начала я, призывая собравшихся хоть к какому-то вниманию. — Президент этого фан-клуба и организатор сегодняшней встречи. Надеюсь, и всех последующих. Рассчитываю на вас.

Нет, с самооценкой у меня всё в порядке. Статус свой детально разобрала ради того, чтобы они соотнесли «любимицу красавчиков» со «студенткой, которая подарила всем возможность заявить перед красавчиками о себе». Кто решится плевать в колодец, из которого набирает питьевую воду?

— Наши красавчики — парни не особо общительные. Кроме Рина, наверное. — По залу прошелся легкий смешок. Уже результат. — Поэтому их фан-клуб я открываю с целью налаживания контакта, диалога между ими и вами. Ведь мне небезразлична социальная жизнь каждого из них. Кто бы что ни говорил о том, что я, Дельфина Людьи, их действующая или потенциальная содержанка под покровительством — всё это слухи. Мы друзья. Лучшие друзья. И ничего кроме дружбы между нами быть не-мо-жет. Никогда.

Всё. Во всеуслышание огласила прописную истину. Моя задача на этом выполнена. Настает черед Ойи развлекать собравшуюся толпу.

— А теперь то, ради чего мы все сегодня собрались… — ох, мне бы тамадой на свадьбах подрабатывать, — …один из идолов красоты, власти и исключительного ума — Ойя Горьску!

Студенты зааплодировали. Некоторые поднялись с мест, дабы выразить симпатию, почтение и получше разглядеть того, кто вот-вот выйдет из-за кулис.

Вот-вот выйдет, еще совсем чуть-чуть и выйдет… Он что, прилип там?

— Технические неполадки, — натянуто улыбнулась я, отключила микрофон и опрометью кинулась за сцену.

Закулисье странным образом опустело. Дверь черного выхода в коридор распахнута настежь. Никого.

— Ребята? — тупо воззвала я к пустоте. Естественно, она не отозвалась. — Ребята? Ребята!

Так. Со вступительной речью в свою защиту, кажется, переборщила. Немного. Но нельзя же оставлять меня один на один с целым залом стихийников! Они же меня… разорвут?

Ах, что бы я делала без потрясающей девушки по имени Карамелита, минуту спустя волочащую Ойю за шкирку прямиком на сцену? Одари ее, Сезон, всяческими благами, и чтоб на всю жизнь ей этих благ вдоволь было!

Моя дорогая соседка сперва «поставила» обескураженного, не ожидавшего от нейтрала подобной бесцеремонности, файера в центр сцены, притащила ему стул, выдернула из моих рук микрофон, дернула переключатель и всучила Ойе.

Дальше уже дело харизмы, славы и нежелание упасть в грязь лицом заставили стихийника усесться, закинуть ногу на ногу и начать своеобразную конференцию с поклонниками. Руки желающих взмывали в воздух как с первых рядов, так и со всех остальных равномерно. Ойя выбирал грамотно. Одного там, одного в противоположном конце актового зала. По очереди. Вопросы также попадались разные, но на все он отвечал максимально честно и кратко.

Невольно подумала, что этот парень без проблем справился бы с ношей медийной личности. Однако судьба Ойи ясна была с самого рождения — наследник одного из крупнейших заводов Элементарии по переработке стихийной энергии. Единственного энергетического завода в Игнипорте, по правде говоря.

Полтора часа. Полтора часа! Столько продлилась первая встреча фан-клуба красавчиков в стенах академии. Но все разошлись мирно в надежде, что я как можно скорее сообщу всем желающим дату следующей встречи. В общем, всё прошло отлично.

Спокойно вздохнуть смогла тогда, когда последний приглашенный студент покинул пределы актового зала.

— Если бы не ты, я бы точно опозорилась, — от всей души поблагодарила соседку, протянувшую мне полоску ароматной жевательной резинки.

— Сладким я заедаю свою депрессию, но это не значит, что все можно спустить на самотек, — философски ответила она.

И ушла. В итоге мы с Ойей вновь остались наедине. Сидя за роялем у дальнего края сцены, парень наигрывал воздушную и быструю мелодию. Ойя хорошо играл на рояле. Я тоже. Ведь это он меня учил.

Подошла к нему, приобняла сзади за плечи и уткнулась носом в пропитанную дымом макушку.

— Спасибо.

— Не стоит, — на удивление сухо отозвался файер. Не обернулся. Продолжил играть.

— Хочешь, сыграем в четыре руки? — предложила я, дабы развеять сгустившуюся вокруг нас атмосферу. — Как раньше.

Мелодия резко оборвалась. Крышка рояля хлопнула так, что я вздрогнула. Руки мои грубо скинули с плеч.

— Ойя!

Стихийник встал, всё так же не глядя на меня подтянул рюкзак на плече и просто пошел к выходу.

— Как раньше, — остановился он на середине сцены, не поднимая головы, — уже не будет. Никогда.

Я могла лишь смотреть ему вслед, прикусив губу и скользя указательным пальцем по черной лакированной крышке рояля.

— Это очень простая мелодия, — укоризненно покачал головой маленький Ойя. — Ты дурочка, если посложнее не выбрала.

Мы сидели за роялем тетки Ингрид в залитой светом гостиной. Солнце светило прямо в глаз — отчетливо помню этот момент. Я постоянно жмурилась, стараясь сконцентрироваться на лице хозяйского сына, но у меня не получалось.

— Зато я ее улучшила, — осмелилась похвастаться своими композиторскими навыками.

Не нравилось мне играть строго по нотам. Никакого удовольствия. Они и впрямь скучные. Если внести кое-какие изменения, получалось очень даже ничего.

— Ну давай, — снисходительная интонация вызвала улыбку. — Играй. Я послушаю.

Опустила руки на клавиши. Пальцы левой руки на те ноты, что плясали по нотному стану, правой — на те, с которых начиналась моя импровизация.

Незатейливая пьеса про грустную птичку опоясывалась трелями в минорном ладу. Октавой выше, октавой ниже. Теперь это и в самом деле птичка, прыгая с ветки на ветку, оповещает своих сородичей о скором перелете в теплые края.

Важные низкие аккорды оповестили о том, что пальцы Ойи тоже заскользили по клавишам.

Когда-то мы играли в четыре руки. Но… как раньше не будет. Уже никогда.

Глава 5. Чуть не попались!

Теперь я спала спокойно. Заходя в комнату, не приходилось в первую очередь заниматься ее разминированием. Записки с угрозами забыли дорогу к моему шкафчику. Казалось бы, жизнь наладилась. С периодичностью два раза в неделю успешно проводила встречи фан-клуба красавчиков не без помощи Карамелиты и, разумеется, ребят. Даже Сириус похвалил меня за проделанную работу. Лед между нами тронулся.

Одно не могло не волновать. Ойя практически перестал попадаться мне на глаза. Неужели, мои слова настолько сильно задели его, что он готов променять долгую дружбу на глупую обиду? Иногда я намеренно искала его в коридорах академии. Прощения просить мне не за что, но хотя бы поговорить. Сколько бы ссор, мелких и крупных, не было в нашей жизни, мы всегда находили в себе силы объявить о примирении и дальше дружить как ни в чем не бывало.

Близилось пятнадцатое октября — всемирный день сдачи крови файерами. Самый тяжелый день в году для всех членов моей приемной семьи, а за Ойю я и вовсе переживала каждый раз как в первый. Будет ужасно, если к тому моменту мы так и не пожмем друг другу руки.

В один из дней я настигла всю троицу разом после занятий. Однако, едва меня завидев, файер спешно попрощался с ребятами и зашагал к общежитию.

Сердце пропустило крайне болезненный удар. Всё-таки редкость наших встреч была обусловлена не случайным стечением обстоятельств. Дело, и правда, во мне. В нас.

— Рин… — одного моего жалостливого взгляда хватило, чтобы аквер понял.

— Эй! Ойя! — рявкнул он парню вдогонку. — А ну, поди сюда! Э! — Свистнул.

Красновласый не остановился. Шаг ускорил, голову опустил. Сезон бы его побрал, этого…

Ой. Споткнулся. Упал. Как же так?

— Иди быстрее, — намекнул Миши на оказанное содействие, и я, хлопнув его по плечу, не повременила воспользоваться своим шансом.

Нагнала Ойю, присела перед ним на корточки. С земли парень так и не поднялся, но выдвинутая челюсть и сжатые кулаки говорили о том, что задерживаться со мной наедине у него нынче желания не было.

Непорядок! Будем исправлять.

— Мириться давай, — протянула я мизинец. — Мирись, мирись, мирись и больше не дерись…

Молчит. Не смотрит. Обижается.

— Скажи, что не так? — Чтобы решить проблему, следует знать ее наверняка. — Это из-за фан-клуба? Можешь больше не приходить на встречи, если не хочешь. Почему такие глупости должны разрушать нашу дружбу?

— Дело не в клубе.

— Тогда в чем?

— Не в клубе.

— В чем тогда?!

— В нашей дружбе.

— А что с ней не так?

Рин с Миши прошли мимо нас, посвистывая. Якобы наши с Ойей разборки — не их дело. Такого не должно было случиться. Нас всегда было четверо, в какие бы авантюры мы ни встревали. Четверо. Не двое.

— Она существует. В твоей голове. И это выводит меня из себя.

— Но мы уже четырнадцать лет…

— Мы были детьми! — в темных глазах стихийника полыхали искры. — Веселились, как могли. Все забавы в прошлом. Давно уже в прошлом. Не нравлюсь — так и скажи. Закончим этот цирк и дело с концом.

— Ты нравишься мне, Ойя, — сдавленно произнесла я, чувствуя, как земля постепенно уходит из под ног. — Очень нравишься. Но воспринимать тебя как мужчину… любого из вас троих — я не могу. Мне неловко. Это неправильно и…

— Да я понял.

— Нет, давай мы поговорим и… — попыталась удержать парня за руку.

Не вышло. Мою руку он сбросил, поднялся и смерил меня таким взглядом, от которого последняя частичка былого мира с треском провалилась в небытие настоящего времени.

— Мне достаточно твоих слов. Я понял. Понял!

Огрызнувшись напоследок, парень оставил меня в одиночестве, бормоча еще что-то неразборчивое себе под нос.

Не раз приходилось слышать об одном глупом предрассудке. Дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Этот факт меня веселил, и мысленно я всегда ставила в пример нашу крепкую дружбу. Мы были равны. Одинаково сильно раздирали коленки, падая с тарзанок. Одинаково сильно отхватывали снежками в лицо во время снежных баталий на заднем дворе особняка Горьску. В какой же момент вы начали оберегать меня? В какой такой момент мое женское начало затмило все остальные качества?

— Дельфина?

Поползла взглядом вверх вдоль протянутой мне руки и встретилась с обеспокоенным лицом Сириуса. Умеет же он момент выбирать.

— Да?

— Чего ты делаешь на земле?

— Сижу, — тупо ответила я.

— Могу лишь предполагать, но по мне так в «Белорозе» сидеть куда комфортнее. Мое приглашение на кофе всё еще в силе.

Немногие нейтралы решались теперь покидать территорию кампуса. Пропажи участились, однако ни одного тела до сих пор не было найдено. Со временем полицейский корпус высказал первые слова Карамелиты на этот счет. Нейтралов похищают. Но цели этих похищений, дальнейшая судьба пустых стихийников остается неизвестной и по сей день. Раз в два-три дня в новостях стабильно демонстрировали новые фотографии. И что самое страшное — большая часть жертв неизвестного обучалась на том же факультете, в той же аудитории, что и я.

Приняла предложенную помощь, взявшись за руку галантного старосты. Поднялась с земли, отряхнулась.

— Маньяка не боишься, судя по всему? — с некоторым вызовом поинтересовалась я.

Не было у меня настроения куда-либо идти. Тем более на такое ответственное мероприятие, как свидание. Некрасиво, когда кофе распиваешь с одним, а мысленно сокрушаешься о другом. Сдача крови файеров через несколько дней, а наши с Ойей отношения ухудшились десятикратно.

— Давай в четверг? Часов в шесть? — Впервые назначила точную дату. — Слово даю, в следующий раз не продинамлю.

— Раз уж слово даешь, поверю, — с ноткой грусти в голосе согласился Сириус.

* * *
Два дня Ойя самым волшебным образом ни разу не попадался мне на глаза. Проход на этаж файеров для меня был закрыт, но ни в общих коридорах, ни в столовой мне так и не удалось поймать обиженного друга. Как сквозь землю провалился, и Миши здесь абсолютно не при чем.

Будто назло именно в эти дни Эйприл Лангью задерживал нас на последних парах дольше обычно, а к Ламэнте за возможностью позвонить по темноте не попрешься.

У Рина и Миши, разумеется, были свои телефоны, но я не хотела беспокоить парней по такому поводу. Подумают еще что-нибудь не то. Всегда презирала технику, а тут вдруг нате и подайте.

Отчаянные времена требуют отчаянных мер, эх.

— Сегодня часов до трех ночи меня не будет, — по секрету сообщила Карамелите, переодеваясь в черные водолазку и лосины. Стянула волосы в тугой пучок на затылке.

— Нейтралов убивать идешь? — с каменным лицом осведомилась она и, покрутившись перед зеркалом, я поняла, что видок и впрямь у меня подозрительный.

— Нет. В мужское общежитие.

— Смотреть не голые торсы? — так же без единой эмоции последовал вопрос.

— Нет. Я по важному делу.

— А я бы посмотрела на голые торсы.

— Не будет их там.

— А я бы нашла.

Оказалось, Карамелиту не так-то легко переубедить. Да и зачем? Более того, наш короткий разговор не оставил ее безучастной. Наилучшим вариантом девушка посчитала отправиться в логово потных футболок и грязных носков вместе со мной.

Совершенно непредсказуемо окончание странной авантюры, но делать нечего. Мне нужно помириться с Ойей до завтрашнего утра. И я это сделаю.

Черной одежды в гардеробе соседки не нашлось. Зато нашлись розовый бархатный топик и кружевная клетчатая юбка. До сих пор ни разу не удавалось увидеть Карамелиту в повседневном прикиде. В нем она напоминала большую зефирину. Образ становился совсем комичным, стоило нейтралке открыть рот и произнести хотя бы один звук, однако ее нисколько не смущала собственная противоречивость. Во рту соседка перекатывала круглый леденец на палочке. Из одной щеки в другую, затем обратно…

— Я готова, — захлопнула она дверцы шкафа и обернулась ко мне. — Можно выдвигаться.

И, как только часы академической башни пробили полночь, мы выскользнули из женской общаги под покровом ночи, держа курс на здание, расположенное через дорогу. В отличие от нашего общежития, мужское не было обнесено забором. Действительно, разве девчонкам вбредет в голову покуситься на суровые прелести парней?

Мой план был прост. Найти способ пробраться внутрь, попасть на этаж файеров и отыскать комнату Ойи. Осложнялся он лишь тем, что я была без понятия о номере комнаты Ойи. Мне и в голову не приходило спрашивать у друзей такие вещи. Зачем? Но никогда не знаешь, когда информация подобного рода может пригодиться.

— Через главный не пойдем, — за запястье удержала Карамелиту, собиравшуюся заявиться к мужчинам с парадного входа. — Вдруг консьерж не спит еще? Другой способ поищем.

— Например?

— Ну… — задумчиво почесала висок. — Академия со стороны заднего двора вся плющом увита. Я видела, как его снимают на женской общаге. Может, на мужской не сняли?

— Они его скорее сами вырастят, чтобы к девкам по ночам бегать, — предположила практичная соседка.

— Точно!

Так и оказалось. Дорожка из искомого плюща была обнаружена с задней стороны здания. Тянулась с самой земли, заканчивалась под чьим-то окном на этаже терреров. Даже если этаж, выделенный файерам, первый, то всё равно не факт, что по этой дорожке мы не залезем в чью-то чужую комнату и…

— Это в коридор.

От голоса Карамелиты вздрогнула. Подняла голову. Девушка уже махала мне из окна. Недурно. Ее депрессия, если она и была, граничила с безрассудством и… отвагой. Оба этих качества для меня этой ночью должны будут стать ведущими, если я хочу помириться с Ойей. Эх, до чего только не доводит настоящая дружба.

Учитывая, что этаж первый, падать с него всё равно высоковато будет. Это я поняла, вскарабкавшись по плющу, забравшись на подоконник и бросив взгляд вниз.

— Кажется, голые торсы сами идут к нам, — нагнулась ко мне Карамелита, а приближающиеся шаги нескольких стихийников в голове смешались с шумом пульсирующих нервов.

Не придумав иного выхода из ситуации, спрыгнула в коридор, подхватила девушку и кинулась в ближайшую к нам дверь — дверь в туалет, судя по надписи. Идейка, конечно, так себе, зато в одной из кабинок можно схорониться от чужих глаз и грязных сплетен.

Успела заметить, что туалет для мужского общежития в меру чистый. После этого скрылись в последней кабинке из пяти, захлопнули дверь, сдвинули щеколду и затихли. Разумеется, шаги и голоса в коридоре приближались. Эх, не внутрь надо было лезть, а наружу, обратно по плющу…

— Да в чем проблема?! Я не понимаю.

Захлопнула рот и нос ладошкой, потому что обладатель одного из голосов объявился на пороге туалета. Переглянулась с Карамелитой. Та передвинула леденец из правой щеки в левую с выражением абсолютного пофигизма на лице. Мне бы ее выдержку!

— Ты что, первокурсник? — Знакомый смешок. И голос. Ойя. Это Ойя! — Только они на подобное ведутся.

— Это не то, что ты думаешь, — ответил первый, немного визгливый голос. — В этот раз мне точно дадут. Ну сто процентов!

Послышались звуки расстегивания ширинок. Капелька пота покатилась по моему виску, и я закатила глаза. Помните же, что не так давно я безумно хотела провалиться под землю? Вот, сейчас можно повторить. Только чтобы наверняка.

— Не. Не дадут, — некоторое время спустя задумчиво ответил ему Ойя, как бы между прочим. — Тебе и брать-то нечем.

Кто бы мог подумать, что именно моя депрессивная и равнодушная ко многим вещам соседка прыснет от смеха и в считанные секунды выдаст наше местоположение?

— Что за урод там заржал?! — незамедлительно отреагировал визгливый.

Звук застегивающейся ширинки, а после — барабанная дробь в дверь нашего укрытия. Ситуация явно выходила из-под контроля. Но вместо того, чтобы притаиться и сидеть тихо, как мышь, Карамелита оказала достойное сопротивление.

— Ну я. А что? — пробасила девушка.

— Ты. А ну вставай, выходи! — в дверь заколотили сильнее.

— Если я встану, ты ляжешь, — продолжила нейтралка конфронтацию.

Пришлось прикрыть рот ладошкой, чтобы не расхохотаться в голос. Виной тому натянутые до предела нервы, нелепость сложившейся ситуации и постная физиономия напарницы по шпионским играм напротив.

— Пойдем уже, Шуго. Заколебал, — подключился Ойя, и в его авторитете я нисколько не сомневалась.

— Но…

— Пойдем.

— Даже ссать перехотелось, — в сердцах выпалил парень, приложился по двери еще разок, и дверь в туалет за обоими файерами захлопнулась.

Передышка для нас была непозволительной роскошью. Следовало незамедлительно отправиться по горячим следам Ойи и нового друга Карамелиты, чтобы выяснить номер искомой комнаты. Девушка поняла меня без слов и мы, осторожно выглянув за дверь уборной и убедившись, что коридор опустел, на цыпочках засеменили в сторону голосов.

Слежка длилась на протяжении пары коридоров, а после стихийники скрылись за дверью под номером сто восемьдесят четыре.

Что ж, часть плана выполнена. Нужно лишь найти способ остаться с Ойей наедине и мягко подтолкнуть его к примирению. Не хотелось мне снова полагаться на безрассудство Карамелиты.

Однако мне и придумывать ничего не пришлось. Спустя пару минут тот самый Шуго, угрожавший моей соседке в туалете, вышел из комнаты сам.

— Заскучаешь тут в одиночестве своем гордом — приходи, — бросил он вглубь комнаты напоследок. Хмыкнул себе под нос, громко цокнул языком и походкой самозваного альфа-самца отправился прочь. Получать что-то, что ему обязаны были дать, судя по недавнему разговору двух файеров.

Удачи ему. И мне удачи, потому что я пошла. Кивнула напарнице, собрала всю свою волю в кулак и пошла. Стучать не стала. Вошла сразу, дабы не спугнуть потенциального кандидата на примирение.

В комнате было темно. Почему? Ойя уже собрался спать? Хотя, учитывая, что ему придется пережить совсем скоро, можно было не удивляться. Он ответственный сын своей стихии и хорошенько отдохнет перед процедурой во избежание несчастных случаев.

Прикрыв дверь, задержалась на пороге. Возможно ли, что сейчас я поступаю излишне эгоистично и думаю в первую очередь не о спокойствии друга, а о своем собственном? От одной только мысли, что Ойя может испытывать ко мне неприязнь и отторжение, становится не по себе. Становится очень странно жить, будто бы из самой сердцевины моей души вырвали внушительный кусок, оставив там дыру зияющую. И дыру эту нечем заполнить. Совсем.

С другой стороны, есть ли смысл его изводить, раз уж дружба ему теперь не нужна? Если ему не нужна дружба, то не нужна и я… потому что вряд ли я когда-нибудь смогу дать ему то, чего он от меня хочет.

У вас когда-нибудь было чувство, что вы находитесь в тупике? Что вперед шагнуть невыносимо трудно, а назад… уже невозможно? Сейчас я испытывала что-то подобное.

Я любила Ойю. По-своему. Мне было бы очень жаль расставаться с ним и мне…

Всхлипнула. Сама не заметила, как неуправляемые слезы покатились по щекам. Я не хотела плакать. Не здесь, не сейчас. Что за ерунда? Но они текли. И сопли текли, приходилось их втягивать носом. В окружавшей меня тишине я выглядела очень глупо. Сейчас.

Прищурилась от света, ударившего в лицо. Лампа на тумбочке у ближайшей ко мне кровати загорелась.

— Дельфина? Ты что тут делаешь? — удивленный возглас Ойи, и вот меня прорвало окончательно.

Ни слова произнести не смогла. Опять импровизировать собиралась, но зря. Куда уж там импровизировать, когда в голове полная ахинея творится, а всхлипы не позволяют произнести хоть что-нибудь членораздельное?

— О-о-о Сезон… — выдохнул парень, видя мои потуги, встал с кровати и, сделав широкий шаг ко мне, прижал к груди.

Файер был в светло-серых широких штанах и черной майке. Теплый, близкий, родной. В таком же виде он чаще всего завтракает в особняке. Так необычно видеть его в домашнем облачении настолько далеко от дома. Еще более необычно, что я придала какое-то значение тому, как он выглядит без студенческой формы. Похоже, у меня окончательно поехала крыша…

— Если б я только знал, что ты сюда припрешься, даже виду не подал бы, что твои слова меня так… — сделал он небольшую паузу, чтобы самому подобрать нужное слово, — …затронули.

— Ойя, ты не видел мой?.. — дверная ручка провернулась.

Парень сработал в мгновение ока. Выпустил меня из рук, скользнул к двери и не дал ей распахнуться полностью.

— …бумажник? — ручка задребезжала. — Эй? Ты чего, дверь держишь?

Мои глаза забегали по комнате в надежде отыскать укрытие. Два шкафа, четыре кровати, две из которых нежилые. Заглянула под одну из кроватей. Коробки. Под другую — коробки. По третью… блин, у меня нет на это времени! Распахнула первый шкаф — забит, второй — аналогично.

Заметив мое замешательство, файер настойчиво закивал в сторону своей кровати. Намек понят, но ведь по моим очертаниям под одеялом понятно будет, что там человек лежит. Эх, ну была не была!

Нырнула под одеяло, и в ту же секунду погас свет. А затем под одеяло забрался и сам Ойя. Лег лицом к лицу на расстоянии буквально в пару сантиметров. Я задержала дыхание, закружилась голова. Нет, лучше просто дышать пореже буду. Так и сознание потерять недолго.

— Да что за?.. — Дверь наконец-то поддалась под чьим-то яростным рвением попасть в комнату номер сто восемьдесят четыре. — Эй, Ойя, у нас тут с дверью какая-то хрень. Слышишь?

— Нефиг так дергать, — ответил парень, и его горячее дыхание обожгло мне лицо.

Я помню, когда-то в детстве мы все прятались под одним одеялом и рассказывали друг другу страшные истории. Фонариком светили, издавали всякие пугающие звуки. Было весело. Особенно забавно было наблюдать за реакцией Миши, который верил каждому нашему слову, а потом всю ночь ворочался с боку на бок и вздрагивал от любого шороха.

Сейчас мы с Ойей лежали под одним одеялом, без фонарика. Просто молча смотрели друг на друга. Я чувствовала, что он смотрит. Чувствовала, как повышается температура его тела градус за градусом. Его левая нога лежала поверх моей, его рука обхватывала мою спину.

— Я включу свет на пару сек, лан? Посеял долбанный бумажник, прикинь?

— Минута. Засекаю, — друг практически коснулся моих губ своими. Сердце перевернулось в груди.

Хотела отшатнуться, но боялась привлечь внимание, если пошевелюсь. Приходилось терпеть эту близость. Макушку головы щекотало, но не я не могла почесаться. Щекотало и губы от дыхания Ойи.

Он улыбнулся. Мускулы его лица подрагивали, будто парень едва сдерживается. В самом деле, чего бы ему сейчас стоило поцеловать меня или еще что-нибудь похуже провернуть? Но мое доверие осталось не подорванным. Ойя не переходил к решительным действиям. Просто продолжал молча с улыбкой смотреть на меня.

Стыдно признаться, но я почувствовала некоторое… разочарование. Этого не должно быть. Мы же друзья, правда? Лучшие друзья. Всё детство мы провели бок о бок, никогда не задумываясь прежде о наших мужском и женском началах. А сейчас… именно сейчас я четко осознала, что я женщина, лежащая в одной постели с мужчиной.

Кровь в висках застучала набатом. Непонятный жар прилил к щекам, непроизвольно прикусила губу. Сглотнула вязкую слюну.

Может, я просто простыла? На улице сейчас довольно прохладно. Середина осени, как-никак, да еще и северный ветер… О чем я только думаю?

— О, нашел! — всё тот же визгливый голос оповестил о находке. — Давай, бывай. Передумаешь — знаешь, куда идти.

Дверь в комнату захлопнулась, и я тут же приподнялась, сбрасывая одеяло.

Как душно! Невыносимо душно! Каждая клеточка тела полыхает. Либо из-за чрезмерной близости файера, либо из-за всей той ерунды, что я себе понавыдумывала. Под одеялом мы провели минуту от силы. Казалось — вечность.

— Если ты пришла для того, чтобы помириться, — Ойя тоже приподнялся, не отрывая от меня глаз, — то в этом не было необходимости. Всё нормально. Я понял и… — он отвел взгляд в сторону, — …принял твою позицию. — Глубоко вздохнул и шумно выдохнул. — Хоть это и жестоко, насильно мил не будешь.

— Тогда я могу сопровождать тебя завтра? То есть… то есть сегодня. Уже сегодня. — Мой осипший голос выдавал меня с головой. Неловко откашлялась.

— Да. Как и все разы до этого. Мне всегда намного легче, если ты рядом.

Взгляды наши встретились, и сердце мое заколотилось так, что его вполне могли бы услышать за стенкой в соседней комнате. Да что же это происходит?!

— Тогда… я пойду?

— Давай я провожу.

— Конечно.

Диалог наш звенел натянутой до предела струной. Чем быстрее мы расстанемся, тем быстрее снова придем в себя.

— Ты одна здесь? — осведомился Ойя, когда я уже подходила к двери.

— С подругой, — обернулась я.

— Подождешь меня в ее обществе пару минут?

— Без проблем.

Мальчики тоже припудривают носики перед выходом? Никогда не замечала за друзьями такого, но вышла и сразу направилась к заждавшейся Карамелите. Стихийник, как и обещал, присоединился к нам через пару минут, а еще немного времени спустя мы стояли перед окном, в которое изначально забрались в общежитие.

— Это не безопасно, — заметил Ойя, бросив взгляд вниз на увитую плющом стену.

— Нормально, — одним движением отпихнула его Карамелита от подоконника, развернулась и, долго не раздумывая, свесила ноги.

— Я могу перенести вас на мифе.

— Поэкономь силы, — опустила руку файеру на плечо. — Мы девочки ловкие.

Приподняв бровь, Ойя воззрился на меня сверху вниз, будто бы мысленно говоря: «Ага, ловкие и крайне безрассудные». Это показалось мне забавным.

Ровно до того момента, как в коридоре мы остались одни. Сладкоежка спустилась. Настала и моя очередь покидать чужое общежитие, и я застыла на месте. Пододеяльные переживания вспыхнули в голове настолько ярко, что меня снова бросило в жар. Потом в холод. Затем опять в жар. Ощутила, как щеки вновь наливаются свежим румянцем, но ничего не могла поделать с неоднозначной реакцией организма.

Не знаю, что на меня нашло. Марево, царящее в голове, конечно, не оправдание моему странному поступку, но… я поцеловала Ойю. Встала на цыпочки, обвила руки вокруг его шеи и поцеловала в приоткрытый рот. Парень замешкался всего на секунду. Подхватил меня за талию, прижал спиной к стене и впился в губы так, что у меня подкосились ноги. Наши языки столкнулись, обвивая друг дружку, смешалась слюна… невозможно сдержать стон. Стон. Тихий, но… это мой?

Мы буквально пожирали друг друга и никак не могли наесться досыта. Горячий язык скользнул вниз по подбородку, шее. Задержался там. Губы Ойи присосались к моей чувствительной коже, влажно причмокнув.

Это не может быть реальностью. Мы всегда были, есть и останемся друзьями. По крайней мере, я думала так до сегодняшней ночи. А сейчас… сейчас мне очень тяжело думать о чем-либо вообще. В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, разум покинул меня.

— Не толкайся, Рин, здесь и так тесно! — возмущенно сделала я замечание синевласому мальчишке, который так и норовил спихнуть меня с кровати.

Пару раз в неделю родители Рина и Миши давали добро на то, чтобы оставить своих сыновей в особняке Горьску на целую ночь. Тетку Ингрид подобный расклад не особо радовал, но даже она понимала, что чем лучше эти трое установят отношения между собой, тем проще им будет с бизнесом управляться в будущем. Скрипела зубами, заламывала руки, но соглашалась. Что поделать, если своей «базой» мы считали именно дом Ойи? Нашего безоговорочного лидера.

Вооружившись фонариком, компания в полном сборе накрылась одеялом. Сегодня была моя очередь травить очередную страшную байку. Сочиняла ее весь день и уже мечтала довести мальчишек до вставших дыбом волос и побледневшей кожи. Именно сегодня всё пошло не так.

— Погодите-ка… — выставив указательный палец, Рин принюхался. — Кажется, кто-то пукнул.

— Кто?

Нет, это была не я, но почему-то покраснела до самых корней волос. Он так серьезно это произнес. Словно собирается расследовать опасное преступление.

— Я думаю, что это… — мальчишка задумчиво потер подбородок, — …Миши.

— Ну почему? Почему я всегда? — обиженно буркнул маленький террер. — Чуть что, сразу Миши. Вдруг, это Ойя пукнул.

— Ойя слишком крут, чтобы пукать, — умное замечание Рина было встречено понимающими кивками. — Так что это ты.

Если так посмотреть… похоже, в любой истории Миши всегда оставался крайним.

Глава 6. Свидание с неожиданной развязкой

Ох, Сезон… Скажи мне на милость (если ты существуешь), как я могла решиться на самый крупный риск в своей жизни и при этом проспать сдачу крови Ойи?!

Вскочила с кровати только в двенадцатом часу, бросила взгляд на дрыхнущую без задних ног Карамелиту в позе морской звезды, и с обреченным вздохом рухнула обратно на подушку.

Должно быть, мой организм настолько упился ночными событиями, что наилучшим вариантом счел забить на будильник и дать своей хозяйке восполнить все, затраченные на ее авантюры, часы потенциального сна. Но только не в этот день! Только не пятнадцатого октября!

Я могу еще успеть застать его в палате!

Минута на умывание, минута на одевание, пару росчерков туши по слипшимся ресницам и можно двигаться в сторону районной больницы. Не двигаться. Лететь! И я полетела, сшибая в коридорах с ног таких же поздних пташек, как и я сама.

Но несвоевременный подъем оказался не последним препятствием на пути к верному другу. Голубовласый охранник задержал меня на входе в районную больницу.

— Нейтралам вход воспрещен.

— Я Дельфина Людьи, воспитанница Монгера Горьску. Вот. — Ткнула страже порядка небольшую бумажку прямо в лицо. — Мне надо присматривать за его сыном. Он здесь сдаёт.

Отчеканила слова, как на автомате. Каждый год одно и то же.

— Сейчас пробьют по базе.

— Ойя Горьску. Я знаю, что он здесь. Студенты тут сдают.

— А ты на меня голос не повышай, белая, — встал мужчина в позу, сложив руки на груди. — Можешь и на улице подождать. Не сахарная, не растаешь.

Я-то, вероятно, не растаю, но вот Ойя может неверно истолковать мое отсутствие. Особенно после всего, что произошло между нами минувшей ночью. Хотелось бы… развеять его сомнения на этот счет. Сейчас файер должен быть сильно уязвим для пессимистичных мыслей, как и все остальные файеры в день сдачи. Кто я такая, чтобы заставлять его волноваться и переживать?

— Эу, ты кого белой назвал, а? — клыкастая физиономия Рина показалась за левым плечом охранника. — Во избежание несчастных случаев на рабочем месте, рекомендую незамедлительно извиниться перед леди.

Авторитет Рина среди акверов был высок. Охранник как раз из таких и, следовательно, пропустил меня в больницу без лишних слов.

— Какая палата? — на ходу осведомилась я, пересекая небольшой вестибюль.

— Первая на втором этаже, — ответил стихийник, не отставая от меня ни на шаг. — Припозднилась ты сегодня. Или не хотела приходить?

— Скажешь тоже. Приходить не хотела, — обиженно брякнула, уже поднимаясь по лестнице. — Будильник не услышала.

— Чем же таким занималась всю ночь, м?

— Рин… — Миши, следовавший за нами тенью, осадил друга. — Мы все переживаем за Ойю. Пожалуйста, не нагнетай.

— Спасибо, Миши, — искренне поблагодарила я.

Если бы Рин узнал, что стало причиной моего недосыпа, думаю, его разговор с Ойей ограничился бы ударом в челюсть. Это как минимум. Лично мне не хотелось становиться яблоком раздора между мальчишками. Никогда. Одна из причин, почему я не приняла чувства никого из них. И, вероятно, не приму. Сцена в коридоре мужского общежития не в счет. У кого из молодых студентов гормоны не шалят периодически?

Остановившись перед нужной палатой, задержалась, взявшись за дверную ручку. Но Рин не дал мне возможности собраться с мыслями. Положил свою руку поверх моей и повернул.

По одинокой койке в светлом помещении скользили солнечные лучи. В вазе на тумбочке — свежий разноцветный букет. Миши всегда успевал посетить цветочный магазин перед сдачей. Мелочь, а все равно приятно.

Судя по мерному дыханию и закрытым глазам, файер дремал. В ближайшие дни ему потребуется больше времени на отдых, чтобы изъятая из организма стихийная кровь как можно скорее восстановилась.

Приблизившись к койке, я присела на белый стульчик и взяла холодную руку Ойи в свою.

В такие моменты чувствую укол несправедливости лишь из-за того, что родилась нейтралом, и процедура всемирной сдачи крови обходит меня стороной. Мне бы хотелось пережить то же, что ежегодно переживают ребята. Мы всегда всё делали вместе. Кроме этого.

А вдруг, однажды технологический прогресс Элементарии настолько скакнет вперед, что крови потребуется больше? Намного больше, чем изымают сейчас? Если даже сейчас есть стихийники, не способные пережить процедуру, что же будет дальше? И как Сезон (существуй бы он) мог допустить подобное? Не лучше ли найти другой источник энергии и оставить всех в покое? Какую-нибудь альтернативу? Тогда не страдали бы стихийники. Тогда не презирали бы нейтралов.

— В два раза больше, — охрипший голос пациента вывел меня из раздумий.

— Что? — непонимающе переспросила я.

— В два раза больше… сдал.

— О, красавчик! — незамедлительно похвалил Рин рвение друга. Вытянул ладошку для того, чтобы дать пять и хлопнул по дрожащей руке Ойи. — Я бы на такую авантюру не решился.

— Ты сумасшедший, — сдвинула брови, а теплая улыбка друга заставила меня покраснеть и отвести взгляд в сторону. — Просто ненормальный.

— Такой, какой есть.

В палате мы просидели до позднего вечера. До тех пор, пока Ойя не смог ее покинуть, опираясь на Рина и Миши. Голова его всё еще шла кругом, в глазах двоилось, руки подрагивали, а ноги подволачивались. Слишком много сил покинуло парня в один момент, но он жив, относительно здоров и через неделю-другую окончательно придет в себя.

Вот пройдет зима, сойдут снега, побегут ручьи, и тогда настанет очередь Рина провести весь день на больничной койке. Разумеется, мы все будем рядом. Из года в год, из года в год вместе.

Попрощались у перекрестка. Львиная доля файеров завтра будет отсутствовать на занятиях. Надеюсь, и Ойя побережет себя хотя бы до послезавтра.

Я всё еще не знаю, что ему сказать. Выкрасть немного времени на раздумья не повредит. А еще времени на то, чтобы сходить на злосчастное свидание с Сириусом и разобраться наконец-то в своих чувствах.

* * *
На следующее утро я встала пораньше, дабы привести себя в порядок. Свидание запланировано на вечер, но очень надеялась, что завитые локоны не распрямятся. Главное не переусердствовать и выглядеть естественно. Мужчинам ведь нравится естественность, да?

— В мужское общежитие? — проплыла Карамелита с леденцом на палочке в руках мимо зеркала.

— Э… на этот раз нет.

— А когда следующий?

— Что?

— Раз.

Разбаловала я свою соседку авантюрами. Так и думала. Дай ей волю — на месте не усидит.

Прежде у меня никогда не было подруг. Наверное, Ламэнту к ним причислять неправильно. Она старше, опытнее и совсем не способна на безумства. Скорее как старшая сестра, которая и совет дельный даст, и пристыдит, и пожалеет в особенно трудной ситуации.

Карамелита больше напоминала ребят. Одно ее присутствие в комнате уже делало вечера интереснее. Иногда истории рассказывали страшные, готовили какую-нибудь ерунду из оставшихся в холодильнике продуктов, а также обсуждали всякие теории мирового заговора — любимую тему сладкоежки.

Одна из таких теорий — всё еще актуальная проблема похищения нейтралов. Такое ощущение складывалось, что за поиски маньяка не взялись до сих пор, и он продолжает бесчинствовать, держа в страхе весь Нейтральный факультет академии. Ни личность, ни цели не раскрыты. Однажды покинешь территорию кампуса, и на занятиях тебя больше не увидят. Страшно. Но Сириус преступника не боялся. Сегодня я тоже не должна испортить вечер своими опасениями.

* * *
Занятия пролетели как по щелчку пальцев. Мне казалось, переживать буду о том, что ожидало меня после окончания пар, но нет. Как ни странно, мысли были совсем о другом. О том, как себя чувствует Ойя. В академию он не явился, зато Рин и Миши, подсев ко мне на обеде в столовой, вручили… телефон. Телефон, заряженный на один звонок.

— Это инициатива Ойи, — пояснил аквер, протягивая незаконную для меня вещицу. — Если тебе что-то понадобится. Хотя я бы тоже мог тебе подарить…

— Я не могу это взять. Мне нельзя.

— Да брось.

— Если узнают, ему штраф прилетит.

— Не обижай нашего помирающего лебедя.

Кивнула. Убрала телефон в карман пиджака, но пообещала себе при первой же возможности вернуть его владельцу.

Из всех нейтралов, которых я знала, устройством связи обладала лишь Ламэнта. И то, ей спонсор подарил. Как и телевизор. А еще эти треклятые шторы.

Не считая столь неоднозначного происшествия, сегодняшний день прошел относительно спокойно.

Когда в аудитории остались только мы с Сириусом, ко мне вновь пришла мысль перенести свидание. Хотя бы на пару дней, чтобы мысли об Ойе не мешали сосредоточиться на другом мужчине. Однако мысль пришлось отбросить. Обещала же. Да и Сириус может подумать, что это с ним что-то не так, а не с моей личной жизнью.

— Дождался ли я? — сияя, подошел он ко мне. Ну и как тут откажешь?

— Может, стоило еще немного повременить?..

— Ты режешь мое сердце без ножа, Дельфина, — усмехнулся парень. — А у меня большие планы на тебя.

— На меня? — изогнула бровь.

— На нас.

Странная оговорка, но ладно. Вероятно, тоже нервничает немного. Его вполне можно понять.

На мое счастье, в этот раз друзья не ждали меня на крыльце. Сразу после занятий ломанулись к Ойе. Одна только я из нашей компании планирую приятно провести вечер, и этот факт немного угнетал. Согласись я съехаться вместе с ними в отдельный дом, втроем хлопотали бы над обессилившим файером. И чего мне сдалась женская общага? Даже Карамелиту можно было бы взять с собой. Впятером еще веселее. К тому же, никто не лишал бы меня свободы и самостоятельности под одной крышей со стихийниками. Следует серьезно обмозговать предложенный Рином вариант.

— Твоя идея с фан-клубом просто потрясающая, — неожиданно похвалил староста, как только мы вышли за ворота кампуса. — Оперативно всё организовала.

Солнце давно скрылось за горизонтом. Чем короче становились осенние дни, тем меньше студентов можно было встретить на улочках. Никому не хотелось, чтобы его фотография оказалась следующей на экранах телевизоров в прайм-тайм.

— Давай-ка без дурачков. Это ты мне идею подсказал, — напомнила я. — Посоветовал нашу привязанность как-то обыграть.

— Да… — задумчиво протянул Сириус, вглядываясь в дорогу перед собой. — Ваша привязанность меня с первых дней сильно удивила. Подумать только… стихийники относятся к тебе, как к равной. Тебе есть, чем гордиться. Ты особенная.

Его сменившийся тон напряг меня до мурашек, а потому я ничего не ответила. Ответ ему и не требовался. Парень с воодушевлением продолжил:

— Помнишь, я спрашивал у тебя насчет лекарства от нейтральности? Ты сказала, что не прочь принять его, если б такое существовало. Помнишь ведь?

— Ну… предположим? — осторожно согласилась я.

Мне кажется или наш разговор далек от воркований влюбленных на свидании? Непонятная горечь подступила к горлу. Охватило предчувствие чего-то нехорошего и жуткое желание поскорее вернуться в кампус.

Кроме нас двоих на улице не было ни души. Цокот моих каблуков эхом отдавался от тротуарного асфальта.

— Стой.

Замерла, как вкопанная, а Сириус резко схватил меня за плечи и развернул к себе.

— Тогда я могу… доверить тебе одну тайну? — пугающе широко улыбнулся он. — Мы же всегда были с тобой заодно, Дельфина? Все эти гонения, отношение к нам, как к мусору… Я вижу понимание в твоих глазах. Всегда его видел. Мы не должны были рождаться… такими ущербными. Мы просто ничтожества. Тебе так не кажется?

В то время как Сириус тщательно разжевывал и выплевывал каждое слово, я всё сильнее закипала и понимала, что Рин во многом оказался прав. Этот парень… немного безумен. Хотя… немного — это слишком слабо сказано.

— Я не считаю себя ущербной. И уж тем более ничтожеством, — осмелилась ответить я, но спорить с безумцем — себе дороже.

— Считаешь. Считаешь где-то в глубине души. И ненавидишь себя за это. С рождения ненавидишь, как и я себя.

— Если у тебя настолько занижена самооценка, это только твоя проблема. И вообще… я думаю, нам стоит это прекратить. Я никуда с тобой не пойду.

Попыталась сбросить его руки, но староста схватил меня сильнее. Пальцы буквально впились в ткань рукавов.

— Нет. Ты меня не поняла, — нагнувшись, отчетливо произнес он над самым моим лицом. — Я же сказал, что ты особенная. И нужна для того, чтобы эксперимент завершился.

Сама не ожидала от себя подобной реакции, но рассмеялась. Нервное. Внутри от страха меня чуть ли наизнанку не выворачивало, но внешне я частично переняла некоторую толику его безумства.

— Так вот, почему ты маньяка не боишься… Ты — он и есть.

— Я бы не назвал себя маньяком. Скорее… спаситель.

— Ах, спаситель… Ну, это в корне меняет дело.

И с этими словами вцепилась в руку Сириуса зубами. От неожиданности нейтрал охнул и отпустил меня, но успела я только развернуться в сторону кампуса. Меня схватили за волосы так, что кожу головы обожгло. Стоило закричать, лицо прикрыли влажной пахучей тряпкой. На этом всё мое сопротивление оборвалось, в глазах потемнело, а сознание ушло прочь вместе со светом.

Глава 7. Гори, гори, гори!

Лучше бы я не открывала глаза. Увиденное любого повергло бы в шок, а особенно настолько впечатлительного нейтрала, как я.

После болезненного пробуждения очутилась в стерильно-белоснежной комнате. Светлые стены, пол выложен мраморной плиткой. Некоторые нейтралы, как и я сейчас, лежали на железных кроватях. Руки и ноги стянуты крепкими ремнями, которые не поддавались, сколько бы сил я ни приложила к своему освобождению. Кому-то повезло меньше. Тела плавали в широких и высоких, заполненных водой или каким-то физраствором, резервуарах. Кровь к таким нейтралам поступала по трем разным капельницам, помеченных тремя известными цветами: красным, синим и коричневым.

От ужаса и мерзости, охвативших меня, даже закричать не могла. Молча наблюдала за тем, как тела в резервуарах покачиваются и… дышат? Да, кажется, это не трупы. Но от этого зрелище не становилось менее отвратительным.

Еще раз подергала ремни. Намертво сидят. Скорее кожу до мяса сдерешь, чем выскользнешь из ловушки. Ловушки Сириуса. Если б я только послушала Рина, мне удалось бы избежать жестокой участи. Личность похитителя до сих пор оставалась бы неизвестной, но сумею ли я выбраться отсюда и рассказать всем об увиденном? Вероятнее, стану одним из тех, кому кровь перегоняют. Стихийную кровь? Больной, ненормальный…

— Дельфина… — голос безумца раздался за моей спиной. — Не поверишь. С самой первой встречи мечтал увидеть тебя на этой кушетке. Мечты сбываются, если основательно ко всему подходить.

Так. А теперь внимательно. Легко и просто выбраться не получится. Нужно исходить из его сумасшествия и подтолкнуть к тому, чтобы сам меня отпустил. В пиджаке телефон, заряженный на единственный звонок. Ойя как чувствовал, что во что-нибудь я обязательно вляпаюсь.

— Где мы? — Верный ответ на этот вопрос может стать одной из ступенек на пути к свободе. — Стильная у тебя лаборатория.

— Знал, что оценишь. Представляешь, родители выделили мне целый подвал под апартаменты. Не смотря на то, что я — один из отбросов.

Подвал особняка Альтенайров. Узнай об этом высокопоставленный отец семейства — незамедлительно отправил бы собственного сына за решетку. Воспитанием младшего ребенка он себя явно не обременял. Зря.

— Это и есть твое лекарство от нейтральности? — кивком указала я на ровный ряд резервуаров. — Перекачка стихийной крови? Ты ведь в курсе, что организм нейтрала может ее не принять? Еще и три стихии за раз.

Неспешно подойдя ко мне, парень зашептал на ухо.

— Тебе ли меня учить, Дельфина, если собственные родители жизни за подобные эксперименты отдали?

— Чьи родители?

— Твои.

Вот же мерзавец! Мало того, что жизни нейтралов для него ничего не стоят, еще и моих покойных родственников вздумал оскорблять. Пытается надавить на меня? Оболгать? Ничего у тебя не выйдет, Сириус. Из другого я теста слеплена. Не по зубам тебе.

— Подумать только… я и не знала.

— Неудивительно. Зато знаю я. И до тех пор, пока их лаборатория не была обнаружена, они много ценных записей оставили. Ими я и пользуюсь.

Прямо сейчас хотелось плюнуть ему в лицо. От всей души плюнуть. Подключить ко всем капельницам и наблюдать за тем, как сосуды лопаются от перенаполнения чужой кровью. Жаль, что физически мне такое не под силу. Следует действовать иначе, но чтобы так же эффективно.

— Я не собираюсь проводить эксперименты на тебе, — неожиданно заявил парень. — Для подобных вещей ты слишком ценна. На самом деле, в роли ассистента от тебя было бы больше пользы. Материла в последнее время стало слишком много. Одному управляться сложно.

Материала… вот, кто для него нейтралы. Расходные материалы.

Нет, нельзя поддаваться эмоциям. Не сейчас. Чем лучше войду в роль, тем быстрее выберусь отсюда.

— Зачем же привязывать ассистента?

— Вдруг не согласишься? Так, для подстраховки. Но ты девушка умная, а потому и выбор должна сделать правильный.

Правильный выбор — засунуть тебя прямиком туда, откуда вылез, чтобы вреда больше ни одному живому существу не причинил. За неимением подобной возможности будем использовать альтернативные методы.

— Выбор у меня невелик, сам понимаешь. И на глупости я и впрямь не способна.

— Замечательно! А будешь совсем хорошей девочкой — верну тебе это.

Перед моим носом покрутили телефоном Ойи, и от обиды я едва не прослезилась.

* * *
В лаборатории не было часов. На следующий же день я потеряла счет времени. Стоит отдать Сириусу должное — бдительность в отношении меня он не ослаблял ни на минуту. Будучи в подвале, следил за каждым моим шагом. Уходя, запирал тяжелую металлическую дверь. Белая лаборатория стала моей временной тюрьмой, но трогать нейтралов или отключать оборудование я не решалась. Во-первых, могла ненароком лишить кого-нибудь жизни. Во-вторых, мне нужны были доказательства неправомерных действий психически нездорового младшего Альтенайра.

Я выполняла любую работу, которую меня заставляли делать. Меняла кровавые капельницы, ухаживала за студентами, погруженными то ли в стазис, то ли в летаргический сон. По крайней мере, ни разу за мое пребывание здесь они не открыли глаза. Не произнесли ни слова, не пошевелили хотя бы одним пальцем. Ожидая подходящего момента для побега, старалась не сойти с ума и не выдать своего искреннего желания расквитаться с экспериментатором.

— Может, ты отдашь мне телефон? — в один из дней спросила я у Сириуса, когда тот уже засобирался на выход.

Понимала, что провела здесь и так слишком долго. Моя фотография, наверняка, промелькнула в новостях. Ребята места себе не находят, а я сижу здесь, помогая безумцу в его экспериментах.

— А зачем он тебе?

— Ты держишь меня взаперти. Моя друзья переживают.

— Ах, друзья. Красавчики, да? — отчего-то парень изрядно повеселел. — Частые теперь гости на нашем этаже. М-м-м… Отважно вызвался помочь им в поисках Дельфины, но, увы. Она же без вести пропала, что тут поделаешь?

— Верни телефон.

— Как ты заговорила. А обещала, что хорошей девочкой будешь…

— Верни. Мне. Телефон.

Каждое из слов процедила сквозь зубы. Мой план потерпел сокрушительное фиаско, однако изначально был обречен на провал. С головой у Сириуса не в порядке, но он не глуп. И не настолько подвержен влиянию со стороны, насколько я предполагала.

— Ты будешь сидеть здесь ровно до того момента, — парень резко изменился в лице, — пока я не разрешу тебе выйти. И если думаешь, что можешь обыграть меня… попробуй. Попробуй, Дельфина.

Только я хотела ответить, как в ноздри ударил едкий запах дыма. По сторонам посмотрела, чтобы определить источник, но в лаборатории всё было чисто и спокойно, как всегда. Это где-то снаружи. За железной дверью.

— Там что-то горит, — предупредила я.

— Не заговаривай мне зубы, — усмехнулся Сириус. А затем принюхался, обернулся. — Что… что за фигня?

Густой черный дым повалил прямо из-под дверной щели. Кто-то не просто спичку поджег, а половину особняка Альтенайров как минимум! Вряд ли в доме акверов такие вещи, как пожар, могут случиться сами по себе. Но… кто?

— Ойя? — громко прошептала.

— Этого не может быть. — Нейтрал меня услышал. — Я всегда слежу за дорогой. За мной никто не шел. — Развел руки в стороны. — Официально я числюсь в общежитии.

— Ойя не шел за тобой. Он летел.

А даже если он летел… Как же смог восстановить силы на такое короткое время? Сколько вообще прошло времени с тех пор, как я пропала? И насколько сильна должна быть тревога друга, если он ведет слежку на моими однокурсниками с высоты птичьего полета в форме мифа?

Вопросы отпали вмиг, когда крепкая металлическая дверь в лабораторию начала плавиться прямо на глазах. Никогда не думала, что файеры способны создать огонь столь высокой температуры! Ойя должен быть не просто зол и крайне обеспокоен… Он должен быть вне себя от ярости!

— Нет-нет-нет… — попятилась назад, когда полыхающий с головы до ног элементаль перешагнул через расплавленную под ногами жижу и вошел в лабораторию. — Ойя, не надо… успокойся! Пожалуйста!

— Ублюдок… — нечеловеческий гортанный рык вырвался из его горла. — Гори, гори, гори!

Назвать это… существо своим другом теперь язык не поворачивался. Это было нечто, чем-то похожее на Ойю, но в разы ужаснее, опаснее и сильнее. Даже не догадывалась, что стихийники способны принимать такую форму. Живое воплощение огня.

Хотелось сорваться с места и убежать. Туда, куда глаза глядят, но за спиной Ойи клубился непроницаемый черный дым. Там — смерть от отравления угарным газом, здесь — огромная вероятность сгореть заживо.

— Прошу тебя, очень прошу, успокойся, — подняла я обе руки, но этот несложный жест подействовал на файера, как красная тряпка на быка.

Он резко развернулся к изумленному Сириусу, и глубокие карие глаза в прямом смысле вспыхнули огнем. Каждую клеточку тела Ойи ласкали языки пламени, и любое его прикосновение к чему бы то ни было запустит цепную реакцию в лаборатории. Огонь перекинется на койки и резервуары. Я не должна этого допустить. Нейтралы ни в чем не виноваты.

Вообще, я не из тех, кто любит геройствовать. Иногда ситуация просто вынуждает действовать с риском для себя, но бросаться на горящий факел и надеяться на успешный исход… это безумие. Самое настоящее. Бросаться на факел должен тот, кто заварил всю эту кашу.

— Сириус… — процедила сквозь зубы, не отрывая взгляда от взбешенного элементаля. — Что ты будешь делать теперь?

И наш горе-экспериментатор рванул к выходу так, что чуть искры из-под подошв не брызнули в стороны.

Не успел. Одним движением Ойя опрокинул его на пол. Академическая форма с гербом Нейтрального факультета занялась веселым пламенем, как и сам Сириус, вопя и извиваясь на полу от боли. На этом файер не остановился. Уселся на старосту сверху, стиснул его шею обеими руками…

Запах горелой плоти, распространившийся по всему подвалу, заставил меня прикрыть нос и рот, чтобы содержимое желудка не полезло обратно. Но даже в самом дальнем уголке лаборатории, в который я забралась, дышать становилось невозможно. Снаружи за пеленой дыма виднеются огненные всполохи. С минуты на минуту они проникнут сюда.

Мы могли бы решить всё иначе! Это не должно было закончиться вот так!

А когда горящие глаза Ойи скользнули по мне, поняла, что и для меня выхода отсюда не будет.

Скользнули, прищурились и потухли. Тело парня задымилось, словно в костер плеснули ведро воды, покачнулось и куклой рухнуло на белый мрамор.

— Ойя! Ойя! — закричала я, вскакивая с пола.

Дым душил. Закашлялась, но нашла в себе силы добрести до стихийника и упасть рядом с ним. Взять в руки его тлеющие ладони, заглянуть в черное от копоти лицо. Ухом прижалась к груди. Тихо. Едва коснулась двумя пальцами запястья, чтобы проверить пульс, и тут же одернула их. Так горячо… невыносимо. Невыносимо горячо.

Всепожирающее пламя окружало нас. Облизывало койки, взрывало резервуары. Наблюдая за этим, я надеялась лишь на то, что потеряю сознание от удушья быстрее, чем огонь перекинется на нас.

В глазах потемнело. Надсадный кашель раздирал горло до тех пор, пока я не упала на пол рядом с Ойей, и моё сознание окончательно не застелил ядовитый дым.

Часть 2. Необузданная сила Вод

Я ожидала, что больше никогда не открою глаза. Но я открыла их, вновь очутившись в странном сне посреди бесконечного, тягучего ничто. В том самом сне, в котором меня преследовали цветные огоньки. Странно, ведь он уже давно мне не снился. А что еще более странно — разве, сны снятся после смерти?

Огоньки, как и прежде, закружились, излучая мягкое сияние и тепло. Два огонька, не три. Красного среди них теперь не было.

Уплывать в неизвестность, отчаянно дергая руками и ногами, в этот раз я не стала. Не до того мне было. Привкус горького дыма всё еще ощущался, в горле першило, и подозрительный сон казался мне меньшим из зол в этот момент.

Вот синий огонек закружился вокруг моей головы, затем обвил шею с ключицами, грудь, талию, бедра, ласково касаясь кожи. Щекотно. Но когда светящийся комочек скользнул мне под юбку, я сопроводила это действо классическим девчачьим визгом.

— Куда?! Вылезь! Вылезь сейчас же, грязный извращенец!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1. На исходную позицию

Проснувшись, не сразу поняла, где нахожусь. Вроде бы, всё та же комната четыреста тринадцать в женском общежитии. Меня принесли сюда после всего, что произошло в особняке Альтенайров? Тогда почему все кровати заняты дрыхнущими нейтралками? Причем теми, кто по собственной воле отсюда съехал? И где Карамелита?

На полу осколки стекла и камень с приклеенной к нему бумажкой. Де’жавю? Я ведь даже помню, что на этой бумажке написано. Там написано: «Убирайся».

Слезла с кровати, взяла камень, развернула послание.

Убирайся.

Так-так-так. Это не просто дежавю. Именно с этой бумажки начался роковой день — седьмое сентября. День, когда Ойя избил бедолагу файера на глазах у полной аудитории. День, когда я услышала крик в переулке после того, как решила вечерком наведаться к Ламэнте в «Белорозу».

Словно во сне, подошла к настенному календарю.

Что?.. Седьмое… марта? Нет-нет, подождите. Не может же быть, что я проспала всю зиму? Всю зиму и половину осени в придачу.

Выглянула в окно, подивилась нагим деревьям и подтаявшему снегу. Закрыла окно.

Может, всё еще сплю? Или это реальность какая-то альтернативная? Ну, в которую после смерти попадаешь. Кому под силу оказалось бы вытащить нас из подвала горящего дома?

— Грх, дует… — заворчала Асфальдефия, перевернувшись на другой бок и забравшись под одеяло с головой.

Я схожу с ума? Перенеслась во времени? В другое тело?

На всякий случай осмотрела себя в зеркале с головы до ног. И ноги, и голова на месте, как и вся я целиком.

Тогда почему весна? Почему камень? И почему они все здесь в этой комнате?

Дабы не терзать себя новыми вопросами, быстро оделась, схватила сумку и направилась в учебный корпус. Друзья-то всяко меня проинформируют о том, что за чертовщина творится. Если я в порядке, жива и здорова, то Ойя тоже? Нашли ли лабораторию Сириуса? Что случилось с самим Сириусом? Со всей семьей Альтенайров?

Нет, хватит вопросов без ответов! Встречу ребят и узнаю обо всем наверняка.

Сегодня я пришла в академию раньше обычного, как и в тот самый день. Завсегдатаи фан-клуба красавчиков меня самым жестоким образом игнорировали. Часть из них провожала насмешливыми и пренебрежительными взглядами. Будто никакого фан-клуба отродясь в этих стенах не водилось. Но он был! Должен быть! Я его не распускала. Хотя… за минувшую зиму многие вещи могли измениться.

Подошла к своему шкафчику. С замиранием сердца провернула ключ в замке.

Точно чья-то глупая и совсем не смешная шутка.

Дрожащими пальцами взяла одинокую записку с полки, развернула…

Пустышкам здесь не место!

Так и зависла, вытаращив глаза на клочок бумаги с ядовито-красными чернилами. Этот день пока что в точности копировал седьмое сентября. С точностью до…

— Идут, идут! Красавчики!

Парад красоты. Серьезно? Умудрилась стать его свидетелем тогда и сейчас. Зато сегодня убегать от друзей нет смысла. Напротив — к ним у меня накопилась масса вопросов, которые я непременно озвучу.

Скрестив руки на груди и нахмурившись, оценивала пафосность походок, обаятельность гримас и невыносимую способность всех троих располагать к себе стихийников. Позволю себе заметить, мои друзья — потрясающие мужчины. Поэтому меня и преследуют неудачи на каждом шагу.

— Дельфина! — приветственно поднял руку Рин, одарив меня одной из своих убийственных улыбок, и я, не обращая никакого внимания на негодующую и обделенную вниманием красавчиков толпу, улыбнулась акверу в ответ.

Я больше не боялась ненавистников. По крайней мере, они не смущали меня так, как прежде. Слишком многое было пережито, и чья-то зависть с намеченного пути свернуть не заставит.

— Ойя, ты?.. — хотела спросить «…в порядке?», но слова застряли в горле. — Ты?.. — откашлявшись, попыталась снова. Результат тот же. Ладно, зайдем с другой стороны. — А что случилось в?.. — «…в особняке Альтенайров?» силилась озвучить я мысль, и опять ничего. Язык не поворачивался, воздух отказывался проходить через голосовые связки.

До мурашек пугающее чувство. Вот сейчас стало по-настоящему жутко. Что это за магия такая странная, затыкающая на полуслове?

— Простудилась? — обеспокоенно осведомился Миши.

Прокашлялась еще раз.

Делать выводы поздно, и если я не могу задать прямой вопрос, придется найти косвенные способы разузнать о произошедшем. И происходящем.

— Наверное. Немного.

— А это что такое?

Не успела опомниться, как Рин вырвал неприятную записку из моих рук. Я уже и думать про нее забыла на фоне всего остального. Надеюсь, в этот раз беды не случится.

— Что там? — нетерпеливость Ойи — одно из самых ярких его качеств, но аквер изловчился, захлопнул бумажку двумя пальцами и укоризненно посмотрел на меня сверху вниз.

— Шпаргалки? — парень изящно выгнул бровь. — Дельфина, ты серьезно? Только учеба началась, ай-яй-яй, как не стыдно?

Кажется, он понял. Оскорбления сложно принять за шпаргалку. Но предпочел, чтобы о содержимом записки знали только мы и тот, кто ее написал. Если намерения Ойи были ясны с самого начала, то… что же задумал Рин?

Три ноты ксилофона. Первая пара началась, когда я уже подходила к своей аудитории. Чем ближе, тем тревожнее. Некоторые события повторились точь-в-точь, будто бы я и впрямь перенеслась во времени. С одной лишь разницей — на сезон вперед.

Значит, и Сириус сейчас спокойно сидит за своей партой, раздумывая над грядущим похищением Фабричио? Если они оба в аудитории, так оно и есть.

Перебирать в голове предположения не было смысла. Дернула за ручку, вошла… Взгляд тут же, скорее инстинктивно, упал на парту Сириуса и обнаружил нейтрала за ней. Такого же целого и невредимого, как мы с Ойей. Но ведь файер сжег его дотла. Ремонту и восстановлению не подлежит, как говорится.

Магия. Чья-то сильная магия провернула столь масштабный трюк. Связан ли мой странный сон и разноцветные огоньки со всем… этим?

— Фабричио… — одними губами прошептала я, завидев хулигала в профиль среди задних парт.

Что бы всё это ни значило, мне в новом мире жить. И в моих же интересах сделать эту жизнь комфортнее, чем в предыдущей.

Выдохнув, прошла за знакомую мне парту к Карамелите, и девушка, как по сигналу, протянула мне полоску жвачки.

— Заедаешь депрессию сладким? — припомнила я ее собственные слова.

— В наши дни депрессии подвержен каждый второй, — лениво повернулась ко мне нейтралка, и я даже удивилась, насколько соскучилась по ее томному басу.

— Я Дельфина, — протянула ей руку.

— Карамелита. Сезон бы побрал это громоздкое имя, — пожали мою руку в ответ.

Вот и познакомились. Во второй раз. Чего тянуть, в самом деле, если подруга хорошая? Совсем скоро соседки по комнате решат свинтить, и я нисколько не сомневаюсь — сладкоежка вновь будет не прочь составить мне компанию.

А теперь, пожалуй… мы начнем. Ты как-то предложил мне обыграть себя. Воспользуюсь предоставленным мне чудесным образом шансом.

Обернулась к Сириусу, скептически прищурилась.

Он совсем не создает впечатление выжившего из ума. Приветливый, улыбчивый, всегда готовый помочь… Одним словом — лицемер. Судьба предоставила мне такую потрясающую возможность вывести его на чистую воду, а я не могу произнести ни слова о событиях, произошедших в лаборатории. Если сумею сегодня спасти Фабричио, повлияет ли это на дальнейший исход всей операции? Судя по новостным сводкам, Фабричио — третья его жертва. От двух других нейтралов Сириус избавился немного раньше.

Поглядите-ка, пошел профессора будить. Правильный весь такой.

— Говнюк, — прошипела под нос, на что староста с недоумевающей физиономией обернулся ко мне.

— Ох, я не тебе, — махнула рукой.

Не стоит раньше времени обнажать свое истинное к нему отношение. Когда настанет момент истины, пусть думает обо мне, как о невинной, ни о чем не подозревающей овечке.

В этот раз пара прошла без участия Ойи. Он не прочел записку, не нашел того файера, который ее написал. И, разумеется, не врывался ко мне посреди лекции. Это ведь к лучшему? Наверное. Если Рин не задумал чего-нибудь похуже.

А почему, собственно, Рин? Что-то подсказывало мне, что в этом альтернативном мире он возьмет главную роль на себя. Сначала красный огонек, потом синий… Не просто же так они окрашены в основные стихийные цвета. Совместим красный огонек с Ойей, а синий с Рином — получим логичную, но крайне странную вещь. К чему всё это? Вот просто… к чему? Да, друзья значат для меня очень многое, однако с какой стати моя жизнь должна крутиться вокруг них? Пусть мы выросли вместе, нас ожидают совершенно разные пути в будущем и дороги, которым не суждено пересечься.

Да, однажды мой отец работал на Монгера Горьску до того, как уйти в отставку. Заместителем директора. Именно эту должность на данный момент занимает Йель Кивья — отец Миши. Я вполне могла бы потягаться в знатности рода Людьи с семьями вышестоящих в городе чинов, но моя обыкновенная кровь — нет. Не знаю, чего добиваются ребята, пытаясь разрушить нашу дружбу. Ведь кроме нее нам ничего и никогда не светит.

* * *
Когда ксилофон оповестил о большом перерыве на обед, я вспомнила еще много чего из своей «прошлой жизни», если можно ее так назвать. На обеде Рин должен предложить мне ненормальную идею — съехаться всем вместе, а не терпеть издевательства стихийников в общежитии. Тогда я ответила ему категорическим отказом, считая, что со своими проблемами могу справиться самостоятельно. Что изменится, если в этот раз я соглашусь?

Фан-клуб станет бесполезен, ведь мне не придется умащивать студентов. Сириус не похвалит меня за сообразительность, но кому сдалось мнение маньяка с заниженной самооценкой? Намного тяжелее принять то, что Карамелита не будет моей соседкой по комнате. Новоиспеченной подруги лишаться не хотелось, а потому варианта лучше, чем предложить ей присоединиться ко мне и ребятам в коттедже, не нашла. Возьму на заметку. Вряд ли девушка, со всех ног несущаяся в мужское общежитие поглядеть на голые торсы, не согласится жить под одной крышей с тремя идолами академии. У этой нейтралки только две слабости — парни и сладости.

— Эй, Снежок! Смотри, куда идешь!

Стоя в очереди за порцией обеда, услышала, как стихийники вновь третируют бедолагу Фабричио. Игнорировать издевательскую подножку и веселый смех во второй раз было выше моих сил. Особенно после слов Сириуса о том, насколько мы, нейтралы, ущербны по природе своей.

Оставив свой поднос на стойке, невозмутимо приблизилась к столу гоготавших терреров, взяла в руки обед одного из них. Того самого, который подножку подставил. И опрокинула ему на голову.

Казалось, тишина воцарилась даже в самых дальних уголках столовой. Подумать только, нейтралка какая-то несуразная позволила себе такое провокационное поведение с одним из носителей стихийной крови! Но мне было всё равно. Мне было плевать. Стихийник ты или нейтрал — ценность твоей жизни от этого не меняется ни на йоту. Суть не в том, кто ты есть, а в том какой ты есть.

Наваристый куриный суп с лапшой стекал с лица студента, выражение которого плавно переходило от удивления и испуга к лютой ненависти.

— Смотри, что льешь себе на голову. Жир довольно тяжело смыть с волос, — усмехнулась я под восхищенный вздох Фабричио. Парень до сих пор лежал на полу.

Это стало последней каплей для стихийника. Поднявшись, он замахнулся на меня, но кулак его так и не достиг места назначения. Рука была перехвачена, подумать только… Рином Вальери.

Теперь сомнений не оставалось. Именно Рин будет сопровождать каждую из сцен моей жизни в этой реальности. Реальности? Я просто не знаю, как иначе назвать то, что сейчас происходит.

— Поднимать руку на даму? — прокомментировал аквер вполне ожидаемый выпад со стороны опущенного задиры. — Смеешь ли ты называть себя мужчиной после такого?

Длинная синяя челка, прикрывающая правый глаз, слегка растрепалась. Стал свидетелем неприятной сцены со стороны и поспешил как можно быстрее прервать разгоравшийся конфликт? Если Ойя с ходу вмазал бы терреру промеж глаз, Рин слыл более дипломатичным парнем. В редком случае от него стоит ожидать физической расправы. Скорее морального унижения и остроумных издёвок.

— Детка, ты поранилась? — обернулся аквер ко мне. После того, как помотала головой, вновь переключил внимание на земляного элементаля. — Жир, несомненно, тяжело смыть с волос. Девушка права. Но у тебя и без того башка сальная, так что многое не изменилось. Скажи спасибо, что появился лишний повод голову помыть. Видимо, тебе редко такая возможность выпадает.

— Рин… — предупреждающе взяла я друга за рукав. На террера без слёз смотреть было уже невозможно.

— Что ж, бывай, — мягко похлопал синевласый того по влажной голове, размазывая ошметки лапши, а затем повернулся в мою сторону. — Жутко проголодался, честно говоря. Сейчас точно кого-нибудь съем. Может, даже тебя.

Острые зубы клацнули в паре сантиметров от моего лица. Я зажмурилась.

Скоро вы поймете, почему наши с Рином отношения самые напряженные в компании. Как только парень расслабится и его понесет по течению, обнаружится одна крайне раздражающая черта. Несмотря на нашу дружбу, эта черта преследовала меня на протяжении всех четырнадцати лет. Тщетно мне удавалось закрывать на нее глаза.

Ойю и Миши мы отыскали в самом конце очереди. Студенты любезно пропускали всю троицу вперед, но те привилегиями красавчиков пользовались не всегда. Сейчас, когда я была рядом, им это и подавно было без надобности.

О вкусовых предпочтениях друзей я, кстати, знала всё. Ойя предпочитал жаренное мясо с гарниром, Рин — морепродукты и чипсы из водорослей, Миши останавливал свой выбор на пасте с овощными галетами. Столовая наша изысками не блистала. Для нейтралов. А вот для особенных студентов, вроде нашей троицы, всегда было припасено что-нибудь вкусненькое. Неудивительно. Мистеры Горьску, Вальери и Кивья являлись главными спонсорами академии.

Глаза ваши словно агаты.

Ойе стейк, мне треску,

А для Миши тарелку салата.

Ребята как-то рассказывали мне, что стихотворные строки, с которыми Рин заказывал в столовой еду, никогда не повторялись. Сегодня я впервые стала свидетелем одной из его баллад.

Он вообще умел ухаживать за женщинами. Создавалось впечатление, что аквер с этими навыками родился, настолько мастерски синевласый заставлял здешних барышень краснеть. Он никогда не смел сказать женщине слово «нет». Говорил: «подумаю», что чаще всего означало уважительный отказ. Завсегдатай литературного клуба, романтик в душе и тонкий психолог. Кому-то могло бы показаться, что я излишне нахваливаю его. Куда больше, чем Ойю. Однако, как я уже говорила ранее, одна черта Рина буквально перечеркивает все положительные.

Уселись мы за тот же стол в углу, как и седьмого сентября. Даже по тем же местам. Ойя справа, Миши слева, Рин задницей на стол. Делать замечание второй раз не стала. Сразу приступила к обеду.

Вспомнилась еще одна немаловажная деталь. В прошлом, когда я села сюда одна, ко мне присоединился Сириус, расспрашивая про наши с друзьями отношения. Как же хорошо, что сейчас не пришлось с ним пересекаться.

— Обидно, что вот так, все вместе, посидеть только в обеденное время можем, — дал аквер ход одному из основных сюжетных моментов. — Давай снимем тебе дом. А почему нет? На четверых организуем.

— Переведем тебя на домашнее… — начал было Ойя.

— Я согласна, — неожиданно для всех оборвала я файера на полуслове. — Согласна. Без проблем. Как только найдем подходящее жилье, сразу соберу вещи и съедем из общежитий. Странно, что раньше этого не сделали. Вместе же веселее будет, а?

Друзья переглянулись. Только не говорите, что подобного ответа не ожидали. Я тоже способна удивлять, если дать мне для этого повод.

— Есть только одно условие, — незамедлительно добавила я. — Со мной переедет подруга. Если для четверых место найдется, то для пятого и подавно.

Думаю, Карамелита будет счастлива, когда узнает о моем сюрпризе. В прошлом нейтралка сильно меня выручила. Не один раз. Было бы хорошо отплатить ей добром на добро.

— Симпатичная хоть? — вскинул брови Рин.

— Очень, — широко улыбнулась я. — Ну так что? Никто не против?

Единогласное «за» в итоге завершило наше обсуждение. Неплохо. На иной исход событий я и не рассчитывала. Теперь фокус внимания плавно стоит сместить на Фабричио и его похищение. Что я делала после занятий седьмого сентября?

Хм… Помню шкафчик с кучей оскорбительных записок. Помню, что прятала их от Ойи, а потом пошла в «Белорозу». Значит, во время этих событий Сириус чем-то приманил Фабричио в тот самый грязный переулок. Если узнаю, чем именно, возможно, у меня получится умыкнуть первую известную мне жертву из-под носа экспериментатора. Надо быть смелее и наглее в этот раз, чтобы наверняка. А еще сделать так, чтобы никто мне не помешал. Например, Рин, как главное действующее лицо новой истории.

Мы сидели возле двери в кабинет зубного врача. Это был первый прием зубного, который я помнила. Коленки дрожали от страха, а на глаза слезы наворачивались. Жужжание бормашины за стеной побуждало встать и выйти из больницы как можно скорее, минуя жуткого дядьку в белом халате.

Мои опекуны в тот день были слишком заняты. Дядька Монгер на заводе, тетка Игрид попивает вино в особняке, сидя у камина и закинув ногу на ногу. Меня сопровождали только Ойя, Рин и Миши.

Какой-то мальчик со светло-рыжими волосами, сидящий напротив, сверлил меня своими большими карими глазёнками. Сперва, я не обратила на это внимание, но спустя несколько минут стало совсем уж некомфортно. Заерзала.

— Смотри, — сидящая возле мальчика женщина с упругими рыжими кудрями, кивнула в мою сторону. — Будешь бояться, побелеешь, как она.

И ладно если бы шепотом сказала. Но так громко!

— Правда? — наивно спросил мальчик.

— Ага. Нейтралом станешь бесполезным. Всю жизнь побираться будешь. Только глянь, на каждом шагу. То уборщик, то садовник, то мусорщик… Смотреть на них тошно. Поди заразная еще. Лекарства-то для них не выпускают.

Похоже, она уже не ребенка успокаивает, а раздражение свое на мне вымещает. Но я привыкла. Тетка Ингрид приучила. За те три года, что мы провели вместе, многого натерпелась от сухой, как позавчерашняя буханка, хозяйки особняка Горьску.

— Закрой. Свой. Рот. — Ледяная интонация в голосе Рина подморозила атмосферу в коридоре так, что я поежилась, как от настоящего мороза. Громко, четко, с расстановкой.

То ли от обиды, то ли от негодования, женщина отвела взгляд и не произнесла больше ни слова, пока мы сидели в ожидании своего приема.

Глава 2. Урок риторики

Последняя пара уже подходила к концу, а я в который раз оборачивалась на задние парты, стараясь держать Фабричио в поле зрения. Неизвестно, когда Сириус сделает свой ход, и мой должен быть первым.

На старосту тоже поглядывала исподтишка, но стоило ему поймать мой взгляд, отворачивалась. Со стороны могло показаться, что глазки строю, внимание пытаюсь привлечь, но мнение однокурсников в данный момент дело десятое. Они-то понятия не имеют, что представляет из себя Сириус на самом деле, и как я из кожи вон лезу, чтобы вывести психопата на чистую воду.

Вот и всё. Студенты повставали из-за парт, подхватили свои вещи и отправились на выход. Настал мой через действовать.

Вдохнула, выдохнула, сложила учебные принадлежности в сумку и пошла наверх, цель перехватывать.

— Ну, привет, — улыбнувшись, подплыла к потенциальной жертве, которая, вздрогнув от неожиданности, уставилась на меня во все глаза. — Фабричио, верно?

— Ага, — настороженно ответили мне. — Чего надо?

— Да вот… вот…

Голову включай. Воображение, голову. Какие там нейроны за фантазию отвечают? Вот их и включай, любитель импровизации в самый последний момент. Что мне могло понадобиться? Что ему могло бы понабиться?

— У меня времени нет на «воты», — огрызнулся хулиган, но так просто из своих рук я его не выпущу.

— Куда-то спешишь? — Это мой единственный шанс. Последний. Придется играть рискованно. — К Сириусу?

— Ну… да. И вообще, не твое дело, знаешь.

Под моим левым глазом нервно забилась жилка. Жизнь ему спасаю, а даже если затея удастся, и спасибо не услышу.

— Я лишь хотела предупредить, что Сириус не такой, каким может показаться. — Хоть это произнести смогла без потери речи.

— Мне плевать, кто будет подтягивать меня по риторике. К тому же, он сам вызвался.

Опа. Кажется, просвет нашелся. За это и ухватимся, раз уж иных вариантов нет.

— Риторика — мой любимый предмет! — с чувством поделилась я и схватила уже спускавшегося по ступенькам паренька за ворот рубахи. — Честное слово. С девушкой-то всяко приятнее заниматься будет, а? Скажешь, не права?

— С чего такая щедрость?

С того, что места себе не найду, если у меня возможность спасти третью жертву была, а тебя в резервуар с физраствором поместят и опыты начнут ставить. А еще я хотела отомстить тому, кто и меня заставил изрядно пострадать в свое время.

— Ты мне нравишься, Фабричио.

Что?! А ничего более приземленного тебе на ум не пришло, Дельфина? Ох, Сезон… Нервотрепка из-за чувств красавчиков заставляет меня генерировать самые смелые и пошлые идеи.

— Че, правда? — парень напрягся.

Ладно. Раз уж начала, продолжим. Не останавливаться же на полпути, в самом деле.

— Никак не решалась подойти. Слишком привлекаешь внимание. Горишь, как звезда.

Что ты несешь? Какая звезда? Комичные выкрики с задних парт и демонстрация филейных частей тела — явно не то, что способно очаровать современную девушку.

— Ну, я не в отношениях.

И почему я не удивлена?

— Я тоже.

Миши, где же ты, когда так нужен? Заставь землю подо мной провалиться. Ах, да. На полу ведь стою. Всё равно не прокатит.

— Но можем начать с риторики. А дальше посмотрим, как пойдет.

Этот прохвост все-таки соблаговолил принять мои «чувства». Велика честь. Теперь минимум, что от меня требуется — часик позаниматься репетиторством. Не страшно, если какой-то час личного времени спасет чью-то жизнь. Пусть даже жизнь такого непутевого нейтрала, как Фабричио.

Выйдя из аудитории, наткнулась на добродушную физиономию Сириуса, которая при виде нас несколько… омрачилась. Сменила, так сказать, эмоциональный вектор в противоположную сторону.

— Твою… — «жертву увели прямо из-под носа» хотела прошипеть я, но магия вновь схватила за горло, — …мать, — более нейтральной вышла итоговая фраза.

Однако этого хватило, чтобы на лице Сириуса заходили желваки. Понял ли он, что прознала о его темных делишках? Пусть осознает всё и затаится. Затаится до тех пор, пока я не найду способ сообщить о том, что творится в подвале родового особняка Альтенайров.

— Мне тут выгоднее приложили условия, так что не судьба, староста, — пожал Фабричио плечами. — Давай.

— Ничего, — украдкой подмигнул ему нейтрал. — Всё понимаю.

— Хорошие девушки на дороге не валяются, — подытожил хулиган, и я едва сдержалась, чтобы не зарядить ему промеж глаз.

На крыльцо вышли втроем. Глоток свежего воздуха немного поумерил мой пыл. Сегодня Сириусу придется возвращаться в лабораторию с пустыми руками. Я искренне надеялась на это. А мне — внепланово подтянуть нашего нарушителя порядка по риторике.

— Кто-то решил обзавестись новыми ухажерами, не отшив старых?

Сложив руки на груди, Рин встретил меня приторно-медовой улыбкой у дальнего ограждения. Зря надеялась что приключения мои на этот день закончились.

— Мне, пожалуй, пора. — Металлические нотки в голосе старосты напомнили мне о весьма напряженных отношениях этих двоих.

— Надо же! Младший Альтенайр? Как поживаешь, Сириус?

Слово в слово повторил. Сейчас мне не хочется одергивать его. Хочется схватить юного экспериментатора за руку и заставить выслушать Рина от начала до конца.

— Ты чего, глупенький? Я же не кусаюсь…

Молча староста увернулся от наседавшего на него аквера, обогнул его и побежал вниз по лестнице.

Такие дела. Нужно будет подробнее расспросить Рина об особняке, братьях Сириуса и их взаимоотношениях. Дураку известно, что психопаты не берутся из ниоткуда. Должна же быть причина, по которой парень возненавидел нейтралов и яро стремится обратить их в стихийников. Не думаю, что дело ограничивается общественными санкциями. Копать надо глубже.

— А ты чего? — синие глаза остановились на Фабричио. — Особое приглашение нужно?

Схватила однокурсника за рукав.

Нет. Цель еще не достигнута. Сегодня жертва не должна пересечься со своим похитителем. Чем дольше хулиган будет куковать подле меня, тем больше вероятность того, что Сириусу ничего не обломится.

— Я… — начал было Фабричио, но я захлопнула ему рот ладошкой.

— Помогаю вот однокурснику в учебе. Знаешь ведь, как я люблю помогать, да? — натянула кривую улыбку.

— Что за предмет? — незамедлительно последовал вопрос Рина.

Раскусить меня пытается, но раскусывать нечего. Да, не по доброй воле подтянуть решила оболтуса, но и причину настоящую озвучить не могу. Прости меня. Так уж получилось. Я была бы и рада не лгать, особенно самым близким.

— И-го-хи-га, — пробубнил нейтрал, не открывая рта.

— Риторика, — любезно перевела я.

— Так у меня высший в академии балл по риторике. — Лишний повод для гордости. — К тому же, ваш покорный слуга является президентом литературного клуба. Позволю себе заметить, дамы и господа, что это вдвойне повышает мою квалификацию.

— Ты намекаешь на то, что?..

— Я готов провести занятие для нашего юного отстающего. Бес-плат-но.

Только сейчас я решилась снять печать молчания в виде собственной ладошки со рта Фабричио.

— Ты ведь один из красавчиков, — восхищенно и одновременно настороженно прошептал парень.

— Именно, — указательным пальцем поправил аквер очки на носу в серебряной оправе. — Откуда взялись очки?! Когда успел? — И раз уж моя дражайшая Дельфина соблаговолила оказывать тебе посильную помощь, то и я никак не смею позволить себе остаться в стороне.

Нет, заумство вовсе не та черта, которая меня раздражает в Рине. Скорее это придает ему некий… шарм?

— Я планировала провести занятие в «Белорозе»…

— Там может быть шумно. Теоретическая часть требует тишины, так что попрошу вас обоих проследовать за мной в аудиторию моего клуба.

Не думала, что элементаль на самом деле будет так серьезен. Кажется, ему претит мысль временно взять на себя роль преподавателя. Даже спустя четырнадцать лет друзья так же часто удивляют меня, как в детстве.

По дороге к аудитории, расположенной на третьем этаже, аквер провел для Фабричио небольшой устный тест, выясняя с чего лучше начать работу и на каком материале в процессе обучения заострить внимание. Нейтрал тест завалил с результатом ноль из двадцати пяти.

Двадцать пять вопросов? Ты готовился к этому моменту, Рин?

Кстати, пока идем, хотелось бы прояснить для вас момент со студенческими клубами. В первый раз я упомянула о них вскользь, сосредоточив внимание на своем. Однако теперь, когда этот замечательный молодой стихийник в серебряных очках упомянул о литературном, стоит сказать пару слов и о других ребятах.

Ойя был президентом фехтовального клуба до третьего курса, пока во время тренировочного поединка с одной из студенток не произошел несчастный случай. Клуб был закрыт по инициативе самого президента.

Что касается Миши, его тянуло к своему, природному. Ближе к земле, так сказать. Президент клуба садоводов славился своей особенной любовью к сорнякам и всегда, выкапывая оные с грядок, пересаживал их в отдаленное место. Чтобы дальше росли, не мешая культурным растениям, и не чахли.

Ребятам клубная деятельность нравилась, но места для вступления были крайне ограничены. Например, литературный клуб Рина насчитывал тридцать мест, а клуб садоводов Миши — всего десять. Освобождались места только в случае выпуска из академии, а очередь на них занимали года за полтора.

В одном из таких клубов мне посчастливилось побывать уже совсем скоро. Аудитория триста два, между прочим. Соседняя с ней дверь — первое помещение, созданного мною же, фан-клуба красавчиков. В этой реальности, по всей видимости, никогда не существовавшего.

Литературный клуб, кстати, напоминал собой небольшой класс. Парты перед окном выстроены буквой «П», вдоль стен расположились книжные шкафы с полками, забитыми разномастными томами. На подоконнике в ряд стоят суккуленты в белых горшочках. Довольно уютно. Еще бы, ведь Рин здесь президент, а чувство вкуса ему присуще с рождения.

— Располагайтесь, — взял на себя аквер роль добродушного хозяина. — Так, чтобы доску было видно хорошо.

А здесь не только обсуждения книг проходят. Вертящаяся деревянная доска в правом углу была исписана подробными литературными терминами. Пара движений губкой, размашистые слова «Основы риторики» и вот перед нами подготовленная для нашего занятия почва. Фабричио сегодня крупно повезло. Намного больше, чем седьмого сентября.

Усевшись за стол, мы приготовились к увлекательной лекции. Ни капли не сомневалась, что Рин свое дело знает.

— Итак, начнем с самого главного. Определение риторики…

Этого парня можно было слушать, задержав дыхание. Грамотно построенная речь, выразительная жестикуляция, наводящие вопросы. Целиком и полностью мы с Фабричио погрузились в предмет. Мой балл по данной дисциплине держался сейчас на отметке выше среднего, но даже я услышала для себя много нового. Не думаю, что программа обучения стихийников и нейтралов сильно различается. Это было бы совсем несправедливо по отношению к Нейтральному факультету. Видно, что Рин многие вещи изучал самостоятельно с искренним желанием и любовью к предмету. Если бы не роль наследника директорского кресла, он стал бы неплохим преподавателем в будущем. Академия гарантированно бы выделила для своего отличника подходящее место с привлекательной ставкой. Жаль, что некоторые вещи в нашем мире неизменны.

Мой отстающий однокурсник исправно конспектировал материал. Даже не ожидала от него такого рвения грызть гранит науки.

По истечению часа, как минимум страницы три в замызганной тетради с наполовину вырванными листками потяжелели от чернил.

— Ты смышленый парень, — подметил аквер, проверяя написанное и делая собственные пометки в особо важных местах. — Почему с учебой так туго?

— В полумраке заниматься не фонтан, — усмехнувшись, ответил нейтрал.

— В полумраке? Свет в комнате слабый, что ли?

— Я живу в чулане.

Переглянувшись, мы с Рином уставились на Фабричио, ожидая дальнейших пояснений.

— Ну… — неуклюже начал он. — Моим предкам не особо приятно находиться со мной в одном доме. В приют меня сдать не получилось, так что… мне под комнату выделили чулан. Там и живу. Какую бы лампочку не вкручивал — всё равно тускло. И я забил на это дело.

— В гостиной? В столовой заниматься не получается? — не акцентируя внимание на пугающих аспектах жизни, уточнил стихийник.

— Как? Если на глаза им попадаюсь — такой скандал закатывают… Хорошо, что домой поздно возвращаются. Есть время спрятаться. Ну, я пошел? Спасибо, кстати.

— Да, конечно… — пробубнил Рин под нос, а как только дверь за нейтралом захлопнулась, оперся на парту обеими руками и уставился в невидимую точку на поверхности стола. — Эти социальные предрассудки — отвратительная штука.

— Знаю не понаслышке, — кивнула я и прикусила губу.

Получается, родители сами всю жизнь своего сына третировали. Неудивительно, что он так сильно пытается привлечь к своей персоне внимание однокурсников. Дома внимания ему крайне не хватает. Никогда не хватало.

— Зато чем труднее живется, тем приятнее награда за свои труды, — решила я закончить на позитивной ноте.

— А я категорически не хочу, чтобы тебе трудно жилось, — поднял на меня взгляд аквер. Тяжелый, непроницаемый. — Ты ведь подумала над моим предложением? Неделя прошла, как-никак.

— Над каким предложением?

— Не делай вид, что память отшибло. Над предложением стать моей девушкой, конечно.

И тут я конкретно выпала в осадок. Столько странных событий завертелось вокруг меня, что совсем из головы вылетели моменты, происходившие до поступления в академию. А моменты там были ого-го. Аж целых три и все в один день.

— Ну что? — Рин склонился надо мной так, что пришлось немного назад вместе со стулом отъехать. Ножки скрипнули о деревянный пол. — Вспомнила?

— Мое мнение с того раза не поменялось, — решительно ответила я. Хотя поза моя явно намекала на загнанную в угол жертву. — Мы друзья. Значит, ничего между нами быть не может.

— Думаешь?

Ловким движением аквер перескочил через стол, подхватил меня за талию и повалил на стол соседний. Я пыталась высвободиться, но хищный взгляд и сильные руки намертво пригвоздили меня.

А вот и та самая черта, о которой я упоминала раньше. Рин — единственный, кто с самого раннего детства относился ко мне, как к женщине. Его неоднозначные намеки, подглядывания, томные шуточки, а также стремление зажать меня в каком-нибудь темном уголке и успеть вдоволь нащупаться. Оставаться с ним один на один всегда грозило мне потерей самого дорогого.

— Так я уже не особо друга напоминаю, да?

Нос аквера скользнул по моей шее, вызывая щекотку и нестерпимое желание заехать красавчику между глаз.

— Мы дали клятву хранить вечную дружбу, — оставалась непреклонной даже в сложившихся обстоятельствах.

— Ты настолько консервативна, Дельфина, что это смешно.

— Клятвы для того и созданы, чтобы их не нарушать.

— Дело только в ней? — нависнув надо мной, парень изобразил на лице искреннюю заинтересованность.

— Честно? Мне сейчас не до выяснения отношений. Я расследую… — слово «преступление» так и не сорвалось с языка.

— Расследуешь? Что?

— Не… не могу сказать.

Ожидала, что Рин продолжит наседать на меня и мою невинность, но нет. Даже руку мне протянул, чтобы со стола спустилась.

— В чем же дело? И почему не можешь?

Получится ли у меня рассказать ему обо всем косвенно? Поймет ли он меня? По крайней мере, попробовать стоит.

Ищем подходящие варианты обхода затыкающей магии. Если не могу рассказать, написать тоже не удастся?

Подошла к доске, взяла мел, поставила его на деревянную поверхность.

Сириус похищает нейтралов

…могла бы написать я, если бы мел сдвинулся с мертвой точки. Так и замерла с ним в руке, а рука слушать хозяйку отказывалась, сколько бы я мысленно ни пыталась сдвинуть ее с места и начертить хотя бы одну букву.

Рин внимательно наблюдал за моими потугами.

— Ты не можешь ни произнести, ни написать это? — немного подумав, догадался он. — Что-то не позволяет тебе сообщить определенную информацию?

Закивать, чтобы подтвердить его догадки, не получилось, но мой вымученный взгляд говорил сам за себя.

— Хорошо, — почесал подбородок стихийник, уселся за стол и, откинувшись на спинку стула, продолжил размышления вслух. — Странная магия. К стихиям никакого отношения не имеющая. Осмелюсь предположить, что в этих делах замешан Сезон.

— Сезон? — скептично выгнула я бровь. — Хочешь сказать, что он существует?

— Я осмелился предположить, конкретно не утверждая.

— Даже если так, зачем ему какую-то нейтралку в оборот брать?

— Особенную нейтралку, — поправил меня Рин. — Которая слишком много знает, судя по всему. Или повлиять способна на ход определенных событий.

— Но…

— Твое расследование как-нибудь связано с Сезоном? Хм… если ты в него, действительно, не веришь — вряд ли. Хм…

— У нейтралов обычная кровь. — Вновь решила подойти к проблеме с другой стороны.

— С нейтралами, значит, связано?

Кивнуть не смогла, ответить утвердительно — тоже. Импровизировать — запросто.

— Мы знаем ответы не многие вопросы.

— Приму это за «да». Противозаконные действия в отношении нейтралов? Преступление расследуешь?

— Уровень преступности в Игнипорте стремительно растет.

— Убийство?

— При строительстве дамбы в Аркадии никто не пострадал.

— Где мне найти более точный ответ? Книга? Номер страницы? Статья в газете?

— Советую обязательно смотреть вечерние выпуски новостей. Они бывают довольно информативны.

— Какой именно выпуск?

— Погода сегодня замечательная.

— А теперь подытожим. — Аквер поднялся. — Что-то преступное происходит в отношении нейтралов на территории Игнипорта. Ты в курсе происходящего, но рассказать об этом не можешь по причине магии безмолвия, неизвестно кем наложенной. В сегодняшнем выпуске вечерних новостей будут освещены некоторые обстоятельства этих дел. Всё верно?

— За истину стоит бороться.

Проницательность Рина поразила меня до глубины души. Возможно, он и не будет мешать мне заниматься разоблачением Сириуса, а встанет во главе всей операции.

— Новости мы уже пропустили. Придется пройтись по комнатам и расспросить соседей. В любом случае, можешь на меня рассчитывать.

Клыкастая улыбка друга развеяла часть моих опасений. Но только лишь часть.

* * *
Вернувшись в общежитие и застав измученных новыми подлянками соседок, вспомнила, что в этот раз не проверила свой шкафчик. Разбираться с водопадом записок с утра не очень-то и хотелось, поэтому я развернулась и поспешила обратно в учебный корпус.

Да, уже довольно темно. Да, Сириус где-то рыщет озлобленный с пустыми руками, но выскребсти шкафчик надо. А может, я просто очень хочу застать младшего Альтенайра с поличным. Тогда-то неизвестная магия спадет? Тогда-то я смогу во всеуслышание заявить о маньяке?

Осторожно, стараясь не издавать лишнего шума, поднялась по ступенькам на крыльцо, приоткрыла входную дверь… и тут же ее захлопнула.

Шкафчик мой располагался в самом конце коридора первого этажа, аккурат напротив двери. И сейчас рядом с ним кто-то сидел. Этот некто подсвечивал себе фонариком, потому я так быстро определила его местонахождение.

Какие отчаянные. Поздний вечер на дворе, а они вместо отдыха заваливают меня записульками с угрозами.

Нет, правда на моей стороне, и в этот раз я решила действовать более рискованно, верно? Ага, так и есть.

— Эй, ты! — вновь распахнула я двери и уверенной походкой двинулась к нарушителю по длинному коридору.

Свет фонарика не погас, не ускользнул. Мое появление никак не смутило незнакомца. Он продолжил шебуршать, заставляя меня ускориться и до боли закусывать губу.

Это не Сириус. Волосы рыжие. Файер. Но и не Ойя. Оттенок намного светлее.

Только сократив расстояние между собой и нарушителем до пары метров, я узнала его. В самом деле, однажды мы уже встречались ранее. Седьмого сентября. Именно тогда Ойя отколошматил его на глазах всех моих однокурсников за оскорбительное послание в мой адрес.

— Ты чего здесь делаешь? — как можно строже поинтересовалась я.

Стихийник поднял на меня глаза, подтянув к себе сумку доверху набитую записками.

— Прибираюсь, — последовал ответ.

— Прибираешься? — уточнила на тот случай, если расслышала неверно. Кивок файера изумил еще сильнее. — Зачем?

— Рин… попросил.

— Попросил или заставил?

— Послушай. — Складочка пролегла у парня на лбу. — Это я ту записку с утра оставил. Но не думал, что всё настолько серьезно.

Непонимающе захлопала глазами. Интересно, что же такое наплел ему Рин, что один из моих ненавистников резко переквалифицировался в уборщика?

— Я думал, ты внимания их добиваешься, чтобы поддержкой заручиться. Ну, ты же белая. В смысле, нейтралка, — поспешно исправился файер. — Но если вы впрямь так близки, кто же будет радость у кумиров отнимать? Я хотел сказать, что… мы, вроде как, неправильно друг друга поняли, да?

— Наверное, — пробубнила под нос, переваривая услышанное.

Говорила же я, что Рин на мордобоях не специализируется. У каждого свой подход. И этот подход мне, несомненно, нравится больше.

— Я всё убрал.

Поднявшись с корточек и захлопнув мой шкафчик, файер провел какие-то манипуляции с замком, нагрев его добела и вернув к исходным параметрам.

— Завтра займусь тем же, если ты не против.

— Как тебя зовут?

— Чейн.

— Чейн, ты… не надо. В следующий раз сама справлюсь. Спасибо.

Стихийник неловко помотал головой из стороны в сторону, подхватил набитую макулатурой сумку и, шаркая подошвами, отправился восвояси.

Еще некоторое время, стоя в темном коридоре, я потратила на то, чтобы обдумать сегодняшний день. Пусть некоторые события повторились, многие претерпели большие изменения. Как эти изменения повлияют на историю в целом и поимку Сириуса в частности — пока остается загадкой.

— Клянемся! — четыре руки легли одна на другую. Моя маленькая светлая ручка поверх крупных смуглых ладоней мальчишек. — Быть друзьями всю жизнь, пока смерть не разлучит нас!

— Какая-то странная клятва, не думаете? — Миши поморщил нос.

— Нормальная клятва, — немедленно возразил ему взъерошенный Ойя. — Я ее в фильме одном подсмотрел. Блин, теперь из-за Миши сначала начинаем.

Коллективный раздраженный вздох, и террер сложил губы трубочкой. Мол, ничего теперь по поводу клятвы не скажет. Я это так поняла.

— Клянемся! Быть друзьями всю жизнь, пока смерть не разлучит нас! Быть вместе в горе и в радости!..

— Тут что-то не так, подождите, — теперь сам Ойя обнаружил ошибку в тексте на листочке. — Секундочку. — Две стрелки вырвались из-под карандаша, меняя пару строчек местами. — Вот, сейчас точно всё нормально. Давайте.

— Клянемся! — заголосили мы еще пуще прежнего. — Быть вместе в горе и в радости! Быть друзьями, пока смерть не разлучит нас!

Какая глупая клятва. Детская и глупая, но почему-то я верила в ее силу до сих пор.

Глава 3. Коттедж на берегу моря

Зная наперед, что произойдет на следующее утро, предусмотрительно завела будильник на более раннее время, дабы предотвратить проникновение стихийниц в комнату. Аж на четыре утра перевела и не прогадала. В половину пятого раздались долгожданные шепотки за дверью.

Припугнув девушек стуком по той же двери и убедившись в том, что нервный срыв соседкам не грозит, перевела будильник на пару часов вперед и легла досыпать.

* * *
Предупрежден — значит вооружен. Однако всегда стоит помнить для чего именно я предупреждена и вооружена. А также о том, что изменив определенные события, я не искореню проблему. Я лишь перенесу ее на остальных, иногда на более дорогих мне. Таких, как…

Отрешенно я взглянула на пустующее за партой место Карамелиты. Может, приболела? Внепланово. Простудилась, аллергия началась… неожиданная. До последнего отказывалась верить в то, что третья жертва Сириуса, благодаря моему расчудесному вмешательству, изменилась. И на кого? На Карамелиту? Серьезно? Как их с Сириусом пути могли вчера пересечься? Мне даже предположить такое трудно.

Стиснув кулаки, направилась к виновнику. Что я могла ему предъявить? Ничего не могла. Но эмоции требовали выхода.

У меня подруга пропала!

— Сириус! — схватив сидящего за партой старосту прямо за воротник, тряхнула его, сколько сил хватило, и уставилась в лживые, лицемерные глаза. — Где Карамелита?

Метаморфозы в моем поведении не только самого Альтенайра застали врасплох, но и однокурсников. В образовавшейся тишине я слышала только свое ритмичное сердцебиение под аккомпанемент похрапывавшего за учительским столом Эйприла Лангью.

— Я не знаю, — удивление на лице Сириуса так и подмывало прописать нейтралу по первое число.

— Знаешь, — встряхнула еще разок. — Знаешь! Ты же… — «…сам ее и отловил!» — …староста нашей группы. Наверняка, тебя оповестили, что она приболела. Или переехала. Или отчислилась! Или… или да что угодно!

То ли в меня Ойя вселился, то ли нервы мои в одночасье не выдержали и со звоном лопнули.

Мне страстно хотелось выместить всю накопившуюся по вине Сириуса злобу. Прямо здесь и сейчас. Но осознав весь идиотизм сложившейся ситуации, отпрянула от старосты и вернулась за свою парту. Рядом с пустующим местом Карамелиты.

Настанет день, и этот экспериментатор недоделанный за всё мне ответит. Обязательно настанет. Уж тогда я нисколько не поскуплюсь на эмоции.

Еще и родителями моими почившими вздумал прикрываться! За живое задеть решил, но не выйдет. Ничего у тебя не выйдет, а все твои затеи изначально обречены на провал.

Теперь смысла оттягивать наше с красавчиками сожительство под одной крышей не было. Моя подруга со мной не переедет. Уже не переедет.

Об этом я ребятам и сообщила во время обеда. Разумеется, умолчав об истинной причине отсутствия нейтралки в академии. Магия не позволила чужеродная, чтоб ее.

Кстати о переезде. По словам Рина, он уже отыскал нам замечательный коттедж на берегу игнипортского моря. Для аквера выбор неудивительный, учитывая, что Рин, так же, как и Ойя, в полной мере обучился владению формой мифа. Поплавать ему хочется в свободное время, хвост поразминать.

На том и порешили. Жилье отправимся смотреть сегодня же после пар, и если оно нас устроит, завтра переедем.

Прости, Карамелита. В этой странной альтернативной реальности ты так же не сможешь на голые торсы полюбоваться. Предоставил бы мне Сезон (раз уж он, по словам Рина, существует) еще один шанс, я не дала бы в обиду ни Фабричио, ни тебя.

* * *
Последняя пара подходила к концу, когда в мою голову пришла безумная мысль проследить за Сириусом. Застать его с поличным и на том же самом месте сдать властям. Не будем отрицать, что нейтрал хитер. Следы способен за собой замести, накачать какой-нибудь фигней и погрузить в стазис. Но если стать хитрее? Получить неопровержимые доказательства его вины, раскрыть местонахождение лаборатории?..

— Мистер Лангью, — поднялся староста с места, — я закончил. Могу уйти сейчас?

— Разумеется, Сириус. Показывай работу и иди.

— Черт, — вслух выругалась я, и тут же уткнулась в недописанный конспект.

Меньше бы размышляла — больше делала. Тогда ушла бы еще раньше, подкараулила у крыльца…

Оставим эту ситуацию на заметку, если меня снова выкинет в минувшие события.

8 марта, Сириус отпросился раньше с…

Дура. Записи ведь сотрутся вместе со временем. Придется так запоминать. Восьмое число, особое внимание к конспекту на последней паре. Память, не подведи. Знала бы я еще, до кого из нейтралов сегодня наш староста доберется, но я не помню. Не считала эту информацию настолько важной в свое время, да и жертв порядочно за половину осени набралось. В этот раз следует запечатлить в голове каждое имя, каждую фамилию, лицо. А также порядок, в котором похищенные оказывались в подпольной лаборатории. Сложно. Слишком сложно.

С друзьями в полном составе мы встретились на крыльце после занятий. Я старалась вести себя естественно, перебиваться с глупой шутки на шутку, пока мы ехали к коттеджу в городском трамвайчике. Рин единственный из ребят знал о причине моей излишней погруженности в себя и никак меня не выдал.

Я поговорю с ним позже. Постараюсь дать ему столько информации, сколько сумею. Тогда, когда останемся наедине.

***‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Да, иногда я противоречу сама себе. Оставаться с Рином наедине — испытание не из легких. Однако надеюсь, что парень уступит место здравому смыслу и вместо бесполезных домогательств сосредоточит внимание на вещах более важных, чем собственная маскулинность.

— У тебя всё хорошо, Дельфина?

Миши сложно провести. Уставился на меня своими глазами цвета свежей зелени и ресницами пышными хлопает.

Вот что мне ему ответить? Да? Совру. Нет? А как объяснить причину? Опять изгаляться, играя в угадайку?

— Подруга переехала даже не попрощавшись, — нашла я альтернативу. — Как еще я могу себя чувствовать?

Дальнейшие расспросы так и не состоялись, хвала Сезону. Но мы вот-вот съедемся, и скрывать свое настоящее состояние может оказаться в разы сложнее.

На трамвае, приятно постукивавшем по рельсам, мы доехали до конечной. Уютные, все как на подбор, аккуратные домики частного сектора, залитые желтовато-оранжевым светом катящегося за горизонт солнца, немного успокоили меня своим видом. Может, перебраться уже сегодня? Вдали от академии, от всей этой суеты, лучше ли заработает голова?

— Красота! — раскинув руки, Рин крутанулся на месте. — Честно, прямо сейчас готов за вещами вернуться. А вы?

— Местечко неплохое, — осмотрелся Ойя.

— И тихо. Не то что в общежитии, — мягко улыбнулся Миши.

— Ну, всё от принцессы нашей зависит, — усмехнулся синевласый, и три пары глаз выжидающе уставились на меня.

— Дайте принцессе хотя бы на дом изнутри взглянуть, — скрестила руки на груди. — Если внутри всё так же хорошо, как снаружи, то без вопросов. Переезжаем.

— Дом номер три. Это здесь, — ткнул Ойя пальцем в сторону одного из солнечных коттеджей по левой стороне узкой проселочной улицы.

Позвонили в звонок, и приветливая молодая пара акверов отворила ворота.

Честно говоря, я ожидала ловить на себе недовольные взгляды во время осмотра. Слышать перешептывания за своей спиной и убеждаться лишний раз в том, что все стихийники на свете, даже на кону выгодной сделки, скорее откажутся, нежели пустят нейтрала на порог. Но нет. Улыбки не сходили с их лиц, когда нас провели по холлу, показали просторную гостиную с видом на песчаный пляж, кухню, столовую, ванную комнату с отделкой из деревянных панелей. На втором этаже располагались четыре спальни — основная и три гостевых, а также вторая ванная комната и небольшой кабинет.

В общем, всех всё устроило. Ну, кроме цены. И не устроила она только меня.

— Семьдесят алестов в месяц! — уводя Рина в сторону за ручку, громко прошептала я. — Семьдесят! Да, район обалденный, но за столько!..

Алесты — это наша местная валюта, если что. Сотня алестов равняется сотне оленов, ну а сотня оленов — столько же улинов. Для сравнения вот пример. Чашечка свежесваренного Ламэнтой кофе в «Белорозе» стоит шестнадцать оленов. А пирожок так и вообще пятерку!

— Детка, а ты чего переживаешь? — невозмутимый Рин изогнул синюю бровь. — Все расходы мы берем на себя.

— Не люблю, когда деньгами раскидываются.

— Твоя безопасность превыше всего. И если за нее нужно заплатить семьдесят алестов аренды в месяц, мы с превеликим удовольствием пойдем навстречу такому выгодному предложению.

Короче говоря, спорить бесполезно. Он ясно дал это понять.

— А что касается твоей безопасности, — нагнулся парень к самому моему уху, — сегодня об этом еще побеседуем. У меня есть что спросить и что ответить.

— Хорошо, — сдалась, наконец, я. — Въезжаем.

— Слышали, что принцесса сказала? — громогласно оповестил присутствующих Рин. — Въезжаем сегодня же!

* * *
Именно с этих слов открылась новая глава моей жизни, выражаясь поэтично. Вернувшись в общежития, мы собрали вещи, а поздним вечером тоже же дня выгрузили их в холле арендованного коттеджа на берегу игнипортского моря.

В глубине души теплилась надежда, что времени, проведенного под одной крышей с ребятами, вполне хватит для того, чтобы убедить их в неприкосновенности и святости нашей дружбы. Лишь бы дела не пошли еще хуже.

О предстоящем разговоре с Рином тоже не забыла, но терпеливо ожидала пока аквер вдоволь наплещется в воде. Из окна моей спальни берег было замечательно видно, а также и серебристый хвост, то и дело посверкивавший чешуей и вновь погружавшийся под воду.

В отличие от Ойи, мифу которого я удивилась несказанно, в концентрации и умении владеть своей силой Рину тяжело было найти равных. Миши, как и всегда, оставался крайним в тройке красавчиков. Его неуместно отрастающий рог на лбу часто напоминал о себе.

Разбор сумок я решила отложить назавтра. Достала из них только самое необходимое и плюхнулась поперек двуспальной кровати.

В дизайне основной спальни преобладали холодные оттенки. Фиолетовый в частности. Пол устелен светлым ламинатом, шкаф для одежды и комод для белья располагались у дальней стены. Над кроватью — картина с реалистичным морским пейзажем в серебристой раме. Занавесок на окнах не было, но их роль в полной мере исполнял тонкий полупрозрачный тюль. Небольшая пальма в керамическом горшке любезно составляла мне компанию, раскинув свои листья, но так и не решив, вид в котором из окон ей нравится больше. Днем солнце светит одинаково ярко, в какое из окон ты не выглянешь. Хорошая, кстати, аллегория на мои с друзьями отношения. Вряд ли и я сумела бы выбрать, к кому из красавчиков мое сердце больше стремится.

Закрою глаза на пару минуточек. Последние дни уж слишком долго и напряженно тянутся. Всего на пару минуточек…

Убаюканная шумом волн, доносящимся из приоткрытых окон, поняла, что разговор с Рином придется отложить как минимум до завтра. Позволю себе небольшую слабость — полноценно выспаться, прежде чем всерьез заняться поимкой Сириуса.

Я не героиня и, кажется, уже сообщала вам об этом немного ранее. Жертвенность, слепая отвага никогда не вписывались в мой уклад жизни. Такие, как я, в первую очередь обязаны думать о самих себе. Мы должны быть эгоистами, чтобы жить максимально доступной нам полноценной жизнью. Отстаивать свои права, бороться с самой судьбой за лакомый кусочек и место под солнцем. Не потому что мы убогие, а потому, что нас считают таковыми.

Эх, Сириус. Почему же ты не можешь посмотреть правде в глаза?..

* * *
Проснулась я от того, что почувствовала подле себя что-то большое и влажное. Чье-то тело, кажется, судя по прерывистому дыханию мне на ухо и по рукам, обнимающим меня за талию.

Так. Без паники. Я знала на что шла, когда согласилась жить под одной крышей с тремя парнями, которые лишь с огромной натяжкой причисляют меня к своим друзьям.

В ноздри ударил запах морской соли, прибрежного песка и едва уловимый — водорослей. Это, без всяких сомнений, запах аквера. Запах Рина.

Насколько бесцеремонным нужно быть, чтобы без спроса вламываться в чужое личное пространство… Хотя, мы ведь о Рине говорим. Разумеется, он может позволить себе подобные вольности.

Спит? Не спит?

Попыталась убрать его руки, но меня схватили крепче. Губы стихийника скользнули по мочке моего уха. Вдох.

— Проснулась уже?

— Могу и закричать, если не отпустишь. Вряд ли ребята в курсе того, где ты переночевать решил.

— Подлая. Подлая Дельфина.

Высвободив меня из объятий, парень улегся напротив меня, лицом к лицу. Даже в темноте чувствовала на себе прохладный взгляд синих глаз.

— В который раз замечаю, что ты не носишь подвеску. — Его вопрос застал меня врасплох. — Почему? Не нравится?

Подвеска, подаренная Рином на мой шестнадцатый день рождения, лежала сейчас в сумке вместе с остальными вещами. Я не могла оставить ее в особняке Горьску, как и другие украшения, подаренные мне ребятами. Но и на себя надеть не могла тоже. На вопрос «почему» у меня также был ответ, однако сомневаюсь, что акверу он придется по душе.

— Нравится. Но носить ее… не значит ли принять твои чувства?

— С чего ты это взяла?

— С того, что Ойя неделю не разговаривал со мной, увидев ее.

Стихийник усмехнулся. Моя позиция явно задевала его за живое. Он привык к чрезмерному вниманию, к восхвалению своей нескромной персоны. А тут я в отчаянных попытках стараюсь приравнять его гигантское эго к более незаметным друзьям — Ойе и Миши.

— Если тебе больше ничего от меня не нужно, иди к себе, — резко села я на кровати, подтянув ноги. — Иногда ты меня пугаешь.

— На самом деле, я пришел уточнить информацию. Некоторую. Ту, что связана с вечерними выпусками новостей.

Меня аж в пот холодный бросило от этих слов. Сам факт того, что мы с Рином (вроде бы, мужчина и женщина) наедине находимся в столь интимной обстановке, временно отошел на второй план.

— С похищением нейтралов связан?.. — Я задержала дыхание, пульс участился, — …Сириус Альтенайр?

Так и подмывало спросить, от каких фактов отталкивался аквер, высказывая такое предположение, но Сезон бы побрал затыкающую магию. Снова. Вместо утверждения задала встречный вопрос:

— Ты, случаем, не знаешь, как можно на обед попасть в особняк Альтенайров? Или на… ужин?

— И с какой целью он держит их там?

Нашел у кого спрашивать. Хлопнула ладонью по лбу.

— Знаешь, я тебе верю, Дельфина. — Парень воззрился на меня сверху вниз. Тень улыбки сошла с лица. — Верю всецело. Странный доходяга Сириус, похищения, скрытые смыслы, магия безмолвия. Но ты ничуть не похожа на мазохистку. Зачем впуталась во все это дело?

— Я… — попыталась подобрать верные слова. — Чувствую себя как кусочек… кусочек нитки, нанизанной на спицу.

— Нитка? — прищурился аквер. Лунный свет, льющийся на него из окна, делал лик Рина еще более прекрасным. — Спица? Ты говоришь о… петле? Мне очень не нравится вся эта ситуация. Может, тебе перейти на домашнее обучение?

— Нет! — неистово замахала руками, но почти тут же прикрыла рот ладошками. Мальчишек бы не разбудить. — Нет, — чуть тише повторила я. — Не могу, пока не разберусь.

— Ладно, — с коротким выдохом согласился элементаль. — Но я буду рядом — это раз. И два — я разузнаю о том, как попасть к Альтенайрам. Законно и без бюрократических заморочек. А пока… надень подвеску, — нагнувшись близко-близко прошептали мне на ухо. — Это будет знаком. Ну, к началу операции, — непринужденно добавил аквер, задержал на мне взгляд, улыбнулся, и только после этого соизволил покинуть мою комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Счастью моему не было предела, когда, вернувшись из города, дядька Монгер привез мне это. Потому что для счастья маленькой девочке не так много требуется.

Новое платьице, белое-белое. Подол в кружевах и рюше прикрывает ободранные коленки.

— Милое платье, — раздался голос Рина с порога комнаты.

Ой. Давно он там стоит? Из реальности выпала, крутясь перед зеркалом и осматривая новую себя со всех сторон.

— Милое, — согласилась я, уперев руки в бока. — Таким и останется, если Ойя ничего с ним не сделает.

— Как с куклой. Мне тоже очень жаль мисс Эльзу.

Аквер надавил на самое больное, и я отвернулась от него, насупившись.

Никогда мне не понять, за что хозяйский сын меня так ненавидит. Живем вместе, вместе играем. При друзьях ведет себя как любой другой нормальный мальчик. Но стоит Рину и Миши разойтись по домам, как Ойя тут же меняется прямо на глазах. Он интересный, но иногда та-а-акой невыносимый!

— Выглядишь, как невеста, — Рин приблизился ко мне, а я с усмешкой уставилась ему в лицо.

— Рано мне еще в невесты. Когда мистер Горьску вернет мне дом, тогда хоть с приданным буду.

— Такая маленькая, а о таких больших вещах переживаешь.

— Я маленькая, поэтому должна себя защищать!

Рин улыбнулся. Прорезавшийся клык блеснул в свете настольной лампы.

— Когда станешь старше, я тебя в свой дом заберу.

— Мне чужого дома не надо.

Тогда я еще не понимала, к чему он клонит. Поместье Вальери было для меня равносильно особняку Горьску. Даже в свои шесть… или семь?.. я понимала, что роднее собственной земли места для меня не будет.

Глава 4. Красавчик в обмен на шанс

Надеть? Не надевать? Надеть? Или всё же не надо?

В раздумьях вертела в руке украшение и прикидывала сколько проблем мне может принести невинный подарок Рина. Дельфин, свисающий с серебряной цепочки, посверкивал своими прозрачными глазками-камушками. Симпатичная вещица и, несомненно, дорогая, но дело не в том, что я украшения не люблю. Дело в том, что все мои украшения — подарки ребят. Золотой браслет Ойи с гранатовым шармом и бронзовое кольцо Миши с ярким уваровитом лежат в одной шкатулке с подвеской Рина. Надеть одно и них и выйти из комнаты, означало надеть их все и уже тогда никого не обделить своей искренней признательностью за внимание и подарки.

Остановиться решила на втором варианте. Какая разница, под кого из друзей заточена нынешняя реальность? Все дороги мне одинаково сильно.

Спустившись, сразу проследовала в ванную комнату, а затем на кухню. У меня еще оставалось немного времени сварганить завтрак на четверых из тех продуктов, что оставили хозяева солнечного коттеджа. Опыт готовки у меня богатый, спасибо тетке Ингрид за это.

Так что, когда ребята подтянулись в столовую, стол встретил их накрытым и сервированным по всем канонам особняка Горьску.

Завтракали мы молча, и вполне можно было догадаться по какой причине. Напряженное ожидание на лицах стихийников трудно было не заметить, а их периодические поглядывания на подвеску, браслет и кольцо — подавно.

Я решила разбавить накаленную атмосферу.

— Как спалось?

— Нормально, — отвел взгляд Ойя.

— Под шум моря — более-менее, — протянул Рин, растягивая гласные.

Миши просто пожал плечами.

И вновь тишина, прерываемая звоном столовых приборов о тарелки.

Видит Сезон, я пыталась. Однако ревность глубоко засела в их сердцах, и выкурить ее оттуда будет непросто. Дать однозначный ответ одному из них? Не могу и не хочу. Напомнить о клятве? На примере Рина — бесполезное занятие. Принять чувства всех разом? А дальше-то что? Попахиваем извращением семейных ценностей, да и не ровня я им. Далеко не ровня. Не думаю, что главы древнейших родов Игнипорта одобрили бы подобный союз. Остается только ждать. Ждать и надеяться, что однажды каждый из ребят встретит ту самую стихийницу, способную украсть их сердце и продолжить чистокровный стихийный род.

Мысли мои прервал телефонный звонок. Рин лениво достал из кармана устройство связи и приложил его к уху.

— Да? Это отец, — поделился он с нами, прикрыв динамик ладонью.

Поднялся, бросил в трубку несколько дежурных фраз и скрылся за дверями гостиной.

— Наверное, по делам завода, — безразлично предположил Ойя.

Ну а я надеялась на другое. На то, что аквер, благодаря своим связям, всё-таки нашел возможность для меня пробраться в особняк Альтенайров. По календарю — девятое марта. Времени прошло совсем немного. Но чем быстрее я покончу с Сириусом и его экспериментами, тем быстрее выясню, что за магия надо мной глумится, кому она принадлежит, и почему именно я должна была оказаться в гуще событий.

Казалось, целая вечность прошла, прежде чем двери гостиной вновь отворились, являя нам смятенного и побледневшего Рина, до побелевших костяшек стиснувшего телефон.

— Что случилось? — Ойя первым подал признаки жизни.

— Дела хреново. — Бегающий взгляд аквера остановился на мне. — Меня женят.

Вот и на тебе. Стоило только попросить, и судьба сама пошла мне навстречу, по закону подлости переворачивая желания и извращая их реализацию. Мне хотелось, чтобы мальчишки от всего сердца влюблялись, а не по принуждению. Зла я для них не желала никогда.

— На ком? — сдвинул брови файер.

— Какая разница на ком? — истерические нотки в голосе Рина явно намекали на то, что предложенная партия для него непривлекательна. — Это противостояние должно быть честным. Без вмешательства со стороны.

Противостояние? Какое противостояние? Это за меня, что ли?

— Согласен, — кивнул Ойя. — Только между нами.

— Мне жаль.

— Миши, твои сожаления никому не помогут, — ткнул в него аквер пальцем. Террер сник. — Нам действия нужны. Конкретные. Есть предложения?

Не втягиваясь в обсуждение, я доедала завтрак и наблюдала за эмоциональной дискуссией по поводу неожиданного события. Одно загляденье стать свидетелем того, как ребята объединяются против общего врага. Под врагом я, конечно же, подразумеваю навязанный брак в целом, а не девушку, что удостоилась чести посягнуть на свободу Рина Вальери. Ревность заняла второй план. И это не могло меня не радовать. Эх, были бы они такими всегда. Такими сплоченными и дружными, как раньше…

— Как раньше уже не будет, — всплыли в голове однажды произнесенные Ойей слова на сцене актового зала. — Никогда.

Да, ты прав. Мы и правда выросли. И дружба наша обрела иные качества. Время меняет и нас, и ход некоторых вещей. Неизбежно.

— На учебу сегодня не едем, — огласил Ойя вердикт. — Едем в поместье Вальери. Ты тоже, Дельфина.

— Я?

— Ты. Собираемся.

Но мне нужно за Сириусом бдить. Козни ему строить, планам мешать и тому подобное. Не этого ли от меня Сезон требует? Не разоблачения ли Сириуса мне необходимо добиться, чтобы выбраться из странной петли, в которую меня неожиданно забросило?

Думала я не долго. Другу помочь — задача первостепенная, а уже потом можно мир спасать.

Ранее я упоминала об особенностях иерархии на игнипортском заводе по обработке стихийной энергии. И также сообщала, что отец Рина — нынешний директор завода, принадлежащего Монгеру Горьску.

Партнеров дядьки Монгера мне удавалось увидеть не часто. Хозяин особняка всегда четко разграничивал работу и семью, практически никого не пуская за порог. Разве что детей. Однако я была в курсе того, что представляет из себя аристократичный, надменный ловелас по имени Шин Вальери, сменивший на своем веку уже около семи жён.

Вряд ли он остановится на этой цифре, раз уж было столько прецедентов, но… неужели, своему единственному сыну он прочит ту же схему? Влюбился, женился, развод. Влюбился, женился… Ему самому не надоело так жить?

Мы ехали в трамвайчике до станции в самом центре городка. На аквера смотреть было больно, поэтому я старалась смотреть в окошко. На полосу домов из темного кирпича, протянувшуюся вдоль улицы, на пестрых пешеходов, груженных покупками.

Почему-то мне всё казалось каким-то… ненастоящим. Искусственным. Возможно, потому, что я ощущала себя пленницей, загнанной в одну клетку с Сириусом. Дергая прутья, пыталась выбраться на волю, в то время как нейтрал зловеще хихикал, сидя в уголке и потирая ладошки. Это могло бы показаться смешно, если бы не было так страшно и неприятно.

— Хорош нюни распускать, — состроил Ойя грозную физиономию, заметив, как Рин медленно, но верно скатывается вниз по сидению. Еще немного и превратится в одну сплошную лужицу. — Мужиком еще называется.

— У мужиков тоже периоды сложные бывают, — вступилась я за друга, чем заслужила свинцовый взгляд файера.

Хотела бы я знать, как в подобной ситуации повел бы себя сам Ойя. Рвал бы и метал всё на своем пути. Хотя нет. Взрывал и поджигал. Это больше на него похоже.

— Да, — неожиданно кивнул мне парень. — Что бы ты там ни подумала, так бы я и сделал.

Ну надо же!

От центральной площади Игнипорта до поместья Вальери рукой было подать. Дамский угодник и любитель развлечений перебрался сюда сразу, как только вступил в права наследия старым родовым домом на окраине.

Родителей не выбирают. Первая встреча с Шином Вальери открыла мне глаза на своевольного Рина с пошлыми замашками, но у каждого из нас дорога своя. Ему вовсе необязательно избирать тот же путь, что и отец. Думаю, он и сам понимал это.

Изначальное поместье досталось роду Вальери за хорошую службу при храме Сезона пару сотен лет назад. В отличие от особняка Горьску, который прадед дядьки Монгера приобрел за свои кровные, вырученные с завода. Не оставлю Миши в стороне и скажу, что дом рода Кивья на фоне остальных отличается скромностью, а еще внушительной парковой зоной.

При поместье Вальери было где разгуляться. Тут вам и бассейн, и площадка для танцев, и зона спа. Всё на задней части территории. Ну а у ворот вас встречает мощный фасад, украшенный лепниной, русалками с кувшинами, вуалехвостами, дельфинами. Смотрится, на мой взгляд, так же пафосно и вульгарно, как и вся жизнь хозяина этого поместья.

Когда мы обогнули массивный фонтан перед мраморной лестницей, меня начала колотить мелкая дрожь. Такое иногда бывает, когда проникаешь на территорию сильных стихийников. Воздух буквально пропитан магией, что невольно вызывает мерзкое благоговение и желание смотаться отсюда подальше. Еще одна неприятная особенность нейтралов.

— Дельфина?

Ойя осторожно предложил мне руку, и с благодарной улыбкой на лице я протянула свою.

Шхрех!

Треск, раздавшийся в ушах, оглушил. Я зажмурилась. Когда разлепила глаза, моя рука оказалась вложенной в руку Рина. В то время, как Ойя стоял с противоположной стороны.

Что это? Снова какая-то магия?

Одернула руку словно от вскипевшего чайника.

Нет. Эту теорию необходимо проверить!

Юркнула в Ойе, схватила за руку.

Шкрех!

И вот, парни вновь поменялись местами. Мои пальцы впивались в холодную ладонь аквера, хотя готова была поклясться, что всего мгновение назад я чувствовала теплую кожу файера.

Вот и прямое доказательство того, что некто неизвестный буквально навязывает мне развитие отношений лишь с определенным другом. В прошлый раз, куда бы я ни пошла, судьба «случайно» сводила меня с Ойей. В этой реальности шагу не могла ступить, не находясь под пристальным взглядом Рина.

— Сезон, сваха из тебя так себе, — процедила сквозь зубы.

— Что? — не расслышал Рин, хотя ему и не надо было.

— Ничего.

Что ж, чего бы ты там ни задумал, у меня стихийных сил нет. Поклоняться я тебе не обязана, а следовать по твоей указке — тем более. Свою магию творить буду. Магию здравого смысла. И если мир, в котором я сейчас живу, не подчиняется законам логики, тоже буду играть нечестно. Посмотрим, кто кого.

Переступая порог поместья следом за ребятами, знала, что с этого момента начинаю пускаться во все тяжкие, лишь бы чертовщина прекратилась. Лишь бы меня и моих мальчишек оставили в покое. Лишь бы Сириус Альтенайр получил, наконец, по заслугам.

— Всё-таки не стоило Дельфине сюда приходить… — как бы между прочим заметил Рин при виде надвигавшегося на нас дворецкого.

Высокий синеволосый парень в очках-половинках и строгом светлом костюмчике именно надвигался, широко шагая, растопырив руки, но не выражая ни единой эмоции на бледном лице. Мы виделись пару раз, но этого не вполне хватило для того, чтобы составить более точный портрет.

— Господин Рин, — остановился он в одном шаге от нас и склонил голову. — Господин Ойя, господин Миши и… — непроницаемый взгляд скользнул по мне, — …леди Дельфина. Добро пожаловать в поместье Вальери.

— Спасибо, Мори. Никто не называет меня «леди» кроме тебя.

Глаза дворецкого блеснули.

— Ладно, мы тут по делу, — не стал тянуть Рин, немного отодвинув меня в сторонку. — Мой отец здесь?

— Господин Шин в гостиной беседует с леди Рики, — тут же отчеканил парень. — Желаете ли подать обед? Чай? Кофе? Прохладительные напитки?

— Говорю же, что мы тут по делу! — сорвался друг с места, подхватив меня под руку.

— Леди Дельфина? — раздалось мне вслед.

— Воды, пожалуйста! — успела я бросить, обернувшись, прежде чем меня затащили в светлую гостиную.

Множество панорамных окон с видом на площадку у бассейна, белые кожаные диваны перед двухэтажным фонтаном, потолки, уходящие под самую стеклянную крышу… Всё это дух захватывало, а еще намекало на то, что у хозяина поместья через чур завышенное самомнение. Сам Шин восседал на одном из диванов с коктейлем в руках и закинув ногу на ногу. Махровый халат под цвет мебели и пушистые тапочки с помпонами… вот что еще сказать, чтобы вы поняли, с кем мне в ближайшее время придется иметь дело? Думаю, всё и так ясно.

Откинув с плеча длинную прядь сапфировых волос, мужчина снисходительно нам улыбнулся. Меня затошнило. Связаны ли оба этих действа между собой?

— Видишь, дорогая, твой жених изъявил желание лично познакомиться с тобой, как только я сообщил ему о свадьбе? — лениво повернулся он к девушке, сидящей напротив. Та втянула голову в плечи. — Разве, это не прекрасно? Эх, мои молодые годы…

— Никакой свадьбы не будет! — смело бросился Рин на защиту своих интересов. — Почему ты решаешь такие серьезные вещи за меня?

Громко выдохнув, молоденькая акверка отвернулась, втянув голову еще сильнее. Даже отсюда было видно, как ярко вспыхнули ее уши.

Женская солидарность в данной ситуации оказалась важнее стихийных предрассудков и, поздоровавшись с отцом Рина, я села рядом с девушкой. Она дрожала. Спешный брак был так же не в ее интересах.

— Присаживайтесь все. Места хватит, — радушный хозяин махнул парням рукой. — Сегодня у меня крайне замечательное настроение!

Он будто бы пропустил слова Рина мимо ушей. Друг присел на один диван с отцом, стиснув кулаки. Ойя и Миши — по другую сторону от акверки.

Дворецкий тоже подоспел и не один. С подносом в руках, на котором стояла целая батарея наполненных стаканов. Со всем этим добром он направился прямиком ко мне.

— Леди Дельфина, — глубокие синие глаза обратились ко мне. — Ваша вода. Минеральная с газом, минеральная без газа, из источников Моржоми, из источников Ипинтуки, кипяченая комнатной температуры, кипяченая со льдом, минеральная со льдом, с лимоном, с сахаром, с витамином С…

— С-спасибо, Мори, — замахала я руками перед его лицом. — Мне самую обычную, пожалуйста.

Коротко поклонившись, парень подал мне один из стаканов, удерживая громоздкий серебряный поднос на трех пальцах. А затем встал рядом с диваном, цокнув каблуками ботинок.

Честно говоря, его близкое присутствие немного меня напрягало, но постаралась переключить внимание на проблему Рина и вот этой невинной девицы.

— Еще раз повторю, — процедил друг сквозь зубы, — что ни о какой свадьбе сейчас речи быть не может.

— Может, — спокойно и с улыбкой ответил ему Шин. — Не хочу, чтобы ты наделал делов и посрамил наш славный род по причине юношеского максимализма. Ха-ха, — обвел он всех смеющимся взглядом. Наверное, чтобы мы тоже повеселились, но в итоге посмеялся лишь хозяин поместья.

— Моя жизнь — шутка для тебя? — моментально вскипел парень, но Шин лишь отмахнулся.

— Жена — это само собой разумеющееся. Если у тебя иные планы на потенциальных пассий, ты свободен им следовать. Одной любовницей больше, одной меньше. Или же содержанкой, — взгляд мужчины переметнулся ко мне.

И тут, наблюдая за потугами Рина убедить отца в святости брачных уз и силе истиной любви, я задумалась.

Так ли это важно сейчас? Для меня. Друзья всё еще оставались на первом месте, но если не помешать планам Сириуса воплотиться, опасность грозит им в том же числе. Я должна чем-то жертвовать. Должна поступиться моралью ради того, чтобы у меня появился шанс сохранить стихийный баланс. Или же этот мир погрязнет под силой генетически созданных Сезонов.

— Мистер Вальери, — мой голос грозился сорваться в любой момент. — Я бы хотела поговорить с вами наедине.

Головы всех присутствующих обернулись ко мне. Странная просьба из уст нейтралки, но шаловливая физиономия Шина намекала на то, что затея моя имеет смысл. Он любитель всего из ряда вон выходящего.

— Я не против.

Чего и следовало ожидать.

Тапочек на ноге аквера покачнулся, когда мужчина дернул ногой. Столь легкого, незатейливого движения хватило для того, чтобы погрузить нас в центр полого водяного шара. Внутри пусто, кислород. Однако вокруг нас прямо в воздухе образовалась звуконепроницаемая стена. Ну и Рина немного подмочило, поскольку он вовремя не успел отпрянуть. Рука парня очутилась в водной кромке шара по самое плечо.

— Воспитанница Монгера, — снизашел до меня сияющий директор завода по переработке стихийной энергии. — Дебера?

— Дельфина, — поправила я его.

— Ах, да. Дельфина, Дельфина… Так в чем же дело?

— Хочу предложить сделку, — нехотя выдавила. Как будто не я совсем произношу эти слова. Может, другой вариант найти? Или…

— О-о-о, это я завсегда! — пуще прежнего оживился Шин. — Какого рода?

Прикусила губу.

Сейчас или никогда. В любом случае, если у меня не получится, и отношения с Рином испортятся, Сезон способен вернуть меня назад? Снова. Он уже сделал это раз. Ничто не мешает ему повторить.

— Я могу убедить Рина жениться на этой девушке добровольно.

— Вот оно что… — аквер огладил подбородок двумя пальцами, погрузившись в размышления. Ненадолго. — Да, эти сорванцы привязаны к тебе так, что вовек не отодрать. Женская обольстительность не знает ни славы, ни силы. Что же по ценнику?

— Я хочу попасть в особняк Альтенайров.

— И… всё? — захлопал Шин длинными ресницами.

— Да. Это всё. Законно и в ближайшее время.

— Как скучно… Я рассчитывал на более интересные просьбы, но… ладно. Будь по-твоему. После свадьбы Рина получишь приглашение на званый ужин к Альтенайрам.

— После свадьбы?

— Естественно. Услуга за услугу.

— Со своей стороны могу сказать так же. Я предложила вам этот обмен, я и буду диктовать условия.

— Ха-ха… — мужчина прикрыл смешок кончиками пальцев. — Ха… А-ха-ха-ха-ха!

Уверена, что оглушительный хохот был слышен сквозь водяную преграду. Это не могло не смутить, но я готова была держаться до последнего. Подготовка к свадьбе знатного стихийника — мероприятие длительное. Да и не хотела я насильно друга выдавать. Мне всего-то нужно схитрить.

— Ох, а-а-а… — стер мужчина выступившие слезы. — Давно я так не смеялся, Дебера.

Поправлять не стала. Сейчас это не имеет значения.

— Хорошо! По рукам! — неожиданно хлопнул он раскрытой ладонью по подлокотнику. — Сходи, покадри братьев Альтенайров, но чтобы потом с еще большим рвением взялась за свадьбу моего негодяя! Я пришлю тебе приглашение, как только получу его сам, — откинулся аквер на спинку дивана. — Ох, как интересно!

— Миши, отдай сюда! — выхватил Ойя из рук террера один из тех ярких журналов с обнаженными тетками, что были распиханы по всему нашему домику на дереве. Разумеется, находился домик в саду тетки Ингрид. — Чтобы на такое смотреть, у тебя еще висун не вырос!

— Мы одного возраста, — возражение Миши было вполне обоснованным. — Если у тебя висун вырос, то у меня он тоже вырос.

— Это зависит не от возраста, а от характера.

Вот теперь я не уверена, на чью сторону встать. Да и не мои это разборки. У меня-то висуна не было.

— Вы оба неправы. — Мы замолчали и выжидающе уставились на Рина. Он умный. Наверное, более осведомлен в этом вопросе. — Размер висуна, — размеренно начал мальчик, вскинув указательный палец, — зависит от генетики в критически точном пропорциональном отношении.

— Вау… — в один голос выдохнули мы.

Больше ни у кого вопросов не возникло. Но журналом Миши всё-таки обделили.

Глава 5. Явление Сезона и последствия

Рин изгалялся как мог, высказываясь в пользу отмены навязанного брака, но очень скоро Шину это наскучило.

Ботинки дворецкого периодически поскрипывали по полу, будто с каждой минутой Мори сокращает расстояние между нами на сантиметр.

Акверка мертвой хваткой вцепилась в ткань своей клетчатой юбки, не смея проронить ни слова за всё то время, что мы провели в гостиной.

В итоге, первым не выдержал Шин. Попросил обязательно навещать его по выходным и помахал ручкой с нанизанными на нее перстнями самых разнообразных форм и размеров. Рина пришлось выводить силком не без помощи дворецкого и еще пары крепких мужчин из технической обслуги поместья Вальери.

Мои догадки о том, что попасть к Альтенайрам я смогу только после всемирного дня сдачи крови акверами подтвердились через пару дней. На приглашении, врученном поверенным Шина, значилась дата:

16 апреля

Еще бы. Не стоило сомневаться в схожести осеннего и весеннего сценариев. Пугало лишь одно. Неужели и осенью над страшным подвалом в особняке Альтенайров стихийники пили, ели и веселились на званом ужине?

— Насчет твоей просьбы, — тем же вечером Рин последним остался в столовой для того, чтобы сообщить неприятную весть. — Вряд ли в ближайшее время я смогу помочь тебе с Сириусом.

— Ничего. Время еще есть, — соврала я.

Нет, времени у меня не было, потому и решила заранее себя обезопасить договором с его отцом. Теперь оставалось лишь томительное ожидание и, разумеется, подготовка к самой операции.

* * *
День сменялся за днем. Мой шкафчик в академии своевременно опустошался от гневных записок со стороны ревнивых студентов. Руку к процессу очистки, должно быть, прилагал Чейн. Тихий, невидимый и неуловимый, как призрак.

От Карамелиты до сих пор ни весточки не поступало. Каждое утро, усаживаясь за парту, я представляла, как сдавливаю горло Сириуса и выбиваю из него признание во всех грехах, но никаких действий пока что предпринять была не в силах.

Что касается нашей с ребятами совместной жизни, у меня было множество ситуаций для того, чтобы подтвердить хотя бы самой себе вмешательство потусторонней магии и божественного произвола. Стоило подыграть ухаживаниям Ойи и Миши, как на их месте тут же оказывался Рин собственной персоной, принимая весь удар на себя и еще сильнее укрепляясь в намерениях относительно нашего с ним совместного будущего.

А еще изо дня в день я задавалась одним и тем же вопросом. Почему именно я? От среднестатистических нейтралов меня отличала только близость к красавчикам, но никакой связи между этим фактом и творящимся в моей жизни беспределом не находила.

Когда мне тотально сносило крышу от любопытства, я обращалась к Сезону в подобии молитвы. На колени вставала, воздевала руки к небу и вопрошала, как, собственно, мне избавиться от этой хрени и, да укажи мне, Всемогущий Сезон, отец всех ныне стихийников в Элементарии живущих, верный путь. Но Всевышний никогда не отвечал мне. Он молчал, оставляя меня в смятении и на грани нервного срыва.

День всемирной сдачи крови акверами приближался, а я всё никак не решалась поговорить об этом с Рином. Как увижу — комок в горле встает. На сей раз вовсе не по причине затыкающей магии, а от чувства вины.

Со смерти родителей для меня нет никого ближе моих ребят, но приходится нагло врать им в лицо, скрывать истинное свое состояние и заговаривать зубы. Достойна ли я нашей дружбы? Достойна ли заботы, которой меня одаривают со всех сторон? Нет. Определенно нет. Однако стану ее достойна, размотав клубок, замотанный Сезоном, Сириусом и всеми, кто имеет к нему какое-то отношение.

В один из вечеров взяла себя в руки и, укутавшись в плед цвета морской волны, прогулялась к берегу. Нужно поговорить с Рином о предстоящем ему испытании и поддержать настолько, насколько смогу.

Вспоминая о том, как завершилась подобная встреча с Ойей, облизнула губы. Непроизвольно. Но быстро осознала это и основательно вытерла рот тыльной стороной ладони.

На этот раз я подобных казусов не допущу! Пусть только попробует хоть один намек!.. Развернусь и уйду.

Прохладный ветерок ерошил белые пряди, и я завернула их за ухо, спускаясь вниз со склона к песчаному берегу.

Почти полтора месяца прошло, а я впервые за время нашего пребывания в солнечном коттедже ступила на пляж. Ну и что, что весна кругом? Всё цветет, благоухает, но если подхвачу простуду к самому ответственному моменту, авантюра сорвется. Болеют нейтралы мучительно и продолжительно. Не так, как остальные. И страховки медицинской мы не имеем, вот так вот.

— Рин… — тихо позвала я.

Серебристый хвост сверкнул плавником, показавшись на поверхности воды, и вновь скрылся.

Подожду. Сяду на песок, поджав под себя ноги, завернусь посильнее в плед и просто подожду. Вот же Рин удивится, встретив меня здесь! С этого разговор и начнем. Приятно удивится, надеюсь.

Надеялась я зря. Аквер не просто удивился, вынырнув и поймав мой взгляд. Он прищурился, поджал губы и вернулся на глубину.

Что это такое было? Или ему не понравилось, что я пришла на его пляж? Сам ведь предлагал! Да ну и фиг с ним.

Хмыкнула, встала, отряхнулась от песка и широкими шагами направилась прочь с его пляжа.

Всплеск.

— Двуличная ты! Продала меня!

Остановилась, как вкопанная. Обернулась и глазами-тарелками уставилась на Рина, разлегшегося поперек влажной прибрежной полосы.

— Смеешься, улыбаешься, а сама только и ждешь, когда спихнуть! И новость о свадьбе тебя обрадовала!

Лежа на животе, он запрокинул голову так высоко, чтобы получше меня видеть. Я же наоборот отвела взгляд в сторону.

— Не понимаю о чем ты говоришь, — встала на собственную защиту, хоть и сознавала бессмысленность этой затеи.

— Понимаешь! Всё ты прекрасно понимаешь! — парировал аквер, покачивая хвостом. — С отцом моим договорилась. Он тебе пригласительный к Альтенайрам, а ты ему — пригласительный на мою свадьбу!

Вот и вскрылась правда. Кто вскрыл — значения уже не имеет. Теперь не отвертишься. Не буду же я продолжать лгать ему со спокойным лицом.

— Ты — детектив господень?! На всё готова, всем с охотой пожертвуешь ради того, чтобы дело господнее закрыть?! Тогда у меня никаких к тебе претензий, Дельфина! А я ведь люблю тебя, дура!

С этими словами и парой мощных ударов хвостом Рин снова нырнул в холодные морские воды.

Детектив господень. А это больше похоже на правду, чем ты думаешь…

И всё-таки, всё-таки… хоть я и способна на жестокую ложь, на предательство — нет. Если это касается моих друзей — тем более.

Я готова объяснить всё, что мне дозволено будет объяснить. Но лишь при условии, что меня выслушают. Выслушают, не задавая лишних вопросов и не допуская предвзятости. Поэтому…

— Рин!

Не ответил. Да и не слышит, наверное.

Эта ссора так же была запланирована, как и ссора с Ойей осенью? Всё идет четко по твоему сценарию, Сезон. Надеюсь, ты доволен собой. Если, конечно же, существуешь. Что сделаешь, когда я откажусь плясать под твою небесную дудку? Что тогда?

Уже собиралась уходить. Бросила последний взгляд на морские волны, берег и… увидела Его.

В наваливающихся с неба тяжелых сумерках мало что можно было разглядеть. На помощь пришел тусклый свет пробуждавшейся от дневного сна луны. Да и сам мужчина, его кожа, волосы, одежда… всё источало мягкое сияние неизвестной природы.

Крепкое тело, обтянутое белоснежной туникой, трехцветные волосы, вобравшие в себя основные стихийные краски, и лицо… Его лицо казалось мне настолько совершенным, что из глаз брызнули слезы. Если мои друзья считались самыми красивыми парнями в Игнипорте, то этот мужчина был вдвойне… нет, втройне прекраснее каждого из них! Вот он, идол, сама суть красоты во плоти. Суть красоты и силы. Он источал настолько мощную энергию, что трава на склонах клонилась к земле, песчинки рядом с ним завихрились в воздухе, а тихие до сей поры волны забились о берег, обращаясь в густую пену.

Мужчина улыбнулся мне краешком губ, но этого хватило для желания преклонить перед ним колени.

Неужели… неужели это и есть Сезон? Здесь? Почему? Сознание отказывалось верить в происходящее, но ощущения, все обострившиеся чувства сложно было бы обмануть. Они были реальны.

— Немного, — произнес Он, и вся природа вторила ему. — Еще совсем немного.

— …совсем немного… — шипели вздымавшиеся волны, шелестел песок под моими ногами, шуршала высокая трава.

— Зачем? — Я только сейчас пришла в себя, отогнала марево и наваждение, очистила разум и взглянула в лицо Сезона дерзко и осмысленно. — Что тебе от меня нужно? Что тебе нужно от ребят?

Он не ответил. Продолжал смотреть на меня, не мигая, а затем… исчез. Просто взял и исчез! Словно и не стоял на этом берегу всего мгновение назад.

— Нет, нет! — скинув плед, бросилась я в воду.

Не знаю, чем думала тогда. Возможно, это тоже было наваждением. С какой стати Сезону под воду спускаться? Но я была абсолютно уверена, что чем дальше отплыву от берега, тем скорее настигну Его. И расспрошу обо всем. Обо всем на свете. Не отвертится в этот раз.

Ледяная вода меня не останавливала, отсутствие купальника тоже не стало проблемой. В одной пижаме боролась с высокими волнами, обжигала горло, глотая соленую жидкость. Я обезумела в один момент, хотя так долго старалась держать себя в руках!

— Сезон, Сезон, Сезон… — повторяла онемевшими от холода губами, которые уже едва шевелились.

Давно не чувствовала дна ногами, но продолжала упорно плыть всё дальше и дальше. Температура воды понижалась, мышцы ныли. Однако самое страшное началось тогда, когда от пронизывающего холода и усталости мне свело правую ногу. Волны накрывали меня с головой. Любой мой крик превращался в неразборчивое бульканье, и вот я полностью погрузилась в пучину.

Тело камнем опускалось на глубину, а сознание, напротив, обретало ясность.

Если ты просто желаешь моей смерти, зачем тогда нужны твои загадки?!

Но утонуть мне не дали усилия Рина. Руки аквера подхватили меня за талию. Хвост, бликуя чешуей, оттолкнулся от водной толщи, и меня выбросило на поверхность, как пробку. Наполнять легкие свежим воздухом и молиться, что осталась жива. Молиться кому угодно, только не Сезону!

— Кха-кха… — уже на берегу продолжала отплевываться я.

Рин, откатив форму мифа, сидел напротив и напряженно молчал. Мой странный поступок, должно быть, вывел его из колеи и обида на лице уступила место беспокойству и растерянности.

— Не надо было… — наконец, глухо заговорил он. — Я не хотел доводить до такого…

Сейчас аквер больше напоминал Миши в детстве, на которого свалили очередную пакость. Тот был любителем извиняться и испытывать глубокое чувство вины за то, чего не совершал.

— Ужасно… — потерла уголки глаз кончиками пальцев.

Я уже смирилась с перемещениями во времени и пространстве, с затыкающей магией, но попасть под прямое воздействие силы убеждения? Он Сезон или великий маг и чародей? Второе произрастает из первого? Или наоборот?

— Ты бросилась в воду, — уставившись в невидимую точку перед собой, констатировал Рин. — И поплыла вперед. Быстро. Хотела покончить с собой.

— Что? — отпрянула я от стихийника. — Нет, нет!

— Тогда что это было?

— Я увидела… кое-кого, — вновь не стала рассказывать всю правду. А скажу, что Сезона, и меня даже друзья примут за сумасшедшую. — И поплыла… а оно вот… вот так.

Поджала ноги, обняла колени руками, и меня тут же накрыли оброненным мною же на склоне пледом.

— Спасибо. За то, что вытащил, тоже спасибо.

— Но кого ты могла встретить на частном пляже? Мне проверить?

— Спасибо. Рин, — постаралась я окончить расспросы на этом. — Уже не важно. Померещилось, может.

— Похоже на то.

Мы замолчали, наблюдая за тем, как низкие волны разбиваются о берег. Еще несколько минут назад эти волны обрушивались на меня с высоты в метр или два. Сердце до сих пор отчаянно колотилось в груди.

За что? Что я сделала не так?

— Знаешь, Рин, — первая не выдержала я, — что бы ты там про меня и мои планы ни надумал, я никогда не пошла бы против нашей дружбы. Это… самое дорогое, что у меня есть. Ты, Ойя и Миши. Да, иногда я… я веду себя странно. Особенно в последнее время… — стерла слезу, предательски побежавшую по щеке, — но даже при этом никому из вас не желаю плохого.

— Ты…

— Нет, — оборвала я его. — Заткнись, Рин. Дай мне сказать. Ты опять начнешь задавать глупые вопросы вроде «Почему ты всё еще считаешь нас друзьями?», «Почему детская клятва так важна для тебя?» или «Кто из нас тебе нравится больше?». У меня есть ответ на них. Один единственный. — Уткнулась носом в коленки, зажмурилась. — Я люблю вас. Я всех вас одинаково сильно люблю и никогда, никогда, никогда не смогу определиться, кого больше. Но когда-нибудь, рано или поздно, — голос задрожал, — я потеряю вас. И потеряю лучших друзей, а не… не тех, с кем меня связывает нечто большее. Ты… ты понимаешь, Рин?

— Боишься потерять нас? — присев на корточки напротив меня, парень обхватил мое лицо руками. — Этого никогда не случится. Мы никогда, никогда, никогда, — громко прошептал он, — тебя не оставим. Всегда будем рядом. Так, как сейчас.

— Но как же семья?

— А мы не похожи на семью?

— Рин…

— На одну большую, дружную…

— Рин!..

— …немного нестандартную, зато крепкую…

— Прекрати!

— Это мы боимся потерять тебя, навсегда оставшись во френдзоне и наблюдая за тем, как ты всё дальше от нас отдаляешься. Я говорю не только о себе. Я говорю об Ойе и Миши в том числе.

Произнеся это, аквер переключил внимание куда-то за мою спину, но я и сама уже почувствовала присутствие файера и террера, их запахи, тепло их стихийных аур.

— Нет. Я не дам вам сломать свои жизни из-за меня. Мы друзья. — Обернулась к стихийникам за спиной. — Друзья. И вообще, уже поздно. Ложитесь спать. И я пойду.

Встала с песка и на негнущихся ногах направилась в дом, постепенно набирая скорость. Чтобы никто меня не позвал, не окликнул, чтобы не бросил вдогонку очередной неудобный вопрос.

Поднялась на второй этаж, зашла в свою спальню, захлопнула дверь и съехала по ней вниз. Но не успела избавиться от лихорадочно бегающих в голове мыслей, как в дверь тихо постучали.

Не прогонять же.

Вдохнула, выдохнула, отряхнулась, оторвав пятую точку от пола. Только после этих манипуляций открыла.

— Что?..

Не успела спросить. Влажные губы Рина коснулись моего лба.

Сколько нежности было в этом поцелуе трудно передать словами. До самой глубины души дотянулся губами, и я просто закрыла глаза, наслаждаясь каждой секундой интимного момента.

— Будь рядом, — оторвав губы от лба, Рин уткнулся в мою макушку. — И завтра, и всегда. Вот так будет правильно. Да, так будет лучше всего.

— Нормально? Держишься? — осведомился Ойя, регулируя стремена.

Я первый раз сидела в седле, но ощущения были… немного тошнотные. Так высоко от земли. Если упаду — и шею сломать можно. Но чтобы произвести должное впечатление на друзей, упрямо стиснула челюсти и взялась за поводья обеими руками.

— Под бока пятками ударь слегка и корпус вперед наклони, — скомандовал Рин, и я успешно последовала наставлениям.

— Ой, она пошла! Пошла!

В один момент забыла всякий страх, как только белая лошадь сделала первый шаг. Затем второй, третий, и вот я уже… эта самая… наездница самая настоящая.

— Держись в седле ровно! — сделал Ойя замечание, вышагивая рядом. Я выпрямилась. — Не забывай, что ты — принцесса.

— Я принцесса, — пробубнила под нос, вживаясь в непростую для себя роль.

— Змея впереди, сэр Рин! — маленький файер вскинул руку с деревянным мечом, а пальцем ткнул в заросли невысокой травы. — Защитим принцессу любой ценой!

— Это шланг, — правильный Миши сразу заметил подвох.

— Сэр Миши!!! — одновременно встрепенулись мальчишки.

— Я придумал! — в голове Рина возникла очередная интересная и умная идея. — Миши — это на самом деле темный маг, который превратит шлаг в змею, как только лошадь принцессы Дельфины будет проходить мимо!

Все восприняли нововведение положительно. Кроме самого террера, явившегося домой с парочкой синяков.

Глава 6. Нейтральный аквер

Самый страшный и ответственный день в жизни каждого аквера наступил, освещаемый ярким солнцем и щебечущий прилетевшими с зимовья птицами. Шутка природы, что в такое замечательное утро нам приходится сопровождать Рина на столь неприятную процедуру в центральную больницу Игнипорта.

В этот раз я не опоздала и беспрепятственно вошла в здание вместе с ребятами.

Жутко пахло формалином, жженым пластиком и пылью с силиконовых перчаток персонала. Медсестры сновали туда-сюда, подготавливая кабинеты к переливаниям, а ближе к середине дня ажиотаж начнется за стойками регистрации. Неявившихся на сбор акверов в обязательном порядке уведомят о скором приезде стражников правопорядка к местам их проживания.

Должно быть, я уже говорила об этом, и всё-таки повторюсь. В дни сдачи крови я искренне радуюсь тому, что рождена нейтралкой.

— Юноша, ваша кровь нам без надобности. Ожидайте родственников за дверью.

— Но я тоже хочу сдать! За компанию!

— Можете сдать не кровь, а мочу. На общий анализ. Всего хорошего.

Голос этого юноши заставил меня вздрогнуть и обратить пристальное внимание на возникший конфликт, пока Рин возится с бумагами.

Слух меня не обманул. Напротив одного из кабинетов в левом крыле, опустив руки и голову, стоял Сириус. Почувствовав на себе чей-то взгляд, младший Альтенайр поднял на меня глаза. Как у побитой собаки. Вы еще сомневаетесь, что у этого парня не всё в порядке с головой? На что он рассчитывал?

— Всё готово, — бодрый голос Рина нисколько не выдавал его страха. Но он был. Всем стихийникам страшно проходить через это. — Кабинет номер десять. Погнали, ребятушки.

Бросив последний взгляд на расстроенного Сириуса, ушла следом за друзьями в противоположное крыло.

А стоило двери за Рином захлопнуться, меня охватило нарастающее с каждой минутой беспокойство. То постукивала каблуками по полу, то закидывала ногу на ногу. Нервно барабанила пальцами по подлокотнику. Мандраж такой, словно в кабинет для сдачи вошла я сама, а в руку вставляют катетер.

Резко одернула руку, когда Ойя накрыл своей ладонью мою. Не хватало еще, чтобы Рин прямо во время процедуры местами с файером поменялся. Осторожнее надо быть.

С периодичностью в десять секунд я оборачивалась на часы в коридоре. Из-за этого процедура, длившаяся обычно около десяти-пятнадцати минут казалась бесконечной.

Но однажды всё должно было закончиться. Самое страшное, что Рина вывезли из процедурного кабинета на каталке. Значит, дела оказались настолько плохи, что аквер не в состоянии дойти до своей палаты самостоятельно.

— Рин! — я подбежала к нему.

Парень был в сознании, но бледен, как полотно. Тем не менее, на лице его играла хитрая ухмылка.

— В два раза больше сдал! — победно вскинул пациент дрожащий кулак. — В два раза больше, сосунки!

— В два раза больше… сдал, — тут же раздался в голове слабый голос Ойи.

— О, красавчик! — похвалил его Рин тогда. — Я бы на такую авантюру не решился.

Впрямь не решился бы? Ну-ну…

Я нервно сглотнула от осознания одной неприятной вещи. Ойя с Рином сильные. Они такое испытание выдержат с небольшим ущербом восстановлению. Но если, по логике событий, дело дойдет до Миши… даже думать о последствиях не хочется.

Палата, которую выделили на реабилитацию Рина, мало чем отличалась от осенней палаты Ойи. Разве что вид за окном центральной больницы был несколько иным — на главный проспект Игнипорта.

Нам не сказали ни слова, когда мы вошли следом за медицинским персоналом. Взяли белые стулья у дальней стены и расселись перед койкой полукругом.

Главное представление началось тогда, когда медики вышли, оставив всю нашу веселую компанию вместе. Рин был главным героем представления.

— Ойя, открой окно. Нет, закрой — дует. Зашторь, а то солнце слепит. Нет-нет, лучше открыть. Слишком темно стало. Миши, будь другом, принеси воды. Нет-нет, я еще не сказал какую именно. Только не больничную. Сбегай в магазинчик напротив.

Команды не поступали лишь мне, и спустя некоторое время я догадалась, с чего это Рину приспичило изображать из себя помирающего тюленя. Он хотел, чтобы парни психанули и оставили нас наедине.

План его удался.

— Друзья еще называются! — закричал аквер вслед удирающим из палаты ребятам, пару раз притворно застонал, а потом, натянув невинную улыбку, посмотрел на меня. Хитрый морской кот. — На самом деле, слабость немного чувствуется, но я готов подсобить тебе с завтрашним вечером.

— Чего? — изогнула бровь.

— Званый ужин у Альтенайров. Ты же собиралась пойти.

Парень привстал на локтях, и я подняла подушку, чтобы он смог на нее откинуться.

— Собиралась. И собираюсь, — склонила голову набок, всё еще не понимая, к чему парень клонит. — Хочешь пойти… вместе со мной?

— Вместе с тобой у меня пойти не получится. Приглашение-то одно. Но и нейтралке непросто будет в особняк Альтейров попасть. Понимаешь о чем я?

Выходит, официальное приглашение в их дом — не единственное, о чем мне стоило беспокоиться? Как-то я об этом не подумала совсем.

— Тебе нужно стать аквером, — подсказал Рин, играя бровями.

— Только не говори, что мне для этого крови твоей придется попить, — поморщилась я.

— Стихийная сила здесь роли не играет. Акверов на приеме будет столько, что воздух пропитается магией. Так что твои волосы — единственное, что выделит тебя из всех.

— Предлагаешь купить парик?

— Как вариант. Почему бы нет? Еще платье подходящее и манерам бы тебе кое-каким обучиться. Ты выросла у файеров, а у моих состихийников порядки несколько иные.

— Я проведу в их обществе немного времени.

— Значения не имеет. Не хочешь ведь, чтобы тебя взашей выгнали, не дав возможности раскрыть «дело господне»? — Последние два слова Рин пропел, закатив глаза и воздев руки к потолку.

— Не хочу, — скрепя сердце, согласилась.

— Тогда надо бы начинать подготовку. Но тебе крупно повезло. У тебя есть я, — парень довольно указал на себя большими пальцами и озорно подмигнул. — Дай мне пару часиков оклематься, и я буду во всеоружии.

— Пару… часиков? — скептически переспросила.

Вообще-то времени на полное восстановление уходит куда больше. Если вы помните, в каком состоянии был Ойя после сдачи, то согласитесь со мной.

— Детка, когда речь идет о тебе, у меня появляется второе дыхание.

— Ой, не начинай…

* * *
Еще некоторое время мы обсуждали порядки, принятые в высоком обществе акверов, а значит, и в особняке Альтенайров само собой. Ритуалы, обряды, особенности рациона. Всё это мне пригодится, если начнутся расспросы, а ответить мне будет нечего по незнанию.

Как сказал Рин, Сириус вряд ли будет присутствовать на ужине. Скорее всего, ему прикажут спрятаться где-нибудь, пока все гости не разъедутся по домам. И я знала, где он будет находиться. В своем излюбленном месте — в подвальной лаборатории. Мне следовало подготовиться не только ко встрече с высокопоставленными особами, но и с самим безумным экспериментатором. Сделать это мне казалось намного труднее. Справлюсь ли я в одиночку, если он вновь захлопнет за мной металлическую дверь и оставит в компании безвольных нейтралов? Мне достаточно лишь увидеть всё своими глазами в этой реальности, а уже потом бежать, сломя голову, на ближайший полицейский пост и доложить о происходящем. Не уверена, что у младшего Альтенайра не будет своих козырей в рукаве на такой случай.

Уже через два с половиной часа, когда солнце было в зените, мы с Рином освободили его одиночную палату и отправились за обязательными покупками к предстоящему торжеству. Первым на очереди был парик. Остановились мы на небесно-голубом цвете — среднем уровне силы. Слишком светлый мог вызвать вопросы относительно моего права находиться на званом ужине подобной величины, а слишком темный — вопросы касательно моего не существовавшего рода. Крупные синие локоны легли на мои плечи, и мне на секунду показалось, что из отражения в зеркале на меня смотрит не я, а какая-то незнакомая мне акверка.

— Эх, хоть сейчас под венец… — мечтательно выдохнул элементаль, приобняв меня за талию, но я сурово пригрозила ему пальцем.

— У тебя невеста, между прочим, есть.

— Такая акверка, как ты, мне больше по душе.

— Кхе-кхем.

— То есть, нейтралка, — поспешно добавил он.

Следующая на очереди деталь — платье. Достаточно симпатичное для выхода в свет, но и не слишком помпёзное, чтобы слиться с окружающими. Рин моего мнения не разделял и пришлось мне поумерить его дизайнерский пыл, выбрав наряд самостоятельно. Не любитель я ходить по магазинам, так что остановилась уже на третьем платье. Длинное, обтягивающее, из белой шелковой ткани и слегка расширенное от колена. В комплекте к нему шли аналогичного цвета перчатки до локтей.

— Теперь я готова? — на всякий случай уточнила я у Рина, и он без всяких сомнений ответил мне:

— Да. Вполне. И еще кое-что.

Мы уже двигались по направлению к трамвайной остановке, когда друг, несущий два пакета с моим «маскарадным» костюмом остановился и серьезно посмотрел на меня.

— В особняк мы пойдем вместе. Если с Сириусом всё так плохо, как ты говоришь, и как я подозреваю, то одну я тебя не оставлю. Не вернешься в условленное время — пойду за тобой, и мне будет всё равно, как на это Альтенайры отреагируют.

— Хорошо, — согласилась я. — При условии, что не выйдешь из-под контроля и не затопишь там ничего.

Моментально стало не по себе, как только вспомнила неестественный взгляд Ойи, явившегося на мое спасение осенью. Главное, чтобы история не повторилась.

* * *
На следующий день, вопреки всяческим уговорам Рина, я поехала в академию. Дело не только в том, что учебная успеваемость была для меня важнее нашего плана. Я хотела понаблюдать за Сириусом и накопить в себе достаточно ненависти для того, чтобы не струсить у дверей в подвал. Я хотела прокрутить в голове всё, что мне пришлось пережить осенью. Что пришлось пережить Фабричио и что переживает в настоящий момент Карамелита.

Приходила мне еще одна безумная идея, касательно устранения старосты. Подговорить моих ребят, схватить его где-нибудь в переулке после занятий, скрутить, а уже потом, когда устранен зачинщик, проникнуть в лабораторию.

Но нет. Не было у меня желания впутывать в это непростое дело ребят, которые и так влезли в него достаточно глубоко. Взять к примеру странные перемещения по сезонам и неестественность некоторых событий и вещей.

Сириус даже бровью не повел, напоровшись на мой изучающий взгляд. Думаю, он догадывается о том, что я знаю. Но насколько много знаю — нет. Этот факт будет одним из моих козырей.

Ни единой лекции я не законспектировала, профессора Лангью не слышала и не видела, словно его не существовало. Всё мое внимание было сосредоточено на младшем Альтейнайре и том, как правильно действовать на сегодняшнем званом ужине, чтобы меня не выставили за порог особняка раньше времени.

Когда вернулась домой, ловкие руки Рина устроили собственную магию, временно превратив меня в таинственную, одновременно всем и никому незнакомую акверку. Даже с чертами лица поработал, чтобы Дельфину Людьи во мне наверняка никто не признал.

Первые проблемы на нашем пути возникли сразу, как только мы спустились на первый этаж. Ойя преградил нам дорогу, скрестив руки на груди. Миши застенчиво выглянул из-за двери в столовую.

— Дельфина? — прищурившись, файер оглядел меня с ног до головы. Хмыкнул. — Ты куда в таком виде собралась идти? Рин?

— Дело божественной важности, — снял аквер воображаемую шляпу. — Потом расскажем, как всё прошло.

А пока друзья не спохватились, цапнул меня за локоть, стремительно обогнул Ойю, и мы оба юркнули на улицу.

Снова вранье, снова недоговорки и даже… подумать только, побег!

Однажды, когда всё это закончится, я расскажу им историю от начала и до конца. Обязательно расскажу. Просто доверьтесь мне.

— Сидишь бездельничаешь. Лучше бы служанкам на кухне помогла.

Оторвав взгляд от книжных страниц, подняла голову. Шкодник Ойя даже в библиотеке не дает укрыться от критики в мой адрес. Как будто он не понимает, насколько тяжко мне и так живется под гневным прищуром тетки Ингрид. Чуть что — сразу Дельфина виновата. Почему? Да потому что ей так удобнее.

— Пустышка! — топнул мальчишка ногой. А заметив, как резко я изменилась в лице, с удовольствием продолжил. — Мама говорит, что от пустышек никакого проку. Они только пользуются нашими благами, а сами бездельничают. Пользы, как от таракана.

Спокойно. Сейчас потешится своей силой и властью, а потом уйдет. Тишину тоже нужно заслужить.

— Пустышка, — нагнувшись над самым моим ухом, громко прошептал Ойя. — Пус-тыш-ка.

Подобного развития событий не ожидала даже я, но руки оказались быстрее. Захлопнув книгу, крепко сжала ее в руках и, что было силы, приложила маленького файера по рыжей башке.

— А-а-ай… ты чего?!.. — отпрянул он, но я тут же подскочила к нему и ударила снова.

От всей души ударила. Слезы брызнули из глаз, до боли прикусила губу, однако лупасила хозяйского сына вопреки самому суровому наказанию от ненавистной тетки. Пусть бежит! Пусть жалуется! Пусть хоть сейчас меня заживо спалит, как и мисс Эльзу, а потом скажет, что случайно получилось! Нет моих сил больше терпеть!

— Не пустышка! — удар по плечу. — Не пустышка я! Не пустышка! — опешивший Ойя не успел заслонить лицо, и я смачно разбила ему губу уголком твердого переплета. — Я не пустышка!

Когда рухнула на колени со своей печатной защитницей в руках, файер всё еще стоял на одном месте. Протер губу двумя пальцами, взглянул на кровь.

В сгустившейся тишине я услышала, как муха бьется об стекло.

— Тебе… — наконец, мальчик заговорил, — не нравится когда так… так называют?

Ответ на его вопрос казался очевидным, но я ответила:

— Не нравится.

— Прости.

Вытаращилась на маленького чертенка во все глаза. Кто из нас сейчас более шокирован? Ойя, которого какая-то нейтралка на четыре года младше книгой избила, или же я, у которой Ойя впервые попросил прощения?

— Не волнуйся, — добавил он тихо. Его губа продолжала кровоточить, и он слизнул проступившие алые капли. — Я никому не скажу. Не хватало, чтобы меня засмеяли, — пробурчал под нос.

С этими словами файер вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Глава 7. Хитрый ход Сириуса

В назначенный час мы с Рином стояли у ворот в особняк Альтенайров. Стоило только догадываться, о чем в этот момент думал аквер, а вот я внутренне билась в истерике, как только пришло время реализации нашего плана. Я готовилась к этой вылазке добрую половину весны, но меня всё равно била мелкая дрожь. Правильно ли я поступаю? Какие действия от меня требуются? Не закончится ли это так же, как в прошлый раз?

— Вот, возьми. — Парень протянул мне… телефон. — Сможешь со мной связаться, если возникнут какие-нибудь трудности. На один звонок заряда хватит.

Тупо уставилась на устройство в его руках, а в голове одновременно всплывала картина о том, как получила первый такой.

— Это инициатива Ойи, — В прошлый раз Рин так же протянул мне вещицу, немного позднее варварски украденную Сириусом. — Если тебе что-то понадобится. Хотя я бы тоже мог тебе подарить…

— Я не могу это взять. Мне нельзя.

— Да брось.

— Я… не могу это взять.

— Да брось, — с той же, играющей на губах, усмешкой настаивал парень. — Экстренные ситуации требуют экстренных мер. Если с тобой что-нибудь случится в этом аквариуме — никогда себе не прощу. Бери.

— Ни к чему хорошему не приведет… — на выдохе произнесла я, засовывая устройство связи в сумку-мешочек, висящую на запястье.

— Не забудь.

— Не забуду.

Куда уж там забыть, если по второму кругу пошло? Может, ничего не должно повторяться? Может, одни и те же события приводят к одному и тому же исходу? Эх, ладно. Будем надеяться на удачу. Если я чем-то разгневала Сезона, подобными мелочами не улучшу его расположение к себе.

Но пришла пора расстаться с Рином и ступить на территорию злополучного особняка, в недрах которого творятся ужасные вещи. С виду и не скажешь, что в таких богатых хоромах у кого-то хватило ума развить целую подпольную лабораторию по изучению и улучшению нейтралов. Даже думать об этом мерзко.

Экипажи гостей заполонили подъездную дорожку возле фонтана. Разумеется, фонтан — обязательная часть любого маломальского жилища детей стихии воды.

Поднялась по ступенькам, протянула приглашение двум разодетым верзилам на входе. Им, как мне кажется, и силы-то стихийные без надобности. Одной только физической хватит, чтобы «безбилетников» на порог не пустить.

Магия и впрямь пропитала каждый квадратный метр особняка, потому что… меня пропустили. Вот так просто. Распахнули двери перед нейтралкой в синем парике и вечернем платье. Так что я учтиво улыбнулась обоим и вошла в холл, устеленный светлой, натертой до блеска, плиткой. Разобраться бы в хитросплетениях этого места, в его длинных коридорах и сотнях дверей, коими оно утыкано. Ясно одно — выше первого этажа смысла подниматься нет. Правда, мою задачу этот факт нисколько не облегчает.

Есть ли смысл заходить в общий зал? Беседовать с гостями о вещах, в которых я смыслю совсем немного? Или начать поиски сразу? Жаль, что в первый раз мне так и не довелось выбраться из подвала. Хоть одним глазком прикинуть примерное месторасположение.

Насвистывая незамысловатую мелодию, прошмыгнула в противоположную от шумного крыла сторону. Если кого и встречу по пути, то совру, что искала туалет. Актуально во все времена. А пока у меня есть несколько часов до окончания званого ужина, потратить их нужно с пользой. Другая такая возможность мне вряд ли представится. Не в текущей реальности уж точно.

Значит, ищем спуск вниз, да? Или что-то похожее на него. Что ж, поехали.

Оглядываясь по сторонам и ненадолго задерживая взгляд на картинах в серебристых рамах, потихоньку продвигалась вглубь. Вот, до чего я докатилась, Сезон, по твоей же указке. Рыскаю, как мышь, в доме высокопоставленных стихийников. Если меня за этим делом застанут…

— Девушка, а вы куда?

Чей-то оклик раздался за моей спиной. Уверена, что адресован он мне, но вместо того, чтобы обернуться и поведать легенду о поисках уборной комнаты, от страха припустила вперед.

— Стойте! Подождите!

Неудобный узкий подол мешал набрать оптимальную скорость, дабы избежать встречи с преследователем.

— Да остановитесь же, девушка!

Так бы я и летела дальше по коридору, не разбирая дороги, если бы прямо передо мной не возникла водяная преграда метра два в высоту. Не хватило каких-то нескольких сантиметров, чтобы меня не окатило водой с головы до ног. Резко притормозила. Обернулась.

Вот уж кого точно не ожидала увидеть в стенах этого особняка, так это…

— Мори?

Дворецкий из поместья Шина Вальери, поправляя очки, направлялся ко мне, облаченный в строгий костюм цвета моего парика. Очки он, кажется, поправлял, не доверяя собственным глазам.

— Леди Дельфина?

Парень остановился в одном шаге от меня, присматриваясь и обводя глазами каждый элемент моего маскировочного облачения. А я-то думала, что Рин загримировал меня достаточно хорошо.

— Что вы здесь делаете? — В его голосе не было осуждения. Только искреннее удивление.

— А… ты? — криво улыбнулась я. — Разве, не в поместье Вальери служишь?

— Это мой отчий дом.

— Отчий? Мори, ты… Альтейнар?

— Третий брат, если быть точным. Да.

Моя челюсть едва об пол не ударилась, и я тактично прикрыла рот ладошкой.

Выходит, всё это время о любых вещах, связанных с Сириусом, я могла спросить напрямую у него? Тогда почему Рин молчал об этом? Почему не додумался организовать нашу встречу и разговор с разоблачением?

— Теперь ваша очередь, леди Дельфина — сдвинул аквер брови. — И почему вы так… странно одеты?

— Я… ищу твоего младшего брата. — Не видела никакого смысла в том, чтобы темнить перед этим стихийником. В настоящий момент Мори — единственный, кто способен помочь мне на финальном этапе поимки.

— Сириуса?

— Пожалуйста, помоги мне, — вместо объяснений попросила я о помощи.

Всё равно магия не даст мне поведать о причинах. Не даст возможности рассказать, с чем связан Сириус и какую опасность представляет. Мне просто нужно его найти. Всё остальное сделаю сама.

— Если хотите найти Сириуса, то пришли не по адресу. Он больше не живет здесь.

— Как давно?! — сердце рухнуло в пятки.

— Месяц? Полмесяца? Я и сам редко здесь появляюсь с тех пор, как устроился к Вальери.

— А могу я взглянуть на ту комнату, где он проживал?

Странная просьба. Отказ восприняла бы спокойно, но Мори умудрился удивить меня снова.

— Следуйте за мной, — коротко поклонился парень, одним движением руки убрал с нашего пути водяную преграду и, сложив руки за спиной, направился вглубь правого крыла.

Храня молчание, последовала за ним.

Неожиданная встреча и такое же неожиданное стечение событий. Сириус переехал. Как же так? Не из-за моих ли подозрений? Сомневаться не стоило, что с местом жительства он перенес и свои труды. Трудно было бы не заметить его лабораторные сооружения и не забить при этом тревогу. Хотя кого волнуют дела нейтралов? Лишь бы под ногами не мешался. Скорее всего, старшие Альтенайры вздохнули с облегчением, избавившись от позорного пятна, проживавшего в стенах родового дома.

Пару тройку раз мы свернули в другие коридоры, пока не дошли до спуска вниз по лестнице. Пришлось одолеть несколько десятков ступеней, прежде чем очутиться перед металлической дверью, ведущей в подвальное помещение и бывшее пристанище Сириуса.

В этот раз дверь оказалась не заперта. Мори отворил ее, пропуская меня внутрь. Включил свет. Окинув взглядом абсолютно пустую комнату от пола до потолка, я хлопнула ладонью по лицу.

Все наши приготовления оказались напрасны. Сириус Альтенайр сбежал вместе со всеми доказательствами против него.

Когда я покинула особняк, закрапал теплый весенний дождь. Рин терпеливо ожидал меня у ворот и был несказанно удивлен сопровождавшему меня Мори.

Странно. Кому, как не ему, знать о происхождении своего дворецкого?

— Господин Рин. — Даже не находясь при исполнении обязанностей, Мори отвесил моему другу почтительный поклон, соблюдая субординацию.

Это выглядело бы забавно, учитывая реальное положение обоих акверов. Забавно, если бы меня не волновали поиски Сириуса, и я могла бы позволить себе улыбнуться.

— Мори? И ты здесь? — слова Рина сквозили некоторой… неприязнью, что ли? Но не было времени разбираться в хитросплетениях их отношений.

— Подвал пуст, — перешла я к делу без лишней воды. — Сириус переехал. Неизвестно куда.

Как же спокойно я приняла этот факт там, внизу. И как же сильно хотелось проклинать судьбу, себя за недальновидность, Рина за смазливые гримасы. Даже Мори за то, что я не имела понятия о его родственных связях с нейтралом-экспериментатором.

Вот он — тупик. Самый настоящий. Дождаться завтра, устроить слежку? А не станет ли слишком поздно? Откуда мне знать, не роковой ли это день для того, чтобы поставить точку?

— Так куда теперь? — серьезно осведомился у меня Рин.

— Никуда, — тупо ответила я. — Ни-ку-да.

— Позвольте поинтересоваться, — сдвинул Мори очки к переносице, — для чего вам понадобился Сириус? Что он натворил, если леди Дельфина на себя не похожа?

— Не твоего ума дело, — огрызнулся на него Вальери.

— Он… — «маньяк». — Он… — «ловит нейтралов для своих экспериментов». — Он… — «держит их в беспамятстве и накачивает львиной дозой стихийной крови». — Он…

Магия всё еще действовала, доводя меня до отчаяния. Голова шла кругом, мозги кипели, а язык не поворачивался, не слушался.

Со мной играют в какую-то страшную и глупую игру. Меня испытывают на прочность, ломают изнутри. Невозможно ни сказать, ни показать, ни направить в нужную сторону. Как же мне надоело! Как хочется, чтобы всё закончилось! Сегодня же, быстро, а не то я окончательно свихнусь.

— Дельфина? — Рин схватил меня за запястье, когда я попыталась удрать. — Ты куда?

— На живца ловить.

— Сдурела? Остынь. Найдем его логово. Дело времени.

— Нет времени! — срываясь на крик, пыталась высвободиться из цепкой хватки. — Я чувствую. Его нет, нет…

— Успокойся! А то подумаю, что совсем с катушек съехала.

— Съехала? Да! — гаркнула ему в лицо. — Может и так! Мне же никто не поверит! Во всю эту божественную магию, мою немоту! А знаешь что, Рин? Вся эта чертовщина замешана на вас! Вся! Это вы трое прокляты, а не я! Ты, Ойя и Миши… Вы не просто мешаете мне жить. Сейчас вы превращаете мою жизнь в кошмар!

Рука аквера резко похолодела, и он одернул ее. Глаза стреляли молниями, но меня было не остановить.

— О чем вы Сезону молились по ночам, а? — ткнула я Рина в грудь пальцем. — Услышал он, кажись, молитвы ваши? Только не подумали о том, чего хочу я! Мальчишки, у которых всегда всё было и даже больше. Красавчики с силой, льющейся через край. Властью, что по одному щелчку пальцев любую вашу прихоть исполнят стократ! Вот вы какие! Пусть по ваши души Сезон и является. Пусть он вас доводит до такого состояния, в котором сейчас я нахожусь. Понятно?

Высказалась, резко выдохнула и отправилась куда глаза глядят. Домой возвращаться не было желания. По крайней мере, сейчас, пока готова рвать и метать.

Усыпили мою бдительность. Поступила, как дура. Опять ждала вместо того, чтобы действовать. Можно ли вновь всё вернуть на свои места? Вернуть к началу? Я готова попытаться еще раз. Готова.

Дождь усилился, обратившись в ливень, пузырящий лужи. Дорогу было не разобрать, и я продвигалась по тротуару, следуя одной лишь интуиции. Ноги в туфельках промокли насквозь. Да что уж там… платье и парик тоже. Но если платье снять было нельзя, от парика я избавилась.

Раз уж ребята не виноваты, почему я оказалась под прицелом божественного произвола? Какое Сезону до меня есть дело? Зачем я ему? Отправь он на задание стихийника, задача облегчилась бы в разы! Не должна я думать о спасении других. Мне себя бы спасти. Это первостепенная миссия нейтрала.

Фигура в непромокаемом плаще возникла на дороге настолько неожиданно, что я в нее врезалась. И почти сразу почувствовала острую боль в области живота. Жгучую, разливающуюся по всему телу. Упала. Не удержалась на ногах. Сумочка, что висела на запястье, тоже встретилась с асфальтом. Я услышала треск. Телефон Рина разбился…

— Что вы?.. — приложила немеющую руку к животу, приблизила к глазам. Кровь.

— Видит Сезон, я не хотел этого, — по ушам резанул до дрожи знакомый голос младшего Альтенайра.

— Си…

— Я хотел, чтобы мы работали вместе. — Парень присел передо мной на корточки, откинул капюшон. — Не знаю, как ты догадалась об экспериментах, но оставлять тебя в живых… слишком опрометчиво, не думаешь?

— Опр…мтч… — язык заплетался.

Зажала рану рукой, но лужа крови медленно расползалась подо мной, смешиваясь с дождевой водой, впадая в ручейки, бегущие по асфальту, и окрашивая их в красный.

— Дельфина!

Рин… он шел за мной? Но опоздал. Как Ойя. Как глупо. Что может быть глупее смерти от ножа посреди улицы при выполнении «дела господнего»?

Я медленно проваливалась в небытие, когда волны, сотворимые разъяренным Рином, смели с ног пытавшегося ускользнуть Сириуса. Последнее, что я увидела — лицо Мори, склонившееся над моим. По-детски обеспокоенное, банальное и такое простое лицо Мори Альтенайра.

Часть 3. Созидательная сила Земель

Опять я здесь. В полной темноте, освещаемой лишь коричневатым светом последнего огонька. Сомнений не оставалось — это Миши. Вернее, его сила, собранная и сжатая в один плотный клубок.

По характеру его концентрированная сила оказалась такой же, как и сам стихийник. Первая не приближалась, а стоило протянуть к огоньку руку, так увильнул от нее в сторону, замер на месте в ожидании моих дальнейших действий.

— Всё хорошо, — успокаивала я его и вновь попыталась дотянуться.

Тщетно. Сила не дала дотронуться до себя, в отличие от красного и синего светлячков Ойи и Рина, ведущих себя так же дерзко, как в жизни.

— Я тебя не обижу, — заверила светящуюся субстанцию. — Давай просто снова запустим круг. Но в этот раз сделаем всё правильно. Лучше некуда.

— Правильно? — громогласный мужской голос, раздавшийся отовсюду и ниоткуда, заставил меня напряженно осмотреться по сторонам.

Вспышка света. Яркая. Глаза пришлось зажмурить, чтобы не ослепнуть.

Когда распахнула их, самым чудесным образом обнаружила себя посреди зеленой лужайки. Чистое голубое небо окружало ее, будто кусочек земли завис в воздухе. Но что поразило еще больше — огромное дерево неестественного вида. Почему неестественного? Да потому, что оно не соответствовало ни одному времени года в целом. Часть ветвей покрыта сочной зеленой листвой, с другой части плавно опадают желтеющие листья, третья — абсолютно гола, на четвертой из побегов пробиваются маленькие листики.

Так увлеклась необычным древом, что только сейчас заметила фигуру у его корней. Широкоплечую, мужскую. Разноцветные волосы, белый балахон.

Сезон. Это был Сезон.

Он обернулся ко мне. Прекрасные глаза сканировали мою душу вдоль и поперек, но я свои глаза не опустила. Довольно с меня загадок.

— Что-то вы к нам зачастили, — вот так, без ахов, охов и пустых молитв начала я. — Объяснитесь. Пожалуйста, — добавила чуть более миролюбиво. Божество, как никак. Хоть и не мое.

— Отвечу на твои вопросы я, — медленным речитативом произнес Сезон.

Листья на древе зашелестели в такт его речи, по траве волны разошлись. Он однозначно тот, за кого себя выдает, но легче ли мне от этого?

— Чего вы от меня хотите?

— Холодает нынче. — Начал мужчина издалека. — Лета, вёсны, осени всё реже подчиняются силам моим. Зимы же, напротив, набирают власть. Допустить нельзя того. Тянуть чем дольше, тем ближе гибель мира — то истина.

— А… дальше? — намекнула я на продолжение, когда Сезон замолчал.

— Нужна мне смена. Стихии, что в одном объединятся и коим вновь природа подчинится с новой силой.

— Тогда вы обратились не по адресу. Я нейтрал. Во мне нет стихийных сил.

— Стихии все одной тебе подчинены. Их три. Сезоном новым стать способны, коли дорогу верную покажешь им.

— Не поняла, — прищурилась я.

— Поймешь, когда настанет время. Они сильны, сомнений в этом нет, но ты сильнее в своей власти притяженья. Тростинки по одной хрупки. Ломаем пальцами. Но если взять их воедино — не разрушить.

— При чем здесь Сириус? И его манипуляции с кровью.

Ни черта не ясно, однако при нынешних обстоятельствах и отсутствии информации собрать пачку загадок и ребусов — лучше, чем ничего.

— Баланс священен. Его не дай нарушить. Расчищен будет путь Сезону, что грядет.

— Снимите тогда хоть магию замалчивания. Я сразу же пойду в полицию и…

— То чары не мои, а времени. Ведь рассказать о том, чего не знаю в настоящем, не в силах даже я.

— Значит, я правильно поняла? То, что происходит в другие сезоны — остается в тех же сезонах?

Картинка с лужайкой, древом и бесконечным небом искажалась прямо на глазах. Беспомощно протянула руку, открыла рот, и тьма застелила пространство окончательно.

Верны или мои выводы? Ребята… новый Сезон? Как такое возможно? Их же трое и они совершенно разные…

Коричневый огонек заплясал передо мной и, усыпив на время его бдительность, я резко подалась вперед и накрыла его ладонями.

Глава 1. Новые краски парада красоты

Лежа на кровати, не открыла глаза, пока не услышала характерный звон разбитого оконного стекла.

Тук.

Камень с известной мне запиской плюхнулся на пол.

Нет, в третий раз торопиться не буду. Обдумаю хорошенько то, что узнала, и только после тщательной подготовки приступлю к действиям.

Выходит по сему, что задачи у меня две. Первая — каким-то фигом объединить моих непохожих друг на друга ребят и заставить их действовать сообща. Вторая — помешать Сириусу и его экспериментам во имя баланса и мира во всем мире. Можно или связать две этих вещи воедино? Можно, почему нет? Объединить парней против Сириуса. Убить, как говорится, двух зайцев одним выстрелом. Только вот по факту заяц у нас один, а выстрелов — целых три. Облегчает ли это задачу?

— Грх, дует…

Сейчас теплолюбивая Асфальдефия скроется под одеялом, и примерно в это же время я собираюсь и отправляюсь в учебный корпус. Успею на парад красоты в третий раз или…

Или же у меня есть идея получше.

Коснулась пола босыми ногами, потянулась и засекла примерное время. У меня было минут пятнадцать в запасе, чтобы пойти на опережение.

Пару минут потратила на то, чтобы замести осколки стекла под кровать, а камень вместе с запиской швырнуть обратно отправителям. Навряд ли они получат им по башке, но в кусты приземлился успешно.

Теперь умываемся, приводим себя в порядок и отправляемся в…

С зубной щеткой во рту выглянула из миниатюрной кухни и взглянула на календарь.

…седьмое июня. Лето. Время терреров. Время Миши.

Если так подумать, для многих Миши до сих пор оставался темной лошадкой. Даже для нас — самых близких и, похоже, единственных его друзей. Общение с кем-то другим он не жаловал, а от девушек и вовсе бежал, как от огня. Связано ли это с особенностями его характера или какими-то личными закидонами — неизвестно. Скромный, милый мальчик, любитель селекции растений и веган. Вот уж кому и быть божественным Сезоном — так это ему, несомненно. Но у Сезона три стихии. Три! Предлагаете Ойю с Рином к нему суперклеем приклеивать? Степлером прибивать?

В любом случае, пора открывать новую страницу истории. Истории, в которой мои звездюки объединятся против общего врага под моим чутким руководством!

Звучит, как бред сивой кобылы. Ну, я пошла.

Переоделась в форму с гербом Нейтрального факультета на груди, губы накрасила. Соседки уже начинали подавать первые признаки жизни, когда скользнула за дверь.

Начнем мы великое объединение с активного участия в жизни красавчиков. Чувствую, ненависть студентов ко мне возрастет от этого стократ, но я уже научилась не обращать внимание на их закидоны. Пусть себе ревнуют. Я-то знаю, что мое дело — правое. А еще Сезон лично благословил меня сблизиться с ребятами. Вас он об этом просил? Нет. Какая жалость. Так что не мешайте.

Сейчас, когда я хотя бы частично понимала в каком направлении мне двигаться, дышать было легче. Деревья приоделись густой листвой, крупная пчела жужжала над распустившимися цветами, солнце светило в глаз. Лето. Половина года минула с зимы, которую я так и не увидела.

Тепло, буйство красок природы, кристально-чистое небо — это хорошо. Однако считайте меня кем угодно, если я скажу, что ощущение бессилия стихийников и выход с ними на равные — лучше.

Дорога моя лежала к мужскому общежитию. Точнее, к перекрестку между моим общежитием, мужским и учебным корпусом. Мы должны встретиться как бы невзначай и продолжить путь вместе.

Успела! Можно считать это первой маленькой победой в новой реальности, ведь так?

Широко улыбнулась мальчишкам, надвигавшимся на меня своей могучей и красивой бандой.

— Дельфина! — неизменно поднял руку Рин.

— Ой, какая… неожиданная встреча, — мастер притворства и импровизации в студии. Да, никто не идеален, вот что я скажу в свое оправдание.

Припомним детали из «прошлой жизни», если можно так выразиться. С тех пор, как я поступила в академию, встречи наши стали крайне редки. Добавим щепотку моего прежнего страха перед неприязнью студентов и, вуаля, в период с первого по седьмое сентября мы с друзьями провели вместе в стенах академии от силы несколько минут. И то, на протяжении этого времени мне жутко хотелось удрать.

Неужели, требовалось вмешательство Сезона для того, чтобы осознать, насколько сильно мы отдалились друг от друга? Из-за меня. Три признания в любви, кстати, тоже сыграли свою роль, но речь сейчас не о них. Речь о моих косяках. Как часто мы признаем собственные косяки?

— Раз уж встретились, пойдем вместе? — перешла я в наступление.

— Парада не боишься? — спросил Миши таким тоном, словно меня казнят четвертованием за то, что я пройду вместе с красавчиками по коридору в минуту их церемониального восхваления.

— Нет. Не боюсь.

А сама задержала на террере взгляд.

С виду, парень как парень. Я вам его уже описывала, но повторюсь — с первого взгляда даже не подумаешь, что Миши от своих друзей отличается кардинально.

Интересно, если нынешняя реальность строится под него, каким образом ей удастся свести нас? После его признания и моментального отказа, разве, способен Миши попытаться еще раз? Маловероятно…

Мой пристальный взгляд был расценен неверно.

— У меня что-то на лице? — встрепенулся террер и принялся оттирать со щек невидимую грязь.

— Нет, всё отлично. Задумалась. Немного.

— А не опоздать ли нам? — внезапно предложил Ойя.

— И пропустить парад? — в голосе Рина засквозила обида.

— Мне твой парад идиотский не сдался.

— Они ждут, готовятся, а ты запросто готов похерить их труды?

— Их проблема, что ждут.

— Мы Красавчики. Это статус.

— Плевал я на статусы.

Щенячьи глазки Миши бегали от одного стихийника к другому, дополняя картину.

Эх, работы предстоит много, но почему теперь я о подобном испытании не жалею?

Рассмеялась и привлекла к себе в объятья всю троицу. Никакие вы не красавчики с силой, льющейся через край, а такие же капризные мальчишки, как в детстве. Как четырнадцать лет назад. Мальчишки, с которыми я выросла.

За разговорами о моей первой неделе учебы и успеваемости мы достигли порога учебного корпуса. В груди разливалось тепло, ноги стали ватными. Нет, не от страха. От предвкушения занимательного зрелища. Как отреагируют студенты на мое появление во время парада красоты? Не прервут ли церемонию? Не могу не заметить, что с каждым скачком по сезонам я становлюсь всё смелее и решительнее. Будто преображается и расцветает не только природа вокруг, но и я сама.

С замиранием сердца отворила двери. И мы пошли. Позвольте вновь представить всех по порядку убывания сил, но не по важности.

Ойя Горьску. Да, тот самый дьяволенок с рубиновыми волосами и карими глазами. Сколько всего мы пережили в детстве, живя под одной крышей, одному только Сезону известно. Ссоры, драки, неоднозначные примирения. Тот, кому я подарила свой первый поцелуй и тот, кто об этом даже не догадывается. Опасный файер, готовый испепелить всё на своем пути.

Рин Вальери. Ага, парень с сапфировыми волосами и глубокими глазами-океанами. Стервец. Ни перед чем не остановится, чтобы забраться под мою юбку, но между тем романтичный, внимательный и честный джентльмен. Остроумный аквер, предпочитающий мудрость силе.

Миши Кивья. Мальчишка с густой каштановой шевелюрой и глазами цвета яркой зелени. Самое невинное, пугливое и осторожное существо, которое я знаю. Замкнутый в себе террер, мир и покой для которого священны.

И я — Дельфина Людьи. Нейтралка и проклятье для своей аристократичной приемной семьи. А также для всех поклонников, боготворящих Красавчиков, в стенах стихийной академии и не только. Кроме того, избранная самим Сезоном, пусть этот факт приносит мне в основном только проблемы.

Мы вместе. Мы наконец-то вместе так, как и должно быть. Если нам наша дружба приносит удовольствие, то какое может быть дело до предрассудков? До пересудов за спиной, до попыток нас разлучить? Всё это не имеет никакого значения и важности, пока мы дороги друг другу. Возможно, даже стены френдзоны когда-нибудь разрушатся и позволят нам большее.

Позволив себе некоторую вольность, Рин приобнял меня за талию. Ойя, заметив это и не растерявшись — за плечи.

Ловля на себе недовольные взгляды студентов, испытывала истинное удовлетворение от своего нынешнего выбора. Таким он и должен был быть изначально, а не мышью прятаться по углам. Надо же, даже в вентиляцию однажды забралась, лишь бы с ребятами не пересекаться. Глупая. Напротив, в их лицах я могу обрести настоящую защиту.

Вот так парад красоты прошел с моим участием. Мы подошли к моему шкафчику. Разумеется, я знала, что найду там этим утром. И своей находкой готова была поделиться с друзьями. Если всё сделаю правильно хотя бы раз, то Чейн не должен отхватить от Ойи и унижаться перед Рином тоже не будет. Я не позволю этому случиться.

Открыла шкафчик. Да, записка с угрозой оказалась на том же месте.

— Что это? — поочередно взглянула на каждого из парней, достала бумажку и развернула перед ними.

Пустышкам здесь не место!

Чейн, ты, как всегда, оригинален.

— Пустышкам? — Ойя бесцеремонно вырвал записку из моих рук. — Какое отвратительное прозвище…

— А помнишь, ты как-то сам называл меня так? — напомнила я ему.

— Я был маленьким и глупым когда-то.

— И часто ты получаешь подобные… послания? — перекочевал листочек в руки Рина. Он осмотрел его со всех сторон на наличие других угроз.

— С тех пор, как нас впервые увидели вместе — ежедневно, — пожала плечами.

— Тогда… почему ты ничего нам не сказала? — Миши взглянул на записку, оставшуюся в руках аквера.

— Предпочитала просто избегать вас, — призналась без запинки. — Нет встреч с вами — нет проблем.

— Я бы так не сказал, — потряс аквер бумажкой в воздухе. — Проблемы-то есть. Вот они. Думаешь, мы так и оставим?

— Набить морду тому, кто это написал…

— …не лучший выход из ситуации! — завершила за Ойей, щелкнув пальцами.

— Бить морду — это слишком, согласен, — подхватил Рин. — Вот если поговорить и вкрадчиво объяснить ситуацию…

— …но при этом ни к чему не принуждать! — снова щелкнула пальцами я, припоминая Чейна в роли вечернего уборщика.

— Я вообще не вижу смысла в каких-либо действиях с нашей стороны, — высказался Миши, и парни скептически обернулись к нему. — Они не привыкли к тому, что мы уделяем пристальное внимание кому-то. Их это злит. Но если наше общение станет для них обыденностью, они успокоятся. Сами. Если мы попытаемся решить это, станет только хуже. Не для нас. Для тебя, — наши взгляды встретились, и я поняла, что Миши прав. Единственный из ребят, чье мнение совпало с моим — он.

— Предлагаешь оставаться в стороне? — файера явно не устроило его решение.

Что сказал мне Сезон? Я имею власть над всеми стихиями. Если быть точнее — над Ойей, Рином и Миши. Значит, и слово мое должно стать последним и решающим. Именно от него будет зависеть участь Чейна.

— Почему нет? Мы дружим много лет, с самого детства. Между нами за столько времени стерлись эти тупые предрассудки о нейтралах. Но у остальных они в голове до сих пор. Давайте покажем им правильный пример. Вот и всё. Или я для вас до сих пор принцесса, которую нужно от змей защищать? Если и так, то может, змея — это всего лишь шланг?

Миши отвел взгляд. Кажись, задела парня за живое.

— Нет-нет, я не имела ввиду именно тот случай, — поспешила я оправдаться. — Это только сравнение.

— Вы, конечно, не правы, — после недолгого молчания вновь заговорил Ойя. — Но если Дельфина категорически против…

Сезон оказался прав. Неожиданно, но факт. Ребята прислушиваются к моему мнению, вероятно, даже лучше, чем к словам друг друга. Не знаю, когда приобрела в их глазах столь сильный статус, однако могу только поблагодарить. За внимание, доверие и верность. Эх, мужчин таких найти сложно и при этом, шутка судьбы, они все принадлежат мне? А не подскажешь ли, могущественная судьба, что мне с ними теперь делать? Френдзона, того и гляди, лопнет, как мыльный пузырь.

Пузырь. Жвачка. Карамелита! Всё вновь вернулось на круги своя, а значит, подруга сейчас в аудитории. Мне нужно немедленно с ней увидеться!

— Встретимся на обеде? — взяв нужные учебники на сегодня, захлопнула дверцу шкафчика и закинула сумку на плечо. — Мой столик — в углу у окна.

— Встретимся.

— Да!

— Будем ждать.

Жаль, мы не смогли вместе пережить осень и весну. Немного обидно, что мои воспоминания хранятся до сих пор, а ваши стерты. Или же их просто нет. Но лето станет другим. Совершенно другим. Я уже чувствую это.

Пройдя несколько шагов по коридору, не удержалась и обернулась. Надо же, толпа студентов обступила своих Красавчиков со всех сторон, не давая пройти. Нет, моих Красавчиков. Хорошо, что они учатся в выпускном классе и терпеть надоедливых фанатов осталось недолго.

Этой троице в наследство перейдет целый завод по обработке стихийной энергии. И они справятся со своими новыми должностями и полномочиями. Уверена. Более необычных и классных стихийников в Элементарии просто напросто не существует.

В этот раз в аудиторию я не летела, сломя голову, как раньше, пусть Карамелита и ожидала меня за партой. Мне нужно было определить стратегию поведения с Сириусом, опираясь на завуалированные подсказки Сезона. Исподтишка действовать — себе во вред, а вот если втереться в доверие, ложно обозначить ему свою сторону… Кто знает? Может, Сириус сам впустит меня в лабораторию. Не как пленницу, не как жертву. Как равную. Лишь при таких условиях я сумею указать ребятам на преступника, не ставя себя в рамки магии безмолвия. Что ж, начнем нашу игру? В третий и последний раз.

В аудиторию всё равно вошла с ударами ксилофона. Непроизвольно окинула взглядом всех, кто так или иначе участвовал в реальностях прошлого. Все здесь. Сириус, Фабричио, Ка-ра-ме-ли-та!

За парту уселась непринужденно, не выказывая бурных эмоций. Но стоило девушке протянуть мне пресловутую полоску жвачки, и я скинула маску равнодушия. Жвачка выпала из ее руки, сама сладкоежка замерла, предоставляя мне возможность вдоволь наобниматься.

Как же я соскучилась! Будто вечность минула с тех пор, когда мы виделись в последний раз. Наша бытность соседками по комнате, объедание сладостями, совместная деятельность фан-клуба красавчиков и роковая вылазка в мужское общежитие вовсе остались в осени. Осень… давно она была.

Когда отстранилась, Карамелита уставилась на меня, как на пожар, часто моргая и не понимая, что, собственно, происходит с этой странной, доселе слова не вымолвившей, Дельфиной.

— Я просто очень рада тебя видеть, — расплылись мои губы в лучезарной улыбке, и принялась готовить стол к сегодняшним лекциям.

Постараюсь больше не вмешивать подругу в наши с Сириусом разборки. Кого бы я ни спасла из его хитрых рук, этот нейтрал всё равно окажется заменен другим. Сорняк следует выдирать с корнем.

Улыбнулась старосте, пока он спускался на выполнение ежедневного ритуала по пробудке профессора Лангью. Парень улыбнулся в ответ, и я сразу перевела взгляд в тетрадку перед собой.

Если бы нейтралам разрешалось играть в кино, я стала бы неплохой актрисой. В который раз уже убеждаюсь в этом. Так. Меньше самолюбования, больше очков прогресса.

Однако я и так знала, какой ход предстоит сделать следующим. Дождаться, пока Сириус подсядет ко мне во время обеденного перерыва и вести разговор более смело. Теперь я это могу.

Ох, времена, когда я была безнадежно влюблена в Сириуса Альтенайра, кажутся доисторическими.

Не будем же тянуть резину на лекциях профессора и переместимся сразу в столовую. За тот же столик в углу у окна. Издевательства над Фабричио в третий раз… избавьте меня от подробного описания.

— Привет.

Привет, паучок, угодивший в собственную паутину.

— Привет, Сириус.

Он улыбнулся, услышав собственное имя. Знал бы ты, антагонист, как оно меня заколебало.

— Прошу прощения за бесцеремонность, Дельфина…

Просил ли ты прощения, когда затыкал мне лицо тряпкой, пропитанной какой-то усыпляющей дрянью? Или когда к койке лабораторной пристегивал за руки и за ноги? А может, тогда, когда лезвие в живот мне всадил по самую рукоятку, потому что я слишком много знала? Нет. Не просил.

— …но позволь задать личный вопрос?

— Разумеется, задавай.

— Эти стихийники, которых называют Красавчиками. Ты с ними… довольно близка, верно? Гуляли слухи…

— Близка, — оборвала я парня на полуслове. — Мы ведь тянемся к силе. Мы, — с нажимом произнесла я, чуть наклонившись к Сириусу, — ничтожные нейтралы. Извини, что так резко…

Мне показалось, что я перегнула палку, но староста пару разу кивнул и глубоко вздохнул.

— На истину не обижаются. Чем-то мы даже похожи… в своих суждениях.

— Совсем чуть-чуть.

Моя банда нагрянула минута в минуту, и пуганный младший Альтенайр дал стрекоча. Стоит надеяться, что мой шаг навстречу его интересам немного нас сблизил.

Так. Ойя уселся по левую руку от меня, Рин — по правую. На стол не уселся никто. Непорядок. Рин, ты занял не то место.

— А где Миши? — задала логичный вопрос.

— Миши? — аквер глянул по сторонам. — Мы думали, уже здесь.

Если бы реальность, в которой я находилась, была настоящей, вряд ли я тоже обеспокоилась отсутствием Миши. Мало ли, какие дела его могли задержать. Но я понимала, что террер должен здесь быть. Обязан при адекватном стечении вещей. Если же его нет — причина этому мое утреннее вмешательство в события реальности текущей. На кого могло повлиять мое участие в параде красоты? На фанатов Миши. А как этот мальчишка относится к своим фанатам? Правильно. Боится.

— Я сейчас.

Вскочила со стула, оставив на столе стынущий обед, и побежала на поиски. Раз уж я в очередной раз заварила несъедобную кашу, мне ее и расхлебывать.

Сперва следовало проверить учебное крыло терреров. Да, нельзя нам, нейтралам, шататься по чужим территориям, но обстоятельства требовали нарушения правил академии.

Этаж был практически пуст. Часть студентов — в столовой или на пути к ней, часть — на улице греется в лучах полуденного июньского солнца. Террерами в особенности был облюбован задний двор. Некоторые на большой перемене и в соседний лесок успевали заскочить, в магии попрактиковаться, живительной силы из земли подчерпнуть. В любом случае, Миши с однокурсниками отношений не водил и в больших компаниях никогда замечен не был.

— Миши! — я позвала. Мне не ответили. — Миши!

Плюм.

На пол передо мной выкатился камушек. Нагнулась, подняла, осмотрела его. Декоративный. Такие обычно в горшки цветочные насыпают.

Положила обратно, но к нему тут же добавился еще один. Траекторию в этот раз проследить успела. Из приоткрытой двери аудитории бросают.

Следующий камень пролетел мимо меня по скользкому полу, и я рывком дернула дверь аудитории на себя. Чья-то фигура молниеносно юркнула под учительский стол.

— Миши?

Осторожно, на цыпочках подкрадывалась я к импровизированному убежищу. Боялась спугнуть. Но как только в коридоре защебетали женские голоса, террер сам вынырнул из-под стола, схватил меня за руку и утащил за собой.

— Ты…

— Тс-с-с… — приложил он палец к моим губам.

И почти сразу же послышался цокот каблуков.

— Я видела, как сюда кто-то зашел.

— Показалось? Здесь смотрели уже.

— В туалете мужском еще не смотрели, — обладательница третьего голоса дошла до самого преподавательского стола. Заглянула в окно, кажется, но так и не удосужилась нагнуться.

— Ты туда пойдешь? Серьезно?

— Можно парней попросить. Если ошивается там кто…

Голоса удалялись всё сильнее, пока не стихли окончательно.

Истерзанный поклонницами друг сидел напротив меня, уткнувшись в колени подбородком. Истерзанный, кстати, в прямом смысле этого слова. Воротник рубахи перекошен и испещрен жирными следами губной помады. Подкладка пиджака проглядывала сквозь надорванный рукав в области плеча. Обоих плеч. Несколько верхних пуговиц расстегнуты, а оттуда же выглядывает нижний край рубашки.

Да, я изучила парня вдоль и поперек, прежде чем начать расспросы.

— Они, да? — кивнула в сторону двери. Миши судорожно вздохнул. — Маловато будет для таких, э… повреждений.

— Они рассредоточились, — сдвинув брови, террер поднял на меня тяжелый взгляд. — Это только одна из групп.

— А из-за чего? Всё ж нормально было. — Всё, кроме моего утреннего представления. О ребятах тоже подумать стоило тогда, не только о себе.

— Это… девушки из моего клуба.

— Чего-чего?

— Они… немного ревнуют. Но тебя это никак не касается, ты не думай…

— Немного ревнуют? Твой видок больше на попытку изнасилования смахивает.

— Ну…

— В чем дело? Что они сказали?

— Мне… знаешь, Дельфина, — он еще плотнее прижался к противоположной стороне стола, — мне немного неловко обсуждать с тобой это. И сидеть в таком виде… т-тоже.

— Миши…

— Представь, что меня нет. Помнишь, как вы в детстве любили представлять? Что меня нет. Что я наелся каких-то таблеток и стал невидимкой.

Одна из потех Ойи и Рина. Помню, как же. До сих удивляюсь, как Миши терпел всё то, что с ним вытворяли маленькие обормоты. Дома ему жилось намного спокойнее, но каждый раз он возвращался к нам в особняк Горьску и играл не последнюю роль в сомнительных забавах.

— Мне уйти? — спросила я, хоть оставлять друга в таком состоянии не собиралась.

— Нет. Но уходи, если хочешь.

— Я не хочу.

— Тогда не уходи.

Я усмехнулась, по-доброму. Переползла на его сторону, а он уронил голову на мое плечо.

Миши никогда не умел давать сдачи. Не встревал в конфликты, а раз уж встрял, то постарается разрешить его даже с ущербом для себя. Я привыкла к особенностям его характера и привычкам так же быстро, как к остальным мальчишкам нашей компании. Но если Ойя и Рин чаще действовали в собственных интересах, Миши следовал за ними, лишь изредка оглядываясь на желания. Свои желания, право на исполнение которых ему никто не давал.

Когда этот террер признался мне в недружеских чувствах, то пообещал забрать слова назад, если они причинят мне неудобства.

А в детстве он был единственным, с кем можно просто помолчать. Не трещать без умолку, не ругаться, не обсуждать фантастические и смешные истории с участием знакомых стихийников. Лечь на зеленую лужайку голова к голове, прикрыть глаза и не думать ни о чем.

Короче говоря, с какой стороны ни посмотри, а Миши в нашей банде считался скорее четвертым лишним, нежели полноценным участником. Даже славу академического трио идолов шлейфом несли за собой файер и аквер, сражая наповал своей природной харизмой, дерзостью, вседозволенностью. Миши таким не страдал.

— Не расскажешь? — попытала счастья еще раз.

— Эх, — вдохнул парень. — Не расскажу.

— Я опять невидимка, да? Э-э-эй, Ойя? — помахал Миши маленькой загорелой ручкой перед лицом файера.

Тот лишь плечом поводил, посмотрел куда-то сквозь мальчишку, и мы продолжили играть в настольную игру. Дурацкую. Про змей и лестницы.

Фишка террера до сих пор стояла на старте. Рин вернул ее туда, когда игра в невидимку началась, несмотря на слезливые заверения Миши, что вон он, тут. И что он никуда не девался. Честное-пречестное слово.

Я смысла этой игры не понимала. Не понимала, почему не обращать на Миши внимание это смешно. Мальчишка уже спускался с домика на дереве, когда я подняла руку со стаканом лимонада.

— Только что я изобрела лекарство от невидимости!

— Оно исчезнет через пять секунд! — вставил Рин очередную палку в колеса младшему.

Буквально подлетев к стакану, Миши вырвал его из моих рук и едва не захлебнулся, пытаясь осушить содержимое залпом. Сладкая вода стекала по подбородку, капала на пол, пока Ойя с Рином покатывались со смеху.

Глава 2. Обман или везение?

Всю следующую пару мы с Миши провели в медицинском кабинете. Я зашивала его пиджак, разошедшийся по швам в нескольких местах. Считала себя ответственной за приключившееся, да и за террера было обидно.

Парень сидел передо мной на кушетке, свесив ноги, опершись руками на матрас и уставившись в пустоту. Солнечные лучи, падающие из приоткрытого окна, скользили по каштановым локонам, зайчиками играли на выдающихся ключицах.

Улыбнувшись каким-то своим мыслям, Миши взглянул на меня. Взгляды встретились, задержались, и мне стоило больших усилий вернуться к иголке с ниткой.

Переключусь на мысли более насущные. После занятий необходимо посетить «Белорозу» вместе с ребятами. Увидеть вечерний выпуск новостей и направить друзей на верный путь изначально. Без глупых угадаек. Если еще и точное время выбрать, услышим крик Фабричио, найдем улику — прядь белых волос.

— Дельфина? — лицо Миши очутилось прямо перед моим.

Вздрогнув, выронила и пиджак, и иглу, но быстро опомнилась и вернулась к шитью.

— Да? — как бы между прочим зыркнула на парня.

— О чем ты думаешь? Ты такая хмурая. Можешь не заниматься этим, если не хочешь. Я ведь…

— Всё нормально. Это я о своем.

— А… ладно.

Понятие личного пространства для Миши всегда было так же свято, как гармония, спокойствие и тишина. Стоило только намекнуть, что какое-либо дело его ни в коем образе не касается, и он запросто делает шаг назад. Может, его так воспитали? С семьей Кивья я виделась очень не часто для того, чтобы сделать однозначные выводы.

— Ты мне лучше скажи, не хочешь обыграть поклонниц, м? — От посетившей голову идеи по коже пробежали мурашки.

— Обыграть?

— Ага. Вся проблема в том, что вы свободны. И каждая из фанаток хочет стать той самой. Ну, ею. Ты понимаешь, о чем я. Парней это не касается, конечно. Но парни тебя и не донимают.

— Не совсем понимаю, к чему ты клонишь…

— Давай распространим слух, что у тебя есть девушка.

Невооруженным взглядом стало заметно, как резко расширились зрачки стихийника. От страха, что ли?

— Я… это… — щеки парня зарумянились, как яблоки.

— Не говорю же по-настоящему всё делать. Подыграй. Может, тогда тебя оставят в покое, если сам не в состоянии за себя постоять.

На этот раз в меня явно вселился Рин. Он любитель странных и стыдных авантюр, а я же таким прежде не увлекалась.

Ладно-ладно. Залезла я разок в мужское общежитие. И что теперь? Клеймо на меня ставить? Даже хорошо, что Карамелита нашу вылазку не помнит.

— Покажи уже всем, что ты мужик, — сунула под нос мальчишки крепко сжатый кулак. — Чтобы Дельфине за тебя стыдно не было.

Ну и что он мог мне ответить? Повести носом из стороны в сторону, как кролик, и опустить голову. Умилительное зрелище по сравнению с извечной каменной физиономией Ойи и хитрым оскалом Рина.

Так. Не о тех вещах я думаю. Не о тех.

— Как-то так! — завершив работу по восстановлению предмета одежды, подняла пиджак на вытянутых руках.

Мда… Один рукав получился выше другого, а шов на плече напоминал белую жирную гусеницу. Готова поспорить на что угодно, тетка Ингрид отлупила бы меня этим пиджаком по всем особо мягким местам.

— Спасибо. — От искренней благодарности Миши навернулись слезы. — Спасибо, что позаботилась.

Он взял пиджак, положил себе на колени и медленно, словно во сне, провел по ткани кончиками пальцев.

— Миши?

Сейчас ткань оказалась зажата в крепкой хватке. Тонкие загорелые пальцы белели на глазах.

— Сам не знаю почему, — сипло проговорил парень. Глаза его заблестели, нижняя губа задрожала. — Почему я всю жизнь терпел такое отношение. И до сих пор… Мне трудно. Трудно принять оборону. Ни о какой обороне в сторону того, кто стоит над тобой, не может быть и речи. Наверное, ты единственная, кто… кто всегда держится со мной на равных.

Оторвавшись от созерцания пиджака, террер поднял на меня глаза. Крупные слезы скатывались по его подбородку, капали за ворот рубашки, на острые ключицы, растворялись в белой ткани.

Я не понимала, что мне сделать или сказать для того, чтобы успокоить его. Не нашла лучше варианта, чем присесть к нему на кровать, обнять и прижать к себе. Плечо мое моментально пропиталось слезами, а к ним добавились судорожные всхлипы.

После реальностей брутальных Ойи и Рина, в присутствии раскисшего Миши я выпала в осадок. Мне хотелось сделать что-нибудь, а что именно — понятия не имела. Наши переживания были слишком схожими, чтобы в полной мере оказать терреру поддержку.

Однако казалось, что она ему не особо нужна. Иногда достаточно просто быть рядом в нужный момент…

Короче, я плохо разбираюсь в душевной организации и своей, и чьей-либо еще тем более. Повезло, что Миши очень скоро взял себя в руки, надел подлатанный пиджак, и мы всё-таки отправились отсиживать оставшиеся пары.

Необходимая слабость для него. Я знаю, сколько ему пришлось пережить за годы нашей дружбы. Надеюсь, предложение мое он обдумает. Ни Ойе, ни Рину никогда не предложила бы поиграть с кем-то в такую серьезную вещь, как отношения, но Миши — другое дело. Ему нужна девушка. Не я, а кто-нибудь, кто будет поддерживать его вместо меня.

В общем, я вернулась на пары, продолжила строить Сириусу глазки и прикидывать варианты дальнейшего развития событий. Поход в «Белорозу» не отменялся.

Намеренно следить за Фабричио я не стала. И так знала, куда и с кем он отправится в ближайшее время. Оставалось собрать ребят и начинать приоткрывать для них завесу тайны. Тайны, сгустившейся над славным маленьким Игнипортом и надо мной в частности.

Пока не забыла, разгребла записки с угрозами, которые лавиной вылетели из шкафчика. В этот раз их оказалось куда больше, что неудивительно. Не удивлюсь, если немалая их часть — от дам с факультета терреров. Что ж им неймется-то?

Ожидая друзей на крыльце, застала выходящих и переговаривающихся Сириуса с Фабричио. Сердце заныло, но виду не подала. Улыбнулась им и сразу отвернулась, поскольку улыбка непроизвольно превратилась в гневный оскал.

Через пару минут показались и мои красавчики. Мы не договаривались о том, что пойдет куда-то после занятий. Недоумение, застывшее на их лицах, было естественным следствием моего упущения.

— А я тут, знаете, подумала… почему бы нам в «Белорозе» не посидеть? Давненько же не собирались.

Неловко почесала затылок. От вранья чешусь, но иначе никак. Горькая правда, разумеется, лучше, если бы я сумела ее произнести.

— Ты наконец-то решила не избегать мужского внимания. — Рин отечески опустил руку мне на голову. — Становишься женщиной.

— Перестань, — вспыхнули щеки. — Никто не против?

— Кто может отказаться, Дельфина? — подобие улыбки легко на лицо Ойи. — Не будь дурочкой. — Убрав руки в карманы, он прошел мимо меня.

Следом за ним мы и двинулись. Дорога к Ламэнте одна, тут не ошибешься. А вот точное время, в которое крик Фабричио должен раздаться, я уже не вспомню. Да и временные рамки меня тогда не особо волновали. Меня волновала учеба в комфортных условиях. Учеба, учеба, учеба и только она.

Цветные листья не шуршали под ногами. Щебетали птицы. Летом темнеет поздно. Скорее время, возвращаться в общежитие будем засветло.

Мысли о Сириусе и его жертве перекликались в голове с вещами обыденными, чтобы я с ума не сошла от неизвестности и нетерпения поймать старосту. Не сегодня, но когда-нибудь, когда подберусь к нему поближе.

— Так что с тобой случилось-то? — из раздумий меня вывел грозный голос Ойи. Сперва посчитала, что ко мне обращается, но глаза файера сверлили лицо Миши. — Когда обедать не пришел.

— Меня задержали. Немного, — выкрутился террер.

Но не тут-то было. Раз уж взялись проблему решать, решим ее до конца.

— У Миши фанатки агрессивнее всех ваших вместе взятых.

— Ох, Сезон, неужели, это они зашивали ему пиджак? — демонстративно закатил Рин глаза.

Я смущенно откашлялась.

— Нет, но стали следствием… этого.

— Тебя обижают, Миши? — голос Ойи стал настолько серьезным, что террер покраснел. — Ты скажи. Мы разберемся.

— Я уже придумала способ разобраться, — поспешила исправить неловкую ситуацию. — Слух распространим, что у него кто-то есть.

— Кто? — выгнул бровь аквер.

Ответить не успела. Истошный крик Фабричио разорвал пространство. Мы остановились всего в нескольких метрах от злосчастного переулка. Заминка оказалась секундной. Сорвавшись, вся троица во главе с Ойей нырнула в полумрак.

Что? А вот такого поворота событий в моих планах на сегодня не было.

Я задержалась. Не из страха, не из нежелания запечатлеть в голове предполагаемую поимку маньяка-похитителя, о первых преступлениях которого друзья смогли бы узнать только в вечерних новостях. Я задержалась, потому что не могла поверить в то, что сейчас его поймают. Вот так просто. Наверняка, придумает что-то даже с бессознательным Фабричио на руках.

Возня в переулке стихла. Ощущение, будто время остановилось. Сейчас Сириус выйдет оттуда целым и невредимым. У него всегда есть план, и мыслит он дальше меня на несколько шагов.

— Дельфина! Иди сюда!

Резкий, громкий оклик Рина, и вот я тоже ныряю в грязный переулок, чтобы своими глазами убедиться… в чем?

Мусор хрустел под ногами. Обстановка и даже запах ровно такие же, как седьмого сентября. Надо же, до сих пор удивляюсь таким вещам. Теперь плавный поворот налево, в тупик…

Ребята сгорбились над двумя нейтралами. Первый, Фабричио, лежал на земле, распластавшись по ней морской звездой. Второму, Сириусу, колено Рина грозилось переломить позвоночник. Староста был в сознании и, похоже, отчаянно жаждал вырваться. Не получалось.

— Этого знаешь? — кивнул аквер в сторону вырубившегося хулигана. Буднично так, продолжая доминировать над младшим Альтенайром.

— Они с моего факультета. Оба, — заявила я прямо. Раз уж преступник пойман…

— Подрались, да? — нагнулся Рин к самому уху старосты.

— Да, — сдавленно ответил тот.

Подрались? Нет-нет, какая еще драка? И не рассказать, что на самом деле здесь произошло.

Так. Нужно опираться на настоящие факты. Из текущей реальности. Всё остальное значения не имеет. Мальчишки быстро прибежали. Он не успел бы спрятать…

— Вот! — взглядом отыскав улику, ткнула в ее сторону пальцем. — Тряпка!

— Тряпка? — нагнувшись, Миши подобрал вещицу с земли возле умиротворенного лица Фабричио.

— Да. Она для… только не нюхай!

Поздно. Поднеся тряпицу к носу, стихийник втянул химические пары полной грудью. Покачнулся. Я успела протянуть к нему руки, но под тяжестью его веса не удержалась на ногах.

А пока мы с Рином приводили мальчишку в чувства, хлопая по щекам и сбрызгивая водичкой, допрос Сириуса вызвался вести Ойя. Поднял нейтрала с земли за шкирку, прижал к кирпичной стене, поставив руку поперек горла.

Словами не описать, как я себя чувствовала в тот момент. Что я чувствовала после всего пережитого, глядя на то, как Сириуса Альтенайра наконец-то прижимают к стенке. Но было в этом что-то пугающее. Пугающе-неестественное. Мне казалось, всё должно быть куда сложнее. Втереться в доверие, проникнуть в стан врага, выведать его секреты, а уж после необходимых манипуляций контору палить.

Кстати, насчет палить. Палёным в переулке запахло тогда, когда Ойе категорически надоело слушать препирательства нейтрала. На сколько хватит хитрого труса? Как оказалось, ненадолго.

— Опыты у меня, опыты! Научная… работа, — прохрипел Сириус не своим голосом.

Разборки происходили за моей спиной и, признаюсь честно, страшно было обернуться и увидеть Ойю, руки которого объяты пламенем. Его гнев… такой пугающий.

— Какие еще опыты? — процедил файер сквозь зубы.

Спина моя покрылась испариной. Словно он из меня информацию выпытывает. Никому такого врага не пожелаешь, как Ойя и Рин. Ну и Миши в отключке.

— Опыты какие? — повторил элементаль огня, и сдавленный всхлип Сириуса… нет-нет, не хочу это слушать. — Над кем?

— Хорошие опыты…

Короткий вскрик.

— Ойя! — вскочив с земли, подбежала к файеру и его жертве. Взяла друга за рукав, потянула. — Давай без лишнего насилия. Вызовем полицию, пусть его заберут…

— Я прикончил его раз, — нисколько не ослабил парень хватку. — Могу прикончить и еще раз.

— Ч-что?

Непонимающе переводила взгляд с Ойи на Сириуса и обратно, слабо улавливая сказанное. Ведь это я по реальностям скакала. Я становилась непосредственным свидетелем и участником событий, о которых они помнить не могут. Что тогда происходит?!

— Что значит «раз»? Когда?

— Чего?

— Ты сказал, что прикончил его раз…

— Ничего я не говорил. Не мешай, Дельфина.

Отшатнулась.

Будь ты проклят, Сезон, и все твои игры со временем! Ты ломаешь мне реальности и жизнь в целом. Ты в курсе?

— Она права. — Наконец-то приведя Миши в чувства, Рин тоже поднялся на ноги. — Давай вызовем службы. С Альтенайрами даже шутки плохи, не говоря уже о серьезных вещах.

* * *
Смешанные чувства боролись в моей душе, когда хранящего теперь хладнокровие Сириуса усаживали в патрульную машину. В третий раз я так быстро сумела указать на виновного, что раскрыла его преступления в первый же день, вместо того, чтобы смиренно ожидать середины сезона. Неужели, всё и впрямь оказалось так просто? Собрать ребят вместе в злополучное седьмое число и застать экспериментатора на месте преступления? Эта простота меня и обманывала, как мне самой казалось. Я чувствовала, что поимка Сириуса — далеко не конец истории. Грядет нечто, с чем так же предстоит разобраться. А пока… у меня появилось время на передышку? Почему в это мне тоже не верится?

Зато спасла Фабричио и всех остальных. Не без неоценимой помощи моих ребят, конечно. Я бы хотела узнать, эту ли ситуацию имел в виду Сезон, когда говорил о пучке тростинок, который сломать тяжело?

Наблюдая за тем, как лишенного сознания Фабричио грузят в ту же патрульную машину, я вспомнила, что карета скорой помощи отказалась от выезда к нейтралу. Урок риторики был лучшей альтернативой внезапному нападению? Потому что учение — свет, в особенности для таких, как мы.

В чем-то Сириус был прав. С нами и впрямь чаще всего обходились, как с мусором, будто мы не силы стихийной лишены, а какие-то больные, прокаженные. Но таковы законы нашего мира. Против них же не попрешь? А младший Альтенайр кинул дополнительный камень в наш огород.

— А вы помните?.. — стоило ввести Миши в курс дела, и у него тут же созрели мысли по этому поводу. — Когда-то нейтралов тоже похищали. К нам еще Дельфину привели в тот же год, вроде бы.

Я навострила уши.

— Заткнись, Миши, — спокойно осадил его Ойя. — Или тебя тоже отвезем. За компанию.

Полицейская машина тронулась с места. У ребят заранее взяли номера телефонов, чтобы вызвать их, если будет необходимость, для дачи свидетельских показаний.

Это не конец. Это точно еще не всё.

— Я всё равно хочу зайти в «Белорозу», — обернулась к друзьям. — Давно не видела Ламэнту.

* * *
Вломившись в кофейню, наша разношерстная компания заняла один из столиков. Телевизор, висящий в углу, был уже включен. Репортаж велся про торжественно открытый забор в городе Вирилэй. Этот дурацкий репортаж настолько долгий, или время в переулке тянулось слишком медленно?

Группа девчонок за единственным, занятым до нашего прихода, столиком кокетливо захихикала.

— Ох, ну надо же! — даже с расстояния в пару метров я увидела, как глаза хозяйки заведения засияли. — Столько красоты на квадратный метр!

Украдкой я поглядывала на женщину, пока та готовила нам любимые напитки и разогревала выпечку. Хорошо, что противная история с Сириусом ее не затронула. Работает изо дня в день, развивая свою мечту, и горя не знает. Всем бы так жить. И мне.

Меня, честно говоря, всё еще немного колотило от произошедшего. С любой стороны я ожидала подвоха. Ждала, что Сезон с небес спустится и причитать начнет, что я сделала всё неправильно. Сделала всё не так. Что проблема не решена. Что нужно попробовать еще раз, и так до бесконечности.

Парни смотрели на меня и молчали. Пожалуйста, не молчите. Вы же так любите поболтать ни о чем.

— Насчет Миши не решили, — находчивый Рин избавил столик от сгустившейся неловкости, как по щелчку пальцев. — Есть одна причина, по которой поклонники относятся к нему иначе, чем к нам. — Тишина воцарилась вновь. Даже я поразительно быстро переключилась с Сириуса на террера. — Всё дело в том, что Миши не красивый.

Скрипнул стул. Это Миши по инерции отъехал чуть дальше. Ойя сдвинул брови, я захлопнула приоткрытый рот ладошкой. Новость эта оказалась настолько… странной, что студентки, сидящие позади, смолкли, а кофеварка у барной стойки перестала шуметь.

Да как у него только язык повернулся… сказать такое? О подобном и подумать-то невозможно.

— Некрасивый? — тихо переспросил Миши.

Как же мне захотелось забить на все условности, прильнуть к нему, обнять и заверить в том, что слова аквера — жестокая неправда! Но я сидела так же, как остальные, не в силах пошевелиться.

— Ты не красивый, — повторил Рин. — Ты милый.

Мы с террером переглянулись. Переглянулись с Ойей. Так ситуация разрешилась или… нет? Что-то не совсем понимаю.

— Ты как плюшевый медведь, — продолжил парень развивать свою мысль. — Тебя тискают, словно игрушку, не испытывая при этом сопротивления. В какой-то момент так увлекутся, что могут оторвать лапу. Или глаз. Или… что-нибудь еще более интересное. Как считаешь? Я прав?

— Наверное… — призадумался Миши.

— Красивым. Тебе нужно стать красивым, а не милым. Тогда и отношение поклонников к тебе изменится. Кто, если не мы, направим друга на путь истинный? Завтра. Что скажешь? — аквер заиграл бровями. — В том же составе нагрянем в бутик, имидж слегка подправим. А в теоретическую часть по ходу дела погрузим.

— Если это решит проблемы Миши в академии, то я только «за», — моментально согласилась я с предложением Рина. Он ведь знает, что делает и на что подбивает.

— Не знаю, — вот щеки Миши отчего-то налились красным.

— Странная, конечно, затея, — почесал Ойя щеку указательным пальцем. — Но раз вам больше нечего делать….

— Единогласно! — хлопнул синевласый ладонью по столу. От резкого звука Ламэнта у кофейного аппарата подскочила зайцем. — Пойдем втроем.

— Втроем? — переспросила я, скосив взгляд на Миши. — А как же… сам виновник?

— Ты не поняла, детка. Втроем без тебя.

Это уже что-то новенькое. Очередное неожиданное стечение обстоятельств. Я же главная героиня. Как могут Красавчики не взять меня с собой? Особенно сейчас, когда я нахожусь под таким сильным давлением от внезапной поимки Сириуса. Мне необходима эмоциональная разгрузка.

— Весь смысл в том, что Миши должен измениться. А оценить результаты нашей работы предстоит тебе.

— Вот оно как…

Тогда я не против. Потерплю денек, в одиночестве отдавшись на поруки беспокойным мыслям, чтобы с новыми силами встретить нового Миши. Нет-нет, без сомнений, он вполне нравится мне и таким, какой есть сейчас. Однако миловидность и беззащитность обрекают его на неоднократное повторение сегодняшнего. Не хочу, чтобы в определенный день жестокие террерки растерзали моего друга в клочья.

— Это ее маму с папой казнили?

Обнимая плюшевую гидру, в нерешительности остановилась напротив комнаты хозяйского сына. Мне надоело играть с самой собой, и компания из трех мальчишек выглядела гораздо привлекательнее одиночного заключения в комнате. Но раздавшийся за дверью вопрос задержал мой кулак, которым я постучать собиралась, в воздухе.

— А тебе какая разница?

— Интересно за что.

— Смотри, чтобы тебя не казнили за то, что ты такой дурачок.

Веселые смешки сопроводили глупую шутку. Не собиралась я подслушивать, просто очень хотелось.

— Я слышал, что их казнили… за убийство.

Едва не выронила игрушку из рук. Эта шутка уже не глупая, а отвратительная. Мои мама с папой замечательные. И всегда такими были. Лучшие родители на свете. Особенно мама. Высокая, добрая и всегда мне всё разрешала!

— А кого они убили?

— Кого-то убили. Я там не был. Не знаю.

— А крови много было?

— Да говорю же — не знаю. Миши, отвали.

Почему я забыла это воспоминание и не вспомнила до сих пор? Попыталась вытеснить его, будучи уверенной, что слова мальчишек — всего лишь клевета или ложные слухи?

Глава 3. Красавчиками не рождаются

Как и планировали ребята, восьмое июня они посвятили работе над внешностью Миши, его повадками, неуверенностью, социофобией. Короче говоря, взялись за исправление и коррекцию ошибок прошлого. Детства, что для террера в нашей компании оказалось вовсе не радужным.

Я не ожидала от такого баловства серьезных результатов, но где-то в глубине души переживала за последствия грядущего преображения. Мне бы не хотелось, чтобы Миши терял себя в надежде угодить друзьям, как это было всегда.

Мы договорились встретиться завтра на перекрестке и, скрепя сердце, я отправилась в женское общежитие разбираться с уже знакомыми мне подлянками от ревнивых стихийниц. Что-то меняется, а что-то остается вечным. В любой жизни так.

* * *
Наутро мне категорически не хотелось вставать с кровати. Оттягивала момент встречи максимально долго, потому что не знала, чего мне ожидать. Кому-то покажется, что мои переживания — бред по сравнению с тем, что пришлось испытывать раньше. Но я Миши уже четырнадцать лет знаю, и он всегда был… милым, а не красивым, как правильно выразился Рин.

Нет, всего за один вечер ничего кардинально не изменится. Так я себя успокоила и наконец-то потянулась навстречу новому дню.

Никаких вестей о Сириусе я всё еще не получила. Возможно, ребятам звонили из участка? Об этом тоже следует разузнать.

Правда, на перекрестке меня почему-то встретили лишь Ойя и Рин.

— А где?.. — глянула по сторонам.

— Наша прекрасная бабочка всё еще вылезает из кокона, — неоднозначно пояснил аквер. — Можешь идти в учебку. Мы втроем подойдем после. Для пущего эффекта.

— Но не ты ли говорил, что я должна первая оценить это… преображение? — напомнила я.

— Планы немного изменились, детка, но ты не переживай, — озорно подмигнул парень. — Всё вышло даже лучше, чем я предполагал.

Почему эти слова должны меня успокоить?! Как раз-таки наоборот! Миши, тебя еще можно спасти?

— Ни о чем не волнуйся. Иди-иди! Мы догоним. Жди парада.

— Особо впечатлительным желательно этого не видеть, — прошептал файер, склонившись к моему уху.

Я нервно сглотнула. Осознав, что большего от них сейчас не добьюсь, развернулась и зашагала в сторону учебного корпуса. Грядёт какое-то представление, и Миши в нем будет играть не последнюю роль. Странно и волнительно одновременно, потому что основные роли террер обычно не занимал, а мельтешил на заднем плане.

Студенты меня больше не игнорировали. Аура исходящего от них негатива пропитывала каждый миллиметр коридора первого этажа. Ее невозможно было не почувствовать, но в этой реальности, как и в предыдущей, стихийников игнорировала я. Пересекла большой коридор плавной походкой, остановилась напротив шкафчика. Уже второй день подряд жалею, что бедолага Чейн не участвует в моей жизни, эх. Имея — не ценим, потерявши — плачем.

Ворох записок, испещренный красными чернилами, вывалился мне под ноги. И как только в таком маленьком шкафчике места хватило на всю эту макулатуру? Нагнулась, принялась собирать, не оборачиваясь на смешки и хохотки очевидцев.

— Идут, идут! Красавчики! — завопила студентка, стоявшая на шухере.

Не разгибаясь, я медленно повернулась к дверям. Сейчас что-то будет…

Двери распахнулись.

— Э?.. — вслух, в одном только звуке выразила я все свои эмоции.

Нет, такого не может не быть!

— Заразный, заразный! Беги, беги, Дельфина!

Но глаза ведь не могут меня обманывать, верно?

— Он так ударился, что у него шишка вскочила. Размером с морковину!

— Где-где? Дай посмотреть! Во-от это ши-и-ишка…

Или могут?

— Я думаю, что это… Миши.

— Ну почему? Почему я всегда? Чуть что, сразу Миши. Вдруг, это Ойя пукнул.

Слишком уж я недооценила серьезность Рина, когда он пообещал направить друга на путь истинный.

— Какая-то странная клятва, не думаете?

— Нормальная клятва. Я ее в фильме одном подсмотрел. Блин, теперь из-за Миши сначала начинаем.

Наверное, Миши и сам очень хотел измениться.

— Миши, отдай сюда! Чтобы на такое смотреть, у тебя еще висун не вырос!

Иначе я не понимаю, отчего так быстро…

— Я придумал! Миши — это на самом деле темный маг, который превратит шланг в змею, как только лошадь принцессы Дельфины будет проходить мимо!

…отчего он в считанные часы стал таким…

— Я опять невидимка, да? Э-э-эй, Ойя?

…красивым.

Теперь он вышагивал в центре, сместив файера и аквера в стороны. Непослушные локоны подстрижены и выпрямлены, пиджак перекинут через левое плечо. Что удивляло больше всего — взгляд, подернутый поволокой, обольстительная усмешка, играющая на губах, и уверенная походка. Настолько все эти вещи не были естественными для Миши, что мне казалось — я вижу совершенного другого стихийника. Не знакомого мне. Это был он, я понимала, но тело отчего-то отзывалось иначе, чем прежде. Сердце сделало не один мощный кульбит в груди до того, как ребята подошли ко мне.

— Привет. — Даже голос, казалось, не принадлежал ему. Интонация иная, тембр тоже.

— П-привет… — проблеяла, вот серьезно, как овца, будто мы ролями поменялись, — …Миши?

— Ага.

Он улыбнулся мне уголками губ, а душа моя в этот момент улетела ввысь на невидимых крыльях. Пульс участился так, что закружилась голова, и мне пришлось облокотиться на соседний шкафчик, чтобы не покачнуться и не выставить себя полной идиоткой.

— Ты… кто? — Всё-таки выставила. Само вырвалось.

Пнув записки, разбросанные по полу, стихийник поднял голову и заявил так, чтобы услышали все:

— Следующий, кто подбросит ей эту дрянь, сильно пожалеет.

Сделав шаг вперед, парень уперся рукой в шкафчик в паре сантиметров от моей головы. Мои ноздри втянули запах свежей травы и луговых цветов. Такой знакомый, но одновременно далекий от того, кто сейчас навис надо мной.

— Настолько сильно изменился?

— Очень… — выдохнула я, отведя взгляд.

— Настолько, что теперь могу стать твоим парнем?

У меня аж челюсть отвисла от такого заявления. Еще сильнее она отвисла от того, что, скорее всего, я дала бы ему утвердительный ответ

— Палку не перегибаешь? — с ноткой неудовольствия поинтересовался у него Рин, скрестив руки на груди.

Миши медленно повернул к нему голову.

— Заткнись, Рин.

А-а-а-а, серьезно?! Ради Сезона и какого хрена тут происходит-то?!

Не дав мне шанса опомниться, террер резко обернулся ко мне, подтянул к себе за талию и впился в мои губы.

Время снова застыло на месте. Окружающие меня звуки, голоса понизили свою громкость. Пусть у меня были широко распахнуты глаза, мир утратил прежнюю четкость, поплыл ярким маревом. Единственное, что я чувствовала в этот момент по-настоящему сильно — прикосновения губ Миши к моим, его дразнящий язык, теплое дыхание, сильную руку на моей талии.

Это… мой друг? Тот самый, которого я знаю долгих четырнадцать лет? Которого во френдзоне оставить хотела на всю оставшуюся жизнь?

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончился и наш поцелуй, когда Рин отдернул от меня парня и смачно залепил ему кулаком в скулу.

Нет-нет, я должна сплотить вас! Объединить, а не рассорить!

Но было поздно. Миши вернул акверу удар, вот только Рин на ногах не остался, а приземлился на пол. Лето. Терреры сильнее и магически, и физически. Никогда не стоит забывать о влиянии времен года на детей трех стихий.

Рина он не нокаутировал. Наоборот, раззадорил. Взмахнув рукой, стихийник направил в сторону друга водяной залп. Тот ловко увернулся, вскинул сжатый кулак и, пробив фундамент и напольную плитку, земля втянула синевласого по самый пояс.

— Прекратите! — опомнившись, вскрикнула я, пытаясь остановить безобразие.

В этот раз Ойя проявил необычайную выдержку, ни с кем не вступив в открытую конфронтацию. Предупреждающе схватив меня за руку, воздвиг между «дуэлянтами» огненную стену.

— Горьску. Вальери. Кивья.

Прохладный голос ректорши нисколько не сочетался с ее шевелюрой цвета переспелого граната. То, что она покинула пределы своего кабинета, означало лишь одно. Кому-то сейчас знатно влетит, и я даже знаю кому.

— Прошу пройти со мной. В кабинет. Живо.

Толпа студентов рассосалась в мгновение ока. У каждого появилось неотложное дело, и первый этаж опустел. Огненная стена рассеялась, земля выплюнула Рина из своих недр, а моя спина покрылась испариной. Слишком сильный стихийник для того, чтобы находиться от нее на расстоянии нескольких метров. Ребята тоже ощущали это, не смотря на время года, и покорно последовали за женщиной. Я осталась одна, беспомощно глядя на то, как они удаляются.

Не таких результатов добивается от меня Сезон. Противоположных. Но кто знал, что Миши может измениться настолько кардинально? Что между ними произошло, пока я не видела? Как бабочка вылупилась из куколки?

Перевела взгляд на бумажки, разбросанные под ногами. На одной из них красным по белому выведено:

За всё заплатишь, дрянь!

На другой:

Руки прочь от них, тупая пустышка!

Миши вступился, хотя изначально предложил не обращать на них внимание. Видимо, у меня появилось еще одно дело, требующее немедленного разрешения.

Коснулась губ двумя пальцами.

И всё-таки, стыдно признаться, таким террер нравится мне больше. Не просто больше. Таким он мне нравится… по-другому.

Хруст.

Это не звон стекла. Не скрип песка. Это звуки разбитой в дребезги френдзоны.

* * *
Три ноты ксилофона. Пора было идти на первую лекцию, и я с трудом оторвала ногу от пола. Надеюсь, ребят не исключат из академии за первую оплошность. Использование магии в этих стенах — грубое нарушение, но учитывая высокий статус парней, они могут отделаться строгим предупреждением.

Трудно поверить, что вся эта ерунда произошла всего лишь из-за меня. Столько девушек вокруг — выбирай, не хочу. Любая им на шею повесится с превеликой радостью. Угораздило же их положить глаз на ту, кого подобные отношения интересуют в самую последнюю очередь. Еще и нейтралку ко всему прочему.

Переступив порог аудитории опять, скорее по привычке, кинула взгляд в сторону парты, которую обычно занимал наш староста. Одно место за ней было свободным. Его место. Непривычно. Но чем закончится своевременная поимка экспериментатора, я всё еще не знала. Фабричио со вчерашнего дня исправно присутствовал на лекциях, но состояние хулигана оставляло желать лучшего.

Кстати, я не говорила, что стала новым старостой нашего курса просто потому, что никому до этой должности не было дела? Теперь обязанности по пробудке профессора легли на меня. Чем он вообще по ночам занимается, если, усаживаясь за преподавательский стол, утыкается в него носом и принимается сладко сопеть? Вопрос, так и оставшийся без ответа.

Больше меня волновала судьба друзей, и я с нетерпением ожидала обеденный перерыв.

На обеденном перерыве парни так и не объявились. Ждала их минут десять ровно до того момента, пока по столовой не разнесся слух, что Красавчики отбывают свое наказание за утреннее происшествие на заднем дворе.

Вместе с остальными студентами направилась к черному входу, чтобы своими глазами увидеть, какое же наказание получили провинившиеся.

Ох…

Ойя собственной персоной разгуливал по участку с метлой, гоняя пыль и песок туда-сюда. Рин поливал цветочные клумбы и небольшой огород из садового шланга, не особо интересуясь направлением струи. Миши в резиновых перчатках и со штыковой лопатой в руках занимался посадкой саженцев, раскапывая глубокие лунки на ровном расстоянии друг от друга. Такими делами обычно весной занимаются, а не летом, но перечить ректору — себе дороже.

В своем новом амплуа ребята были так же прекрасны, как всегда, а цветастые косынки, фартуки и высокие резиновые сапоги нисколько не портили их внешний облик. Скорее, привносили некий шарм. Таких садоводов любой позвал бы поухаживать за собственным участком.

Заметив меня среди студентов, парни ничуть не стушевались. Напротив, более серьезно взялись за исполнение обязанностей, натянув улыбки.

— Помочь? — вышла из толпы, но ребята, побросав инструменты, замахали руками.

И это был еще один косяк. Отпущенный шлаг коброй взвился в воздух, устроив Красавцам незапланированный душ. А пока аквер пытался поймать неуловимое садовое приспособление, саженцы попадали друг на дружку, как домино. Файер поскользнулся на образовавшейся луже и бухнулся в грязь… Не успели студенты отойти от одного занимающего зрелища, как второе не заставило себя долго ждать. Ну что за невезение!

— Ойя! — кинулась на выручку, но поехала каблуками по слякоти.

— Дельфина! — хор парней и их вытянутые ко мне руки…

В итоге мы вчетвером свалились в одну кучу малу, поливаемую разбушевавшимся не на шутку шлангом.

Пауза изрядно затянулась, и прервал ее только веселый смешок Рина, который уже через мгновение перерос в заразительный смех. Грязные, мокрые мы хохотали у всех на глазах, пихая друг дружку локтями и коленками. Пусть ненадолго, но вернулись в незабываемое детство, богатое на подобные вещи.

Если бы только мы могли остаться прежними. Если бы нам не приходилось выбирать, начинать играть новые роли, взрослеть, брать на себя больше, чем способны взять.

Однако это неизбежно, и от нашего решения, уж тем более, не зависит мое положение в обществе. Даже если бы я смогла ответить им взаимностью, пообещать быть вместе в горе и в радости, не перестану находиться в шкуре презираемого нейтрала. Не стану никому верной женой, не смогу родить здоровых детей, ведь наш союз изначально обречен на провал.

Мне трудно признаться себе в этом. Трудно признаться в том, что я…

— Дельфина? — прекратив возню, Ойя уставился на меня, сморщив лоб.

… в том, что я не смогу жить без них. В том, что на свадьбе каждого из них я не прекращала бы давиться рыданиями. Зная, что когда-нибудь они всё равно покинут меня, душа разрывается от боли.

— У вас нет занятий поважнее? — прикрикнула, не узнавая собственный голос. Поднялась, вытерла испачканные руки об не менее чистую форму. — Изваляли меня в грязи. Теперь хохочете!

Вся троица уставилась на меня с недоумением. А что еще я могла им сказать?! Если они узнают, о чем я думаю на самом деле, проблем только прибавится. Не хочу этого.

— Я не хочу этого!

Развернулась и засеменила к корпусу. Студенты расступились, пропуская меня. Чтобы я их не заляпала.

Как я учиться в таком виде буду? Вернусь за сумкой в аудиторию, а потом сразу в общежитие. Так и день закончится быстрее, и проклятья перестанут сыпаться на мою голову.

Но день и не думал заканчиваться, потому что, выйдя на порог академии с сумкой в руках, я встретила там Мори. Мори Альтенайра — дворецкого семьи Вальери и старшего брата Сириуса.

А ему что от меня нужно?

— Здравствуй, — первая поприветствовала я.

— Леди Дельфина, — поклон, который постоянно вгоняет меня в краску. Почтительного к себе отношения, тем более от стихийника из высокопоставленной семьи, я никак не заслуживала.

— Ты за Рином? — уточнила на всякий случай. С чего я вдруг решила, что свет на мне клином сошелся?

— Я к вам, — подтвердил аквер мои изначальные опасения, поправив очки. — У меня есть кое-что, что вам просили передать.

В мои руки легла записная книжка в плотной кожаной обложке. Покрутив ее в руках, вспомнила, где видела такую. Это та самая книжка, которой размахивал Сириус перед моим лицом в лаборатории, утверждая, что записи в ней принадлежат моим покойным родителям. На записи в ней он и опирался, проводя свои опыты над нейтралами. Теперь она здесь, у меня. Я всё еще не верю, что мои мать с отцом могли быть причастны к таким ужасам, но сердце непроизвольно сжалось в груди. А вдруг? А если?

— Хотите знать от кого это? — осведомился Мори.

— Догадываюсь.

— Он ведь не причинил вам вреда?

— Сириус?

Парень кивнул.

— Нет. Не успел, — добавила чуть тише. — Что с ним будет?

— Вина уже доказана. У него была целая лаборатория для экспериментов со стихийной кровью. Он дал чистосердечное. Воровство крови преследуется по закону. И к тому же… — аквер замялся.

— К тому же он нейтрал, — подсказала ему.

— Этот факт еще сильнее усугубляет дело. Не имеет значение, из какой он семьи. Да и отец не стремится оказывать ему поддержку, чтобы не портить отношения с Монгером Горьску. Сириуса казнят.

— Когда?

— Шестнадцатого июля.

Снова день в день. Мое убийство замещается смертью его виновника. Ни одно ключевое событие бесследно не исчезает. День после всемирной сдачи крови — последний виток карусели? Если так, то и ребят я обязана сплотить до того, как он настанет.

— Спасибо, Мори. Ну, за эту вещь, — кивнула на записную книжку.

— Спасибо и вам, леди Дельфина. За то, что пытались остановить его. На званом ужине в нашем особняке.

— Что?.. — вытаращилась на дворецкого снизу вверх. — Откуда ты знаешь?

— О чем?

— О званом ужине!

— Простите?.. о каком ужине речь?

— Нет, ни о каком. Это я так, мысли вслух.

Первый раз, произошедший с Ойей в переулке, мог быть следствием случайности или моей невнимательности. Но второй раз — уже статистика. Сезон меняет правила? Или время запуталось, подменяя всем воспоминания и вновь стирая их?

Цель Сезона аналогична той, возможность достигнуть которую он передал мне — объединить ребят в единое целое. Не выгодно ли ему передать им воспоминания из других реальностей, чтобы ускорить процесс? Но передать осторожно, чтобы они, напротив, не ополчились друг на друга из-за отдельно взятых моментов? Например, тех, что предшествовали дню сдачи крови.

— Я пойду, — оборвал Мори цепь моих мыслей. — В особняке еще много дел.

— Конечно.

— Будьте осторожны, леди Дельфина. — Взяв мою руку в свою, он коснулся ее губами и отпустил. Даже не побрезговал, ведь я до сих пор не отмылась от садовой грязи.

— Хорошего дня, Мори.

— И вам.

Оставшись наедине с пугающими записями, я не стала оттягивать неизбежное и открыла записную книжку на первой странице. Первую страницу украшал герб рода Людьи. Рода моего отца файера.

Это еще ничего не значит. Кто угодно мог влепить сюда этот герб, да и зачем родителям подставляться? Открыто объявлять о том, что записи принадлежат им? Единственное, что заставит меня поверить в их причастность к экспериментам — факты, которые известны только мне.

Поэтому, перевернув страницу, я приступила к чтению, попутно двигаясь по направлению к общежитию. Чтиво обещало быть долгим. Записей настолько много, что на их изучение можно убить весь день.

Лежа в холодном поту, я металась на кровати между сном и явью. Сердце неровно стучало в груди, то замирая, то безостановочно сокращаясь. Стойкое ощущение того, что эта ночь станет для меня последней, с ужасом настигло меня. Тяжело дыша, хваталась за покрывало, сжимала его ослабевшими пальцами.

Вскрик.

Это я или кто-то другой? Его эхо отдавалось в ушах. Казалось, целая вечность прошла, прежде чем рядом с кроватью возникли три темных силуэта.

— Эй, ты в порядке? Э-э-эй!

Меня трясли за плечи. Во сне или наяву — тогда я не понимала. Тело отказывалось слушаться и отталкивать от себя неизвестного.

— Ух, — некто дотронулся до моего лба. — Она горячая, как печка!

— Я позову слуг.

— Быстрее давай. А то ведь откинется.

После того, как дверь в комнату захлопнулась, открыла рот, но издала что-то невнятное. Хотела о помощи попросить, но осипшее от крика горло не давало мне и слова произнести.

— Ты чё, помирать собралась? А ну не помирай. Слышишь?

Закивала, едва сдерживая слезы. Не хотелось разреветься перед малознакомыми мальчишками. Будут потом смеяться до конца жизни. И так переполошила всех своими кошмарами.

— А не помрешь — с нами играть будешь. Поняла, да? Ты поняла? Мы тебя в команду нашу возьмем. Даже если ты белая. И девчонка. Это большая честь! Да, Миши?

— Большая. Во-о-от такенная, — подтвердил маленький террер.

Я улыбнулась. Раньше и не подумала бы расслабляться в их обществе, но сейчас просто закрыла глаза и отпустила все свои страхи. Руки ребят поглаживали меня по голове. Наверное, в тот момент я всё еще казалась им диковиной зверюшкой, нежели стихийником без магических сил. Но мне было достаточно и этого.

Глава 4. Истинные намерения дядюшки Монгера

За чтением записей провела весь день и вечер. Их было немного и в большинстве своем непонятные, но я перечитала книжку раза три вдоль и поперек в надежде, что найду новые зацепки касательно моих родителей и детства. Хотя их и так нашлось предостаточно.

Надо мной проводили опыты. Я была той самой подопытной белой мышью для тех, кого всегда вспоминала с теплом.

Воспоминания постепенно возвращались ко мне. Я узнавала свое детство в строках записной книжки. Отдельные моменты всплывали в голове настолько ярко, что могла зависнуть на несколько минут, тупо глядя в стену перед собой. Соседки не мешали мне, но ближе ко сну я вышла вместе с записями на свежий воздух, чтобы немного прийти в себя.

Будучи не единственной жертвой четы Людьи, подвергалась с их стороны меньшим издевательствам и физически, и психически. Однако, что самое странное, мой организм единственный вполне успешно усваивал стихийную кровь. Способностей я так и не получила. Стихиями управлять не могла. Но в моих венах текла кровь файеров, акверов и терреров. Это ли имел ввиду Сезон, когда говорил, что мне подвластны все стихии? И не потому ли ребята так сильно привязались ко мне? Не благодаря моим личным качествам, а потому, что структура моей крови искусственна?

Настолько крепкой обиды я не испытывала еще никогда. Нет, не на мальчишек. На родителей, которых даже вспоминаю с трудом. Я же… я же ваша родная дочь! Тогда за что? Чего вы хотели этим добиться? Ради справедливости, мира во всем мире?

Мать была аквером, отец — файером. Союз противоположностей и без того сеял смуту в сердцах других стихийников-аристократов. Кто же знал, что в особняке Людьи творятся настолько ужасные вещи?

— А вы помните?.. Когда-то нейтралов тоже похищали. К нам еще Дельфину привели в тот же год, вроде бы. — Слова Миши всплыли в моей голове.

Семья Горьску забрала меня к себе, когда об экспериментах родителей узнали. Дядька Монгер особенно настаивал на том, чтобы взять меня в воспитанницы. Из-за моего наследства? Сейчас я начинаю в этом сомневаться…

Мне нужно немедленно поговорить с ним. И о причинах принятия меня в семью, и о родителях.

Пообещав себе завтра же навестить особняк Горьску, я временно попыталась не думать о записях. Это было сложно.

Бессонная ночь, верчение с боку на бок и стойкое ощущение, что кровь моя то кипит, бурля и пузырясь, то застывает в жилах, образуя ледяную корку, то затвердевает и рассыпается в крошку.

Этой ночью ни одна стихийница не нагрянула в нашу комнату, дабы учинить очередную подлянку. Слова Миши восприняли слишком серьезно.

Кстати о Миши и остальных ребятах. Следующим утром они ожидали меня на перекрестке. Теплый ветерок трепал их цветные волосы. Лица сосредоточены. Расстались мы не при лучших обстоятельствах и оттого мне было немного стыдно. Не виноваты же они в том, что я разрываюсь на части и определиться не могу, как к ним относиться? К каждому из них. А правду скажу, которая в глубине души запрятана — и мы уже никогда не станем прежними. Не сумеем отмотать всё назад, если столкнемся с непреодолимыми трудностями. Обязательно столкнемся.

— Привет, — остановилась перед ними, переводя взгляд с одного на другого, но ни на ком подолгу не задерживая.

— Куда ты? — вместо приветствия спросил Ойя.

Да, на мне не было академической формы. Подол белого летнего платья по колено с рукавами-фонариками трепал ветер. Одна из любимых вещиц моего гардероба. Можно считать парадной.

— Мне нужно домой.

— К нам?

— Другого дома у меня нет.

Ойя знает, как счастлива я была, съехав в общежитие при академии. Как сильно я ненавидела каждую вазу, каждую штору в особняке Горьску. Причина, по которой я поехала бы туда добровольно, должна быть весомой.

— А вы помирились? — не дожидаясь ответа, осведомилась я. — Еще вчера чуть не поубивали друг друга.

— Есть вещи, с которыми необходимо смириться, — изрек Рин. — Если иначе нельзя.

— Нас больше интересует то, что происходит с тобой, — снова Ойя. — Наши прежние дружеские забавы больше не для тебя?

— Скажи, если хочешь перейти к вещам посерьезнее, — добавил Миши без тени смущения.

— К вещам… посерьезнее? — выдавила я, до сих пор не узнавая в террере своего друга детства. Это с вами что происходит? Почему он стал таким? — обратилась к файеру и акверу. — Такого не бывает.

— Гипноз, — радостно ответил Рин.

Я вопросительно приподняла брови.

— Мы этого не планировали, — сразу замахал синевласый руками. — Просто встретили одну нейтралку…

— Скорее она нас встретила, — вставил Ойя.

— Да-да. Как там ее?.. Рамэо… Рамия…

— Рамэя Фарпатит, — вновь подсказал файер.

— Точно! Иностранка, наверное, какая-то. Имечко заковыристое. Ну, не суть. Она-то над Миши и поработала. Представляешь, спилила все его воспоминания, в которых мы вели себя с ним… ну, немного не по-дружески. И с тех пор он такой. Чудо, не правда ли?

— Настоятельно попрошу не говорить обо мне в третьем лице, когда я стою тут, — процедил террер сквозь зубы.

— Ну-ну, чего ты? — Рин уж было ткнул его пальцем в щеку по привычке, но парень быстро поймал палец налету и отвел в сторону. — Такой зазнобой стал… Даже жалею немножко.

— Странно всё это… — заключила я.

Опять проделки Сезона? Послал кого-то, чтобы ускорить процесс? Однако только навредил ему. Мне кажется, теперь ребята отдалились друг от друга еще сильнее, чем прежде. Искры соперничества ярко светятся в их глазах. Не нравится мне это. Еще сильнее мне не нравится то, что внимание всей троицы сфокусировано на мне.

— Так зачем тебе в особняк? — вернулся Ойя к теме моей отлучки.

— Узнала кое-что. О родителях своих.

Парни переглянулись. На их лицах застыло непонятное выражение. То ли скепсис, то ли жалость. Или они знают о моих родителях больше, чем я сама, при этом спокойно отмалчиваясь? Вполне возможно. Мне было всего четыре, когда меня забрали к Горьску, а любопытным и везде норовящим сунуть свои носы ребятам — по восемь.

— Поэтому и еду. Если хотите составить мне компанию, против не буду.

С этими словами отправилась вперед по дорожке, ведущей к учебному корпусу. Оттуда через ворота и на первый же трамвай до западной окраины. Жди меня, дядя. Не знаю, как долго ты собирался оттягивать наш разговор по душам, но время, судя по всему, настало. Я хочу знать больше, даже если внезапный утренний визит отразится на моей успеваемости.

Друзья последовали за мной.

* * *
Мы вышли на пустынной остановке. Чтобы попасть в особняк рода Горьску, нужно подняться по витиеватой дороге, серпантином тянувшейся вдоль редкого леса. Для двух ног — не проблема, для машин и экипажей — очень даже. Но гостей дядька Монгер не жаловал. Это у Альтенайров и Вальери закатывали балы от рассвета до заката. У нас же всегда было спокойно. Порой настолько спокойно, что уши закладывало от тишины.

— Дельфина?

Шагая по дорожке мимо хлипких осинок, разглядывала местный лесок, когда Миши изловчился и взял меня за руку. Мы шли крайними, а потому на его выкрутас никто не обратил внимания. И всё равно я переживала, что сцена, произошедшая в вестибюле академии, заимеет логическое продолжение. Кто на этот раз будет разнимать ребят? Я? Как бы это плачевно ни для кого не закончилось. Для меня — особенно.

— Чего тебе? — одернула руку и спрятала за спину, но стихийник и там ее поймал. Улыбнулся.

— Понять пытаюсь, как ты относишься к нам на самом деле.

— А что тут непонятного?

— Что-то изменилось в тебе с того дня, когда мы признались. Ведешь себя с нами иначе. То улыбаешься наигранно, то убегаешь, как от чумы. Дело-то не во френдзоне, в которую ты нас загоняешь.

— И в чем же? — Заметила, как Ойя с Рином внимательно наблюдают за нашим разговором, и вновь отбросила руку террера. Вцепилась в сумочку, что висела через плечо.

— В том, что ты определиться между нами не можешь. Вот и вся проблема.

— Проблема?! — вскинулась я, резко притормозив и смерив мальчишек пронизывающим до мурашек взглядом. — Ты думаешь, это единственная проблема, которая нам мешает? А как же статус? Социальный который. Иерархия, все дела. Ваши семьи с потрохами сожрут и меня, и вас за компанию, если узнают о шурах-мурах с нейтралкой. А содержанкой я быть не собираюсь! Это унизительно. — Вспомнив Ламэнту, прикусила губу. — По крайней мере, для меня. Если и дальше хотите ерундой страдать, найдите себе другую нейтралку и делайте с ней, что хотите. Понятно теперь?

Ох, как же бесит! Непонятливые. Сколько раз мне еще объяснять, что не по пути нам в этой жизни, насколько бы не были сильны наши чувства друг к другу? Да и вместе я вас сплотить не смогу, если собачиться будете до последнего. Ну какой парень в своем уме согласится делить девушку со своими друзьями? Даже если такой вариант вытекает логичнее всех остальных, учитывая мою неспособность определиться.

В молчании мы достигли ворот особняка. Неужели, до ребят наконец-то дошло, что давление — не лучший выход из непростой ситуации?

Я дома. Если это место можно назвать домом. После всего происходящего настолько отдалилась от приемной семьи, что даже по вредной тетке Ингрид немного соскучилась. Чуть-чуть.

Моя затея была бы обречена на провал, если бы дядьки Монгера здесь не оказалось. Он вполне мог уехать по делам, вплоть до длительной командировки в другой регион, на встречу с деловыми партнерами и спонсорами.

Однако сегодня — один из тех самых нечастных дней, когда мне повезло, и моим планам суждено было исполниться. Директор игнипортского завода по переработке стихийной энергии сидел в кресле-качалке перед зажженным камином в гостиной и покуривал трубку. Мужчина не любил, когда его отвлекают в такие моменты, но я рискнула. Если он отложил наш разговор в дальний ящик, то должен быть готов к тому, что ящик этот рано или поздно нужно вытряхнуть.

— Здравствуйте, дядя Монгер, — скромно поприветствовала я файера, стоя в дверях.

— Отец, — коротко поклонился Ойя.

— Мистер Горьску, — хором добавили Рин с Миши, отвесив такие же учтивые поклоны.

Хозяин особняка лениво поднял взгляд на нашу разношерстную тусовку. Кивнул. Безэмоциональный мужчина. Именно это меня извечно в нем пугало. Трудно понять, о чем он думает.

— Вы не узнаёте эту вещь? — решив долго не тянуть с освещением темы моего неожиданного визита, я вытащила из сумки записную книжку. Развернула ее лицевой стороной, продемонстрировала.

Файер поманил меня рукой, и мне пришлось пересечь гостиную, дабы передать ему записи. Немного погодя парни тоже подошли к камину. Застыли позади меня каменными изваяниями.

Отложив трубку на столик подле кресла, Монгер внимательно осмотрел книжку. Раскрыл, пробежался глазами по строчкам. Особое внимание уделил печати моего рода на первой странице. Хмыкнул.

— Откуда… — его взгляд метнулся ко мне, — …она у тебя?

— Разве, это имеет какое-то значение? — вскинула бровь. — Вы лучше скажите, как это понимать? И если всё, что там описано — правда, то… каковы ваши истинные мотивы, дядя Монгер? Зачем вы забрали меня сюда?

— Ты, девочка, упрекала меня в алчности. В чем упрекаешь теперь?

— В недосказанности… наверное.

Файер вздохнул. Жестом указал ребятам покинуть гостиную, и только когда они вышли, перешел к откровениям.

— Как я и говорил, — начал он, а я присела на диванчик, располагавшийся напротив, — твои родители были мне хорошими друзьями. Шеван и Окина Людьи. Шеван занимал третью по важности должность на заводе, Окина руководила лабораторной работой. В один день они оба подали заявление на увольнение, ничем свое решение не объясняя. — Мужчина закурил, выпустил несколько клубов дыма. — Несмотря на это, мы продолжали поддерживать контакт. Изредка, но продолжали. На тот момент я уже знал, что у них появился ребенок. К какой из стихий он принадлежал — нет. Они не распространялись об этом. Через некоторое время мои подопечные обнаружили пропажу. Значительную пропажу стихийной крови из складских резервуаров. Как оказалось, воровали стихийники, работавшие на Людьи. Так мы и вышли на их лабораторию, взяли Шевана и Окину с поличным и там же наткнулись на тебя. — Небольшая пауза, чтобы дать мне возможность переварить услышанное. — Трупов нейтралов в лаборатории было полно. Многие из них на тот момент медленно умирали в муках. Хоть твои руки тоже были исколоты иглами, ты оставалась единственной, кто реагировал на происходящее. Когда выяснили, кем ты являешься, и решали, что с тобой делать, лучшим вариантом я посчитал забрать тебя в нашу семью.

— Зачем? — лишь сейчас я прервала повествование.

— Я сам отец. Я знаю, что можно увидеть во взгляде маленького ребенка. Игрушки, сладости, жажду внимания к себе. Твой взгляд был не таким. Признаюсь, даже меня, повидавшего за свою жизнь немало, поразило то безразличие.

— Значит, из жалости? Просто из жалости? — горько усмехнулась.

— И да, и нет. Отчего-то я посчитал, что ты станешь неплохой воспитательницей для наследников моего детища. Для тех хулиганов, что сейчас за дверью стоят и нагло подслушивают.

А за дверями гостиной и впрямь началась какая-то неразборчивая возня и ругательства.

— Воспитательницей? Я?

— Не прогадал. Мальчишки сильно изменились с тех пор, как ты появилась в их жизни. Стали более… ответственными? Хм. На самом деле, я не терплю бесполезных предрассудков. Нейтралка в качестве младшей сестры, коей они тебя всё это время считали, помогла им встать на путь исправления. Так не думаешь, Дельфина?

Прозорливость дядьки Монгера на сей раз превзошла сама себя. Уверена, что тетка Ингрид так же была не в курсе его долгосрочных на меня планов.

— Ты не обычный нейтрал, девочка. Уже знаешь, какая кровь бежит в твоих жилах. Только в твоих. Может, силами и не владеешь, но у тебя есть другие не менее важные качества. Что касается наследства, я передам тебе все права и бумаги после того, как ты окончишь академию.

Вопрос наследства теперь волновал меня в последнюю очередь.

— Я понимаю, что вы действовали из лучших побуждений, дядя Монгер, но… — поднявшись с дивана и подойдя к стихийнику, тихо-тихо произнесла, — …что, если ребята видят во мне не младшую сестру, а… ну, как бы это сказать… женщину?

Господин Горьску еще раз хмыкнул, а после усмехнулся.

— Считаю тебя достаточно умной девочкой для того, чтобы урегулировать этот вопрос самостоятельно.

И всё? Может, он это как шутку воспринял? Для нас четверых всё серьезнее некуда.

— Тогда… — сердце захлопало крыльями бабочки, — …как бы вы отреагировали, если бы Ойя захотел жениться на мне? На мне и ни на ком другом.

Дядька Монгер попыхтел трубкой, прежде чем ответить. Мои волосы, одежда… всё пропиталось едким запахом табака. В детстве я этот запах на дух не переносила. Сейчас уже свыклась, ассоциируя его с гостиной особняка Горьску. С этим самым местечком перед камином и креслом-качалкой.

— Как бы я отреагировал… — задумчиво почесал мужчина ухоженную алую бороду. — Я уже говорил, что не терплю предрассудки. Единственное для меня мерило — полезность. Во имя общего дела. И если бы избранницей моего сына стала сильная и родовитая мартышка, отдал бы предпочтение тебе.

Часто захлопала глазами.

Меня только что с мартышкой сравнили или?..

Заметив мое смятение, файер не удержался от смешка. Хорошего смешка. Морщинки в уголках глаз пролегли. Такое явление, как смех, для дядюшки Монгера было нехарактерным.

— Жизнь станет куда проще, если не воспринимать всё буквально, девочка. Если бы я не был владельцем фабрики по переработке энергии, сказал бы, что огонь в сердцах важнее огня, бегущего по венам. Но эти слова могут сильно ударить по моему карману, поэтому не скажу.

— Знаете, а вы не такой ужасный, каким я вас считала.

— Сочту за комплимент.

На этой ноте мы оба посчитали разговор законченным. Да и записную книжку я решила оставить здесь, чтобы лишний раз не напоминать себе о печальном прошлом. Думать теперь не хотелось о том, во что превратилась бы моя жизнь, не забери меня Монгер под свое крыло.

Возможно, мои родители преследовали благородные цели. Равенство, братство. Никаких разделений на стихии, никакого осуждения за то, что выбор твой остановился на стихийнике с силой иной природы. Но методы их были слишком жестоки. Я никогда не приму их.

Выйдя к ребятам в фойе, вдохнула полной грудью. Словно камень с души упал. Завеса с тайны моего происхождения окончательно спала, и эта легкость, с которой я смело могла посмотреть в завтрашний день…

— А вы что тут делаете? — грозно осведомилась хозяйка особняка, спускаясь к нам по лестнице и придерживая рукой шелковый подол черного платья.

— Тётушка Ингрид! — на радостях бросилась к ней и заключила в крепкие, семейные объятья. Такие, что мы обе едва с лестницы не покатились кубарем.

— Противная девка! Ни стыда, ни совести! — запричитала госпожа Горьску, слабо отталкивая меня от себя и дорогого платья, шитого, как всегда, на заказ.

— Эх, а я так по вам соскучилась!

— Мы тут, матушка, на обед заскочили, — вступился за меня Ойя.

— В учебное время? — всё еще пихала меня женщина под бок.

— Не по приглашению, а по зову сердца.

Жуя наскоро приготовленный завтрак на шесть персон, диву давалась, насколько быстро переменилось мое отношение к этому месту. Тюрьма казалась избавлением, надзиратели — святыми. Может, меня здесь любили. По-своему. По крайней мере, я ни в чем не испытывала недостатка. А, казалось бы, нейтралка. Казалось бы, совсем для них чужая.

Именно тут я познакомилась с ребятами. Тут я испытала все прелести полноценного детства, не считая глупых поручений тетушки Ингрид, иногда доходящих до абсурда. И всё-таки… всё-таки здесь мой дом, а вовсе не там, где проживали почившие родители. Спасибо.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я госпожу Горьску, скривившуюся и выронившую вилку.

Оставалась последняя задача. Объединить ребят. Заставить их работать над всем слаженно, сообща. Но… как? Многолетняя дружба уходит на второй план, стоит им переключить внимание на меня.

— Но как же семья?

— А мы не похожи на семью?

— Рин…

— На одну большую, дружную…

— Рин!..

— …немного нестандартную, зато крепкую…

— Прекрати!

— Это мы боимся потерять тебя, навсегда оставшись во френдзоне и наблюдая за тем, как ты всё дальше от нас отдаляешься. Я говорю не только о себе. Я говорю об Ойе и Миши в том числе.

Большая, дружная, немного нестандартная, крепкая семья. Вот то, на что намекал мне Рин, одним поздним весенним вечером.

Нет-нет-нет… Никогда не заставлю их так страдать. Нужно найти другой способ. И я его найду. У меня еще есть время.

— Я люблю тебя.

Сначала мне показалось, что ослышалась.

Мы с Ойей остались вдвоем за обеденным столом. Чета Горьску управилась с завтраком довольно быстро, слуги тоже покинули столовую. А я настолько была увлечена мыслями о грядущем первом учебном дне в стенах академии, что аппетита совсем не было. Так, вилкой в тарелке ковыряла.

Подняла глаза на парня, сидевшего напротив.

— Что?

— Я люблю тебя, Дельфина.

— Э-э-э… Ну, я тоже люблю тебя, Ойя, — без какой-либо задней мысли вернула я.

— Ты не поняла, — качнул он головой. Наклонился ближе, перегибаясь через стол. — Давай встречаться?

— Чего-о-о? — медленно выпрямила спину. — Это шутка такая, да? Я бы не сказала, что это смешно.

— Похоже, что я шучу? — каменная мина файера опровергала мои предположения, и всё равно я надеялась на то, что парень вот-вот рассмеется, назовет меня дурочкой и встанет из-за стола. — Я серьезен, как никогда.

Сглотнула образовавшийся в горле комок. Постаралась отыскать хотя бы одну деталь в поведении Ойи, которая сдала бы его прикол с потрохами, но не находила.

— Это… это…

— Тебе не обязательно давать ответ прямо сейчас. Ты можешь…

— Нет! — буквально выкрикнула, замотав головой. — Я тебе отвечу. Нет. С чего?.. Откуда вообще появились такие мысли?!

— Я сказал как есть, — откинулся парень на стуле. — Притворяться и играть в друзей дальше не вижу смысла.

— Ха… — выдохнула с нервной улыбкой. — Играть в друзей? Но мы и есть друзья. Давно. Что за муха тебя укусила, Ойя?!

Шумно вздохнув, стихийник встал из-за стола.

— Ты мне просто дай ответ. Когда подумаешь. Это единственное, о чем я прошу.

Оставив меня в одиночестве и смятении, Ойя вышел. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

Глава 5. Единорог на цветочном поле

«У меня еще есть время, у меня еще есть время…» — твердила себе ежедневно, встречаясь с ребятами перед занятиями, а после занятий возвращаясь вместе с ними к перекрестку. Я долго смотрела им вслед, надеясь поймать вдохновение. Пытаясь найти способ объединить их. Связать одной целью, препроводить на один путь.

И каждый день все мои попытки оказывались тщетными.

Ссоры, порой вновь доходящие до применения стихийных сил; восхваление собственных достоинств и принижение достоинств остальных. Друзья будто бы мерились… чем-то. Постоянно. Особую роль в их перепалках, разумеется, играл обновленный Миши, так и норовящий ухватить меня за руку, зажать в коридоре или поцеловать, как бы между прочим, на виду у мальчишек. Он стал походить на усиленную версию Рина, и это еще сильнее отдаляло нас от поставленной мною задачи.

Не успела и глазом моргнуть — четырнадцатое июля постучалось в окошко жарким зноем, сладким благоуханием цветов и клочьями тополиного пуха. Уже завтра наступит день всемирной сдачи крови террерами, а если опираться на прошлые реальности, то этим вечером судьба должна будет столкнуть нас с Миши один на один. Что это будет за ситуация и как стихийник себя поведет — стоит лишь догадываться. Многое зависит и от моей реакции. Пойду ли я ему навстречу, как в реальности Ойи, или же сделаю шаг назад, как в реальности Рина…

— Духи? — нагнулся Миши к моей шее, когда мы зашагали в учебный корпус. Дыхание террера защекотало кожу. Поспешила оттолкнуть лицо друга от себя и почесаться.

— Немножко, — пробурчала в ответ.

Да и всего-то пару капелек капнула! Хотя…

— На свиданку собралась? — призраком возникла Карамелита за моей спиной, когда я осторожно провела пимпочкой с крышечки флакона по ложбинке ключиц.

С тех пор, как мы снова съехались в одну комнату уже по моей инициативе, нейтралка часто подкалывала меня по поводу моей ориентации. Ей казалось, что нежданные объятья седьмого июня и предложение стать соседками в общежитии — тревожный звоночек к тому, что я неровно к ней дышу.

— Да нет… просто валяется тут без дела…

— Я помогу.

Перехватив флакон, девушка в считанные секунды обмазала мне всю шею так, что теперь от меня однозначно пасло за километр.

— Рецепторы у мужиков слабые, — обосновала она свои действия. — Так будет лучше.

— Э… спасибо, Карамелита.

Зачем я вообще достала эту парфюмерию дурацкую? Может, феромоны заиграли от осознания того, что под конец дня меня ожидает сцена интимного характера?

— Запах твоего тела всё равно привлекательнее, — всего одной фразой заставил Миши проявиться румянец на моих щеках.

* * *
Не вижу смысла описывать учебный день, во время которого не происходило ничего из ряда вон выходящего. Одни и те же лекции, которые я успела наслушаться в прошлых реальностях, одни и те же подколы и издёвки друзей друг над другом во время обеденного перерыва. Всё шло своим чередом. Никакой беды не предвещало и уж тем более не склоняло нас с Миши к совместному времяпрепровождению. Был у меня вариант, что нынешняя реальность немного поломалась из-за ранней поимки Сириуса. Из-за метаморфоз террера — тоже. Будь он прежним тихим, скромным и милым мальчиком…

Лишь на одну вещь, как оказалось, нисколько не повлияло перевоплощение Миши в красавчика. И эта вещь — его неумение контролировать миф.

По окончанию последней на сегодня пары я укладывала учебники в шкафчик, когда с сияющим во лбу рогом Миши пронесся мимо меня, по пути сшибая зазевавшихся студентов.

Ох, давненько его так не накрывало! Обычно, просто рог неожиданно прорезался, и у парня уходило некоторое время на то, чтобы втянуть его обратно. Он еще никогда не принимал полную форму — стихийнику не хватало для этого сил. Но сейчас… поведение совершенно для него не характерное.

Выбитые входные двери подтвердили мои мысли.

Принятие полной формы мифа может свершиться с минуты на минуту. А если Миши всё еще не готов? Не исчерпает ли он себя полностью? Магия способна играть злые шутки со своими хозяевами. Если это тот самый случай?

— Миши!

Захлопнула шкафчик, закинула сумку на плечо и бросилась вдогонку. Хотя куда мне до скорости, которую развивают единороги даже в своей полуформе?

— Куда?.. — выскочив на крыльцо, крикнула я студентам. Все, как один, пальцами вывели в воздухе крюк.

За здание учебного корпуса? В лес?

Что ж, удивлена я не была… Терреры — дети земли, лесов и лугов.

— Миши! — рупором сложив ладони, звала друга, уходя вглубь чащи по тонкой тропинке. — Миши-и-и!.. Да куда ж ты удрал-то?

Отвечали мне только птицы, прятавшиеся в кронах деревьев. Или не отвечали, а между собой перекликались. Мол, бродит тут какая-то сумасшедшая, кричит и размножаться всем мешает. Вот моя краткая характеристика, здрасте.

— Миши-и-и!

Едва не споткнулась, зацепившись носком туфли за выступившую из земли корягу. Чудом удержалась на ногах. Знак это, наверное, что дальше лучше не ходить. С каждой минутой становилось все темнее. Просветов между деревьями и вовсе теперь видно не было. Террер бы в любом случае нашел дорогу обратно. Студенты Земляного факультета знают этот лес, как свои пять пальцев, ну а я угодила сюда впервые. По собственной, кстати, инициативе, так что претензий с моей стороны быть не должно.

— Миши-и-и!

Белый рог сверкнул от меня метрах в десяти. Выглянул из-за толстого ствола и тут же снова за ним скрылся.

— Стой! Подожди! Ты! Блин…

Свернув с тропинки, опрометью понеслась в его сторону. Полу-единорог с торсом и головой Миши — от меня. Чуть-чуть совсем до полной формы осталось.

— Возьми себя в руки!.. в копыта! Не буянь!

— И-и-и!

Создавалось впечатление, что миф намеренно не развивает полную скорость для того, чтобы я постоянно была у него на хвосте. Существо уносило меня дальше и дальше. Ветви били меня по лицу, руки путались в липкой паутине. Некоторые не особо крупные поваленные деревья я перепрыгивала, через другие приходилось перелезать. Поскальзываться на влажном мхе и лишайнике, цепляться юбкой за ветви колючих кустов.

Миф замедлился, когда впереди показался просвет. Лес внезапно поредел, хотя только что, готова была поклясться, мы бежали по глубокой чаще.

Магия. Самая настоящая магия. В центре леса, окруженное кольцом вековых деревьев, благоухало поле из сотен, тысяч пестрых цветов. Колокольчики, васильки, ромашки, одуванчики…

— Красота, — выдохнула я, падая на коленки. Погоня за сверхъестественным созданием довела меня до слабости во всем теле и одышки.

Единорог — самый невыносимый миф из всех существующих.

Не успела поймать момент, в который Миши обратился полностью. Большие черные глаза с длинными белыми ресницами хлопали, не отрываясь от меня. Правое переднее копыто цокало по земле.

— Ну, привет, — вымученно поприветствовала я зверушку. — Может, отложим наше знакомство на некоторое время?

Видать, миф меня не особо понял. Я пояснила:

— Ты же сам чувствуешь, что у него сил не хватает с тобой совладать. Потерпи хотя бы до выпуска. Понимаю, на воле хочется поскакать и всё такое… — в ответ на мои слова единорог согласно храпнул, — …но без Миши ты существовать не можешь. А если ему схудится из-за твоих капризов, шансов подышать свежим воздухом больше не предвидится. Ну, что? Подождешь до лучших времен?

От разлившегося по полю яркого света пришлось прикрыть глаза. Когда открыла — на месте мифа уже сидел обалдевший террер, держась за голову и раскачиваясь из стороны в сторону. Мда… Неприятный сюрприз перед сдачей крови. Хватило бы ему сил хотя бы норму сдать, не говоря уже о двойном объеме, коим хвастались остальные.

— Ты как? — поднявшись с земли, сократила расстояние между мной и Миши. Присела перед ним на корточки, приложила руку к его лбу. — Горячий немного. Скоро пройдет.

— Сначала рог в самые неожиданные моменты, теперь это… Зачем оно вообще?

— Пережитки прошлого? — предположила я. — Слышала, мифы часто в войнах помогали. Сейчас нужно просто смириться. Ничего страшного.

— Спасибо.

— Ух… — Упала спиной на цветочное покрывало, вдохнула ароматный запах. — Не знала, что тут такое классное местечко есть.

Рассчитывая отвлечь парня от фиаско, затронула тему завтрашней сдачи. Уже через пару минут мы с террером оба лежали в цветах, голова к голове, как в детстве, и обсуждали всё на свете. Рассуждали об учебе, о политике, о форме облаков… Двое в целом мире.

Двое. Наедине. Четырнадцатое июля.

Судьбу трудно провести, но я и не пыталась. Сделав недавнее открытие по поводу своего настоящего отношения к друзьям, своих невыраженных до сих пор чувств, я больше не переживала о том, что наша дружба сойдет на нет. Наоборот. Мне даже… захотелось стать ближе к ним. Знать бы, как подступиться, с чего начать.

— Странно, что миф завел нас сюда, в такое красивое место и оставил… вместе. Д-д-да?

— Да. Очень счастливая случайность, — мягко согласился Миши.

Одновременно повернули головы друг к другу.

Вот он — момент истины и, кажется, я немного струсила. Всё это время гоняла ребят от себя, возвращая во френдзону. За такой прочный и нерушимый барьер, нахождение в пределах которого разбивает сердца и веру в любовь.

«Прости, но я не могу воспринимать тебя как мужчину».

«Увы, но ты для меня просто друг».

«Мы же друзья!»

— Я бы… на самом деле, я бы хотела… чтобы… — Нет, виной всему не затыкающая магия. Мне трудно было поделиться самым откровенным. Даже с таким близким мне стихийником, как Миши. Тем более с ним. — Я бы хотела, чтобы…

— Помолчи.

Наши губы соприкоснулись. Такое странное, непонятное чувство, но ничего неприятного в нем не было. Закрыла глаза, чтобы отдаться новым ощущениям полностью, и меня окатило волной тепла. Каждую клеточку тела. Погрузила пальцы в каштановые волосы, сжала на затылке. Издала чуть слышный стон. Жар прилил к щекам.

Вот Миши приподнялся, навис надо мной, сжал мои бедра ногами, углубляя поцелуй. Руки его расстегивали пуговицы на моем пиджаке, и я покраснела еще сильнее. Нам никто не мог помешать. Что бы сейчас ни произошло, ни одна душа не догадается об этом.

Выгнула спину, чтобы меня освободили от лишних деталей одежды. Пиджак, рубашка… Руки террера скользили по моим обнаженным плечам, рукам, ласкали кожу, водили по ней кончиками пальцев.

Приоткрыв глаза, увидела, что и его пиджак улетел в траву, рубашка…

Ох…

Поймав мой разгоряченный взгляд, парень вскинул бровь.

Продолжать? Остановиться?

— Да, — выдохнула и прикусила губу.

Он улыбнулся. Так по-детски счастливо. Если у меня и оставались какие-то сомнения, теперь они бесследно испарились. Я была готова.

Окончательные манипуляции с одеждой, томительно растягивавшие секунды, закончились. Я протянула руки к Миши, обвив его шею. Всхлипнула, прижавшись к пылавшей щеке. Мир, построенный мною же, рушился на глазах. Барьеры, возведенные собственноручно, падали. И падала я следом за ними в бездну под названием «желание».

Мой друг, мой любовник.

Глаза застелила пелена удовольствия. Тихий шепот на ушко:

— Я люблю тебя.

Мой несвоевременный ответ:

— И я тебя… люблю.

Наш парный танец среди цветов под аккомпанемент трелей поздних птиц был моим первым и пока что единственным танцем с мужчиной, но я интуитивно ощущала партнера, каждое его движение, отдаваясь этому танцу без остатка.

Свет заходящего солнца заиграл на проступивших капельках пота. Прозвучал последний аккорд, сорвавшийся с губ…

Дружба между мужчиной и женщиной не существует? Нет, это не так. Не существует дружба между мужчиной и женщиной, чувства которых взаимно переросли ее.

Миши помог мне застегнуть пуговицы. Пальцы заплетались, не слушались.

— Если ты предложишь мне забыть это… — взглянул он на мое красное лицо.

— Нет.

— …то я не забуду.

— И не нужно. Но Миши…

— Да?

— Я всё еще не выбрала. И не знаю, смогу ли. И не знаю, надо ли.

— Не поступай так, как правильно для других. Лучше так, как правильно для тебя. Я… мы согласимся с любым твоим решением. Правда. Я думаю, ребята считают так же.

— Да ладно?!

Ледяной голос Рина заставил нас резко повернуться в сторону его источника.

Файер и аквер, стоя на окраине поля, буравили нас уничтожающим взглядом. Отсюда было видно, каким недобрым огнем горят их глаза.

— Помешали? — едко усмехнулся Ойя с руками в карманах. — Просим прощения.

Мы и слова не успели произнести в свое оправдание. Парни скрылись за деревьями, оставив нас в неловком молчании. Пальцы Миши держались за одну из пуговиц на моей рубашке. Не так я предполагала завершить этот непростой вечер. Эх…

А можно еще разочек скакнуть вперед на сезон? Что у нас там следующее? Снова осень?

Они не так поняли. Совершенно не так! Посчитали, что я выбрала Миши и даже в перепалку с ним не полезли из-за меня. Это даже не ярость и не гнев. Это обида.

— Проводишь меня до общежития?

— Конечно. — Поднявшись с корточек, террер протянул мне руку.

Я объясню им всё завтра. Открою свои настоящие чувства им всем, если еще не поздно. Если я еще могу всё исправить.

— Я люблю тебя.

Занималась тщательной упаковкой вещей в дорожный чемодан, когда Рин объявился на пороге моей комнаты. Беззвучно открыл дверь, прислонился плечом к косяку.

Это какой-то коллективный розыгрыш? Или коллективное умопомешательство?

— Слышишь, Дельфина? — на всякий случай окликнул аквер. — Я тебя…

— Слышу, — выпрямив спину, обернулась к незваному гостю, подбоченилась. Бретелька домашнего платья сползла с плеча. Поправила. — Но что ты от меня услышать хочешь?

— Ответные, пылкие признания и согласие стать моей девушкой, разумеется, — нисколько не смутившись, улыбнулся Рин. — Как из фильмов тех, без которых Ойя жить не в состоянии.

— Нейтрал не может встречаться со стихийником. — Я железно запомнила этот факт, рассказанный Ламэнтой. — Нейтрала можно только содержать.

— Мы никому не скажем… — приблизившись ко мне, парень приложил палец к моим губам. Вторая рука приземлилась на талию, поехала ниже.

— Рин! — резко отстранилась, не забыв как следует хлопнуть аквера по распущенным рукам. — Нет! Я уже сказала, что это полнейшая ахинея. А если и законы не затрагивать, то с другом ты мне как встречаться предлагаешь? Никого из вас я по-другому вряд ли когда-нибудь начну воспринимать. Так что…

Стихийник хмыкнул.

— Недельку на раздумья — нормально же?

— Рин!

— Ладно-ладно! Неделька. Подумай только, от чего отказываешься.

Я с чувством захлопнула чемодан.

Глава 6. Только точки после буквы "д"

Мы с Миши встретились на перекрестке. Вдвоем. Сильную же обиду друзья затаили на нас, если впервые не собираются провожать на сдачу одного из членов нашей банды. Но никаких признаков неудовольствия от сложившейся ситуации террер не выказывал.

— Ну, пойдем? — протянул он руку.

Кивнула, взялась, сжала.

О чем сейчас думает Миши? Жалеет ли он, что все произошло так быстро и… так быстро стало явным?

— Ты не переживай, — парень будто прочел мои мысли. — Им нужно остыть. Тогда и поговорим.

— Но в такой день! Раньше никогда…

— День, как день, — пожал плечами и улыбнулся.

Что ж… Если это и есть кульминационный момент в наших отношениях, то отделались мы еще малой кровью. Не хотелось бы только, чтобы он затянулся.

* * *
В больнице, как и всегда, беготня. Третий раз за сравнительно небольшой промежуток времени — и от запаха формалина начинает сильно подташнивать.

Насколько же неуютно приходить сюда только вдвоем. Представить себе не могла, что ледяное хладнокровие Ойи и жаркий нрав Рина — вещи, без которых пробуждаются первые признаки депрессии. Раньше такого не наблюдалось. Нас сблизили прыжки по реальностям, организованные Сезоном?

— Всё готово, — выдохнул Миши, подписав документы. — Нам в правое крыло.

— Угу.

А усевшись напротив кабинета и пронаблюдав за тем, как белая дверь за парнем захлопнулась, нервно принялась грызть ногти.

Ох, предупредить-то я его забыла! Чтобы даже не думал удвоенную порцию крови сдавать. Но ты ведь не смельчак дурной на подобии этих двоих, да, Миши? Если мифа контролировать сил недостает, то куда уж там паясничать? Нельзя. Нельзя ни в коем случае!

— Привет, — хор родных голосов, и по бокам от меня уселись те, кого я ну никак не надеясь здесь встретить. По крайней мере, сегодня.

Ойя и Рин… да ладно? Запыхавшиеся, взъерошенные. Один в носках разного цвета, другой с криво застегнутыми пуговицами на рубашке.

— Опоздали, — пояснил файер несвоевременное появление.

— Понять и простить, — отвесил мне аквер шутливый поклон. — Что по ситуации? Когда зашел?

— Да вот… только что.

И как это понимать? Я выстроила в голове вполне логичную цепочку, исходя из звеньев которой, друзья решили отвернуться от Миши в столь ответственный момент.

Теперь они здесь. Рядом. Они всё-таки пришли, несмотря на вчерашнее пренеприятнейшее стечение обстоятельств. Кстати…

— Насчет вчерашнего…

— Потом, — оборвал Ойя.

— Нам тоже будет, что сказать, — добавил Рин.

Звучит пугающе. Разговор, который определит вероятное будущее наших отношений. Но лучше поздно, чем никогда. И так довольно долго томила ребят ожиданием.

Дверь кабинета отворилась.

Видать, Миши внял моим мысленным мольбам и сдал крови ровно столько, сколько требовалось по закону. Бледноватый немного, губы чуть посинели, но из кабинета террер вышел довольно бодренько, чуть ли не пританцовывая. Поприветствовал Ойю и Рина, будто бы всё это время знал, что они сюда заявятся.

— Нормально? — скептически прищурился аквер. — Голова не кружится? Тошнота? Слабость?

— Прекрасно, — отмахнулся Миши. Прошел несколько шагов по коридору. — Рас-чу-дес-но!

Обернулся к нам, исполнив разворот на сто восемьдесят градусов, покачнулся и ровно, как солдатик, растянулся на полу.

Этого-то я и боялась.

— Вот же врун разнесчастный. Чтоб ты до вечера не встал, — любя, выругался Ойя.

Оба стихийника подхватили товарища под руки и дружно поволокли по полу до самой регистрационной стойки, дабы палату им выделили свободную.

— Эх, Миши, Миши… — засеменила я следом, причитая.

У выпендрёжа тоже рамки имеются. Если от подобных вещей здоровье страдает, то тем более стоит воздержаться.

Когда палата оказалась найдена, ребята, отказавшись от помощи санитаров, выгрузили террера на кровать, накрыли одеялом, по очереди щелкнули ему по лбу, чтобы неповадно было, и снова мы полукругом уселись перед кроватью очередного пациента.

— То, что вчера произошло… — начала я, сжав в руках сумку. — Вы неправильно поняли. Мне так кажется.

— Знаешь, Дельфина, — обычно прохладная интонация файера обрела бархатные нотки, — наше противостояние тебя не касается. Нисколько. Если кому-то повезло больше, стоит только порадоваться за него.

— Главное, что он — один из нас. Остальное переживем как-нибудь, — вставил Рин с улыбкой. — Не думай, что жизнь на этом закончена. Мы всё еще остаемся друзьями. Как раньше.

— Нет, — опустила голову. — Говорю же, что вы неправильно поняли. Это может прозвучать эгоистично. Крайне эгоистично, но… я не выбрала Миши. Я не выбрала никого из вас. По отдельности. Мне не хотелось бы… потерять. Вы трое для меня одинаково дороги. Всё равно что ребенка спросить, кого он любит больше — маму или папу? То же и со мной. С нами. Простое семейное счастье… наверное, оно не для таких, как мы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Занавес!

Я сделала это. Сказала о том, что гложило меня так долго и мучительно. Теперь дело за ними. Хоть Рин в свое время и намекал на подобный исход, в конечном итоге всё могло обернуться иначе.

— Я согласен, — первым оборвал тишину Ойя.

— В смысле?

Не рассчитывала услышать настолько быстрый ответ, да еще и прямолинейный такой.

— В том смысле, что согласен, — повторился файер. — Но при одном условии.

— Каком?

— Некоторых вещей лучше не видеть. Догадываться можно, но свидетелем желательно не становиться.

Он о вчерашнем толкует? Не становиться свидетелем… настолько откровенных сцен?

— Да, я об этом, — заметил стихийник проявившийся на моих щеках румянец.

— А мне как бы всё равно, — настала очередь Рина высказать свое мнение. — Но раз уж Ойя у нас такой сентиментальный…

— Замолчи, Рин.

— Ха-ха-ха! — Заразительный смех аквера и на моем лице вызвал улыбку. — А насчет нашего обморочного что?

— Миши знает. И он… он, кажется, не против.

— Значит, предлагаю отпраздновать этот великий день в каком-нибудь красивом месте, — заплясали в глазах Рина озорные искорки. — Как насчет за город съездить?

Чьи-то руки легли на мои плечи. И это не руки парней.

— Или снимем коттедж на окраине? Как вам идейка, а?

Теплое дыхание коснулось шеи. Тело замерло. Даже обернуться была не в состоянии.

— Есть предложения получше?

Сила Сезона обволокла помещение, просачиваясь везде и всюду. Меняя, преображая реальность. Мир плавно растворялся частичка за частичкой, погружая меня в ослепляющую белизну. Исчезло окно, за ним койка вместе с Миши, стулья, на которых сидели ребята. Потом они сами.

А затем пол резко ушел из-под ног.

— Я люблю тебя.

— За что?

— З-з-за что? — заикаясь, переспросил Миши.

— Да. Никак не могу понять, за какие такие заслуги друзья возлюбили меня в один день. Может, ты подсказать сможешь?

Лежа посреди зеленой лужайки, до недавнего момента молчали. Звездным небом любовались в последний раз.

Нет, над стихийной академией небо по ночам окрашивается в те же краски, горит теми же мерцающими желтоватыми огнями, собирающимися в простые и сложные созвездия. Но там красотами особо не полюбуется. Учиться надо, мечты исполнять. Не так-то просто нейтралке подступиться к изучению магии, и уж тем более стать достаточно квалифицированным специалистом, чтобы посветить этому всю свою жизнь.

— За то… — неуверенно протянул Миши. — За то… что это ты? Мы… много времени провели вместе с тобой. Но если я думаю о том, что в академии ты встретишь кого-нибудь другого…

— Нейтрала, может? — предположила я.

— Вероятнее всего. Тогда, ну… я… мы будем тебе не нужны. А как же мы втроем без тебя? Чем закрыть настолько большой кусок, из души вырванный?

— Прям-таки нечем его будет закрыть? — искренне удивилась его высокопарным словам. — Я ж не единственная девушка на всем свете. Есть и еще. Слышала, поклонниц у вас у-у-уйма.

— Но нужны им не мы.

— Кто же?

— Красавчики. А красота… она приходит и уходит. Сила тоже. Остаются настоящие чувства. Те, которые испытываешь, не привязывая ни к чему. Просто потому, что кто-то существует — и это само по себе счастье. — Губы террера расплылись в широкой улыбке.

— Ну ты и загнул. Какие могут быть чувства по отношению к другу? Дружескими, Миши. Только такими.

Глава 7. Сильнейшая из стихий

Трудно было узнать это место, но мне удалось. Зеленая трава пожухла, пожелтела. Хрустела и осыпалась прямо под ногами. Могучее древо, демонстрировавшее особенности природы всех четырех времен года, стонало под тяжестью собственных ветвей. Чистое голубое небо затянуло дождевыми тучами, грозящими вот-вот пролиться на священный остров сильным ливнем.

Изменения коснулись и прекрасного Сезона, за спиной которого в отключке лежали мои друзья. Мужчина постарел лет на двадцать. Разноцветные оттенки его волос изрядно потемнели. Магия увядала в нем.

— Я же сделала то, о чем ты просил, да? — осторожно осведомилась.

Мне не ответили.

— Ты же не навредишь им?

Вновь тишина.

— Я хочу знать! Как они станут новым Сезоном! И как они будут существовать, и где будут жить, — принялась загибать пальцы. — Чем заниматься, что есть. Я тебе не просто материалы предоставила для очередных опытов. Это мои друзья!

Порывистый ветер задувал в спину. Начиная терять терпение, сделала шаг к древу.

— Кто сказал, — наконец соизволило божество открыть рот, — что новым Сезоном станут они?

Замерла, как вкопанная.

— Кто такие нейтралы, знаешь ли ты? — задал верховный стихийник еще один каверзный вопрос. — Сколько стихий должно существовать на самом деле? Нет? Четвертая стихия не пробудилась и по сей день. Вы, так называемые «нейтралы» — носители ее. Сосуды пустые, которые никто, кроме вас самих, не в состоянии наполнить. Ответить я могу, почему она всё еще неуправляема вами.

Четвертая стихия?! За восемнадцать лет впервые услышала о таком!

— Потому что сделали вас такими. Слабыми, ничтожными, смиренными. Огнем, водой и землей вы ведомы. У вас нет воли не только пробудить стихию. У вас нет воли сопротивляться большинству. Таким, как вы, природа неподвластна. Подчиняется она лишь тем, кто достоин ее.

— Если всё так плохо, то что я здесь забыла?! — крикнула, сжав кулаки. За много сотен лет нейтралов так не унижали, как сейчас их унижает божество.

— Сказал же я, что вы — сосуды пустые. Мог выбирать из вариантов множества, покуда избранные мной свои дела творили. Но кровь стихийная в тебе лишь прижилась.

— Так это ты промывал моим родителям мозги? И Сириусу?!

— Для дела всеблагого потери допустимы. Но план не удался. Пришлось идти путем другим.

— Каким же, интересно?

— Чтоб силы тебе отдали добровольно.

— Никто их не отдаст! — кинула быстрый взгляд на лежавших позади Сезона друзей. Пусть только попробуют!..

— Уже отдали.

— В два раза больше…

— Что?

— В два раза больше… сдал.

Подождите… Каким же расчудесным способом ему удалось всё это провернуть? Куда уходила вторая доза крови?

— Рин!

— В два раза больше сдал! В два раза больше, сосунки!

Я не помню ни капельниц, подключенных ко мне. Ни больничных коек, на которых бы я лежала. Никаких процедур, кроме тех, что проводили ребятам!

— Нормально? Голова не кружится? Тошнота? Слабость?

— Прекрасно. Рас-чу-дес-но!

А в случае с Миши и подавно не успели бы ничего сделать. Я помню каждую минуту с тех пор!

— Пусть и сказал я, что стихий всего четыре, — продолжал мудрствовать Сезон, пока я скользила взглядом по рукам, пытаясь отыскать незамеченные следы от катетеров. Ни одного укола. Ни одного! — Но, пожалуй, любовь — стихия сильнейшая над остальными. Ее силы воистину безмерны. Прекрасны и, порой, ужасны последствия.

— Всё еще не понимаю, к чему ты клонишь!

Ощутив резкую боль во всем теле, упала на коленки, уперлась руками в землю. Словно все внутренности одновременно пришли в движение, принялись изворачиваться внутри меня, напитываясь чем-то странным извне. Нестерпимо зачесалась голова. Мои белые волосы длиной чуть ниже плеч необычайно быстро увеличивались в объеме и длине. Падали на глаза, щекотали руки, стелились теперь по хрустящей траве. Немели губы, веки. Подрагивая, меняя свою форму.

Вырвало. Неудивительно, учитывая, насколько сильное давление испытывал организм. Что вообще происходит сейчас? Зачем эти издевательства?

Подняла плывущий взгляд.

От каждого из ребят полупрозрачной лентой по воздуху текла неизвестная субстанция. Красная, синяя, коричневая. Второй конец ленты тянулся ко мне, обвивая мое тело с головы до ног. Принося страдания, но при этом наполняя меня. Наполняя пустой сосуд, коим я и являлась до недавнего времени.

— Добро пожаловать в этот мир, Сезон, — громогласно приветствовал всевышний мою новую ипостась. — Природа, живая и неживая, склонится перед твоей силой. Ты будешь черпать ее отовсюду. Твое существование дарует жизни, оно же облегчит смерти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я видела, как друзья забились в конвульсиях. Их волосы постепенно белели, мои — окрашивались в красный, синий и русый. Дрожащими пальцами ухватилась за длинную разноцветную прядь, прижала ее к щеке.

— Нет… — прошептала, едва шевеля губами.

— Что?

— Нет…

— Сумасшедший только откажется от силы и красоты, свыше даруемой.

Миши закричал. Так закричал, что его вопль звонким эхом ударил по барабанным перепонкам. Я схватилась за голову.

— Нет!!!

Наши общие воспоминания, начиная первой встречей напротив гостиной особняка Горьску и заканчивая последним разговором в больничной палате, кинопленкой проматывались в сознании. Совместные забавы, игры, ссоры, примирения. Я впитывала в себя не только силу. Я впитывала все чувства, что испытывали ко мне эти трое. От них перехватывало дыхание. Ими хотелось жить.

Собрав всю волю в кулак, приподнялась. Встала на одно колено. До крови прикусила нижнюю губу, пытаясь направить охватывающие меня потоки обратно ребятам. Меня будто бы на части разрывало в буквальном смысле. Каждая клеточка тела пылала. Наливаясь силой, я возвращала ее обратно в поток. Даже мысли не промелькивало, что с Сезоном мне не сравниться. Я просто не видела другого выхода, кроме как бороться. Если даже божество выступило против нас, не сдамся, пока не исчерпаю себя до самого дна. Что уж там говорить… Я готова была жизнь отдать, чтобы Ойя, Рин и Миши вышли из этой истории целыми и невредимыми.

Я любила их. Люблю! И буду любить, насколько бы высокие препятствия не возникли на нашем пути.

Встала на ноги. Выпрямилась.

Не боюсь.

Если сдамся, то всё будет кончено.

Тело опять стало преображаться, принимая свой изначальный облик, доставшийся от природы. Волосы белели, укорачивались. Стихийные цвета возвращались законным владельцам силы, насильно переданной мне.

Но пусть силы ребят покидали меня, я всё еще чувствовала мощь, струящуюся по венам. Ветер теребил мои пряди. Нежно, ласково. Прикрыла глаза, наслаждаясь его мягкими потоками. Такими приятными, родными…

Родными.

Резкий порыв ветра ударил в лицо.

«Беги и спасёшься», — зашептал голос в моей голове. Бежать? Куда? Да и зачем?

«Отдайся стихии», — второй напевный голос послышался уже вокруг меня. Он окружал со всех сторон.

Предложение под номером два прозвучало более заманчиво. Распахнула глаза, раскинула руки. А услышав громкий свист за спиной, медленно обернулась.

Потоки ветра, усиливаясь, встречались вместе и закручивались в единый вихрь. Смерч неровным столбом поднимался к небу и двигался к нам, расширяясь с каждым пройденным метром.

Недолго я простояла, очарованная потрясающим зрелищем. Молнией метнулась к древу, огибая Сезона и бросив на него при этом дерзкий взгляд. Теперь пусть разбирается с этим сам, раз возомнил себя всесильным. Сама же склонилась над мальчишками. Еще слабо представляла, как контролировать новообретенные способности, а потому понадеялась на интуицию. Одновременно с подпиткой смерча окружила небольшую территорию вокруг нас непроницаемым для ветра куполом. Раз можно управлять движением стихии, можно и полностью взять ее под собственный контроль.

Кто-то может удивиться тому, насколько легко я пережила обретение четвертой стихии и обращение в полноценного стихийника. Одного из тех, кто постоянно ставил нам, нейтралам, палки в колеса. Взаимная неприязнь, неравное противостояние, вьющее свои гнилые корни с начала нашего существования. Однако у меня есть достойное оправдание безразличия.

Страх. Страх за моих ребят и горячее, страстное желание защитить их от любого зла. Как оказалось, оно может принимать самые разные обличия, вплоть до божества, которому ты молишься перед сном.

А всесильный Сезон, похоже, дар речи потерял вместе с пустым сосудом, который намеревался наполнить и уйти от всех невзгод в неоплачиваемый отпуск. Ни огонь, ни вода, ни земля не помогли ему избежать встречи с моим созданием из ветра, травы и камней. Пришлось верховному стихийнику изрядно повертеться в воздухе и нажраться того, что успел поглотить смерч со времен своего зарождения. Только тогда я махнула рукой, рассеивая концентрированную силу. Позволила мужчине шлепнуться наземь.

— Ну как? — усевшись перед друзьями лицом к рухнувшему с высоты Сезону, стерла проступившие на лбу капельки пота. — Больно?

Стихийник зашевелился, шумно втягивая ртом свежий воздух.

— Дельфина? — Ойя тоже дал напомнить о себе, ослабевшей рукой схватившись за подол моего платья.

Устало обернулась к нему.

— Тс-с-с… — положила указательный палец на его губы. — Спи. Тихий час пока у вас. Ц-ц-ц… — Убаюканный бессилием или же голосом, файер закрыл глаза. — Если что, я ему еще наваляю. За вас наваляю. Будьте уверены.

Или же он наваляет мне с минуты на минуту, потому что ландшафт вокруг меня переменялся. Трава позеленела, поднялась, налилась сочностью. Тучи рассеивались прямо на глазах, являя лазурь неоскверненных слабостью небес. Древо приняло ровно такой же вид, каким я помнила его прежде. Страшно было взглянуть на Сезона, но я осмелилась.

Он всё еще стоял на карачках, переваривая свое поражение, однако метаморфозы и мимо него стороной не прошли. Помолодел. Красота вернулась к нему. Сила, скорее всего, тоже. И всё-таки что-то в нем было… новое. Да! Одна из прядей его волос побелела. Ровно такой же оттенок, как у меня, приобрела. Это ли не означает признание молодой стихии? Четвертой стихии. Стихии ветра.

— Предлагаешь еще побороться?! — решила проявить характер, раз уж меня так явно игнорируют. — Или же мы свободны?! Но просто так ни одного не отдам! Они мне и самой нужны.

Яркая вспышка…

* * *
— Я люблю тебя.

Чего?

Сижу за обеденным столом. Ойя, устроившись напротив, смотрит на меня, не мигая. Ждет ответа на признание, который я уже давала, сидя в той же самой комнате. В той же самой одежде.

Глянула в окно.

В то же самое время…

Это что еще за новости? Вот только что доказывала Сезону его неправоту. Стихию четвертую открыла, между прочим. А тут такое…

Сконцентрировав новообретенную силу, взмахнула рукой. Оставшаяся посуда со звоном полетела со стола. Недоеденный из тарелки файера завтрак приземлился ему на голову с поразительной точностью.

Офигели все. Даже муха, бьющаяся в стекло, замерла на подоконнике. Что уж говорить о расширившихся глазах Ойи, которому напрочь сбили романтический настрой и заставили усомниться в реальности происходящего?

Вернуть-то Сезон меня вернул в прекрасные деньки до происходившей по его инициативе чертовщине. Скорее всего, до того момента, как он промыл мозги Сириусу. Вот только как мне объяснить свои способности?

Импровизация!

— Ух ты! — весело мазанула я кулаком по воздуху. — Я стихийник!

Жилка под левым глазом парня нервно задергалась.

Кажись, природные актерские данные в столь ответственный момент подкачали. Ничего. Найдем способ выпутаться.

— Прости, мне срочно надо уйти!

Вскочив из-за стола и оставив файера в тяжелом потрясении, выбежала из столовой. Слуги уже направлялись туда, привлеченные шумом, а я — на выход. В «Белорозу». К Ламэнте. Нужно узнать, отрылись ли способности и у нее, а заодно посмотреть выпуск утренних новостей. Если все нейтралы в Элементарии внезапно пробудили четвертую стихию, без внимания этот факт остаться никак не должен.

Села на первый же трамвай до исторического района. Вышла на нужной остановке и со всех ног бросилась к кофейне.

Достигнув дверей, дернула ручку. Не поддается. Закрыто.

— Дельфина! — Ламэнта с телефоном в руках бежала ко мне по дороге, махая рукой.

— Лам!..

— Алло, Энтон? — кажется, кто-то ответил на ее звонок. Пришлось отложить новость до того момента, когда женщина завершит разговор. — Представляешь, я разбила вазу! Зачем?.. Нет-нет, это не я разбила, вернее… Я к ней даже не прикасалась. Она сама разбилась, когда я потянулась. Да! Ветрище такое подуло, и она в дребезги!.. — Ламэнта запрыгала на месте вокруг своей оси, как маленькая девочка. — Нет, не поранилась. А потом я вышла на улицу и… помнишь, файера того, — хозяйка кофейни защелкала пальцами, — который к моим волосам неравнодушно… Ну, козел который последний? Да. Я то же самое сделала с его крышей! Ее нафиг унесло! Представляешь? Крышу! Дома! Унесло! Правда, и у меня голова кружится немножко… Но это того стоило!

Похоже, моя старшая названая сестра счастлива, как никто другой.

— Я тебе потом перезвоню! Целую свою бубусю крепко-крепко. — Пару раз она чмокнула динамик и с блаженной улыбкой отключилась.

— Твой бубуся, наверное, не менее доволен, чем ты, — усмехнулась я.

— Да это словами не!.. Но чувствую. Я чувствую, что больше не пустая. Это сложно описать, да. Что внутри меня что-то происходит.

— Давай посмотрим телевизор.

— Ага, — бодро кивнула женщина.

Включили его первым же делом, как только вошли. Уселись за барную стойку, обе превратились в слух.

— …первые звонки в студию были восприняты, как коллективный розыгрыш, — вещал взволнованный ведущий, а синевласая напарница поддакивала кивками. — Горячая линия была оборвана, но потом нейтральный обслуживающий персонаж подтвердил правдивость сведений.

Далее зрителям было представлено видео, на котором нейтралы… точнее, бывшие нейтралы, закручивали средние по величине ураганы прямо внутри телебашни. Испуганные стихийники носились по коридорам, в воздух взлетали листки бумаги, канцелярия. Один файер в строгом костюмчике висел под потолком, дрыгая конечностями.

— Это невероятно, — вернулись мы в студию, — но всё-таки правда. Нейтралы открыли четвертую стихию. Как же изменятся законы? Нора? — воззрился мужчина на акверку.

— Спасибо, Улий. В настоящий момент созвано экстренное собрание Правительства, где и обсуждаются изменения в существующих законопроектах. Нет сомнений, что нейтралы изменят статус, а также возьмут на себя стихийные обязательства, такие как систематическая сдача крови. Вместе с этим они обретут равные права на социальные льготы и медицинское обслуживание.

— …но изрядно потрепают тех, кто не давал им жизни, — добавила я, вздохнув.

Обидно, конечно, что никто из нейтралов никогда не узнает, благодаря кому они обязаны своей социальной свободой. Была бы самой настоящей врушкой, если бы не призналась в этом. С другой стороны, всё закончилось лучше, чем могло бы. Ребята целые и невредимые. Мне не придется из кожи вон лезть, чтобы устроиться на работу своей мечты. Изучение магии? Да бросьте. Мне и своей магии хватит на всю жизнь вперед. Лучше заняться действительно важными для общества вещами. Например, изобретением нового источника энергии, чтобы не пришлось круглый год качать из стихийников кровь. Можно же найти иные способы подпитки, если хорошо попытаться? Обсужу это с дядюшкой.

Ну а самое главное — наши руки теперь развязаны. Ойя, Рин, Миши. Разные стихии уж точно не станут помехой, если мы пережили вещи похуже. Где там ваши признания? Надо же, если не потороплюсь, пропущу такой важный день!..

Эпилог

4 года спустя…

— Не могу вас найти, — удерживая телефон возле уха, вглядывалась в плотную толпу. — Тут яблоку упасть негде.

— Да я вижу, — спокойный голос Ойи по ту сторону. — Подойди к воротам. Там и будем ждать.

— Договорились.

Сбросила.

Вот и подошли к концу четыре долгих года. Стихийная академия, прощай. Ты подарила мне множество приятных впечатлений, а еще новых друзей. Когда что-то теряешь, обязательно обретаешь новое.

Обняв напоследок Карамелиту и обменявшись с Сириусом крепким рукопожатием, отправилась навстречу взрослой жизни, сжимая в руках красный глянцевый диплом об окончании. Да! Эта волшебная вещица однозначно обеспечит мне пропуск в научный институт. Там-то и займусь изучением энергии и возможностями замены крови на другие источники. Более… безболезненные.

Однажды зимой, проверив сдачу на собственной шкуре, подумать только, в обморок хлопнулась. Прямо как Миши. Но не от того, что силы на исходе были, а от страха. Банального страха. Мне бы еще бояться, скажете вы, учитывая особенности моей насыщенной биографии, а я вам отвечу, что у каждого слабости свои.

Так или иначе, судьба новоиспеченных аэров решилась довольно быстро. Мы всё еще помнили о тех временах, когда с нами обращались, мягко говоря, неподобающим образом. Остальные же стихийники предпочли об этом забыть. Замять все разногласия, вплоть до того, что временно аэры были объявлены исключительными. До тех пор, пока наша популяция не превысит двадцати пяти процентов от общей, браки с нами считались уделом элиты.

Ламэнта выскочила за своего возлюбленного бубусю в первый же месяц обретения силы, благодаря чему файера удостоили повышения на работе, а новой необычной семье выделено повышенное пособие, часть из которого женщина успешно влила в свой бизнес.

Что же касается нас…

— Эй! — махнула я ребятам и бросилась к ним, раскинув руки.

Мы были счастливы, что нашу разношерстную четверку наконец-то оставили в покое. Я больше не считала наши отношения чем-то противоестественным, хотя некоторым казалось иначе.

Ойя оставался верен своим принципам, а потому жила я с ним, нисколько не жалея.

Если хотелось острых ощущений, отправлялась с Рином в небольшое путешествие. За эти четыре года мы успели вскарабкаться на гору в регионе Монтани, сплавиться на лодках по устьям бурной реки в регионе Флюмен, а еще чокнуться бокалами во время полета на воздушном шаре над древнейшим регионом Пирам.

Миши предпочитал проводить время в парках развлечений, объедаясь сладкой ватой. Пешие конные прогулки, экскурсии в природные заповедники.

Если бы у меня решили отнять хотя бы часть из того, что я имела на сегодняшний день, я вновь осмелилась бы бросить вызов самому Сезону, лишь бы жить так, как живу сейчас. С моими любимыми, драгоценными и несносными мужчинами.

— Молодчина! — подхватил меня на руки Рин, закружив в воздухе. Опустил.

— Что ж, с меня праздничный ужин, — приобнял Ойя за талию.

— Мы тоже на него придем, — притянул Миши мою голову себе на плечо.

— Думаешь, я вас позову? — сдвинул брови файер.

— Всенепременно! — важно вскинул аквер указательный палец, блеснув очками-половинками.

— Это наш общий праздник, — развел руками террер, — так что не выделывайся.

— Вот еще что.

— Знаешь, засунь свой эгоцентризм себе в…

— Туда и подальше!

Всё ругаются. Ах, о скольких же совместных интересных приключениях вы, балбесы, забыли! Но я-то помню. Всегда буду помнить о том, на что вы способны ради любви — сильнейшей стихии в мире.


Конец


Оглавление

  • Пролог
  • Часть 1. Всепожирающая сила Пламени
  •   Глава 1. Красота требует жертву
  •   Глава 2. Вечер в багровых тонах
  •   Глава 3. Гордость и разубеждение
  •   Глава 4. Фан-клуб в стенах академии
  •   Глава 5. Чуть не попались!
  •   Глава 6. Свидание с неожиданной развязкой
  • Часть 2. Необузданная сила Вод
  •   Глава 1. На исходную позицию
  •   Глава 2. Урок риторики
  •   Глава 3. Коттедж на берегу моря
  •   Глава 4. Красавчик в обмен на шанс
  •   Глава 5. Явление Сезона и последствия
  •   Глава 6. Нейтральный аквер
  •   Глава 7. Хитрый ход Сириуса
  • Часть 3. Созидательная сила Земель
  •   Глава 1. Новые краски парада красоты
  •   Глава 2. Обман или везение?
  •   Глава 3. Красавчиками не рождаются
  •   Глава 4. Истинные намерения дядюшки Монгера
  •   Глава 5. Единорог на цветочном поле
  •   Глава 6. Только точки после буквы "д"
  •   Глава 7. Сильнейшая из стихий
  • Эпилог