Мотылек и Ветер [Ксения Анатольевна Татьмянина] (fb2) читать постранично, страница - 3


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

мне должно быть больше. Насколько я помнила, последний раз наследник среди нашей братии появлялся лет семь назад, для того, чтобы решить серьезные проблемы с ходами. Общались и виделись с ним избранные, наша верхушка — старосты и самые старшие по возрасту пограничники. Мальки вроде меня даже издалека не имели чести его увидеть. Мне бы сейчас изумиться, обомлеть, всплеснуть. Но давно затухшие эмоции омертвили эту часть моей натуры, которая способна на яркость и силу выражения. Даже на вранье в эту минуту не хватило сил. Приняла как данность, и просто спросила:

— Что надо делать?

— Выполнять задания. У меня не хватит ни ног, ни рук, чтобы охватить все дела, и я бы с пользой делегировал часть. Расходы за мой счет, и еженедельная оплата. А разобраться с тем, что происходит, нужно оперативно. Люди пропадают. Ты на вызов пришла, человека уже нет. Здесь — давно. А еще три случая было — там буквально на час, а где и на пять минут пограничник позже пришел. Раз списали на случай, но потом поняли — у нас беда. Не слышала еще об этом?

— Нет. Извините. Я у старосты была четыре дня назад последний раз, а в группу заглядывала… не помню уже, когда. Конечно, я согласна помочь. Даже без денег.

— Нет. Без денег ты к ним ходишь. — Август кивнул на дом, подразумевая всех, кому мы торопимся по сигналу. — А у меня будет работа… Тебе собака нужна?

— Нет! — Слишком торопливо ответила я, испугавшись, что он мне ее навяжет. — У меня нет условий, и вообще… не хочу.

— Пойдешь в приют, Динь-Динь… готово. Иди, ешь.

Та жадно все забрала в пасть, в два приема, — слишком мало для ее голода. Стала яростно вылизывать миску, а потом с выжиданием смотреть на меня. Я еще держала банку в руках.

— Мне нужен список всех ходов Сольцбурга. Все адреса. Начни с восточного района. Ты ведь оттуда?

— Верно.

— От самых старых до самых новых. И такой же список по категориям помещений: площадь, частота пользования, проходное или нет. Если потянешь и третий, то выдели самые необычные на твой взгляд, или странные чем-то.

— Хорошо.

— Завтра будет отдельное собрание, для тех, кто вот так в пустышки вылетел. В два часа, свободна?

— Буду.

Он достал свой анимофон, — дорогой, ультратонкий и компактный. Похожий на монолитную черную пластину из металла.

— Диктуй номер, я сейчас тебе сообщение кину, чтобы сразу чат закрепить и будем на связи. Счет-карта есть? Тоже присылай, для переводов.

Если задуматься… случилось так, как не бывает, на первый взгляд. Наследники — о них легенды ходят, как о людях со сверхспособностями. А тут вот стоит обыкновенный человек, у которого есть и имя, и анимо, и деньги. Вплетен в социум, не небожитель или титан, — человек. Но я не задумывалась.

В этой встрече будто было само течение. Меня подхватило и понесло, или как в вагоне монорельса — ты вроде как стоишь и ничего не делаешь, а дорога под ногами уходит и уходит. Не колышет, не холодит и не греет, — везет, несет, и нечему удивляться. Мир — картинка за стеклом. А я, хоть и участница, но уже по другую от него сторону.

Пограничники

Всякое может случиться у человека — предательство друга, крах своего дела, потеря здоровья. Возникает рубеж, на котором приходит понимание, что жить как раньше не получится. Перемена, давление, испытание на прочность — все вместе сваливается на голову несчастного, которому некому протянуть руку в поисках поддержки или ответа на вопрос «что мне делать?».

Часы, минуты, а то и мгновение дается человеку на баланс между тем, что он переживет свою беду и не сломается, и тем, что навсегда упадет в невозвратное и черное. Преданный другом никогда не сможет больше довериться никому, озлобится и останется одиноким, навредит другим. Разорившийся или отвергнутый в идеях потеряет уверенность в себе, не восстановившись, опустит руки и докатится до нищенства и пьянства. Ставший инвалидом или хронически больным отчается, похоронит себя заживо, отравит жизнь близким и умрет без борьбы быстрее, чем определила судьба.

По-разному бывает. Иногда эти рубежи малы, но значимы. Как у ребенка, который увидел голодного и худого котенка под забором, а мать строго одернула руку, сказав, что дома животных не будет никогда и силком увела прочь. Она могла бы позволить его забрать на время, спасти, отдать после в приют, если действительно не хотела питомцев или была аллергия, но поступила так, как поступила, и поставила своего ребенка на грань. Как канатоходца на натянутый провод — с одной стороны отчуждение и стена, которая станет с каждым годом возводиться все выше и выше, или принятие и прощение, которое поможет повзрослевшему сыну или дочери сохранить любовь к маме. Найти отклик даже при сложном и жестком характере. Котенка подберет другой человек, обогреет и накормит, оставит себе, — не в этом суть. А в том, что из-за этого пушистого комочка маленький человек, прошедший мимо, оказался на границе, после которой его жизнь завернет в ту или иную сторону.