Ушастый призрак (СИ) [Татьяна Матуш] (fb2) читать постранично, страница - 103

широко распахнуть изумленные глаза.

Петр быстро закрыл ей рот ладонью. Она торопливо закивала — поняла, мол, ни звука.

— К стене, — скомандовал он, — вот к этой. Положи на нее руки и не шевелись, пока я за тобой не вернусь. Или пока все не затихнет.

— Не затихнет? — Шепотом взвыла Соня.

Второй удар закончился треском, стопор защелки со стуком вылетел из пазов и запрыгал по керамогранитной плитке.

— Не бойся. Если что — просто облей меня водой.

— Живой? — Съязвила Соня.

— Для меня любая вода — живая, — серьезно сказал Петр и ободряюще улыбнулся, — прорвемся. Давай, к стене. Мне место нужно.

Соня гибко ввинтилась в просвет между раковиной и ванной, а Петр слегка отступил, качнулся с носков на пятки и с силой ударился об уже подломанную дверь всем корпусом.

Та, конечно, такого издевательства не вынесла — и выпала наружу. Оттуда донесся матерный вопль, который тут же оборвался хрипом и остро, тревожно запахло железом.

Соню затошнило, в первый раз за всю беременность. Она крепко зажмурилась и, буквально, заставила себя остаться на месте, понимая, что только отвлечет духа и помешает ему.

В прихожей грохнули выстрелы. Один, второй... третий! Еще один хрип-стон оборвался на такой ноте, что как-то сразу стало понятно — не добровольно. Боже, что же там такое происходит?

Соня стояла, вжимаясь в стену и не отрывая от нее ладоней, как велел черандак и первый раз в жизни истово и с полной самоотдачей читала молитву. Самую короткую — других не помнила, а, может, и вовсе не знала: "Господи, спаси и сохрани его..."

Она опомнилась, когда поняла, что в квартире стоит звенящая, тревожная тишина.

Когда все затихнет — выйти можно!

Соня открыла глаза, взвизгнула и чуть не запрыгнула на раковину. Напротив выбитой двери, в коридоре, темнела густая, бордовая лужица. И — быстро увеличивалась.

Девушка заставила себя выйти — и немедленно пожалела об этом. Тот, кто, минутами раньше, пытался доставить ей неземное удовольствие, лежал навзничь, похоже, с вырванным горлом. Он еще вздрагивал и даже шевелил ногами, но было понятно, что врач тут уже ничем не поможет.

Разве, вколет успокоительное единственной свидетельнице, чтобы от такой картины маслом ласты не склеила.

— Петр, — позвала Соня, — Эй! Ты как!?

Похоже — уже никак. Ответа она не услышала и заторопилась к дверям.

...Второй охранник, тот, что караулил входную дверь, лежал поперек прихожей, глядя в потолок стеклянными глазами.

Приемы черандака не отличались особым разнообразием. У этого тоже был выдран кадык и из широкой раны текло Ниагарой. Того и гляди — к соседям протечет, вот им радости-то будет, на всю жизнь хватит.

— Петр, — позвала Соня. Хотя, наверное, глупо было звать человеческим именем большую черную собаку с острыми ушами.

Пес лежал тут же и был похож на спящего.

Девушка опустилась перед ним на корточки и тронула рукой теплый, шерстяной бок.

Пальцы окрасились алым.

...Вода! Для него любая вода будет живой. Он же водный дух!

Не найдя ничего лучшего, Соня бегом принесла из кухни холодный электрочайник и полила неподвижного пса из носика.

Привалившись к стене, квадратными глазами она наблюдала, как вода словно всасывается в раны, потом туда же втягивается кровь собаки, которая уже успела вытечь. А потом бок словно прошивает насквозь судорога и зверь начинает дышать: шумно, жадно, рьяно...

— Три... Три пули прямо в меня. Две в грудь, одна в живот. Хорошо — не в голову, мог бы и не вывернуться, — пробормотал Петр, поднимаясь на две ноги.

С каждым разом обращение давалось ему все легче и легче. Тело словно осваивалось с новыми возможностями.

— Ты хочешь сказать, что мог погибнуть? И ничего мне не сказал? — Соня сжала кулак, намереваясь от души приложить черандака. Но вспомнила про три пули и схватила себя за щеки. — Никогда больше так не делай, ты понял!

— Понял. Так — не буду. Нерационально вышло. Нужно было сначала того, который с пистолетом, рвать.

— А откуда ты знал, у которого из них оружие? — От удивления у Сони даже слезы высохли.

— Учуял, — лаконично ответил дух. — Железо и смазка. Пахло только от одного. Я думал — успею. Но он оказался каким-то очень быстрым.

— Думал он, — Соня вытянула шею, не замечая, что ведет себя, как лебедь — шипун. И шипит так же сердито. — думать надо заранее, до того, как в драку лезешь. А не во время. И уже, тем более, не после...

Петр все понял совершенно правильно — девушка в истерике. Он прижал ее к себе, спрятав лицо на груди, а потом подхватил на руки и, переступив через лежашее на пороге тело, вышел в подъезд.

— Мобильники, — прошептала Соня ему в плечо, — надо забрать. Чтобы никто не понял, кому они последнему звонили.

— Сделаю, — пообещал черандак, — и Багрову позвоню. Пусть он этот бесогон как хочет, так и прикрывает. Он, вроде, умеет?

— Умеет, — подтвердила Соня, отказываясь открывать глаза.

Как-нибудь потом. --">