КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 605545 томов
Объем библиотеки - 923 Гб.
Всего авторов - 239833
Пользователей - 109753

Последние комментарии


Впечатления

Stribog73 про Рыбаченко: Рождение ребенка который станет великой мессией! (Героическая фантастика)

Как и обещал - блокирую каждого пользователя, добавившего книгу Рыбаченко.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Еще раз пишу, поскольку старую версию файла удалил вместе с комментарием.
Это полька не гитариста Марка Соколовского. Это полька русского композитора 19 века Ильи А. Соколова.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Лебедева: Артефакт оборотней (СИ) (Эротика)

жаль без окончания...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Рыбаченко: Николай Второй и покорение Китая (Альтернативная история)

Предупреждаю пользователей!
Буду блокировать каждого, кто зальет хотя бы одну книгу Олега Павловича Рыбаченко.

Рейтинг: +10 ( 11 за, 1 против).
Сентябринка про Никогосян: Лучший подарок (Сказки для детей)

Чудесная сказка

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Ирина Коваленко про Риная: Лэри - рыжая заноза (СИ) (Фэнтези: прочее)

Спасибо за книгу! Наконец хоть что-то читаемое в этом жанре. Однотипные герои и однотипные ситуации у других авторов уже бесят иногда начнешь одну книгу читать и не понимаешь - это новое, или я ее читала уже. В этой книге герои не шаблонные, главная героиня не бесит, мир интересный, но не сильно прописанный. Грамматика не лучшая, но читабельно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Двойное искушение [Анна Шварц] (fb2) читать онлайн

- Двойное искушение (а.с. МЖМ -1) 180 Кб, 47с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Анна Шварц - Лея Кейн

Возрастное ограничение: 18+

ВНИМАНИЕ!

Эта страница может содержать материалы для людей старше 18 лет. Чтобы продолжить, подтвердите, что вам уже исполнилось 18 лет! В противном случае закройте эту страницу!

Да, мне есть 18 лет

Нет, мне нет 18 лет


Настройки текста:



 Анна Шварц, Лея Кейн Двойное искушение

Аннотация

— Маленькая дрянь попалась на крючок своей лжи. Запомни, девочка: ты принадлежишь мне. В сторону Заура даже не рыпайся. Или уничтожу.

Он это сделает и так. Однажды превратит в бездушную куклу, выжав из меня до капли весь страх, смущение, всю мораль и нравственность.

— Решишь покаяться ему и рассказать, что я с тобой делал - тебе конец.

Я думала, что смогу сохранить эту тайну. Но не удалось. Теперь я точно уверена, что живой не уйду. Они не станут делить меня на двоих. Значит, все закончится, как только они наиграются.

Пролог. Влада

— Срок вышел. Пришло время отдавать свой должок, кукла, — мрачный голос звучит над моим ухом.

Веревки больно натирают запястья, кожа отзывается сильным жжением. Эту боль я едва могу терпеть. Карим словно специально протянул колючую веревку там, где руки и так были стерты после жестких игр с Зауром.

Почему он сейчас кажется мне яростным? Словно едва сдерживается, чтобы не выпустить наружу зверя. Показать мне свое истинное лицо. От этого под ребрами все сковывает ледяной страх. Мне кажется, что-то не так. Между нами ведь все было иначе. Или он решил сыграть на нервах? Просто сделать наш секс немного жестче и опаснее?

— Я... я не готова, — шепчу я сдавленно. — Пожалуйста, нет. Не сегодня. Ты знаешь, что я всегда рада тебе, но... у меня начались месячные.

— Дрянь, — слышу смешок, — врешь ты складно.

— Я не вру. Ты можешь проверить.

Его лица я не вижу, потому что он обходит меня вокруг, словно хищник. В почти полной темноте. Я слышу только четкие шаги, которые разносятся по огромному тренировочному залу. Где он меня привязал. Просто притащил, не сказав ни слова, даже не пояснив, что происходит.

Без пятнадцати девять. Ровно в девять вернется Заур: они оба тренируются по расписанию. Он войдет в зал. Вспыхнет свет. И заметит нас с Каримом. Этого нельзя допустить. Ни один из них не должен знать о том, что я... сплю с ними двоими. Это тайна. Тайна! Или мне конец.

Ладонь внезапно сжимается у меня на шее — жестко, больно, до хрипа, который вырывается из моего горла. Я чувствую, как мужчина впечатывает меня спиной в свое огромное тело. Интуиция кричит от ужаса «Беги!», но бежать некуда.

Но сейчас... я даже не могу уловить хоть частицу прежнего удовольствия от пальцев между ног. Словно понимаю, что что-то не так.

Спустя секунду Карим поднимает кисть на уровень моих глаз и даже в темноте я вижу, что она абсолютно чистая.

— Они только начались. Их еще мало, — вырывается у меня обреченное. Язык еле поворачивается во рту. Мне конец. Конечно, он не поверит в эту чушь.

— А моему брату ты не отказываешь, — он смеется. Тихо и опасно. А я начинаю умирать после его слов. Голова кружится, и если бы он не держал меня в своих смертельных объятиях, я бы уже упала на пол. — За моей спиной кувыркаешься, кукла? Да? Ты просила защиты в обмен на свое тело. Клялась принадлежать только мне. С каких пор решила усидеть на двух стульях?

Дьявол. Откуда он узнал?

Теперь я точно уверена, что живой не уйду. Они не станут делить меня на двоих. Значит, все закончится, как только они наиграются. Может быть, даже сегодня.

Глава 1. Влада

Какое-то время назад 

— Вы уверены, что вам нужно именно в эти гаражи? — интересуется с сомнением таксист, вглядываясь в полную темноту.

Хочется ответить «Нет, давайте развернемся», но кидаю взгляд на навигатор, сверяюсь с адресом в Ватсаппе и понимаю, что да. Нам именно туда. Боже. Дядька-таксист с сомнением окидывает мои ноги взглядом, и я натягиваю юбку пониже на коленки. Надо было как-то по-другому одеться.

Кто ж знал? Я думала, что отец Маришки хоть предупредит меня, что район не сильно благополучный. Карты показывали обычные дома. Судя по всему, в реальности дальше будут бараки.

Подвести отца Марины и отказаться от поездки я не могла: у него прихватило сердце, а подруга осталась за ним присматривать. Больше не к кому обратиться. В рюкзаке, который я должна отдать, какие-то дико важные документы, без которых нельзя будет завтра провести сделку.

Черт. Вот точка на карте. Смотрю за окно, чувствуя, как страх скручивает живот. Действительно типичный одноэтажный барак. Я сто лет таких не видела. Деревянный. Только в одном из окон горит свет. Я благодарю бога, что мне не нужно идти внутрь. Иначе бы потом пришлось надевать памперс.

Встреча назначена на улице. Под большим деревом стоит черный БМВ. Как только мы тормозим, он зажигает фары.

— Не уезжайте, пожалуйста, — прошу я таксиста, накидывая лямку рюкзака на плечо, — я очень быстро.

— Девка, не гони, — он оборачивается, — район криминальный. Тебя тут в любой переулок затащат и изнасилуют или ножом пырнут.

— Я к той машине, — киваю я на БМВ, — отдам документы и все.

— Давай бегом. Пять минут тебя не будет — и я уезжаю. Не обессудь, но в такси много криминала случается вот в таких районах. У меня жена дома и ребенок.

— Хорошо, я быстро, — выпаливаю я, выбегая на улицу. Дверь Бэхи открывается почти синхронно, и я вижу, как ко мне быстрым шагом идет парень лет двадцати. В темных очках. Ночью. Боже.

Он странно озирается по сторонам.

— Привезла? — короткий вопрос. Я киваю и протягиваю ему рюкзак, а он нервно выхватывает его и дергает за молнию. — Стой тут. Проверю. Бляха. Что с молнией?

— Я не открывала его, — обхватываю голые плечи руками, чувствуя себя неуютно. Мат режет неприятно слух. Пацан не похож на рабочего партнера Маринкиного отца. Больно молодой и грубый. Нервный. — Может, молнию заело.

— Бляха, — повторяет он, — нож дай.

— У меня нет ножа, — вырывается у меня с усмешкой. Он точно странный.

Молния неожиданно расходится с треском, и пацан заглядывает внутрь. Запускает руку, что-то перебирает, потом криво ухмыляется.

— Нормально. Все, свободна.

— И вам спаси... — в шоке начинаю я, как неожиданно ночь разрезает яркий свет фар. Вспышка ослепляет меня.

Пацан поступает дико странно: бросает рюкзак, выхватывает что-то из-за пояса. сслепительно вспыхивает сталь пистолета. Он прицеливается, но потом неожиданно резко разворачивается, чтобы убежать. Успевает сделать два прыжка, как я неожиданно слышу громкий хлопок, и беглец плашмя обрушивается на землю, выронив из руки пистолет.

— О, Боже, — мой шепот кажется громким, что даже рев мотора перебивает. Только спиной ветерок чувствую: таксист уехал. Я не знаю, что страшнее: оказаться ночью в бараках без такси, или видеть перед собой тело, под которым стремительно растекается огромное, красное пятно.

Медленно оседаю на колени. Не понимаю ничего.

— Вот ублюдок, — слышу грубый голос. Но не могу сосредоточиться. Все расплывается перед глазами. Меня накрыла паника. Вижу, как нога в ботинке переворачивает тело паренька, и тот громко кричит, свернувшись в позу эмбриона. Зажимая руками живот.

Рюкзак поднимается перед лицом. Все, что успеваю заметить — кольца на грубых, широких пальцах. Потом человек переворачивает рюкзак и вытряхивает все на землю. Я растерянно смотрю на странные свертки передо мной. Мало похоже на документы.

Еще один удар и парень жалостно хнычет, закрываясь окровавленными руками.

— Заур всех предупреждал, что торговать на районе у него никто не будет, — снова прибивает меня к земле голос. — за что бабки, хорек?

— Я... ы...

— Дай угадаю - за наркоту. Ты откуда такой слишком хитрожопый отыскался? Кто твой хозяин, убоище?

Наркотики?! Так это не... документы?! Деньги. У меня вырывается всхлип. Я не верю. Это какая-то подстава. Или я захватила не тот рюкзак, и... господи, да какая разница, получается, что Маришкин отец занимается криминальными делами!

Медленно поднимаю голову. Сердце сковывает холод. Нас окружают четверо крепких мужчин. Лет тридцати на вид. Все в спортивных костюмах. Огромные, как быки, что на мышцах ткань трещит. Лица не выражают ничего хорошего. В глазах только смерть и ледяной ад.

Спустя секунду до меня доходит предельно ясная и откровенная мысль: да, меня подставили. Маришкин отец. Человек, которого я знала с детства.

Это какой-то бред.

— Пожалуйста, не надо... — стонет парень, — пожалуйста. Пожалуйста. Я просто курьер. Мне сказали... привезти. Я забрал и собирался... я не знал, что там.

— Заткнись. Тебе задали конкретный вопрос. Время уходит. Скорую тебе вызывать может быть потом поздно.

Я ловлю на себе взгляд парня. Напуганный и в каком-то смысле обреченный. Он еще раз пытается встать, перевернуться, но лицо искажает гримаса боли, и он сплевывает на землю кровь, а потом бормочет:

— Да все равно вы меня грохнете, как только скажу. Открою рот только с полицией.

— Ага, — усмехается один из амбалов, — у начальника полиции как раз сын отъехал на тот свет из-за вот этой дряни. Он тебе будет рад. Лично разговорит. Слышь, Лютый, грузи его. Я пока разберусь с бабой.

Ох, нет. Я дергаюсь в сторону, но все происходит быстрее, чем я ожидала. Огромная ручища хватает меня за шею и ставит на ноги, встряхнув так, что мне кажется, будто все кости внутри перепутались.

Свет фар бьет в глаза. Лицо человека передо мной расплывается. Спустя секунду я понимаю, что это из-за слез.

— С тобой все проще, — констатирует тихо амбал, — не заговоришь — будем пускать по кругу.

— Не надо, — эти слова вырываются у меня со всхлипом. Ужас и отчаяние сковывают все тело, словно я маленький птенчик, которого схватил в лапы ястреб. Он тоже чувствует, что спасения нет. Я умру сразу, оказавшись хоть под одним из них. Меня щадить не будут. — Пожалуйста, поверьте, я не при чем.

— Даю еще один шанс. Потом будешь бормотать оправдания, стоя раком.

— Я не оправдываюсь. У отца подруги прихватило сердце, и она попросила меня приехать, — шепчу отчаянно я. — Они дали мне рюкзак и сказали, что там документы, без которых не смогут провести какую-то сделку. Я даже не знала, что мне придется ехать в какие-то бараки. Мне все показалось странным, но не могла же я подвести подругу? Ее отца я знаю с детства. Наши семьи дружили.

Амбал молчит, пока я рассказываю это. Закончив, я нервно выдыхаю. Страх нарастает и достигает какой-то критической точки, после которой я понимаю: возможно, это последние мои слова. Кто поверит в эти оправдания? Эти амбалы наверняка каждый день ловят таких вот рыдающих.

Я слышу смешок. Потом рука на шее разжимается, отпуская. Я пошатываюсь, потому что ноги не держат, и обнимаю себя руками. Остаюсь на месте, потому что бежать глупо.

— Судя по твоему лицу — не врешь. Могу ошибаться, конечно. Проверим, — спокойно произносит абмал, и, несмотря на то, что я по-прежнему стою среди бараков в окружении жутких людей, а на земле блестит лужа крови — меня немного отпускает напряжение. — Влипнуть могла ты крупно. Идиотка малолетняя. Проверять надо, что тебе дают. Эй, Ильдар?

— Че? — доносится до меня, и я осторожно кидаю взгляд в сторону двух других амбалов. Содрогаюсь и отворачиваюсь. Они грузят в багажник парня-курьера.

— Ее к Зауру надо. Или Кариму. Пусть скажут, что с ней делать.

— Нахрен их дергать? Обычная баба. Отпустим, как допросим.

— Одну уже отпустили, — хмыкает амбал рядом со мной, — ничего хорошего не вышло. Пусть решают конкретнее. Не хочу потом отвечать за косяки.

Он, наконец, поворачивается ко мне так, что закрывает своей спиной свет фар. Меня начинает тошнить от страха, стоит только рассмотреть мужчину получше. Мне крупно повезло, что они поверили. Такая громадная зверюга просто убила бы меня, сжав шею чуть сильнее. А если бы они перешли к насилию — мне бы точно настал конец.

— Не трясись. Иди в машину, — приказывает мне амбал, — без глупостей. Невиновных мы не трогаем. Просто прокатишься с нами, побеседуешь с главным. Решим вопрос с твоим молчанием.

Глава 2. Заур

Звучно втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, кайфуя от удовольствия, пока Илона бьет меня своей острой иглой. Круче татуировщицы не встречал. Фантазерка и в плане уникальности моих татух, и в интимном. Едва заканчивает сегодняшний сеанс, как срываю с нее тряпки и заваливаю на стол.

Заигрывающе хихикает, возясь с ремнем моих брюк, пока кусаю ее шею. Сладкая, зараза! Женился бы, не будь она ветреной. Против семьи пошел бы. Да не выйдет из нее жены и матери.

Едва присовываю ей, как весь кайф обламывает стук в дверь. В комнату заглядывает Ильдар.

— Беда, Заур, — докладывает, тупя глаза в пол.

Застегиваю ширинку, отлипнув от Илоны. Киваю ей, чтобы собиралась. Через неделю встретимся, когда добивать рисунок придет. Она спешно натягивает на себя топ и юбку, собирает свою сумку и, забрав со стола купюры, посылает мне прощальный воздушный поцелуй.

Пока наливаю себе коньяк, чтобы стояк унять, парни волоком затаскивают в комнату хилого бедолагу со связанными руками и мешком на голове.

— Что за хрен? — Делаю глоток.

— Курьером представился. С сомнительным баблом поймали. Там, где и ожидалось.

Осушаю стакан, со стуком ставлю на барную стойку, отчего трясущийся от страха тип вздрагивает. Достаю пушку из ящика стола. Незаряженную. Но он-то этого не знает. Приближаюсь к этому куску дерьма и киваю, чтобы сняли мешок.

Пацан морщится от ударившего по радужке света. Фокусирует зрение на мне и опять вздрагивает.

— Нет! Нет-нет-нет… Пожалуйста… Я просто курьер… Мне сказали забрать и привезти…

— Кто сказал? Что забрать? У кого? И куда привезти?

— Не знаю… — мотает головой, пошатываясь стоя на коленях. — Они со мной через соцсети связались. Страница фейковая. Клянусь, не знаю… Назвали дату, время, место. Сказали, приедет либо старикан, либо девка. В рюкзаке бабло… Я не вдавался в подробности, за что. Меня начинка посылки вообще не волновала… Я студент, понимаете? Бабки капец нужны… Я рюкзак этот в камере хранения в торговом центре оставить должен был и ключ гардеробщице передать. Не верите? Поедемте проверим…

— Много болтаешь, сопля! — шикаю, покачав стволом.

— Я правду говорю! — взвывает он. — Думаете, усрались бы мне деньги, если бы я знал, на какой риск иду? Клянусь… Клянусь, Зау-у-ур!!!

Так ты, паскуда, знаешь меня? Скалюсь, оглядывая его. Хреново тебя поднатаскали, прежде чем на дело отправить. Проговорился, урод!

Вздергиваю затвор, выставляю перед собой пушку и, не дав курьеру пискнуть, нажимаю на спусковой крючок. Курьер морщится от щелчка, намочив штанишки, а из дверного проема доносится истошный визг:

— А-а-а-а-а!!! Господи, что вы за чудовища?!

Поднимаю лицо, кошусь на схватившуюся за голову девку. Кто такая? Откуда здесь? Ее трясет сильнее этого курьера. Вот-вот в обморок грохнется.

— Уберите это дерьмо! — Носком туфли пинаю обоссавшегося от страха курьера по ноге. — Позже решим, что с ним делать. Она — кто?

— Это она курьеру рюкзак передала, — отвечает Ильдар.

Прищуриваюсь, оглядываю куклу. Со всей дури впечатываю стволом по роже курьера, к чертям выбив ему зуб. Тот скулит, сплевывая кровь, умоляет не трогать.

— Сюда ее! — киваю на дилершу.

Девку толкают в комнату и усаживают на диван. Не брыкается, только от меня отворачивается, поджимая губы. Тошнит ее. Надо же! А допинг толкать не тошнит!

— Кто такая? — требую ответа, сев в кресло напротив и выставив пушку перед собой. Пусть не расслабляется. — Что скажешь в свое оправдание? — шиплю яро, пока парни возятся с курьером.

Пискнув, закрывает лицо руками.

— Я не знала… — воет в ладони. — Это все Маринкин отец. Он попросил документы передать… Я вашим людям уже все рассказала.

Кошусь на Ильдара. Он разводит руками.

— Нет их. Проверили. Квартира пустая. Соседи говорят, уже неделю их не видели.

— Как удобно, да? — усмехаюсь, снова взглянув на девку. — Саму как звать?

— Лада… Владислава я… — всхлипывает, не отнимая рук от лица. — Владиславовна…

— И это проверили, — добавляет Ильдар. — Не врет. Чистая. Но хрен знает. Все они когда-то были чистыми.

Вздыхаю, нервно потерев щетину на подбородке. Не верю я, что бывают такие наивные овечки. Она что, совсем тупая? По форме рюкзака не въехала, что там не документы? Походу, так же складно брешет, как курьер. Но, сука, она единственная ниточка, которая к реальному заказчику привести может. Если ее укокошу, с Каримом опять разосремся.

Поднявшись с кресла, заставляю ее умолкнуть и замереть. Надеваю майку, наливаю еще коньяка, выпиваю и наливаю для нее. Подношу и сую в руку.

— Пей!

— Яд? — поднимает зареванное лицо и удивленно моргает.

Нет, очевидно, она действительно тупая. По глазам видно, что в каком-то радужном мире живет. Возможно, плутоватая, но от преступницы там и тени нет.

— Будет яд, если будешь выбешивать, — отрезаю. — Пока просто коньяк. Хороший, армянский.

Она делает небольшой глоток, скорее просто губы мочит, и морщится.

Присаживаюсь перед ней на корточки и демонстративно маячу стволом.

— Видишь ли, Владислава Владиславовна, ты в полной жопе. Если не врешь, отпустим. А если врешь, отрабатывать должок придется.

— Зачем мне врать? — скулит она. — Пристрелите же.

А, нет, не такая уж и дура.

Хмыкнув, поднимаюсь и под ее пристальный, опасливый взгляд приближаюсь к окну. Чуть отдвигаю портьеру. Смотрю на въезжающую во двор тачку Карима.

— Пытаешься меня своей харизмой взять? — усмехаюсь, взглянув на нее через плечо. — Не выйдет, красивая. Мы покопаем. Все провода оголим, а на чистую воду тебя выведем.

— Мы? — переспрашивает осипшим голосом.

— Я и мой друг Карим. Он как раз паркуется во дворе. Он придет в ярость, увидев вот это, — указываю на выбитый зуб в лужице крови. Девка опять поджимает губы и отворачивается. — Поверь, я по сравнению с ним — нежный цветочек. Вот кто — настоящее чудовище. Но не буду портить сюрприз. Сейчас сама с ним познакомишься.

Глава 3. Карим

Кулак врезается в челюсть с характерным щелчком. Безжалостно. Один удачный выпад - и человек напротив, покачнувшись, падает плашмя на пол.

— Мля-а-а, — взрывается в стороне вопль. Я встряхиваю руку, отступая. Переборщил. На ринг запрыгивает мелкий, лохматый тип, бросается к поверженному противнику и бьет его по щекам.

— Борзый, вставай, епрст! Давай, брат... поднимайся! Слышь, шакал, — рычит внезапно он, поднимая на меня взгляд, — Размажу тебя, клянусь. Нож под ребра получишь.

— Ну рискни, — я усмехаюсь в ответ, — можешь прямо сейчас это сделать.

Этот черт, кажется, ничего не соображает. Потому что он действительно выхватывает из-за пояса короткий, загнутый нож и, скалясь, как бешеное животное, медленно поднимается на ноги.

Секунда. Один смазанный рывок, который может легко стать смертельным для неподготовленного человека - и я перехватываю руку с ножом, выворачиваю, слышу тихий хруст и шакаленок падает на маты с криками.

— Руку, руку, руку, мразь, сломал!

— Слыш, Карим, — по плечу стучит ладонь и я оборачиваюсь. За спиной стоит Вадим, владелец клуба, — перебор уже, тебе не кажется? Еще один такой косяк - и я тебе вход в клуб закрою... эй-эй-эй, — его голос взвивается на пару октав, когда я хватаю его за грудки, накручивая воротник майки на кулак, — охрана тут с оружием. Полегче. Выдохни.

— Ты хоть в курсе, кто у тебя тут тренируется?

— Карим, я говорил, что все терки остаются за порогом клуба, — морщится Вадим, —  Мы вне всех этих разборок, вне политики, все всего. Это спорт. А не мордобой на ринге за какие-то свои идеалы.

— Хочешь в стороне остаться? — усмехаюсь я, — давай, можешь меня больше не пускать. Пока это шакалье твоих пацанов на наркоту подсаживает.

—Если ты думаешь, что кто-то из ребят принимает допинг, то...

— Ты не спалишь их. С этой дрянью ты не сталкивался. Тесты не покажут ничего.

Вадим кривит рот в скептической ухмылке. Приходится медленно выдохнуть, чтобы не приложить его башкой об стену, потому что адреналин бурлит в крови. Он не понимает. Собака трусливая.

— Карим, я все сказал. У нас есть правила, которым подчиняются все.

— Нет, — я резко отпускаю его, и он едва не падает, — просто ты сука пугливая. Вот и всё. Можешь отправлять на соревнования этих зассанцев. Потом когда все вскроется, твой клуб просто всосет. С тобой никто не захочет больше связываться. Похеришь свою карьеру и всё. А я ухожу.

Сплюнув на пол, я ухожу в душ. Быстро моюсь после тренировки, переодеваюсь, закидываю вещи в сумку и выхожу из клуба. На улице уж ночь. Что-то царапает под ребрами беспокойно, когда я сажусь в машину и включаю навигатор к дому Заура. Чую какую-то хрень. На всякий случай смотрю зеркала - нет, вроде, никто не пасет. С чего тогда интуиция стойку-то сделала?

Телефон неожиданно издает короткий звук. Я беру его и открываю смс от незнакомого номера.

“Ты еще жив, пес? Жаль. Борзый всего лишь щенок по сравнению с теми людьми, которые хотят твоей смерти. Скоро ты сдохнешь. Вопрос только времени. Сдохнешь, как псина в канаве, а твою сестру я поимею в рот лично и покажу потом это видео всей стране”.

Сука. Я с хлопком кладу телефон обратно на сиденье, едва не раздавив экран.

Смертник гребаный.  Но на этом свете задержался. Уже месяц успокоиться не может, и хрен запалишь, потому что человек явно шарит в анонимности. Каждый раз я получаю сообщения с нового номера. Каждый раз служба безопасности рапортует, что оно было отправлено с нового телефона, который перестал после этого отслеживаться.

И с каждым разом содержание этих сраных посланий становится все откровеннее и наглее.

Когда въезжаю во двор Заура, двое его людей грузят в машину что-то большое и орущее благим матом, завернув в темный брезент.

— Это что? — киваю я, выходя из машины, а мужики пожимают плечами.

— Биологические отходы. Ну, вы сами понимаете...

— Я сейчас этого говнюка сам биологическим отходом сделаю, — цежу я, направляясь к дому. Заур, скотина. Сколько можно в своем же доме грязно работать?

— Эй, — произношу, когда захожу в гостиную. Взгляд падает на столик, на котором лежат несколько неопознанных пакетиков. Все вокруг тут же застилает кровавая пелена ярости.

Очухиваюсь я, только получив прямой удар в голову. Все, что было до этого - забывается. Вылетает просто из головы.

— Карим, ты крышей двинулся? — выплевывает Заур, встряхивая кулак. Потом вытирает им разбитую губу из которой сочится кровь, — что за хрень?

— Это что? — киваю я на пакетики, — тоже подсел? Я из тебя это дерьмо выбью. Не посмотрю, что названный брат. Мудак.

— Долбоящик ты, — ухмыляется Заур, — тебе какой-то чай Алана передала. Сказала, что все равно ты ко мне заедешь. Бешеная ты скотина.

Я хмыкаю, глядя на бумажные пакетики. Ярость медленно отпускает меня.

Блин, ну да. Сестра Заура тащится по всей этой фигне, вечно привозит из заграницы всякие новые вкусы. Полный шкаф уже этих пакетиков. Надо было с самого начала сказать, что мне как-то все равно, какую траву пить, но сеструху Заура обижать не комильфо.

— Если на ней не женишься - я тебя урою, — Заур продолжает ухмыляться во все тридцать два зуба, — слишком много она о тебе болтает. Сам знаешь, что это как-то не по приличиям.

— Я тебе сказал, что все будет. Пусть еще немного подумает - стоит ли со мной жизнь связывать.

Алана - отличный выбор, честно говоря. Девчонку растили в полной строгости. С внешностью у нее полный порядок - никаких переделок я не заметил, да и семья бы не позволила. Мне, честно говоря, на это было даже как-то плевать, вкачай она себе губы, или увеличь грудь, но ей плюс.

Но были вещи, которые меня парили. Во мне самом. Слишком она была хорошей для меня. Неиспорченной. С такой может быть дико скучно, а изменять - Заур первый мне удавку на шее затянет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я внезапно слышу странный, мелкий стук из-за угла. Медленно перевожу взгляд и выпадаю в осадок.

В углу сидит девчонка лет двадцати. Трясется, обняв себя руками, белая, как полотно. Смотрит на нас такими глазами, будто уже в ад попала.

— Что это за хрень? — медленно произношу я.

Глава 4. Влада

Мне страшно. Как же мне страшно.

Двое мужчин и я одна. Мне было неуютно, даже когда я оставалась наедине с подвыпившим другом детства... тут же я ощущаю смертельный, холодный страх, который окутывает мое сердце.

За что со мной это? Я ведь никому и никогда не делала ничего плохого. Никогда не связывалась с плохими компаниями. Старалась быть благоразумной, осторожной, избегала опасных мужчин. Никогда не стремилась совершить ошибку и повестись на их дьявольскую харизму, силу или что-то в этом роде.  Потому что знала, что получу в ответ однажды.

— Ее поймали при передаче наркотиков, — слышу ответ. Меня начинает знобить, — утверждает, что подставили.

— Все они так болтают, — я вижу презрительную усмешку на лице мужчины по имени Карим, — что за туловище во дворе?

— Другой курьер. Он не раскололся. Отправим потом посылкой ментам, сами пусть раскалывают. С этой будет интереснее. Пока, те люди, на которых она указала, куда-то исчезли, — Заур хмыкает, заметив мой затравленный взгляд, — странно это. Не находишь, дилерша недоделанная?

—- Оставь нас наедине. Присмотри лучше, чтобы твои не накосячили с курьером опять.

Нет. Нет. Нет. Я вжимаюсь в угол, потому что в голосе Карима не слышу ничего, что могло бы меня обнадежить. Наоборот...

— Да нормально спрячут. Завтра довезут Алану лучше встречу, — произносит Заур, направляясь к выходу, — скоро зайти в гости должна. Можешь пока поболтать с этой.

Он уходит. Мы остаемся наедине и Карим приближается ко мне. Вблизи он кажется более пугающим. Мышцы перекатываются под одеждой при каждом его движении. Я на автомате смотрю на его руки. Костяшки сбиты. Покрыты мозолями. Ладони широкие, запястья тренированные, сильные. Он явно занимается чем-то.

Значит, у меня нет ни шанса сбежать. Ни единого! Я могла бы обмануть его, сделать ставку на свою скорость, но бороться против человека, занимающегося спортом - бесполезно.

Он садится передо мной на корточки, и я отшатываюсь, ударившись затылком об стену. Хватает меня за запястье и задирает рукав блузки.

— Что вы... что... — выдавливаю я, когда он прикасается пальцем к внутренней стороне руки и ведет по ней вверх. От его прикосновения словно разбегаются маленькие электрические разряды. Мурашки поднимаются до самого плеча.

— Вены у тебя чистые, — медленно произносит он, — хорошая девочка.

— Смеетесь? — мой голос вздрагивает. Он поднимает на меня давящий взгляд, от которого все внутренности переворачиваются. У него темные глаза. Как растопленный горький шоколад. А ободок радужки черный-черный.

Такие красивые глаза у такого жуткого человека. И я не понимаю, почему он разговаривает со мной обманчиво мягко.

— Что-нибудь принимаешь? — продолжает он, проигнорировав мой вопрос. Я мотаю в ответ головой.

— Ничего. Я никогда бы...

— Зачем в это ввязалась тогда?

— Случайно. Я не думала, что меня так подставят... друзья. Которых я знала с детства.

— Случайно, — он усмехается, прекращая гипнотизировать меня своим обволакивающим, низким голосом. Впервые через его обманчиво спокойный облик прорывается что-то жуткое, — попала ты случайно. С полным рюкзаком бабла.

— Но я не виновата, — пытаюсь втолковать ему я, — я же не знала...

Его рука внезапно смыкается на моем горле. Резко и быстро. Как бросок змеи. Сильные пальцы словно выжимают из меня остатки воздуха и я с хрипом бьюсь в беспощадном захвате.

— Не знала, сука? — пронзает меня резкий ответ, — надо тщательнее выбирать друзей. У нас в обществе принято нести ответ за свое окружение. “Не знала” не прокатит. Пока не покажешь пальцем на тех, кто тебя типа подставил, пока вашего хозяина не поймаем - я заставлю тебя быть полезной. На ту сумму, сколько у тебя нашли.

— Что вы... что вы...

— Чем должок отдавать будешь? Собой?

— Нет. Пожалуйста, пощадите, я ни в чем не виновата! — хриплю я, — я готова на все, что угодно, только не забирайте мою жизнь!

— Толку с твоей смерти? Если только на органы пустить, — безжалостно хмыкает мужчина, — Но мы таким не промышляем. Я говорил про твое тело. Можно тебя трахать. Каждый день. Может, спустя десять лет и набежит неплохая сумма. Только такими темпами ты быстро товарный вид потеряешь. Но стоит попробовать. Дальше что-нибудь еще придумаем.

— Нет. Не надо, — я едва сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

Я умру, если они будут меня насиловать. Мне было больно лишаться девственности, а парень порвал со мной, когда я постоянно просила его быть осторожнее в постели. Возможно, я была какой-то неправильной девушкой. Но мне было некомфортно, если секс не был медленным и очень нежным.

— Я отработаю все до копейки, — шепчу я отчаянно, —  Я многое умею. Могу работать в вашем доме. Мыть полы, готовить... Прошу...

— Звучит, как полная хрень.

Господи.

— Отличная отмазка. Реально беременна? Муж где?

— Я не замужем. Парень... бросил меня, узнав о моем положении.

По его глазам я понимаю, что он сейчас сказал бы многое о моих моральных качествах. В его мире, женщина, забеременевшая без мужа, вероятно, достойна лишь мерзких и отвратительных характеристик.

— Предположим, — произносит он, — если беременна - не трону. Слова больше не скажу. Будем искать тогда твоих... знакомых, млять.  Дети - это святое.

Мне хочется горько рассмеяться ему в лицо. Дети - святое. А невиновная женщина? С ней можно обращаться, как с грязью, если она не в положении? Угрожать насилием?

— Это так, — выдыхаю я, — могу ли я идти? Я никому не расскажу о том, что тут произошло. Мне еще растить ребенка. Вы это сами понимаете.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не можешь, — он выпрямляется, а я испуганно смотрю на него, — Заур съездит за тестом.  Покажет две полоски - тогда отправишься домой. Поймаем еще раз... будет жестче. Больно тебе не сделаю, но найду твоих родственников или друзей, которые за твои проступки ответят. Поднимайся.

Он берет меня под локоть, заставляя встать на ноги. Почти что вежливо. Не причиняя боли. Сажает потом на стул, подходит к какому-то ящику, достает моток прозрачного скотча.

Нет. Нет. Нет, нет, нет! Мне хочется закричать, потому что, черт, о чем я думала? Конечно же, тест не покажет вообще ничего! Я не беременна и никогда не была! Даже не знаю, где должна показаться вторая полоска, чтобы попытаться подделать ее - нарисовать или что-то в этом роде.

— Посидишь немного спокойно, — мужчина с треском разматывает ленту скотча, а я зажмуриваюсь, — если не соврала - бояться тебе нечего. Сделаешь тест и я отвезу тебя домой. Лично.

Он заматывает мои руки за спинкой, потом берется за ноги. Слегка приматывает меня к самому стулу и бросает остатки скотча на пол.

После чего, одарив меня насмешливым взглядом, уходит. Спустя секунду хлопает дверь, а я начинаю рыдать.

Как теперь мне быть? Я уже не могу соврать, что у меня месячные или я девственница, чтобы они меня не тронули. Даже не уверена, что это их остановит. Только настоящая беременность спасла бы меня.

А теперь мне конец. Мне конец.  Они меня уничтожат за обман и все будет еще хуже, чем могло бы быть. Может, изобразить обморок? Бессознательное тело они насиловать явно не будут. Никакого удовольствия.

Я молюсь, чтобы внезапно оказаться беременной. Хотя, это кажется мне очень бредовой мыслью, потому что последний раз я была с мужчиной полтора года назад.

Глава 5. Заур

Хрен знает, что Карим с этой Владиславой Владиславовной сделает. Да и чхать мне на нее. Кулак, сука, ноет. Карим же — гора. Недаром бойцы на ринге только при его виде по углам ссут. Нехорошо вышло с этим ударом. Брату по роже… Но будто шайтан вселился, когда он мне в челюсть въехал. Походу, мозги совсем потекли, раз с какого-то хрена решил, что я к дури прикоснусь.

— Зау-у-ур! — радостно визжит выскочившая из въехавшей машины такси Алана. Поправляет ремни сумки на плече и, цветя своей невинной улыбкой, спешит ко мне.

При параде: платье ярко-зеленое, платок с золотой вышивкой. Светло-розовый лак на ногтях замечаю, и стрелки на глазах нарисовала. Сейчас будет говорить, что проездом заскочила, но я-то знаю истинную причину. Она сейчас в моем доме дилершу встряхивает.

— Вот так сюрприз, — неестественно скалюсь, обнимая сестру. — Ты же только утром у меня была.

— Я такая растяпа, — хихикает Алана, рукой ныряя в свою сумку, и достает пакет чая. — Представь! А Карим уже приехал? — Она косится она уголок моих губ. Языком слизываю каплю выступившей крови. — Я не вовремя?

— Десна кровоточит, — вру, пока Алана не начала паниковать…

— Заур, мать твою! — рявкает выскочивший из дома Карим, отчего Алана вздрагивает. Заметив ее, друг смягчается. Даже выдавливает из себя какое-то подобие улыбки. — Здравствуй, Алана.

— Здравствуй, Карим. — Она смущенно опускает покрасневшее лицо.

Такая чистая, хрупкая, наивная. Еще вчера в куклы играла, а сегодня готовая невеста. Да вот только хрен я ее за кого отдам! Карим — единственный, кому я доверить это сокровище могу. Друг, брат. Проверенный. Обижать не будет. Алана же, как цветок. Растоптать легко.

— Заур, на минуту, — Карим кивает мне за угол.

Сходим с крыльца, оставив Алану прикладывать ледяные пальчики к горящим щекам, скрываемся за углом дома, где Карим окидывает меня пронзительным взглядом и шипит:

— За тестом на беременность сгоняй.

— Чего? — напрягаюсь я так, что в висках пульсирует. — Нахера?

— Вместо детектора лжи использовать буду. — Карим выглядывает из-за угла. Хмурится. — Алана знает о твоей гостье?

— Ты прибухнул, что ли? Видишь же, на крыльце держу ее.

— Р-р-р, некрасиво вышло, — рычит Карим. — В театр ее сводить позволишь?

— Веди, — пожимаю плечами. — Но учти…

— Да-да, руки не распускать, за языком следить, не совращать. Закончим с дилершей, свожу. Все, топай.

Придется Алану с собой брать. В дом ей нельзя. На улице оставлять жестоко.

— Карим, это тебе, — она протягивает ему чай, когда мы возвращаемся на крыльцо.

Краем глаза улавливаю, что этот говнюк все же касается ее руки, когда забирает презент. Падла такая!

— Спасибо, Алана.

— Если понравится, у меня есть еще.

— Уверен, что понравится.

— Ну все, нам пора! — Беру сестру за руку, отвожу к машине и усаживаю на сиденье под пристальным взглядом Карима… с пакетиком чая в руках. — В аптеку смотаемся, тут недалеко, — поясняю Алане, садясь за руль и выводя тачку со двора.

— Кто-то заболел? Карим? — беспокоится она.

— Да нет, витамины нужны. Аскорбинки там, гематогенки, витамишки всякие.

Алана недоверчиво морщится. Моим церберам — витамишки? Хоть бы что-то посерьезней придумал. БАДы какие-нибудь, цианистый калий.

Оставляю ее в машине, когда паркуюсь возле аптеки. Нечего ей свой маленький, но любопытный носик в наши дела совать. У нее одна забота — сохранить свою чистоту и честь семьи, чтобы достойной женой Карима стать.

— Тест на беременность! — Бросаю фармацевтше пару купюр.

Ее глаза вылезают из-под очков и ползут на лоб.

— Сколько? — растерянно переспрашивает.

Добавляю еще купюру:

— На все.

Пожав плечом, фармацевтша уходит за дверь и возвращается с несколькими коробочками тестов. Не думаю, что Кариму столько надо. Просовываю руку в окошко, беру коробку сверху, отставляю отдельно, а остальные отодвигаю.

— Сколько в одной?

— Десять.

— Хватит, — киваю. — Заверните во что-нибудь непрозрачное.

Поведя бровями, она возится с белым пакетиком и спрашивает:

— Что-нибудь еще?

— Гематогенок каких-нибудь на сдачу.

— На всю?

Да что она меня так напрягает-то?!

— Ну можно еще гондонов упаковку, — скалюсь, окончательно приводя ее в ступор.

На ее лице так и прописывается вопрос: «Не поздно?», — но молча насовывает в пакет гематоген, пробивает чек и отдает мне покупку.

Сдачу не жду. И так бесит все. Возвращаюсь в машину, бросаю пакет на заднее сиденье и разворачиваюсь домой.

— А можно мне одну? — осторожно интересуется Алана, поглядев назад через плечо.

Поправляю зеркало заднего вида и вижу, что разноцветные упаковки рассыпаны по сиденью.

— Возьми.

Отстегнувшись, Алана юркает промеж кресел, шуршит, выбирая вкус, и вдруг охает. Садится обратно, держа в руке коробку с тестами.

— Тебе кто разрешал лезть в пакет?! — рычу зло.

На ее глаза наворачиваются слезы. Губы дрожат, руки трясутся.

— Заур, что это? Ты же не женат… Ах! — спохватывается она. — Это для Карима? Скажи! У него есть другая? Какая-то потаскуха не из наших?!

Рассержено зыркаю на нее, и она, прикусив язык за ругательство, отворачивается к окну.

— Пристегнись!

Шмыгая носом, брезгливо закидывает коробку назад, натягивает на себя ремень и закрывает лицо руками.

Шайтан! Одним театром не отделаешься, Карим! Каждую ее слезинку отработаешь!

— Успокойся! Прислуга у меня часто тошнует. Вот проверить хочу.

— От кого тошнует? — не унимается Алана. — Знаю я вас, мужчин. На одной женитесь, а с другой спите!

— Много говоришь, девочка! — Въезжаю во двор, торможу у крыльца. — Сиди здесь. Отдам это и отвезу тебя домой. При родителях концерты закатывай.

Засовываю тесты обратно в пакет, в котором на дне болтается пара гематогенок, и тащу себя в дом. Карим на кухне: рубает яблоко, пялясь в окно. Вид отсюда завораживающий: прямо на собачий вольер с моими гончими.

— Держи свой детектор, — язвлю, швырнув ему пакет. Залезаю в холодильник. Бутылку с водой прикладываю ко лбу. Мозги сейчас закипят. — Алана видела.

— Су-ка, — по слогам цедит Карим. — Заур, ты хоть что-то без косяка сделать можешь? Насрать мне, как отмажешься, но она должна знать, что меня этот незасохший в трусах сперматозоид не касается!

Недоеденное яблоко летит в мусорное ведро. Его пальцы сжимаются в кулаки.

— Еще раз мне по фейсу въедешь? Валяй! Потом сам перед сестрой моей оправдываться будешь! — Откупориваю бутылку и делаю несколько глотков. — Нахрена тебе тесты, кстати?

— Дилерша вещает, что брюхатая. Сейчас проверю, насколько она у нас честная.

— Слушай, езжай-ка ты. Алану домой отвези. Заодно успокоишь ее. Да и родители будут рады видеть тебя. Ты же совсем не появляешься, а пора бы уже о свадьбе поговорить. А я с дилершей решу.

— Знаю я, как решишь. Трахать ее до утра будешь.

— Беременную? — усмехаюсь.

— Когда тебя это останавливало?

— Главное — ты в нее не лезь. Я застолбил. К тому же тебе пора завязывать с потаскушками. Хреновая привычка для завтрашнего жениха.

— Ты накосячил, ты и исправляй. Вези Алану домой, и чтобы завтра на ее лице и тени расстройства не было.

Нравится мне, как он за ее настроение радеет. Заботливым мужем будет.

Достает из пакета коробку, удивленно заглядывает на дно и вздергивает бровь:

— А это что за хрень?

Я усмехаюсь, вертя ключи в руке:

— Гостинцы. К чаю. — Разворачиваюсь и шагаю к двери. — Я у предков переночую, так что проследи, чтобы мои джигиты курьера не упустили. А сам, если намараешь, прибери за собой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6. Влада

Карим возвращается через какое-то время. Я с ужасом смотрю на пакетик из аптеки в его руках. Он достает из-за пояса маленький нож и одним движением избавляет меня от скотча.

— Вперед, — кивает он куда-то в сторону, — в туалет.

— Дайте тесты, — клацаю я зубами. Меня начинает колотить, словно я выбежала на мороз.

— Ты сделаешь их при мне.

— Вы что?! — я вскидываю голову, — я не стану... при вас! В туалете!

И осекаюсь. По потемневшему взгляду понимаю, что еще как стану это делать. И пописаю на тесты при нем, и сделаю это еще раз, если что-то пойдет не так.

Я на подгибающихся ногах иду к туалету. Карима чувствую спиной - его звериную, давящую ауру, которая обжигает меня опасностью.

Захожу в белую, просторную комнату и медленно поворачиваюсь. Мужчина кладет на столик пакет и я замечаю сверху какие-то маленькие продолговатые прямоугольники.

— А ...это еще что? — вздрагиваю я.

— Гематоген. Беременным полезно. Две полоски покажешь мне - получишь в подарок.

Шутит он. Дьявол его раздери. Мне хочется зарыдать от его ужасного юмора.

— Вскрывай тесты и приступай.

Ладно. Лучше послушаться, потому что я уверена - если не сделаю все сама, он меня вынудит. Лучше сделать что-то неправильно, испортить эти тесты, отсрочить свое наказание...но как? Возможно, написать на другую сторону, но я не уверена, что это работает именно так. Может, уронить их в унитаз?

Какая глупость. У него их много. Он заставит все переделать и сам будет меня держать. Я этого не переживу.

Чувствуя, как краска заливает мое лицо, я вскрываю коробочку, достаю одну из полосок и подхожу к унитазу. Господи. Просто сделай это. Тебе уже некуда деваться. Тесты ведь иногда ошибаются. Моей подруге показывали две полоски, но потом пошли критические дни. Она тогда сказала, что дешевые тесты часто врут. Показывают полоску-призрак.

Шанс, конечно, маловероятный. Но я сейчас готова на что угодно надеяться, лишь бы избежать страшной участи.

— Пожалуйста, отвернитесь, — молю я, — вы сами видите, что у меня ничего лишнего нет в руках. Я сделаю тест, но... я просто не смогу, если вы будете смотреть.

Карим усмехается в сторону. Похоже, я его сильно раздражаю.

— Резче давай, — бросает он, — будешь долго возиться - следующий тест сделаешь при мне.

Он разворачивается ко мне спиной. Я нервно сглатываю, бросив взгляд на то, как бугрятся мышцы под его футболкой, и, зажмурившись, приступаю к процессу. Более сильного унижения я в жизни не испытывала. Но на что не пойдешь ради призрачного шанса избежать наказания.

— Готово, — шепчу я, одеваясь обратно. Хочу забыть последние пару минут навсегда. Вот бы мне сейчас амнезию.

Карим разворачивается. Забирает тест у меня из рук без тени брезгливости и кидает его на раковину. Я нервно сглатываю. Там пока ярко заметна только одна полоска.

— Сколько недель? — спрашивает внезапно он, тоже глядя на тест.

— Немного. Несколько недель, — шепчу я.

— На днях узнала? — он усмехается, — какое совпадение. Я бы назвал его счастливым.

Секунды текут так медленно, что у меня не хватает нервов слушать подколы этого Карима. Сердце бьется все сильнее и сильнее, что даже уши закладывает от его мощных и отчаянных толчков. Я могу только молиться мысленно, чтобы тест оказался неисправным.

— Одна полоска, дилерша, — равнодушный голос разрезает тишину, — что-нибудь скажешь мне еще интересное?

Я выдыхаю. Опускаю взгляд на тест, хватаю его с раковины и смотрю на свет. Нет. Блин. Может, моя подруга, у которой часто ошибались тесты, была просто идиоткой? Хотя, нет. Вот же. Едва заметная полоса! Вторая!

— Смотрите, — отчаянно произношу я, — вот. Это вторая полоска. Она едва заметна, но и беременность у меня всего ничего...

Я замолкаю, наткнувшись на ироничный взгляд. Господи боже, сколько всего скрывается в нем. Я, кажется, сказала что-то совсем уж глупое.

— Это реагент, — обламывает меня Карим, — не в курсе, как выглядит действительно положительный тест?

Я хочу сказать что-то вроде “да нет же, просто давайте выйдем на нормальный свет”, но осекаю себя. Отчаяние, словно огромное цунами, накрывает меня темной волной. Могу врать сколько угодно... он не поверит. Я и вправду не знаю, как все должно выглядеть. Никогда не подозревала у себя беременность.

Я слышу смешок.

— Тебя ждут веселые десять лет. Может, конечно, меньше.

— Прошу, — я обреченно закрываю глаза, — помогите мне. Поверьте. Я правда не знала. Мне сказали, что в рюкзаке были документы для сделки. Не было причин не доверять друзьям детства. Вас тоже могут подставить в любой момент... никто от этого не застрахован. Мы не можем заглянуть в чужую голову! Пожалуйста, я прошу вас помочь...

— Предположим. Мне-то что с помощи тебе? Выгода какая? Отпустить и совесть очистить, или что?

— Хотите что-то конкретное? — шепчу я, — скажите. Я сейчас на все согласна.

Я открываю глаза, смело взглянув на него. На мужчину, от которого сейчас зависит моя жизнь. На губах которого появляется тень улыбки. Он подходит к столику, на котором лежит пакет из аптеки, и небрежно достает оттуда какую-то упаковку, и швыряет мне. Я растерянно ловлю ее.

— Что ты можешь дать мне, кроме своего тела? — равнодушно произносит он, —  которое я получу в любом случае. Если только удивишь меня чем-то. Тебе десять минут на подготовку.

Он разворачивается и покидает ванную. Я растерянно смотрю на свои руки, которые сжимают маленькую коробочку, и ахаю.

Но это презервативы!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Карим + Влада

Просто так она не раскалывается. Мелькает даже мысль, что попался не крепкий орешек, а просто невиновная деваха, но быстро исчезает. Слишком часто я слышал вот эти отмазки - “друзья попросили передать”, “подставили”, “не знал, что там”.

Почти каждый раз такое. Уже на протяжении семи лет.

Мы с Зауром слишком долго боролись, чтобы на нашей территории не было всего этого дерьма. Наркотиков, торговли оружием. Проституции.  Я еще хорошо помню те времена, когда в больницу каждый день приволакивали очередного торчка, захлебывающегося своей рвотой. Кого-то не успевали спасти. Некоторых из ребят я знал. Они были спортсменами, просто однажды свернули на кривую дорожку и потеряли всё. Даже себя.

Бабы велись на легкие деньги. Тот же наркотик. И соблазнить какую-нибудь молодую идиотку легко - стоит только шлюхе маякнуть перед лицом дорогой шмоткой, на которую она заработала своим передком.

Нахрен. Всю эту заразу нужно давить в зародыше, пока она снова не расползлась. Последнее время обстановка меня не радовала.

Эту надо сдать ментам. Раз не собирается рассказывать. Они из нее выбьют показания, будут действовать жестче. Хотя, обычно нам с бабами было все проще - они сами начинали вестись, предлагали себя и готовы были хоть своих мать и отца заложить, лишь бы покончить с этой опасной жизнью и лечь под кого-то из нас.

Теперь интересно, сколько эта будет ломаться.

Я слышу, как открывается дверь и поднимаю глаза.

В доме не холодно, но меня колотит дрожь. Намек, который дал мне Карим, я прекрасно поняла. Мне стоит его удивить. Думаю, у меня это получится. Он очень удивится, увидев в своей постели эталоннейшее бревно, вместо горячей девочки.

Он сидит на кресле, расслабленно положив руки на подлокотники и наблюдает, словно ожидая, что же я буду делать. Я медленно подхожу к нему. Смотрю ему прямо в глаза, не отрываясь и опускаюсь на колени между его разведенных ног.

Ладно. Я всего лишь на практике ничего не умею. Но я примерно представляю, что может ему понравиться. Просто нужно взять все в свои руки, несмотря на то, что по позвоночнику стекают капли ледяного пота от страха. А воображение еще больше его подстегивает, подкидывая мысли, что некоторые мужчины творят с некоторыми девочками и насколько это будет больно и ужасно.

Я прикасаюсь ладонями к его бедрам и провожу по ним, стараясь скинуть оцепенение. Не помогает ничего: мышцы словно деревянные.

— Сколько через себя мужиков пропустила? — разрезает воздух внезапный вопрос и я вздрагиваю от его грубости.

Почему он его задал? Просто так или заметил мою неуверенность?

Что ответить? Сказать правду? Он поймет, что мне нечем его удивлять. Решит, что не стоит впрягаться ради неумехи и они с Зауром просто будут использовать меня, как захотят. Мне сложно представить, зачем он задает этот вопрос, и какой ответ будет правильным, и сложно представить последствия.

— Один, — все же, решаюсь ответить я правду, — полтора года назад. Но у меня... развита фантазия. Я постараюсь тебя удивить.

— Один? — с насмешкой повторяет Карим, — значит, в курсе, что делать. Чего трясешься, как девственница?

“Потому что у меня и секса нормального, как такового, не было” -- мысленно отвечаю я, опуская взгляд. Толку ему от этой информации.

Ладно. Стоит приступить к тому, зачем я пришла. Я смотрю на отчетливо выпирающий бугор между ног мужчины. И замираю на мгновение, получив еще одну причину для промедления: мне казалось, что достоинство должно быть как-то поменьше размером.  Но спасибо спортивным штанам - через них я могу заранее отчетливо рассмотреть контуры того, с чем мне придется иметь дело. Его габариты меня уже пугают.

Я бросаю взгляд на пачку презервативов в своей руке. Господи. Я бы могла заранее посмотреть. По-моему, это самый большой размер, который только есть в аптеке.

Спасите.

Ладно. Всё. Соберись, Влада.

Я еще несколько раз поглаживаю ладонями мощные бедра мужчины, чувствуя под руками каменные мышцы, успокаивая больше себя, чем стараясь возбудить Карима. Все фигня. Скоро у меня в руках окажется кое-что покруче. А потом и во мне.

Оторвав один квадратик с презервативом, я выдыхаю, и хватаюсь за резинку спортивных штанов.  Медленно приспускаю их, чувствуя, как в груди начинает жечь от страха. О, господи. Здоровый, уже стоячий орган появляется перед моим лицом. Чертова дубина, которой можно только хлопать девочек по заднице в порно, с крупной головкой, покачивается перед моими ошалевшими глазами.

О, нет. Я сглатываю. Это не должно оказаться во мне, но, к сожалению, окажется.

Я поднимаю глаза, не выдержав, и встречаюсь с темным взглядом Карима. Он меня пугает.

— Надевай ртом, — приказывает он, -- умеешь?

Что? Он про презерватив?

Нет, конечно. Это высший разряд по минету, до которого мне еще очень далеко.

— Умею, — выдавливаю я, разрываю трясущимися руками упаковку и беру латексный кружочек в рот, чувствуя на языке непривычный вкус смазки. Обхватываю руками горячий член, еще раз поразившись его размерам и склоняюсь над ним.  Ощутив запах мужского геля для душа с яркими, мятными нотками и разгоряченной кожи, прикасаюсь ртом к головке, пытаясь раскатать губами презерватив.

В голове словно происходит короткое замыкание от пошлой ситуации. От моих развратных действий. Можно смотреть порно и испытывать легкий стыд за то, что видишь, можно потом смущаться, когда пробуешь осторожно с парнем что-то новое, снова и снова, преодолевая какие-то рамки, и однажды это начнет приносить кайф и удовольствие, кроме смущения...

 Но тут обстоятельства ломают меня и мою мораль стремительно и беспощадно.

Незнакомый мужчина, страх, мои развратные действия. Запах. Вкус. Все новое. Я испытываю шок, почувствовав, как во мне зажигается огонек возбуждения. Это помогает мне продолжить. Я нанизываюсь ртом, но удается только раскатать презерватив чуть-чуть, а потом Карим поднимает меня рывком за подбородок, заставляя встать на ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Удивила, — слышу издевательскую усмешку, — в хреновом смысле.

— Я хочу попробовать, у меня все получится.... — протестую я, понимая, что облажалась. Слишком медлила.  Но мужчина беспощаден: он привычным движением раскатывает рукой презерватив на члене, поднимается и срывает просто с меня одежду. Одну деталь за другой.

Блузка летит в сторону. Лифчик падает мне под ноги.

— Карим... — шепчу в панике я, а он разворачивает меня и толкает на стол. Я чувствую, как холод обжигает обнаженную грудь и щеку.

Действует мой кошмар уверенно, выверенными движениями, словно не впервые ему нагибать таких девчонок, как я. Он задирает юбку, обнажая мои бедра и рвет трусы. Сводит мои запястья за спиной, зажав их в одной руке.

Спустя секунду он проводит между ягодиц членом, отчего мне хочется закричать, и я вся сжимаюсь. Но в следующий момент он опускается ниже. Я чувствую, как горячая головка скользит по влаге, надавливая и зажмуриваюсь. Боже. Я правда немного возбудилась. Но я никогда не отличалась холодностью.

— Мне будет больно! — всхлипываю я отчаянно. И унизительно. И не знаю, что из этого хуже.

— С хрена ли? — следует холодный вопрос.

— Мне всегда было больно... когда я пробовала... это делать с п-п-парнем, —- я зажмуриваюсь, готовясь ощутить ужасающую боль. Но Карим не спешит. Неожиданно для меня. Он с нажимом водит мне между ног, размазывая влагу, задевая странные точки, с которыми, как мне казалось, надо обращаться нежнее. Надавливая, даже не проникая внутрь, словно примеряется. С каждой секундой мне кажется, что он скользит все легче и легче.

Боже. Я теку.

— И чем ты тогда хотела меня удивить? — кажется, голос мужчины становится ниже. И задает он все более беспощадные вопросы.

— Я хотела попыта...аа-а, — не договариваю я. Он толкает член в меня. Медленно. Уверенно натягивает меня.  Сжимает запястья сильнее, потянув назад. А я не могу дышать больше вообще от его беспринципного вторжения. От того как он входит в меня целиком и ударяется бедрами об ягодицы.

— Боже. — выдыхаю я.

Узкая до боли. Внутри горячая, влажная и тесная, сокращается вокруг моего члена, подрагивает от страха и новизны. Не понимает, что из-за этого кончит очень быстро - я чувствую уже приближение ее оргазма.

Наклоняю ее над столом, перехватив поудобнее и начинаю медленно двигаться. Пусть привыкнет. Один - два подхода и будет со свистом запрыгивать сама, приноровившись.

Горячая кожа отдает запах. Пахнет девица вкусно. Не вульгарно, тонко заводит своим почти невинным запахом, отчего хочется обращаться с ней аккуратнее. Потрогать, погладить, стереть слезы, выебать сладко раз, другой, третий. Не хочется терять к ней интерес. Хочется, чтобы продержалась подольше. Пусть даже играя из себя невинность. У нее хорошо выходит.

Если признается, что замешана в торговле наркотой, попросится ко мне в постель на постоянной основе - выдеру, как обычно и вышвырну. Тогда интерес точно пропадет. Очарование потухнет, станет ясно, что нет в ней ни черта хорошего и невинного. Хорошие девочки наркотиками не торгуют. Это признание все отменит.

Но пока пусть молчит. Мне нравится. В кайф ей подыгрывать. В кайф вбиваться между тесных бедер, глядя, как она принимает в себя целиком член. Хороших девочек мы с Зауром не трогаем: нехрен даже соблазнять, пользуясь их глупостью. После такого не женятся, и жизнь рушить им жалко.

— Какого хрена молчишь? — хрипло выдаю я, глядя, как она сжимает губы, жмурясь. Светлая кожа усеяна капельками пота. Стоит на секунду остановиться - замечаю ее дрожь. Не от боли, — можешь стонать, кричать. Это заводит. Или тебя не прет нежно?

— Нет, нет, нет, — выдыхает она, распахнув испуганные глаза, — мне как раз...а-а... — она не сдерживает тихий стон, когда я вхожу в нее резче. Вдавливаю бедра в ее мягкие полушария.  Чтобы до самого нутра достать.

— Или вообще не нравится? Остановиться? Отвечай, — усмехаюсь, повторяя маневр. Еще и еще раз. Чувствуя, как словно в узел скручиваются все органы от ее тесной хватки.

Ну? Что скажешь? Невинная наша.

—- Не надо! Не надо... останавливаться, — на ее глазах начинают блестеть слезы. По тонкому телу прокатывается новая волна дрожи, — пожалуйста, не останавливайся...пожалуйста...боже...

Девчонка выдыхает последние слова, содрогаясь. Черт. Охренеть. Ее накрывает оргазм, потому что внутри нее все начинает бешено сокращаться толчками - мощными, сильными. Она испуганно вскрикивает, дергается, но я прижимаю ее к столу, позволяя пережить новые ощущения.

После она обмякает. Я слышу тихий вздох. Рваный.

Она покорно распластывается по столу под моей ладонью и устало закрывает глаза. Бляха.

— На тебе должок, — сообщаю я ей, вытаскивая член и срывая презерватив. Дьявол с ней. Жалко ее продолжать брать такую. Как насиловать прямо, — будешь быстро кончать - заставлю каждый раз ртом отрабатывать.

Она испуганно распахивает глаза, глядя прямо на мой член, который все еще в боевой готовности. Я надеваю обратно штаны, одергивая футболку.

Она закрывается дрожащими руками, садится на столе и поправляет юбку, покраснев так густо, что звездец.

— Что? — усмехаюсь я.

Она качает головой.

— Просто я... неважно. Я не удивила вообще, да? — она начинает внезапно плакать, закрыв лицо руками, а голую грудь прикрыв локтями. Отчаянно, со всхлипываниями, — я хотела постараться, но ты... и я...

У меня вырывается вздох.

— Давай вещай, коза, — мрачно произношу я, — трах тебе понравился. Ответишь на вопрос правильно - подумаю над тем, чтобы тебя себе забрать. Не ответишь - все будет уже не так хорошо и сладко. Работаешь на кого? За что деньги передавала?

Ее ресницы вздрагивают. В глазах разливается неподдельное удивление и следом снова льются слезы.

— Я сказала же, что не знаю. Пожалуйста, дайте еще шанс...

Мне хочется закатить глаза. Блядь. То ли такая актриса, по которой Оскар плачет, то ли хрен знает ее. Действительно нежный цветочек.

— Карим, пожалуйста! — вскрикивает отчаянно она, заметив, что я собираюсь уходить. Спрыгивает со стола, нелепо прикрываясь и падает передо мной на колени, — прошу. Я попробую еще раз. Сколько угодно. Я уверена, что у меня получится. Я буду стараться!

Странно, но ее поза не кажется униженной. Хочется пожалеть ее, что ли.

— Успокойся, — бросаю я, — Заур будет думать, что ты беременная. И прикройся. Шмотки потом куплю тебе, — я снимаю с себя футболку, отметив, как расширяются глаза девчонки, когда взгляд падает на мое тело, и кидаю ей.

Против воли появляется на губах усмешка. Маленькая дрянь попалась на крючок своей лжи. И теперь будет принадлежать только мне.

Всего лишь временное развлечение. Не более. Вот и всё.

Я ухожу. Нахрен. Еще стоять ей там, сопли подтирать.

Глава 8. Влада

Опускаюсь на пол и начинаю плакать от облегчения. Всё. Я пока спасена. Лучше с одним, чем принадлежать сразу двум.

Ноги еще сводит немного сладкой судорогой. Самое ужасное, что впервые я испытала оргазм с человеком, которого вижу впервые. Продавая свое тело за безопасность. С парнем, которого я любила всей душой, мне не удавалось этого достичь. Только боль. Смущение. Неловкость и ничего больше.

Я надеваю футболку, которую оставил мне Карим, вдыхаю терпкий, мужской запах и принимаюсь рыдать. Мне погано. Я для него - всего лишь шлюха, которая продала свое тело, временное развлечение. Я не жду от него любви с первого взгляда, но мне погано из-за того, что я впервые в жизни себя так запятнала.

Я забираюсь в кресло и, свернувшись в клубочек, вырубаюсь от усталости и шока.

Просыпаюсь я в тревоге. В полной темноте. Начинаю метаться, как испуганный зверек, а в голове бьются мысли: Заур вернулся? Карим сдержал свое слово? Почему мне позволили поспать?

Я встаю и на цыпочках иду по дому. Замечаю комнату, в которой горит неярко свет и тихонько заглядываю в нее.

Там, поверх застеленной кровати, прямо в одежде спит Карим. Я замираю на пороге, рассматривая его смуглое тело, состоящее из сплошных мышц. Свет и тень падают так, что выделяют резко каждый его рельеф.

Красивые и богатые мужчины - самые жестокие существа в мире. Только они способны настолько унизить. Растоптать честь и достоинство.

Карим внезапно открывает глаза и я отшатываюсь, спрятавшись за дверью.

— Я тебя видел, дилерша, — звучит его хриплый голос, — сюда иди.

Дьявол. Меня заметили. Я разочарованно выдыхаю и медленно захожу в комнату. Приближаюсь к кровати под внимательным взглядом мужчины. Он кивает на себя.

— Залезай.

— Зачем? — вырывается у меня вопрос.

— Не тупи, дилерша. Сама знаешь, зачем. Будешь в этот раз сверху.

— Опять?! — в ужасе восклицаю я, но встретив неумолимый взгляд, понимаю, что сопротивляться глупо. Ему плевать на все. А если я откажусь - может передумать и все рассказать Зауру. Поэтому я быстро взбираюсь на него и сажусь в районе бедер, ощутив задницей... ох, черт.

Он даже в спокойном состоянии огромен. И, кажется, начинает реагировать на меня. Я чувствую, как он начинает твердеть.

— Штаны снимай и садись сверху, — командует Карим, и я покорно приподнимаюсь, оттягивая резинку спортивных штанов. Белья на мне нет. Поэтому, когда я сажусь обратно, то чувствую самым сокровенным местом достоинство мужчины. Как пульсирует в нем кровь, заставляя его увеличиваться в размерах. Твердеть и наливаться все больше и больше. Мурашки пробегают у меня по спине, когда я вспоминаю оргазм, который испытала несколько часов назад.

Хватит мямлить. Надо что-то делать. Я медленно и неумело начинаю двигать бедрами вперед назад, скользя по уже твердому достоинству. Опираюсь ладонями на живот мужчины, чувствуя жесткую дорожку из волос, спускающуюся к паху. Смотрю в глаза Кариму, не отрываясь и стараясь не прятать эмоции. Встречаю жесткий, темный взгляд, в котором не нахожу ничего кроме похоти, словно попадаю в душную воронку из страха перед тем, что меня ждет.

И в этот момент понимаю предельно ясно: он меня уничтожит. Однажды превратит в бездушную куклу, выжав из меня до капли весь страх, смущение, всю мораль и нравственность. Он сможет это сделать. Он это сделает.

Страх сдавливает горло.

Господи. Мне надо спасаться. Искать защиты у чудовища - все равно, что продать душу дьяволу. Исход будет кошмарен в любом случае. Ради чего бы ты это не делала. Какой бы хорошей ты не была.

Руки мужчины внезапно ложатся мне на бедра, сжимают до боли и он опрокидывает меня на кровать. Мы меняемся местами. Он нависает надо мной сверху скалой - мрачный, пугающий, как зверь над добычей.

— Рожу попроще сделай, — рычит он мне в лицо, — как будто, блядь, не кайфуешь от того, что я с тобой делал.

— Нет, я... — пытаюсь выдавить я оправдание, но вскрик разрывает горло, когда Карим мощным толчком врывается в меня без прелюдий. Больно. В этот раз мне больно. Везде - там, где пульсирует его член, и больно в самом сердце. Он показал свое отношение ко мне. Лучше бы он старался быть нежнее, как в первый раз. Пусть это даже будет обманом... мне было бы проще!

Я бьюсь под его телом, но Карим кладет руку мне на горло, прижимает к постели и безжалостно берет, вбиваясь в меня сильными рывками. Не щадя, трахает, как животное.

Самое ужасное, что через несколько бесконечных минут я чувствую, как возбуждение против воли накатывает на меня. Словно пузырьки шампанского прыгают в животе. Томительное ожидание и мурашки. Напряжение скручивает все мышцы в узел.

Губы Карима кривит усмешка.

Он наслаждается победой надо мной.

Ненавижу. Ненавижу. Чтоб ты сдох!

Горячая волна оргазма накрывает меня с головой, и я кричу, забившись в его хватке, чувствуя, как внутри меня напрягается член. Мужчина вытаскивает его и спустя секунду на животе разливается вязкое тепло.

Он слезает с меня, отпускает и поднимается с кровати.

— Можешь идти, — жестко произносит он, — считай, что один должок отработала. Теперь еще один.

— За что?! — шепчу я, — ты же... кончил!

— За твой оргазм. Слишком сладко тебе живется со мной.

Я молча поднимаюсь с постели и покидаю комнату, чувствуя на спине тяжелый взгляд.

—  Запомни, дилерша - ты только моя подстилка. Решишь покаяться Зауру и рассказать, что я с тобой делал - уничтожу.

Ноги почти не держат меня. Между ног кошмарная смесь ощущений - боль пополам с отголосками недавнего оргазма.

Я должна убежать. Я должна как-нибудь выбраться отсюда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9. Заур

Ночевать у предков — это до полуночи слушать отца за рюмкой коньяка, а на завтрак съедать все, что с утра наготовила мама.

Я сбежал, как только смог. Алана вроде успокоилась и ждет звонка от Карима. Девчонка надеется, что он отблагодарит ее за чай, а я прослежу, чтобы не подвел.

Домой возвращаюсь с надеждой, что Карим все уладил без меня. После расслабляющего общения с родителями, действующего похлеще гипноза, не тянет меня на разборки с курьером и дилершей. Хотя чпокнуть ее можно. Нормальная такая: все при ней.

Машины Карима во дворе нет. Джигиты докладывают, что уехал на рассвете. Курьер под замком, дилерша в доме.

— Карим указания давал? — спрашиваю, шагая к крыльцу.

Ильдар пожимает плечами:

— Вроде нет. Взвинченный он какой-то.

Да я и сам подозреваю, что Карим что-то недоговаривает в последнее время. Надо на чистую воду выводить его, пока не вляпался куда-нибудь. По пути достаю мобильник, но он, зараза, разряжен. Ставлю его на зарядку, а сам тащусь в ванную руки помыть. Только до смесителя так и не дотягиваюсь. В рукомойнике валяется тест на беременность. С одной, сука, полоской!

Я, конечно, не папаша, в глаза эти тесты никогда не видел. Но любой болван знает разницу между одной и двумя полосками.

Соврала, потаскуха! Выходит, не святая и не такая уж честная. Что ж, Владислава Владиславовна, если Карим тебя не расколол, то я точно твое нутро выверну.

Стиснув зубы, шагаю по коридору, распахивая каждую дверь. Ищу эту мерзкую тварь, которая дрыхнет, свернувшись клубком в кресле в каминной. С почти невинным выражением лица, зато в майке Карима!

Ну он и сволота! Сказал же ему — застолбил дилершу! Присунул все-таки ей. И даже от следов не избавился, хотя бы из чувства уважения к тому, что я брат втрескавшейся в него Аланы!

Хватаю дилершу под локоть и сволакиваю с кресла. Спросонок не сразу соображает, что происходит. Растерянно смотрит по сторонам, болтается в моих руках.

— Лживая сука! — шиплю ей в лицо. — Я из-за тебя, как задрот на побегушках, за гребаными тестами мотался!

Въехать бы ей, но так испуганно ресницами хлопает, словно жертва, бьющаяся в капкане.

— Я… Я… Я… — мямлит, дрожа в атмосфере лютого мороза, исходящего от меня.

Порву, растопчу, дрянь!

— Думаешь, Каримом отделаешься?! — Толкаю ее в кресло и расстегиваю ремень брюк. — Я из тебя быстро дурь выбью!

Сжавшись, притягивает к себе колени и обнимает обеими руками. Футболка едва прикрывает ягодицы, и моему взору открывается вид ее розовой промежности. Член сразу колом. После вчерашнего облома мне срочно надо кого-то трахнуть. Пусть даже конченную дрянь, будь она трижды потаскухой.

— Пожалуйста, — скулит, разревевшись. — Я… Я… девственница. Я боялась, что Карима это не остановит, и выдумала беременность.

— Легче стало? — усмехаюсь, плюнув на ладонь. — Смотрю, целка его не остановила.

— Остановила! — срывается она. — Он не тронул меня… Одежду порвал, но… Когда понял, что я невинна, оставил. И сказал тебе передать, чтобы не трогал.

Не думаю, что она настолько смелая — играть с нами обоими. Карим и правда мог притормозить перед целкой. Он тоже брат. У него тоже есть сестры. И он ценит чистоту девушки.

Сунув член обратно, опять хватаю ее за руку и дергаю на себя.

— И почему мне слабо верится?!

— Проверь! — заявляет со слезами на глазах. — Прямо тут и сейчас! А потом живи с тем, что подставленную девушку лишил невинности! Должно же в тебе хоть что-то святое быть!

Борзая кобылица. Обвожу ее взглядом, причмокиваю. Если врет, оторвусь так, что ноги свести не сможет.

— Проверю, — киваю уверенно. — Собирайся, в клинику поедем.

— В к… клинику?

— Гинекологу покажешься. Что, еще одной проверки не пройдешь?

— Я еще никогда не была у гинеколога, — верещит, пока тащу ее к шкафу и достаю для нее одно из платьев Аланы. Длинное, с воротом и рукавами. — А вдруг он мужчина?

— Ой, какая стеснительная. — Сдергиваю с нее майку Карима и еще раз скольжу взглядом по телу. Кое-где синяки. Хрен знает, Карим оставил, или она раньше нарывалась. Грудь высокая, пышная. Живот плоский.

Внутри все полыхает. Целка или нет, а ртом могла бы и ублажить.

Вспомнив об Алане, выбиваю эти мысли из головы. Нельзя о таком думать! Ведь кто-то, глядя на мою сестру, может подобное фантазировать. Убью, закопаю.

Дилерша сжимается, руками прикрывая свои прелести. Швыряю ей платье и отворачиваюсь.

— Не волнуйся, мы своих женщин врачам-мужикам не показываем. Гинеколог тоже девушка. Сестер наших наблюдает.

Шмыгая носом, она шуршит платьем и тяжело вздыхает. Не привыкла к приличным тряпкам.

— Идем! — перехватываю ее запястье и вывожу из дома. Зашвыриваю на переднее сиденье, пристегиваю ремнем безопасности и предупреждаю: — Без фокусов, Владислава Владиславовна.

Она судорожно кивает, с опаской косясь на Ильдара.

— Брат, а с курьером что делать? — разводит тот руками.

— В мусарню его! — отдаю команду. — Пусть там разбираются.

Завожу тачку, выруливаю со двора и мчусь в клинику. Дело не в том, что яйца опухли, а в честности. Если дилерша говорит правду, с ней можно посотрудничать, ценную инфу нарыть. А если врет, что ж — у нее был шанс. Два, мать твою, шанса! Первый она просрала с Каримом. Поглядим, спасет ли ее второй?

Всю дорогу молчит, взглядом бегая по салону. Двери я заблокировал, а то явно выскочила бы, мерзавка. Периодически поглядывает на мои руки на руле, и хрен знает, о чем думает? Перстень нравится? Татухи? Вены под смуглой кожей? Или острые зубки вонзить собирается?

Я и так злой, а тут еще какой-то тонированный драндулет позади плетется. Притормаживаю — и он сбавляет скорость. Разгоняюсь — догоняют. Слежка, безусловно!

Шлепаю себя по карманам в поисках мобилы, чтобы с Каримом связаться. Вспоминаю, что дома на зарядке оставил.

— Мля, какая же ты проблемная, Владислава Владиславовна!

Паркуюсь перед клиникой. Прежде чем дилершу выпустить, осматриваюсь. Драндулет стоит по другую сторону проезжей части. Что же за смертники свой нос в мои дела суют? Ладно, позже разберемся.

Вытаскиваю дилершу из машины и веду в клинику, подталкивая в нужном направлении.

— Мила, детка, осмотришь товар на профпригодность? — мурлычу знакомой акушерке, с которой мы уже однажды кувыркались в процедурном.

— О, Заур, — скалит свои белоснежные зубки моя любимая врачица. — Давно не виделись.

Толкаю дилершу к креслу:

— Залезай!

Она обнимает плечи руками, видимо, пытаясь вызвать сочувствие у Милы. Зря, крошка, очень зря! Ты даже не представляешь, сколько всего у нас схвачено. Город на коленях перед нами.

— А как? — тупит дилерша, таращась на кресло для настоящих чудовищных пыток.

— Заур, выйди, я помогу девочке, — просит меня Мила, пальчиками постукивая по моей груди. — А потом у меня перерыв. Можем… уединиться, — шепчет она, ловко закрывая дверь у меня перед носом.

Эх, таблеточка, умеет меня завести! Кулаком треснув по двери, засекаю время. Не думаю, что на проверку девственности нужно полдня. Значит, через несколько минут решится судьба дилерши: либо я помогаю ей выбраться из этого дерьма, либо она становится моей должницей за каждый потраченный на нее нерв, за каждую потраченную секунду!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Влада

Стоит только Зауру скрыться за дверью, как с лица девушки спадает приветливое выражение и она презрительно бросает мне:

—  Трусы снимай. Садись на кресло, ноги вот сюда, — она хлопает рукой по жутким приспособлениям, и мне не остается ничего поделать, как послушно устроиться на кресло, — белье я сказала, сни...

— У меня нет белья, — спокойно отвечаю я, а она хрюкает от смеха, заглянув мне под юбку.

— Ясно. Юбку задери повыше.

Я подбираю одежду, открывая ей прекрасный вид на свои интимные места. Девушка с щелчком надевает перчатки и берет какой-то жуткий инструмент в руки.

— Это что? — испуганно спрашиваю я, а она закатывает глаза.

— Замолчи.

— Как вы смеете...

— Как я смею что? — скептически выплевывает она, — Заур сказал мне - “проверь товар”. Так что закрой свой рот и раздвигай ноги. Не делай вид, что впервые это делаешь, шлюха.

— Впервые. Я девственница, — обрываю я ее, а она начинает ржать.

— Девственница без нижнего белья? Верю.

— И девственниц не осматривают вот этим, — я киваю на железный инструмент в ее рукав, передернувшись внутренне. Не уверена, что права. Девственниц в школе и институте гинекологи вообще не трогали на осмотрах. Просто задавали вопросы по здоровью. Но я уверена, что даже если проводить осмотр, то не этой огромной фигней.

— О-о-о, боже, — иронично тянет девушка, — ладно, девочка моя, не переживай. Я аккуратненько, — она наклоняется надо мной, продолжая впрыскивать сладкий яд в голос и касается холодным инструментом нежного места. Я зажмуриваюсь. Мне конец. Она поймет. Все поймет, — да-а, котик. Девственницей ты определенно была. Когда-то.

Она убирает инструмент и резко выпрямляется. Прожигает черными глазами.

— Драли тебя жестко. Микроразрывы на слизистой отлично видны, девственница.

— Пошла ты, — выплевываю я, а она кривит губы, снимая перчатки и бросая их в мусорку. Потом достает ключи.

— А теперь, девственница, посиди тут, а я пойду поболтаю с Зауром. Тронешь что-нибудь - я тебя закопаю. И Заур мне ничего не сделает.

Она открывает дверь и выскальзывает наружу. Я слышу, как ее голосок становится воркующим.

— Котик, мы закончили. Нет, никаких вопросов! Не сейчас. Я закрою твою девочку там... — дверь с щелчком захлопывается и в замке поворачивается ключ. Голоса доносятся до меня теперь глухо, но я все равно разбираю последние слова гинеколога, — а мы с тобой поговорим в отдельной комнатке...

Я подскакиваю с кресла.

Этот кошмар должен закончиться. Я не останусь в доме Заура. Это будет смерти подобно для меня. Его слова “думаешь, Каримом отделаешься?” поселили в сердце дикий страх, оставив навсегда там тупую боль от унижения. Им плевать на то, как я жила раньше. Плевать, что у меня были мечты. На то, что я человек! Не кукла. У меня бьется сердце, я умею испытывать горечь, бояться и любить. Они растопчут меня и уничтожат. Вдвоем.

Господи! Мне надо бежать. Пока Заур отрывается с этой девкой. Если буду медлить хоть секунду - мне конец.

Я подбегаю к окну, распахиваю его и смотрю вниз. Прыжок со второго этажа на козырек - так себе затея, но у меня выхода нет. Я перелезаю через подоконник, свешиваю ноги и зажмуриваюсь. А потом срываюсь вниз.

Я действую без страха. Без сомнений. На чисто инстинктивном желании выжить и спасти себя.

Приземляюсь с грохотом на козырек, тут же спрыгиваю вниз, почувствовав боль в левой ноге и бегу, не разбирая дороги. Лишь бы исчезнуть, раствориться в большом городе. Забыть навсегда и выкинуть из памяти эти два дня, пока не поздно, пока я еще могу это сделать!

За поворотом в мою сторону выпрыгивает тень и рывком швыряет на землю. Я падаю, закричав от боли. Но человек безжалостно прижимает меня ногой в тяжелом ботинке к земле.

— Это она, — констатирует он кому-то, — точно. Фото нам прислали идеальные.

— Отлично. Грузи в машину, пока этот не хватился.

Меня ставят на ноги. Голова кружится, перед глазами плывет от удара об землю. Я ничего не соображаю, только чувствую, как меня хлопают по плечу.

— Молодец, девочка. Сделала нам большое одолжение. Облегчила твою поимку.

К носу прижимается рука с мерзко пахнущей тряпкой и сознание тут же меркнет. Последнее, что я ощущаю - как валюсь в чьи-то крепкие руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11. Заур

Кабинет старшей медсестры, освободившийся очень вовремя, становится обителью похоти, когда Мила сдергивает с себя белый халат и вызывающе выгибается передо мной кошкой.

Оттягиваю полоску ее трусиков и отпускаю, наслаждаясь жгучим звуком шлепка. Ее попка неприлично дрожит. Мну мягкие места, порыкивая сквозь зубы, ладонями провожу по тонкой спине, ловким щелчком расстегиваю бюстгальтер и отшвыриваю его в сторону.

Перед глазами стелется туман. Мозг словно в колбе спиртуется, настаивается. Рассудок, взяв отпуск, машет мне на прощание. Плевать на курьера, черт с ней — с этой дрянью у нас на районе, похрен дилерша…

Нет. Не похрен…

Схватив Милу за шею, поднимаю и лопатками прижимаю к своей груди. Мое дыхание, лаская ее ухо, разгоняет по женской коже заметные мурашки. Докторша содрогается от возбуждения, а у меня дилерша перед глазами. Испуганная, попавшаяся на крючок, но цепляющаяся за любой шанс выжить.

Врет. Нагло врет и мне, и Кариму. Но ведь причина в жажде жизни. Понимает, что крышка ей, если дело по нашим правилам развиваться начнет. Только хрен мы ей позволим веревки из нас вить, вокруг пальца обводя.

— Так что там с товаром, Мила? — шепчу ей на ухо, выпятившим пахом упираясь промеж ее булок.

— Порченный товар, — усмехается, ерзая вверх-вниз. — Грош — цена.

Сука… Какая же сука… Прямо сейчас рвану в кабинет и трахну ее, распирожив на кресле. Отымею во все щели и своим джигитам отдам. Пройдет по кругу — по-другому запоет.

Рука Милы юркает назад и развязно гладит мой ствол через ткань брюк. Эта крошка умеет делать приятное. Пожалуй, сначала с ней основное блюдо получу, а потом десертом займусь. Иначе в таком состоянии до смерти дилершу затрахаю и никакого удовольствия от ее мук не получу.

Разворачиваю Милу, толкаю на стол и притягиваю к себе ее разведенные бедра.

— Дорогие? — указываю на белье.

— Рви, — хихикает она. — Муж другие купит.

Разрываю ее трусы, высвобождаю свой ствол из брюк и врываюсь в эту текущую сучку всей своей длиной. Вдалбливаюсь так, что в ушах звенит.

Выгибается, стонет, царапает мои руки, сосет пальцы. Отдается по полной, а я никак дилершу из башки выбросить не могу. Бесит она меня. И уважение вызывает. Не сдается же: карабкается, насколько фантазия богата, чтобы ни жертвой, ни козлом отпущения, ни разменной монетой не стать.

Мила кончает, громко вскрикнув и задрожав всем влажным телом. Соски, как камни. Острые, твердые. Коснись — порежешься. Умеет она оргазм получать: красиво, страстно. Пульсирует стенками, всасывая в себя член и краснея от этого действа.

— В рот возьми! — Стягиваю ее со стола, запускаю пальцы в растрепанные волосы и вонзаюсь в ее глотку. Глубоко. Свирепо.

Запрокинув голову, закрываю глаза, а вижу дилершу. То, как наивно ресницами хлопает, слезы утирает, трясется, но язвит. Ведьма.

Мотаю башкой, избавляясь от этого наваждения, и разряжаюсь на язык докторши. Шлюшка все до капли слизывает, до блеска отполировывает и благодарно сглатывает, с покорностью глядя мне в глаза.

Нет, мало мне. Дилершу хочу. Прямо сейчас. Пусть начинает отрабатывать! А плохо вести себя будет — групповушку устрою: будет с другими сосками соревноваться на лучший минет.

— Одевайся! — велю Миле, упаковывая своего дружка в брюки.

— Тебе не понравилось? — улыбается она уголком губ, надевая халат и поправляя волосы. — Ты как будто не со мной был. Отстойно как-то.

— В другой раз обещаю крышесносные салюты, а сейчас отопри мой товар. Дело у меня. Неотложное.

Хмыкнув, подкрашивает губы и дефилирует на выход.

Какое-то поганое предчувствие, вместо послевкусия оргазма, тошнотой подкатывает к горлу, когда мы подходим к двери кабинета. Пока Мила ключом возится в замочной скважине, дергаю ногой. И не зря.

Кабинет пустой.

Дилерша сбежала.

И судя по открытому окну, не через дверь.

Бросаюсь к нему, перегибаюсь через подоконник и охреневаю. Вот не дура ли драпать со второго этажа?!

— Больная, — констатирует Мила, тоже высунувшись из окна.

— Телефон дай, — рычу, злясь на себя за этот дебильный промах. — Позвонить надо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12. Карим

Кулак с треском врезается в окно черного Мерседеса. С диким рыком вкладываю в него всю силу, продавливая стекло, которое идет трещинами а потом взрывается осколками и падает в салон.

— Блядь! — припечатываю с рыком, — блядь, Заур!

— Какого хрена творишь? — взвивается брат, кулаком ударяя мне в плечо и отшвыривая от своей тачки, — твою налево! А! Твою налево, Карим!

— Ты... — я хмыкаю, прикусив язык, потому что хочется сказать названному брату многое. Но тогда дойдет до мордобоя. Мы друг друга вскроем на адреналине. Такое уже было, — Заур, ты какого вообще потащил ее куда-то? Ясен хрен, она попыталась бы свалить.

— На целкость проверить.

— Чего? — выпадаю в осадок, — какую, нахрен, целкость? Она беременная.

Заур ухмыляется.

— Да ты че? А положительный тест в раковине?

Вот дерьмо. Спалил.

— И нахрен ты мне врешь, Карим? Она сказала тебе, что девочка.

— Чтобы не запрыгнул на нее, — сухо отвечаю, солгав,  — черт знает, что тебе в голову придет. И что по результатам?

Заур смотрит на меня слишком долго, прежде чем ответить.

— Девка. Целая. Реально не стоит трогать, так что тебе она не соврала.

Мои губы кривит усмешка. Брат не отводит взгляд, выдав эту ложь, смотрит прямо в глаза.

Какого дьявола? Бляха. Эта дрянь мелкая решила нас двоих опрокинуть, подлизавшись к обоим, попросив у обоих помощи? Паскуда. Я найду ее. Вытряхну так, что все кости перепутаются. Но водить за нос двоих она не будет. С Зауром заставлю покончить. Сам дожму.

— Ладно, — выдыхаю, — Эта сбежала. Что с курьером тем? Дожали?

— Ага, — сплевывает мрачно на землю брат, — отъехал он на тот свет. В камере умудрился повеситься. Хрен его знает, что теперь делать.

Охренеть. Да, действительно.

— Откопаю я ее, — цежу я, глядя на осколки стекла. Дрянь. Сбежала, свалила, улизнула, махнув хвостом, переворошив всё, а за полдня до этого покорно, со страхом заглядывала в глаза и кайфовала подо мной, умоляя о помощи. Так и не сбросила с себя маску невинной овечки. Даже когда я ее жестко взял, думая, что она раскроется, начнет показывать свою продажную натуру.

Даже не знаю, что хочу сделать больше, как только ее поймаю. Дожать, допросить, развязать язык, поговорив с ней предельно жестко и запугав? Или отыметь предельно жестко, накрутив волосы на кулак, чтобы шея хрустела? Провести ее через все круги ада, на весь день оприходовать, выбить из нее всю эту фальшивую невинность. Увидеть истинное лицо и выжать досуха. Чтобы в ногах потом ползала, умоляя остановиться.

— А если не найдешь? — слышу усмешку Заура, — спрячут ее хорошо. Ты даже не в курсе сейчас, кто в этом всем замешан. Видео, которое тебе кинули, снято профессионально. Ни к чему не прикопаться, никаких зацепок. Даже черт знает, в каком направлении рыть.

— Обращусь к отцу, — припечатываю я, — ладно. Садись в машину. И поехали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13. Влада

Две недели спустя. 

Сознание возвращается вместе с болью. Когда я разлепляю глаза, свет неприятно режет их. Руки за спиной связаны. Меня покачивает, словно я плыву в лодке посреди океана.

Что со мной случилось? Последнее, что я помню - как в очередной раз готовила еду на эту ораву ублюдков, похитивших меня. А потом комнату резко заполнило едким газом. Я услышала крики, грохот и сознание померкло.

Господи. Только бы это было спасение, а не люди похуже. Я уже две недели живу в аду из тяжелой работы, пинков и унижений.

Зрение начинает фокусироваться. Передо мной сидит мужчина в возрасте. Темноволосый, восточной внешности, с густой, кудрявой бородой. Черты его лица неуловимо напоминают мне о кошмарном человеке из прошлого, от которого я и бежала.  Но это бред. Просто он мне снится каждую ночь, отчего я просыпаюсь в холодном поту.

— С возвращением, Влада. Как самочувствие?

— Плохо, — шепчу я, — кто вы такие? Я пить хочу.

Язык больно царапает небо, как наждачка. Мужчина щелкает пальцами, подзывая кого-то.

— Воды притащи.

Мне приносят бутылку с прохладной, чистой водой и помогают выпить, приподняв за подбородок. Становится легче жить.

— Обращались с тобой плохо, судя по твоему виду, — продолжает мужчина твердым голосом. Несмотря на то, что он констатирует такие вещи, я не слышу в нем ни тени жалости, — ноги-руки в синяках. Не берегут своих людей. Это им боком и вышло.

— Кто. Вы. Такой?! — с нажимом повторяю я. Мужчина только усмехается в ответ.

— Тебе какая разница, девчонка? Отец одного из разгильдяев. От которых ты улизнула.

О, нет. Я содрогаюсь.

— Карима? — выпаливаю я шепотом.

— Угадала.

— Что вам от меня нужно? — я испуганно смотрю на него. Пришел отпустить? Спасти? Они нашли сбежавшего Маринкиного отца и докопались до правды? Нет. Иначе зачем бы ему держать меня скованной?

Он наклоняется, поставив локти на колени и смотрит мне в лицо. Жестко. Очень знакомым взглядом.

— Карим тебя не дожал... значит, дожму я, — констатирует он, -- давай, девочка, церемониться я не буду. Разговор у нас будет коротким. Скажешь, куда свалили твои старые друзья - отвезу в полицию. Не скажешь - отвезу в полицию то, что от тебя останется. Расклад предельно ясен?

Боже. Я вздыхаю, обреченно опустив голову.

— Я уже говорила, что ничего не знаю. Повторяла сотни раз. Меня подставили, и я не в курсе, куда они уехали.

— Не звезди, — мягко прерывает меня мужчина, — ты общалась с ними с детства. Тесно, почти каждый день. Жили практически по соседству. Занимаются криминалом они давно - мы перерыли их квартиру, нашли кучу тайников для заначек. Драгоценности и деньги, которые они не увезли. И в твоей квартире коробку с.... веществами.

— Что?! Ложь! — вскидываю я голову, закричав, — вы смеетесь надо мной!

— Да? Упаковки с косметикой. В бутылочках с помадой не помада. Ну и все прочее.

Мороз продирает мою кожу, и я только открываю беззвучно рот. Марина... Марина, да как ты... как ты могла? Господи, ты самая настоящая змея. Иуда и то лучше, чем ты.

Почти два года она просила меня помогать ей с торговлей косметикой. Вела какие-то совместные закупки. А я помогала передавать заказы, получая за это небольшие, но приятные деньги. Выходит.... я много лет помогала ей в этом грязном деле?!

— Судя по всему ты в курсе, о чем я говорю.

— Нет, — твердо произношу я, — я не была в курсе. Меня просто мерзко использовали. Это вот факт.

— Саур, — с насмешкой произносит отец Карима, — объясни девочке, что мы хотим от нее услышать.

Я испуганно поворачиваю голову. Огромный мужчина делает шаг ко мне, хрустнув пальцами. Крик рвется из груди, и я отшатываюсь, пытаясь уползти от него, но он ловит меня и сжимает ткань футболки на плече до треска.

— Нет! — кричу я, — остановитесь! Вы не смеете меня трогать!

— Почему? — слышу ироничный голос, — очень даже смеем.

— Потому что... потому что, — тяжело выдыхаю я, понимая, что еще одна секунда - и хрустеть будут уже мои кости. Набрав побольше воздуха в легкие, я выпаливаю:

— Потому что я беременна. От вашего сына. Карима.

И вскидываю голову, усмехнувшись.

 Конец


Оглавление

  • Аннотация
  • Пролог. Влада
  • Глава 1. Влада
  • Глава 2. Заур
  • Глава 3. Карим
  • Глава 4. Влада
  • Глава 5. Заур
  • Глава 6. Влада
  • Глава 7. Карим + Влада
  • Глава 8. Влада
  • Глава 9. Заур
  • Глава 10. Влада
  • Глава 11. Заур
  • Глава 12. Карим
  • Глава 13. Влада