Ушастый призрак [Татьяна Матуш] (fb2) читать постранично, страница - 7

лишней не будет. Я выудила из бэга сверток с бутербродами и положила его на высокий, массивный сундук. Подумала немного — и переложила на пол. Домовой побрезгует, так мышам и лисам сгодится.

И аккуратно проскользнула в щель, стараясь даже не открывать ее шире. Кто знает? Двери сто лет назад делали из массива, такая придавит — мало не будет.

Но все обошлось.

ГЛАВА 3

Я оказалась в длинном и довольно пустом коридоре, отделанном в суровой манере минимализма — лишь бы тепло и убирать легко. Похоже, меня занесло в крыло, где жила прислуга.

Телефон так и не ожил, даже экран не засветился: с идеей сделать фото пришлось попрощаться и достать блокнот и карандаш.

По стенам ползла черная плесень, ее лапы хищно тянулись к лепнине. Плохо... Споры этой дряни срываются от малейшего дуновения ветра, летают чуть ли не со скоростью света, а, долетев, немедленно укореняются в поверхности.

Дерево было темным и кое-где растрескалось, но в целом... в целом...

Коридор вынырнул в холл, который показался просто огромным. А потолки-то высоченные! Ага, значит я правильно определила, занесло меня в девичью. Где-то рядом должен быть проход в буфетную, комнату для посуды и остатков еды с трапезы. Потом ее подъедали слуги и домашняя скотинка. А кухню в те времена выносили в отдельный флигель, чтобы господ запахи не беспокоили...

На второй этаж вела каменная лестница с перилами просто дивной сохранности. Она полукругом уходила вверх, заканчиваясь террасой. Я так засмотрелась, что едва не пропахала носом пол, нога поехала.

Это была... лужа, куча? Может быть, свернутые тряпки, приготовленные на выброс, но почему в холле? Забытая сумка? Определенно, ткань, но какого назначения? На такой стадии разложения уже и не скажешь...

Я присела на корточки. Здесь был полумрак, света, проникавшего сквозь запертые ставни не хватало, но у меня был фонарик, и не только в мобильном. Мощный, водонепроницаемый, ударопрочный, в легком алюминиевом корпусе.

Белый луч вырвался из черного зева и выхватил... кисть руки.

Точнее, кость руки. Плоть с нее за прошедшие годы благополучно слезла и еще — не хватало мизинца — полностью и одной фаланги безымянного. Упс!

И, главное, не то, чтобы неожиданно. Если сюда вошли, а отсюда не вышли, значит, до сих пор здесь. И, понятно, в каком виде.

— А... где остальной покойничек? — озадаченно пробормотала я. Но вспомнила кучу лисьих следов и удивилась уже другому, что хищники оставили мне руку.

Перчатки на ней, похоже не было. И что это мне дает? Кто-то из домочадцев Мызникова или пришлый, которому перчатки по статусу не положены?

Осторожно, стараясь ничего не нарушить, я приблизила свою руку. Сравнила. Не ребенок, явно. И, скорее всего, не женщина. Мужчина — и крупный. Конечно, если бы посмотреть еще на стопу...

А сапоги, похоже, "ушли" вместе с ногами.

— Ничего не понимаю, — буркнула я себе под нос. — Если этот парень окочурился, когда в усадьбе еще был народ, почему его не похоронили? Или, хотя бы, не вынесли из дома? А если он пришел уже в пустую усадьбу, то кто его так... э-э-э... встретил, а? Непонятно, но занятно.

Сырость и отсутствие отопления сослужили неизвестному покойничку плохую службу. Вернее, все же — мне, покойничку было уже без разницы, что место его упокоения, как одеялом, затянуто черной пушистой плесенью, и ней не разобрать, во что он был одет. Но ворошить эту кучу безопасно можно было только в костюме биологической защиты. Споры — та еще пакость, потом не прокашляешься.

Эх, хоть бы пуговицу увидеть! По одежде определить сословие — как чихнуть. Но — не повезло, не фортануло.

По лестнице я поднималась как по минному полю, но проваливаться она не планировала еще лет сто, а то и все двести. Плафон с лепниной белел сквозь пятна сырости, видимо, крыша все-таки где-то протекала. Деревянные перила сразили наповал сквозной орнаментальной резьбой с очень сложной геометрией.

Второй этаж оказался длинной анфиладой, в которую неизвестный архитектор умудрился вписать круглый зал и две треугольные (!) комнаты, судя по мебели — будуары. Немного попыхтев, я все же справилась с дверью на западную террасу, и, усталая и грязная, выползла на просторную каменную площадку, защищенную от ветра с реки и полностью открытую закату.

Он и горел! На полнеба, переливаясь, как в детской игрушке — калейдоскопе. Каждое мгновение облака складывались в новый узор — я так засмотрелась, что не сразу сообразила: если такой ветер, почему не холодно?

Спустя пару минут дошло — архитектор не зря сориентировал дом именно так. С одной стороны от ветров террасу закрывала глухая стена, с другой — холм, поросший лесом. Очень грамотно.

А вид отсюда завораживал, пленял, околдовывал исподволь и незаметно. Темный заросший парк с облупившейся беседкой и остатками строения неясного назначения нечувствительно переходил в лес, который взбирался по склонам холма к небу, полыхающему кострами. Черное на малиновом, с градиентом в --">