Когда к нам приплывут киты [Ричард Мак Борн] (fb2) читать постранично, страница - 2

попали и мы с Виолеттой. Решение оставаться и далее на поселковой станции принималось мною спонтанно, основываясь на обычной привычной обустроенности. Тогда комфорт и бытовая стабильность мне были по душе. Но, как тогда оказалось, подобное ощущение диктовалось во мне отнюдь не разумностью, а обычной слепотой моего эгоизма. В наших с Виолой отношениях именно здесь и начала образовываться пустота, причин которой я и не старался особо искать.

Счастливые месяцы наполненные улыбками, сладкими объятиями и долгими ночами любви истаяли весьма быстро. По — девичьи, слёзно и молчаливо распрощавшись со мной в зале наземного терминала, она с радостным нетерпением покинула гермопосёлок не желая продолжать наскучившей ей провинциальный роман. Стук каблучков её новомодных босоножек гулко отдающийся в коридоре полупустого порта, надоедающим стаккато ещё долго преследовал меня.

Ещё тогда, в самом разгаре наших отношений прилетев по моей просьбе на Ганимед, в наше дальнее поселковое обиталище, она старалась быть преданной и любящей пытаясь соответствовать романтическому статусу молодой жены. Но постепенно начинала понимать, что эта роль ей удаётся лишь с особым трудом. Ведь променять шумный и величественный флагманский терминал «Корона», вертящийся на либрационной орбите между Землёй и Венерой, на дальнее захолустье для взбалмошной девушки было продиктовано скорее всего фееричностью надуманных романтических мечтаний.

Не прошло и полугода нашего семейного счастья среди узких модулей «Южного» и затвердевших аммиачных снегов Ганимеда, как одним обычным днём Виола напросилась в транзитные пассажиры совершенно ошарашив меня своей внезапностью и назревающим фактом отбытия. Вместе с зафрахтованным для обеспечения посёлка дежурным транспортом «Валдай», она с необычной поспешностью покинула не только надоевший планетоид, но и мою, ставшую для неё безынтересной, жизнь. В память о пылавшем, ещё совсем недавно, безумии чувств, мне досталось всего лишь пара фото и постепенно тающие образы любимой в приходящих от усталости и пережитых эмоций, снах. Приходилось это принимать со смирением обречённого на одиночество Робинзона.

Наваливающаяся депрессия и тягостная вина нашего разрыва всё чаще стали порождать во мне безразличие к окружающему. И то, что когда-то меня пугало и мешало быть совершенно нормальным, вновь стало довлеть надо мной. Картины ночных видений оказались тому первыми признаками: размытые, вязкие, но с определённо особым цветом, к которому у меня выработалось отвращение. И те мимолётные промежутки «отклонения», возникающие вдруг, спонтанно, вводили в неописуемый ужас, заставляя вспоминать способы контроля, забытые ещё в детстве.

Свою первую «встречу» с этим, я хорошо помнил, как внезапное столкновение с неведомым, и потому начинал готовился к худшему. Казалось, будто всё ушло в прошлое вместе с возрастом. И все те юношеские переживания и страхи относительно своей особенности, я смог в конце концов перерасти и основательно забыть. Теперь же, с огромными усилиями задавленный «талант» вновь пытался проявить себя. И этим я был как весьма впечатлён, так и особо встревожен…

Резкий звук интеркома поймал меня уже вытирающимся около окна с видом на нашу буровую. Накинув на себя полотенце, я недовольно разрешил доступ гостю:

— Да! Слушаю?!

— Чего кричишь? — донесся знакомый голос из динамиков комма.

— А — а, — протянул я, — это ты. — С экрана на меня пялился наш главный администратор Феликса Гамова. Его окладистая борода своей ухоженной основательностью явно подчёркивала его статус. — Не слишком ли рано для визита? Или опять должна произойти незапланированная случайность? Ведь всё у нас по регламенту: и аварии, и авралы…

— Язвишь? — Феликс сжал губы так, что они полностью скрылись в бороде. — Ещё только утро, а ты уже недоволен.

— Не правда, — парировал я с наигранным оптимизмом. — Есть одна точная и проверенная примета: начальство беспокоиться о тебе в выходной — знать день пойдёт прахом!

— Сам подметил? Смотри, чтоб Курбатов об этом не прослышал. А то придётся тебе весь выходной провести на вылазке.

Недовольно закачав головой я посмотрел в сторону комма.

— Уже нажаловался?!

— Почти… — с натянутой улыбкой произнёс Феликс. А я опять начал прокручивать в голове вчерашний разговор с пожилым гляциологом.

— Только не говори в очередной раз, что он прав. Мне уже его щепетильность и принципиальность в теоретических выкладках становятся поперёк горла. И не только мне одному. — Я удручённо махнул рукой. — Ладно, так что там опять?

— Особого ничего, — произнёс медленно Гамов, — если не брать во внимание, что МГ- 02 выдал депешу с просьбой о содействии.

— Это где? — совершенно небрежно осведомился я. — Феликс, ты же прекрасно знаешь, моё отношение к односложным названиям технического характера.

Если говорить на чистоту, я и не старался представить, место расположения --">