До конца своих дней [Барбара Бенедикт] (fb2) читать постранично, страница - 3


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

указывать, что ей надо помнить!

– Мне и так ясно, что вы обо всем договорились у меня за спиной. Так, может, не будем устраивать перебранку на людях? У меня нет желания воевать с вами из-за какой-то служанки.

– Вот этим мы и отличаемся друг от друга. Разве ты не знаешь, детка, что за все хорошее в жизни приходится воевать?

С этим Гинни, может быть, раньше и согласилась бы – когда она была молода и лишена принципов, до того, как мама...

– Настоящие леди не устраивают сцен, – назидательно сказала она.

Миссис Тиббс покачала головой.

– Такой леди, как ты, сцен устраивать не приходится. Когда случается какая-нибудь беда, она просто убегает, а бороться предоставляет другим. Но предупреждаю тебя, нельзя всю жизнь полагаться на других, Принцесса. Будешь убегать от трудностей – в конце концов убежишь от самой себя.

– Никуда я не убегаю... – Гинни умолкла на полуслове, стоит ли препираться с этой женщиной? – Извините, – сказала она, решительно отводя взгляд. – Но я хотела бы быть одна, когда покажется мой родной город.

Гинни услышала, как миссис Тиббс с сожалением вздохнула.

– Фантазии, конечно, замечательная вещь, девочка, но нельзя позволять им заслонять действительность. Смотри, как бы мечты не заставили тебя совершить ту же ошибку, что и твою тезку. Вспомни, что Гиневра выбрала себе неподходящего мужа, и в результате Камелот был разрушен.

Миссис Тиббс заковыляла, переваливаясь, как утка, а Гинни с трудом удержалась от того, чтобы не высунуть ей вслед язык. Нет, леди не должна гримасничать, как рассерженный ребенок. Да к тому же именно язык, который Гинни не сумела вовремя попридержать, дал миссис Тиббс оружие против нее. В одну из долгих ночей, лежа без сна в темноте, Гинни поддалась минутной слабости и рассказала миссис Тиббс о своих мечтах и фантазиях. А эта не отличающаяся тактом женщина теперь использует ее откровенность против нее же.

Да что она знает? Гинни никуда и ни от чего не убегает. Она осознала свои прошлые ошибки и сполна их искупила. Да, она полностью загладила свою вину, разве она не стала воспитанной леди, такой, какой могла бы гордиться мама? Она приняла свое место в мире, правила, которыми должна руководствоваться леди, ожидания, которым она должна соответствовать. Да что там, когда она уезжала из Бостона, тетя Агата заявила, что о более воспитанной и благонравной племяннице она не могла и мечтать.

Эта оценка породила в душе Гинни надежду, что и папа будет ею доволен. Когда Джон Маклауд увидит, что из нее получилась настоящая леди, что она смирила свою вспыльчивость и несдержанность, он забудет прошлое, обнимет ее и назовет своей маленькой принцессой.

Поэтому Гинни и сняла с шеи мамин медальон и спрятала его в саквояж. Она всегда носила этот медальон – единственное, что еще связывало ее с мамой, – но встреча с отцом после пятилетней разлуки и так будет не простым делом, и она не хотела напоминать ему о той, которую они потеряли.

Гинни, хмурясь, вспомнила его письмо. Оно тоже лежало в саквояже. Все в порядке, твердила она себе, но внутренний голос, похожий на голос миссис Тиббс, нашептывал ей, почему это папа вдруг решил, что она должна выйти замуж? И почему письмо от его имени написала Эдита-Энн?

Гинни старалась подружиться с двоюродной сестрой, но с того дня, как в их доме поселились дядя Джервис с дочерью, все изменилось к худшему. По мнению Гинни, ее родители придавали слишком большое значение манерам Эдиты-Энн и чересчур уж старались укротить своего сорванца Гинни. Сколько раз Аманда Маклауд говорила дочери: «Посмотри, какие прекрасные манеры у Эдиты-Энн, как она умеет себя вести». И хотя она ни разу не сказала вслух: «Ну почему ты не можешь быть такой, как она?» – Гинни не сомневалась, что она так думала.

И никто не замечал, какая Эдита-Энн притворщица и лицемерка и как она злорадствует, когда Гинни наказывают за какой-нибудь проступок. Неужели кузина сама сочинила письмо от имени папы? Нестерпимо думать, что он разрешает ей вмешиваться в свои личные дела. Она вполне способна подать отцу мысль, что замужество укротит Гинни, а потом предложить какого-нибудь омерзительного типа в качестве мужа.

И уж, конечно, не Ланса, со вздохом подумала Гинни. Ланс Бафорд-старший, отец Ланса, был неисправимым картежником и не оставил сыну в наследство практически ничего, кроме своего шарма. Что с того, что лихой красавец Ланс заставляет трепетать девичьи сердца, – папа никогда не отдаст единственную дочь за нищего.

Тогда за кого же? Одного из братьев Самнеров? И Роберт и Дру хороши собой, а их дом почти так же великолепен, как Розленд. А может быть, стоит подумать о Бо Аллентоне, который ухаживал за всеми девушками подряд? Он страшно нравился Эдите-Энн. Чего она только не придумывала, чтобы обратить на себя его внимание! Вот и поделом ей будет, если ее драгоценного Бо уведут у нее из-под самого носа.

Но Гинни не хотела замуж ни за Бо, ни за Самнеров. Если ей не разрешат выйти замуж за Ланса, она вообще ни за кого не пойдет. Он был ее Ланцелотом,