Клянусь, это любовь была... [Алекс Камсар] (fb2) читать постранично, страница - 4

потерял опору, за которую держался, — женщину, ради которой жил.

В те два дня, когда она была в своей мнимой поездке, я не ходил на работу, бросил все дела. Я сидел в нашем доме, как в тюрьме, и ждал, ждал, ждал. Я не мог спать, не мог есть, не мог успокоиться. Я ждал, и эти дни мне показались бесконечными. Я не знал, что я сделаю. Тысячу раз в уме я переигрывал сцену нашей встречи с ней, но так и не решил, что ей сказать и как с ней поступить. Порой мне казалось, что я просто задушу ее и дело с концом. Но бывали минуты, когда я думал, что, возможно, я ошибаюсь и, может быть, она осталась в городе совсем по другим причинам. Ведь в жизни все бывает…

Когда ключ повернулся в дверном замке, я неожиданно успокоился и сел в кресло. Она вошла как обычно, поставила сумку у двери и улыбнулась. Однако улыбка быстро остыла на ее лице.

— Что-то случилось? — спросила она с испугом. — У тебя неприятности?

— Да, — сказал я, пристально разглядывая ее, — представляешь, я два дня назад на улице увидел твоего точного двойника. Она покупала цветы.

Жена страшно побледнела и рухнула на стул.

— Я слушаю тебя. — Мой голос звучал спокойно и твердо. — Как ты все это объяснишь?

— Что ты хочешь от меня услышать? — прошептала она, глядя в сторону.

— У тебя кто-то есть, — спросил я, сам удивляясь, как спокойно я задал этот вопрос.

— Да, есть? — сказала она с тихим вздохом.

— И давно? — этот вопрос я задал уже по инерции. Буря, приутихшая на несколько секунд, вновь начала бушевать в душе. Но я понимал, как только я перестану держать себя в руках, могу натворить все, что угодно.

— Разве… это важно?..

Я вскочил с кресла и побежал в другую комнату. У меня было состояние человека, который понимает, что через пару минут вынужден будет нажать на курок пистолета. Я достал из ящика стола деньги и быстро вернулся в прихожую.

— Вчера я снял со своего счета все деньги, которые накопил за свою жизнь. Ты слышишь меня? — Мой голос уже дрожал и срывался, а лицо начало дергаться. — Они твои. На них ты можешь прожить два-три года. А теперь уходи и сделай так, чтобы я тебя больше не видел, никогда. Слышишь? Никогда!

Несколько секунд она сидела неподвижно. Потом только, спустя много времени, я понял, что, если бы она извинилась, попросила простить ее, я, может быть, заревел бы раньше, чем она. Но этого не случилось. И я понял, она уже давно знала и ждала, что, в конце концов, все именно так и закончится. Она знала, что непременно уйдет от меня.

Я всегда был очень гордым и никому никогда не разрешал себя оскорблять или унижать… Я, конечно, мог ее ударить, или… Но этим сделал бы себе еще больнее… Я бы навсегда перестал уважать себя.

Она повернулась лицом ко мне и спросила:

— Я могу собрать свои вещи?

— Только поскорее, я тебя видеть не могу!

У нее на глазах появились слезы. Через пять минут она взяла свою сумку и исчезла из моей жизни навсегда.

Он глубоко вздохнул и уже другим голосом продолжил:

— Когда она ушла, у меня начался самый настоящий психоз. Понимая, что схожу с ума, я позвонил сестре и, собрав последние капли рассудка, сказал:

— Приезжай скорее, мне очень, очень плохо, я тебя очень прошу, приезжай!

Машина наша вынырнула из темного царства в окрестности какого-то города. Улицы были маленькие, аккуратные, пустынные и замерзшие. Город спал. Люди спали в своих теплых постелях, и только мы — два странника — мчались по пустынному городу. Мой собеседник сбавил скорость и продолжал:

— В больнице я провел пару недель. Через месяц уволился с работы и переехал в другой город. На прежнем месте я уже не в состоянии был жить. Через шесть месяцев, по совету одного знакомого, в ресторане познакомился с молоденькой красивой проституткой и повел ее к себе домой. У меня ничего не получилось. Я заплатил ей и отпустил прочь. Через год начал встречаться с другой женщиной, она нравилась мне, я — ей, но когда дело дошло до интимных отношений, то я опять оказался бессильным… Потом… потом, конечно, все утряслось… Теперь с этим все нормально. Время… Время — лучшее лекарство… Все проходит… все забывается… Все исчезает!

Он свернул на какую-то улицу, и мы остановились около светящихся огней большого здания.

— Вот ваша гостиница, приятель, — сказал он, не посмотрев в мою сторону. — Прощайте.

Но я сидел, не было сил уйти. Я чувствовал, что что-то очень важное еще не высказано. Я ждал.

Он закрыл лицо руками и, с трудом подбирая слова, сказал:

— Иногда — раньше чаще, теперь реже — она из каких-то далеких невиданных миров возвращается ко мне, и я отчетливо чувствую тепло ее тела, запах ее волос, вкус ее влажных губ… Это продолжается несколько минут, всего несколько минут. Потом… потом я снова остаюсь один… и снова начинается этот кошмар… это одиночество, эта тоска… Днем это еще терпимо, но ночью… ночью…

Он умолк, я открыл дверцу машины и собирался выйти, но неожиданно для себя спросил:

— Как ее звали?

Он повернулся ко мне. Его вытянутое, некрасивое лицо было все в слезах… Что-то пробормотав под --">