КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 387484 томов
Объем библиотеки - 488 Гб.
Всего авторов - 162763
Пользователей - 87843

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

IT3 про Синтезов: Перерожденные и иже с ними… Первые шаги. Часть первая (Альтернативная история)

сочинение по мирах Алекса Чижовского.
у самого Чижовского,канеш на много лучше,но читать можно,невзирая на обильную критику на флибусте.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
ZYRA про Тарасенко: Фаворит из будущего (Альтернативная история)

Хватило а

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
SubMarinka про Лысенко: За материализм в биологии (Биология)

Вот такие книги Всесоюзного общества «Знание» объясняли, почему буржуазная лженаука генетика является «продажной девкой мирового империализма». И кибернетика тоже ─ «туды её в качель! ©».
Неудивительно, что вместе с попытками реабилитации Сталина, начинают поднимать и репутацию Лысенко ─ человека, отбросившего отечественную биологию на задворки мировой науки.
Кстати:
Т. Д. Лысенко является прототипом профессора Амвросия Амбруазовича Выбегалло из повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу»:
[quote]Профессор Выбегалло списан со знаменитого некогда академика Лысенко, который всю отечественную биологию поставил на карачки, тридцать с лишним лет занимался глупостями и при этом не только развалил всю нашу биологическую науку, но ещё и вытоптал всё окрест, уничтожив (физически, с помощью НКВД) всех лучших генетиков СССР, начиная с Вавилова. Наш Выбегалло точно такой же демагог, невежда и хам, но до своего прототипа ему далеко-о-о! — Борис Стругацкий
[/quote]

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
pz38 про Томас: Вторжение (Научная Фантастика)

как найти сабакин? может sabakin sewa& устал спрашивать

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
IT3 про Лислап: Аратан (Альтернативная история)

когда гг пошел работать в столичную полицию аратана, фантастика закончилась.появился парень,после армии,устроившийся на работу в ментовку,завел(точнее его завели) себе бабу,медсестру из поликлиники,в меру умную,в меру глупую и ревнивую.все нейросети и искины ужались,в сухом остатке молодой провинциал после срочной,принятый по лимиту в столичную милицию.

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
DXBCKT про Сергеев: Солдаты Армагеддона (Боевая фантастика)

Еще один «бальзам на душу» от автора из СИ «Время дедов», и еще «одно возможное ответвление» знакомых нам СИ. Правда здесь сюжет отличается от ранее «избранных путей», тем что он проходит почти в жанре «Eve-вселенной» (некой разновидности «Миров содружества») зоть и без нескольких (ее) обязательных атрибутов (импланты, базы знаний и т.п).

Начало книги здесь «совпадает» с СИ «Время дедов» и «Товарищ жандарм» и общие персонажи так же «пересекаются» до начала «ядерного конфликта». Так еще до «нанесения финального аккорда», но уже во время «больших предшествующих беспорядков» ГГ служащий в ПВО Украины, внезапно обретает «странную подругу», ради спасения которой бросает службу и рискуя жизнью начинает казалось бы проигрышное сражение «с превосходящим противником»...

Далее «космические будни и поиск возлюбленной», акклиматизация в бездушном мире «космических далей» и «рубилово с помощью старого доброго АК и ПКМ'а». Конечно, кто то скажет «да ну!»..., мол: «космические граждане» слишком хлипкие (по сравнению с озверевшими представителями «хомо сапиенс made in 20 Век»)... и отсутствие «девайсов» не мешает ГГ «крошить врага»... и его удачливость... Все в целом «ДА!», но все же (справедливости ради) это не делает книгу такой... (да простит меня другой автор) «Поселягинской»))

В целом у меня лично (как всегда) постоянная и единственная «претензия»... И где продолжение???

P.S Данная книга куплена мной "на бумаге".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Грай: Чужие сны (Научная Фантастика)

Еще один «представитель старой гвардии», случайно приобретенный мной в разряде «уценка»... Если коротко и емко — то эта книга «не совсем оправдала» мои ожидания (особенно после собрата «по серии» - Т.Резановой «Открытый путь»).
В первой части книги «нас встретит» почти фэнтезийный фрагмент - повествующий о неком изгнанном (видимо не случайно) племени кочевников которое потеряв все, было вынуждено сменить «ареал обитания». В результате многих лишений и фактически перед лицом раскола (данной группы), совершенно случайно находится «некое решение» которое связано с «некими загадочными обитателями» побережья...

Далее сюжет книги «перескакивает» на более «современные события» (космос, дип.миссия землян и т.п) и чем-то (в начале) неуловимо напоминает В.Михайлова с его «Посольским десантом» (те же «непонятки с местными», взаимное непонимание и угроза конфликта).

Все остальное «место» в книге посвящено попыткам землян «узнать» об истинных причинах «местной суеты» и спасти «неких ранее неизвестных человечеству, разумных представителей моря» от коренных «аборигенов населяющих планету».

Все мои субъективные причины связаны с отсутствием «настоящего типажа» ГГ, на который практически «тянула» верховная дочь правителя... но она (вдруг) была убита «загрядотрядом местных» преследующих уцелевших членов земной миссии... Далее ГГ разнокалиберны и выстроены согласно «своим сценам». Вся «интрига» по спасению «земноводных» от «местных» в отсутствие ГГ не спасает сюжет и читается как-то... Плюс земляне показаны как некие «сверхразумные и сверхморальные индивидуумы», для которых главное «не пролить слезу ребенка»... По версии автора земляне из дипмиссии все время уговаривают «местных не совершать глупости» и занимаются словоблудием, начиная «отстрел местных» фактически только после «пропущенного удара»... В общем некий благородный аналог УАСС (В.Головачева), который не желает «лить кровь разумных» собратьев «по низшей иерархии», и постоянно вынужден «обходиться меньшими силами» чем это необходимо...
В общем... несмотря на это, книга все же не была «брошена» недочитанной, но вот «на второе прочтение», явно «не тянет»...

P.S Данная книга куплена мной "на бумаге".

P.S.S И конечно не мог не упомянуть про обложку «предвосхитившую» сериал «Игра Престолов»! Похожа ведь чертовка?! Определенно похожа))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Три недели в Советском Союзе (fb2)

файл не оценён - Три недели в Советском Союзе (а.с. Три недели в Советском Союзе-1) 1604K, 885с. (скачать fb2) - Александр Абердин

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Александр Абердин Три недели в Советском Союзе

Фантастическая повесть-ностальгия

Глава 1. Первый проход в прошлое

Телефонная трубка, лежавшая на прикроватной тумбочке, громко заиграла «Полёт шмеля», но Сергею в это утро совершенно не хотелось вставать и он, нащупав телефон, не открывая глаз выключил будильник. Вчера он вернулся с дачи, куда ещё два месяца назад отвёз своих родителей и младшую сестру, но обратная поездка в Москву оказалась крайне неудачной. Мало того, что гаишники его дважды оштрафовали за превышение скорости, так он ещё и вдрызг разругался со своей девушкой. Вика, которой обычно очень нравилось за городом, вчера почему-то торопилась поскорее вернуться в Москву и всё время его подгоняла. Отдав второму гаишнику полторы штуки, Сергей, вернувшись в машину, строго прикрикнул на Вику, но та вместо того, чтобы перестать зудеть над ухом, немедленно учинила ему форменный скандал. Хорошо ещё, что без битья посуды. К тому же она потребовала, чтобы он немедленно отвёз её домой.

После трёх дней почти непрерывного ворчания отца, матери и истошных воплей сестрицы, обиженной на него за то, что он заточил их всех в острог, высадив Вику возле дома её родителей, Сергей, вдруг, почувствовал себя чуть ли не на седьмом небе от счастья. Тишина. Желанная тишина и покой наступили в его машине. Никто не нудил и не делал ему никаких предъяв. Никто не требовал, чтобы он поставил вместо диска с любимой группой «Битлз», ненавистного ему Борю Моисеева, никто с учительской строгостью не выговаривал, чтобы он шел курить на улицу и никто не стал делать замечания, когда он остановился возле палатки и купил себе не только курицу-гриль в лаваше, но ещё и шаурму, которую Вика, генеральская дочь, считала гранатой для желудка. В общем он мог делать всё, что хотел, даже войти в свою собственную квартиру и, раздеваясь, разбросать вещи где попало, а потом ещё и залезть в ванну-джакузи, врубить музыку на всю громкость и после этого бродить по квартире мокрым и голым. Зря что ли он потратил бабки на такую звукоизоляцию в квартире и устроил в ней тёплые полы начиная от прихожей и заканчивая широкими, просторными лоджиями.

Поначалу, отъехав от дома Викиного папаши, бронетанкового генерала с замашками прапорщика с интендантского склада, Сергей хотел было заехать в ночной клуб и снять там девочку поприличнее или даже двух, но потом, вовремя вспомнив о том, сколько в последнее время среди них развелось клофелинщиц, передумал. Хотя ложиться в постель одному ему совершенно не хотелось, он всё же решил не предпринимать никаких героических усилий по этому поводу и дождаться завтрашнего дня, чтобы решить окончательно, что ему в конечном итоге делать — дать Вике последний шанс, чтобы она могла одуматься или всё же дать ей полную отставку и по-быстрому найти замену генеральской дочери. Правда, обстановка в мире в последнее время складывалась такая, что Сергею, честно говоря, было не до девушек, как и большинству нормальных девушек не до парней.

Не иначе, как форменным дурдомом вселенского масштаба назвать всё то, что происходило в мире в последние полгода, было нельзя и дело, судя по последним сообщениям, уже дошло до клинической стадии. Всё началось с того, что пакистанцы прошлым летом, вдруг, ни с того, ни с сего бабахнули по Индии ракетой с атомной боеголовкой и хотя та взорвалась не долетев до Дели трёхсот вёрст, индусы в ответ шандарахнули уже тремя ракетами по Карачи, но примерно с той же целкостью, хотя и с куда большими жертвами. Если пакистанцы своей ракетой подпалили задницу трём слонам в джунглях, то индусы спалили целое стадо верблюдов в пустыне и весь этот идиотизм был почему-то подан, как начало третьей мировой войны, после чего все стали громко вопить и бряцать оружием. Любым, вплоть до копий и стрел в какой-нибудь Амазоно-Лимомпопопии.

Вслед за этим началась паника, но почему-то в Иране и Афганистане, а не в Индии и Пакистане, откуда в Турцию, Азербайджан и страны Средней Азии хлынули тысячные потоки беженцев, которых их же братья-мусульмане встретили неизвестно в честь чего очередями из автоматов и крупнокалиберных пулемётов. Тут же, вообще неизвестно почему, начались массовые волнения мусульман в Западной Европе, которые также привели к большим жертвам сначала среди европейцев, живших с ними по соседству, причём мусульмане повели себя, как дикие звери, а затем уже армия и полиция, забыв о всех принципах демократии, стала давить мусульман танками и жечь напалмом. Масла в огонь подлили Иран, Сирия и Иордания, которые в конце осени дружно набросились на Израиль, обстреляв его ракетами и даже пустив в ход танки. Тот ответил немедленно и как всегда очень жестко и бескомпромиссно, поразив ракетой с ядерной боеголовкой самую крупную военную базу в Иране, отправив заодно на тот свет тысяч семьдесят жителей одного из пригородов Тегерана.

Россия немедленно объявила о своей непричастности к этому безумию и заявила, что нанесёт по любому агрессору ответный ракетно-ядерный удар такой мощности, что мало никому не покажется и в первую очередь начнёт с тех, кто поближе. Хотя это заявление было сделано Кремлём в весьма сдержанной и корректной форме, оно привело к тому, что в Украине, недавно вступившей в НАТО, началось народное восстание и хохлы не только с грохотом вышли из НАТО, но и заявили о своём воссоединении с Россией. Декабрьская революция в Киеве, длившаяся всего два дня, в одночасье разрушила все планы американцев, которые выстраивались ими добрых полтора десятилетия, мимоходом она покончила со всеми теми господами, которые проводили их в жизнь. Много крови при этом пролилось не только в самом Киеве, но и во многих других городах Украины.

Пока Москва уговаривала Киев успокоиться и взять себя в руки, китайская народная армия вторглась на Тайвань и тем самым Китай окончательно разругался с Америкой. Дело даже дошло до стычек в море. Китайские пограничные катера неоднократно обстреливали американские военные суда, которые принимали на борт беженцев с Тайваня и даже утопили один фрегат. Россия снова пыталась всех мирить и уговаривала сесть за стол переговоров, но вместе с тем в стране было введено военное положение и начался призыв в армию резервистов. Сергей, который во время службы в армии был тяжело ранен на Северном Кавказе, в Дагестане, где служил в пограничных войсках, под этот призыв не попадал, хотя инвалидом был лишь формально. В госпитале Бурденко, куда его доставили после ранения, ногу хирурги ему спасли, но из армии всё равно комиссовали и в военном билете записали, что теперь он годен только к нестроевой службе.

Вся эта муть началась в августе прошлого года. Похоже народ окончательно перегрелся на солнце, но не затихла она и в январе, а потому в начале февраля положение в мире было такое же хреновое, как и в начале августа. На фоне всеобщего бардака Сергей счёл за благо отвезти своих родителей и младшую сестру на дачу, за сто первый километр. О том, что это такое, он даже не догадывался, но именно так о выборе места под её строительство высказался однажды отец. Из-за того беспредела, который творился во всём мире, и отец, и мать были отправлены в отпуск неизвестно на какой срок. То, что последние полгода творилось в мире бизнеса и финансов, вообще не поддавалось никакому описанию. Доллар пал, как загнанная лошадь. Вслед за ним крякнулся юань. После октябрьских волнений в Западной Европе, когда европейцы жестоко подавили восстания мусульман, евро стал единственной более или менее устойчивой валютой, а вместе с ним удержался на плаву рубль, хотя все в России прекрасно понимали, что деньги могут обесцениться в любой момент, но продуктов, спичек и соли пока что с прилавков не сметали.

В этом смысле Сергею очень повезло как с выбором бизнеса, так и с партнёрами по бизнесу, старшему из которых не исполнилось ещё сороковника. Он был совладельцем довольно крупной оптовой продовольственной компании, которая занималась не закупкой импортных продуктов питания, а поставляла на московский продовольственный рынок продукты питания произведённые в провинции, в основном на Северном Кавказе, в Сибири и на европейском Севере. Они имели два больших склада в Подмосковье, пять магазинов в Москве, три десятка фур, несколько десятков небольших перерабатывающих предприятий в регионах и плюс к этому множество партнёров. Это был очень выгодный бизнес и Сергей был доволен тем, что его в него пригласили только потому, что он служил на Северном Кавказе и за время службы обзавёлся там нужными знакомствами.

Когда в мире началась вся эта чехарда, он не поленился ещё осенью завезти на свою дачу целых две фуры продовольствия, а затем отправить туда под новый год своих родителей и сестру. Хотя Москву и прикрывал какой-то там космический зонтик, небольшой коттеджный посёлок в Калужской области он считал куда более надёжным убежищем на случай войны. Точно так же думали очень многие его соседи и посёлок, обычно довольно пустынный в зимнее время, быстро заполнялся людьми. Места там были довольно дикие, до ближайшей деревни ехать вёрст двадцать, но зато очень красивые, с речкой и лесом. Да, и от Москвы было легко добираться, — всего каких-то сто двадцать километров по Калужскому шоссе и семнадцать по бывшему большаку, который новые обитатели брошенной деревни Вихры превратили в довольно неплохое шоссе, и ты дома.

Правда, его семнадцатилетняя сестра Татьяна, которая в этом году должна была закончить школу, считала Вихры самой гнусной дырой на свете, а своего старшего брата извергом и бессердечным чудовищем. Мать тоже была недовольна тем, что он отвёз их туда посреди зимы. Хорошо хоть отец разделял его опасения и даже не удивился, когда первым делом Сергей показал ему в доме то место, где у него хранилось оружие, хотя и высокомерно сказал ему, что куда больше он доверяет трём кавказским овчаркам. Он не стал переубеждать отца, а лишь попросил, чтобы тот всегда держал охотничий карабин под рукой и никогда не оставлял калитку и ворота открытыми. Как это ни странно, но отец с ним согласился. Хоть в чём-то они в кои веки раз нашли общий язык. Когда же Сергей говорил отцу, что мир катится в пропасть, тот только ухмылялся и высокомерно заявлял, что России есть чем отбиться от любого врага, особенно в том случае, когда речь идёт не о пустяках, а о третьей мировой войне.

Сергей не разделял его энтузиазма, но всё же надеялся, что у американцев и китайцев хватит ума не начинать большой войны, как бы им того не хотелось. Америка и без войны была уже близка к финансовому краху и из-за того, что доллар постоянно падал, банкротилось всё большее и большее число компаний и даже государств. Многие российские компании, которые занимались импортом, тоже обанкротились, зато компания Сергея, которая и раньше не бедствовала, процветала и все их колбасные цеха и минизаводы работали в три смены. Особенным спросом пользовались мясные консервы и сгущёнка. Однако, это совсем не радовало Сергея, хотя это именно благодаря ему они были построены во многих городах на Северном Кавказе. Прибыли прибылями, а весь этот мировой напряг его удручал. Пока Сергей лежал в госпитале Бурденко, ему довелось насмотреться на раненых и он хорошо представлял себе, что будет твориться в госпиталях, если действительно начнётся третья мировая война.

Выключив будильник, Сергей понял, что уже не уснёт, но не торопился вставать. Вот если бы рядом лежала Вика, он немедленно вскочил и стал собираться на работу даже в том случае, когда в этом не было никакой необходимости. Он давно уже подметил за собой такую странность, — проводить с девушками вечер и ночь, это — пожалуйста! Но только не киснуть с ними в городе днём и особенно не попасть на такую байду, как шопинг, это было для него даже пострашнее, чем разборки с бандитами или того хуже с властями. Вот этого он действительно не мог перенести и даже в тех случаях, когда просила его проехать с ним по магазинам мать, а не Вика, всегда находил причину, чтобы откосить от этой повинности и прислать ей машину с водителем. Её это почему-то бесило и она всегда набрасывалась на него с попрёками, что он, дескать, не желает с ней общаться и это при том, что Сергей трижды в неделю регулярно приезжал к ним на ужин, а иногда и оставался ночевать в родительской квартире, хотя утром ему приходилось тащиться в центр с Юго-Запада, где он купил родителям новую квартиру.

Не понимал Сергей и того, что мать называла общением с ним, с чем он сталкивался тогда, когда по каким-нибудь причинам ему не удавалось откосить от ежемесячного марафонского забега по магазинам. Рассказы матери о том, что у какой-то там Валентины женился сын, у Зинаиды Михайловны родился внук, а у Петра Семёновича ещё случилось какое-то прибавление в семействе, его просто убивали. Но ещё больше его убивало то, что мать так и не научилась выбирать покупки и всё норовила обрадовать его какой-нибудь обновкой и это при том, что Сергей уже с четырнадцати лет сам зарабатывал деньги, а какое-то время даже кормил семью, когда отец и мать по несколько месяцев кряду не получали зарплату. Умом он понимал, что мать хочет, чтобы он тоже женился и ей было о чём рассказать своим сослуживцам в каком-то недобитом НИИ чего-то там связанного с углем, в котором трудился и его отец, но вот душа у него совершенно не лежала к семейной жизни.

Сергей вовсе не считал, что двадцать восемь лет это и есть тот самый возраст, когда мужчина должен жениться. Отец, женившийся на его матери на пятом курсе, не разделял его точку зрения и даже называл сына великовозрастным дурнем. Ссориться с ним по таким пустякам он не считал нужным, но ему всё равно было обидно выслушивать такое от человека, который так и не сумел ничего передать своим детям. Жалкая трёхкомнатная, малогабаритная квартира в Перово и паршивая восьмёрка, вот и всё, чего добился в жизни его отец, хотя и дослужился в своём НИИ до должности начальника отдела. В ответ на все нравоучения Сергей лишь посмеивался, всегда приезжал к родителям и сестре со здоровенными сумками, а уезжая оставлял матери и Татьяне по конверту с денежными купюрами. Единственное, чего он так и не сделал, так это не купил отцу «мерина», как он того хотел, а обошелся самым тяжелым, неповоротливым и прожорливым джипом «Шевроле-Сабурбан», который ему тогда попался, чтобы тот не очень-то лихачил. Ну, а ещё он наотрез отказался покупать машину сестре до тех пор, пока той не исполнится двадцать два года и постоянно требовал от родителей, чтобы те держали Татьяну на коротком поводке.

Сегодня был понедельник и скорее всего его ждали в офисе дела, он решил не спешить и всё же поспать до обеда. Если получится. Ему почему-то вообще не хотелось выходить в этот день из дома и он не понимал почему. Сергея ещё с вечера, как только он вошел в свою квартиру, терзала какая-то смутная тревога и он решил, что если его не хватятся, то не пойдёт на работу. Хотя спать ему не очень-то хотелось, он сделал над собой усилие и задремал, но через какое-то время телефон заиграл «Болеро», а это означало, что ему звонил не кто-то, а Егор, их генеральный директор. Сергей взял телефон и хмурым голосом буркнул:

— Ну, чего тебе, Егор? Шеф, я болею, устал, пьян в стельку и вообще меня только что убило током.

— Поднимайся, Серёга! — Услышал он в ответ громкий, нетерпеливый окрик — Я тебе с пятницы не могу дозвониться. Как только умылся, сразу же тебе позвонил.

По тону голоса Егора Сергей сразу же понял, что ему всё же придётся встать и немедленно ехать в офис, но тем не менее он попытался отбиться и спросил:

— Егор, а совесть у тебя есть? Извини, шеф, но я уже забыл, что такое выходные. Поэтому и выключил телефон.

Капитан запаса Егор Трофимов, с которым он познакомился в госпитале Бурденко, извиняющимся тоном сказал:

— Хотя совесть у меня всё же есть, Серёга, но это ничего не меняет и тебе светит сегодня лететь сначала в Краснодар, а оттуда ты машиной выедешь сначала в Пятигорск, к своим друзьям, а после этого в Нальчик. Так что не ворчи, а собирайся и срочно приезжай в офис. Наши партнёры наконец дозрели и поняли, что весь тот скот, который они выращивали для нас в горах, нужно забивать на мясо сейчас, а не ждать осени и я ещё в субботу отправил к ним на юга двадцать фур с жестью, специями, солью и несколькими варочными котлами. Тебе нужно будет срочно организовать там перевозку бычков, закатку мяса в банки и его переброску на наши склады. Возьмёшь с собой наличность, в евро народ пока что верит, и вылетишь туда с двумя ребятами.

Сергей сразу же повеселел. Он ещё три месяца назад доказывал своим партнёрам, что скотину нужно резать и закатывать в банки сейчас, а не ждать лета, когда она нагуляет вес на альпийских лугах. Тем более, что речь шла о годовалых бычках, а не о коровах. Почувствовав себя победителем, он бодро сказал:

— Хорошо, Егор, сейчас соберусь и приеду.

— Можешь не спешить, Серёга. — Успокоил его тот — Всё равно деньги привезут из банка только к одиннадцати часам.

Сергей взглянул на будильник. Было двадцать минут девятого, а потому он мог не только собраться, но и позавтракать. Он вскочил с кровати и бегом бросился в душ, а затем на кухню. Вот тут помощь Вики была бы кстати, но он и без неё пожарил себе яичницу с ветчиной, сварил кофе и даже выдавил большой стакан апельсинового сока, а после сытного завтрака занялся сборами в дорогу. Командировка обещала быть довольно продолжительной, не меньше двух месяцев. Поэтому он достал из шкафа большой кожаный баул и аккуратно сложил в него чуть ли не треть своего гардероба, из-за чего всё остальное, — несколько пар обуви на все случаи жизни, настоящие американские сигареты, несколько бутылок виски, ноутбук и прочую цифровую технику, чтобы не скучать в горах, уложил в дорожную сумку.

В половине десятого он спустился на лифте в гараж, расположенный под домом, забросил большую багаж в салон своего «Рейнджровера» и поехал на Покровку. Сегодня Сергею везло и не попав ни в одну пробку, он довольно быстро доехал до Покровки. Въехав во двор, он сразу же поставил джип так, чтобы кто-нибудь из коллег мог отогнать его в гараж. Через пять минут, одетый по-походному, в джинсы, свитер и лёгкую дублёнку, февраль в Москве в этом году выдался на редкость тёплым, а на югах его и вовсе ждала жара, он вошел в офис. Оставив баул у охраны, он прошел с дорожной сумкой на плече в лифт и через пять минут был уже в кабинете генерального директора. Там его уже ждали ещё двое партнёров по бизнесу. Четвёртый, Владимир, должен был скоро приехать из банка, а пятый, самый старший из них и потому Василий Петрович, ещё в воскресенье вылетел в Мурманск, закатывать в банки рыбу.

Сергей поздоровался с друзьями и не снимая дублёнки подсел к столу. Егор в честь его отъезда на Северный Кавказ выставил на стол бутылку коньяка и разлил его по бокалам. Они выпили и в ожидании своего главного бухгалтера принялись обсуждать ближайшие перспективы. Увы, но не своего бизнеса, а мировой политики. Егор почему-то решил спросить у Сергея:

— Серёга, как ты думаешь, чем всё это закончится? Неужели эти козлы действительно начнут третью мировую войну? Они что, не понимают, чем всё это закончится?

— Ты меня об этом спрашиваешь? — Изумился Сергей — Егорушка, это ты у нас офицер, а стало быть это мы должны спрашивать у тебя, чем закончится весь этот бардак! А ещё ты у нас гениальный директор, поэтому с тебя и весь спрос.

Егор криво усмехнулся, махнул рукой и сказал:

— Господи, Серёга, я всего лишь бывший командир роты, а ты у нас худо-бедно цельных два года в Лондон мотался, учился в школе бизнеса. Ты ведь у нас штатный аналитик, вот поэтому я и спрашиваю у тебя, что с нами теперь будет? Давай, парень, наберись духу и скажи, что ты обо всём этом думаешь.

Сергей вздохнул и ответил, пожав плечами:

— Ребята, я не хочу быть пророком, но всё действительно может закончиться очень плохо. Не дай Бог кто-нибудь пульнёт хоть чем-нибудь по Америке и тогда всё, кранты.

— Кому кранты, Серёга? — Не унимался Егор — Америке, Китаю или нам? И кто может пульнуть по Америке? Ты же не хуже меня знаешь, что реально Америке могут угрожать только Китай и Россия. Правда, Китай в гораздо меньшей степени. Наши ракеты точно не полетят в сторону Америки первыми, а раз так, то и американцам вроде бы будет не с руки бить по нам.

Сергей снова вздохнул и как-то неуверенно сказал:

— Ребята, мне почему-то кажется, кто бы не напал на Америку, в любой случае американцы обвинят в этом нас, но сначала нажмут на кнопку, чтобы посмотреть, чем мы им ответим. Америкосы не раздумывая жахнут по нам парой, тройкой ракет. Причём бить будут, как индусы и пакистанцы, не по большим городам, а по второстепенным целям. Так, от балды, нанесут удар в превентивных целях, ну, и ещё чтобы опустить нас при этом на какое-то время ниже плинтуса. Их расчёт будет простым, как угол дома, — не желая усугублять ситуацию, Кремль первым делом потребует объяснений, америкосы немедленно обвинят во всём своего президента и своих самых бесбашенных ястребов, сковырнут республиканцев, но итог всё равно будет для нас очень печальным. Тем более, что ударят они по нашим нефтедобывающим районам или нефтепроводам. Понимаете, им сейчас нужно как-то нас опустить и желательно сделать так, чтобы при этом навредить ещё и Западной Европе, а то ведь что получается, они столько нас гнобили, а мы не только не загнулись, но ещё и с колен поднялись. В общем всё это очень похоже на агонию.

— Стоп-стоп! — Воскликнул Дмитрий, который создал компанию вместе с Егором и Виктором — Что-то я не пойму тебя, Сергей Александрович. — То ты с пеной у рта доказывал мне пару месяцев назад, что экономическая масса Америки такова, что только за её счёт она может выехать из любого кризиса, а теперь, вдруг, говоришь, что это агония. Объясни.

Дверь кабинета открылась и в него вошел в сопровождении троих охранников, один из которых держал в руке большой кейс, Владимир. Увидев на столе початую бутылку коньяка, он сразу же обиделся и воскликнул:

— Что, трудно было меня подождать?

— А мы тебе сейчас штрафную нальём, Вовчик. — Поторопился успокоить его Егор — Что тебе в банке сказали?

Главный бухгалтер велел тому охраннику, в руках у которого был большой кейс, поставить его на стол и ответил:

— А что там ещё могли сказать? Обиделись, что мы взяли пять лимонов евро налом. Правда, всё же сказали спасибо, что я не завалился к ним без предупреждения, а ещё в пятницу позвонил. У них сейчас со всеми этими взлётами и падениями курсов валют полная запарка. Наличность они стараются никому не выдавать, но мы же для них всё-таки вип-клиенты. Ладно, Серёга, давай выпьем посошок и тебе пора ехать. Свою машину я оставил на улице рядом с аркой, так что сейчас доложу тебе денег рублями из сейфа Егора и поезжай в аэропорт, но сначала давайте всё-таки выпьем. Ну, удачи тебе, Серёга, и трудовых свершений.

Выпив ещё коньяка, Сергей взял свою сумку, в которую Владимир положил два миллиона рублей на мелкие расходы и попрощавшись с друзьями вышел из кабинета. Двое парней, которые были даже повыше его и пошире в плечах, вышли вслед за ним. Внизу один из них хотел было взять его баул, но Сергей не позволил. Хотя бы у одного из охранников должны быть свободны обе руки. Вместе с этими парнями, с которыми не раз и не два ездил в командировки, Сергей вышел из офиса и пошел через двор к арке. Был солнечный, не по зимнему тёплый, февральский день. Обогнув бело-красный полосатый шлагбаум, он вошел в длинный проход, но стоило ему сделать несколько шагов, как впереди всё потемнело, словно небо закрыли грозовые тучи, но Сергей не остановился и решительно двинулся вперёд, думая, что это была внезапно налетевшая метель, но когда сделал ещё несколько шагов, то увидел перед собой не улицу Покровку, а нечто совсем иное и потому пугающее.

Впрочем пугаться-то было не из-за чего, ведь это тоже была улица, но только не московская, а какая-то чуть ли не деревенская. Правда, посреди улицы были проложены трамвайные рельсы, но дома на противоположной стороне и стояли одноэтажные и они были Сергею хорошо знакомы. Увидев их, он вздрогнул от неожиданности, машинально попятился назад и обернулся. Сзади он увидел не московский двор их офиса, чистый и аккуратно прибранный, а какой-то совершенно другой, весь заставленный какой-то деревянной тарой и жутко замусоренный. А ещё с этого двора тянуло сильным запахом помойки и Сергей, поморщившись, пошел вперёд. Слева послышалось громкое дребезжанье. Это ехал трамвай. Когда он приблизился и Сергей увидел его номер и у него сразу же тревожно ёкнуло сердце — «Трамвай N 1. Мясокомбинат — Железнодорожный вокзал».

Впрочем, сердце у него ёкнуло не от того, что из Москвы его каким-то ветром занесло в Пятигорск, куда он должен был ехать после Краснодара. Куда больше его испугало даже не то, что он в один миг перенёсся с Покровки на улицу Теплосерную, что он сразу же определил как по номеру трамвайного маршрута, так и по домам напротив, мимо которых он неоднократно проезжал на автомобиле, а то, что какой-то мужик в трамвае читал газету «Известия». На первой полосе газеты он успел хорошо рассмотреть портрет Брежнева. Сергей огляделся по сторонам и увидев справа метрах в ста трамвайную остановку, уныло побрёл к ней, стараясь успокоиться.

Было тепло, что его вовсе не удивляло, ведь в Пятигорске в феврале месяце такое случалось куда чаще, чем в Москве. Тут Сергей мысленно крикнул: — «Стоп! Почему ты думаешь, что это февраль? Всё правильно, Серёга, это именно Пятигорск, вон и Машук видно справа, между домов и даже канатно-подвесная дорога работает. Февраль? Вполне может быть, вот только какого года? Судя по тому, что Васильевский остров ещё не застроен, я точно угодил в прошлое и дорогой Леонид Ильич ещё жив. Блин, какой же здесь теперь год и что мне делать? Чёрт побери, на хрена мне всё это сдалось и как я тут оказался?» Он дошел до остановки, поставил на лавочку баул, сумку, снял с себя шапку, расстегнул куртку и сел рядом с своими сидорами, которые ему так и не удалось сдать в багаж. Вспомнив о том, что по пути в офис выкурил последнюю сигарету и выбросил пустую пачку, он расстегнул дорожную сумку.

Первым делом его взгляд наткнулся на пачки тысячерублёвых купюр, которые здесь, похоже, не имели ровным счётом никакой ценности. Сергей затолкал их поглубже и достал из початого блока пачку «Кэмела», но не закурил, а достал из кармана дублёнки сотовый телефон, нажал на кнопку и даже не удивился, когда вместе логотипа «Мегафона» увидел надпись «Нет сети». Со смартфоном была та же самая песня. Обе эти штуковины можно было теперь смело выбросить в урну. Увы, но он мог использовать их только в качестве цифровых фотоаппаратов. Засунув смартфон в сумку, он так и поступил, сделав телефоном несколько снимков Горячеводска и старого моста через реку Подкумок. Огорчённо вздохнув, он достал сигарету и закурил, чтобы успокоиться. Мысли в его голове путались и скакали, словно антилопы в саванне. Больше всего Сергея терзала одна мысль, самая главная: — «Чёрт, и ведь вот что обидно, денег нет ни гроша!»

Вскоре к остановке подошел и сел рядом с ним какой-то парень лет тридцати на вид, одетый как-то очень уж неказисто, хотя на нём и был надет бурого цвета костюм и чёрная водолазка. Сергей в своих чёрных джинсах, дублёнке, мохеровом индийском пуловере и зимних кроссовках выглядел рядом с ним чуть ли не принцем. Парень, севший рядом, чутко повёл носом и спросил:

— Закурить не найдётся?

Сергей достал из кармана дублёнки пачку «Кэмела», протянул её соседу и молча кивнул головой. Тот вытащил одну сигарету и с уважением в голосе сказал:

— Ого, «Кэмел».

Улыбнувшись, Сергей вспомнил старый анекдот и пробормотал вполголоса, давая парню прикурить:

— Однако, я знаю, что это за зверь. Это кэмел, его курить надо. — Грустно усмехнувшись, он прибавил — Анекдот.

Парень коротко хохотнул и воскликнул:

— Про чукчу анекдот, однако!

Тут в голову Сергея пришла блестящая мысль и он спросил:

— Возьмёшь пару пачек «Кэмела»? Недорого отдам, по трояку. Хорошие сигареты, настоящие, американские, а не какое-то там фуфло. — Он чуть было не сказал, что покупал их даже не в магазине дьюти фри, а у знакомого оптовика, завозившего их из Штатов через Мексику и потому на пачках не было акцизных марок, но сдержался и лишь добавил — Бумажник где-то посеял. Нужно телеграмму домой дать, чтобы денег выслали.

Парень тотчас полез во внутренний карман пиджака за деньгами, а Сергей расстегнул сумку и прикрыв пакетом две банковские пластиковые упаковки с никому не нужными в брежневские времена российскими деньгами, достал две пачки сигарет. Парень тем временем протянул ему три купюры, одну красную и две потрёпанных, рыжих. Он, явно, претендовал на четыре пачки, смекнул Серёга, хотя не знал толком, какие они из себя, советские рубли и червонцы. Сигарет он взял с собой семь блоков, а потому решил не глотничать и достал ещё две пачки, после чего взял мятые купюры и засунул их в карман куртки-дублёнки.

Деньгами Сергей хоть немного разжился, а потому можно было начать думать о том, что делать дальше, ведь помимо того, что у него не было денег, он фактически не имел также никаких документов кроме тех, которые были датированы двадцать первым веком. В веке двадцатом это обязательно вызовет множество вопросов у первого же встречного. Причём вопросов крайне нежелательных. Вскоре подъехал трамвай номер четыре и он сел в него, хотя до центра города было идти пешком всего десять минут, но ему не хотелось тащиться по такой жаре с баулом в руке и тяжелой сумкой через плечо, да, ещё и в гору, а потому проехав всего две остановки и заплатив кондуктору за это аж целых три копейки, вышел из трамвая и направился к ресторану «Центральный». Есть ему не хотелось, но в нём он надеялся поправить своё финансовое положение. Сергей вошел в ресторан, подошел к гардеробу и достав из сумки два блока сигарет, положил их перед гардеробщиком и спросил равнодушным тоном:

— Возьмёшь?

Гардеробщик, сухонький мужичок кавказской наружности, дремавший на стуле, сразу же спросил:

— Пачом цена?

— Полтинник за блок. — Ответил Сергей.

Гардеробщику это не понравилось и он спросил:

— Пачом так дорого?

— А потом, что это американский «Кэмел», а не финский, понял, саксаул? — Передразнив гардеробщика, ответил Сергей и сделал вид, что хочет забрать сигареты.

Гардеробщик хищно осклабился и сказал:

— Дам восемьдесят пят.

Сергей подумал и согласился:

— А, хрен с тобой, давай.

Гардеробщик положил перед Сергеем зелёный полтинник, фиолетовый четвертак и красный червонец. Смахнув со стойки деньги, он достал из кармана джинсов бумажник и со вздохом вложил их в отдельный кармашек. На свои деньги, а это были как рубли, так и евро, он старался не смотреть, чтобы не злиться. Засунув бумажник в карман, он подхватил сумку и направился к выходу. Гардеробщик с каким-то возмущением окликнул его:

— Эй, слющай, пачему обед не кушаешь?

Поморщившись, Сергей ответил:

— Сам ешь вчерашние шашлыки, а я знаю здесь места, где кормят получше и причём недалеко отсюда.

Сергей снова дождался трамвая и поехал в нём по улице Кирова, которая на первый взгляд не очень-то и изменилась, но всё же была неузнаваема, хотя он был в Пятигорске всего каких-то полгода назад. В первую очередь ему бросалось в глаза то, что в городе, похоже, не было ни одной иномарки. Ещё его удивляло отсутствие многочисленных кафе на этой улице-бульваре и магазинчиков. Вскоре он подъехал к зданию главпочтампа и вышел из трамвая. С остановки он увидел большой плакат, висевший на здании дома быта. На нём были изображены на фоне кремлёвского дворца съездов двое жизнерадостных тружеников, а над их головами был начертан весьма забавный лозунг: — «Встретим XXV съезд КПСС ударным трудом!». Прочитав эту чушь, он мысленно воскликнул: — «Ни хрена себе! Это в какой же год меня закинула нелёгкая? Двадцать пятый съезд, когда же это было». Его внимание привлёк газетный киоск. Он подошел к нему, вытащил из кармана мелочь, протянул её пожилой киоскёрше и попросил:

— «Труд», пожалуйста.

Киоскёрша забрала с его ладони три копейки, протянула газету и спросила весёлым голосом:

— Лотерейный билет не желаете купить, молодой человек?

— В азартные игры с государством сам не играю и другим не советую, уважаемая. — Насмешливо отказался Сергей — Обдерёт. Как пить дать обдерёт. Вы мне лучше вот что скажите, где бы мне квартиру на месяц, другой снять? А уж я вас за это непременно отблагодарю, сударыня. Честное слово не обижу.

Киоскёрша посмотрела на Сергея испытующе и спросила:

— А вам как, отдельная нужна или комната с хозяйкой устроит? Отдельная будет дорого стоить.

— Дорого это сколько? — С улыбкой спросил Сергей.

Киоскёрша, которая, похожа, не надеялась решить свои финансовые проблемы таким образом, ответила со вздохом:

— Шестьдесят рублей. Зато квартира на втором этаже и с телефоном. Правда, квартира у меня однокомнатная, но очень уютная и ремонт в ней я недавно сделала. Это здесь недалеко, на улице Хетагурова, но вам придётся подождать ещё полчаса. С двенадцати до часа у меня будет обеденный перерыв. Тогда вы и сможете посмотреть квартиру.

Сергей понятия не имел, сколько стоило тогда снять квартиру в Пятигорске, но зато прекрасно понимал, что эта тётка точно не станет спрашивать у него паспорт, а потому облегчённо вздохнул и сказал весёлым голосом:

— Согласен, хозяюшка. Надеюсь постельное бельё у вас там найдётся или мне своё нужно будет покупать?

— Найдётся-найдётся. — Успокоила его хозяйка квартиры — И бельё, и посуда, и холодильник. Даже телевизор есть.

Кивнув головой, Сергей сказал:

— Хорошо. Тогда я посижу вон там, на лавочке. Газеты почитаю. Узнаю, что на белом свете творится.

Сергей дошел до лавочки, стоящей неподалёку, поставил на неё баул и сумку, но не стал садиться, а подошел к другому киоску, в котором торговали мороженным, и купил себе одно, самое дорогое «Батончик ленинградский», за двадцать восемь копеек. Мороженное оказалось очень вкусным, облитое шоколадом и обсыпанное ореховой крошкой. Он не спеша съел мороженное и закурил. Пока он покупал газету «Труд» и буквально на шармака, без малейших усилий и риэлтеров снял себе отдельную квартиру, ему удалось выяснить самое главное, он перенёсся из две тысячи десятого года в год одна тысяча девятьсот семьдесят шестой год, точнёхонько в понедельник первого февраля. Он ровным счётом не знал ничего о том, что произошло в том году и лишь припоминал, что вроде бы именно тогда Брежнев сменял Владимира Буковского, которому он был года три назад представлен в Израиле, куда ездил по делам компании, на какого-то Корволана.

Читать газету «Труд» Сергею совершенно не хотелось, его сейчас куда больше волновало совсем другое. Например, как он оказался в прошлом, перешагнув через тридцать четыре года и попасть в тот год, когда он ещё не родился. Ещё Сергея волновало, что ему делать в этом одна тысяча девятьсот семьдесят шестом году без документов, без денег и, наконец, без собственной крыши над головой. Да, и перспектива начинать всё с нуля не где-то, а в Советском Союзе во времена, как он припоминал, застоя, его тоже прельщала. С куда большей охотой он оказался бы сейчас в любой из стран Западной Европы, США или Канаде. Вот там бы с его знанием технологий бизнеса двадцать первого века он смог бы развернуться по крупному и запросто натянул бы нос даже Биллу Гейтсу, а точнее сам создал бы его «Майкрософт».

Каким-то образом Сергея не только перенесло в прошлое, но ещё и забросило на полторы тысячи вёрст от Москвы и это бесило его больше всего. Если бы та чертовщина, отправившая его в прошлое, сменила вектор движения и отправила бы его, скажем, в Швецию или Норвегию, он бы обрадовался этому намного больше. От горестных раздумий Сергея отвлёк женский голос:

— Пойдёмте, молодой человек покажу вам квартиру. Меня зовут Анна Семёновна, а вы кто будете?

Сергей подскочил, заулыбался и ответил:

— Сергей, Сергей Александрович Чистяков. Москвич. Приехал вот к вам в Пятигорск отдохнуть и заодно осмотреться, но крайне неудачно. В Минводах, в аэропорту я то ли потерял, то ли у меня украли бумажник с документами. Хорошо, что хоть второй, с деньгами, сохранился. Сейчас размещусь у вас и буду думать, что делать дальше.

Киоскёрша сочувственно всплеснула руками и воскликнула:

— Ой, батюшки, беда-то какая! Это кто же вас обворовал? Вам, Сергей, нужно немедленно обратиться в милицию. Неужели все-все документы пропали?

Сергей уныло кивнул головой и сказал:

— Все, Анна Семёновна, и паспорт, и военный билет, и водительские права. — Он хотел было сказать, что партбилет у него тоже накрылся, но передумал и прибавил — Только это ещё не факт, что их украли, но даже если и украли, то скорее всего тут же всё и выбросили. В общем завтра с утра я поеду в Минводы и постараюсь всё выяснить.

Анна Семёновна закивала головой и сказала:

— Ну, тогда дай вам Бог удачи. — И робко поинтересовалась у него — Сергей Александрович, а вы по какой части будете?

Сергей улыбнулся и подумав о том, что эту пожилую женщину, возможно, смущает его холёный вид и особенно серёжка с небольшим голубым брюликом в ухе, ответил с поклоном:

— Я работник культуры, Анна Семёновна, театральный критик по образованию, но режиссёр по призванию. В Москве, как вы сами понимаете, режиссёров и без меня хватает, но может быть мне повезёт в провинции. Хочу посмотреть на ваш театр, съездить в Ставрополь, в Нальчик. В общем я пока что не решил окончательно, куда именно перебраться.

Такой ответ полностью удовлетворил продавщицу газет и она, радостно заулыбавшись, воскликнула:

— Ну, так тем более Бог вам в помощь!

Мимо как раз проезжало такси и Сергей бросился его останавливать. Погрузив свои вещи в багажник, он усадил хозяйку квартиры вперёд и они поехали на улицу Коста Хетагурова. Сергей занёс вещи в квартиру, осмотрелся в ней и расплатился с хозяйкой. Та быстро спрятала деньги в кошелёк и облегчённо вздохнула. Похоже, что они ей были очень нужны, как, впрочем, и Сергею. Из квартиры он вышел вместе с хозяйкой и та, возвращаясь в свой киоск, показала дом, в котором жила. После этого он демонстративно пошел на почту, давать телеграмму в Москву и послонявшись там минут двадцать, отправился в то самое кафе в подвальчике, куда полюбил заходить через двадцать пять лет. В нём и в семьдесят шестом готовили очень вкусно, хотя в буфете не было всего того великолепия, которое появилось в конце двадцатого века и особенно в веке двадцать первом. Из-за того, что свиная поджарка была очень вкусной, на какое-то время Сергей, выпив с горя сто пятьдесят граммов армянского коньяка, на какое-то время забыл обо всех своих неприятностях.

Глава 2. Первые радости в прошлом

Сергей вернулся домой и первым делом стал разбирать свой баул. Он достал из него кашемировое демисезонное пальто, три костюма, упакованных в чехлы, они ещё не успели даже помяться, и повесил их в шкафу. Зато рубашки следовало погладить и он, с опаской покрутив в руках хозяйкин утюг, со вздохом достал из дорожной сумки свой вместе с тефлоновой тканью для глажки, хотя его утюг за триста евро, гарантировал, что рубашки не пострадают. Погладив четыре рубахи, которые сунул в баул чуть ли не комом, Сергей не стал распаковывать остальные и принялся раскладывать по ящикам все другие вещи. Ноутбук он положил на стол, но вытаскивать его из сумки не стал, а вот свою видеокамеру, видеоплеер с двенадцатидюймовым монитором и дюжину кассет с DVD-дисками спрятал в ящик стола.

Сидеть в квартире и смотреть телевизор ему не хотелось и он решил прогуляться и осмотреться в прошлом, о котором к своему стыду он знал не так уж и много, так самые общие сведения. Сергея не интересовала ни политика, ни коридоры власти. Он был прежде всего бизнесменом, а бизнес и Советский Союз эпохи застоя были так далеки друг от друга, что одно не видело другого даже в самый мощный телескоп. И всё-таки ему нужно было теперь как-то устраивать свою жизнь в этом мире. Поэтому Сергей решил одеться понаряднее и сначала прогуляться по городу, а затем, продав ещё пару блоков сигарет, деньги заканчивались, посидеть в ресторане и присмотреться к местному народу, чтобы найти солидных покупателей на массивную золотую, эксклюзивную цепь, такой же золотой браслет-цепочку, золотой «Ролекс» и свой перстень с бриллиантом на четыре карата.

В принципе продав всё то золото, что у него имелось, он вполне мог прожить какое-то время вполне безбедно, а покупатели на него в этом городе имелись. На Северном Кавказе, особенно в Кабардино-Балкарии, в те годы работало немало цеховиков. Поменьше, конечно, чем в Грузии, но всё же. Об этом ему рассказывали контрактники из местных, когда он служил в этих краях в две тысяче первом, две тысячи втором году. Да, и позднее, когда он приехал в Пятигорск к своему дружку налаживать деловые контакты, он не раз слышал, что когда-то цеховики здесь крутились не в пример нынешним бизнесменам. Оспаривать их у него не было никаких оснований, но теперь у него появилась возможность выяснить, так ли это было на самом деле.

Надев тёмно-серый костюм с голубой однотонной рубашкой и повязав свой оксфордский галстук оксфордским же узлом, заколов его массивной золотой заколкой с тремя голубыми бриллиантами, Сергей надел на безымянный палец гайку с брюликом и посмотрелся в зеркало. Оно отразило молодого, элегантно одетого блондина ростом метр восемьдесят пять, широкоплечего и атлетически сложенного, русоволосого, с довольно симпатичной физиономией. Подумав о том, что кому-то из местных, особенно жителей пресловутого Горапоста, захочется его пощипать, Сергей достал из потайного отделения своего американского кожаного кофра пистолет «Кольт», стреляющий резиновыми пулями, но немного подумав, положил его обратно.

Егор Трофимов, с которым он работал вот уже восемь лет, заразил его восточными единоборствами, а потому уж с кем-кем, а двумя, тремя пятигорскими армянами он точно сможет справиться даже не доставая ствол. Зато если его заметут с американской пушкой, пусть и стреляющей резиновыми пулями, да, ещё и без документов, то ему будет очень трудно объяснить ментам, кто он и откуда. Увы, но позвонить в Москву, чтобы попросить знакомых ментов, прокурорских или фээсбешников помочь ему разобраться с кем-либо, он сможет только через тридцать лет или не сможет, если его жизнь продолжится с одна тысяча девятьсот семьдесят шестого года. Поэтому Сергей, подумав, снял с руки перстень, а с галстука заколку и спрятав всё, надел тёмное, синевато-серое пальто тонкого кашемира.

Уже у самой двери он вспомнил о своём самом главном пятигорском друге и партнёре — Димке, с которым вместе служил во Владике. Даже не столь о нём, сколько о его родителях, которые работали в компании своего сына. Точнее о его матери, Елене Викторовне и о том, что она когда-то заведовала на Нижнем рынке комиссионным магазином. Сергей широко заулыбался и вернулся в комнату. Достав самый большой из всех полиэтиленовых пакетов, он положил в него сначала простенькие, но зато новые, в целлофане, кроссовки «Адидас», такие же новые джинсы, китайский «Райфл», и три рубашки, одну джинсовую, а две вельветовые. Всё эти вещи были в упаковках, их купила ему мать и он взял это барахло самого дикого фасона только для того, чтобы основательно изодрать его в горах и поскорее выбросить. Подумав немного, он бросил в пакет ещё и упаковку с полудюжиной носок «Ла Коста», ещё не распечатанную коробку с одеколоном «Фаренгейт» и вспомнив о том, что Володя, отец Димы, заядлый курильщик, положил сверху блок «Кэмела».

Даже не пытаясь мысленно прикинуть, что всё это могло стоить, Сергей вышел из дома и пошел к Нижнему рынку искать комиссионку. Её он нашел не сразу, а вот Елену Викторовну узнал моментально и даже не удивился тому, какой красавицей ты оказалась. Жалея о том, что не купил цветы, он постоял несколько минут разглядывая вещи, повешенные на стене и выложенные на прилавок, думая про себя: — «Да, прав был тот старый хрен, который сказал, что Советский Союз победили не ракетами, а джинсами». Как только Димкина мать, которая, явно, была в положении, но носила не друга Сергея, а его старшую сестру, поговорила с какой-то покупательницей, он подошел к прилавку и негромко поприветствовал молодую женщину:

— Леночка, здравствуйте. Вы не уделите мне несколько минут? Меня зовут Сергей и мне очень нужна ваша помощь.

Елена Викторовна улыбнулась и ответила:

— Здравствуйте, Сергей. Откуда вы знаете моё имя. Вроде бы я никогда не встречала вас раньше. Вы москвич?

Сергей заулыбался и подумал про себя: — «Нет, Елена Викторовна просто форменный Штирлиц. Она снова, как и тогда, в две тысячи первом, сразу же узнала во мне москвича». Сказать ей правду он не мог, а потому начал вдохновенно врать:

— Леночка, вас мне в точности обрисовал один мой знакомый, вот только он почему-то поскупился и не сказал, насколько вы красивы. Его зовут Славик и он как-то сдавал вам какую-то вещь и сказал мне, что с вами можно договариваться. Тут у меня есть с собой кое-какие вещицы, которые мне не нужны, но всё дело в том, что мне срочно нужны деньги. Посмотрите на них.

Елена Викторовна улыбнулась, кивнула головой и сказала:

— Хорошо, Сергей, давайте пройдём в мой кабинет.

В крохотном кабинете Сергей первым делом усадил Димкину мать за стол, после чего достал сигареты и шепнул:

— Это маленький презент для Володи. Насколько мне известно вы тоже курите, но сейчас вам этого делать нельзя, это может плохо отразиться на вашей дочери. Правда, если вам очень уж сильно захочется курить, то лучше сделать пару затяжек «Кэмела», чем курить «БТ» или «Золотое руно».

Глаза у Елены Викторовны округлились и она спросила:

— Откуда вы знаете о том, что я люблю «Золотое руно»? Ну, про Володю я молчу, про него вам мог рассказать Славка, но только не про «Золотое руно».

— О, Леночка, вы мне не поверите, но я ясновидящий. Не всегда, конечно, но иногда я очень ясно вижу, кто находится рядом со мной и что этого человека ждёт в будущем. Ваше будущее видится мне вполне счастливым и безоблачным. Этим летом, в конце июня, у вас родится дочь и вы назовёте её Лидой, но чтобы окончательно вас обезопасить, я предлагаю вам отдать матери на несколько месяцев вашего пекинеса Чарли. Иначе в конце мая, когда вы будете держать его на руках сидя в кресле, эта злобная, гавкучая псина искусает вам весь живот. Так он отреагирует на то, что Лидочка начнёт ворочаться у вас в животе. Поэтому вам лучше уже сейчас отправить Чарлика в ссылку.

Рассказывая о том, что произойдёт с Еленой Викторовной, Сергей быстро выложил на стол свои вещи. Его слова очень сильно подействовали на женщину и она воскликнула:

— Сегодня же попрошу Вовку отвезти Чарлика к маме. Это паразит уже трижды рычал на меня. — После этих слов Елена Викторовна быстро осмотрела вещи, особенно её внимание привлёк одеколон, толкнула дверь и позвала продавщицу — Валя, срочно сними кассу и зайди ко мне. — После чего сказала — Сергей, если вы не будете против, то я возьму у вас всё это за девятьсот пятьдесят рублей. Сейчас у нас в кассе есть рублей семьсот, а остальное вы сможете забрать или перед закрытием, или завтра с утра. — Улыбнувшись, он пояснила — У моего Вовки в мае день рождения и я как раз мечтала ему подарить хороший одеколон, но деньги у меня дома.

Пришла Валя и принесла деньги, семьсот сорок рублей. Она отдала их Елене Викторовне и как только вышла, Сергей снял с руки свой браслет, изготовленный в Италии на заказ, и спросил:

— Леночка, а эту вещицу вы сможете пристроить? Честное слово, я даже не знаю, сколько она стоит, но весит он сто двадцать пять граммов. Золото семьсот пятидесятой пробы, красное и желто-зелёное. Изготовлен в Италии.

— Ой, я даже не знаю, Сергей! — Воскликнула Елена Викторовна прижав руки к щекам — А красивый-то какой. Вы знаете, Сергей, я попробую. Покажу его Марату, директору рынка. Вы можете оставить мне браслет?

— Запросто! — Воскликнул Сергей — Ваши комиссионные, Леночка, двадцать процентов. Можете не торопиться с браслетом, а если кого-то это заинтересует, то я могу предложить ещё и цепь к нему. — Сергей просунул палец под воротник рубашки и показал заведующей комиссионным магазином цепь — Она весит сто девяносто пять граммов. Правда, ценным здесь является не само золото, а работа ювелира Фабио Лоренцетти. Это эксклюзивный гарнитур для очень состоятельных господ.

Положив деньги в бумажник, а в руку Елены Викторовны вложив золотой браслет и сорок рублей, Сергей вежливо поклонился и вышел из её кабинета. У него сразу же отлегло от души. По крайней мере на ближайшие дни никаких проблем с деньгами у него точно не будет, а там может быть он и скинет цепи. Свою прогулку по Пятигорску он начал с того, что купив возле Нижнего рынка три большие, бордовые гвоздики, в гастрономе коробку конфет, снова подошел к киоску «Союзпечати» напротив главпочтампа и сделал презент Анне Семёновне, чем привёл её в полное изумление. Женщина не сразу узнала его в позолоченных очках с дымчатыми стёклами, а узнав очень обрадовалась и немедленно предложила ему купить журнал «Америка». Сергей улыбнулся, отрицательно помотал головой и сказал:

— Нет, меня это не интересует, Анна Сергеевна. Был я пару раз в Нью-Йорке и один раз в Лос-Анжелесе по делам и мне там не очень понравилось. Это не Рим и тем более не Венеция. Оставьте журнал лучше для какого-нибудь другого покупателя.

Купив себе мороженное, он пошел в сторону Цветника, с любопытством разглядывая прогуливающихся по бульвару людей. Он уже успел заметить, что их одежда не отличалась ни особым шиком, ни высоким качеством, но и убогой, как об этом любили говорить, вспоминая о советском прошлом, некоторые журналисты, российские и западные, назвать её тоже было нельзя. Зато девушки в Пятигорске были очень красивые, пускай и не модно одетые. Они запросто дали бы сто очков форы парижанкам любой эпохи. Красивые лица, широкие улыбки. Сергей шел, ел мороженное и улыбался всем девушкам подряд, незаметно фотографируя самых красивых из них своим дорогим, жутко навороченным телефоном «Нокиа-7500» в элегантном чёрном, с позолотой, корпусе. Хотя он и имел тонкий корпус, камера у него была, что надо, на шесть мегапикселей.

Внезапно на дороге справа, немного впереди резко остановились синие «Жигули» и из них выскочил тот самый парень, с которым он повстречался на трамвайной остановке и замахал ему рукой. Сергей напрягся, но быстро расслабился, увидев, что парень широко улыбается, и тоже улыбнулся. Любитель «Кэмела» приблизился и протягивая руку представился ему:

— Меня зовут Виктор. — Сергей пожал руку и представился, назвавшись на этот раз референтом союза театральных деятелей из Москвы, из-за чего Виктор тотчас воскликнул — А, ну тогда всё понятно, а я сначала подумал, что ты фарцовщик. Послушай, Серёга, тут вот какое дело, у нашего начальника завтра день рождения, а он, как увидел у меня пачку «Кэмела», так весь и затрясся. Извини, но я видел, как ты заходил в ресторан «Центральный», а потому тут же метнулся к Ашоту, но тот уже перепродал твоё курево. У него всего пять пачек осталось, да, и продаёт он их не по тем ценам, по которым их могут курить следаки прокуратуры. Слушай, у тебя, случайно, не осталось сигарет. Мы с ребятами из следственного отдела скинулись и хотим купить пару блоков для шефа. Сам понимаешь, начальству нужно угождать. Если у тебя ещё остался «Кэмел» может быть выручишь?

Сергей, понимая, что с прокурором лучше не ссориться, улыбнулся и добродушно сказал:

— Начальству нужно не просто угождать, Витёк, а любить его, тешить и холить, чтобы оно мирно спало и не рычало. У меня как раз завалялось два блока, но это последние. Правда, у меня есть ещё пузырь виски «Блэк лейбл». Могу уступить. Ты же знаешь, что меня бомбанули и я сижу без бабок.

Следователь прокуратуры почесал затылок, достал из кармана несколько купюр и со вздохом сказал:

— Серёга, у меня всего сто пятьдесят карбованцев.

— Пойдёт. — Успокоил его Сергей — Только давай так договоримся, где ты меня взял, туда и доставишь. Поехали, я тут неподалёку снял квартиру. Посмотрим, что ещё можно будет задарить твоему шефу. У него как дела со зрением?

— Да, вроде бы нормально. — Ответил Виктор взяв из его рук пакет с сигаретами и направляясь к машине — Без очков ходит.

Сергей рассмеялся и воскликнул:

— Ну, тогда я через тебя задарю ему хорошие очки от солнца. Есть у меня ещё одни, ничуть не хуже этих. Американские, «Макс Мара». Сами собой темнеют на солнце. — С трудом втиснувшись в «Жигули», которые после «Рейнджровера» показались ему камерой пыток, он поинтересовался — Слушай, Виктор, скажи честно, у меня есть хоть какие-то перспективы найти хотя бы документы? Про деньги я уже и не говорю, чёрт с ними.

Следователь честно сказал ему:

— Глухо, как в танке, Серёга. Тем более, если тебя подломили в аэропорту. Нет, я, конечно, звякну куда надо, но поверь, надежды нет никакой. Так что придётся тебе завтра заехать ко мне на работу, мы смотаемся на Рубина и там тебе выпишут справку, чтобы ты потом смог в Москве получить паспорт и что там у тебя ещё спёрли. Военный билет, наверное?

— Да, и ещё водительские права вдобавок ко всему вместе с техпаспортом на «Волгу» и загранпаспортом. — Стал врать напропалую Сергей, понимая, что справку ему выпишут только на паспорт — Такая вот невезуха получилась у меня. Только прилетел в Минводы, нет чтобы сразу ловить такси и ехать в Питер, так я, сдуру, в здание аэропорта пошел. Посмотреть расписание на Краснодар и Сочи, вот и посмотрел на свою задницу. Лучше бы я к вам поездом поехал. Хлопот теперь будет месяца на три.

Виктор покивал головой и подтвердил:

— Да, не повезло тебе. Полный джентльменский набор. Паспорт это ещё ерунда, в Москве тебе новый быстро выпишут, а вот за утерю загранпаспорта могут и вздрючить. Надеюсь, что это был хоть красный паспорт, а не синий, мидовский? И на хрена ты его только взял с собой, Серёга? Ты что, маленький что ли?

Сергей притворно вздохнул и пожал плечами. Виктор быстро доехал до дома, в котором он снял квартиру, но заезжать во двор не стал. Поэтому он поднялся в квартиру без него и вскоре спустился вниз, держа в руках картонную коробку с виски, к которому он привык, а также футляр с очками и ещё пьезоэлектрическую зажигалку с фонариком. Протягивая всё Виктору, он сказал, указывая на зажигалку:

— Это тебе. С фонариком. Батарейка быстро сдохнет, зато ей кремни не нужны. Если не брешут, на двадцать пять тысяч вспышек хватит, только и знай, что газом заправляй. Пьезоэлектрическая и на ветру не гаснет потому, как с калильной сеткой вроде бы. В общем отличная зажигалка. У меня такая же.

Виктор включил фонарик, посветил им себе под ноги, потом прикурил сигарету, прислушался к лёгкому свисту пламени зажигалки и с удивлением в голосе спросил:

— Серёга, откуда у тебя такая атомная зажигалка? Никогда ни о чём подобном не слышал. Пьезо ладно, это ещё понятно, но она же свистит, как реактивный двигатель.

Сергей ухмыльнулся и ответил:

— Был в Штатах в прошлом году, купил в Нью-Йорке, на Махеттене. Там есть один небольшой магазинчик на Либерти Стрит, где торгуют всякими новинками. Вот там я эту зажигалку и купил. Их японцы делают, но небольшими партиями.

— А, ну, раз японцы, то тогда всё ясно. — Ответил Виктор и засунул зажигалку в нагрудный карман пиджака — Японцы они такие. У моего друга магнитофон японский, «Акай» называется, знатная, скажу я тебе, штука. Слушай, как же тебе в Штаты удалось прорваться. Родители помогли?

— Нет, я сам пробился. — Сказал Серёга ругая себя за то, что вспомнил о своей поездке в Америку — Понимаешь, я хорошо знаю английский, итальянский и испанский языки, вот меня и посылают время от времени в командировки. В нашем союзе хотя и театральные деятели, долбаки все редкостные, ни в языках не рубят, ни в контрактах, вот меня и посылают время от времени за рубеж договариваться на счёт возможных гастролей. Сначала я еду, вроде как на разведку, а потом уже эти старые пердуны на крыло встают. Им, как ты понимаешь, весь почёт и слава, а мне всё остальное. Ну, а помимо языков, у меня к ним талант с детства, мне ещё моя служба в погранвойсках помогла и то, что родители у меня работают всё же не дворниками. Ну, поехали что ли, Виктор. Я тут тебе черкнул свой пятигорский телефон, так что если наклёвывается какое-нибудь мероприятие с шашлыками, то поставку чая в стеклянной таре я беру на себя.

Виктор взял листок бумаги и воскликнул:

— Отлично! Мы как раз собираемся в воскресенье в горы съездить, на шашлыки. В Домбай, вот держи мою визитку, только здесь мой рабочий телефон. С утра и часов до десяти, одиннадцати меня легко застать на работе, а домашнего у меня нет. Так легче жить, никто не звонит по ночам, а ехать за мной на Слободку никто не хочет и днём. А за твой подарок шефу отдельное тебе спасибо, Серёга, может быть он теперь будет не так сильно к нам, следакам, приглядываться. Это ты верно заметил, если начальство не тешить и не холить, оно действительно рычать начинает со сранья. — Следователь прокуратуры быстро довёз Сергея до Цветника и когда он выходил из машины, громко сказал ему вслед — Да, вот ещё что, Серёга, если, вдруг, в ресторане или где-нибудь ещё к тебе кто-либо прицепится, ты того, не стесняйся, сразу сунь ему под нос мою визитку. Меня в городе каждая собака знает.

Сергей демонстративно взял под козырёк и широко улыбнулся. Знакомство с работником прокуратуры, да, ещё и старшим следователем, как он успел прочитать на визитной карточке, отпечатанной методом шелкографии, ещё никому не помешало. Теперь, когда у него в бумажнике лежали не красивые фантики, а пусть и простенькие на вид, но тем не менее настоящие деньги, жить стало лучше и даже веселее. Он приосанился и с горделивым видом, по прежнему широко улыбаясь, пошел в сторону грота Дианы. Было три часа сорок минут пополудни и Сергей тешил в душе надежду, что ему в этот солнечный, яркий и тёплый денёк повезёт и он познакомится с какой-нибудь девушкой раньше, чем у него начнётся жестокий приступ сперматоксикоза. Кто-то называл его кобелём, кто-то Казановой, но сам он считал, что так они и должно быть в двадцать девять лет.

Время от времени Сергею попадались на пути женщины, но все они были в основном бальзаковского возраста и потому он лишь улыбался им и не делал даже малейших поползновений к тому, чтобы познакомиться. Курортный роман дело известное, лёгкое и совершенно мимолётное, ни к чему не обязывающее, но ему хотелось: во-первых, чего-то красивого; во-вторых, совершенно нового; и, в-третьих, долгоиграющего, но чтобы уже сегодня это было подано в постель и ради чего будет не лень смотаться рано поутру на рынок, чтобы было чем накормить после утреннего променада в постели. Больше всего в снятой квартире ему понравилась большая софа и Сергею очень хотелось поскорее испытать её в настоящем деле.

Поднимаясь по ступенькам он дошел до знаменитого пятигорского орла питающегося змеёй, но так и не встретил на своём пути ничего примечательного. Возле орла скучал фотограф, который тотчас предложил Сергею свои услуги и он, вальяжно кивнув ему головой, поднялся повыше и принял возле изваяния небрежно артистическую позу. Поднимаясь к орлу, Сергей увидел, что на некотором отдалении от скульптуры, в китайской беседке стоит очень милая девушка. Волосы этой стройной особы, а ничего, кроме её фигурки, задрапированной в приталенное полупальто, он разглядеть не смог, сверкали красной медью. Поэтому быстро расплатившись с фотографом, он бросился к китайской беседке буквально бегом, хотя путь туда был неблизким. Зато когда он сбегал вниз по ступенькам, ему попалась под руку бабушка с девятью гвоздиками в руках. Сунув ей четвертак, Сергей чуть ли не выхватил у предприимчивой, так вовремя подошедшей старушенции цветы, снял очки и помчался вверх по дорожке так, словно попутно он снял с кота его сапоги-скороходы.

К китайской беседке Сергей примчался вовремя. Девушка оставалась на месте и, вообще, похоже вовсе не собиралась никуда уходить. Она присела на перила и смотрела на Эльбрус. Воздух был на диво прозрачен и было видно не только его двуглавую вершину, но и зубцы Большого кавказского хребта. На ближних подходах к предмету своего вожделения Сергей сделал несколько дыхательных упражнений по всем правилам цигуна, достал из кармана свой мобильник, спрятал цветы за спину и стал медленно, словно тигр к антилопе на водопое, подкрадываться к девушке, профиль которой был просто божественно красив. На вид ей было не более двадцати пяти лет, что Сергея более, чем устраивало. Она была довольно высокого роста и имела очень стройные ножки, которые позволяла лицезреть довольно короткая синяя юбка. Одета девушка была довольно просто, но опрятно и изящно, но самое главное у неё были просто шикарные каштановые волосы и лицо настоящей богини.

Сергей, обутый в мягкие полуботинки, ступал по камню горы Горячей практически бесшумно, как это и полагалось матёрому пограничнику, имевшему опыт боевых действий в горах. Он не торопился, а девушка, явно, никуда не спешила и потому ему удалось отснять небольшой видеоролик во время своего приближения к объекту грядущего домогательства. Девушка почувствовала его присутствие только тогда, когда он подошел к ней практически вплотную и крупным планом снимал на видеокамеру её лицо. Она медленно повернулась к Сергею и уставилась на него своими большими, зелёными глазами. Бизнесмен-пограничник, зажавший телефон в своём кулаке так, что его было почти не видно, прижав кулак к груди не выключая камеры бархатистым баритоном спросил:

— Леди, простите меня, пожалуйста, вы случайно не ждёте здесь никакого принца на горячем белом скакуне?

Девушка громко рассмеялась и воскликнула:

— Нет! Ничего подобного я на горизонте не наблюдаю! Я просто пришла сюда, чтобы посмотреть на закат солнца.

Смех этой красавицы ударил Сергею в уши серебряными колокольцами и он, медленно опускаясь на одно колено, плавно протянул ей гвоздики и чуть понижая голос продолжил, от волнения перейдя почему-то на английский:

— Моя прекрасная, несравненная леди, — После чего завершил начатую фразу уже по-русски — Позвольте мне представиться вам, — Сергей Чистяков. Несколько минут назад я увидел вас от той птицы, возле которой меня запечатлел на память какой-то абрек, сорвался с места и помчался сюда, словно арабский скакун. Честное слово, Валерий Борзов просто отдыхает, но оно и понятно, ведь я мчался сюда, словно ветер, мечтая познакомиться с вами, прекрасная богиня. По пути я даже ограбил цветочный киоск. Ну, разве мой забег по пересечённой местности не внушает вам никакого уважения ко мне? — Снова перейдя на английский, Сергей закончил свой пылкий пассаж — Имя, назовите ваше имя, небесное создание, и я уже буду счастлив.

Девушка смущённо опустила свои смеющиеся глаза и тихим голосом ответила Сергею:

— Меня зовут Юля. — И тут же воскликнула — Встаньте с колена, Сергей, вы перепачкаете себе брюки!

— О, брюки это пустяки, Юлия! — Радостно воскликнул в ответ Сергей, но всё же быстро вскочил — Давайте смотреть на закат вместе! Сегодня он будет на редкость красивым. Как в тропиках.

Девушка взяла протянутые ей гвоздики и с опаской поглядывая на сотовый телефон с выдвинувшимся вперёд объективом, удивлённо спросила:

— Ой, что это у вас зажато в кулаке, Сергей?

Засунув телефон во внутренний карман пиджака, Сергей махнул рукой и беспечно сказал:

— Да, это так, пустяки, карманный калькулятор. Я как раз учил фотографа устному счёту, когда увидел вас, ну, и как зажал его в кулаке, так и не выпускал, пока бежал к вам.

Юля счастливо засмеялась и спросила:

— Вы действительно бежали до сюда от орла? Нет, вы меня обманываете, вы ведь даже не запыхались.

— Юлечка, когда я служил в погранвойсках, то мне приходилось и не так бегать. Прыгал с камня на камень, как архар, и не с калькулятором в одной руке и цветами в другой, а с полной выкладкой и калашом в руках. Уж если я вас с чем и обманул, так это с цветами. Никакого киоска я, разумеется, не грабил, а просто купил эти гвоздики для вас у какой-то бабули. — Сергей быстро снял с себя пальто, сложил его вдвое, постелил на перила беседки, а затем без предупреждения стремительно подхватил девушку на руки, усадил её на перила лицом к закату, после чего моментально сел рядом и деловито сказал — Теперь нам будет удобнее наблюдать за закатом солнца, моя прекрасная леди. Эх, жаль только, что здесь нет никакого ворота, чтобы побыстрее организовать закат солнца вручную.

Несколько погрустневшим и даже чуть обиженным голосом девушка со вздохом поинтересовалась:

— Вы торопитесь куда-то, Сергей?

— Я? Тороплюсь? — Изумлённо воскликнул тот в ответ — Нет. Лично я нахожусь в отпуске и никуда не тороплюсь. Просто сразу после того, как солнце опустится за горы, я поведу вас в самый лучший ресторан и мы там с вами поужинаем. Поэтому мне и хочется немного поторопить солнце. Мне, конечно, как и вам, тоже очень нравится наблюдать за закатом солнца, но если бы мы делали это сидя вдвоём за столиком в ресторане на Таити, там есть просто чудесные рестораны с широкими верандами, с которых видно, как на пляж мерно накатывают океанские волны, подбираясь к пальмам, тогда это было бы вдвойне приятнее. Пить дайкири с вами и смотреть на закат солнца. Но, увы, за неимением в Пятигорске океана и пальм, мы сначала посмотрим на закат солнца здесь, а потом пойдём в ресторан «Машук» и там поужинаем. Дайкири нам, увы, там не подадут, но зато шампанское у них точно найдётся, а к нему чёрная икра за неимением устриц.

— А вы действительно бывали на Таити, Сергей? — Завороженным голосом спросила его Юля.

— Ага, мы в позапрошлом году встречали там новый год почти всей нашей компанией. — Беспечно ответил Сергей и чуть не укусил сам себя за язык — Юлечка, мне приходится часто бывать в загранкомандировках. Эх, жалко я не захватил с собой своих фотографий. За восемь лет где мне только не пришлось бывать, но всё же по России мне приходилось мотаться всё же чаще. У меня в году на разъезды иной раз почти по полгода уходит. Благо, что все командировки не слишком долгие, три, четыре дня максимум, на самолёт и домой. Иной раз, особенно если приходится летать далеко, только в самолёте и отоспишься. Если дадут, конечно. Иной раз приходится летать с таким народом, что хоть выпрыгивай из самолёта и иди по облакам пешком. Юлечка, а вы здесь живёте или тоже приехали отдохнуть?

— Вообще-то я здесь живу, Серёжа, но сейчас отдыхаю. — Ответила девушка — У меня как раз именно сегодня начался отпуск. Жалко, правда, что мне дали его зимой. Я работаю…

— Стойте! — Воскликнул Сергей — Я сейчас сам угадаю, где вы работаете, а работаете вы, Юля, бортпроводником, то есть стюардессой и летаете, наверное, на «Ту-154». Впрочем, на чём у нас ещё можно летать. Хотя нет, самолётов у нас много, вот только летать на них… Бр-р-р, лучше уж поездом ездить. Извините, что я так говорю, Юлечка, но у нас кроме «Ил-62» и «Ту-144» нет больше ни одного самолёта, который можно было бы сравнить с «Боингами» и «Айрбасами». Ещё раз прошу вас великодушно меня простить, но я человек испорченный буржуйскими самолётами и их сервисом.

Юля не обиделась, а спокойно кивнула головой и сказала:

— Ну, если бы у нас не устанавливали кресла в салонах в уплотнённом порядке и строили широкофюзеляжные самолёты, то всё было бы нормально. А ведь вы правы, я действительно стюардесса. Как вы об этом догадались?

Сергей вежливо поклонился девушке, а затем нежно обнял её за плечи, слегка прижал к себе и провёл рукой по бедру, лишь слегка затянутому синей тканью, объясняя причину своей исключительной проницательности и этого нескромного жеста:

— Юлечка, на вас надета форменная юбка и ещё я вижу, что вы одеты в форменную блузку. Вам не хватает только приталенной синей шинели и пилотки, чтобы все вокруг видели, что здесь сидит королева «Аэрофлота». Или принцесса? Вы ведь не замужем, Юлечка? Не в моих правилах ухаживать за замужними девушками и тем более добиваться их благосклонности.

Девушка слегка прижалась к Сергею и ответила:

— Нет, Серёжа, я не замужем. А вы, случайно, не женаты?

Сергей заглянул ей в глаза и ответил:

— Ни в коем случае, Юлечка! Я холост и в настоящее время моё сердце совершенно свободно от каких-либо привязанностей.

Он нежно привлёк к себе девушку, и пристально глядя ей в глаза, поцеловал. Та тоже какое-то время смотрела в его глаза, а потом медленно опустила веки. Сергей расстегнул пуговицы её полупальто и его рука стала мягко и нежно ласкать большие и упругие груди девушки, то опускаясь до талии, то поднимаясь вверх. Лишь дважды или трижды он провёл рукой по её бедру, но под юбку запускать её не стал. Когда поцелуи Юли сделались более страстными, Сергей посадил девушку к себе на колени и крепко обнял. Дыша глубоко и взволнованно, он тихо сказал:

— Юля, ты самая прекрасная девушка на свете.

— Ты тоже очень красивый парень, Серёжа. — Ответила ему девушка и, вдруг, спросила — Но почему ты носишь в ухе серёжку? Никогда не видела мужчин с серьгой в ухе.

— О, милая, серьга в ухе парня может означать только три вещи. Либо этот парень последний казак в роду, либо он совершил кругосветное путешествие на паруснике, либо он просто гей. Я хотя и не последний казак в роду, всё же не гей. Просто я как-то раз вместе со своими друзьями по Оксфорду выиграл регату на восьмёрках распашных, это такие лодки, и мы всей командой решили, что в честь этого события нам нужно не только носить одинаковые галстуки и заколки, но и пробить себе уши, как если бы мы сделали кругосветку. Ну, а если посчитать, сколько я налетал на самолётах, то за мной можно записать пять кругосветок.

Девушку его ответ заинтриговал и она спросила:

— А кем ты работаешь, Серёжа?

Загадочно улыбнувшись, он ответил:

— Есть у нас в стране такая хитрая контора при министерстве культуры, союз театральных деятелей. Вот в ней-то я и работаю референтом. Когда-то, после армии, я учился в Гиттисе, на искусствоведческом, но бросил его после третьего курса и пошел работать туда. Сразу референтом. Я хорошо знаю языки. Ну, а потом стажировался в Оксфорде. В общем мотаюсь по миру и готовлю почву для гастролей Большого театра, симфонического оркестра и других коллективов, а вообще-то я мечтаю стать режиссёром, но поскольку на него тоже нужно учиться, а я для этого уже староват, мне всё-таки скоро тридцатник стукнет, решил подкрасться к Мельпомене сзади, то есть через провинцию. Ну, а для этого нет ничего проще, чем накатать пьесу и поставить её в каком-нибудь провинциальном театре.

Сергей врал, как никогда вдохновенно, но Юле его враньё нравилось и под его бархатистый, мягкий тенор они посмотрели на закат солнца, после чего девушка спросила его:

— А мы точно пойдём сейчас в ресторан?

Сергей немного отодвинулся в сторону, подтянулся на декоре и ловко соскочил на пол беседки, после чего подхватил Юлю на руки, покружил её немного и поставив на ноги сказал:

— Точнее не бывает, Юлечка. Именно с хорошего ужина я намерен начать наш с тобой вечер и все дальнейшие взаимоотношения, долгие и плодотворные.

Юля рассмеялась и поинтересовалось:

— Это какие ещё взаимоотношения? Ты что, предлагаешь мне пойти с тобой в какую-нибудь гостиницу?

— Фи, как пошло, Юлечка! — Воскликнул смеясь Сергей и снял с перил пальто, надел его и стал горячо вразумлять свою пассию — Солнышко моё, я снял в Пятигорске квартиру и поведу тебя туда, а завтра утром, пока ты будешь спать, сбегаю на рынок и накуплю там для тебя разной вкуснятины, а то у меня кроме виски, сигарет и кофе нет больше ничего. Правда кофе у меня отличный. Какой-то новый сорт «Макконы», я такого ещё ни разу не пробовал, но мне и старые сорта нравились.

Девушка при этих словах приблизилась к Сергею и тут на него накатила такая страсть, что он и сам такого от себя не ожидал. Подхватив девушку снизу, он прижал её к столбику беседки и стал целовать её так, что та даже застонала. Однако, вспомнив о том, в каких случаях нужна спешка, он сказал хриплым голосом, лаская круглую попку девушки:

— Юлечка, ты просто сводишь меня с ума. Пойдём скорее в ресторан, иначе я точно за себя не ручаюсь. Извини, но мне уже не семнадцать лет, чтобы не уважать свою девушку и заниматься с ней любовью на этих диких скалах, как какой-нибудь свихнувшийся горный козёл.

— Да, пойдём скорее, Серёженька. — Тяжело дыша ответила Юля — Только мне нужно будет по пути обязательно позвонить домой и сказать маме, что я буду сегодня ночевать у подруги.

Сначала поставив девушку на ноги, а потом снова подхватив её на руки, но уже для того, чтобы нести, как невесту в здание дворца бракосочетания, Сергей быстрыми шагами направился к ступенькам, приговаривая на ходу:

— С папами-мамами мы будем разбираться потом, Юлечка. В ближайшее время я не хочу тратить на них ни одной лишней минуты. Одно дело поехать с друзьями на шашлыки в горы, и совсем другое пить чай с тортом, мамой и папой.

Глава 3. Большая любовь Серёги в прошлом

По дороге в ресторан «Машук», а в него они вошли в начале девятого, Юля позвонила домой и счастливым голосом сказала ей, что заночует у подруги. В ресторан они оба вошли с сияющими от счастья глазами. До этого Сергей побывал всего лишь в двух присутственных местах Пятигорска эпохи застоя, в холле ресторана «Центральный» и в зале главпочтампа, если не считать гастронома и комиссионки. Ни один, ни другой интерьеры ему не понравились. Слишком уж они были мрачными. Впрочем и в его время все почты, особенно в провинциальных городах, были одинаково убогими в отличие от ресторанов. Мрачными и неинтересными, в общем казёнными. Хотя в ресторане и был намалёван на стёклах краской какой-то витраж, из-за того, что он весь растрескался и шелушился, вид у него был просто ужасным.

Этот ресторан, похоже, был сортом повыше. Массивные филёнчатые, дубовые двери и литые бронзовые ручки уже внушали к себе уважение. Правда, возле них не стоял швейцар, но зато он сидел с газетой внутри, в ярко освещённом холле и немедленно встал, когда они вошли. Чтобы у этого дядьки, одетого в чёрный сюртук с желтым галуном, не возникло никаких сомнений, Сергей сразу же вложил ему в руку червонец и тот немедленно успокоился, но и получив на лапу суетиться не стал. Поэтому ему пришлось самому ухаживать за своей дамой. Он помог Юле раздеться и та, зажав в руке расчёску, сразу же пошла в дамский туалет. Сергей, отдавая гардеробщику пальто девушки, даже не успел её толком разглядеть. Он разделся сам, отдал кашемировое пальто гардеробщику и тоже пошел в туалет, чтобы оглядеть себя, благо там имелось большое зеркало, слегка поправив рукой свою короткую причёску и подтянув галстук, он остался вполне доволен внешним видом.

Выглядел Сергей очень импозантно, хотя и жалел о том, что надел деловой костюм, а не смокинг. Ещё в бывая наездами по две, три недели в квартал в Оксфорде, он твёрдо усвоил, что настоящий джентльмен надевает смокинг только после девятнадцати часов и всегда следовал этому принципу. Из-за этого от своих друзей и партнёров, которые относились ко всему гораздо проще, Сергей он получил прозвище Денди, но именно поэтому Егор Фёдорович Трофимов сделал его вице-президентом компании «Главпродснаб» и посылал во все заграничные командировки, где нужно было блеснуть и обаять, ведь не смотря на то, что основным направлением их деятельности была работа с отечественными поставщиками, они не гнушались импортом. Сергей действительно имел большой опыт работы с зарубежными поставщиками и побывал во многих странах на всех континентах, заключая контракты на поставку различной экзотики.

Осмотрев себя ещё раз и поправив уголок галстука в нагрудном кармане, он вздохнул, всё таки ему надо было оставить золотую заколку с бриллиантами. Она очень хорошо подходила ко всем его английским костюмам, которые ему поставлял американский дом моделей «Брукс Бразерс». Сергей улыбнулся и вышел в холл. Юли там ещё не было, но когда девушка вышла через пару минут, он восхищённо ахнул. Это была просто прелесть, а не девушка. Высокая, не менее метр семьдесят пять, спортивная и подтянутая, с пышной грудью, роскошными волосами и изумительно красивыми, стройными ножками. На Юле была надета синяя юбка выше колен, такой же жилет и белая батистовая блуза с галстуком-бантиком из тёмно-синей ленты. Более элегантной девушки у него никогда не было, да, и более красивой тоже. Сергей ещё шире расправил плечи и заулыбался.

Он подошел Юле, галантно подал ей руку и повёл девушку в зал ресторана. Сделав пару шагов, Сергей медленно обвёл зал глазами и ему сразу же вспомнился советский фильм «Место встречи изменить нельзя», который он смотрел на своём домашнем кинотеатре. Кажется, этот стиль называли сталинской помпезностью, но от неё, впрочем, остались только три хрустальные люстры на потолке, бра по стенам и дубовые панели. Окна зала были зашторены тяжелыми, тёмными, красно-коричневыми шторами. Массивные столы на шесть персон, покрытые белыми скатертями, стояли в четыре ряда, но между ними оставались широкие проходы. Столы были не очень велики и тяжелые дубовые стулья с высокими спинками, обитые тёмно-зелёным бараканом, стояли почти вплотную друг к другу. В конце зала располагалась небольшая сцена с музыкальной аппаратурой, рядом с ней был проход на кухню, завешенный тяжелыми портьерами, а перед сценой имелось довольно большое незанятое пространство. В общем выглядел зал ресторана монументально.

Увидев молодого мужчину, спокойно осматривающего зал, метрдотель, стоящий неподалёку, тотчас направился к нему. В зале было ещё не очень много народа и Сергей попросил его посадить их у наружной стены и поближе к сцене, а также потребовал, чтобы тот сразу же убрал лишние стулья и избавил их от возможных соседей. Свою просьбу-требование он подкрепил уже двумя червонцами и всё было сделано именно так, как захотел клиент. Вид у Сергея был очень импозантный, да, и блеск золотых часов придавал ему дополнительный вес в глазах метрдотеля, мужчины средних лет с зорким, намётанным взглядом.

Метрдотель дал распоряжение официантам и те хотя и неохотно, всё же быстро убрали лишние стулья, после чего Сергей посадил девушку так, чтобы ей была видна небольшая сцена, где музыканты, среди которых он с удивлением узнал Владимира Ивановича, Димкиного отца, настраивали аппаратуру. Из этого он сделал вывод, что ему удастся лишний раз поразить Юлю своими талантами. На этот раз певческими. Он неплохо играл на гитаре, но ещё лучше пел. Егор даже подбивал его записать пару дисков, но дальше того, что Сергей пел на корпоративных вечеринках вместе с различными российскими и даже зарубежными знаменитостями, дело так и не пошло. Запись даже всего одной песни была делом весьма хлопотным и он при своей загрузке просто не смог бы найти время на диск или писал бы его года три, четыре, не меньше. Но это никак не влияло на его любовь к музыке. Приезжая в Пятигорск два, три раза в год, он всегда пел с Володей, у которого тоже был хороший голос.

Сергей сел за стол, взял в руки меню и стал внимательно его изучать, хотя слово меню в данном случае звучало слишком громко, ведь это были всего пять машинописных страничек, напечатанных под копирку, причём уже убитую в хлам. С трудом разглядывая текст, который едва читался на бумаге дрянного, никуда не годного качества, он сердито проворчал:

— Знаешь, Юлечка, за такое меню в Танзании, где мы как-то раз охотились на антилоп, даже местные аборигены тотчас спалили бы тот ресторан, где его сунули в руки клиенту, не говоря уже о белых масса. Кошмар какой-то, ничего не разобрать. Ладно, будем действовать методом допроса с пристрастием.

Сергей громко щёлкнул пальцами и сгибая указательный, позвал к себе официанта. Тот нехотя подошел и буркнул:

— Что будете заказывать?

Вредный новый русский широко улыбнулся, слегка наклонил голову и не смотря на своё благодушие сердито прорычал:

— Для начала улыбку с изрядной толикой вежливости, любезнейший, дружеское приветствие мне и моей даме, затем было бы желательно, чтобы вы представились, а уж потом я сделаю заказ. Но если вы против, можем начать по другому, с жалобной книги прямо сейчас и моего похода в горком партии завтра утром. Ну, с чего мы начнём наше общение, уважаемый? Мы ведь пришли к вам в гости и я намерен оставить в вашем ресторане какую-то часть содержимого своего бумажника, — Сергей слегка оттянул борт своего дорого пиджака и даже вытащил наполовину толстый бумажник крокодиловой кожи — А это означает для вас успешное выполнение плана и так далее, вплоть до чаевых. Давайте не будем портить друг другу вечер, пожалуйста.

Официант озадаченно клацнул челюстью. По его физиономии было видно, что план его волнует в самую последнюю очередь, зато угрозы на счёт жалобной книги и похода клиента в горком, да, ещё предостережение на счёт чаевых, сразу же подействовало. Лицо официанта мгновенно разгладилось, подобрело и он чуть ли не подобострастно воскликнул:

— Добрый вечер, спасибо что зашли в наш ресторан. Меня зовут Николай. Что будете заказывать?

Сергей снова вежливо поклонился и ответил:

— Нас интересует хороший ужин с шампанским, Николай, но о нём чуть позднее. Извините, похоже, что вам не понравился мой щелчок пальцами, но поверьте, в очень многих странах клиенты именно так подзывают официантов. В Париже, правда, ещё и кричат при этом: — «Гарсон!», словно на пожаре. А теперь давайте поговорим о том, что самое лучшее есть у вас сегодня в меню помимо чёрной икры. Двести пятьдесят грамм икорки подайте нам пожалуйста после горячего независимо от того, что ещё мы закажем. А к ней, пожалуйста, бутылку «Советского шампанского», только мы сначала выясним какое у вас есть, а дополнительно к нему двести пятьдесят грамм армянского коньяку. Здесь написано, что у вас есть «Юбилейный». Кстати, я очень хорошо разбираюсь в коньяках, ну, вы сами понимаете, что я имею виду.

После этого, внушив к себе должное уважение и заставив лабухов приглушенно рассмеяться, Сергей выяснил, что сегодня в ресторане есть очень хорошая говядина и куры. Поэтому он заказал ему два цыплёнка-табака покрупнее и позажаристее с собой вместе с двумя бутылками шампанского и двумя грузинскими лавашами, а после этого по солянке сборной, по большому ромштексу, жульен с грибами, салат «Камчатский», на десерт кофе-гляссе для дамы и чёрный кофе для себя, а для начала попросил принести виноград, он тоже был в меню, и коньяк. Юля, посмотрев на него с обожанием, как только официант ушел, сказала:

— Сразу видно, Серёжа, что ты поездил по всему свету. А ведь всё правильно, мы пришли сюда в гости и нас тут должны привечать, а не буркать так, словно мы собираемся у них что-то украсть. У нас в авиации всё совсем не так. Там бегаешь по салону, как скаковая лошадь, улыбаешься всем, а тебе в ответ так и норовят нахамить. Иногда так обидно бывает.

Сергей вздохнул, развёл руками и сказал:

— Увы, Юлечка, клиент всегда прав. Даже тогда, когда он конченая скотина. Но насколько я знаю, стюардессы ещё когда пассажиры только подходят к самолёту, сразу же видят, кто есть кто и обычно незаметненько так гадят таким типам. По чуть-чуть, но делают это. Поэтому я всегда вежлив со всеми, кто меня обслуживает. Честное слово, я как только подумаю о том, что перед тем, как принести мне чашку кофе стюардесса может в неё легонько плюнуть, мне тут же дурно делается.

У девушки от такого известия чуть глаза на лоб не полезли, но Сергей в доказательство своей правоты сокрушенно развёл руками и покивал головой. Вскоре пришел официант, принёс виноград с коньяком и сообщил им, что в ресторане «Машук» есть три вида шампанского, цимлянское, московское и произведённое в Саук-Дере, с чёрной этикеткой, какое-то коллекционное. Сергей тотчас увеличил свой заказ ещё на одну бутылку, пояснив:

— Юлечка, это ещё не факт, что завтра или послезавтра мне удастся купить такое шампанское в магазине, а я человек очень запасливый. Терпеть не могу пустых холодильников и шкафов.

Юля, улыбнувшись ему улыбкой невесты, спросила:

— Ой, Серёжа, а это правильно начинать ужин с коньяка?

— Разумеется. — Ответил он — Я всегда начинаю ужин с аперитива, а это может быть любой напиток. Лучше всего, конечно, когда аперитивом является мадера, но советскую мадеру я точно пить не стану ни при каких обстоятельствах. Вот испанская мадера это действительно нечто потрясающее. Ну, солнышко моё, давай выпьем за наше с тобой знакомство. Я налью тебе совсем немного коньяку, да, и сам выпью самую малость. Вообще-то я на спиртное крепкий, натренировался на корпоративах, а тебе лучше на коньяк особенно не налегать. Правда, после него мы будем пить шампанское, но это не страшно. Градус за столом нужно понижать, но ни в коем случае не повышать. Юля, извини, я не достал тебе ещё своими разговорами про выпивку?

— Нет-нет, Серёженька, ты так хорошо обо всём рассказываешь и, главное, с юмором! — Воскликнула Юля и тут же поинтересовалась у него — А что такое корпоративы?

Сергей разлил коньяк по бокалам и стал согревать его в своих больших ладонях оба бокала, слегка помешивая напиток. Глядя на то, как маслянисто струится коньяк в бокалах, он сказал:

— Молодец Николай, проникся, не надул с коньяком. — После чего пояснил — О, корпоративы… Это великое дело в бизнесе, Юля. На Западе в разных компаниях довольно часто устраивают по любому удобному поводу корпоративные вечеринки и приглашают на них звёзд эстрады и различных гостей. Обычно так называемых влиятельных персон, ну, то есть тех, перед кем нужно выглядеть солидно и весомо, чтобы получить хорошее паблисити. Простенькая вроде бы вещь, а прекрасно работает. А ещё на корпоративных вечеринках очень часто завязываются настоящие партнёрские отношения. На переговорах ведь все сидят напряженные, следят за каждым своим словом, а на корпоративной вечеринке намного легче увидеть, чего они стоят, твои возможные партнёры. Правда, бывают ещё закрытые корпоративные вечеринки, но это тогда, когда собираются только свои люди, сотрудники компании начиная от президента и заканчивая менеджером по клинингу, то есть уборщицей.

Глаза у Юли загорелись и она шепотом спросила:

— Серёжа, в ты видел настоящих миллионеров?

Сергей чуть было не ляпнул, что он и сам такой, поскольку к своим двадцати девяти годам уже успел заработать сто пятнадцать миллионов евро только на банковских счетах, не считая того, что ему принадлежат пятнадцать процентов акций их компании, которую агентство «Прайс Уотер Хаус» полтора года назад оценило в семьсот пятьдесят миллионов долларов, но вовремя сдержался. Наклонившись вперёд, он заговорщицки подмигнул девушке и тихонько сказал в ответ:

— Сотни раз, Юлечка, и не только с миллионерами, но даже с миллиардерами, а однажды целую неделю плавал на яхте по Красному морю с одним арабским шейхом, но если честно, я бы его этого урода утопил вместе с его яхтой и половиной гарема, но увы, ноблес оближ, положение обязывало быть вежливым и улыбаться этому урюку, а не то плакал бы наш с ним контракт.

Вскоре официант подал им сборную солянку, горячие лаваши и пожелал приятного аппетита. Солянка была недурна, но не смотря на то, что Сергей проголодался, он ел не спеша, аккуратно поднося ложку ко рту, а не рот к тарелке. Юля, глядя на него, вся так и сияла, а затем не выдержала и сказала восхищённо:

— Серёжа, ты так красиво кушаешь, словно ты дворянин.

Он улыбнулся и сказал в ответ:

— Юлечка, ты мне не поверишь, но, прежде чем первый раз поехать в Оксфорд, я целых три месяца ходил в Москве на специальные курсы. Так нас там одна бабуля, графиня, кстати, привязывала к доске, прибитой к спинке стула. Тут или удавишься, если станешь нырять в тарелку, или научишься есть так, как это положено. Ты мне не поверишь, но я теперь ем по стойке смирно даже дома или когда мы выезжаем на шашлыки в лес. Правда, у этого есть один большой плюс, правильная осанка за столом — основа хорошего пищеварения. Ой, прости меня, что я заговорил об этом. Между прочим, Юлечка, у тебя тоже просто прекрасные манеры. Вас, наверное, учили этому в какой-нибудь школе стюардесс? Да, и вообще, ты просто чудо, как хороша. Вот вроде бы у тебя наряд не от Диора, а ты выглядишь так элегантно, что у меня просто дух захватывает. Жду не дождусь, когда музыканты начнут играть. Желательно, чтобы это был вальс. Хотя тут небольшой танцпол, я бы с удовольствием закружил тебя в вальсе. Жаль только, что для танго здесь место маловато. Ой, Юлечка, ты мне не поверишь, но если бы ты видела, как я однажды зажигал с одной аргентинкой в Бэнес-Айресе, ты бы меня точно за это расцеловала. Нет, танцор из меня, конечно, далеко не высший класс, так, средненький, учился когда-то бальным танцам в хореографической студии ещё в школьные годы, но, Юля, партнёрша у меня тогда была просто обалденная. Нестоящая танцовщица.

То ли слух у Владимира Ивановича в молодости был намного лучше, чем через тридцать четыре года, то ли они всегда начинали свою программу с вальса, но музыканты заиграли именно вальс. С солянкой они уже покончили и даже съели по паре виноградин, так что ничто не помешало Сергею немедленно встать, подойти к Юле, отвесить галантный поклон и пригласить девушку на тур вальса. Та царственно наклонила свою очаровательную головку с пышной гривой каштановых волос и они вышли в центр танцпола. Володина команда, хотя это и был квартет чисто битловского состава, очень хорошо играл вальс Свиридова к кинофильму «Метель». Юля со своим высоким ростом и ладным, спортивным телом, была очень хорошей партнёршей и вальс танцевать умела очень неплохо. Сергею было на редкость легко вести её в танце, а поскольку никто из посетителей не желал танцевать вальс, то они упивались не только танцем, но ещё и полным оперативным простором. С последним аккордом Сергей чуть отступил назад и в глубоком поклоне поцеловал улыбающейся от радости девушке руку.

Сначала им зааплодировали музыканты, а потом и некоторые посетители ресторана. Только после этого Сергей окинул ресторан быстрым взглядом и к своему полному огорчению увидел, что больше половины мужчин в нём были горапостовские армяне, которые пришли в ресторан не поужинать, а погулять с размахом. Сокрушенно вздохнув, он сел за стол. Юля тотчас заметила этот вздох и наклонившись вперёд тихо спросила:

— Ты кого-то увидел, Сережа? Кого-то тебе неприятного?

Сергей широко улыбнулся и ответил:

— Юлечка, тут собраны почти все пятигорские неприятности. Извини, моя девочка, но я не очень-то уважаю ваших хачиков. В армии у нас во взводе было три армянина, но то были совсем другие армяне, ереванские. Вот с ними я ходил в разведку в боевых условиях не раз и снова пойду, если потребуется, а от этих меня слегка подташнивает. Очень уж они похожи на тех бандитов, за которыми нам приходилось гоняться в горах. Но ты не волнуйся, даже если бы все они были вооружены автоматами, я их всё равно не испугался бы.

— Мой папа их тоже не любит. — Кивнув головой сказала Юля и тоже улыбнулась в ответ — Ну, и что, я же сижу в ресторане с тобой, а не с кем-нибудь из них. А ты правда их не боишься?

Продолжая беспечно улыбаться, Сергей шепнул:

— Нисколечко. Да, и чего их бояться? Они же все до одного мерины перекормленные и еле ноги передвигают, а борзые они только потому, что давно крепкого кулака не нюхали и их здесь набилось невпроворот. Но ты тоже ничего не бойся, я качок со стажем и постоянно тренируюсь.

— А качок это кто? — Спросила девушка.

— Качок… — Задумчиво сказал Сергей — Качок это тот парень, который как минимум четыре раза в неделю до хруста в костях и боли в мышцах качает железо в спортзале. Нет, я не бодибилдер, то есть не культурист по-русски, но лёжа от груди спокойно жму сто пятьдесят килограмм. Мне ведь важна сила и длинные мышцы, а не скрутки в них, когда парень становится похожим на Кинг-Конга. А ещё я занимаюсь карате, айкидо и кун-фу, но последним не очень серьёзно. Просто в кун-фу есть много таких упражнений, которые больше похожи на танец, чем на боевые искусства, но именно поэтому кун-фу мне и нравится, за пластику и красоту. В общем, солнышко, со мной ты можешь смело идти по тёмной улице и ничего не бояться. Жаль, что такое не принято показывать в ресторане, а то бы я сейчас встал и сделал вертикальный шпагат, стоя на одной ноге. После этого я могу запросто в шпагате упасть на пол, как монах из Шаолиня. Обязательно покажу тебе такой номер и многое другое, но только дома.

Похваставшись перед девушкой своими боевыми качествами, Сергей подозвал официанта и попросил его принести им горячее и жульен. Музыканты тем временем стали играть ту самую музыку, которая нравилась ему больше всего, — старый, добрый рок. Пусть и не всегда точно, но в общем очень даже ничего, перемежая западные мелодии с советскими песнями, многих из которых Сергей никогда не слышал. Отыграв час, в течении которого Сергей и Юля не спеша съели сочную, вкусную говядину с жареным картофелем и зелёным горошком, они взяли маленький тайм-аут. Сергей встал из-за стола. Подойдя к Владимиру, он вынул из бумажника полтинник и спросил:

— Володя, можно я спою вместе с вами несколько песен для своей девушки? Вы, как я смотрю, играете кое-что из репертуара «Битлз», а я знаю их песни на английском.

Владимир остановил его руку и сказал:

— Сергей, это лишнее. Когда Ленуська мне сегодня сказала, что ты предупредил её на счёт Чарлика, я эту зверюгу чуть было в колодце не утопил, но потом смилостивился и свёз к тёще. Вот ведь сволочь мелкая, к дочке её приревновал. Мы сейчас перекурим и я тебе специально сделаю объяву, чтобы зверьки косяка не кидали. Кстати, Марат, он вон там сидит с бабами, запал на твой браслет. Так что ты потом оставь мне свой адрес, я за тобой заеду и мы поедем к нему. Слушай, а ты какого Славку знаешь, ростовского или московского, который помер в прошлом году?

Сергей сделал вид, что расстроился и решил свалить всё на московского Славку, после чего вернулся к столику и они выпили с Юлей по бокалу шампанского. Официант за время его отсутствия как раз принёс икру. Она оказалась тоже очень вкусной, белужьей и к тому же малосольной и свежей. Володя встал, подошел к микрофону и голосом заправского конферансье объявил:

— А сейчас, уважаемые дамы, перед вами выступит наш гость из Москвы, заслуженный работник культуры и искусства, певец и дипломат, работающий за рубежом по линии министерства культуры Советского Союза, Сергей Чистяко-о-о-в. Он исполнит для своей девушки и всех вас его самые любимые песни из репертуара квартета «Би-и-и-тлз»! Песни будут исполнены на английском языке. Поприветствуем Сергея!

Все дамы, а их в довольно большом зале было не мало, радостно завизжали и захлопали в ладоши, а Юля вся так и засияла. Прижав руки к своим порозовевшим щекам, она не могла вымолвить ни слова. Сергей встал, поклонился несколько раз залу, потом подошел и снова поцеловал девушке руку, после чего бодрой, размашистой походкой подошел к сцене. Микрофон был выключен, иначе почему бы тогда Володя сказал ему?

— Серёга, тебе не в падлу, что я тебя засракисом обозвал?

Рассмеявшись, Сергей тихо ответил шуткой:

— А сейчас выступит руководитель ансамбля, без ансамбля, один бля, во бля. Нормально, брателла, в самый раз. Так, первым номером давайте сбацаем «Естедей», потом песню про коня Гёзу и его друзей, затем «Имед…», нет эту вы, наверное, не знаете, тогда лучше «Гёрл», а там всё, что вы мне предложите из «Битлз», я знаю почти весь их репертуар наизусть, только давайте сделаем не больше десятка песен, чтобы я не драл глотку до самого утра. Ну, а под занавес, Вовчик, ты дашь мне свою гитару и я спою песню Мика Джагера специально для своей девушки. Ну, что, лабухи, понеслась душа по кочкам?

Музыканты заиграли, а Сергей, дождавшись нужного такта, запел. Уверенно, хорошо интонируя песню и довольно мощно. Правда, пел он всё же в несколько непривычной для музыкантов манере, бесцеремонно таская микрофон вместе со стойкой и ритмично раскачиваясь в такт песне, но это была ещё медленная и довольно тихая, почти камерная песня. Настоящее шоу он устроил, когда запел вторую песню. После этого Владимир заиграл песню про то, что нельзя купить любовь и Сергею стали подпевать ещё несколько голосов. Публика в зале пребывала в полном восторге. Некоторая заминка произошла тогда, когда он запел песню про девушку. Какой-то кучерявый тип в джинсовом костюме подошел к Юле стал приглашать её на танец. Та облила его холодным презрением и отрицательно помотала головой. Сергей немедленно нацелился на наглого хачика пальцем, Юля сказала ему что-то, движением головы указав на своего парня, и когда этот тип посмотрел на сцену, певец резко провёл большим пальцем себя по горлу и не прекращая пения хищно оскалился.

В зале раздался громкий смех и армянин, а это был молодой битюг высокого роста, густо покраснев отошел от Юли. После этого Сергей исполнил ещё с несколько песен и решительно отобрал у Володи гитару. Это была очень неплохая «Музима» с четырьмя пьезоэлектрическими звукоснимателями. Он взял пару аккордов, быстро и уверенно пробежав пальцами по струнам, поднял руку, прося тишины, и запел. Нежно и пронзительно. Это была песня Мика Джагера «Моя сладкая леди Джейн», в которой он заменил имя и пел про свою сладкую леди Джули. В глазах Юли тут же заблестели слёзы. Исполнив эту песню, он вернул гитару Володе и направился к своему столику, где опять вежливо поцеловал девушке руку, прежде чем сесть, хотя ему куда больше хотелось расцеловать её всю.

В зале какая-то изрядно подвыпившая дама завопила «Бис», но Сергей даже не моргнул глазом и стал разливать шампанское по бокалам. К их столику подошел тот тип, который приглашал Юлю на танец, и нагло завил:

— Эй, гост из Москвы, спой ещё. Наши дэвушки просят.

Сергей безмятежно улыбнулся и ответил нахалу:

— Твои девушки просят, вот ты им и пой.

— Чито, гордий? — Чуть ли не взревел хачик.

Сергей пружинисто поднялся со стула и резко его одёрнул:

— Не только гордый, но ещё и очень сильный! — После чего чуть-чуть отошел в сторону и немного поддёрнул брюки вверх, после чего, немного отклонившись в сторону, высоко поднял ногу, сделал ею несколько быстрых, ударных движений, а затем быстро встал в вертикальном шпагате, круто развернулся на пятке, вернулся в исходную позицию и громко сказал — Вот когда ты сможешь сделать так и не свернуть себе шею, тогда и подходи ко мне со своими требованиями. — Показав армянину свой кулак, Сергей добавил — Вот этой гирей из мяса и костей я разбиваю семь кирпичей за раз. А ещё я ловлю рукой кобру за шею и она не успевает меня укусить. Ты не кобра, малыш, а потому ступай себе с Богом, не серди меня. Понял?

Армянин стоял, тупо смотрел на Сергея и не сдвигался с места, но он был ему уже не интересен. В это время Марат, невысокий сухощавый мужчина лет пятидесяти, что-то громко и гневно крикнул по-армянски. Верзила немедленно развернулся и чуть ли не бегом бросился к своему столику. Марат подозвал к себе официанта и вскоре тот пришел к их столику с бутылкой коньяка «Юбилейный». Поставив её на стол, официант сказал:

— Вам подарок вон с того стола.

Сергей вежливо поклонился Марату и спросил официанта:

— У вас есть в баре какой-нибудь напиток дороже этого? Желательно импортный. Коньяк, бренди.

Официант как-то испуганно сказал:

— Да, коньяк «Камю» по восемьдесят рублей.

— Алаверды. — Строго сказал Сергей — Отнеси на тот стол мой подарок и скажи дамам и господам за тем столом, что я очень признателен за то, что им понравилось моё пение.

Сергей и Юля продолжили кушать чёрную икру с лавашом, сливочным маслом и шампанским. Ещё через полчаса он попросил принести десерт, а вскоре счёт, цыплят-табака и шампанское. Внимательно просмотрев запись, он кивнул головой, вложил в счёт, согнув его пополам, деньги, после чего добавил десять процентов чаевых, добавил ещё червонец и поблагодарил официанта:

— Большое спасибо, Николай. Завтра мы снова придём к вам ужинать к девяти часам. Закажите, пожалуйста, для нас этот столик, а десять рублей передайте шеф-повару и попросите его найти завтра хорошей баранины для шашлыка. Если её не будет на базе, то пусть купит на рынке, я заплачу.

Нагрузившись шампанским и цыплятами-табака, вручив Юле пузырь с коньяком, он пошел вместе с девушкой к выходу, хотя веселье в ресторане только начало разгораться. Проходя мимо столика, за которым сидел Марат, он негромко сказал:

— Господа, предупредите, пожалуйста, тех пацанов, что шумят в углу, чтобы ко мне не совались. Мне уже доводилось бывать под огнём и если я бью, то всерьёз. Молодые, горячие, выпили, что же теперь из-за этого калеками становиться?

Ему ответил сам Марат:

— Я их уже остудил, дорогой. Пятой дорогой обходить тебя будут. Ничего не бойся.

Сергей улыбнулся, кивнул головой и пошел догонять Юлю. Выйдя из ресторана они сразу же поймали такси и уже через несколько минут были дома. Там Сергей первым делом помог девушке снять пальто, а потом направился на кухню, где положил покупки, сделанные в ресторане, на стол и плотно задёрнул шторы. То же самое он сделал в комнате и только после этого подошел и нежно обнял девушку. Пару минут он стоял молча, а потом сказал, энергично помотав головой:

— Юлечка, я кажется влюбился в тебя. Пойдём пить кофе? Поставь, пожалуйста, чайник, а сброшу с себя пиджак.

Юля ушла на кухню, а Сергей быстро спрятал подальше ноутбук, хотя тот и лежал в сумке, после чего снял пиджак и вышел на балкон покурить. За день его мысли немного улеглись и хотя он так и не понял, как оказался в прошлом, ему здесь уже начало нравиться. Точнее ему очень нравилась та девушка, с которой он познакомился почти за шесть лет до своего рождения. Вот от этого у него по прежнему голова шла кругом. Юле было максимум двадцать пять лет и если прибавить к этому возрасту ещё тридцать четыре года, то в его времени ей было пятьдесят девять лет, а это уже называлось герентофилией, то есть полная клиника по линии Кащенко. Но это только если считать цифирь, на самом же деле Юля была просто обворожительная молодая девушка.

Докурив сигарету, Сергей нашел на балконе глиняный горшок с окаменевшей землёй и торчащим из него прутиком, затолкал её в землю и вернулся в комнату. Юля звякала на кухне посудой. Он озорно улыбнулся, вынул из шкафа видеокамеру, включил её и поставил на полке стенки, которую его квартирная хозяйка почему-то назвала женским именем хельга. Сергей любил снимать на видео свои знакомства с девушками, чтобы потом смотреть вместе с ними это домашнее кино, но всякий раз, расставаясь с ними, стирал эти записи. После этого он достал из дорожной сумки фигурную банку с гранулированным кофе, на которой было призывно написано «Блю маунтин» и пошел с ней на кухню. Та, как и комната, была довольно просторной, да, и дом был старинной постройки, капитальный и основательный. Юля уже упрятала цыплят в холодильник и Сергей, цокая языком, достал их оттуда, поставил большую тарелку на стол и сказал:

— Холодная курица, как утверждают французы, самая лучшая ночная пища для любовников. Хотя это и табака, всё равно курица, а стало быть мы скоро сюда вернёмся. Как там чайник?

— Закипел, Серёжа. — Ответила девушка и увидев в его руке кофе, спросила — Ой, а что это у тебя такое?

Сергей открыл банку, вскрыл предохранительную станиолевую прокладку и вдохнув в себя запах отличного, практически натурального кофе, ответил, блаженно закатив глаза:

— Растворимый кофе, май свит леди Джули. Я когда увидел его, сразу повёлся на название — «Синяя гора». Так называется самый лучший в мире сорт кофе. Его выращивают на Ямайке и я там тоже был. Представляешь, там все молодые парни ходят с такими улётными косичками, но они их не заплетают, а просто сколачивают волосы в длинные колтуны. Дреды называются. Меня это постоянно прикалывало, их же невозможно расчесать. Так, хозяйка сказала мне, что сахар здесь где-то есть.

Сергей нашел сахар и быстро приготовил кофе себе и Юле. «Моккона» не надула. Кофе действительно был великолепный. Понравился он и Юле. Отпив пару глотков, она воскликнула:

— Ой, а вкусно-то как! По-моему даже лучше, чем настоящий чёрный кофе.

— Настоящий чёрный кофе я люблю всё-таки больше, но сам его не умею варить и не знаю в Москве ни одного места, где его варили бы, как положено. — Сказал Сергей — Этот кофе во всяком случае будет ничем не хуже того, что варят в некоторых кофейнях Стамбула. — Помотав головой, он, вдруг, поймал себя на мысли, что вот уже добрых три часа просто понтуется перед девушкой и мелет ей какую-то чушь вместо того, чтобы просто и ясно признаться ей в любви и покрыть её поцелуями с головы до кончиков пальцев на ногах, а потому воскликнул — Юлечка, да, что же я говорю тебе такие глупости! Извини, девочка, но я больше не в силах сдерживать себя. — Он вскочил со стула и подхватил девушку на руки, а та обвила его шею руками — Юля, Юля, Юлечка, если бы ты только знала, как долго я шел к тебе. Я люблю тебя моё солнышко. Я влюбился в тебя тотчас, как только увидел в той китайской беседке, хотя едва мог тебя разглядеть. Твои волосы горели на солнце, как золото и их огненное сияние сразу же сделалось для меня самой яркой путеводной звездой. Юлечка, любимая, я бежал к тебе так, как не бегал даже тогда, когда нужно было прикрыть взвод в бою, зайдя чехам во фланг. Я бежал и боялся, что когда прибегу туда, то тебя там не окажется, хотя и понимал, что ты можешь уйти из той беседке идя ко мне навстречу, но я всё равно боялся. Вдруг ты возьмёшь и улетишь. Знаешь, Юлечка, когда я отправился на прогулку в Цветник, то шел туда только с одной целью, найти себе симпатичную молодую женщину на ночь. Мне попадались навстречу какие-то курортницы, но это были дамы в возрасте глубок за тридцать. Когда я бежал к тебе, то тоже думал именно об этом, ещё не понимая, что влюбился в тебя. Когда же я увидел тебя, заговорил с тобой, мне ещё хотелось лишь закрутить с тобой роман, но с каждой минутой меня постепенно, неотвратимо захватывал водоворот любви. Любви к тебе, Юлечка. Мне хотелось быть с тобой галантным и раскованным, но не наглым. Сильным и уверенным в себе, но не борзым от своей крутизны. Поверь, я действительно такой, каким, возможно, кажусь тебе, но не это главное. Самое главное заключается в том, моё солнышко, что с каждой новой секундой, что мы были в этот вечер вместе, я любил тебя всё больше и больше. Вчера вечером я подвёз свою подружку, с которой живу вот уже полтора года, к дому её родителей. Мы с ней поссорились, а сегодня вечером я уже не могу вспомнить её лица. Ты вытеснила собой всех женщин, которые у меня только были когда-то и теперь я люблю только одну тебя, Юлечка.

Сергей стоял посреди комнаты, держал девушку на руках и громко, совершенно не стесняясь того, что их кто-то может услышать за стеной, признавался ей в своей любви. Юля на его руках немного откинулась назад, чтобы ей было удобнее видеть Сергея и его горящие глаза. Она нежно гладила его по щеке, шее и ей хотелось только одного, крепко поцеловать его. Девушка не могла вымолвить ни одного слова, так сильно захватили её чувства, а ещё она боялась, что не сможет выразить их так же ясно и красиво, как это делал Сергей. Он подошел софе и Юля, понимая что сейчас произойдёт, тут же сбросила с ног свои чёрные туфельки. Сергей отбросил с софы покрывало и положил на неё девушку, после чего прилёг рядом, опершись на локоть, наклонился над её лицом и стал целовать лоб, глаза, красивый носик, губы, точёную шейку и снова губы, лишь слегка касаясь кончиками пальцев тела Юли, отчего она то напрягалась, то расслаблялась.

Юля первой сделала шаг ему навстречу и расстегнула одну пуговицу на рубахе. Сергей, чуть приподнявшись, расслабил узел галстука и принялся развязывать его. Вытянув галстук из-под воротника, он откинул его назад и сбросил с ног туфли, после чего аккуратно развязал бантик на вороте Юлиной блузки и вслед за ней принялся расстёгивать пуговицу за пуговицей. Наконец девушка прервала затянувшуюся паузу, тихо сказав:

— Ты мне сразу понравился, Серёжа. Когда я почувствовала, что сзади меня кто-то стоит, то сначала немножко испугалась, ведь ты подошел так тихо, а потом увидела тебя и удивилась. Тебе било в глаза солнце, но ты даже не щурился. Твоё лицо было таким красивым и одухотворённым, что я даже удивилась, но меня немножко смутила серёжка с камешком в твоём ухе. Ты в ту минуту был тогда похож на пирата, а потом ты встал передо мной на одно колено и стал знакомиться со мной. Мне ещё никто не говорил таких слов, любимый, и я подумала, вот было бы здорово, если бы твои слова оказались правдой.

— А они и есть правда, Юлечка. — Уже тише сказал Сергей и целуя девушку прошептал — Я тебя люблю и этого уже ничто не может изменить. Мы созданы друг для друга, моя сладкая леди Джули. Теперь нас с тобой уже ничто не разлучит.

Сергей, продолжая нежно нашептывать девушке свои любовные признания, чего он так не любил делать по отношению к другим своим девушкам, принялся медленно и осторожно, чтобы ненароком разрушить ту гармонию, которая начала устанавливаться между ним и Юлей, раздевать девушку. Вскоре она лежала перед ним нагая и Сергей, ещё не раздевшись толком сам, начал покрывать поцелуями её груди с сосками розового перламутра, потом живот, стал оглаживать руками гладкие, сильные бёдра. Они сначала дрогнули, но затем сами разошлись. Девушка нежно гладила его по волосам, ласкала руками шею и плечи под рубашкой. Сергей спустился ещё ниже и, вдруг, вздрогнул. Медленно приподнявшись, он прошептал потрясённым голосом:

— Юлечка, любимая, сколько же тебе лет?

Приподнявшись, она удивлённым голосом ответила:

— Двадцать два, Серёжа. Тебя что-то испугало во мне?

Сергей сел и принялся быстро снимать с себя рубаху отчего последние две пуговицы оторвавшись улетели куда-то и зацокали по паркету. Он сдёрнул с себя майку и Юля, увидев перед собой его мощный обнаженный торс с несколькими яркими, изящными и красивыми татуировками, тихо ойкнула, а Сергей воскликнул восторженным голосом:

— Юлечка, я просто не могу поверить в то, что я у тебя первый мужчина. Ты даже не представляешь себе, как мне от этого радостно. Девочка моя любимая, ты самое настоящее чудо. — Сергей быстро снял с себя брюки и носки. Не сняв с себя между тем трусов, он прилёг рядом с девушкой, нежно обнял её и принялся убеждать — Юлечка, ласточка моя, я не могу, просто не имею права набрасываться на тебя, как лев на антилопу. Я должен, обязан всё сделать так, чтобы ты вспоминала эту ночь, как самую счастливую в своей жизни, сколько бы не было у нас счастливых ночей после этого. Любимая, я не могу поверить своему счастью. Ты хранила себя для меня столько лет. Как же я люблю тебя.

Юля счастливо засмеялась и воскликнула:

— Ой, Серёжка, ты такой забавный! Неужели это для тебя действительно так важно? Поверить в это не могу. Знаешь, до семнадцати лет я была ужасной дурнушкой и ни с кем не встречалась. Тощая, плоскогрудая пигалица, ну кому я была такая нужна? А потом я стала быстро расти и когда на меня начали заглядываться парни, то решила, что лучше я буду заниматься лёгкой атлетикой, чем встречаться с ними. Тогда я училась в инязе, а потом бросила его и пошла работать в «Аэрофлот», это было год назад. Знаешь, когда ты сказал мне про принца на белом скакуне, я чуть не заплакала, что ты подошел ко мне, а не подъехал на белом скакуне. Ты так похож на принца, Серёжа, что больше всего я боюсь проснуться и увидеть, что тебя нет рядом.

— Утром, когда ты откроешь глаза, я буду рядом с тобой, Юлечка. — Ответил он целуя девушку — А сейчас я хочу сделать то, что всегда делали в русских деревнях, когда девушка выходила замуж. Омыть невесту. Правда, тебе придётся воспользоваться для этого мною, а не своими подругами. В общем побежали в душ, Юлечка. Хотя я сегодня утром и принимал уже душ, мне хочется, чтобы мы с тобой благоухали. Пойдём, у меня как раз есть два геля для душа. Ты будешь источать аромат лаванды, а я буду пахнуть сандаловым деревом. Юлечка, ты моя прелесть, как же я хочу тебя, моя девочка.

На этот раз он не стал брать девушку на руки, а встал с софы, сбросил с себя трусы и подошел к шкафу, чтобы достать из него свои банные принадлежности. Только теперь Юля увидела длинный шрам на его правом бедре и воскликнула:

— Ой, Серёжа, что это у тебя было с ногой?

Сергей небрежно махнул рукой и ответил:

— Так, пустяки, Юлечка, ранение. — Доставая большие банные полотенца, флаконы с гелем и поролоновые мочалки, он всё же пояснил — Немногим больше восьми лет назад мне пришлось повоевать, солнышко. Я служил в погранвойсках. Ну, и, однажды мы всей заставой вступил в бой, а на нас тогда полезла целая банда ваххабитов штыков под триста. В общем когда я менял позицию, то в меня пальнул кто-то из гранатомёта. Граната взорвалась метрах в трёх и меня не только контузило, но и оглушило. Кое как я дополз до пулемётного гнезда, перетянул ногу жгутом и принялся садить по ним из пулемёта. Два моих друга там погибли, а пулемёт, сволочь, железо проклятое, уцелел. В общем пришлось мне с раненой ногой три часа отстреливаться, пока мы их не отбросили. Потом меня отправили сначала… — Сергей чуть было не сказал, что его отправили в Ростов, но спохватился — В один госпиталь, там мне хирурги хотели сначала ногу отрезать по самое некуда, но кто-то сказал, что лучше отправить меня в Москву, раз я москвич. В общем в госпитале имени Бурденко ногу мне спасли. Кость чуть ли не по кусочкам собрали. Даже я не верил, что всё обойдётся, но ничего, зажило, как на собаке, сейчас бегаю, как олень, и даже не хромаю.

— Серёженька, так ты у меня герой? — Спросила Юля подойдя к нему прижавшись всем телом.

— Ну, герой не герой, но орден «Мужества» и медаль «За заслуги перед Отечеством» имею, Юлечка, но ведь тебе я нравлюсь вовсе не поэтому, так ведь? — С иронией в голосе спросил Сергей.

Юля тихо ответила:

— Почему же, теперь ты мне нравишься и поэтому.

Они вместе пошли в ванную комнату и там Сергей забрался вместе с Юлей в ванну, чтобы начать прелюдию так, как он любил это делать. А ещё он хотел, чтобы девушка немного привыкла к его телу и оно сделалось для неё знакомым и потому более желанным. В общем он делал всё для того, чтобы на софе она уже не вздрагивала и не напрягалась, когда его руки дотрагивались до запретных мест на её теле, таком красивом и совершенном.

Глава 4. Первая попытка врастания в прошлое

Как Сергей это и пообещал Юле, он сделал всё возможное, чтобы их первая ночь сделалась незабываемой. Уже позднее он понял, что в эту ночь на софе сошлись вместе две совершенно разные эпохи и согласился с чьим-то утверждением, которое ему приходилось слышать неоднократно, что в Советском Союзе секса нет. Он, несомненно, поразил девушку своим телом, но прежде всего татуировками на нём, сделанными в одном из лучших салонов Москвы. Да, и Юля очень удивила его тем, что не имела даже понятия о том, что на свете существует такая вещь, как интимная стрижка. Возможно, что такие девушки были и в его время, но он с ними ни разу не встречался.

Куда больше его изумило то, что Юля, похоже, совершенно ничего не знала об интимной близости, по всей видимости она никогда не беседовала на эти темы с подружками, а мать не посвящала её во все тонкости секса, но это было и к лучшему. Сергей очень быстро и доходчиво объяснил ей, что к чему и поэтому всё у них получилось не как в деревне на сеновале. Он был терпелив с нею и очень нежен, а Юля, как оказалось, обладала очень страстной натурой. Рано утром, поспав не более часа, Сергей тихо поднялся с их брачного ложа, хотя его возлюбленную, утомлённую долгими и бурными любовными ласками, не разбудила бы и артиллерийская канонада за окном, оделся по-походному и помчался на рынок. Когда он вернулся, девушка ещё крепко спала и не проснулась даже после того, как он, разложив покупки в холодильнике, приняв горячий душ лёг к ней в постель и крепко обнял такое любимое и родное тело Юли.

Во второй раз он проснулся уже около одиннадцати часов утра от того, что зазвонил телефон. Звонил Владимир. Он спрашивал, когда ему заехать за ним, чтобы отправиться к Марату. Сергей, немного подумав, набил стрелку на три часа, попросив его приехать к нему. Юля, проснувшись, вся так и сияла от счастья и он, положив трубку, немедленно бросился к ней в постель, чтобы снова заняться любовью, а потом они снова приняли вместе душ, но на этот раз Сергей вымыл ей голову сначала шампунем, а потом ещё и кондиционером. Когда он высушил ей волосы своим походным феном, те сделались нежнее шелка.

После этого он приготовил обильный завтрак и хотя продукты с рынка в одна тысяча девятьсот семьдесят шестом году были довольно неплохого качества, всё равно оказался им немного недоволен. На столе не было свежее выжатого апельсинового сока. Зато сыр, как домашний, так и купленный в магазине швейцарский, был великолепен. Сергей был готов носить Юлю весь день на руках, но той нравилось двигаться самой, но при этом она вовсе не была против того, что он был каждую секунду рядом и всё время нежно ласкал её. Даже тогда, когда она позвонила матери и честно рассказала ей о том, что она влюбилась в настоящего парня, мужественного, сильного, тонкого и обаятельного, с которым она не хочет расставаться теперь ни на минуту. Мать требовательным голосом заявила, что хочет видеть дочь немедленно и тогда Сергей взял трубку и объяснил Нине Захаровне, что её волнения напрасны, что его намерения более, чем серьёзны и что он обязательно прибудет к ним в дом с официальным визитом уже завтра же вечером, но Юлю теперь не отпустит от себя ни на шаг потому, что со вчерашнего вечера считает её своей женой.

И снова Сергею удалось поразить Юлю тем, что за каких-то полчаса, разговаривая с её матерью по телефону, он буквально влюбил её в себя. Особенно девушку поразило то, с какой нежностью мать поздравила её с этим важным событием и попросила обязательно привести Сергея к ним домой завтра вечером. После этого он показал девушке свои драгоценности и рассказал, что хочет продать всё, кроме серёжки и заколки для галстука, которые были ему особенно дороги, чтобы купить в Пятигорске хороший дом и жить с ней. Ещё он рассказал Юле о том, что действительно хочет написать несколько пьес и устроиться на работу в местный театр, говоря о том, что уже имеет опыт общения как с режиссёрами, так и с артистами театра. Тут он не врал. Сергей действительно любил ходить в театр и был знаком с многими театральными деятелями не только Москвы, но и Лондона, Парижа, Нью-Йорка и других городов.

Его интересовало только одно, хочет девушка присутствовать при его разговоре с Маратом или нет, объяснив ей, что Марат судя по всему миллионер местного разлива, а другой возможности разжиться деньгами у него просто нет. Юля, глядя на него влюблёнными глазами, сказала, что лучше она посидит дома и посмотрит телевизор. Подумав о том, что рано или поздно он ей обо всём расскажет, Сергей достал из шкафа свой ноутбук, воткнул в него антенну и быстро поймал оба канала. Девушка, увидев это чудо техники, немедленно забыла обо всём и тогда он, чтобы доставить ей удовольствие, которое по его словам было доступно далеко не каждому члену Политбюро, достал диск с вестернами, снятыми в Голливуде ещё до семидесятого года, который сам нарезал потому, что они нравились ему гораздо больше, чем современные фильмы, в которых кровища хлещет во все стороны, словно из пожарного брандсбойда.

Сергей быстро научил Юлю включать и выключать видеопроигрыватель и девушка тотчас завалилась на софу, чтобы заново посмотреть «Великолепную семёрку» и другие фильмы, благо их на DVD-диске было восемь штук. Половину этого кинофильма Сергей посмотрел вместе с ней и выключил ноутбук только тогда, когда приехал Владимир. Юля, одетая в его махровый халат, выпила с ними кофе на кухне и вскоре Сергей уехал. Как он это знал уже давно, у Володи была одна из немногих в городе Пятигорске иномарок, английский автомобиль «Хамбер», большая чёрная машина, весьма похожая на двадцать первую «Волгу». На нём они и подъехали к рынку. Сергей был одет по-походному, но на этот раз, выходя переодеваться, он прихватил с собой «Кольт». Хотя это было травматическое оружие, из него можно было и убить человека, если хорошо прицелиться. Так ему было всё же немного спокойнее, да, и риска было меньше.

Когда они вошли в кабинет Марата, Сергей было подумал, что он не ошибся. В кабинете кроме директора рынка сидело ещё трое крепких мужиков армянской национальности, но они, быстро попрощавшись, тут же ушли. Зато вскоре вошел ювелир, приглашенный Маратом, держащий в руках древний докторский чемоданчик. Сергей достал из кармана целлофановый пакет и вытряхнул из него на стол свой «Ролекс», перстень, при виде которого как у Марата, так и у ювелира глаза полезли на лоб, браслет с цепью и с невинной улыбкой сказал, что мечтает поскорее избавиться от всего этого рыжья с брюликами. Сказал уверенным тоном и даже несколько нагловато, после чего, указав пальцем на своё добро, объявил, что эта куча стоит шестьдесят восемь тысяч долларов, но он готов сдать её за сорок, а поскольку с баксами может быть напряженка, то готов получить рублями.

Все в кабинете, включая Володю, немедленно вспотели. Все, кроме Сергея. Ювелир немедленно принялся рассматривать бриллиант, Владимира заинтересовали часы-хронометр, а Марат немедленно нацепил на себя массивную золотую цепь, но перед этим снял с себя и брезгливо бросил в ящик стола свою, явно, самопал местного изготовления и тогда Сергей строгим голосом сказал ему, что сначала ювелир должен внимательно осмотреть каждое её звено и проверить его пробирным камнем, на что директор рынка возмущённо воскликнул: — «Вай, Сергей-джан, ты что, шпана с улицы? Ты деловой, я деловой и мы не станем тут заниматься всякой ерундой. Ты лучше скажи, по какому курсу возьмёшь рубли. По пять рублей тебя устроит?» Сергей с улыбкой кивнул головой и Марат попросил: — «Серёжа-джан, сто пятьдесят штук я тебе отдам рублями, а остальное долларами, чтобы не ехать домой за деньгами. Пойдёт?»

Сергея такой расклад в тот день вполне устраивал и он согласился, сказав: «Вполне, Марат. Знаешь, как бы то ни было, но золото, особенно с бриллиантами, будет только дорожать в цене, так что ты сделал очень хорошее приобретение. Будет что оставить детям и внукам. И вот что ещё, Марат, эти часы практически вечные и их не нужно заводить. Даже если ты не машешь рукой, механизм самоподзаводки срабатывает даже от пульса. На Западе их у тебя любой банк примет в качестве залога. Стекло у них пуленепробиваемое, а корпус такой, что выдерживает давление воды в двадцать атмосфер. Я в них в Красном море с аквалангом на тридцать метров нырял, а однажды в парилку залез и пока они не стали руку жечь, не снял. Выпивши был. В общем если их под паровоз на рельсы не класть, то им ничего не случится.» Марат остался довольным его объяснениями и тут же стал выкладывать пачки со сторублёвыми купюрами на стол.

Их Сергей даже не стал пересчитывать, они были в банковской упаковке, а лишь проверил по уголку, чтобы не нарваться на куклу. Зато все стодолларовые банкноты он внимательно просмотрел и отбросил семь штук в сторону, объяснив заодно Марату, как нужно проверять подлинность зелени с помощью чистого листа самой обыкновенной бумаги. Директор рынка моментально взъярился на кого-то, забормотав что-то по-армянски, после чего поблагодарил за науку. Марат заменил фальшивые купюры, забрал у ювелира, всё ещё восторгавшегося чистотой бриллианта, перстень, немедленно надел его себе на палец левой руки, где уже красовался «Ролекс», изготовленный в две тысячи пятом году, и дал своему приятелю рассмотреть в лупу свой браслет.

Сергей достал из кармана джинсов чёрный полиэтиленовый пакет, небрежно побросал в него деньги и хотел было уйти, но Марат достал из сейфа бутылку «Камю», полученную от него алаверды и сказал: — «Володя, тебе я не наливаю, ты за рулём не пьёшь, а вот с Серёжей выпью, хотя тоже не пью. Грех не выпить с таким уважаемым человеком». Они выпили по рюмке коньяка и Марат, смеясь, спросил его: — «Серёжа-джан, что это ты за фокус показал вчера в ресторане? Ты когда встал на одной ноге, а второй чуть ли не в потолок упёрся, я чуть со стула не упал. Ты что, акробат, в цирке работал? Хотя нет, разве циркач сможет кулаком семь кирпичей разбить. Это только каратисты могут». Сергей рассмеялся и сказал тогда: — «Нет, Марат, я не циркач, а то что я показал, это обыкновенное кун-фу. Но я ещё быстрее умею двигаться, да, и кирпичи я бью на раз. Сегодня вряд ли, а вот завтра утром я точно пойду к штангистам в зал, потягать железо. Если хочешь, покажу, что я ещё умею делать. Я уже целую неделю не тренировался, всё тело просто зудит.»

Марат загорелся и сказал, что обязательно придёт. Сергей попрощался с армянином и они вместе с Володей ушли. Уже сидя в машине он сказал отцу своего друга: — «Так, Володя, получи свою долю. С меня двадцать пять штук. Извини, но это закон бизнеса, чем больше сумма сделки, тем меньше комиссионные. Вот твои деньги. Без обид?» Владимир отнёсся к его словам с пониманием и даже сказал: — «Серёга, я и на это не надеялся», на что он сказал: — «Ещё один закон бизнеса, Володя, никогда не кидай людей, не говоря уже о партнёрах, иначе обязательно нарвёшься на неприятности». После этого они заехали в тяжелоатлетический зал и он договорился, что будет приходить в него на пару часов по утрам. С девяти утра в нём никто не тренировался и двести рублей, выплаченные тренеру секции тяжелой атлетики, быстро решили дело. Хотя Сергею и хотелось потаскать штангу прямо в тот день, он сдержался и вернулся домой.

Там он первым делом показал Юле их деньги, отложил десять тысяч на жизнь, а остальное аккуратно упаковал в пакет, перемотал его скотчем и попросил девушку поймать такси, съездить на вокзал и положить в автоматическую камеру хранения, записать номер и принести ему ключ. Юля прибежала через сорок минут вся запыхавшаяся и вручила бумажку с номером и кодом, сказав, что у них на вокзале камеры хранения без ключей, а ещё она призналась, что туда и обратно бежала потому, что побоялась ехать на такси с такими деньгами.

Девушку, явно, волновало что-то ещё и Сергей, поняв, что именно, привлёк её к себе, обнял и тихо сказал: — «Юлечка, я не сомневался в тебе ни единой секунды. Ты моя жена, а муж должен верить своей жене и уметь прощать ей всё, иногда даже измену». Юля была поражена его словами настолько, что возмущённо воскликнула: — «Как это, прощать измену? Я никогда не стану изменять тебе!» Сергей тихо рассмеялся и ответил: — «Юля, Юля, Юлечка, какая же ты у меня славная. Только запомни, если когда-нибудь с тобой, вдруг, случится такой казус, а это может случится с любой женщиной, то тебе не нужно терзаться сомнениями. Ты просто приди ко мне и скажи, а я даже не стану тебя за это ругать. Мы просто вместе посмеёмся и тут же забудем про это. Юлечка, любимая, я твой первый мужчина и таковым останусь на всю жизнь. Знаешь, я не стал бы гарантировать, что женился бы на первой же попавшейся мне девственнице, но я не женился до сих пор только потому, что не встретил тебя».

Юлю очень заинтересовала эта тема и она задала Сергею встречный вопрос: — «Серёж, а ты будешь мне изменять?» Он рассмеялся и ответил ей в тот день: — «Нет, любимая, я не буду тебе изменять ни-ког-да. У меня было в жизни немало девушек, и японок, и креолок, и негритянок, и американок, была даже одна датчанка, с которой я познакомился на Майорке, так что девушками меня не удивить, но ты единственная, при одной только мысли о которой мне сразу же становится так хорошо, словно я оказался в раю. Кроме тебя мне никто не ну-жен!». Естественно, что после этого Юлю уже не интересовали никакие вестерны и ноутбук был немедленно выключен и они занялись любовью, а потом нежились в ванне, пока не наступил вечер. Наконец Сергей смог блеснуть перед Юлей по-настоящему, надев смокинг и повязав галстук-бабочку. В тот вечер они только ужинали и танцевали, но совсем не долго и в одиннадцать уже были дома.

На следующее утро Юля пошла с ним в спортзал и даже покачала гантельки. Тренироваться вместе с Сергеем она не могла потому, что у неё не было с собой спортивного костюма. В десять тридцать приехал Марат, а чуть позднее Володя с Леной и Сергей, как и обещал, показал всем, сначала что такое цигун, а потом, что такое кун-фу. Володя не поленился привезти с собой полтора десятка кирпичей и он разбил сначала одну, а потом и вторую стопку. После тренировки они поехали вместе с Володей и Леной к ним домой и пока он принимал душ, Юля приготовила завтрак на всех. Перед тренировкой Сергей выпил только кофе без сахара и потому завтракал с утроенным аппетитом.

Визит Лены оказался весьма кстати. У неё, как оказалось, были хорошие связи на какой-то базе и после этого они поехали на окраину города, где Сергей, по выражению Юли, скупил половину базы. Больше всего её поражало то, что он покупал понравившиеся ей вещи, особенно если это было бельё, не по одной, а брал сразу десяток. Зато это оценила Лена. Ничего особенного он не смог ей купить, но всё равно хоть немного приодел её и даже купил кое-что из вещей Юлиной маме и отцу, о котором в тот момент Сергей только и знал, что тот был военный. С базы он позвонил в прокуратуру и ему повезло, Виктор был на месте и сразу же потребовал, чтобы он немедленно ехал к нему. Разговор со старшим следователем просто убил Сергея. Тот каким-то образом уже прознал о том, что он намерен осесть в Пятигорске и сделал очень интересное предложение, всего за пятьсот рублей начальник паспортного стола согласился выписать ему новый паспорт и даже прописать его в общежитии.

Сергей широко улыбнулся и немедленно положил перед Виктором две с половиной тысячи, сказав ему ещё тише: — «Витёк, это тебе за протекцию. Кстати, что там с поездкой в горы? Если я поеду туда пятигорчанином, то с меня огромная поляна с водопадом из коньяка и озером шампанского. Только у меня будет одна просьба, ну его, этот Домбай, давай поедем в Кабарду? И ещё я хочу взять с собой одного парня с женой, тогда поедем на двух машинах». Виктор, положив деньги в карман, ответил ему насмешливым голосом: — «На шести машинах, старик. Надеюсь, что без прокурора и начальника горотдела милиции, а также без меня, с нашим Питером ничего не случится. А почему ты хочешь поехать в Кабарду?» Сергей рассмеялся и ответил: — «Приедем на место, сам всё увидишь». Они поехали в паспортный стол и Сергей продиктовал все свои данные, то есть где и когда он родился, да, ещё назвал свою национальность, так как больше ничего в паспорт гражданина СССР не вписывалось. В то, что он не был женат и намеревался вскоре сделать это впервые, ему тоже поверили на слово.

В субботу они ранним утром выехали в горы. Виктор подготовился ко всему весьма основательно и даже пригласил на шашлыки командира полка войск МВД, который приехал к месту сбора на автомобиле «Урал» погрузив в него две большие армейские палатки со всем необходимым для того, чтобы встать в горах лагерем. В итоге их набралось тридцать два человека, но всего лишь восемь человек поехали в горы с женами. Когда они доехали до Хабаза, от которого им нужно было проехать ещё восемнадцать километров вверх по направлению к Эльбрусу, Сергею ещё раз удалось поразить всех, когда она заговорил с местными жителями даже не по-кабардински, по-балкарски. Зато результат тотчас был налицо, затарившись до этого на продовольственной базе коньяком, водкой и шампанским, он закупил полтора десятка довольно упитанных барашков и поразил уже балкарцев, показав им своё умение отбирать самый лучший скот для забоя, не говоря уже о том, что резал и свежевал баранов ничуть не хуже их.

Володя в тот день уступил ему руль и от Хабаза ехал сидя на заднем сиденье вместе с Юлей и Леной. Его место занял прокурор города, которому захотелось поговорить с молодым москвичом и свой разговор он начал с весьма странного и неожиданного вопроса: — «Сергей, где ты научился так ловко резать скотину? Не всякий чабан так сможет.» Он тут же взял под козырёк, хотя на его голове была надета норковая шапка, и бодрым, весёлым голосом ответил: — «Докладываю, Василий Никодимович! Почти полтора года до того момента, когда меня ранило, я нёс службу в Московском погранотряде, в горах Туркмении. У меня в отделении было пятеро ребят из Кабардино-Балкарии. У них-то я и научился разговаривать по-кабардински и по-балкарски, немного, самую малость, но для общения хватает. А вот барашку резать меня научили туркмены. Три года назад я уже был там, куда мы сейчас едем, правда, без своих друзей. Они не из этих мест, Василий Никодимович, но Хас, мой друг, который, как и остальные ребята из моего отделения, погиб, рассказывал, что он сюда приезжал с отцом. Вот я и навестил это местечко, выпил там за них. Хорошие были парни, до последнего патрона сражались, а потом в рукопашную с духами дрались. А я тогда раненый их из пулемёта долбил. Про тот прорыв в газетах не писали, да, я считаю, что и правильно сделали. Граница должна быть на замке, а что там иногда творится, штатским знать не обязательно».

Прокурор согласился с ним. Сергею было несколько неловко от того, что он переместил место действия из Дагестана в Туркмению, но от этого ведь мало что менялось. Немного помолчав, прокурор спросил его: — «Сергей, ты не хотел бы работать в прокуратуре? Мне Петрович рассказал, что ты вытворял в его спортзале с кирпичами. Такое даже наши кагебешники не умеют. Нам такой парень, как ты, не помешал бы». Он отрицательно помотал головой и ответил прокурору: — «Нет, Василий Никодимович, театр и только театр. К тому же я всего лишь старший сержант, но дело даже не в этом. Я свой долг родине уже отдал, армейской косточки во мне нет, но если вы захотите, то согласен тренировать ваших ребят. Это дело не такое уж и сложное. На заставе я за год уяснил, что такое айкидо, карате и кун-фу. Командир у нас был, золото а не мужик». Вскоре они поднялись на невысокую горушку и остановились. Места вокруг были просто редкостной красоты и они стали быстро разбивать лагерь.

Полковник Трегубов взял с собой не только нескольких офицеров, но и двух солдат. Сергей не стал в отличие от высокого начальства прохлаждаться и немедленно принялся им помогать, а вместе с ним Володя, Виктор и ещё несколько человек. Где-то через полчаса послышались громкие крики, полковник увидел в бинокль архара на соседней высотке, до которой было чуть более семисот метров и народ, вырывая друг у друга бинокль, громко им восхищался. В основном все высказывания сводились к тому, что хотя снега лежало мало, подойти к зверю незаметно было просто невозможно. Тут-то Сергей и ляпнул: — «Эх, была бы здесь эсвэдешка, я бы его достал». Полковник Трегубов мотнул головой и из «Урала» немедленно принесли искомое орудие труда каждого снайпера, после чего чуть ли не шепотом спросил: — «Точно снимешь, Серёга?» Сергей улыбнулся и ответил вполголоса: — «Так ведь ветра нет, товарищ полковник, мы с ним на одной высоте, а всё остальное от господа Бога зависит».

Он быстро осмотрел винтовку, прижал её к груди, словно девушку, погладил и, отойдя в сторонку, шепнул ей несколько ласковых слов, после чего встал в позицию стрельба с колена, лёжа стрелять было неудобно, снарядил магазин, зарядил эсвэдешку и стал выцеливать архара, моля Бога, чтобы тот никуда не умчался. Архар был умницей. В том смысле, что хорошо встал под выстрел и Сергей, прицелившись в сердце, плавно и нежно нажал на спусковой крючок. Архар упал, как подкошенный и больше не шевелился, а все, кто приехали в горы на шашлыки, тотчас завопили и набросились на Сергея. Его даже качнули несколько раз. За убиенным архаром отправили солдат и следаков и те через полтора часа вернулись все потные, запыхавшиеся, но очень довольные. Архар оказался не старым козлом, а молодым дурнем и потому обещал быть очень вкусным.

В привезённых с собой мангалах уже жарились шашлыки и шерпам, как сразу же обозвали всех членов этой небольшой экспедиции, немедленно налили по стакану коньяка и вручили по шампуру. Поначалу все ворчали, что придётся растапливать снег, чтобы добыть воду, но Сергей хорошо знал это место и сразу же повёл ещё несколько человек с молочными флягами к роднику и неподалёку от которого рос ельник. Так что как с водой, так и с дровами, хотя их привезли с собой чуть ли не треть «Урала», всё было в полном порядке, и пока шерпы ходили за мясом, остальные натаскали к месту стоянки хвороста. Поляна в горах получилась, что надо, ведь полковник Трегубов захватил ещё и два больших, раскладных стола и четыре длинные лавки. За столом было шумно и весло, да, и погода не подкачала, было довольно тепло и солнечно. В общем и пир был горой, и веселились все на славу, а когда народ наелся шашлыков и прочей закуси, Володя принёс из машины свою «Музиму» в пластиковом футляре и молча вручил её Сергею.

Он не стал отнекиваться, хотя пальцы всё же стыли, а сразу же стал петь песни, в основном Высоцкого, весьма ловко подражая его голосу и манере пения. Ну, а потом он запел по просьбе Василия Никодимовича по-английски. Там, в горах Кабардино-Балкарии, раз никто не стал возражать против буржуазной музыки, ведь они были не на пртсобрании. Правда, несколько песен «Битлз» Сергей спел ещё и на русском языке и в их тексте даже самый суровый критик из горкома КПСС, как сказал об этом начальник горотдела милиции, не смог бы найти и с лупой в руках. Несколько женщин, послушав, как он поёт, стали просить, чтобы он показал им своё кун-фу. На них тотчас накинулись те, кто постарше, и стали убеждать, что на полный желудок, да, ещё под хмацем и на снегу кто угодно свернёт себе голову, но Сергей, смеясь сказал, что ни одно, ни другое, ни третье хорошему мастеру не помеха, тут же покраснел и признался всем, что мастер он всё-таки пока что средненький, хотя и не полная бестолочь, но пообещал, что годам к семидесяти обязательно им станет.

Он снял с себя куртку-дублёнку, свитер и даже рубашку, после чего оставшись в одной майке, камуфляжных штанах и высоких кроссовках, в которых обычно выбирался в горы, вытоптав снег, показал всем высший класс. То есть практически весь известный ему ассортимент телодвижений. После этого выступления на полный желудок у него снова разыгрался аппетит и он, одевшись, набросился на холодный шашлык, выпив полстакана шашлыка. В общем это был хороший выезд на шашлыки, хотя это и обошлось Сергею недёшево. Зато он познакомился с очень нужными ему людьми, что было вполне сопоставимо для него по значимости с родителями Юли. Там тоже обе стороны остались довольны друг другом, но этот выезд на природу всё же мог очень сильно облегчить ему врастание в новую для него среду.

После этого были две недели сплошного счастья. К родителям Юли они ходили не так уж и часто и проводили всё время вдвоём. Получив паспорт, Сергей стал думать о том, как бы ему теперь разжиться ещё и военным билетом, но для этого нужно было ехать в Москву. Если хорошенько постараться, то можно было купить чистый бланк военного билета и подделать в нём все нужные записи, чтобы потом жить и ни о чём не беспокоиться, а именно об этом он мечтал больше всего. Сергей на софе рядом с Юлей в позе шестьдесят девять, обняв её за талию, прижавшись щекой к аккуратно постриженному в форме сердечка лобку, нежно гладил её упругие ягодицы и болтал с пока ещё своей невестой о всяких пустяках. Он ещё так и не отважился рассказать Юле о том, кто такой на самом деле и как появился в небольшом курортном городе первого февраля. Юля, лежавшая рядом с ним откинувшись на спину, гладя рукой его по груди, спросила:

— Серёжка, а это правда, что ты меня развратил?

Сергей, крепко сжав её ягодицы, зарычал:

— Юлька, я кому-то сейчас всю попу покусаю! С кем это ты вчера общалась и кто тебе такого наговорил? Быстро признавайся, а не то точно хуже будет.

Девушка быстро повернулась на бок, лицом к его телу и уже другая её рука, быстро легла Сергею на грудь и скользнула по животу вниз, пока не нашла то, что искала. Нежно лаская его, Юля задышала глубже и чаще. Так всегда с ней бывало, когда она только думала о близости с Сергеем. Наконец она сказала:

— Мы сидели с Маринкой в кафешке, в парке, пили коньяк с мороженным и болтали. Когда я рассказал ей о том, как это у нас бывает, она взяла, дурочка, и ляпнула это, а я спросила тебя просто так. На самом деле я вовсе так не думаю.

Сергей, целуя свою любимую пока что так, чтобы она не рычала и не металась по софе от страсти, спросил:

— Юлечка, ну, а тебе самой-то нравится, что мы с тобой делаем? Тебе хорошо со мной, любимая? Ты не жалеешь, что я пробудил в тебе такую страстную женщину?

— Ой, Серёженька, глупенький, конечно мне всё это очень нравится! — Воскликнула Юля — Я когда рассказала Маринке о том, что иногда испытываю два и даже три оргазма за один раз, у неё глаза на лоб полезли. Она сначала мне не поверила, но потом, когда я рассказала, как это у меня бывает, то так стала завидовать мне, что я даже начала ревновать тебя. Вдруг она захочет тебя и соблазнит как-нибудь. Она ведь красивая девчонка. Когда я стала рассказывать этой дурёхе, что мы делаем друг с другом и про позы из Кама-Сутры, она сначала такую рожу скорчила, что просто ужас, и сказала мне, что это разврат. Зато потом, когда я рассказала ей про свои оргазмы и про то, что иной раз даже теряю на несколько секунд сознание и ору, как оглашенная, то расплакалась и призналась мне, что хотя она и счастлива со своим Петькой, у неё с ним такого никогда не бывает. А про то, что ты меня развратил, я просто так спросила. Я ведь знаю, Серёжка, что это вовсе не так. Правда, ведь, любимый?

Сергей, целуя Юлю там и так, отчего она обычно приходила в неистовство, громко и отчётливо сказал ей:

— Юлечка, любимая, настоящий мужчина не сможет уснуть, если он не доставит своей любимой такого удовольствия, что та уснёт в его объятьях, как убитая. Для этого любые средства хороши, моя радость. Мне, честно говоря, жалко, что Маринке достался какой-то колхозник. Знаешь, Юлька, мои родители хотя они уже и не такие юные, как мне хотелось бы, иногда дают небесам такой копоти, что у меня в Вихрах весь коттедж, а он у меня трёхэтажный, ходуном ходит. Моя сестрица, кикимора юная, она у нас тем отличилась, что лишилась девственности с таким же сопляком ещё до того, как ей четырнадцать лет исполнилось и тем очень горда, потом весь день на мать волком глядит. Завидует, бестия, что я увёз их из Москвы от беды подальше. Бесится, видите ли без своего любовника. Найду, гада, убью, но она ловко шифруется. Никак мне не удаётся их выследить. Только и знаю, что её парню двадцать три года. Таньке ведь всего семнадцать и они оба, похоже, о том, чтобы пожениться, даже и не думают, хотя я как-то ему посулил через неё золотые горы и небо в алмазах.

— Уй, ты какой у меня строгий! — Воскликнула Юля и быстро подскочив, немедленно Перевернула Сергея на спину, села к нему на живот, и, упершись коленками в подмышки, громко и требовательно попросила — Серёжа, расскажи мне о своих родителях и о сестрёнке? Ты мне о них никогда не рассказывал.

Сергей улыбнулся и сказал:

— Юлечка, я тебе о них не только расскажу, но и покажу их всех и вместе, и по одиночке. Мне лишь стоит дотянуться до ноутбука, там у меня пятьдесят гигабайт одного только семейного видео, не говоря уже обо мне. Только сначала я расскажу тебе всю правду о себе. Юля, я знаю, что ты очень любишь фантастику, я и сам её очень люблю, но то, о чём я тебе сейчас скажу, вовсе не фантастика. Понимаешь, я родился в городе Москве двадцать шестого ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Первого февраля две тысячи десятого года я вышел из своего офиса в Москве вместе с двумя охранниками моей компании, чтобы выехать в аэропорт и лететь в Краснодар, но до «Лексуса» своего партнёра и друга так и не дошел. Когда я вошел в проход, ведущий на улицу, то передо мной сначала потемнело, а потом оказалось, что я вышел со своим буржуйским баулом и дорожной сумкой в городе Пятигорске на улице Теплосерной, да, к тому же ещё и в одна тысяча девятьсот семьдесят шестого года, отчего здорово прибалдел. К счастью в этот же день я встретил тебя, что не дало мне сойти с ума. Как только я не прикидывал, о чём только не думал, но так и не смог понять, какая такая машина времени занесла меня в прошлое и почему. Самое главное, что это никакая не параллельная Вселенная и я нахожусь в прошлом именно своей страны. Знаешь, Юля, я не очень-то интересовался недавним прошлым России, но судя по тому, как наши играют наши хоккеисты на зимней олимпиаде, это именно моя страна, за которую, прости меня за высокопарный слог, я действительно проливал кровь, хотя и сражался с ваххабитами не в Туркмении, а здесь, на Северном Кавказе, в Дагестане вместе с моим ещё не родившимся боевым другом, а теперь ещё и партнёром по бизнесу, Димкой Самойленко, ещё не родившимся сыном Володи и Лены, моими очень хорошими друзьями, почти вторыми родителями, в будущем. Здесь я был вынужден выдавать себя за культурного деятеля из Москвы, но на самом деле я простой российский миллионер, вице-президент компании «Главпродснаб», которая кормит не менее полумиллиона москвичей и ещё два миллиона людей в других городах, продуктами питания. В том числе и импортными. Юлечка, я действительно побывал на всех шести континентах, даже был в Антарктиде, но не в командировке, у пингвинов нечего покупать, побывал во множестве стран мира, ведь я в нашей компании важная шишка, главный аналитик и директор по развитию, а ещё на мне висит установление первых контактов с будущими поставщиками. Поэтому мои командировки обычно очень короткие, три-четыре, максимум пять дней, после чего в бой вводятся наши основные переговорщики и юристы. Знаешь, любимая, я ведь действительно миллионер и у меня только наличных денег, которые я храню в нескольких банка в России и за рубежом, целых сто пятнадцать миллионов долларов евро. В рублях это вообще три с половиной миллиарда, но я работаю обычно только в евро. Так удобнее, меньше ноликов перед глазами мелькает. Сейчас я покажу тебе и новые российские рубли, их у меня с собой целых два миллиона, и евро. Этих денежек у меня поменьше, всего сорок с чем-то тысяч. Есть у меня с собой ещё и дебитовые банковские карты, на которых лежит пять миллионов евро, но их без специального устройства в семьдесят шестом году никому не проверить. Вот такие дела, дружок. Знаешь, Юлька, в две тысячи десятом я точно такой же парень, как и сейчас. У меня множество друзей и я везде езжу без охраны потому, что если ты не умеешь себя вести правильно и расчётливо, то тебя не спасёт от киллеров никакая охрана. В Москве у меня есть на Краснопресненской набережной семикомнатная квартира, а моя самая дорогая машина, их у меня всего четыре, стоит двести пятьдесят тысяч евро потому, что её изготовили в Англии по спецзаказу. Своим родителям я вообще купил восьмикомнатную квартиру, но сейчас в моё время весь мир сошел с ума и вот-вот начнётся третья мировая война. Поэтому я отвёз отца с матерью и Танькой в Вихры, это бывшая деревня в Калужской области, там почти половина коттеджного посёлка принадлежит ребятам и девчонкам из нашей компании. Ну, а в Краснодар я должен был лететь для того, чтобы организовать массовый забой скота, который мы выращиваем уже целый год в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и Адыгее. Выращивают, конечно, местные жители, а мы только закупили телят и оплачиваем корма и их работу. Всё это мясо, пока не поздно, нужно превратить в консервы, чтобы было что потом есть в случае большой войны. Госрезервы это конечно хорошо, но и нам, бизнесменам тоже нельзя клювом щёлкать. Мы же живём в России. Вот таким был в недавнем прошлом твой жених, любимая, а теперь я хочу показать тебе всё, о чём сказал и все свои фотки начиная с рождения. Они все записаны вместе с видеофильмами на моём компе.

Юля слушала Сергея затаив дыхание, а когда он умолк, тихим голосом спросила:

— Серёжа, а почему ты говоришь Россия, а не Советский Союз? Знаешь, это всё очень странно звучит, ты и вдруг миллионер. Нет, я, конечно, давно уже убедилась в том, что ты у меня совершенно особый, но чтобы ты был ещё и миллионер… Это как-то не укладывается в голове.

Сергей усмехнулся и ответил:

— Юля, в моём времени уже нет никакого Советского Союза, а Украина и Грузия даже вступили в НАТО. Союз развалился ещё в девяносто третьем, через десять лет после смерти Брежнева. Да, Бог с ним, с Советским Союзом, Юлечка. Ты для меня дороже десяти Советских Союзов. Нет, ты не подумай ничего такого, я патриот своей страны, сражался за неё насмерть и точно погиб бы, подорвав себя и ещё с десяток вахабов гранатами, если бы к нам не подоспела помощь, не прилетели наши вертолёты. Просто тебя я люблю всё-таки больше родины.

Однако, это тысяча какое-то признание в любви привело к тому, что Юля вместо того, чтобы начать просматривать всю информацию о своём возлюбленном на ноутбуке, немедленно занялась с ним любовью и даже не дала при этом ему надеть презерватив, сказав, что давно уже хочет ребёнка. Поэтому ноутбук Сергей включил только минут через сорок, но сначала показал ей тот видеоролик, который он записал в их первую ночь. Когда Юля увидела на его экране пустую софу и услышала их разговор на кухне, то так и обомлела. Когда же на экране появился Сергей, держащий её на руках и стал признаваться ей в любви, задышала часто и прерывисто, настолько её захватили его слова. Потом она снова всматривалась в экран и прислушивалась к тому, о чём он говорил ей в ванной, но когда Сергей занялся с ней любовью в первый раз в её жизни, то не выдержала, заставила лечь его на спину, и не отрывая взгляда от экрана ноутбука, лежащего на софе, снова занялась с ним любовью. На этот раз страстные крики вырывались одновременно и из её груди, и из динамиков ноутбука, когда всё закончилось, то всхлипнула от счастья и сказала:

— Серёженька, пообещай мне, что никогда не потеряешь этот свой ноутбук и я даже через пятьдесят лет смогу посмотреть на то, как мы любили друг друга в первый раз.

Сергей, тяжело дыша, ответил ей:

— Обещаю, любимая.

Юля легла на него и страстно целуя торопливо заговорила:

— Серёженька, любимый, тебя посла сюда, в моё время сам Бог. Ты мой любимый, я всегда мечтала встретить только тебя и я никогда, никогда-никогда не изменю тебе даже мысленно. Мне всё равно, кем ты был миллионером или работником культуры, я люблю тебя такого, какой ты есть, а ты у меня самый лучший. Боже, как же я люблю тебя, хороший мой.

У Сергея от этих слов даже слёзы невольно брызнули из глаз, столько в них было любви и заботы. Крепко прижимая к себе Юлю, он горячечно зашептал ей на ухо:

— Юлечка, любимая, я тебя тоже очень люблю. Солнышко моё, кроме тебя мне не нужен больше никто. Под каждым своим словом, которое я сказал тебе в нашу первую ночь, я готов расписаться всей своей кровью. Мы с тобой будем жить долго и счастливо, любимая и эту видеозапись я буду хранить вечно. Я запишу её на несколько дисков, никогда не буду стирать эту кассету и мы посмотрим её с тобой ещё не одну тысячу раз. Ноутбук у меня новейший и он очень качественный, его ведь для меня тоже делали по специальному заказу, а ещё у меня есть к нему ремкомплект и он к счастью со мной. Но всё равно рано или поздно появятся другие компьютеры, пусть и не такие мощные, как этот. В общем об этом ты можешь не беспокоиться, а я же побеспокоюсь о том, чтобы тебе в жизни ничто не угрожало, да, и мне тоже. Я даже брошу курить совсем, хотя и сейчас стараюсь выкуривать не больше семи, восьми сигарет в день. Просто я привык к куреву в армии, но теперь обязательно брошу и буду заботиться и о твоём, и о своём здоровье. Я обязательно напишу те пьесы, о которых тебе рассказывал, и поставлю их в пятигорском театре.

— Да, любимый, ты станешь режиссёром. — Быстро согласилась с ним Юля и попросила — Покажи мне, каким ты был в детстве. Правда, что ты был толстощеким карапузом. Когда ты мне рассказал об этом, я даже не могла в это поверить.

Они долго лежали нагишом на кровати и Сергей показывал Юле все свои фотоснимки начиная с детских, а их у него было несколько тысяч. Особенно Юле понравились те, на которых он был снят на фоне российского флага на погранзаставе и тот снимок в госпитале, где заместитель командующего погранвойсками вручал ему в госпитале орден «Мужества». Потом он показал Юле свою семью и она сказала, что Татьяна очень красивая девушка, правда немного странная со своей многоцветной причёской и диковатым на вид макияжем. Понравились ей квартира и дом Сергея в Вихрах. Правда, она всё никак не могла поверить в то, что её жених миллионер. Когда же девушка увидела, как ему пожимает руку мэр города Москвы, вручая какой-то красивый диплом, а затем увидела его кабинет и Сергея в нём во время производственного совещания, он как раз поздравлял кого-то с пуском нового минизавода совсем рядом, в Константиновке, то согласилась, что он действительно миллионер. Впрочем согласилась она тогда, когда увидела сам минизавод, который был побольше нынешнего мясокомбината.

С ещё большим интересом Юля смотрела те видеоролики, в которых Сергей то ехал на гоночном автомобиле, то плыл на огромном катере, то стоял за штурвалом настоящего парусного корабля. Увидела она и то, как её жениху вручали диплом в Оксфордской школе бизнеса, которую он закончил экстерном за два года вместо трёх. Увы, но это было всё, на что его сподобило. Зато Сергей действительно был миллионером и это во многом именно благодаря ему компания «Главпродснаб», которую так назвали в память об ушедшем советском времени, стала тем, чем она была, но к этому её жених относился так легко, что она даже удивилась. А ещё Юлю очень удивило то, что у Сергея было так много друзей и везде, куда бы он не приезжал, все обнимали его, пожимали ему руку и целовали так, словно он был их родственником. Он же только смеялся и говорил, что так всё и должно быть, ведь он приезжал покупать, а не воровать. Спать они легли только под утро и лишь потому, что очень устали.

Глава 5. Первый крах в прошлом

Двадцать второго февраля Сергей и Юля, разбуженные «Полётом шмеля», проснулись в семь утра. Пока Юля умывалась и готовила себе завтрак, Сергей поработал на компьютере. Он уже начал писать пьесу под рабочим названием «Майское утро» о сложных взаимоотношениях молодого комсорга большого машиностроительного предприятия и его девушке, мастере цеха. Основная коллизия пьесы заключалась в том, что молодые специалисты любили друг друга, но девушка, не справлявшаяся со своей работой, постоянно пыталась выехать на своём возлюбленном. За завтраком, во время которого кушала одна Юля, а Сергей выпил, как обычно, чашку кофе без сахара, они спланировали свой день.

Юля собиралась с утра поехать в аэропорт, чтобы подать заявление об увольнении, а затем хотела походить по магазинам, чтобы купить своему уже официальному жениху, три дня назад они подали заявление в загс, подарок к дню Красной Армии. Поэтому они вышли из дома немного раньше, чем обычно. На стоянке такси Сергей, внимательно осмотрев издалека нескольких таксистов, подошел к одному из них и нанял машину на весь день. Юля уехала, а он пошел в спортивный зал и два с половиной часа ворочал там железо, нагружая себя самым основательным образом, а потом ещё полчаса делал растяжки. Выпив за время тренировки два литра «Смирновской», но не водки, а минеральной воды, он принял душ, отдохнул немного, покинул спортзал и направился в ресторан гостиницы, чтобы позавтракать.

Этот завтрак можно было смело назвать обедом, но он и не собирался идти после тренировки домой. Пока Юля разбиралась со своими делами, Сергей хотел встретиться и поговорить с главным режиссером театра. Настроение в это утро у него было прекрасное, не то что у главного героя его пьесы в то майское утро, когда тот понял, что ему нужно принимать какое-то решение, пока возлюбленная не подвела его под монастырь. Он уже пил кофе, когда в зал ресторана вошли двое крепко сбитых парней лет тридцати и стали простреливать его глазами. У Сергея тревожно ёкнуло сердце, но он постарался отогнать подальше дурные мысли и это ему даже удалось, тем более, что оба парня присели за столик у входа и подозвали к себе официантку и стали у неё что-то заказывать, но когда, расплатившись, он выходил из ресторана, они были уже у него за спиной, а прямо перед ним, словно из-под земли, вырос третий — мужчина лет сорока, невысокого роста, но крепко сбитый, лицо которого показалось ему знакомым. Он пристально посмотрел на Сергея и спросил:

— Гражданин Чистяков?

Во рту у Сергея тотчас появился медный привкус и он, стараясь дышать ровно, спокойно ответил:

— Да, я Сергей Чистяков. Что вам угодно?

— Пройдёмте с нами, гражданин Чистяков. — Со строгой, не терпящей возражения интонацией сказал ему мужчина.

Сергей улыбнулся, посмотрел назад, оба парня, вошедшие в ресторан, стояли чуть поодаль справа и слева, и сказал:

— Я обязательно пройду с вами, уважаемый, но только в том случае, если вы предъявите мне своё удостоверение и ордер на мой арест, если у вас таковой имеется.

Один из парней, стоящих сзади, злым голосом выпалил:

— Надо же, какой грамотный! А если я тебя пинками вынесу отсюда, ты пойдёшь с нами?

Сергей рассмеялся и насмешливо воскликнул:

— Попробуй! Рискни, дружок. Только я тебя заранее предупреждаю, до тех пор, пока вы не предъявите мне документов и ордера на мой арест, я буду вас считать гопниками, шпаной подзаборной, и относится к вам соответствующим образом, так что это ты вылетишь отсюда вместе со своим дружком. Вас это тоже касается, уважаемый и стволы, если вы их с собой захватили, вам не помогут. Итак, время, пошел! Предупреждаю, действуйте строго по закону, иначе весь остаток жизни вы будете работать на аптеку и не в органах, а дворниками.

Тип, стоявший сзади, справа, зашипел:

— Мразь, да, я тебя сейчас…

— Тихо, лейтенант! — Грозным окриком одёрнул его третий мужчина, достал из кармана своего костюма удостоверение в красной корочке и сказал, протягивая его Сергею — Гражданин Чистяков, я капитан Николаев, старший следователь пятигорского УКГБ. Ордера на ваш арест у меня нет, но вы всё равно должны пройти с нами, чтобы ответить на некоторые вопросы.

Сергей сосредоточенно кивнул головой и ответил:

— Слушаюсь, товарищ капитан. Только запомните на будущее, до тех пор, пока мне не предъявлено обвинение, я для вас товарищ Чистяков, а с личным составом вы обязательно проведите воспитательную работу. Такие запросто подведут своё руководство под монастырь и даже глазом не моргнут. Шпана, даром что закончили военное училище. Даже понятия не имеют о том, что такое офицерская честь. В настоящем бою такие гниды думают только о своей шкуре, в плен сдаются даже соплякам с перочинным ножиком в руках и потом поют на допросе, как курские соловьи и даже голосистее. Рвали мы таких. На куски рвали и от них одно только дерьмо оставалось. — Опустив грубияна ниже плинтуса, Сергей всё же внимательно рассмотрел удостоверение капитана и сказал, возвращая корочки — Давайте проедем в управление, товарищ капитан, и поговорим. Как я полагаю, разговор у нас с вами будет очень долгим и увлекательным и закончится он тем, что вы отправите меня в Москву. Ну, я к этому разговору давно готов, а вот готовы ли вы, это мы сейчас выясним. Пойдёмте, нечего загораживать проход людям.

Капитан Николаев, хлопая глазами, вышел из небольшого коридорчика в холл гостиницы, продолжая держать удостоверение в руках. У входа их поджидала чёрная «Волга». Один из силовиков, которых взял с собой капитан, распахнул перед Сергеем дверцу, а второй, тот что грубил ему, попытался втолкнуть его в машину, когда он садился, но наткнулся на каменно твёрдое плечо, хищный оскал, сверлящий взгляд и шипящий возглас:

— Шею сверну, щенок. Даже не вздумай садиться со мной рядом. Убью и не поморщусь, падаль.

Снова последовал резкий окрик капитан:

— Лейтенант! Сядьте вперёд.

Сергей сел в середине, капитан справа от него, а второй парень, на губах которого играла чуть заметная улыбка, слева. Хамовитый лейтенант сел впереди и они поехали в управление пятигорского КГБ. Капитан, едва только сев рядом с Сергеем, с укоризной в голосе спросил:

— Зачем же говорить то, чего вы не станете делать, Сергей Александрович? К тому же вы совершенно не знаете лейтенанта Опрышко, чтобы говорить такие слова.

— Вот тут ты ошибаешься, капитан. — Насмешливо воскликнул Сергей — На такое дерьмо у меня нюх, как у немецкой овчарки. Таких уродов, как твой лейтенант Опрышко, нужно ещё в младенчестве душить, да, в таком возрасте их не вычислить. Поэтому предупреждаю, я для Москвы очень ценный человек и если сверну ему шею, то мне это простится, а для родины будет не велика потеря. Кстати, капитан, мы с ребятами действительно вывели в расход одного такого типа. Когда его ваххабиты взяли в плен, то он, спасая свою шкуру, повёл их на нашу заставу и сделал всё, чтобы отвлечь наше внимание. В общем не стали мы с ним после боя долго чикаться. Сунули ему лимонку в штаны и сбросили со склона, чтобы потом, откинувшись с зоны, эта тварь не писала мемуаров о своём славном боевом прошлом и о том, как он подвёл банду Гелаева под наши пулемёты, но был за это несправедливо осуждён. Хотя как сказать, эта тварь могла тогда и отвертеться от наказания. Очень даже могла.

После этой отповеди капитан молчал до самого управления и лишь тогда, когда Сергея подвели к дверям камеры, сказал:

— Вы посидите пока здесь, гражданин Чистяков. На той квартире, которую вы снимаете, сейчас идёт обыск, в ходе которого уже обнаружены такие вещи, одно только происхождение которых вызывает множество вопросов.

Сергей покрутил головой, рассмеялся и воскликнул с деланной весёлостью:

— Ну, Анна Семёновна, ну, старая партизанка, всё-таки не выдержала, засунула нос в мой кофр! Ладно, капитан, давай, ройся в чужом нижнем белье. Только смотри, не обделайся со страха, когда догадаешься, кто я такой и откуда сюда прибыл. Впрочем, самого страшного без моей помощи ты всё равно не увидишь, а этого мерина держи от меня подальше. При малейшем приближении ко мне, я его грохну. — При этом Сергей сделал даже не движение в сторону лейтенанта, а один только намёк на него, отчего тот моментально отпрыгнул назад, а он, рассмеявшись, воскликнул ещё громче — Ну, что я говорил тебе, капитан? Трус твой лейтенант Опрышко, трус и мразь редкостная потому, что только конченый подонок может угрожать человеку, которого ему приказано не арестовать, а пока что просто попросить прибыть в контору для серьёзного и обстоятельного разговора. Тебе же бабка уже сказала, капитан, что она нашла у своего квартиранта целую кучу паспортов и все они выписаны на имя гражданина Российской Федерации, а не Советского Союза и к тому же в две тысяч втором и во все последующие годы. Вот и чеши теперь репу, капитан, как тебе со мной разговаривать, на вы и шепотом, или по борзому, словно ты сам железный нарком Ежов. Я прибыл сюда из не такого уж и далёкого будущего, папаша, в котором ты, как мне это теперь припоминается, работаешь гардеробщиком в администрации города. Тебе ведь так и не присвоили даже звания подполковника и ты вышел на пенсию майором.

Капитан побагровел и брызжа слюной закричал:

— Да, как ты смеешь со мной так разговаривать! В камеру его! Пусть посидит там и подумает хорошенько!

Сергей, входя в маленькую камеру, зло бросил через плечо, вспомнив, наконец, прозвище старого кагэбешника:

— Я-то посижу в камере, Шашель, но с тобой разговаривать больше не стану. Даже не надейся. Ты от меня больше ни одного нормального слова не услышишь, один только мат. Так что передай своему начальству, что задержанный тобой пришелец из будущего желает разговаривать только с начальником управления и больше ни с кем. Ещё я согласен говорить с офицерами КГБ из Ростова или Москвы, но только не с тобой, Шашель. Только смотри, когда будешь выходить, пригибайся пониже, а то притолоку сшибёшь, лосяра рогатый. Передавай привет Пыхте.

Высказав капитану все секреты его семейной жизни, Сергей нарочито громко рассмеялся, глядя на то, как тот бледнеет, и с независимым видом вошел в камеру. Железная дверь за ним с грохотом захлопнулась и он громко, витиевато выматерился, помянув недобрым словом любопытную Анну Семёновну, её мать, почему-то Брежнева вместе со всем Политбюро и ещё совершенно непонятно зачем Карла Маркса. Когда он выпустил пар, то подошел к нарам, привинченным к стене и истошным голосом запел песню про батяню комбата. Так он горланил несколько часов подряд, пока дверь не открылась и ему не принесли в камеру ужин, состоящего из жиденько супчика с макаронами, перловой каши, политой чем-то вроде солидола, стакана компота и трёх кусков хлеба. Сергей слопал всё это и возвращая поднос с посудой в окошко камеры, громко и весело обматерил прапорщика, принёсшего ему ужин, по-испански.

Посидев перед сном, он просмотрел на экране телефона все видеоролики, которые отснял в Пятигорске, начиная с того, на котором он подкрадывался к Юле, сидящей в китайской беседке, удалил фотографии и видеоролики с девушками, которые снял до этого, и, убедившись в том, что свет в камере гасить не будут, лёг спать, положив под голову свёрнутую дублёнку. Ночью ему снилось, как они с Юлей плывут на большой белой яхте по Средиземному морю в Венецию. Утром, проснувшись в шесть часов, он быстро умылся, сбросил с себя свитер с рубашкой и принялся заниматься кун-фу, не стесняясь наносить мощные удары по стенам и двери своего узилища. Дверь от его ударов трещала, громко стонала и грозила вывалиться, но он от этого только зверел и входил в раж, нанося всё более сильные удары. Наконец кто-то не выдержал, подошел к двери, открыл волчок и громко крикнул:

— Задержанный, прекратите хулиганить!

Сергей заорал в ответ:

— Эй, прапор, если не хочешь, чтобы я выломал дверь в этой камере и не принялся за вторую, возьми у меня деньги и принеси мне из ресторана нормальный, человеческий завтрак!

— Это запрещено, задержанный! — Возмущённо завопил прапорщик и Сергей, крутанувшись в воздухе, нанёс по многострадальной двери удар сразу двумя ногами, отчего тот взвыл благим матом — Стой, стой! Запор слетит! Ладно, давай деньги, принесу я тебе пожрать чего-нибудь из ресторана, пока начальство не приехало на работу. Договорюсь как-нибудь. Может быть у них осталось что-нибудь со вчерашнего вечера.

Сергей перестал измываться над дверью, прапорщик открыл окошко и он, протянув ему стольник, весёлым голосом сказал:

— Сдачу оставь себе, родимый, а теперь пулей в ресторан, одна нога здесь, а вторая уже тут. Бегом марш!

Прапорщик вернулся через полчаса с богатым уловом. Он принёс задержанному глубокую тарелку, на которой с горой был навален разогретый шашлык, ещё одну глубокую тарелку с капустой по-гурийски и маринованным чесноком, сыр, зелень, целый лаваш и даже две бутылки «Пепси-Колы». Сергей, подойдя к окошку, глянув на всё, немедленно сказал:

— Командир, мне столько не съесть. Давай разделим завтрак по-братски. Пока начальство яйца мнёт, нам ничто не мешает позавтракать нормально. Ты не бойся, я никакой не шпион, а самый что ни на есть пришелец из будущего и сам не могу взять в толк, каким это ветром меня занесло из Москвы две тысячи десятого года, в Пятигорск семьдесят шестого. Не веришь? Вот, смотри, такой штуковины ты сейчас на всей земле не сыщешь. Это сотовый телефон с фотокамерой и видеокамерой. В нём ещё есть компьютер, радио, диктофон. Смотри, это я заснял, как мы в горы на шашлыки ездили. Видишь, это прокурор города, классный мужик, блатовал меня пойти к нему на работу. Это ваш начальник горотдела милиции, пьяный в сиську, а это полковник Трегубов, его-то ты точно должен знать. А вот первый человек, с которым я в Пятигорске в тот день заговорил. Витёк. Тоже отличный парень, не то что эта ваша Отрыжка, пидор гнойный. Кстати, командир, вспомнил я его. Я ведь в своём прошлом бывал в Пятигорске не раз. Сам я его не видел ни разу, но мне друганы рассказывали, что его ваши же пятигорские бандиты, с которыми он корешевал, в Тамбукане утопили за жадность и подлость. Да, ты трескай, не стесняйся, командир. Тебе как, сменяться утром или ещё дежурить? Ты извини, браток, что я дверь погнул. Понимаешь, мне нужно было как-то стресс снять.

Успокаивая себя этим разговором, Сергей быстро ел, понимая, что прапорщику за такие дела может и влететь. Тот, поначалу, держался с опаской, но задержанный разговаривал с ним таким тоном, что он осмелел, приблизился и стал с аппетитом есть, беря мясо, как и Сергей, руками. Услышав про стресс, он сказал:

— Да, хрен с ней, с этой дверью, парень. Слушай, а откуда ты узнал, что Пыхта Шашелю рога наставляет? Кстати, меня тоже, как и тебя, Сергеем зовут.

— Ну, будем знакомы, Серёга. — Сказал прапорщику Сергей, протягивая через окошко руку — Если твоя фамилия Швецов, то я тебя знаю. Ты теперь, ну, в моё время, начальник пятигорского ФСБ и отличный парень. Воевал в Афгане, там тебя к званию героя представили, но эти суки из арбатского военного округа зажали твою медаль Героя Советского Союза. Но ты не расстраивайся, в девяносто седьмом тебе было присвоено звание Героя России за успешную работу в Чечне. В твоём будущем мы с тобой друзья не друзья, но отличные приятели. Я твою дочь, Вилену, взял к себе на работу в Москву.

— Слушай, Серёга! — Воскликнул прапорщик — А моя фамилия действительно Швецов и дочка у меня есть, Виленочка. Ей ещё годика нет. Неужели мне, правда, героя дадут?

— Двух, Серёга, в две тысяче девятом, в честь двадцатой годовщины вывода советских войск из Афганистана, тебе в Кремле сам президент Медведев вручит медаль Героя Советского Союза, так что ты будешь дважды герой, не то что эта гнида, Отрыжка. Но тебя не это будет радовать больше всего, а то, что твоя внучка поступит в Оксфордский университет и поедет учиться в Англию. Твоя Виленка ведь родит её, когда ей самой было всего семнадцать. Да, с первым мужем ей не повезло, зато теперь она в нашей компании юридическую службу возглавляет. Из-за границ почти не вылезает и живёт по большей части в Лондоне. Мы ей там офис пробили и у неё в Великобритании даже есть своё собственное юридическое агентство. В общем счастливый ты мужик, Серёга. Прошел Афган и Чечню без единой царапины. А ещё я тебя уважаю за то, дядя Серёжа, что ты правильный мужик, и сразу понял, что мы здесь, на Северном Кавказе, хорошее дело развернули, полезное.

Они быстро съели всё, что было на тарелках, впили по бутылочке «Пепси-Колы» и Сергей Швецов, убрав поднос, не закрыл окошко, а продолжил разговор, но весьма своеобразным образом. Не показываясь Сергею, он спросил:

— Ладно, Серёга, всё это слова. Чтобы я поверил тебе, скажи мне какой я из себя и как выглядит моя Виленка. То есть будет выглядеть через тридцать четыре года.

Сергей, который стоял опершись руками на откинутую железяку, громко рассмеялся и воскликнул:

— Узнаю Железного Феликса. Это так тебя твои подчинённые за спиной называют, дядь Серёжа. Значит так, Сергей Илларионович. Росточком тебя Бог не обидел, в тебе полных два метра плюс ещё один сантиметр, как ты сам говоришь, для дальнейшего развития. Ты мужик худощавый, но ходишь немного ссутулившись. Пытаешься быть незаметным. Волосы у тебя светло русые, в общем ты блондин. Виски только в последние три года седеть начали. Ты увлекаешься баскетболом, ещё бы, при таком-то росточке. На левом плече у тебя татуировка, двадцать третий мигарь вылетает из облаков, это потому, что ты служил в авиации, после чего, вернувшись в Питер, пошел чи служить, чи работать в КГБ. Правда, о том, что ты начинал с прапоров, мне ничего не известно. На той фотографии, где ты снят с Ануш и Виленочкой, у тебя лейтенантские погоны, но и дочке твоей тогда уже четыре годика было. Теперь о Вилене Сергеевне. Она пошла вся в папу ростом, почти метр восемьдесят вымахала, очень красивая брюнетка из той породы женщин, про которых говорят, что у неё всё впереди. Это ей от мамы досталось, грудь чуть ли не шестого размера. При наличии осиной талии и просто шикарного зада, она в Лондоне всех мужиков в транс ввергает. Тётя Ануш, хотя ей уже пятьдесят три и сейчас просто редкой красоты женщина. Хотя армянки и стареют рано, это не про неё сказано. Ну, что ещё тебе сказать, Серёга? Блин горелый, я же про самое главное забыл сказать! Ты же и сейчас живёшь на Горапосте, наискосок от пивного ларька Васгена. Он, кстати, уже помер, но площадь Васгена и сейчас так называется. Как он когда-то говорил? Я пиво никогда не разбавляю, я честно не доливаю ровно десять грамм.

Сергей Швецов потрясённым голосом сказал:

— Офигеть можно. Серёга, так ты и правда из будущего? Ты ведь точно не мог видеть меня ни разу! Я же только вчера вернулся из Ростова, с офицерских курсов и через две недели снова туда поеду, а ещё через полгода мне звание должны присвоить.

Договорить они не успели, так откуда-то сбоку кто-то громко крикнул:

— Прапорщик Швецов, приказано немедленно доставить задержанного к подполковнику Романову! Серёга, мне как, конвоиров свистнуть или он у тебя уже подобрел после завтрака? Ну, москвич, чёрт, а не ребёнок! Вчера такого шухера навёл, что капитан Николаев слёг и сегодня на службу не вышел.

— Сам управлюсь, отведу задержанного к Дмитрию Ивановичу без конвоиров. — Откликнулся сердитым голосом прапорщик Швецов и добавил — Он же не диверсант какой-нибудь и не вражеский агент, а наш, советский парень.

Прапорщик открыл дверь и только после этого Сергей увидел его. Высокий, стройный и гибкий, в хорошо подогнанном мундире, он действительно был хорошо знаком ему. Сергей, радостно заулыбавшись, воскликнул:

— Дядь Серёжа, да, ты почти не изменился! Слушай, Серёга, ты же совсем не сутулишься. А-а-а, Понял! Это ты в Афгане начал сутулится. Тебе же с твоим ростом в Джелалабаде точно приходилось ходить всё время пригибаясь. На тебя же там чуть ли не все снайперы охотились! Ещё бы, за твою голову Шах-Махсуд полмиллиона афгани обещал заплатить. Очень уж от тебя вреда было много. — Кивнув головой, он поинтересовался — Серёга, мне как, куртку с собой брать или здесь оставить?

Прапорщик растерянно улыбнулся и тихо сказал:

— Оставь пока здесь, Сергей. Боюсь, что тебе точно придётся ждать, когда к нам прилетят спецы из Москвы.

Сергей кивнул головой, выгреб всё из карманов куртки, что в них было, рассовал свои вещи по карманам и вышел из камеры, негромко посмеиваясь и хвастаясь вполголоса:

— Здорово я вчера покуролесил. Шашель с Отрыжкой меня даже обыскивать зассали. Таким не в конторе глубокого бурения работать, а на мусорной свалке. Следак называется, ни украсть послать, ни посторожить поставить.

Прапорщик Швецов шел с ним рядом и губы его так и кривились от с трудом сдерживаемой улыбкой. Они поднялись с цокольного этажа на третий, прапорщик доставил его в приёмную и подвёл к двери начальника управления, возле которой стоял какой-то капитан. Тот быстро открыл перед ними двери, Сергей вошел и прапорщик Швецов громко доложил какому-то мужчине в сером костюме, повёрнувшемуся к ним спиной:

— Товарищ подполковник, задержанный Чистяков доставлен.

Мужчина, который что-то искал в сейфе, стоящем позади него, быстро повернулся и сказал:

— Вы свободны, прапорщик. Передайте капитану Максимову, чтобы он никого даже близко не подпускал к моему кабинету и всем отвечал по телефону, что я уехал на совещание.

Сергей Швецов, плотно закрыв за собой дверь, отрицательно помотал головой и тихо сказал начальнику:

— Дмитрий Иванович, давайте лучше я задержусь на службе и сам подежурю в приёмной. Извините, но у вас с Сергеем будет долгий разговор. То, о чём он мне уже рассказал, заставляет меня думать, что он именно тот человек, каким представляется. Вы же знаете, что за человек капитан Максимов. Прикажите и я в приёмной буде отстреливаться до последнего патрона.

Подполковник Родионов, увидев которого Сергей невольно вздрогнул, так как узнал в нём отца Юли, кивнул головой, подошел к ним обоим вплотную и тихо сказал:

— Спасибо, Сергей. Гони капитана в шею и скажи ему, что это мой приказ. Не пускай сюда никого, дай мне сначала самому во всём разобраться, чтобы я потом мог доложить в Москву о том, что у нас в Пятигорске объявился пришелец из будущего.

Прапорщик Швецов, прежде чем выйти из кабинета, повернулся к Сергею, крепко пожал ему руку и шепнул:

— Я верю тебе, тёзка. И ты верь Дмитрию Ивановичу.

Он вышел из кабинета и Сергей обалдело сказал:

— Дмитрий Иванович…, батя, что ж ты мне сразу не сказал, что ты у нас чекист, я бы тебе давно уже обо всём рассказал. Чёртова Анна Семёновна. Как же она меня подставила, старая партизанка. Милейшая женщина, а такой номер отколола.

Только теперь Сергей увидел, что на длинном столе, который скорее всего ещё недавно стоял посреди кабинета, а теперь был приставлен вплотную к стене напротив окон, были аккуратно разложены все его вещи. Он посмотрел на них, горестно вздохнул и сокрушенно закивал головой, а его тесть, который сам попросил называть себя батей, тихо спросил:

— Ты действительно тот, кто ты есть со слов Юли, Сергей?

— Да, батя, я действительно простой российский миллионер, как тебе сказал об этом Юлечка, который неизвестно как оказался в прошлом. — Обиженным шепотом ответил Сергей — Но знаешь, батя, все свои миллионы до последней копеечки я заработал, а не украл у народа, как какой-то там Рома Абрамович, Березовский или ещё какой-нибудь бандит. Да, к тому же когда я начал заниматься бизнесом всерьёз, в России уже и воровать-то было нечего, всё что можно было украсть, украли до нас.

Сергей подошел к столу и стал выкладывать из карманов бумажник, свой сотовый телефон, плеер, зажигалку и прочую мелочёвку. Дмитрий Иванович, тяжко вздохнул и спросил своего зятя уже вполне нормальным, громким голосом:

— Серёжа, ты должен мне объяснить, откуда у тебя это всё и что это вообще такое? Наши специалисты так и не смогли понять, что это такое. Вот про эту вещь они сказали мне хоть что-то более или менее определённое. Говорят, что это какой-то компьютер и даже разобрались, как его можно включить, но так и не смогли подобрать к нему пароль. Можешь говорить совершенно свободно, прослушки у меня в кабинете нет. Точнее она есть, но сейчас отключена. Я сам её отключил.

Облегчённо вздохнув, Сергей ответил:

— Ну, что же батя, тогда приготовься выслушать такое, от чего у тебя волосы на голове дыбом встанут. Но знаешь, батя, для начала я всё-таки хочу тебе кое-что показать. Это хорошо, что ваши спецы не смогли влезть в мой компьютер, а то бы они в нём такое увидели. — Сергей приставил к столу два стула, подключил ноутбук к сети и включил его — Но сначала я хочу показать тебе кое-что другое. Тогда ты сразу поймёшь, кто я тебе.

Сначала Сергей показал отцу своей возлюбленной, видеоролик, на котором тот увидел китайскую беседку на вершине горы Горячей и сидящую в ней на перилах Юлю. Он был довольно опытным оператором и потому наплыв получился очень хороший, почти без рывков. Изображение тоже было довольно качественное. Сергей двигался к беседке так плавно и тихо, что в динамика были слышны лишь отдалённые шумы города. Когда же Юля повернулась, то Дмитрий Иванович услышал диалог, состоявшийся первого февраля между его дочерью и пришельцем из будущего и он ему очень понравился. Во всяком случае подполковник сразу же заулыбался. После этого Сергей пустил второй видеоролик и хотя на нём сначала была видна одна только софа, а весь разговор был за кадром, да, и говорили Юля и её жених о вещах мало интересных, он тоже его заинтересовал. Когда же в кадре появился Сергей, который держа его дочь на руках признавался ей в любви, он не выдержал и сказал:

— Ну, ты и шельмец, Серёга. Как же ты ловко её подловил. Да, не каждый парень твоих лет сумеет так объясниться в любви.

Сергей выключил видеопроигрыватель в тот момент, когда Юля и он оказались на софе, сказав:

— Всё что было дальше, батя, касается только меня и Юли.

— Понимаю, Серёжа. — Согласился отец — Даже отцам о таких вещах не рассказывают. Впрочем, жена рассказала мне о том, какой ты умница. Это всё хорошо, Серёжа, но меня очень сильно волнуют два вопроса. Первый и самый главный — откуда у тебя паспорт гражданина Белиза? Ты что, изменил родине?

Сергей усмехнулся и воскликнул:

— Батя, не смеши меня! Да, в Белизе таких граждан, как я, уже миллиона два или три наберётся. Я за эту ксиву заплатил семьдесят пять тысяч долларов и она нужна мне только для того, чтобы летать чуть ли не по всему миру без всяких виз. Понимаешь, батя, мы ведём бизнес с десятками стран и иногда мне приходится срываться с места и срочно мчаться в аэропорт, чтобы улететь в какую-нибудь Банано-Лимонию. Если я начну оформлять туда визу, то на это уйдёт недели две, а так я просто вылетаю в Париж, Лондон или Бонн, всё зависит только о того, как быстро я смогу улететь в эту Лумумбопотамию, пересаживаюсь с самолёта на самолёт и максимум за день добираюсь до того места, где мне нужно завести нужные знакомства. В этом плане мы с тобой коллеги. Правда ты контрразведчик, а я бизнес-разведчик и отправляюсь на дело тогда и туда, когда могу где-то заключить выгодный контракт на поставку бананов, кофе, мороженной рыбы, мяса, сахара. В общем любых продуктов, которые устраивали бы нас прежде всего своим качеством, а уж цены мы до того насобачились сбивать, что иной раз берём их чуть ли не в полцены. Бизнес, батя. Мы ведь в своих магазинах держим самые дешевые цены, да, и если что продаём оптом, то только тем, кто не пытается на нас нажиться. Нам куда важнее продать как можно больше продуктов по тем ценам, которые будут по карману даже бабушкам и дедушкам с их нищенской пенсией, чем накормить какого-нибудь зажравшегося миллионера яичницей из соловьиных яиц и паштетом из язычков колибри. Но знаешь, батя, эти проглоты всё равно предпочитают отовариваться в наших магазинах. Секут, гады, фишку, что у нас никогда не бывает тухлого товара. Он просто не успевает испортиться.

Дмитрий Иванович облегчённо вздохнул и сказал:

— Понял, Серёжа. Спасибо, что ты всё мне объяснил, а теперь объясни мне, откуда у тебя американский пистолет? Или этот трофей, который достался тебе на войне?

Сергей засмеялся и воскликнул ещё громче:

— Батя, ты что! Это же пугач! Он же стреляет резиновыми пулями. Нет, из него, конечно, можно и убить человека, но нужно очень хорошо целиться. Эту пушку мне мой помощник, Тимоха, задарил. Сказал, что выглядит очень солидно. Послушай, батя, ты же просмотрел вчера все мои документы, а значит должен был видеть и моё разрешение на ношение оружия. Для серьёзных дел у меня есть «Беретта», но я ношу её редко. В Москве мне ничто не угрожает, а если я куда и еду по делам, то всегда с Тимкой и Борисом. Они официально числятся в охранном агентстве «Алекс» телохранителями, но это для того, чтобы быть всегда при оружии, а вообще-то работают со мной. Я тебе их сейчас покажу. Серьёзные парни, оба из СВР. Эх, батя, если бы они прибыли в твоё время, у меня не было бы никаких проблем ни с документами, ни со всеми другими делами. Они же ассы, настоящие разведчики. Оба бывшие нелегалы. Один в Англии работал, а другой в Штатах. Отличные парни. Я без них, как без рук, но мы к ним относимся не как к наёмникам, а как к партнёрам. Мы каждому из них создали по компании и они не бедствуют, деньгами я их никогда не обижаю. Всё по справедливости.

— Ну, это меня не очень-то интересует, Сергей. — Сказал Дмитрий Иванович, но тут же изменил свою точку зрения и поинтересовался — Серёжа, а ты правда миллионер? Мои сотрудники пересчитали все деньги, что нашли в твоём шкафу, там действительно два миллиона, но Юля сказала мне, что ты привёз их в Пятигорск, чтобы оплатить закупки скота. Никогда даже и не думал о том, что моя дочь выйдет замуж за миллионера. Хотя это ты там, в будущем был миллионером. А сейчас, в Советском Союзе, можно быть только подпольным миллионером, а таких, Серёжа, мы ловим и сажаем в тюрьму.

Сергей усмехнулся и ответил:

— Батя, миллионы остались в Москве. Их Тимофей в кейсе нёс. Пять миллионов евро. В рублях это сто пятьдесят миллионов, а эти два лимона я взял на мелкие расходы. Юля тебе правду сказала, батя, я действительно миллионер, а если всё считать в рублях, то и вовсе миллиардер. Всё то золото, которое я сбагрил здесь по дешевке, было куплено мною на честно заработанные деньги. Это всё враньё, что в России нельзя честно зарабатывать деньги. Мы с первого же дня честно платим все налоги и нам ещё на жизнь остаётся. Просто мы очень хорошо разбираемся в бизнесе и вкалываем до седьмого пота. Пускай и не с киркой в руках, но работаем на совесть. Миллионы людей кормим.

Полковник Романов покивал головой и сказал:

— Понимаю, Сергей. Тебе, наверное, приходится иногда выслушивать упрёки, особенно со стороны пожилых людей.

Сергей улыбнулся и с ехидцей ответил тестю:

— Ага, батя, особенно когда я приезжаю в Сармаково, Хабаз или ещё в какие-нибудь горные аулы от Адыгеи и до Осетии, где мы поставили свои кормозаготовительные предприятия и заготовительные пункты. Мне там как старики, так и молодёжь такое говорят. Там в моё время горцы держат столько скота, сколько его не было в ваше, советское время. Да, и в Москве, когда наши сотрудники разносят по квартирам пенсионеров и многодетных семей карточки льготного покупателя, по которым они в наших магазинах покупают продукты почти вдвое дешевле, в мой адрес, в том числе, эти люди иной раз такое говорят, что я аж раздуваюсь от гордости за то, что когда-то Егору всю плешь проел, рассказывая о том, какой работящий народ кабардинцы, если их к станку не ставить, а давать им заработать у себя в горах.

— Ну, мне этого не понять, Серёжа. — Сказал подполковник.

Сергей немедленно воскликнул:

— Зато полковник Шевцов, с которым я разговаривал в этом самом кабинете в две тысячи четвёртом, сразу всё понял! Понял и принял наше предложение в оперативную разработку. Знаешь, батя, сытый горец, это мирный, спокойный и добрый горец.

Дмитрий Иванович поспешил сменить тему разговора:

— Сергей, откуда у тебя этот компьютер? Я смотрю, что у него клавиши с русскими буквами. Такие действительно будут у нас в две тысячи десятом году?

— Нет, батя, таких компьютеров точно ни у кого в Москве нет. — С гордостью сказал Сергей — Этот комп мне на Тошибе изготовили по спецзаказу. Титановый корпус, двухядерный процессор на семь гигагерц, хард-диск на один и два десятых терабайта, встроенный космический телефон. О, у него целая куча всяких наворотов. Ещё бы, я заплатил за него целых семьдесят пять тысяч евро, да, ещё пятьдесят за ремкомплект к нему. Таких даже в Штатах ни у кого нет. Никто кроме меня не захотел платить за них такие деньги. Вот если бы у него был золотой корпус с бриллиантами, тогда их стали бы покупать. С этой машиной, батя, я уже третий год не расстаюсь. Она позволяет мне работать в любой точке планеты. Даже там, где нет электричества. Лишь бы там солнце светило. У него крышка двухслойная. Состоит из двух панелей солнечных батарей. Раскрыл, выставил на солнышко и заряжай аккумуляторы. Это самое лучшее железо, которое у меня только когда-либо было.

Они проговорили до глубокой ночи и Сергей рассказал Дмитрию Ивановичу Романову о себе всё. В том числе и о злополучной фотокамере «Сони», из-за которой Анна Семёновна заподозрила в нём по причине её миниатюрности американского шпиона и моментально примчалась с ней в КГБ. Он даже не сердился на неё и говорил, что ему нужно было первым делом врезать в дверь новый замок. Они сначала пообедали в кабинете, затем поужинали и Сергей даже смог поговорить по телефону с Юлей и постарался успокоить свою невесту. Когда он положил трубку, Дмитрий Иванович с тревогой в голосе спросил:

— Что же нам теперь делать, Серёжа? Боюсь, что в Москве могут тебе не поверить.

— Поверят, батя. — С убеждённостью в голосе твёрдо сказал Сергей — В КГБ работает очень много умных и всё понимающих людей. Военная промышленность у нас сейчас на подъёме и мне кажется, что наши спецы в области электроники смогут разобраться в том железе, что я принёс с собой в ваше время, и тогда мы а штатники будем лидерами сразу в компьютерных делах, а также ещё в нескольких областях.

— Ох, сынок, не уверен я в этом. — Грустно промолвил Дмитрий Иванович и задумчиво спросил — Может быть устроить тебе побег? Скажем отправить тебя за город, где у тебя, якобы, есть схрон или закладка. Послать с тобой Сергея Швецова, ну, а ты сбежишь от него. Вот только что ты будешь потом делать. Юлька сказала, что она жить без тебя не будет, сынок.

— А вот это действительно здравая мысль, батя. — Согласился с тестем Сергей — Только уж лучше тогда тебе отправить со мной за город лейтенанта Опрышко. Против Сергея у меня рука не поднимется, а этого мерзавца я мигом в нокаут отправлю. После этого я выкраду Юлю, доберусь до Грузии, пойду вместе с ней через горные перевалы. Подкуплю там сотрудников какого-либо маленького сельского аэродрома, угоню самолёт и мы улетим с ней в Турцию, а оттуда переберёмся в Штаты. Тогда я уже через три, четыре года буду миллионером, а СВР появится ещё один разведчик. Правда, тогда тебя точно снимут с должности, но я думаю, что когда я выйду на связь и принесу в клювике очень ценную информацию, восстановят.

Дмитрий Иванович протестующе замахал руками:

— Сергей, ты взрослый человек, а говоришь такие глупости. Как ты сможешь добраться до Грузии? Как сможешь провести с собой Юлю? Вы оба погибнете в горах.

— Бегом, батя. — Спокойно ответил ему Сергей — Не забывай, пожалуйста, что я здесь служил и знаю горные тропы лучше кабардинцев. И за Юлю не беспокойся, я её на руках через любые горы перенесу потому, что люблю больше жизни.

— А потом что! — Спросил подполковник Романов — Приставишь пистолет к виску пилота и угонишь самолёт, как Бразинскасы? Нет, Серёжа, так ни в коем случае нельзя делать.

Сергей рассмеялся и спросил:

— Зачем мне это нужно, батя? Я просто напою где-нибудь в Аджарии в стельку экипаж, всю аэродромную обслугу, а потом мы спокойно сядем с Юлей в самолёт и на бреющем полёте спокойно долетим до Турции.

— Ты что же, действительно умеешь летать на самолёте, Серёжа? — Удивился Дмитрий Иванович — Я думал, что ты просто так, ради форса сфотографировался за штурвалом.

— Своего собственного самолёта! — Воскликнул Сергей подняв вверх палец — Была у меня когда-то «Цессна», но я её ещё три года назад продал. Хлопотное это дело, иметь в России свой собственный самолёт. По глупости купил, а когда понял, что летать-то мне на нём и некуда, продал. В принципе я мог бы угнать и истребитель, но не вижу в этом никакого смысла. Шума будет много, да, и не охота америкосов лишний раз радовать. Хватит им и того, что тот урод угнал двадцать пятый мигарь в Японию. Хватит с них и ан второго.

Дмитрий Иванович задумался и через несколько минут сказал подавленным голосом:

— Серёжа, дай мне подумать до утра. Подумать самому и поговорить с Юлей, а завтра на свежую голову мы продолжим наш разговор. Может быть что-нибудь и придумаем. А теперь давай дадим серому веществу в голове немного отдохнуть. Извини, но спать тебе сегодня придётся сегодня в камере.

В половине второго ночи Сергей вернулся в камеру и лёг на жесткие нары. Немного поворочавшись, он вскоре уснул и ему снова снилось, как они плывут с Юлей на яхте. Проснувшись, он не открывая глаз почувствовал, что она лежит рядом и с облегчением промолвил:

— Юлечка, любимая.

Ему в уши немедленно ударил громкий, возмущённый и полный негодования крик:

— Какая ещё Юлечка! Почему ты называешь меня Юлечкой? Ты что, завёл себе ещё одну любовницу? Кобель! — Сергей вскочил от этих воплей с кровати и увидел в полумраке перед собой какую то растрёпанную голую девицу, которая орала — Меня зовут Вика, если ты это забыл, кобель несчастный!

Сергей презрительно скривился и гаркнул в ответ:

— Вон отсюда, кошка драная!

Он сразу же понял, где находится. Это была спальная комната его собственной квартиры. Он включил свет, надел на себя халат и вышел в просторный холл. Пройдя в свой кабинет, он открыл сейф, достал из него пачку евро, это была банковская упаковка купюр достоинством в пятьсот евро, вернулся в спальную и с порога бросил деньги Вике, громко сказав:

— Это тебе за хлопоты. Одевайся, собирай свои вещи и убирайся отсюда. Немедленно, если не хочешь, чтобы я тебя вышвырнул вон, как драную кошку.

Он вернулся в кабинет и задумался: — «Боже мой, это был всего лишь сон. Господи, но какой! Как же мне теперь вернуться в этот сон поскорее? Юлечка, любимая, где мне тебя искать? Родная, любимая, где ты?»

Глава 5. Кошмар в настоящем

Выгнав из своего дома Вику, которую он внезапно возненавидел, Сергей принял душ, позавтракал, собрался и поехал на работу, а не в Вихры, как обещал матери. В половине одиннадцатого из Пятигорска позвонил Дмитрий и сказал, что только что вернулся из Краснодара и они приняли окончательное решение, резать скот сейчас, а не ждать следующей осени. Димка говорил торопливо, сбивчиво и в конце разговора взмолился:

— Серёга, высылай жесть, соль, приправы, дополнительные котлы, нам их будет не хватать и обязательно прилетай сам. Братан, я без тебя этого дела просто не потяну. Хотя меня в горах и уважают, аксакалы в пояс кланяются, но тебя они послушаются, а со мной спорить будут до хрипоты. Они уже привыкли к тому, что мы им такие бабки за откорм скотины платим и так просто не захотят годовалых бычков под нож пускать, хотя они все и наши. Поэтому будет совсем зашибись, если ты ещё и денег привезёшь, хотя бы лимона полтора евро, премии выдать за сознательность.

Хотя все мысли Сергея были о Юле, он моментально согласился. Подумав о том, что возможно встретит её в Пятигорске хотя бы женщиной пенсионного возраста, он быстро согласился и сказал, что вылетит в Минводы немедленно, а деньги привезут с собой Тимофей и Борис. После этого он немедленно собрал совещание и объявил всем о том, что компания «Главпродснаб» с этой минуты переходит на военное положение, он вылетает в Минеральные Воды, вслед за ним завтра же выдвигаются фуры с грузами, а в понедельник он ждёт в аэропорту Тимофея и Виктора со всей наличкой, которую Владимир Викторович сможет выдернуть из банка. Партнёры по бизнесу и коллеги по работе прониклись его речью. Особенно всем понравилось то, что Сергей Александрович сам отправлялся на Северный Кавказ, именно это служило самой надёжной гарантией того, что уже через неделю в Москву начнут прибывать фуры с тушенкой. Подчинённые разошлись по своим рабочим кабинетам, а пятеро владельцев компании остались в зале заседаний и Егор сказал:

— Молодец, Серёга. Спасибо. Большое тебе спасибо даже не от меня лично, а от всех москвичей. Если в мире действительно начнётся большая заваруха, то народ в регионах как-нибудь проживёт на подножных кормах, а в Москве огородами не прокормишься. Как ты думаешь, сколько тушенке мы сможем поднять?

Сергей улыбнулся и ответил:

— Егор, сколько её вообще можно будет поднять, столько и подниму. Ты только знай гони мне жесть, соль и перец с лаврушкой, чтобы народ потом не плевался и нас не проклинал. Ладно, парни, мне ещё домой нужно заехать, собраться в дорогу.

— А мы тебя так просто не отпустим, Серёга! — Воскликнул Володя — Мы вместе с тобой поедем в аэропорт, Малыш. В банк я уже позвонил и попросил, чтобы они приготовили нал. Лимонов пять в понедельник возьму, а дня через три ещё столько же.

Вместе со своими друзьями Сергей поехал домой, быстро собрался в дорогу и уже от его дома они поехали в аэропорт. Вечером он уже был в Пятигорске, в новом доме своего друга Димы. Володя и Елена специально приехали к сыну, чтобы встретиться с ним. Сергей, глядя на эту супружескую чету, которую он помнил такими же молодыми людьми, какими были они с Димкой, даже моложе, широко улыбался. В этот вечер он общался куда больше с ними, чем со своим другом и в первую же очередь стал расспрашивать их о Юле, дочери подполковника Романова, который был когда-то начальником пятигорского УКГБ. Володя о нём вообще ничего не слышал, а Лена, задумавшись, вспомнила, что был такой, но в конце семидесятых уехал вместе с семьёй вроде бы в Москву. Сергей тут же позвонил полковнику Швецову и тот подтвердил, что его бывший начальник действительно перебрался в столицу и что он уже умер, а вот как разыскать его дочь, он даже и не знал, но пообещал сделать запрос по своей линии, пока его ещё не проводили на пенсию.

Уже в субботу у Сергея начались трудовые будни и начались они с того, что он лично съездил в несколько кабардинских аулов и объяснил горцам, что скот нужно резать сейчас. Почему именно, он не стал объяснять, но кабардинцы это и сами прекрасно понимали. В понедельник вечером он выехал в Краснодар и вскоре работа закипела по всему региону. Уже в среду в Москву поехали первые фуры с тушенкой, но это было только начало. Ещё через несколько дней конвейер заработал на полную мощность и вся пятнадцать минизаводов компании «Главпродснаб» заработали в три смены. Сергей все эти дни мотался чуть ли не по всему Северному Кавказу от Краснодара до Владикавказа и управился со всеми делами лишь к дню Защитника Отечества, который он провёл в дороге, направляясь в Пятигорск, куда приехал только поздней ночью. Этот праздник они решили отпраздновать на следующий день, собравшись всей своей компанией в недавно отстроенном заново ресторане на вершине Машука. В этот же вечер ему позвонил полковник Швецов и весёлым, бодрым голосом доложил:

— Привет, Серёжа. Выполнил я твоё задание, парень. Есть чем записать? Диктую адрес: Родионова Юлия Дмитриевна, проживает в городе Москве, Зелёный проспект, дом семьдесят девять, квартира восемьдесят один. Недавно она схоронила мать. Живёт одна. Московские друзья сказали мне, что она женщина немного со странностями. Была когда-то стюардессой, но так и не вышла замуж. В общем старая дева, но наидобрейшей души человек. Хотя знаешь, я не нахожу это слишком уж странным, Серёжа. Сдаётся мне, старому чекисту, что это не случайно. Папашка её был отличный мужик, чекист старой закалки. Дослужился до генерала в Москве и умер в девяносто восьмом. Если доведётся тебе в Москве свиться с Еленой Дмитриевной, кланяйся ей от меня в пояс. Хотя я её видел лишь несколько раз, Серёжа, так тебе скажу, в молодости это была девушка просто неописуемой красоты, но видно знала себе цену и ждала не иначе, как принца, раз так и не вышла ни за кого замуж. Ладно Серёжка, до встречи, завтра ровно в четырнадцать ноль-ноль, буду, как штык, стоять у дверей ресторана и поджидать тебя. Хотя куда мне угнаться за тобой, ты парень прыткий и приедешь раньше меня. Да, тёзка, хорошее дело ты сделал, что организовал поставку в первопрестольную тушенки. Даже мне из Москвы благодарственное письмо прислали за то, к чему я вроде бы и не причастен был.

Сергей громко сказал в трубку:

— Дядя Серёжа, ты мне это брось. Ты ещё о-го-го как причастен к этому. Мы же не зря твой портрет вывесили у себя на доске почёта. Так что ты очень даже причастен ко всему. Ну, до встречи, Дядь Серёж и ещё раз с праздником тебя.

Как это и предполагал полковник Швецов, его тёзка приехал на гору Машук ещё в час дня, чтобы лично проверить, как идёт подготовка к банкету. Был не просто тёплый, а жаркий день. Весь город был в цвету и потому Сергей распорядился, чтобы стол им накрыли на широкой открытой веранде. В ресторан даже была приглашена группа «Виагра», гастролировавшая на Кавминводах. Девушки хорошо знали, насколько щедры владельцы компании «Главпродснаб» и охотно откликнулись на просьбу её вице-президента, считавшегося в артистической среде одним из самых завидных женихов Москвы. В принципе это из-за них банкет в честь завершения командировки Сергея был назначен на четырнадцать часов. Вечером у группы «Виагра» был концерт. Девушки, как только он приехал в ресторан, закрытый на спецобслуживание, сразу же набросились на него с поцелуями и принялись поздравлять с мужским праздником.

Вот так и получилось, что Сергей начал праздновать раньше всех, выпив с девушками шампанского. Вместе с ними он встречал прибывавших в ресторан гостей, а их было довольно много, почти сотня человек. Поэтому столы на веранде поставили буквой «П» и вскоре началось застолье. После того, как был сказан тост в честь откомандированного в Пятигорск из Москвы вице-президента самой лучшей компании, все стали дружно требовать, чтобы он спел. Громче всех девушки из «Виагры», которые снова его расцеловали, прежде чем он взял микрофон. Сергей, вспомнив концерт из своего сна, отобрал у гитариста группы его инструмент и начал своё выступление с песни «Май свит леди Джейн», снова изменив имя Джейн на Джули. После этого он вернул гитару изумлённому гитаристу, поцеловал по очереди всех девушек, потрясённых его пением, и они начали исполнять другие песни. Только через час он смог сесть за стол, но в течении всего того времени, что он пел, никто не ел и не пил.

Вместе с ними за стол сели артисты. Вот теперь застолье действительно началось и оно было очень весёлым. Сокрушался один только Димка, который сожалел, что девушки не увидят салют, который он подготовил. В самый разгар пиршества Сергей вспомнил, что забыл в машине свою видеокамеру, к которой так ни разу и не прикоснулся за всё это время и попросил своего водителя её принести. Тот вытер руки салфеткой и бегом бросился к «Лексусу». Сергей поднялся из-за стола, его посадили в самом центре, и пошел к краю. Муса Мальтагов, глава одного из районов Кабардино-Балкарии, громко крикнул:

— В нашем Денди проснулся Эйзенштейн! Быстро придали себе благостный вид, господа, вас сейчас будут снимать для истории. Прошу на несколько минут прекратить есть.

Его поддержал полковник Швецов:

— Да, ребята, давайте придадим себе торжественный вид. Серёжа пройдёт с видеокамерой вдоль стола, а каждый из нас скажет ему по паре слов. Муса, только давай обойдёмся без длинных тостов, которые ты так любишь.

Водитель принёс Сергею видеокамеру и помчался на своё место. Видеокамера у него тоже была из разряда очень дорогих. В прочном титановом корпусе, цифровая, с отличным объективом и самое главное, с флэш-картой на семьсот пятьдесят гигабайт. Поэтому даже с очень хорошим разрешением на неё можно было записать видеоролик продолжительностью в восемнадцать часов. Сергей нырял с ней под воду в морях и океанах, прыгал с парашютом, забирался в парилку и побывал во многих других местах, кроме космоса, но как раз именно для американских астронавтов и изготавливались такие видеокамеры. Он взял видеокамеру, а по сути дела видеокомпьютер, в правую руку и откинул экран-видоискатель. Видеокамера тут же включилась, сама себя протестировала и на экране появилась надпись: — «Записано пятнадцать видеофайлов.» Далее шло перечисление номеров видеофайлов их объем и продолжительность записи по времени. Камера была включена на хорошее качество записи и не смотря на то, что на ней уже имелось почти двенадцать часов видеозаписи, можно было с тем же качеством записать ещё двадцать четыре. Далее следовал вопрос: — «Продолжить запись не меняя порядка?»

У Сергея радостно застучало сердце. Он точно помнил, что переписал все видеоролики на свой домашний компьютер перед тем, как выехать с Викой в Вихры, а там у него так и не возникло желания поснимать и он включил видеокамеру в первый раз только в Пятигорске, когда снимал на видео их с Юлей первую брачную ночь. Чтобы не затягивать со съёмкой, он быстро выбрал ответ «Нет» и нажал кнопку. Немедленно появились иконки с первым кадром. На первой он увидел комнату Анны Семёновны, а на остальных все другие места, где снимал Юлю в семьдесят шестом году. Сергей выбрал порядковый номер видеофайла, шестнадцатый, и начал запись, мечтая поскорее спуститься с Машука и просмотреть все двенадцать часов видеозаписи. Ему не терпелось поскорее увидеть Юлю.

С довольной улыбкой Сергей подошел к краю стола и нацелился на улыбающихся Диму и его жену Наташу. Димка всегда старался с краю, чтобы иметь возможность в любой момент улизнуть незаметно. Его друг встал и держа в руках стопку с нарзаном, он был убеждённым трезвенником, сказал:

— Серёга, дружище, за тебя, за всё, что ты сделал для нас всех и за «Главпродснаб».

Сергей медленно шел вдоль стола и снимал на видео своих друзей, а те поздравляли его с успешной командировкой. Муса и вовсе поблагодарил его от имени жителей всего Зольского района и подарил ему старинный кавказский кинжал, сказав в конце:

— За нашу Россию, за Москву и за то, что там живут такие замечательные парни, как ты Сергей.

Он благодарил друзей кого улыбкой, кого кивком головы, а кого дружеским возгласом. Пожалуй ещё ни разу в жизни ему не говорили столько благодарственных слов. Самыми пылкими его поклонницами оказались девушки из группы «Виагра», равно как и самыми громкими, которые сгрудились, чтобы попасть в кадр и просто радостно завизжали, отчего у Сергея чуть не брызнули слёзы из глаз. Он прошел вдоль всего стола и стал медленно отходить назад, чтобы в кадр попали все его друзья, сидевшие на вершине Машука. Вскоре в видоискателе стал виден весь стол. Справа от него, невдалеке виднелось здание машукского телецентра, прямо за столом Константиновский холм, а левее Иноземцево. Сергей стоял, снимал и говорил громко и отчётливо:

— Это мои друзья и партнёры нашей компании. Ребята, я вас всех очень люблю. Я поздравляю вас всех с днём Защитника Отечества и мечтаю только о том, чтобы нам никогда не пришлось брать в руки оружия, чтобы защищать Россию. Ребята…

Договорить он не успел. В этот момент в небе вспыхнуло что-то нестерпимо яркое и мгновенно превратилось в огромный, невыносимо яркий шар. Все друзья Сергея мгновенно вспыхнули, раскалённые чудовищным световым потоком добела и задымились. Он сразу же понял, что произошло и в ужасе закричал:

— А-а-а-а!

Здание телецентра, поглощенное этим жутким, убивающим светом тоже вспыхнуло, деревья слева от ресторана тоже, а потом свет померк и пришла взрывная волна чудовищной силы, которая мгновенно всё раздробила и истолкла в чёрную пыль и та понеслась на Сергея, застывшего, словно изваяние и продолжавшего кричать на высокой ноте:

— А-а-а-а!

В небе на месте вспышки тем временем появился огромный огненный шар, который буквально пару секунд продолжал расти, достиг полыхающей земли, а потом оторвался от неё стал быстро подниматься вверх одновременно багровея. Словно смерч он стал всасывать сгоревшую, расплавленную и перемолотую в пыль землю и где-то между посёлком Иноземцево и городом Минеральные Воды в небо взметнулся огромный ядерный гриб. Сергей продолжал истошно кричать?

— А-а-а-а! Нет! Нет! Ребята!

Сергей отчётливо видел, как в первые же мгновения одежда на нём мгновенно сгорела, но он не ощутил ни жара, ни боли. Его правая рука, крепко сжимавшая видеокамеру, осталась цела, остался цел на ней и золотой браслет и он по прежнему ощущал на шее тяжесть своей золотой цепи. Видеокамера тоже не пострадала, а прах его друзей, прах всех этих замечательных, прекрасных мужчин и женщин, с которыми он знакомился быстро, но сходился порой очень трудно, иногда преодолевая себя, а иногда доказывая им чуть ли не с пеной у рта, что он не очередной московский жулик и проглот, который хочет ободрать их, прах его деловых партнёров пронёсся сквозь него так, словно тело его было нематериальным. Тем не менее в уши Сергею ударил чудовищный грохот, а когда всё стихло, то он увидел, что некогда плодородная, вся цветущая этой ранней весной долина обуглилась и превратилась в чёрную пустыню, полыхающую пожарищами и заорал громким, гневным криком:

— За что? Твари, суки! За что? Ненавижу! Нет! Нет! Не надо!

На этом его мучения не закончились. Сергей не мог пошевелиться. Не мог отвести взгляда от этого жуткого атомного кошмара. Он мог только видеть и кричать. Сергей видел, как на экране видеокамере мелькали секунды. Дата и время начала видеозаписи были выставлены слева внизу — 23. 02. 2010. 15 часов 27 минут, а справа внизу показывалась продолжительность видеозаписи — 32 минуты с секундами, а ниже текущее время 15 часов 59 минут. Именно в это время какая-то неведомая Сергею сила, спасшая его от термоядерного взрыва, перенесла его в Краснодарский край, в Апшеронскую долину, где у компании «Главпродснаб» тоже имелись свои предприятия и весь этот ужас повторился, но на этом не закончился.

Потом был город Туапсе, пригороды Ростова, к его ужасу Вихры, ещё несколько небольших городов, кажется в Подмосковье. Два взрыва, явно, на Волге, три на каких сибирских реках и ещё девять, как он и предупреждал, на сибирских нефтепромыслах. Это был массированный термоядерный удар и ракеты падали на Россию в течении каких-то десяти минут, но Сергея с его американской видеокамерой, стоившей дороже новенького «Мерседеса», всякий раз перебрасывало в то время, как в небе вспыхивала убийственная рукотворная звезда. Он так и не увидел, поднялись ли навстречу вражеским ракетам русские антиракеты и полетели ли в сторону агрессора ракеты ответного удара. Всё закончилось в один миг и Сергей, крича от ужаса, оказался в своей собственной квартире, в такой уютной и красивой спальной. Он всё время кричал одно и тоже:

— Нет! Нет! Ребята! Не надо!

Своим истошным криком он разбудил Вику. Та быстро вскочила с кровати, зажгла свет и истерично завопила:

— Придурок тупой! Ты меня испугал!

Как это ни странно, этот вопль, полный неприязни, мгновенно привёл Сергея в чувство и он умолк. Совершенно голый он лежал в своей кровати и чувствовал, как его тело охватывает нестерпимый жар. Он лежал на боку спиной к Вике и смотрел на видеокамеру, которую всё ещё держал в руке. Она была холодной, выглядела совершенно исправной и не дымилась. Сергей со стоном выронил видеокамеру и та с глухим стуком упала на пол покрытый толстым ковром, что ничем не могло ей повредить. Его видеокамера не разбилась бы даже в том случае, если бы он выбросил её в окно и она упала бы на мостовую с седьмого этажа, на котором он жил. Спина у Сергея не пострадала, а вот спереди его жгло огнём всё сильнее. Громко застонав он опрокинулся на спину и протягивая руку к ней руку прохрипел:

— Вика, помоги мне.

Только сейчас Сергей увидел, что его рука с одной стороны покраснела так, словно её ошпарили кипятком. Точно так же скорее всего выглядели его лицо, грудь, живот и ноги. Вика, услышав его просьбу, отпрянула от него, как от прокаженного и снова истошно завизжала:

— Не прикасайся ко мне! Что это за заразу ты подцепил? Что, снова шлялся по вокзальным шлюхам, кобель несчастный?

И снова её неприязнь и оскорбления произвели совершенно другой эффект. Сергей сразу же понял, что это у него не физический, а психический ожог и бояться ему совершенно нечего. Просто какая-то неведомая ему сила провела его по тридцати семи кругам кромешного ада и вернула в прошлое. Он молча встал и направился к двери. Открывая дверь, он тихо сказал Вике:

— Немедленно одевайся, мразь, собирай все свои гнидники и выметайся. Если через пять минут ты не исчезнешь, то я тебя пристрелю, как собаку, а потом утоплю твой труп в болоте. — Он вышел из спальной прошел в свой кабинет и снова достал из сейфа пятьдесят тысяч евро, но на этот раз взял ещё ключи и документы на новенький «Мерседес» с уже оформленной на имя Вики генеральной доверенностью, чтобы вернувшись в спальную, по которой деловито металась эта девица, швырнуть ей всё это в лицо и с ещё большей ненавистью сказать — Шлюха, грязная тварь, тебе нужен был от меня только этот поганый «Мерседес», бери его, дрянь, и немедленно убирайся из моей жизни.

Генеральская дочь, которая уже успела натянуть на себя белое кружевное боди, схватила деньги, ключи и документы на машину, быстро засунула их себе за пазуху и крикнула в ответ:

— Только посмей мне что-нибудь сделать! Попробуй тронуть хоть пальцем. Мой отец тебя в порошок сотрёт! Придурок!

Сергей подобрал с пола видеокамеру и пошел в ванную комнату. Оставив дверь открытой, он не полез в ванную, а встал под душ и также не стал его закрывать, чтобы видеть, как та профура, которую он сдуру привёл в своё жилище, будет убираться из его жизни. У Вики хватило ума понять, что с ней не шутили и вскоре направилась к выходу, волоча за собой здоровенную дешевую сумку, с которыми когда-то не расставались челноки, в шутку называя их — мечта оккупанта. Что-то бормоча себе под нос, она бросила на пороге спальной ключи от квартиры и через пару минут громко хлопнула дверью. Холодная вода быстро принесла Сергею облегчение и когда он вышел из душа, никакой красноты на коже у него уже не было. Он взял в руки видеокамеру и прошел в кабинет, где как был мокрым, так и сел в большое кожаное кресло. Даже не поморщившись от неприятного ощущения, он посмотрел на часы. Было семь часов пять минут. Включив компьютер, он убедился в том, что снова попал в двадцать девятое января две тысячи десятого года.

Сергей включил видеокамеру и выбрал в её меню видеофайл под номером шестнадцать. Быстро прокрутил вперёд видеоролик к тому месту, где он взял общий план и внимательно, стараясь сдержать рвущиеся наружу крики боли и ужаса, просмотрел запись первого взрыва, чтобы убедиться в том, что всё произошло с ним на самом деле. После этого он выключил видеокамеру и принялся звонить своим друзьям, не забыв о Тимофее и Борисе. Всем он говорил одно и то же:

— Срочно, я повторяю, срочно приезжай ко мне домой. Речь идёт о жизни и смерти наших друзей.

После этого он подключил видеокамеру к компьютеру и сделал нарезку из записей в Пятигорске, даже не удивившись тому, что видеокамера фиксировала именно то время и те даты, когда он там был. То есть первое февраля одна тысяча девятьсот семьдесят шестого года. Пока он этим занимался, приехал Тимофей, живший ближе всех и встревожено спросил:

— Что случилось, Серёга? На них что, кто-то наехал? Да, не молчи ты так, чёрт тебя подери! Скажи мне кому из наших угрожает опасность и мы с Борькой немедленно отправимся туда. Если будет нужно, я завалю любого.

Сергей одетый в банный халат, вздохнул и сказал:

— Тимка, ещё ничто не случилось, но уже очень скоро случится. Пока что тебе и Борису никуда не нужно лететь. Ладно, иди на кухню свари самый большой жбан кофе. Он нам сейчас всем очень пригодится, ну, а я пока оденусь.

Вскоре собрались все его самые близкие и преданные друзья. Сергей, одетый, как и они в деловой костюм. Повёл их в большую комнату, где у него находился домашний кинотеатр, пару раз вздохнул, чтобы успокоиться, и сказал:

— Ребята, не удивляйтесь, что на вас направлена видеокамера. Наш разговор пойдёт под запись. Сегодня двадцать девятое января две тысячи девятого года. Для вас оно первое, а вот для меня уже третье. После первого двадцать девятого января, когда Егору смилостивился надо мной и отпустил меня в Вихры, я в понедельник, первого февраля приехал в офис и оттуда направился в аэропорт, чтобы лететь в Краснодар, но когда выходил на улицу, чтобы сесть вместе с Тимкой и Борисом в твой «Лексус», Володя, был перенесён кем-то в одна тысяча девятьсот семьдесят шестой год, тоже в первое февраля. Там я познакомился с одной девушкой и влюбился в неё. Вот, посмотрите на то, как это было.

Сергей включил DVD-плеер и показал своим друзьям то, как он признавался Юле в любви до того места, пока он не принялся раздевать девушку. На большом экране были чётко видны дата и время — 1 февраля 1976 года, 22 часа 44 минуты. Включив стоп-кадр, он сказал с глубоким вздохом:

— Как вы видите, парни, этот кто-то, кто перенёс меня в прошлое, позаботился даже о том, чтобы мы смогли видеть хронологию событий. Сейчас я покажу вам свою Юлю ещё несколько раз, ведь я находился в прошлом чуть больше трёх недель и снимал её везде, где только было можно. Иногда в кадр будут попадать Володя и Лена, Димкины родители. Не смотря на то, что они там очень молодые, вы их сразу узнаете.

Сергей снова включил DVD-плеер и его друзья, которые смотрели на экран в напряженном молчании, увидели хорошо знакомые им виды Кавказских Минеральных Вод. Никто не задавал Сергею никаких вопросов, так как все они прекрасно понимали, что речь идёт о чём-то куда более серьёзном, нежели романтическая любовь их друга в прошлом и они не ошиблись, так как он сказал, снова включив стоп-кадр:

— После этого, ребята, одна замечательная пожилая женщина, у которой я снимал квартиру, заподозрила во мне американского шпиона и сдала чекистам. Отец Юли, полковник Романов, в то время был начальником пятигорской конторы глубокого бурения и я ему рассказал о том, что прибыл в Пятигорск из будущего, из Москвы две тысячи десятого года, чтобы закатать мясо в банки в преддверии большой войны, которая в наше время запросто могла разразиться чуть ли не в любое время. За неделю до этого я рассказал об этом своей Юле, так что он был уже в курсе этого. Мы стали решать, как быть дальше, но была уже поздняя ночь и потому решили отложить разговор до следующего утра, но я проснулся не в камере, а в своей спальной. В своё второе двадцать девятое января я уже не поехал в Вихры, а отправился в офис. Через полчаса мне позвонил Димон и сказал, что они согласны резать скот. В общем в тот же день я вылетел в Минводы и начала работу, а вот что произошло двадцать четвёртого февраля, когда в Москву уже шли одна за одной фуры с тушенкой.

Так же молча друзья Сергея смотрели на то, как их общие куда больше друзья, нежели партнёры по бизнесу поздравляли его и благодарили за всё, что они все для них сделали. Правда, при этом у всех на скулах ходили так и желваки, а Егор даже смахнул слезинку с лица. Напряжение их всё нарастало, но никто не закричал от ужаса и страха, когда вспышка атомного взрыва испепелила их друзей. Они только стиснули кулаки и застонали от боли. Тут уже у всех глаза наполнились слезами. Сергей не стал показывать в деталях каждый взрыв, а лишь показал его начало и потом атомный гриб и так тридцать шесть раз. Когда этот запечатлённый бесстрастной видеокамерой кошмар закончился, Сергей снова включил стоп-кадр, оставив на экране последнее грибовидное облако взрыва и глухим голосом сказал:

— Ребята, всё это произойдёт двадцать четвёртого февраля этого года, но в понедельник, если я пройду тем же маршрутом, то этот кто-то перенесёт меня в первое февраля семьдесят шестого. Там я снова встречусь с Юлей, которую люблю безумно, но вовсе на за тем, чтобы найти свою любовь, мне нужно отправиться туда. Ребята, я должен сделать в прошлом нечто такое, что должно не допустить этот кошмар. Это может привести к тому, что кто-то из вас, возможно не родится и вы не встретитесь и не создадите нашу компанию, но я туда отправлюсь. А теперь давайте подумаем, парни, что именно я должен сделать в том далёком семьдесят шестом году. Если мне суждено будет умереть прямо там или не родиться, я всё равно пойду тем же маршрутом и сделаю то, что должен сделать. Тот или те, кто меня туда отправили, хотят сделать так, чтобы эта катастрофа не случилась. Не знаю, упали ракеты на наши ракетные базы или нет, но всё получилось именно так, как я и предсказывал. Американцы нанесли нам просто чудовищный экономический урон и я не знаю, ответит ли наш президент ударом на удар. Если ответит, это будет конец всей нашей цивилизации. Если не ответит, то это будет конец России. Вслед за этим начнётся массированное вторжение со всех сторон и на нас полезут все. Китайцы, мусульмане, американцы. Они будут добивать нас уже без атомных бомб.

Тимофей хриплым голосом сказал:

— Сергей, тут и гадать нечего. Ты должен отправиться в прошлое и ликвидировать там Горбачёва. Это он затеял перестройку и развалил Союз. Если он не станет генеральным секретарём, то другой человек после смерти Андропова найдёт другие решения и тогда того, что мы видели, не произойдёт. Подумай сам, Сергей, ты был отправлен в Пятигорск, то есть туда, откуда тебе ничего не стоит добраться до Горбачёва. Ты хороший снайпер и ты сможешь аккуратно его убрать. Если бы они выбрали меня, то я вообще сделал бы это так, что всё списали бы на сердечный приступ, но может быть всё должно произойти именно так. Пуля между глаз и не будет никакой перестройки.

— Стоп, Тимофей! — Сказал Егор — А почему Горбачёв, а не Ельцин? Ведь Горбачёв только начал перестройку, а развалили Союз уже Ельцин, Шушкевич, Назарбаев и Кравчук. Этот вариант ничуть не хуже твоего.

Сергей, посчитав, что под камеру было сказано вполне достаточно, встал и сказал твёрдым голосом:

— Парни, я считаю, что Тимофей прав. Именно Горбачёв является провозвестником всех наших бед и его нужно ликвидировать. Мне к тому же сдаётся, что если мы ошиблись, то я снова окажусь в двадцать девятом февраля две тысячи десятого. Вы ничего не будете знать, но эта видеозапись поможет вам понять, что именно угрожает России. Всё, совещание закончено, пора приниматься за работу. У нас всего три дня на подготовку. — Он незаметно выключил пультом видеокамеру и с облегчением воскликнул — Парни, спасибо, что подыграли мне. Боюсь, что писать я могу только один раз. Эта камера единственное, что возвращается со мной из прошлого. Я это понял ещё в Пятигорске, когда начал записывать всё на память. Вы верите мне, что всё именно так и было, мужики? Ведь всё это выглядит, как чистейшей воды фантастика. Ну, что вы мне на это скажете?

Первым ему ответил Борис:

— Серёга, не парься. Я как только услышал, что ты говорил Юле, сразу же понял, что ты побывал в прошлом. Ну, может быть не совсем, но в то, что ты влюбился в эту девушку, точно. Мы с тобой вместе столько баб перетрахали, что мне было очень легко это определить. К тому же ты наконец-то выставил эту стерву. Ладно, мужики, пора действительно приниматься за работу. Сергей Лексаныч, командуй. О снайперской винтовке можешь не беспокоится, она у меня есть. Американская машинка. Крупнокалиберка, с телевизионным прицелом. Горбача ты с неё с полутора километров снимешь и пока охрана будет метаться, спокойно уйдёшь пешком. Бросишь эту дуру и уйдёшь. Зато у наших оружейников появится возможность её изучить. Думаю, что Юля будет тебе наградой за твои труды и наши хлопоты. Только не нужно мне говорить, что тебе жаль Горбача. Очень уж он дорого обошелся нашей стране, так что воспринимай это спокойно. Понимаешь, парень, это будет даже не убийство, а ликвидация смертельно опасного вируса или какого-нибудь другого оружия массового уничтожения. Или ты думаешь иначе?

Сергей кивнул головой и согласился.

— Да, Боб, похоже, что так оно и есть. Мне придётся убрать его, чтобы у нас было будущее.

Василий Петрович, который для того, чтобы хоть как-то успокоиться, торопливо выпил чашку кофе, хотя по нему было видно, что для достижения нужной степени спокойствия он выпил бы сейчас стакан спирта, тяжело вздохнул и сказал:

— Послушайте, вы диверсанты драные, вам легко рассуждать об этом сидя здесь, в удобных креслах под кофеёк, а Серёге придётся работать там, в семьдесят шестом. Хотя мне тогда было всего четырнадцать, я очень хорошо помню, как кагэбэ охраняло слуг народа. Да, его просто повяжут ещё на подходе к зданию крайкома партии. Особенно если он будет переть на горбу твою грёбаную американскую винтовку. Ну, а после выстрела ему вообще не позавидуешь, она же грохочет, как пушка!

Тимофей, наливая себе кофе, согласился:

— Это точно, Петрович. Водится такое за ними, но с этим мы быстро разберёмся. Я могу позаимствовать в цээспэ другую снайперскую винтовку. Отечественную, «Выхлоп». Она вдвое легче «МакМиллана», а бьёт ничуть не хуже, но зато она стреляет практически бесшумно, не громче «Винтореза». Ну, а этим кагэбэ ты зря Серёгу пугаешь. Знаешь как про такое говорят? У охотника одна тропинка, а у зверя их тысяча. Тут главное грамотно выйти на точку открытия огня и правильно определиться с дистанцией. С «Выхлопом» он может стрелять по цели и с полутора тысяч метров, но лучше всего если он выйдет на восемьсот. Это тоже хорошая фора, особенно если учесть, что охрана не услышит выстрела и не увидит пламени. Правда, ему нужно будет ещё найти эту чёртову точку стрельбы, а на этом, как правило, все и горят, на подходе к охраняемому объекту. Вот если бы, Серёга, ты знал, где и когда Горбач нарисуется, чтобы залечь где-нибудь заранее, выстрелить и спокойно уйти тогда я был бы за тебя спокоен.

— Тимка, ты можешь быть полностью за меня спокоен, поскольку я точно знаю, где он будет двенадцатого февраля. — Со вздохом успокоил друга Сергей — У нас из-за того, что он припёрся в Минводы, накрылась поездка в Домбай с родителями Юли. С этим у меня особых проблем не будет, мне батя потом рассказывал, как они там все перенервничали, когда узнали, что Горбачёву лично захотелось посмотреть, как строится новая дорога на Кисловодск. Там я его и ликвидирую, а потом по быстрому добегу до Орбельяновки, сяду в машину и спокойно поеду через Суворовку в Пятигорск. Но мне для выполнения этого задания помимо «Выхлопа» понадобятся надёжные документы, причём весь набор на два разных лица, парик с бородой, ну, и прочая шпионская ерунда. Ещё, ребята, мне нужно срочно закачать в мой ноутбук краткий курс истории начиная с семьдесят шестого года в картинках, то есть видеоклипах, но чтобы пострашнее. Чернобыль, одиннадцатое сентября, падение «Руслана» в Новосибирске, пустые прилавки, стрельба из танков по Белому дому. Кто этим займётся, парни?

Василий Петрович поднял руку и сказал:

— Сейчас же отправлюсь в офис и организую всё, Сергей. К вечеру воскресенья всё будет готово.

Егор медленно обвёл всех своих друзей пристальным, тяжелым взглядом, немигающе уставился на Сергея и проворчал:

— Серёга, смотрю я на тебя и удивляюсь. Парень, ты покупаешь билет в один конец и если у тебя всё получится, то назад ты уже не вернёшься. — Повысив голос, от строго спросил — А вы что сидите, яйца мнёте? Вам что, трудно понять, что мы должны зарядить Серёгу по полной программе? Володя, дорогой, ты же у нас главный финансист! Напрягись, наизнанку вывернись, но обеспечь Сергея деньгами. Дай ему в дорогу хотя бы миллион рублей советскими деньгами и ещё миллиона три старыми баксами, а на остальные бабки, что у нас есть, прикупи бриллиантов. Если у него всё получится, то наша жизнь тоже начнётся с семьдесят шестого года. Из нас всех только Тимка и Борис могут ещё мандражировать потому, что оба родились в семьдесят седьмом.

Тимофей тотчас откликнулся:

— Егор, вообще-то я родился раньше, в августе семьдесят шестого. Просто мои родители были тогда на Диксоне и выбрались на большую землю только в мае семьдесят седьмого. Поэтому мне бояться нечего, а вот на счёт денег ты правильно сказал. В семьдесят шестом, в мамкином животе, мне деньги точно не будут нужны. Так что я с тобой полностью согласен, Егор.

Сергей хихикнул, протянул руку, сложив её ковшиком и громким голосом загнусавил:

— Подайте нищему копеечку на пропитание, споможите на жисть сиротскую. — После чего рявкнул — Ребята, мне и своих бабок хватит. — Егор приподнялся в кресле, а он был парнем килограммов на полста потяжелее Сергея и так глянул на своего друга, что тот моментально поднял вверх руки и сказал — Всё, Егорушка, понял, я малый не дурак, хотя и дурак не малый.

— То-то же, Малыш. — Смеясь проворчал Егор и уже более строгим голосом приказал — Всё, парни, по коням! Задача перед вами поставлена, разбегаемся и начинаем её выполнять. Держать всем телефоны наготове и по пустякам не болтать. Ты, Тимка, езжай в свой цээспэ и договаривайся на счёт «Выхлопа», но сначала заедешь в офис, я тебя снабжу деньгами. У меня в сейфе есть пара лимонов рублями и триста штук евро. Поделите с Борькой и чтобы уже завтра с утра Малыш занялся пристрелкой нового оружия. Он умеет хорошо стрелять из эсвэдэшки, но к новому оружию, надеюсь, быстро привыкнет. Так, Серёга, ты сейчас едешь вместе с нами в офис и там тобой займётся Инна, преподаст тебе несколько уроков перевоплощения и заодно подберёт парик, бороду и всё прочее, а Вадим сделает фотографии на документы. Один комплект может быть и фальшивым, зато второй нужно будет сделать так, чтобы ты мог с ним где угодно легализоваться. Ты же останешься там с Юлей на всю свою оставшуюся жизнь, а как она у вас сложится, будет зависеть от тебя.

Сергей улыбнулся и ответил:

— Егор, в офис я, конечно, поеду, но оттуда я сначала съезжу в Перово, к Юле. Поверь, это куда важнее. Юлин отец умнейший мужик и я намерен ему сразу же обо всём рассказать. Ликвидатором, конечно, буду я, но скорее всего он сам спланирует всю операцию. Поэтому даже не пытайся меня отговаривать.

Поскольку всё было уже и так всем ясно, Сергей взял с собой свой титановый ноутбук, видеокамеру, пережившую тридцать семь атомных взрывов и вышел вместе с друзьями из квартиры. Он спустился на лифте в гараж, а его друзья вышли из лифта на первом этаже и пошли на стоянку. Через несколько минут кавалькада дорогих машин самых различных марок поехала на Покровку. Времени на подготовку к второй командировке в прошлое у Сергея было очень мало, а сделать предстояло многое.

Глава 6. Встреча с Юлией Дмитриевной Романовой

Сразу же по приезду семерых друзей в офис компании «Главпродснаб» началась работа. Каждый из них знал, либо догадывался, что именно он должен был сделать и прекрасно понимал, что если он продублирует чьи-то другие действия, то хуже от этого не будет. Поэтому работой оказались загружены практически все сотрудники компании. Сергей сразу же вызвал к себе Инну, главного стилиста и имиджмейкера компании, и объяснил ей, что ему потребуется в самое ближайшее время. Затем о вызвал к себе Вадима, главного компьютерщика, фотошопера и видеомонтажера. Пристально глядя ему в глаза, он сказал:

— Вадик, мне нужно, чтобы ты быстро смонтировал из того материала, который здесь записан, максимум трёхчасовой фильм. Первый файл должен войти в него полностью, а из всех остальных ты должен сделать нарезку. Самый последний файл в этот фильм не включай. И вот ещё что, Вадик, я доверяю тебе самое сокровенное, поэтому до понедельника никому и ни о чём не рассказывай. С видеокамеры ничего не стирай. Действуй, Вадик, даю тебе на всё ровно три часа. Как только закончишь работу, срочно садись на скорую помощь и выезжай с диском и видеокамерой на Зелёный проспект, дом семьдесят девять. Мои ребята будут уже там и они скажут, куда тебе всё принести, и запомни, Вадим Николаевич, я не допущу того, что должно произойти.

С таким напутствием Сергей достал из сейфа две пачки купюр по сто евро и протянул их парню вместе с видеокамерой. Тот улыбнулся, взял одну видеокамеру и с насмешливой улыбкой, вдруг, перейдя на вы, хотя они были на ты, сказал в ответ:

— Сергей Александрович, за ту зарплату, которую мне платят в «Главпродснабе» и особенно за то, что лично вы помогли открыть мне свою собственную мультимедийную компанию, я готов исполнить любую вашу просьбу и если это потребуется, потратить для этого все свои собственные деньги. Поверьте, я и так обязан вам всем, что имею, и поэтому денег не возьму.

После этого он взял с собой пятерых парней из своего отдела, трёх девушек из корпоративной столовой, своего секретаря-референта и поехал в Перово, на Зелёный проспект на своём «Рейнджровере». Роман сидел рядом с ним, а все остальные ехали в пассажирском автобусе, переделанном в небольшое кафе на колёсах и в ещё одном полугрузовом автобусе. Первым делом Сергей заехал в самый дорого цветочный магазин и лично выбрал для Юлии Дмитриевны огромный букет тёмно-бордовых роз и хрустальное ведро для них. Затем они поехали в магазин радиоэлектроники, где его сотрудники купили пусть и не самый большой домашний кинотеатр, но зато из разряда самых дорогих.

Они поднялись в лифте на пятый этаж и Сергей с волнением нажал на кнопку звонка восемьдесят первой квартиры даже не зная, дома Юля или нет. Когда он услышал за дверью обитой красным дермантином торопливые шаги, сердце его бешено заколотилось, а на лбу даже выступила испарины. Повернулся в замке ключ, дверь открылась и Сергей, увидев перед собой стройную, красивую моложавую женщину одетую в коричневое платье и светло-бежовую кофту ручной вязки, не выдержал, встал перед ней на одно колено, протянул ей цветы и воскликнул:

— Юлия Дмитриевна, я Сергей! Сергей Чистяков. Молю вас, впустите меня, чтобы я мог вам всё объяснить. Мне очень нужно с вами поговорить, я друг старого сослуживца вашего отца. Он работал под его руководством в Пятигорске.

Юлия Дмитриевна, увидев молодого парня с цветами, стоящего перед ней коленопреклонённо, невольно вскрикнула и её карие глаза наполнились слезами. Она порывисто вздохнула, быстро шагнула вперёд, взяла цветы и громко, как-то навзрыд, протяжно воскликнула:

— Серёженька, дорогой мой, встаньте! Боже, какой же вы красивый и какие прекрасные розы вы мне принесли. Вставайте же, Серёженька, и входите скорее. Что же вы стоите. Ну не стойте же вы так, входите скорей.

Юлия Дмитриевна попятилась назад, пропуская Сергея в квартиру. Он вошел в прихожую и отрывисто сказал:

— Роман, входи. Пройди на кухню, набери в вазу воды и принеси её в комнату, да, не забудь насыпать в воду тот состав, что дали мне в магазине.

— Да-да, Роман, входите! — Возбуждённо воскликнула Юлия Дмитриевна — Входите, пожалуйста, помогите мне разобраться с этими дивными розами. Никогда ещё мне никто не дарил такого чудесного букета. Я еле держу его в руках.

Это была обычная трёхкомнатная московская квартира, обставленная довольно старой и уже изрядно обветшалой мебелью. Юлия Дмитриевна, в которой Сергей сразу же узнал свою прежнюю Юлю, выглядела значительно моложе своих пятидесяти шести лет. На вид ей нельзя было дать больше сорока. Волосы её были по-прежнему ярко-каштановыми и в них он заметил всего лишь несколько седых волосков. Она завела Сергея в зал, посреди которого стоял круглый стол, покрытый тёмно-коричневой скатертью, поверх которого лежала вторая скатерть, кружевная скатерть ручного плетения. Обстановку в квартире нельзя было назвать убогой, но и шикарной она тоже не была. Сергею сразу же бросились в глаза фотографии Дмитрия Ивановича в штатском и военной форме, Нины Захаровны и Юли в униформе стюардессы «Аэрофлота». Роман наполнил вазу водой и занёс её в зал. Поставив эту хрустальную громадину на стол, он взял розы из рук Юлии Дмитриевны и поставил их в воду. Хозяйка квартиры всплеснула руками и воскликнула:

— Ой, мальчики, а мне вас даже угостить нечем. Я только что пришла с дежурства и ещё не ходила в магазин.

Сергей, не отрывая взгляд от своей любимой, попросил:

— Юлия Дмитриевна, давайте спустимся вниз и проедемся немного по городу? А мои ребята пока что немного приберутся в вашей квартире. Не бойтесь, они здесь ничего не нарушат. Просто заменят ваш старый телевизор на новый и накроют на стол. Мне нужно о многом с вами поговорить. Поверьте, эта беседа будет вам очень приятна, ведь я привёз вам привет из прошлого.

Женщина, озорно встряхнув головой, воскликнула:

— Серёженька, а я с вами почему-то ничего не боюсь! Вы приглашаете меня покататься, ну так поедемте.

Сергей в глубоком поклоне поцеловал своей Юле руку, выпрямился и негромко сказал:

— Рома, командуй. Скора должен подъехать Вадим, так что у тебя есть два часа. Выручай, старик. К нашему приезду всё должно быть готово. В первую очередь ликвидируй эти руины и прикажи срочно привезти сюда набор кожаной мягкой мебели и новый стол со стульями. Скатерть не трогать. Она мне очень нравится. Юлия Дмитриевна её сама связала, ведь Нина Захаровна, её мама, терпеть не могла рукоделия.

Тот немедленно взмолился:

— Сергей Александрович, я вас умоляю! Дайте мне всего пять часов и Юлия Дмитриевна не узнает своей квартиры, а чтобы вам было чем занять её, вот вам визитка моей жены. Тогда и вы не узнаете Юлию Дмитриевну, когда она выйдет из её салона. Зато вы сможете пообедать здесь ничуть не хуже, чем в ресторане «Максим». Это я вам гарантирую. Ну, что, босс, вы не будете меня торопить. Лере я сейчас же позвоню.

Сергей взял визитку и повернувшись к своей постаревшей невесте тут же сказал:

— Юлия Дмитриевна, если вы не против, я хотел бы отвезти вас в один магазин-салон неподалёку.

— Серёженька, с вами я готова ехать хоть на край света. — С обожанием глядя на Сергея ответила Юлия Дмитриевна и он, радостно заулыбавшись, сказал, доставая из бумажника свою кредитную карточку:

— Хорошо, Рома, действуй.

Вместе с Юлей, а он не смотря ни на что видел в этой пенсионерке свою невесту, Сергей вышел из квартиры и спустился вниз. Они сели в машину и Сергей поехал в Лефортово. Как только они выехали со двора, Юлия Дмитриевна спросила:

— Серёжа, хотя у меня такое ощущение, будто я знаю вас уже целую вечность, позвольте мне всё же спросить вас, кто вы?

Сергей загадочно улыбнулся и ответил:

— Юля, ой, Юлия Дмитриевна, давайте я не буду вам отвечать на этот вопрос сейчас. Поверьте, уже очень скоро вы будете знать обо мне всё. Ну, а сейчас я могу сказать вам только одно, ваши ощущения вас не обманывают. — Не выдержав он всё-таки воскликнул — Боже, как же вы красивы, Юлия Дмитриевна. — Но затем смутился и прибавил — Вы только ничего не бойтесь, Юлия Дмитриевна. Вам не угрожает никакая опасность. Я умру, защищая вас, но не позволю никому к вам приблизиться с недобрыми намерениями и это не пустое бахвальство.

— Ах, Серёженька, как же вы сейчас напоминаете мне того моего принца, который приснился мне однажды в далёкой юности. — Прижав руки к щекам прошептала Юлия Дмитриевна и смахнув слезинку пояснила — После того сна я уже не могла смотреть на мужчин и отвергала всех, кто только ко мне не подходил. Ах, Серёжа, простите меня, что я вам это сказала.

Сергей повернулся к ней и тихо сказал:

— Я был счастлив слышать это, Юля, и вы в этом уже очень скоро убедитесь, но сначала я всё же хочу, чтобы Роман немного прибрался в вашей квартире. Поверьте мне, это очень хороший парень. Он работает у меня уже четыре года и понимает всё с полуслова, а ещё Рома хорошо знает, что такое память о родителях и поэтому не допустит, чтобы пропала хотя бы одна единственная вещица, которая напоминает вам о Дмитрии Ивановиче и Нине Захаровне. Он просто поменяет мебель в зале, а девочки из нашей столовой приготовят нам праздничный обед.

Вскоре они подъехали к одному из самых шикарных бутиков Москвы, в котором имелся так же салон красоты и Сергей, сдавая Юлию Дмитриевну с рук на руки, тихо сказал Лере, жене Романа, что хочет получить её назад английской королевой и разрешает полностью опустошить всю его кредитную карточку, а сам сел в кресло в холле и принялся названивать по сотовому телефону знакомым банкирам, расспрашивая их где можно найти деньги, имевшие хождение в семьдесят шестом году. Через пару часов к нему приехал Вадим и упавшим голосом спросил:

— Серёга, что я могу для тебя сделать? Чем я могу тебе помочь? Поручи мне что угодно и я это сделаю.

Сергей грустно улыбнулся и ответил:

— Вадик, всё что ты можешь для меня сейчас сделать, это фотки на документы. Поговори с Инной, она покажет тебе парик и всякую ерунду, чтобы я мог изменить свою внешность, а ты в фотошопе нарисуй всё. Потом, когда я вернусь в офис, ты меня сфотаграфируешь, а сейчас я жду свою Юлю. Понимаешь, Вадька, ей уже пятьдесят шесть, а мне всё ещё двадцать восемь с хвостиком и я даже не представляю, что мне ей говорить.

— Слушай, Серёга, а ты ей вообще ничего не говори! — Оживившись громко воскликнул Вадим — Просто возьми и покажи ей этот фильм. Знаешь, Серёга, хотя я знаком с тобой уже пять лет, никогда бы не подумал, что ты такой… что ты сможешь, ну, в общем у меня что-то в душе перевернулось, когда я увидел, как ты признаёшься Юле в любви. Можно я посижу здесь, с тобой? Мне очень хочется увидеть Юлю, но не на экране, а вживую. Знаешь, мне кажется, что она просто удивительная женщина. Только знаешь, старик, тебе не нужно с ней… ну, того. Пусть она эти три дня поживёт в сказке, ведь после того, как ты вернёшься в прошлое, вы поженитесь и будете жить дальше. Только давай договоримся так, Серёга, кем бы ты не стал потом, найди меня обязательно в две тысячи пятом году. Теперь это моя самая большая мечта на те три дня, что я буду знать о том, что ты собираешься отправиться в прошлое и спасти там нас всех.

Дальше Сергей ждал Юлю не один, а с Вадимом. Прошло ещё часа полтора и, наконец, в холл спустились Лера, красивая молодая женщина лет тридцати, и его Юля, которая выглядела лишь немного старше неё. Она была одета в красивый костюм белой шерсти, весь расшитый спереди жемчугом с юбкой немного выше колен и застенчиво улыбалась. Сергей и Вадим одновременно вскочили с кресел. Один для того, чтобы броситься к своей любимой и встать перед ней на одно колено, а второй, чтобы заснять эту сцену на видеокамеру. Сергей, взяв руки Юли в свои, потрясённым голосом воскликнул:

— Юля, ты настоящая богиня. Над тобой не властно даже время. — После чего поцеловал ей руки и встал.

Юлия Дмитриевна тихо промолвила в ответ:

— Серёженька, вы меня смущаете.

Эти слова привели Сергея в чувство, он вежливо поклонился и предложил ей руку. Юлия Дмитриевна взяла его под руку и он горячо поблагодарил жену Романа:

— Лера, я вам очень благодарен.

Та весело откликнулась, передавая Вадиму сумку с вещами Юлии Дмитриевны:

— Ну, что вы, Сергей, я была рада вам услужить. Вот ваша карточка, она мне не понадобилась. Приходите ещё.

Втроём они вышли из салона «Русский гламур» и Сергей увидел, что посмотреть на его Юлю приехали все его друзья, кроме Тимофея. Егор вручил ей ещё один букет роз, на этот раз белых и они оставили эту пару в покое. Всю обратную дорогу Юлия Дмитриевна недоумевала и задавала Сергею вопросы:

— Серёжа, кто все эти люди?

— Мои друзья, Юлия Дмитриевна. — Отвечал ей Сергей.

— Но почему они приехали сюда? — Не унималась Юлия Дмитриевна. — И почему ваш друг подарил мне эти чудные розы?

Сергей усмехнулся и честно ответил:

— Потому, что они хотели увидеть вас, Юлия Дмитриевна. А ещё потому, что из них всех я один ещё так и не женат. Потерпите ещё немного и вы всё сами увидите.

Наконец они доехали до дома Юлии Дмитриевны и поднялись в её квартиру. Возле новенькой металлической двери их поджидал Роман, дорогой костюм которого, был испачкан кое-где краской. Он широко улыбнулся и воскликнул:

— Сергей, мы сделали всё, что смогли. Надеюсь, что Юлии Дмитриевне понравится. Правда, мы смогли разобраться только с залом и входной дверью. Эх, было бы у меня хотя бы двадцать четыре часа времени, Серёга, я всю квартиру успел бы привести в полный порядок. Но зато свой зал, Юлия Дмитриевна, вы ни за что не узнаете. Хоть это мы успели сделать и ещё приготовили вам шикарный обед. Девочки как раз накрывают на стол.

За те полдня, что Сергей и Юлия Дмитриевна отсутствовали, в квартире действительно было сделано немало. В прихожей стояла новая мебель, с кухни доносились аппетитные запахи, но самое главное зал полностью преобразился и в нём даже были поклеены новые тканые, гобеленовые обои с красивым рисунком. Похоже, что какие-то самоклеящиеся, поскольку в зале чуть-чуть пахло синтетическим клеем. Вся старая мебель была выброшена и её заменила новая, а на полу был постелен большой, голубой шелковый ковёр с толстым ворсом. У окна стоял домашний кинотеатр, но главным украшением в зале был всё-таки круглый, как и прежде, стол, уже накрытый к обеду. На окнах висели новые шторы из тяжелой, плотной узорчатой ткани тёмно-красного цвета. Они были задёрнуты и потому в комнате царил мягкий полумрак. Сергей попрощался со своими сотрудниками, прошел к столу и зажег на нём длинные, тёмно-красные свечи. Он подвёл к столу изумлённую до онемения Юлию Дмитриевну, усадил её и тихим голосом сказал:

— Юлия Дмитриевна, давайте сначала пообедаем, а потом я покажу вам один фильм и вам сразу же всё станет ясно. Жаль только, что в него не вошел самый первый видеоролик, который я заснял некоторое время назад. Ну, давайте начнём с супа из куропаток. Его у нас готовят совершенно изумительно.

Со всей этой беготнёй и особенно из-за косметических процедур Юлия Дмитриевна здорово проголодалась, Сергей тоже и потому какое-то время они молчали. Второе также уже было подано на стол и стояло на переносном мармите, а потому мраморную говядину под соусом они ели горячей и когда с мясом было покончено, Юлия Дмитриевна, немного захмелев от бокала вина, спросила Сергея:

— Серёженька и за что же мне такое счастье на старости лет? Новая мебель, такой огромный телевизор?

Сергей загадочно улыбнулся, собрал со стола тарелки на мармит и унёс его вместе с ними на кухню. Вернувшись с десертом из тропических фруктов и кофе, он ответил:

— Юля Дмитриевна, всему своё время. Как вы видите, этот стол мои ребята поставили чуть ли не вплотную к входной двери, чтобы поставить кресла перед телевизором. Вот когда мы займём зрительские места в этом маленьком кинозале, тогда вам всё сразу же станет понятно. Прежде чем включить телевизор, я вам сообщу нечто такое, чему вы не сразу поверите, но когда вы посмотрите снятый мною кинофильм, то вам всё сразу станет ясно, а теперь давайте спокойно скушаем этот фруктовый десерт и выпьем по чашечке кофе.

— Вы меня окончательно заинтриговали, Серёжа. — Тихо ответила Юлия Дмитриевна — Чем больше я с вами общаюсь, тем живее во мне становятся воспоминания о том чудесном сне и я начинаю подозревать, что это именно вы мне приснились. То же прекрасное, чистое и открытое лицо, обаятельная улыбка. Серёжка с голубым бриллиантом в ухе и золотая заколка с тремя такими же бриллиантами на вашем оксфордском галстуке. Скажите, Серёжа, у вас есть на груди и плечах красивые татуировки, изображающие стилизованные цветы и кинжалы, а также татуировка на правом предплечье, на которой изображен снежный барс на фоне горы Эльбрус? Такие татуировки были на теле моего сказочного принца из того волшебного сна.

Сергей улыбнулся и промолчал. Они молча съели десерт, выпили кофе и он, галантно поклонившись Юлии Дмитриевне, отчего она вздрогнула, молча поклонился ей и подал руку, чтобы подвести к креслу и усадил её в нём, после чего сел во второе кресло, откинул голову и глядя, как безумный, в потолок, сказал:

— Юля, любимая, это был не сон. Может быть в этой твоей жизни всё, что было со мной и с тобой явилось тебе во сне, но в моей жизни, когда я полтора с лишним месяца назад, первого февраля нынешнего года попал в прошлое, в одна тысяча девятьсот семьдесят шестой год, в город Пятигорск и встретился там в китайской беседке на вершине горы Горячей, всё это было реальностью, причём такой прекрасной, что те мои друзья, которые видели нас, захотели увидеть тебя ещё раз. Прости меня, любимая, что я показал им всё, но так было нужно. Юля, в понедельник я снова отправлюсь туда и снова встречусь с тобой и очень надеюсь на то, что на этот раз останусь в нём навсегда. Тогда мы с тобой поженимся, ведь мы уже подали заявление в загс, и проживём долгую и счастливую жизнь. А сейчас посмотри этот фильм, любимая, и ты сама всё поймёшь. Вадим сократил все мои видеозаписи до трёх часов, но я принёс с собой те диски, которые он мне записал, и ты сможешь посмотреть их все. У тебя на это будет ещё два дня, а потом я вернусь в понедельник в прошлое и даже не представляю себе, что произойдёт в нашем настоящем, но мне кажется, что оно застынет, остановится и приготовится к тому, чтобы полностью измениться потому, что наше будущее ужасно и я должен сделать в прошлом что-то такое, чтобы этого кошмара не произошло.

— Серёжа, любимый, ты меня пугаешь… — Тихо прошептала Юлия Дмитриевна.

Сергей, в котором боролись противоречивые чувства, что заключалось лишь в том, что он сдерживал себя, чтобы не подхватить Юлю на руки, встал, молча вложил в DVD-плеер диск, вернулся в своё кресло и включил телевизор. На большом экране с диагональю почти в два метра появилось изображение опрятной однокомнатной квартиры, ярко освещённой люстрой, софа, покрытая клетчатым покрывалом, а из динамиков послышалось:

— Холодная курица, как утверждают французы, самая лучшая ночная пища для любовников. Хотя это и табака, всё равно курица, а стало быть мы скоро сюда вернёмся. Как там чайник?

— Закипел, Серёжа. Ой, а что это у тебя такое?

— Растворимый кофе, май свит леди Джули. Я когда увидел его, сразу повёлся на название — «Синяя гора». Так называется самый лучший в мире сорт кофе. Его выращивают на Ямайке и я там тоже был. Представляешь, там все молодые парни ходят с такими улётными косичками, но они их не заплетают, а просто сколачивают волосы в длинные колтуны. Дреды называются. Меня это постоянно прикалывало, их же невозможно расчесать. Так, хозяйка сказала мне, что сахар здесь где-то есть.

— Ой, а вкусно-то как! По-моему даже лучше, чем настоящий чёрный кофе.

— Настоящий чёрный кофе я люблю всё-таки больше, но сам его не умею варить и не знаю в Москве ни одного места, где его варили бы, как положено. Этот кофе во всяком случае будет ничем не хуже того, что варят в некоторых кофейнях Стамбула.

Юлия Дмитриевна, услышав этот разговор на кухне, громко застонала, всхлипнула и спросила:

— Значит это всё было со мной на самом деле, Серёжа?

Сергей не ответил ей. Вскоре на экране телевизора появился он собственной персоной держа на руках молоденькую стюардессу со счастливыми глазами, страстно говорящий ей:

— Я бежал и боялся, что когда прибегу туда, то тебя там не окажется, хотя и понимал, что ты можешь уйти из той беседке идя ко мне навстречу, но я всё равно боялся. Вдруг ты возьмёшь и улетишь.

После этого экран телевизора, словно втянул их в себя и отпустил только тогда, когда Сергей сказал Юле:

— Любимая, теперь ты моя жена, а я твой муж. Скажи мне, ты хочешь, чтобы так оно и было.

— Да, любимый, я хотела этого с первой же секунды, как только увидела тебя там, на Горячке. Когда ты поднял меня на руки и прижал к беседке, мне стало так хорошо, что я чуть не закричала от счастья, но ты не стал брать меня там и привёл сюда. Как же мне было тяжело дождаться этого там, в ресторане, но я всё равно счастлива, ведь ты пел там только для меня одной.

Юлия Дмитриевна, глаза которой были полны слёз, быстро поднялась из кресла, подошла и села к нему на колени. Крепко обняв Сергея, она прижалась к нему и сквозь глухие рыдания, сотрясавшие её, с мукой в голосе промолвила:

— Серёженька, любимый мой, почему мы не встретились два года назад, когда я ещё была женщиной. Прости меня, любимый, но я болела по-женски и хирурги были вынуждены из меня всё вырезать. Для меня это действительно всё было только сном, пускай и прекрасным, но всего лишь сном, после которого мне уже никто не был нужен, кроме тебя, а сейчас я уже не могу тебе ничего дать, хотя ты и был прав, время пощадило моё тело и оно совсем не состарилось, но я уже не могу быть с тобой, как женщина. — Юлия Дмитриевна громко прорыдала — Прости меня, Серёженька! Прости любимый!

Сергей, крепко обнимавший её с первых же секунд, только сейчас вдруг понял, что он обнимает не пожилую женщину, а крепкое девичье тело с налитыми силой мускулами. Как только Юлия Дмитриевна открыла ему дверь и он увидел её, то ему сразу же бросилось в глаза, что её фигура почти не изменилась, как, впрочем и лицо. Ну, если не считать морщинок в уголках глаз, которые, впрочем, разгладились после косметических процедур. Та же Ануш, которая была моложе неё, и то выглядела старше, хотя тоже была красоткой. Он нежно взял её голову в руки, отстранил от себя и стал целовать заплаканные глаза своей Юли, которая всю жизнь хранила верность ему одному. Нежно касаясь губами её щёк, он подумал: — «А чего ты удивляешься? Разве это такая уж и редкость? Ведь у неё никого не было все эти тридцать четыре года, да, и у тех, кто это сделал со мной, видно было на этот счёт какое-то своё собственное мнение». Он приник к губам Юли своими губами и слился с ней в долгом поцелуе, отчего сердце в его груди бешено застучало. После поцелуя он спросил:

— Юля, скажи мне, тебе приснилась только наша первая брачная ночь или всё остальное тоже? Что тебе снилось ещё?

— Серёженька, это был очень долгий сон. — Ответила ему его прежняя Юля — Мы прожили вместе, как мне тогда казалось, чуть ли не целую жизнь, пока тебя у меня не отняли. Любимый мой, неужели ты действительно пришел тогда ко мне в китайской беседке? Какая же я была дура, что из-за этого кун-фу, которому ты мне тогда научил, никогда не обращалась к врачам. Когда я легла на операцию, хирург меня чуть не убил. Если бы я обратилась к врачам хотя бы всего на год или полтора раньше, то мне не вырезали матку вместе с яичниками.

Сергей рывком поднялся из кресла с Юлей на руках и прерывистым голосом громко воскликнул:

— Юля, мы немедленно едем домой. То что тебе сделали такую операцию, это ещё никакая не трагедия. Знаешь, любимая, в наши судьбы вмешались какие-то высшие силы и мы с тобой всё равно будем вместе. Хотя тебе в это может быть будет трудно поверить, но ты ещё родишь мне детей, ведь я вернусь в Пятигорск семьдесят шестого и тогда то, что ты считаешь сном, станет для тебя явью, а то, что будет у нас с тобой сегодня, когда-нибудь тебе ещё приснится. Вот увидишь всё… — Тут Сергей увидел, что его видеокамера каким-то удивительным образом перекочевала из прихожей, где он её оставил, в зал и лежала теперь на спинке кожаного дивана, записывая всё, что в нём происходило — Он поцеловал Юлю, поставил её на пол закончил фразу — Так и будет, любимая. — Выключив видеокамеру, он пояснил — Юля, я отчётливо помню, что когда мы вошли в твою квартиру, то положил эту видеокамеру в прихожей и она была выключена. Сейчас мы посмотрим, с какого момента пошла запись. Так и есть, любимая, камера прилетела из прихожки и включилась в тот момент, когда ты бросилась ко мне, а это может означать только одно, те, кто это сделали для нас, проверяют Серёгу Чистякова на вшивость. Юлька, мне плевать на то, что ты, возможно, в глубине души чувствуешь себя старухой, как и на то, что я могу показаться тебе сопляком. Я люблю тебя, Юлечка, и сегодня я покажу небесам, как Серёга умеет любить свою единственную возлюбленную. Пойдём, любимая, я давно мечтал показать тебе свою берлогу.

Спускаясь вниз, Сергей позвонил в офис и только хотел было сказать Егору, что они скоро приедут как тот закричал:

— Серёга, что за разговор, мы тебя ждём! Только знаешь что, Серёга, этот наш компьютерный беспредельщик, Вадим, запустил в нашу локалку часовой видеоклип. В общем все наши сотрудники его уже посмотрели, хорошо ещё, что он до минимума сократил тот файл, на котором ты с Юлей в постели, но они всё равно имели счастье лицезреть её обнаженной и тебя в трусьях до колена. Я его хотел было задушить, но он божится, что не имеет к этому никакого отношения, а в качестве главного доказательства своей невиновности привёл тот факт, что последнего файла, где ты стоя на коленях целуешь Юле руки. — Внезапно Егор воскликнул весёлым голосом — Слушай, Серёга, это же просто фантастика! Твоя Юля совсем не постарела, как Рафаэлла Карра!

Трубка у Сергея была громкая и поэтому Юля всё услышала, но не смутилась, а лишь заулыбалась и отвела взгляд. Сергей вздохнул и хмуро пробурчал:

— Егор, Вадим ни в чём не виноват. Ты мне лучше скажи, народ ещё в офисе или уже по домам разъехался и как они отнеслись к тому кошмару, который случился на Кавминводах?

Голос Егора тотчас сделался глухим и мрачным:

— Как-как, все в ужасе, но нашатырём у нас в офисе, к счастью, не пахнет. В общем все полны решимости лечь костьми но сделать так, чтобы твоя следующая командировка в прошлое прошла успешно. Позавчера я еле уговорил Инну Евгеньевну задержаться на час, чтобы она подготовила меня к интервью, а сегодня ни её, ни всех остальных из офиса не вытолкаешь. Хорошо хоть то, что когда я сказал, чтобы все держали рот на замке, все тут же начали клясться, мол не издадут ни звука. Тимка уже привёз тебе гаубицу и договорился, чтобы ты завтра смог вволю потренироваться на стрельбище. С документами для тебя тоже полный порядок, а вот с деньгами напряг. Четыре миллиона долларов мы кое-как нашли, а с рублями не срастается, Серёга. Всего двести десять тысяч нашли. Зато с бриллиантами полный порядок, на триста десять миллионов евро купили, так что ты сможешь Юлю их с ног до головы усыпать.

Сергей, услышав об этом, не выдержал и воскликнул:

— Егор, у меня же никаких рук не хватит! Ладно, сейчас мы с Юлей приедем и я во всём разберусь. Кстати, вопрос с рублями я решил. Нашел одну дизайнерскую компанию, у которой их мешка два. Завтра нужно будет забрать. Отдают за семьдесят тысяч евро. Ну, всё, мы уже садимся в машину.

Когда Сергей въехал в просторный двор их офиса, то их там встречало человек семьдесят сотрудников, которые прильнули к окнам. Хорошо, что ни у кого из них не возникло желания выйти во двор. Однако, когда они вошли в холл, то начальник службы безопасности их компании тут же вручил смутившейся Юлии Дмитриевне огромный букет алых роз, с которым она едва вошла в лифт. Они поднялись на пятый этаж и Инна тут же утащила Юлю в своё визажистское капище вместе с цветами, а Сергей пошел к компьютерщикам. Там его тотчас усадили на стул и стали фотографировать сначала в том виде, в котором он был, а потом с париком на голове, окладистой бородой и усами, что моментально состарило его лет на сорок. После этого он, наконец, зашел в малый зал заседаний, где на столе со столешницей из амазонита стояла снайперская винтовка «Выхлоп», которая со своим глушителем и в самом деле смахивала на ручную гаубицу. Рядом с ней лежали патроны, которые поразили Сергея тем, что были гораздо короче обычных крупнокалиберных патронов.

Тимофей тотчас принялся объяснять ему, какими преимуществами обладает «Выхлоп» перед всеми остальными снайперскими винтовками и даже показал футляр от какого-то длинного музыкального инструмента, который он приспособил для переноски этого огнестрельного чудовища. Сергей взял винтовку в руки, покачал её и сразу же убедился в том, что она является вполне транспортабельной для одного человека. Если приделать к футляру лямки, чтобы забросить её за спину, то он запросто сможет пробежать с ней вёрст десять, пятнадцать. По сути дела он уже был вполне готов к тому, чтобы отправляться в командировку. Через несколько минут пришла Юля, которую Инна уже успела переодеть в тёмно-красный приталенный брючный костюм с коротеньким приталенным пиджаком, в котором она выглядела очень сексапильно и так свежо, словно ей было не старше максимум тридцати лет. Лицо её сделалось ещё свежее. Она радостно улыбалась, но увидев в руках Сергея снайперскую винтовку, на мгновение нахмурилась. Сергей виновато улыбнулся, отдал «Выхлоп» Тимофею и сказал:

— Ребята, мы с Юлей поехали домой. Тимка, приезжай завтра ко мне часам к одиннадцати и привези камуфляж для Юли. Она поедет с нами на стрельбище.

— Обижаешь, братишка! — Воскликнул тот — «Хаммер» уже заправлен под завязку и в нём лежит всё необходимое, включая пятьсот патронов, которые тебе придётся завтра сжечь, телескоп для тебя и две стереотрубы для зрителей. Мне осталось только положить в ящик этого монстра и можно выезжать. Сумка с экипировкой для Юлечки уже лежит внизу, на вахте. Будешь уходить, ребята отнесут её тебе в машину. Ну, до завтра, Серёга, Юлия Дмитриевна, вы просто обворожительны.

Когда они выезжали со двора, Юля встревоженным голосом тихо спросила:

— Серёжа, зачем тебе нужна эта винтовка? Ведь она снайперская и зачем мы поедем на стрельбище?

Повернув налево, к Садовому кольцу, Сергей остановил машину, достал из сумки, лежащей на заднем сиденье, видеокамеру, включил просмотр клипа, сделал звук погромче и передал Юле. Ему почему-то подумалось, что на маленьком экране атомные взрывы будут выглядеть не так ужасно. Он поехал к дому, а Юля стала просматривать тот видеоролик, который он отснял на Машуке. Она то и дело радостно смеялась, особенно когда завизжали девушки из «Виагры». Когда же взорвалась ракета, она громко закричала, но её крик был всё же тише вопля Сергея. Вскоре она смолкла, судорожно сжав видеокамеру и глядя на то, как раз за разом взрывались атомные боеголовки ракет. Сергей остановил машину, забрал из её рук видеокамеру и выключил её. Юля тотчас бросилась к нему, словно ища защиты, а он обнял её и тихим, суровым голосом сказал ей:

— Вот поэтому, любимая, я и беру в прошлое винтовку. Я хочу ликвидировать Горбачёва, из-за которого развалилась такая великая держава, как советский союз. Знаешь, как человек он мне даже в чём-то импонирует, но это в конечном счёте из-за него через месяц погибнут сотни тысяч людей. Юля, тебе было страшно смотреть на эту видеозапись, хотя экран у этой видеокамеры не больше твоей ладошки, а теперь представь себе, каково было смотреть её моим друзьями, которых ты видела у нас в зале заседаний и Инне на экране её компьютера, а каково было мне пережить тридцать семь этих взрывов, ведь это на моей руке вспыхнул и мгновенно сгорел рукав пиджака и это через меня пролетел прах всех тех людей, которых я очень люблю. Сейчас все они живы, ведь сразу после взрыва я оказался в своей постели и моё тело сжигало таким огнем, словно его действительно опалило этими взрывами. Меня на вершине защитила от взрыва какая-то неведомая сила, кто-то очень могущественный. Я не знаю, кто это был, Господь Бог или представители какой-то древней, мудрой и очень доброй цивилизации, но он вернул меня в сегодняшнее утро, в мою постель, в которой лежала одна девица, попавшая туда по причине какого-то моего умопомрачения. Эта особа, увидев меня орущего от ужаса, с телом красным от ожога, сделанного моей собственной психикой, подумала, что я подхватил какую-то венерическую заразу. В общем я её выгнал, любимая. Швырнул её ключи и документы на свой новенький «Мерседес», пачку денег и выгнал и теперь меня трясёт от отвращения. Ведь если я сделаю в том прошлом, в котором встретил тебя, что-то не так, то я снова окажусь в своей кровати в то же самое утро, отчего мне становится дурно, как только я об этом подумаю.

Юля нежно поцеловала Сергея и тихо сказала:

— Серёженька, любимый, ты всё сделаешь правильно. Ты обязан сделать так, чтобы этого не случилось. Даже если для этого тебе придётся убить Горбачёва.

Сергей кивнул и поехал дальше. Путь из гаража наверх показался ему необычайно долгим. Обняться в лифте им мешали сумки, стоящие между ними. Помимо Тимофея о Юле позаботилась ещё и Инна, которая до их приезда в офис успела опустошить ближайший бутик. Хотя вряд ли она туда ходила сама. Скорее всего эта энергичная особа позвонила туда и договорилась обо всём по телефону. Он втащил здоровенные сумки в квартиру, вытащил из самой маленькой видеокамеру и обняв Юлю за талию прошел с ней в свой кинозал, в котором у него стоял домашний кинотеатр ещё большего размера, чем тот, который он отвёз на Зелёный проспект. Вложив диск в DVD-плеер, он сел в кресло, усадил Юлю к себе на колени и показал ей ту нарезку, на которой они осматривали вместе достопримечательности Кавказских Минеральных Вод, стараясь выбирать самые уединённые места. На одном из видеороликов даже было занято, как Юля в юности училась кун-фу под его руководством. Она была прекрасно развита физически и с удивительной лёгкостью сумела освоить практически все движения и приёмы, которые он знал.

— Серёженька, хочешь я покажу тебе, как я делаю это сейчас? — Громко воскликнула Юля — Знаешь, когда-то я поразила отца тем, что стала заниматься кун-фу не видев ни одного упражнения ни разу в жизни, но особенно его удивило, что мне открылись во сне секреты дыхательной гимнастики цигун. Потом, когда я впервые пришла в секцию кун-фу уже в девяностые годы, наш наставник всё никак не мог поверить в то, что я нигде не учась освоила шаолиньский стиль. В твоей квартире есть просторная комната? Желательно без мебели?

Сергей поднял Юлю на руки и понёс её в самую большую комнату своей квартиры, в которой он устроил себе спортзал, половину которого занимали железные тренажеры. Вторая половина зала была застелена специальным противотравматическим покрытием, у видев которое пенсионерка радостно засмеялась и стала немедленно раздеваться. Сергей подошел к шкафчику и достал из него шелковый китайский наряд. Он неоднократно пытался научить Вику, которая была примерно одного роста с Юлей, научить хотя бы основам кун-фу и даже заказал для неё несколько красивых нарядов, но та отказалась наотрез. Юлия Дмитриевна, нисколько не стесняясь его, стала раздеваться и когда сняла с себя костюм, у Сергея от увиденного даже похолодело в груди. Перед ним стояла его прежняя Юля, одетая в колготки и красивый белоснежный гарнитур. Это было тело молодой женщины, но никак не пенсионерки.

Сергей, любуюсь ею, невольно подумал: — «Да, видно эти самые высшие силы настроены очень серьёзно, если они не дали моей Юлечке состариться». Юля между тем широко заулыбалась ему и помедлив лишь какое-то мгновение, быстро сняла с себя всё остальное и ему сразу же сделалось жарко. Обнаженная она была просто прекрасна и он снова подумал о высших силах, отправив его в прошлое. Он смотрел на обнаженную женщину, стоявшую перед ним и не мог вымолвить ни слова. Юля, счастливо рассмеявшись, быстро проделала перед ним весь комплекс упражнений, которыми он однажды поразил народ в прошлом и подбежала к нему даже не запыхавшись, но вся разгорячённая. Сергей обнял её, но Юле нужно было совсем другое. Она быстро сняла с него пиджак и расстегнула рубаху. Увидев татуировки на его теле, которые однажды приснились ей тридцать четыре года назад, Юля, наконец, позволила Сергею поднять себя на руки, но перед этим раздела его донага.

Через несколько минут они уже лежали в джакузи чёрного цвета с золотыми узорами по краю и пили шампанское с чёрной икрой, зачерпывая её крекерами. Сергей жалел, что не догадался заехать в какой-нибудь ресторан и купить устриц. Они даже не целовались и к тому же Юлия Дмитриевна напряженно молчала. Похоже, что её стали одолевать какие-то сомнения. Поэтому когда они вышли из ванной комнаты, Сергей, неся её на руках, первым делом зашел в свой кинотеатр и достал из DVD-плеера диск и видеокамеру, после чего направился в спальную, в которой у него тоже имелся большой плазменный экран. Там он спустил её с рук, положил видеокамеру и диск на прикроватную тумбочку и стал перестилать кровать. Юля стояла чуть в стороне и не мешала ему покончить со своим прошлым окончательно. Когда всё было готово, Сергей нашел подходящее место, установил видеокамеру, включил её и подошел и подошел к Юле и она тихо сказала:

— Серёжа, но я ведь старуха, мне пятьдесят шесть лет, а ты такой молодой и красивый. Разве меня можно любить? Тем более после той операции, которую мне сделали.

Сергей взял её за руку, подвёл к зеркалу и сказал:

— Юля, когда я встретил тебя впервые, то был старше тебя на шесть лет. Тогда был семьдесят шестой год. Сейчас две тысячи десятый и я снова встретил тебя, словно впервые и уже ты старше меня на двадцать восемь лет, но посмотри на себя, посмотри на своё тело, разве оно у тебя не такое же, как в молодости? Ты же видела себя недавно на экране. Ну, а то, что тебе сделали операцию, не играет никакого значения. Уже в следующий понедельник мы снова будем вместе и тебе снова будет двадцать два.

Он поднял её на руки и она уже не протестовала, когда Сергей положил её на кровать. Снова признаваясь ей в любви, словно в первый раз, он стал целовать лицо и губы Юли, поражаясь тому, как с её лица исчезают морщинки, которые и так не слишком старили эту женщину, а её коже, умащенной дорогими кремами, возвращается молодость. Когда же он стал целовать её тело и дошел до нижней части живота с узким, почти незаметным шрамом, то увидел, как исчез и он. Юля тоже ощутила в себе эти перемены и громко воскликнула:

— Серёжа, ты вернул мне своими поцелуями молодость!

— Нет, любимая, тебе вернули её те, кто не хочет, чтобы жизнь на земле исчезла. — Ответил ей Сергей — И нам нужно воспринимать это, как реалии нашей с тобой любви. Мы ведь встретились с тобой не случайно, любовь моя и я знаю, что мне нужно сделать, чтобы на нашей планете не случилось этого ядерного кошмара. Иного выбора у меня нет.

Глава 7. Второй проход в прошлое

В субботу Сергей проснулся ещё затемно. Он лежал в своей собственной постели и нежно прижимал к себе Юлю, с которой заново пережил то, что было с ним первого февраля семьдесят шестого года. Какая-то совершенно неведомая ему сила превратила прекрасно сохранившуюся пятидесяти шестилетнюю женщину, перенесшую тяжелую операцию, в двадцатидвухлетнюю девушку. Причём совершенно здоровую, что смог почувствовать как он, так и она. Он лежал и пытался понять эту загадку, постичь тайну её не такого уж и полного преображения и не находил этому никакого разумного и одновременно простого объяснения. Как он не пытался это сделать, всё сходилось на том, что он был полностью прав, когда говорил Юле о какой-то высшей силе, перебросившей его в прошлое, хотя и сам не верил в это в тот момент. Только тогда, когда он воочию убедился в том, что его Юля снова стала девушкой двадцати двух лет от роду, он понял, что именно произошло.

То, что на её теле сам собой рассосался тонкий келоидный рубец, ещё можно было отнести на счёт мощнейшего самовнушения, возникшего в сознании девушки или его внушения, но этим нельзя было объяснить ни то, что к ней вернулась девственность, ведь в этой реальности она не встречалась с ним, и уж тем более этим нельзя было объяснить то, что физиологически она снова стала женщиной без малейших изъянов. Хотя это он хотя и почувствовал, всё же не был в этом уверенным окончательно, а потому решил проверить это с утра пораньше. Юля спала прижавшись к нему всем телом и безмятежно улыбалась, а он нежно обнимал её и старался ничем не потревожить сна девушки. Сергей смотрел на неё и тоже улыбался. Внезапно она шевельнулась и тихонько застонала, после чего ещё не проснувшись потянулась к его губам приоткрыв свои для поцелуя. Тот последовал незамедлительно и для Сергея ещё одно утро началось с любви. Вскоре они затихли и он понёс её в ванную и уже там, когда они лежалее в джакузи, сказал вполголоса:

— Юля, ты знаешь телефон профессора Бельчикова, который оперировал тебя?

— Да, он записан на моём телефоне, Серёжа. — Ответила Юля и спросила — Ты хочешь, чтобы он обследовал меня? Наверное так действительно нужно сделать и записать всё на видео.

В её голосе Сергей услышал плохо срытую тревогу и потому поторопился воскликнуть:

— Ну, допустим не всё, Юлечка! Никакие гинекологические подробности не нужны, а вот узи или рентгеноскопия точно не помешают. Сейчас мы позавтракаем и поедем к нему.

Юля смущённо сказала:

— Ой, если Фёдор Александрович не в клинике, то он рассердится и откажется ехать.

Сергей усмехнулся и успокоил её:

— Девочка моя, за тридцать тысяч евро твой профессор согласится приехать в клинику даже со свадьбы своего сына. Но я думаю, что его всё-таки куда больше заинтересуют даже не мои деньги, а то, что ты всего за ночь сбросила тридцать четыре года, как пушинку с плеча.

Во время завтрака Сергей сначала позвонил Тимофею, рассказав ему о том, что произошло, а затем позвонил профессору, который обследовал Юлю всего каких-то два месяца назад. Услышав о том, что у его пациентки произошла регенерация внутренних органов и она так помолодела, профессор сначала рассмеялся и посоветовал ему не молоть чушь, но когда узнал о том, кто именно с ним разговаривает и услышал какова сумма его гонорара, тотчас согласился приехать в клинику. Сергей позвонил Борису, тот выбрал себе весьма необычный дополнительный источник доходов — держал гараж лимузинов, и попросил его послать за профессором машину, после чего смеясь сказал:

— Вот и всё, Юлечка, а ты боялась. Профессорам тоже нужно кушать. — Улыбка быстро сошла с его лица и он спросил — Юля, скажи мне, ты действительно всё та же Юлия Дмитриевна, которую я вчера встретил? Ты помнишь каждый день своей жизни или они всё же взяли тебя из семьдесят шестого года и вложили в мои объятья. Только не из моего семьдесят шестого, в котором мы с тобой встретились, а из твоего, где я тебе только приснился?

Теперь настал черёд Юли, которая всё это время сидела и слушала, как Сергей, сидя нагишом на кухне, включив громкоговорящую связь в телефоне, кушает с такой чопорностью, словно находится на званом обеде, разговаривает со своими друзьями и помощниками, заулыбаться. Она тоже сидела за большим обеденным столом на его громадной кухне, которая была больше зала в её квартире, обнаженной, но совершенно этого не стеснялась. Застенчивость покинула её тогда, когда она в обнаженном виде показала Сергею своё кун-фу. С широкой радостной улыбкой, которая делала её лицо особенно прекрасным, она воскликнула весёлым, радостным голосом:

— Серёжка, хочешь я тебе расскажу о том, как прошло моё вчерашнее дежурство в академии Жуковского, где я служу вахтёршей? Или мне рассказать тебе о том, как наш борт чуть не потерпел крушение в девяносто шестом, когда нам залили в баки керосин пополам с водой? Серёженька, я могу сейчас рассказать тебе всю свою жизнь в авиации, вплоть до того дня, как в пятьдесят вышла на пенсию. Не волнуйся, любимый, это по прежнему я, Юлия Дмитриевна Романова, которую сослуживцы называли кто Неувядающей Розой, а кто Спящей Красавицей. Знаешь, любимый, когда я летала последний год, ко мне целых два месяца приставал какой-то тип, который предлагал бешенные деньги за то, чтобы я сфотографировалась голой для журнала плейбой. Мы летали тогда в Каир и он увидел меня однажды возле бассейна. Не поленился купить билет и полететь вместе с нами в Москву. Очень нахальный юноша. Всё обо мне разузнал паршивец. Мне даже пришлось сказать ему, что я применю силу, если он не прекратит свои домогательства. Он так расстроился.

Сергей с восторгом посмотрел на Юлю, сидевшую за столом в такой же чопорной позе, как и он, улыбнулся и сказал:

— Я прекрасно его понимаю, Юлечка. На его месте я тоже расстроился бы. Ещё бы, такой куш уплыл из рук. Проведи он с тобой фото-сессию, то заработал бы тысяч двести, не меньше. Ну, что, любимая, будем одеваться?

Только теперь дело дошло до трёх громадных сумок, заполненных нарядными коробками, в которые были упакованы наряды, купленные для Юлии Дмитриевны. После недолгих раздумий она остановила свой выбор на элегантном синем костюме с короткой юбкой и блузкой нежно-бирюзового цвета. В нём она была просто обворожительна и вернувшаяся к ней в эту ночь юность, сверкала, как бриллиант. Вспомнив о бриллиантах, Сергей, уже надевший тёмно-синий, английский деловой костюм от «Брукс Бразерс», как только Юля сделала окончательный выбор, повёл её в свой кабинет, открыл сейф и стал было украшать её, словно рождественскую ёлку, драгоценностями, но она остановила свой выбор на серьгах и кольце с большими голубыми бриллиантами, а также на овальной броши с аквамарином размером с половинку грецкого ореха, окаймлённым россыпью бриллиантов, но уже обычных, хотя и бесцветных, но зато чистой воды. Сергей, поцеловав девушку, крепко обнял её и сказал:

— Юля, мне всегда очень нравились голубые камни, но это ни в коем случае не характеризует меня, как гея.

— Я знаю это, Серёженька. — Ответила Юля — Знаешь, папа подарил мне на шестнадцатилетие перстенёк с аквамарином, а я его посеяла незадолго до того, как ты мне приснился.

Сергей помог надеть Юле пальто, взял в руки сумку с её камуфляжем, видеокамеру и они спустились в гараж, где он повёл её к закрытому боксу. На этот раз он решил выехать в город на «Бентли». К клинике они подъехали даже раньше, чем туда доставили профессора Бельчикова. Зато Тимофей и Борис, приехавшие на армейском «Хаммере», были уже там и их физиономии невольно вытянулись и сделались недовольными, когда они увидели, что их босс прикатил на новеньком «Бентли». Однако, когда Борис, бросившийся к двери с той стороны, где сидела пассажирка, увидел её, то чуть не брякнулся, когда открыл дверь машины. От изумления он выпучил глаза и не смог промолвить ни слова, но тем не менее помог Юле выйти из машины и только после этого хриплым голосом сказал подошедшему Сергею:

— Серёга, тебе послал Юлю сам Бог.

— Что я и хочу задокументировать, старик. — Совершенно серьёзным голосом сказал ему Сергей. Где профессор?

Борис, одетый в камуфляж, быстро достал из кармана спутниковый навигатор, взглянул на него и ответил:

— Уже на подходе, Серёга. Юля, вы просто невероятно красивы и вы, вы… Нет, я просто не нахожу слов.

— А ты у нас всегда был молчуном! — Весело воскликнул Тимофей, поцеловал Юле руку и закончил мысль, так и не высказанную другом — Юля, кто-то, кто сидит где-то там, — Он ткнул пальцем в небо — Даёт нам знак, что ещё не всё потеряно. — Повернувшись к Сергею, он спросил — Серёга, я так понимаю, когда ты проснулся, то тебя обнимала юная девушка, а не самая красивая в мире пенсионерка? Извини, старик, но не будь Юли, я стал бы принюхиваться и точно учуял бы запах серы, а так здесь явственно попахивает цветами из райского сада.

Юля весело рассмеялась и ответила вместо Сергея:

— Нет, Тимочка, молодость точно вернулась ко мне гораздо раньше. Ещё тогда, когда я показывала Серёже своё кун-фу, которому он меня научил в том сказочном сне.

Тимофей тут же приосанился и воскликнул:

— Юлечка, тогда вы должны разрешить мне поцеловать вас в щёчку, ведь это я научил вашего Серёгу кун-фу! Он мой самый лучший ученик. Буквально за год всё усвоил, а сейчас, спустя всего каких-то четыре года, стал настоящим мастером.

Юля порывисто шагнула вперёд и воскликнула:

— Тогда я вас сама расцелую в обе щеки!

— А меня? — Воскликнул смеющийся Борис — Ведь это я учил вашего Серёгу айкидо и карате.

Под громкий хохот Сергея и Тимофея Юля расцеловала и Бориса, после чего сказала:

— Мальчики, я так счастлива, что у моего Серёжи есть такие замечательные друзья.

Тимофей тут же помрачнел и промолвил:

— Да, Юлечка, дружим мы, конечно, не по-детски, но нам с Борисом всё же очень горько от того, что Серёга прошел через ту подворотню, а мы нет. Знаете, Юля, мы ведь с ним всегда и везде вместе. Да, вы это и сами знаете, ведь мы же сидели вместе с ним за одним столом на Машуке, рядом с девчонками из «Виагры».

Борис обнял за плечи его и Сергея и воскликнул:

— Юлечка, чтобы вы поняли, как мы все любим и уважаем нашего Малыша, сразу после стрельбища мы поедем к нам на Покровку. Когда вы уехали, народ поднял вооруженное восстание и потребовал, чтобы Егор устроил сегодня корпоративную вечеринку. Мы верим, что у Малыша всё получится в прошлом, ведь он же Денди, самый лучший уговаривальщик.

Сергей, который только и мечтал, чтобы поскорее отстреляться и вернуться Юлей домой, немедленно сделал попытку отстоять свои права на несколько лишних часов счастья:

— Нет, мужики, я не согласен.

— А куда ты денешься с подводной лодки? — Нахальным тоном поинтересовался Борис — Тем более, что даже «Виагра» прибудет к нам в офис в полном составе, да, и Димка вместе с пятигорчанами уже в воздухе. Уж кому-кому, а полковнику Швецову и его супруге Ануш Саркисовне ты точно не откажешь. Поэтому тебе придётся работать на стрельбище с полной отдачей.

Когда к своей клинике подъехал на огромном чёрном «Кадиллаке» профессор Бельчиков, крупный, грузный мужчина лет шестидесяти пяти, то он долго не мог поверить в то, что перед ним действительно его пациентка, которой он в буквальном смысле слова спас жизнь. После обычного гинекологического обследования, во время которого Сергей снимал только его напряженное лицо, но ни в коем случае не руки, профессор, пристально глядя в объектив видеокамеры, взволнованно сказал:

— Молодой человек, не смотря на то, что Юлия Дмитриевна самым убедительным образом только что доказала мне, что это именно ей я сделал полтора месяца назад резекцию матки и придатков, мне остаётся лишь констатировать тот факт, что сейчас в этом гинекологическом кресле находится девушка, возраст которой не более двадцати пяти лет. — Усмехнувшись он добавил, чуть отведя взгляд в сторону — Которая этой ночью очень удачно перенесла дефлорацию. Поздравляю вас, Юлия Дмитриевна, ваш любовник сделал всё, чтобы она произошла практически безболезненно. Полагаю, что и кровотечение было совершенно ничтожным. Теперь я постараюсь ответить на ваш главный вопрос, юноша. Да, у Юлии Дмитриевны полностью восстановлены детородные внутренние органы, что меня изумляет даже больше, чем то, что она так похорошела за последние два месяца. Юлия Дмитриевна и раньше отличалась тем, что была в превосходной физической форме и глядя на её лицо и тело никак нельзя было сказать, что ей уже исполнилось пятьдесят четыре года. Теперь о вашей просьбе провести рентгеноскопию, Сергей. Вы знаете, мне и самому очень хочется это сделать только потому, что это внезапное омоложение Юлии Дмитриевны не имеет никакого отношения к медицине и физиологии. Извините меня, молодой человек, но это самое обыкновенное чудо.

После этого они отправились в большой зал, где на новейшем компьютерном магнитно-ядерном томографе, с которого очень чёткое цветное изображение выводилось прямо на экран компьютера. Там быстро было установлено, что все внутренние органы у Юли на месте. Сергей снова снимал всё на видео, а профессор Бельчиков в конце осмотре дал ему диск, на котором было записано несколько десятков цветных рентгеновских снимков, а он крепко пожал ему руку и вручил толстый конверт. Профессор, заглянув в него, удивился и растерянным голосом сказал:

— Молодой человек, но здесь сто тысяч евро.

Протягивая ему две визитки, свою и Бориса, а вместе с ней корпоративную электронную карточку гаража, он сказал:

— Фёдор Александрович, таких врачей, как вы, нужно на руках носить. Если вам потребуется автомобиль, чтобы вас отвезли на рынок или ещё куда-то, звоните по этому телефону, называйте вот этот номер и вам немедленно вышлют лимузин.

От клиники до армейского стрельбища, расположенного в пятнадцати километрах от Москвы на территории армейской части, они доехали за полтора часа. Борис ехал впереди, на «Бентли», а Юля и Сергей на заднем сиденье «Хаммера». В дороге они оба переоделись в армейский камуфляж без погон, как у Тимофея и Бориса. У друзей Сергея были хорошие друзья в этой небольшой армейской части и поэтому они беспрепятственно проехали на её территорию и вскоре были на стрельбище. Сергей быстро окинул его взглядом и понял, что здесь скорее всего тренировали снайперов. Очень уж далеко были расположены мишени. К их приезду уже всё было готово. Друзья Тимофея и Бориса поставили большую палатку, в которой на столе стоял большой самовар, постели напротив неё мат. Они выбрались из машин, достали ящики с винтовкой «Выхлоп» и боеприпасами, а также телескоп для Сергея и две стереотрубы.

Борис достал из ящика крупнокалиберную снайперскую винтовку и показал своему другу-пограничнику, порядок её разборки-сборки. С этим Сергей разобрался за десять минут. После этого упражнения он лёг на мат, вложил в магазин обойму с семью тяжеленными патронами и стал привыкать к новому для себя оружию. Как только он почувствовал «машинку», то сделал первый выстрел по не очень далёкой мишени, расположенной на дистанции в шестьсот метров, сказав перед этим:

— Пулемётное гнездо между двух кустиков.

Винтовка «Выхлоп» негромко пумкнула и Тимофей, который быстро нашел мишень, деловито сказал:

— Цель поражена.

Сергей посмотрел на мишень через телескоп и удовлетворённо кивнул головой. Будь это не кусок жести на металлическом каркасе с наклеенной на неё бумагой, пуля угодила бы в грудь и при её калибре в 12,7 миллиметров это была бы верная смерть. Он снова лёг и методично расстрелял всю обойму, удивляясь тому, что не смотря на всю грозность «Выхлопа» отдача была не больше, чем у ротного пулемёта, после чего потянулся за второй обоймой. Юля в это время весело смеялась. Два моложавых майора, приехавшие на стрельбище на «Бентли», рассказывали ей что-то смешное. На стрельбище Сергей, что называется, не жалел себя и стрелял хотя и неторопливо, всё же быстро, стремясь поразить мишень каждым выстрелом. За каких-то два часа он сжег добрых полторы сотни патронов и Борис, посмотрев на него с сочувствием, громко сказал:

— Всё, Серёга, хватит себя истязать. Версту ты берёшь на раз, а для большей дистанции и ствол нужен другой, да, и времени на то, чтобы научиться попадать в десятку, потребуется не меньше года. Полагаю, что и этого будет достаточно. С восьмисот метров ты его ликвидируешь. Главное занять выгодную позицию, чтобы ты смог её покинуть быстро и скрытно. Всё, поехали. Нам до офиса часа три с половиной добираться.

В начале седьмого вечера они приехали на Покровку и угодили в водоворот самого настоящего карнавала, только очень маленького, но зато на редкость весёлого. Никто не вспоминал о том, что увидел вчера на экране компьютера, но потому, как все сотрудники «Главпродснаба» обнимали и целовали Сергея и Юлю, было всё же понятно, что именно с ними они связывают все свои надежды. Глядя на своих друзей, а дружба и вообще чисто человеческие качества едва ли не ставились в их компании во главу угла, он подумал про себя: — «Ребята, дорогие мои, если я останусь в семьдесят шестом и всё пойдёт по другому, то обязательно соберу вас всех вместе». Именно с такими мыслями он попрощался со всеми и поехал вместе с Юлей домой. Сидя на заднем сиденье лимузина, его возлюбленная тихо сказала:

— Серёженька, какой ты у меня замечательный. У тебя такие замечательные друзья и все они тебя так любят, что мне даже стало немножко завидно. В «Аэрофлоте» такого не было, хотя в нашем внуковском авиаотряде тоже был дружный коллектив.

Дома, когда Сергей разделся, Юля даже испугалась, когда увидела у него на плече большое багровое пятно, которое уже начало наливаться синевой. Обнимая её он сказал:

— Это не страшно, Юля. Такое бывает с каждым снайпером после тренировок, да, и после боя у каждого солдата, кто не лежал плашмя в окопе, на плече синяки красуются.

До вечера воскресенья их никто не беспокоил, но зато вечером к ним приехало в гости человек пятнадцать. Правда, вовсе не за тем, чтобы поужинать с ними. Просто начались сборы в дорогу, но и они не заняли слишком много времени. В половине одиннадцатого они остались одни. Юле хотя и понимала, что именно должно было произойти завтра, всё же было грустно и в какой-то момент, когда она лежала на кровати ощущая своим сильным, гибким и юным телом тяжесть тела Сергей, тихонько всхлипнула и крепко обнимая его сказала:

— Как жаль, Серёженька, что мы не встретились раньше. Всего три дня и три ночи с тобой, как же это мало после стольких лет ожидания. Любимый, все эти годы я жила только мыслью о тебе, всё ждала, что я тебя когда-нибудь увижу. Мне хотелось только одного, любимый, взглянуть на тебя хотя бы издали. Ты не представляешь себе, что творилось в моей душе, когда я увидела тебя на пороге своей квартиры с этими роскошными розами, которые кто-то привёз сюда вместе с белыми розами Егора. Я даже подумала, что не смогу пережить этого счастья.

— Юля, любимая, завтра днём у меня будет только одна проблема, где мне найти столько бордовых роз, чтобы завалить ими тебя в китайской беседке. Любимая, ты же ведь и сама прекрасно понимаешь, что теперь наша третья первая встреча будет несколько иной. Не знаю что думаешь об этом ты, но лично у меня дух захватывает от восторга, когда я только подумаю о том, что ты снова окажешься девственницей! Вот от этого точно можно сойти с ума. Честное слово, любимая, я даже боюсь, что завтра вечером у меня от счастья разорвётся сердце. — Хотя эти слова и были сказаны шутя, Юля всё равно вздрогнула и Сергей немедленно её успокоил — Но я уверен, что этого точно не произойдёт.

Он хотел было лечь рядом с ней, но девушка быстро обвила его ноги своими, сжала руками голову Сергея и глядя прямо в глаза громко сказала:

— Серёженька, со мной это завтра будет тоже не в первый раз. Любимый, ведь ты снился мне и раньше. Правда, это происходило не в той квартире, которую ты снял у Анны Семёновны, но всё было именно так, как в пятницу и в том сне, который приснился мне первого февраля. Может быть именно поэтому мне были так противны все парни, которые стали на меня заглядываться. Я просто всей кожей чувствовала, что они не будут так нежны со мной и не станут целовать меня так, как это делал ты.

Услышав это, Сергей растерянным голосом сказал:

— Юлька, ты мне не говорила этого тогда. Хотя знаешь, не смотря на то, что поначалу тебя это смущало, ты очень быстро поняла, что я делаю это для того, чтобы тебе было хорошо со мной. Ну, и ещё мне очень нравится доводить тебя до оргазма.

В понедельник, не смотря на то, что было ещё только восемь часов утра, все сотрудники «Главпродснаба» уже были в офисе. Сергея в это утро одевали и снова раздевали раза четыре, не меньше. Конце концов он в последний раз надел на себя толстый жилет с зашитыми в него бриллиантами, а это были исключительно одни только крупные камни весом не менее пятнадцати карат, самый крупный и вовсе тянул на двести десять и все они уже были оплачены, затем оделся в неприметный серый костюмчик и короткую куртку, вещи подороже лежали в его бауле, надел на себя рюкзак, поднимавшийся выше головы, обнял и поцеловал Юлю, пожал руку друзьям, взял в руки кофр и дорожную сумку и вместе с Тимофеем и Борисом, которые надеялись пройти с ним в прошлое, а потому экипировались точно так же, вышел из офиса.

Пройдя до середины двора, он обернулся, поставил сумку на асфальт и помахал всем рукой. Возле всех окон офиса, распахнутых настежь, стояли с напряженными лицами его друзья. Они замахали руками ему в ответ и Сергей, взяв в руку сумку, решительно развернулся и пошел к точке прохода. Как и в первый раз ярко светило солнце и когда он с всё возрастающим напряжением вошел под арку, сердце его тревожно застучало, но гнетущее напряжение быстро сменилось радостью, когда всё вокруг него потемнело. Сергей сделал ещё пару шагов и что-то радостно воскликнул, когда увидел перед собой улицу Теплосерную. Он вышел из подворотни, облегчённо вздохнул и быстро огляделся. На проезжавший мимо трамвай он смотрел с такой радостью, словно увидел в нём Юлю, но она ещё была в Минводах. Сергей посмотрел в сторону остановки, к которой ехал трамвай номер один, и поставил тяжеленные сумки на тротуар.

Хотя Виктор был отличным парнем и через тридцать четыре года стал прокурором Ставропольского края, встречаться с ним уже не имело никакого смысла. У Сергея на этот раз был совсем иной план действий. Когда он в тот раз доставал для него из сумки сигареты, мимо них как раз проехало пустое такси и выехало оно как раз с Теплосерной. Поэтому он снял с себя рюкзак и стал терпеливо ждать. Издали он увидел, как к остановке подошел Виктор и потому заранее подошел поближе к дороге, чтобы успеть остановить машину. Такси появилось через пару минут и остановилось тотчас, как только он поднял руку. Он подошел к машине, открыл дверцу и спросил водителя:

— Командир, помотаемся по городу? Не обижу.

— Не обижу это сколько будет в рублях? — Настороженным голосом спросил его таксист.

Сергей достал толстый бумажник, а из него сторублёвую купюру. Протянув её водителю, он сказал:

— Помоги погрузить вещи.

Схватив стольник, таксист пулей вылетел из машины и бросился к его сумкам. Он схватил было баул, который был больше всех остальных сидоров, но Сергей сказал ему:

— Нет, сначала рюкзак. Он тяжелее, а кофр я положу на заднее сиденье. Сумку тоже положи в багажник.

Водитель взял рюкзак за лямки одной рукой, а сумку в другую, но тут же поставил её и воскликнул:

— Ты что, кирпичей в него натолкал?

Сергей рассмеялся и сказал:

— А теперь представь, каково мне будет его на Эльбрус переть. Сейчас поедем на главпочту, оттуда, если повезёт, на Хетагурова, ну, а потом помотаемся по городу.

Через десять минут он подошел к киоску, в котором сидела тётенька сдавшая его чекистам, постучал в дверь и когда та открыла ему, просунул голову в киоск и представился:

— Анна Семёновна, здравствуйте, меня зовут Сергей.

— Здравствуйте, Сергей. — Настороженным голосом ответила та и робко поинтересовалась — А откуда вы меня знаете?

Сергей с улыбкой достал из внутреннего кармана куртки удостоверение сотрудника КГБ, протянул его женщине и взяв рукой под козырёк, весёлым голосом объяснил:

— Анна Семёновна, одна знакомая сказала мне, что у вас можно снять на несколько месяцев квартиру. Понимаете, я приехал в Пятигорск к невесте и мне не хочется вести её в гостиницу. Ну, что, вы согласитесь сдать мне квартиру? Я очень хорошо вам за неё заплачу и к тому же вперёд за несколько месяцев. — Он достал из бумажника три купюры по сто рублей и добавил — Понимаете, мне очень нужно поскорее снять квартиру.

Женщина, которая бросила всего лишь один единственный взгляд на его удостоверение, засуетилась и сказала в ответ:

— Да, конечно, Сергей, ой, простите, товарищ капитан. А вы правда заплатите мне триста рублей? — И тут же принялась жаловаться ему — Понимаете, товарищ капитан, дочка у меня болеет, а лекарство такое дорогое, целых двести рублей за десять ампул и в аптеке его не купить, оно швейцарское. Один раз её уже прокололи, теперь ещё три упаковки нужно покупать.

Сергей огорчённо вздохнул и сказал:

— Сочувствую вам, Анна Семёновна. Извините, но ничем, кроме денег я сейчас вас не смогу выручить. Вот, возьмите ещё тысячу рублей. — Киоскёрша испуганно замахала руками, но он вложил ей деньги в руки и сказал — Берите-берите, я недавно вернулся из длительной командировки и мне выплатили командировочные за все три года. Мне всё равно теперь придётся какое-то время жить в Пятигорске. Только давайте так договоримся, вы дадите мне ключи от квартиры и я сразу же поеду туда. Где она находится, я уже знаю, как знаю и то, кто ваши соседи. И вот ещё какая у меня будет к вам просьба, Анна Семёновна, я приехал к своей невесте и она будет жить со мной. Вы уж не беспокойте нас, это ведь будет наш с Юлей медовый месяц.

Анна Семёновна закивала головой и воскликнула:

— Ой, да что вы! Бог с вами, Сергей, я теперь туда ни ногой, а если вам что понадобится… Да вы, наверное, и сами знаете, где я живу. — Снова перейдя на шепот, она сказала — Товарищ капитан, я в войну тоже разведчицей была. В партизанском отряде.

Вот тут-то Сергею и стало всё понятно. Ясное дело, что от глаза этой старой разведчицы ничто не могло ускользнуть. Он снова взял под козырёк, хотя у него на голове была норковая шапка и тихо сказал:

— Значит мы с вами коллеги. Мы обязательно зайдём к вам в гости вместе с Юлей, Анна Семёновна.

Он забрал ключи и вернулся в машину. Таксист помог ему дотащить вещи до квартиры и спустился вниз. Сергей переоделся в тёмно-синий костюм, надел на руку перстень с голубым бриллиантом, заколол галстук, взял большой пакет с подарками и спустился вниз через двадцать минут. Это так его изменило, что таксист его даже не узнал. Следующим пунктом назначения был комиссионный магазин. Узнав у Лены, где он может найти Володю, он посетил цветочный магазин, купил в нём большой букет роз, затем самую большую коробку конфет и сначала отвёз их Анне Семёновне, а уже потом отправился к Володе. Ему срочно нужна была машина. Разговор с Владимиром занял чуть более часа и в итоге он не только уехал на его «Хамбере», но и обрёл в Пятигорске надёжного помощника, так как показал ему, что произошло в далёком будущем. О цели своего второго похода в прошлое он ему пока что рассказывать не стал.

Отпустив таксиста, Сергей поехал в ресторан «Машук», чтобы договориться с шеф-поваром на счёт самого роскошного ужина, который тот только мог приготовить на вынос. Из продуктов у него были с собой только четыре дюжины свежих устриц. Теперь ему нужно было решить только вопрос с цветами и он поехал в горзеленхоз. К счастью в теплице имелись роскошные, тёмно-бордовые, только что начавшие распускать розы и он купил их все восемьдесят семь штук, для чего ему пришлось пустить в ход как свою кагэбэшную ксиву, так извлечь из внутреннего кармана бумажник. Розы упаковали в целован и вот, наконец, он поехал к Цветнику. По пути к китайской беседке он снова встретил бабушку с гвоздиками и не только нахально отобрал их у неё, но ещё и вложив ей в руку сто рублей поцеловал изумлённую старушку в щёку и сказал ей спасибо.

С замирающим в предвкушении чуда сердцем Сергей торопливо поднялся по дорожке, сходу перепрыгивая ступеньки, попадавшиеся ему на пути, а когда поднялся наверх, то увидел в китайской беседке Юлю, присевшую на перила. Взяв огромный букет в левую руку, как берут ребёнка, он достал из кармана пиджака видеокамеру и включил её. Все видеофайлы были на месте. Он нацелился объективом на беседку и медленно пошел к ней, стараясь двигаться беззвучно. Подойдя к беседке, он поставил видеокамеру на перила, вошел в неё и спросил девушку:

— Леди, простите меня, пожалуйста, вы случайно не ждёте здесь никакого принца на горячем белом скакуне?

Не поворачиваясь к нему Юля ответила сердитым голосом:

— Да, я жду здесь именно своего принца и если вас не зовут Серёжей, то я советую вам уйти. Он скоро придёт ко мне и тогда вам точно не поздоровится.

Вот тут Сергей встал на колени вовсе не потому, что ему хотелось поразить этим Юлю. Просто у него подкосились ноги и он громко воскликнул:

— Юля, повернись ко мне! Это я, твой Серёжа, любимая!

Юля быстро повернулась к Сергею, глаза её радостно вспыхнули и девушка тотчас бросилась к нему в объятья чуть не свалив его. Девушка тоже встала перед ним на колени и схватила его за плечи. По щекам Юли текли слёзы счастья и она повторяла, как безумная, одни и те же слова:

— Серёжа, Серёженька, любимый мой!

Несколько минут они стояли на коленях и Юля, сминая букет, прижималась к нему и повторяла только эти слова. Наконец Сергей очнулся и хриплым голосом воскликнул:

— Юлечка, я вернулся к тебе! Любимая, что же мы стоим, пойдём же скорее.

— Ой, Серёжка, я помяла твой букет! — Воскликнула девушка и отодвинувшись взяла цветы — Бедненькие, вам досталось от меня? Ну, ничего, скоро мы поставим вас в воду.

Сергей быстро вскочил на ноги, помог девушке подняться и тотчас поднял её на руки. Подойдя к перилам о сел на них, посадил Юлю к себе на колени и поцеловал. Оторвавшись через несколько минут от губ девушки, он спросил:

— Юлечка, любимая, как ты узнала, что я приду к тебе именно сегодня? Неужели в своём сне ты видела, как мы встретились с тобой уже в двадцать первом веке?

— В двадцать первом веке? — Спросила его девушка — Ну, не знаю какой это был век, Серёженька, но мне сегодня приснилось, что ты стоишь передо мной на коленях с огромным букетом роз, а потом мы занимались с тобой любовью на такой огромной кровати, что она ни за что не поместилась бы в моей комнате. По моему на ней можно было играть в футбол, такая она была большая.

Сергей смутился и опустил глаза. Колготки Юли были на коленках в пыли и он достал из кармана пиджака платок и стал её смахивать. Вспомнив о видеокамере, он сказал:

— Юлечка, здесь нам будет не так удобно смотреть на закат солнца, как с вершины Машука. Поедем туда?

Девушка кивнула ему головой. Сергей поцеловал её ещё раз, поднял на руки и понёс к выходу из беседки. Там он поставил её на ноги, взял видеокамеру и нацелился на её счастливое лицо, а Юля, увидев её у него в руках, спросила:

— Серёжа, эта та самая видеокамера, которая была в моём сне? Ты потом показывал мне на экране какого-то огромного телевизора, как мы занимались с тобой любовью.

— Да, любимая, эта та самая видеокамера, которая путешествует со мной в прошлое уже во второй раз. — Выключив видеокамеру он отдал её Юле, снова поднял на руки и понёс вниз тихо говоря своей любимой что-то нежное.

Сергей донёс Юлю на руках до «Хамбера», стоящего возле здания кофейни Гукасова. На всём пути их сопровождали завистливые взгляды курортниц. Они тоже были бы не прочь, если бы их нёс на руках такой элегантный красавец, который пришел на свидание с таким огромным букетом роз, что девушка едва держала его в руках. Вспомнив, что в квартире Анны Семёновны не было ваз для цветов, Сергей заехал в сувенирный магазин и купил в нём четыре больших керамических напольных кашпо. Дюжину пакетиков какого-то средства, продлевающего жизнь цветов чуть ли не в пять раз, он прихватил с собой из будущего. Как только кашпо были уложены в багажник, он спросил девушку:

— Юлечка, а может быть ну его, этот закат? Давай лучше заедем в ресторан, заберём наш ужин и сразу поедем домой. Мне не терпится поскорее обнять тебя, любимая.

— Девушка громко рассмеялась и воскликнула:

— Конечно! Тем более, что ты хотел закатить солнце вручную, Серёженька! Пусть оно закатывается само, а мы поедем с тобой домой. — Зарывшись в цветы она призналась — Серёженька, сейчас я хочу только одного, поскорее лечь с тобой в постель.

Сергей, проехав от магазина до ресторана всего метров триста, остановил машину и сказал:

— Тогда пойдём, ты позвонишь из ресторана маме и скажешь, что ты будешь сегодня ночевать у подружки.

Юля тут же вынырнула из роз и снова воскликнула:

— А я и так ей уже сказала, что не буду ночевать дома! Я утром сказала, что сегодня ты придёшь ко мне на Горячку, Серёжа.

Вместе с Юлей Сергей вошел в ресторан и попросил швейцара позвать с кухни шеф-повара, а сам сунул гардеробщику червонец и потребовал у того телефон. Набрав номер телефона квартиры Родионовых, он дождался, когда мать Юли, которая работала главным врачом детской больницы, взяла трубку, сказал:

— Здравствуйте, Нина Захаровна, я Сергей Чистяков, о котором вам рассказывала сегодня утром Юля. Мама, я пришел к своей любимой и сегодня она не будет ночевать дома. Зато завтра я предлагаю отметить нашу с ней встречу в ресторане «Машук». Столик я уже заказал. — Будущая тёща поинтересовалась у Сергея, почему бы им не посидеть дома и он смеясь ответил — Мама, во-первых вы всё равно не умеете готовить. Вы замечательный врач, но повариха из вас никакая, а, во-вторых, я буду весь вечер петь для вас и моей Юлечки. В этом ресторане играет мой друг, а караоке я с собой не взял. Договорились? Я вас очень люблю.

Нина Захаровна громко рассмеялась и воскликнула:

— Серёжа, вы большой плут! Это Юля сказала вам, что я терпеть не могу фальши? Дайте ей трубку.

Сергей отдал Юле трубку, а сам принялся терроризировать шеф-повара и нескольких официантов, которые принесли с кухни кастрюли и судки, проверяя содержимое каждой посудины и пробуя всё на вкус. Приготовлены все блюда были отменно и когда официанты расставили всё на заднем сиденье, а шеф-повар, оглядываясь передал ему литровую банку чёрной икры, он вручил ему ещё две сотенные купюры и попросил завтра превзойти самого себя потому, что он пригласил в ресторан родителей своей невесты, полковника Романова и Нину Захаровну. Добравшись до дома и перетаскав ресторанный ужин в квартиру, Сергей освободил, наконец, Юлю от её ноши и первым делом принялся набирать в кашпо воду из наполненной доверху ванны. Девушка, причитая над бедными розочками, заботливо расправляла их и ставила в воду, пахнущую какой-то полезной химией. Когда Юля добралась до гвоздик, которые Сергей исхитрился воткнуть в букет, она повернулась к нему и сказала:

— Серёжа, эти гвоздики кажутся мне знакомыми.

Сергей улыбнулся и ответил девушке:

— Правильно, Юлечка, именно с ними я пришел к тебе в самый первый раз, ограбив старушку. Ну, что, любимая, мы пойдём сначала на кухню и поужинаем или ты хочешь чего-то другого?

Юля прикусила губку, бросилась к нему и смущённо шепнула Сергею на ухо:

— Серёженька, сначала я хочу принять с тобой ванну, а потом лечь с тобой в постель.

— Ну тогда, любимая, тебе придётся подождать ещё полчасика и немного помочь мне с вещами.

Сергей стал быстро вытаскивать вещи из кофра и дорожной сумки. Рюкзак с деньгами и снайперской винтовкой уже лежал в шкафу. Чёрно-белый телевизор «Рекорд» в итоге сменила плазменная панель с диагональю в двадцать восемь дюймов, отчего Юля вытаращила глаза, ведь одно дело видеть большой телевизор во сне и совсем другое наяву. Даже те наряды, которые Сергей привёз для девушки, и те впечатлили её меньше. Когда всё, наконец, было готово и Сергей шагнул к Юле, поцеловал её и нежно обнял, она тут же принялась раздевать его. На этот раз он первым оказался голым, но сохранялось это не долго. К его удивлению синяка от приклада снайперской винтовки у него на плече уже не было. Он исчез без следа.

Девушка, притоптывая ножкой от нетерпения, буквально сорвала с себя одежду и Сергей очень удивился, когда стал снимать с неё трусики. Они были мокрыми. Прихватив с собой пакет с полотенцами и гелями, а также футляр с кольцом для Юли, он понёс её в ванную и там, пока в ванну наливалась вода, достал его и надел ей на руку. Юля посмотрела на кольцо с большим, ярко сверкающим голубым бриллиантом и тихо шепнула:

— Я помню этот перстенёк, Серёжа. Это ведь голубой бриллиант, как и в твоём перстне?

— Да, любимая, только камень в нём будет больше, семь каратов, но у меня есть для тебя целая груда бриллиантов. — Ответил Сергей, увлекая девушку за собой в воду.

Юля радостно засмеялась и воскликнула:

— Значит ты в самом деле миллионер? Боже, а я, проснувшись, всё никак не могла в это поверить!

Сергей, намыливая тело девушки гелем, сказал:

— Нет, любимая, пожалуй, я у тебя миллиардер. Понимаешь, Юля, как это ни удивительно, но рынок бриллиантов за последние полгода упал в цене почти втрое, так что по ценам семьдесят шестого года мои брюлики стоят миллиард с хвостиком. Впрочем если подумать, то свинье не до поросят, когда её смалят. — Прикусив язык, он торопливо спросил — Юлечка, а тебе не снилось ничего страшного про то время, из которого я к тебе прихожу уже во второй раз в один и тот же день?

Юля, которая уже начала стонать от вожделения, тем не менее ответила ему прерывистым голосом:

— Нет, Серёженька, мне снилось только то, как мы занимались с тобой любовью и ещё гуляли везде, но мы и во время этих прогулок мы тоже занимались с тобой любовью. Серёжа, пошли скорее в комнату, я больше не могу этого терпеть.

Хотя Сергею хотелось задать девушке много вопросов, включая даже нескромные, почему она, например, она так аккуратно подстригла и выбрила лобок. В Юле московской, из две тысячи десятого года, это его тоже удивило, но ей точно такую же интимную стрижку в форме сердечка могли сделать и в салоне красоты Леры. Он включил душ, быстро обмыл тело девушки от пены и кое-как вытер, очень уж она торопилась поскорее добраться до софы. Все эти чудеса с проходами в прошлое и сны этой девушки, отличавшиеся необычайной подробностью, граничащей с реальностью, сделали её невероятно страстной. Поэтому в их третью первую брачную ночь прелюдия у них была только после третьего раза, когда они, снова приняв ванну, одевшись в махровые купальные халаты, наконец поужинали на кухне при свечах. Юля впервые в жизни попробовала устриц, выращенных на побережье Бретани с настоящим, французским же шампанским и они ей понравились. Она хотела оставить немного для мамы, но Сергей сказал, что столько они не продержаться и их нужно съесть немедленно или выбросить уже утром.

Уже во втором часу ночи он вспомнил о своей видеокамере и обнаружил, что она снова включена и стоит на хельге на том же месте, куда он уже ставил её однажды. Когда Сергей выключил её, Юля немедленно подскочила с софы, бросилась к нему схватив камеру в руки, взмолилась:

— Серёженька, покажи мне, как это у нас было!

Сергей улыбнулся и ответил:

— Сейчас покажу, Юлечка. Пока я буду переписывать видеоролик с камеры на диск, разогрей шашлык на сковородке.

Прошлое в очередной раз удивило Сергея. На своём ноутбуке он, вдруг, обнаружил исчезнувший видеофайл, который записал на свой телефон. У него даже мелькнула в голове шальная мысль: — «Слушай, а не записать ли его на видеокамеру с экрана? Если я снова вернусь в Москву, то сразу поеду к Юле и тогда смогу показать ей, как объяснялся ей в любви в первый раз». Он быстро смонтировал нужный ему в эту ночь видеоряд, нарезал DVD-диск с двухчасовым фильмом, вложил его в DVD-плеер и пошел на кухню, с которой в комнату доносился вкусный запах шашлыков. Баранина оказалась не такой уж неважной, как посетовал на неё шеф-повар ресторана, а может быть он просто сходил на рынок, чтобы с честью выполнить заказ и заработать щедрые премиальные. Они поужинали во второй раз, теперь уже плотно, что называется, под завязку. Юля, похоже, была готова бодрствовать всю ночь, но Сергея это только радовало и они выпили ещё и по чашке крепкого кофе.

Они легли на софу, Сергей включил DVD-плеер и покрепче прижал к себе Юлю, одетую в махровый халат, положив, однако, одну руку на её грудь, а вторую на живот, касаясь обнаженного тела девушки, а не халата. Откинувшись спиной на его грудь, она не отрывала взгляда от экрана и тихонько шептала те слова, которые он должен был произнести в следующее мгновение. Время от времени она постанывала от страсти и Сергей подумал: — «Ой-ёй-ёй, девочка моя, что же с тобой будет, когда закончится мой любовный трёп?» Он на минуту убрал руку с её животика и заранее откинул полу своего халата и поднял повыше подол её халата и прижался к её очаровательной, круглой и упругой попке, намекая тем самым, что им вовсе не нужно менять позу для того, чтобы смотреть на себя и одновременно заниматься любовью.

Сергей не ошибся в своих предположениях, такое видео мигом завело его любимую, но Юля всё же смогла сдержать себя и они занялись любовью не сразу, а только через час с минутами, когда она видела себя и его лежащими в обнимку на огромной кровати в Москве две тысячи десятого года. На этот раз всё было для Сергея каким-то совершенно особенным. Юля не отрывала взгляда от экрана, но при этом была ещё удивительно страстной в эти минуты и получала от их близости просто какое-то невероятное наслаждение, что выражалось в её громких стонах и криках после нескольких бурных оргазмов подряд, отчего он почувствовал себя не только суперменом, но и сам медленно взобрался на вершину такого блаженства, что чуть не разрыдался. После того, как они оба затихли, девушка спросила его:

— Серёженька, неужели и став старухой я осталась всё такой же молодой и сильной? Ну, скажи мне, ведь это же не какой-то ловкий трюк и не монтаж?

Сергей поцеловал её шейку и задумчиво ответил:

— Юлька, жаль, что я не поставил тот диск, на котором профессор Бельчиков даёт мне полный отчёт о состоянии твоего организма. Понимаешь, малышка, когда я нашел тебя в Москве, ты действительно выглядела очень молодо. Ну, это я ещё могу понять, ведь у тебя после того, как я тебе приснился, не было ни одного мужчины, ты вела здоровый образ жизни, не пила и не курила, ну, и ещё занималась кун-фу и цигуном, котором научилась у меня во сне. Непонятное заключается в другом, любимая. За полтора года до нашей встречи в Москве тебе удалили матку и яичники, да, ты и сама слышала, как та, московская Юля сказала мне об этом и даже могла видеть шрам у себя на животе, но когда я стал целовать тебя, то этот шрам исчез прямо у меня на глазах и это ты тоже могла увидеть. Потом я покажу это тебе, когда мы будем просматривать запись с компьютера. На нём я могу выделить и увеличить любой фрагмент. В общем когда мы занялись с тобой любовью, я лежал в одной постели не с пятидесятишестилетней женщиной перенёсшей тяжелую операцию, а с двадцатидвухлетней девушкой. К тому же девственницей, что ты тоже могла видеть, когда мы поднялись с кровати и побежали в душ. А ещё я никак не могу взять в толк, кто притащил видеокамеру из спальной в ванную комнату, но и это ещё не всё. Эта волшебная камера каким-то образом умудрилась ещё и прилететь в мой маленький спортзал и заснять то, как ты обнаженной показывала мне своё кун-фу. Тот видеофайл я тоже не записал на этот диск, но он есть на моей видеокамере, не говоря уже о том, что все видеофайлы на ней имеют максимальное разрешение при том, что они записаны на нормальном. Это, конечно, чисто технические детали, но они поражают меня ничуть не меньше того, что профессор Бельчиков назвал самым обычным чудом. Именно так я к этому и отношусь. Особенно после того, как я дожил до будущего и был свидетелем тридцати семи взрывов атомных бомб на территории своей страны. Из всего этого я понял только одно, Юлечка, я был кем-то отправлен в прошлое в первую очередь для того, чтобы спасти мир от термоядерной катастрофы и если мне удастся это сделать, то тогда ты станешь для меня самой желанной наградой. Поэтому, Юлечка, я и приволок в семьдесят шестой год добрых два кило бриллиантов, шесть миллионов долларов и миллион рублей. Мне что-то не очень хочется, чтобы мы жили с тобой в нищете, любимая. Если ты моя самая высшая награда, Юлька, то я хочу, чтобы ты жила, как самая настоящая королева и поверь мне, добьюсь этого.

Глава 8. Второй полный облом в прошлом

В девять утра в квартире громко зазвонил телефон. Сергей встал с софы, вышел в прихожую, закрыл за собой дверь и сняв трубку древнего бакелитового аппарата тихо сказал:

— Слушаю вас.

— Серёга, привет, я позвонил не слишком рано? — Услышал он в трубке весёлый голос Володи.

Сергей непроизвольно зевнул и признался:

— Есть немного, Володя, но я уже проснулся. Ты что, звонишь мне, чтобы сказать, что подогнал мне тачку или просто решил поинтересоваться, встретился ли я с Юлей? Так вот, старик, успокойся, Юлю я встретил и она сейчас спит.

Володя тотчас воскликнул:

— Ну, раз ты уже не спишь, Серёга, то я сейчас приеду к тебе с одним мужиком! Знаешь, мотаться по городу на такси мне так надоело, что я скоро рычать начну, если не сяду за руль. Жди, мы будем возле твоего дома через полчаса, я в Ессентуках.

Сергей по напористому голосу Володи сразу же понял, что о том, чтобы поспать до обеда, а они легли спать только в пять утра, он может сразу же забыть, а потому пошел и первым делом принял холодный душ и уже только после этого стал приводить себя в порядок. Ему всё же пришлось зайти в комнату, чтобы взять электробритву и он разбудил Юлю. Девушка тотчас вскочила с софы и бросилась к нему в объятья. По ней не было видно, что она не выспалась, а свой сон Сергей мог легко прогнать крепким кофе. Поэтому, крепко поцеловав Юлю, он сказал:

— Малыш, пока я буду бриться, быстро прими душ, но волосы не мочи, нам скоро выходить из дома. Пока ты будешь выбирать во что одеться, я приберусь на кухне и приготовлю завтрак. Сейчас приедет мой друг Володя с каким-то мужиком и мы поедем оформлять машину. Не знаю что это за тачка, но всё же надеюсь, что не какие-нибудь «Жигули».

Юля кивнула головой и бросилась в ванную. Пока Сергей брился, она тоже, смеясь и повизгивая, приняла холодный душ и выскочила из ванны с криком:

— Ой, холодно, Серёжка! Но зато я уже не хочу спать ни чуточки. Серёжа, а кто этот Володя?

— Он отец парня, с которым я вместе служил, Юлечка. — Ответил Сергей — Хотя Димка ещё не родился, я всё равно считаю его своим самым лучшим другом. С Володей мы тоже большие друзья, Юлечка. Он отличный парень, музыкант.

Девушка тотчас воскликнула:

— Тогда я его тоже знаю, Серёжа! Он играл для меня на гитаре, а ты пел песни «Битлз» на английском языке. Серёжка, любимый, у тебя такие хорошие друзья.

Юля убежала в комнату, а Сергей, побрившись, надел трусы и халат и пошел на кухню готовить завтрак. Прибирался он весьма странным образом, сложив всю грязную посуду в полиэтиленовый пакет и спрятав его за холодильник. Он едва успел разогреть ромштексы и жареный картофель, как снова зазвонил звонок, на этот раз уже дверной. Девушка бросилась к двери первой и когда Сергей вышел в прихожую, уже знакомилась с Володей. Юля была одета в красный брючный костюм и даже успела причесаться. Он подошел к ней, нежно поцеловал в щёчку и сказал:

— Малыш, я сейчас спущусь в ребятами вниз и если машина заслуживает внимания, мы поднимемся наверх. — Повернувшись к Володе и какому-то корейцу, стоявшему у него за спиной, он улыбнулся и спросил — Вы не откажетесь позавтракать с нами? Судя по твоей физиономии, Володька, за завтраком можно будет уже начать обмывать моё новое приобретение.

Володя расплылся в довольной улыбке и воскликнул:

— А то! Серёга, это просто зверь, а не машина! Познакомься, это Игорь Ким, он пригнал её недавно из Прибалтики.

Кореец широко заулыбался и протянул ему руку. Сергей, обменявшись с ним рукопожатием, как был в халате, так и спустился вниз. Едва только выйдя из подъезда, он так и ахнул, увидев стоящий перед входом «Форд Мустанг Босс» тёмно-синего цвета. Машина была практически новая, даже резина была изношена не больше, чем на пятнадцать, двадцать процентов. Хотя внешне машина выглядела просто идеально, он всё же попросил Игоря открыть капот, осмотрел двигатель, после этого сел за руль, немного погазовал и воскликнул:

— Беру! Отличная тачка, вэ-образная восьмёрка, пятилитровый движок мощностью в двести пятьдесят пять лошадок. Игорь, я беру эту машину. Сейчас позавтракаем и поедем оформлять. Сколько ты за неё хочешь?

Кореец зябко поёжился и ответил:

— Ну, я хочу за неё тридцать пять штук, машина практически новая, пробег всего восемнадцать тысяч. Только она мне нужна ещё на две недели, Сергей. Когда Володя приехал ко мне вчера в цех, я ему так и сказал, но он всё равно примчался утром и уболтал приехать к вам, чтобы показать тачку.

Сергей улыбнулся и сказал строгим голосом:

— Игорь, я плачу тебе за эту тачку двадцать штук баксов и забираю её уже сегодня. Договорились?

Игорь Ким как-то съёжился и спросил:

— Двадцать тысяч долларов? — После чего воскликнул — Согласен, Сергей! Только это, мне нужно будет проверить деньги.

Когда они поднялись наверх, Сергей попросил Володю и Игоря пройти на кухню, сославшись на то, что в комнате не прибрано, а сам пошел одеваться. На кухню он пришел через пять минут одетый в брюки, рубашку, с оперкобурой на плечах и вложенной в неё «Береттой». Чтобы Игорь не дёргался, подсев к столу он протянул ему своё удостоверение сотрудника КГБ, работающего в ПГУ и небрежно положил две пачки долларов, перетянутых цветными резинками. Володя сразу потянулся к его «Беретте» и он дал её ему, предварительно вынув обойму и проверив, нет ли патрона в патроннике. Игорь, внимательно осмотрев его удостоверение, робким голосом поинтересовался:

— Так вы разведчик, товарищ капитан?

— Ага, разведчик. — Беспечно ответил Сергей — Но не карманных недр. Игорь, на счёт долларей можешь не беспокоиться, они не фальшивые. Хотя если они тебя не устраивают, я могу заплатить тебе за «Фордика» рублями. Оформлять мы его будем на Юлю, как только позавтракаем, так сразу и поедем в комиссионку. Вот как только побыстрее получить номера, чтобы не совать ксиву под нос каждому гаишнику?

— Да, очень просто, Серёга! — Воскликнул Володя возвращая ему пистолет — Мы заедем к моему дядьке и поедем с ним в Ессентуки. Он же у меня начальник всего каминводского ГАИ.

Сергей обрадовано улыбнулся и сказал:

— Отлично, тогда, Юлечка, как только мы позавтракаем, пойди и переоденься. Надень свой синий костюм с коленками и обязательно белые чулочки с кружевами на бедре. Я прикупил тебе синюю машинку, как раз под цвет этого костюма. Правда, за руль я тебя не пущу. Это не папина «Волга», а «Форд Мустанг Босс», машина мощная и с норовом. Мне к таким не привыкать, а вот тебе нужно будет учиться ездить на ней.

Они быстро покончили с завтраком, Сергей с Юлей пошли переодеваться, а Володя негромко сказал владельцу машины:

— Игорь, Серёга точно разведчик, он недавно вернулся из загранкомандировки. Мужик он не только такой крутой, что дальше уже некуда, но ещё и при бабках, а это его невеста, дочь полковника Родионова. Он начальник пятигорского КГБ, так что ты лучше помалкивай на счёт их обоих, а то так ненароком наживёшь неприятности на свою задницу. Понял? Квартира эта, как ты сам понимаешь, тоже не простая, хотя и однокомнатная. Но ты не очкуй, Серёга отличный парень.

После такой накачки Игорь Ким уже предпочёл не удивляться, когда увидел Юлю одетую не только в очень красивый синий костюм в синих туфельках на высоченном каблуке, но ещё и с такими драгоценностями, что у него чуть не потемнело в глазах. Да, и вообще эта девушка выглядела, как какая-то американская кинозвезда. Может быть ещё и поэтому Игорь безропотно отправился на заднее сиденье «Форда». Володя сел за руль «Хаммера» и поехал за своим дядькой. Уже в половине первого Сергей прикручивал к Юлиному «Форду» новые номера. Попросив Володю не опаздывать в ресторан, он вместе с Юлей выехал из Ессентуков и поехал в Минводы по новой бетонке, посмотреть на которую вскоре должен был приехать Михаил Сергеевич Горбачёв. О нём ему почему-то не хотелось думать, как о некоем субъекте, которого он должен был обязательно ликвидировать.

Автомобиль, который он купил Юле, действительно был практически новый. Трасса была пустой и поэтому ничто не мешало ему ехать по ней со скоростью в сто восемьдесят километров в час. Поэтому до Минвод они доехали за каких-то несколько минут, но в самом конце дороги путь им преградила дорожная техника. Рабочие боролись со злополучным оползнем, через который проходила дорога перед самым аэропортом, который дорожники так и не смогли усмирить и в двадцать первом веке. Не доезжая километра до дорожников, Сергей, отжигая резину, совершил полицейский разворот и снова помчался в сторону Ессентуков, но доезжать до этого курортного города не стал, а повернул налево гораздо раньше и поехал в Пятигорск через Железноводск. Вскоре они были в Пятигорске, возле детской больницы. Сергей с огромным букетом кремовых роз, а Юля вся в бриллиантах и с радостной и дымчатыми очками улыбкой на лице.

Именно из-за этих очков Нина Захаровна и не узнала свою дочь, когда они ввалились к ней в кабинет, в котором она беседовала с несколькими врачами. Сергей чуть ли не строевым шагом прошел от порога до её стола, прытко опустился на одно колено и торжественным голосом сказал:

— Нина Захаровна, я тот самый Сергей Чистяков, который звонил вам вчера вечером. Я люблю вашу дочь больше жизни и прошу у вас её руки. Поверьте, дороже неё у меня нет никого на свете и ради Юлечки я действительно готов умереть.

Только теперь Нина Захаровна узнала в сексапильной красотке, одетой в очень нарядный, элегантный и одновременно строгий тёмно-синий костюм, свою дочь. Она встала из-за стола, подошла к Сергею, взяла из его рук розы и воскликнула:

— Серёженька, зачем же умирать! Я хочу чтобы вы с Юлей жили долго и счастливо! Мальчик мой, дай я тебя поцелую. Деточки, милые мои, как же я рада.

Сергей вскочил на ноги и она расцеловала его и дочь. Юля, обнимая и целуя мать, воскликнула:

— Мамуля, поедем прямо сейчас к папе! Серёже нужно с ним срочно поговорить.

— Ой, доченька, я не могу, у меня совещание. — Расстроено сказала Нина Захаровна, но её сотрудницы стали наперебой говорить, что они и сами со всем прекрасно разберутся.

Отец Юли, который остался очень доволен своим будущим зятем не смотря на его серёжку в ухе, не смог покинуть своего рабочего места, но пообещал, что ровно в семь часов вечера будет дома. Они отвезли Нину Захаровну, пораженную щедростью своего будущего зятя, домой и Сергей, который уже был в их квартире не раз, заторопился на съёмную квартиру, сославшись на то, что Юле нужно обязательно сделать причёску. Он действительно отвёз девушку в парикмахерскую, а сам, вернувшись домой, тотчас принялся менять в двери замок, чтобы исключить даже малейшую возможность несанкционированного вторжения в квартиру. Покончив с этим хлопотным делом, он сразу же принялся гладить белый, с жемчугом, костюм Юли. Парикмахерская была неподалёку и вскоре они, съев по паре бутербродов с чёрной икрой, стали одеваться. Перед выездом они позвонили Юле домой и когда подъезжали к нему, то полковник Романов, одетый в строгий чёрный костюм, стоял вместе с женой возле подъезда.

Сергей подкатил к ним чуть ли не вплотную, быстро вышел из машины, улыбнулся родителям Юли и прежде, чем подойти к ним, открыл дверцу «Форда» и помог девушке выйти. Его девушка в роскошном белом костюме от Юдашкина, расшитого натуральным речным жемчугом, выглядела настоящей невестой. Сергей тоже был в чёрном, но только смокинге. Он взял с собой в прошлое всего два костюма, но зато самые дорогие и стильные. Юля и Нина Захаровна сели сзади, а Дмитрий Иванович сел рядом с ним и как только они отъехали от дома, строго спросил:

— Сергей, мне хотелось бы знать, кто ты такой? Откуда у тебя такие деньги, чтобы не только купить ей такую иномарку, ведь это «Форд Мустанг Босс» одного цеховика по имени Игорь Ким, который он хотел продать за сорок тысяч рублей, но, говорят, сбросил цену до тридцати пяти, да, ещё и обвешать Юлю бриллиантами. Я не большой специалист в этом вопросе, но уверен, что один её перстень стоит раза в три дороже. Ты что же, парень, какой-то подпольный миллионер? Неужели ты думаешь, что я выдам свою дочь замуж за такого типа?

— Папа, ты совершенно не знаешь Серёжу, а уже говоришь о нём такие слова! — Возмущённо воскликнула Юля — Серёжа к твоему сведению бывший пограничник и он воевал, сражался с ваххабитами и был тяжело ранен в бою. У него знаешь какой шрам на ноге? У него есть боевые награды, поэтому не смей о нём так говорить, а о себе он тебе всё расскажет, как только мы приедем из ресторана в ту квартиру, где мы с ним живём.

Дмитрий Иванович воскликнул вслед за дочерью:

— Юлечка, родная моя, именно этого я и хочу, познакомиться с твоим женихом поближе. Награды наградами, но мне не хотелось бы защёлкнуть на его руках браслеты, если он зарабатывает деньги нечестным образом.

Сергей усмехнулся и ответил:

— Папа, давайте поговорим об этом после ресторана. Поверьте, я честный человек и уж перед кем-кем, а перед вами я буду предельно честен и если это потребуется, выверну всю свою душу наизнанку, ни о чём не утаю. Сейчас же я хочу сделать только одно, отпраздновать свою встречу с Юлей и знакомство с вами. Обо всём остальном мы поговорим позднее и это будет очень серьёзный, долгий и обстоятельный разговор.

Дмитрий Иванович улыбнулся и ответил:

— Я всегда мечтал иметь сына, Сергей, но так уж случилось, что у меня есть только дочь. Хорошо, парень, раз ты хочешь называть меня отцом и тебе действительно нечего скрывать от меня, то тогда давай сразу перейдём на ты, сынок, и называй меня, пожалуйста, батей, как я называл когда-то своего отца.

— Договорились, батя. — Широко улыбаясь ответил Сергей и тут же стал напевать — Комбат, батяня комбат…

Пока они ехали почти от вокзала до ресторана «Машук», Сергей успел пропеть эту песню до самого конца и когда они выходили из машины, Нина Захаровна восхищённо воскликнула:

— Серёжа, ты замечательно поёшь!

Сергей и Юля громко расхохотались и девушка сказала, целуя мать в щёку накрашенными губами, которые, тем не менее не испачкали помадой её лица:

— Мамочка, поэтому Серёжа и пригласил вас в ресторан!

В это вечер ужин в ресторане прошел по совсем иному сценарию. Когда они съели первое и музыканты заиграли вальс, Сергей и Юля танцевали вместе с Дмитрием Ивановичем и Ниной Захаровной, ну, а после этого последовал почти часовой концерт Сергей, которой он закончил песней Мика Джагера. Они поужинали, выпив две бутылки французского шампанского, которые Сергей притащил с собой и в половине одиннадцатого поехали к ним на квартиру. Вот там-то и началось самое интересное. Едва только Дмитрий Иванович увидел плазменный телевизор «Филипс», он затряс головой и воскликнул:

— Серёжа, что это за телевизор такой? Откуда он у тебя?

Сергей достал из кармана четыре паспорта на своё имя и протягивая их тестю сказал:

— Батя, вчера около полудня я во второй раз прошел из будущего, из две тысячи десятого года, в прошлое и снова встретил Юлю. Прошлый раз я прожил в семьдесят шестом году двадцать три дня, но никто из тех людей, с кем я встречался, сейчас никто об этом даже не подозревает. Понимаю, всё это кажется тебе фантастикой, батя, но я сейчас докажу тебе и маме, что так оно и есть. Это телевизор с плазменным экраном, батя, но это ещё что, ты посмотри лучше на мою видеокамеру! — Сергей показал тестю насовскую видеокамеру, включил её, подбросил в руке пару раз и уронил на паркетный пол, после чего встал на неё, потоптался и подняв с пола пояснил — Она изготовлена компанией «Сони» по заказу НАСА и в ней нет никакой плёнки. Но и это ещё не всё. Вот это изделие тебя точно удивит, батя. — Сергей открыл шкаф и достал из него крупнокалиберную снайперскую винтовку «Выхлоп» и с гордостью в голосе сказал — Смотри, что сотворили наши тульские оружейники в две тысячи втором. Америкосам такая даже не снилась. Бьёт, как пушка и практически бесшумно.

Дмитрий Иванович взял винтовку в руки, быстро осмотрел все маркировки, покрутил головой и тихо сказал:

— Так, Серёжа, с каким заданием тебя прислали сюда наши потомки? Судя по тому, что тебе выдали такое оружие, ты должен кого-то ликвидировать. Ты сотрудник КГБ?

У Сергея отлегло от сердца и он воскликнул:

— Мама, батя, садитесь на диванчик, Юлечка, пойди на кухню распорядись на счёт кофе и мы начнём смотреть кино про нашу с тобой встречу и немножко про любовь. Батя, ты уж меня прости, что я заснял на видеокамеру, как это у нас было с Юлей в первый раз трижды. Естественно не всё, но кое-что я тебе и маме всё-таки покажу. Понимаешь, это очень важно.

Он вложил в DVD-проигрыватель первый диск и показал родителям Юли всю историю их любви в том хронологическом порядке, в котором происходили все события. Закончился же этот показ их банкетом на Машуке и ядерными взрывами. Когда через три с лишним часа он выключил телевизор, тёща спросила его:

— Серёженька, мальчик мой, неужели эти изверги сбросили атомную бомбу на Советский Союз?

— Да, мама, только не на Советский Союз, а на Россию. — Ответил Сергей — Советского Союза давно уже не было.

Полковника Родионова же интересовало совсем другое и он спросил его потрясённым голосом:

— Серёжа, неужели та женщина, к которой ты пришел с цветами, действительно наша Юля? Потом она ещё в голом виде показывала тебе это китайское кун-фу. Неужели это она? Потрясающе, как же ей удалось не постареть за тридцать четыре года и потом мне непонятно, как у неё могли снова появиться женские органы, которые ей удалил профессор Бельчиков.

— Батя, я думал тебя куда больше поразит не это, а то, что американцы сбросили на нас атомные бомбы! — Воскликнул Сергей — Хотя скорее всего это были всё-таки ракеты.

Дмитрий Иванович улыбнулся, небрежно отмахнулся от его слов и невозмутимо сказал:

— Сергей, ты ведь именно за тем и послан в прошлое, чтобы этого не случилось. Поэтому постарайся держать себя в руках. Ты ведь не истеричная дамочка, которая падает в обморок при виде мыши. Давай рассуждать здраво, Серёжа.

— Батя, извини! — Радостно гаркнул Сергей — Да, Юлечка прекрасно сохранилась, но ты уж мне поверь, когда мы приехали ко мне на Краснопресненскую набережную, в постель она легла не пенсионеркой, а такой же юной девушкой, что и вчера ночью. Прошу отметить это особо, батя, девственной девушкой в обоих случаях. Ладно, хватит лирики, теперь давай посмотрим, что с вами всеми случится после сегодняшней ночи.

Сергей поставил диск, созданный командой Вадима и показал тестю и тёще историю Советского Союза и России, на что у него ушло ещё полтора часа. Когда этот фильм закончился, полковник Романов потрясённым голосом воскликнул:

— Он же планомерно разрушал Советский Союз! Уничтожал всё то, что мы с таким трудом создавали!

— Да, уж, пот таким он оказался государственным деятелем, этот ваш минеральный секретарь, батя. — Удручённо промолвил Сергей — За тем я и прихватил с собой «Выхлоп». — Увидев удивлённый взгляд тестя, он пояснил — Так туляки назвали своё изделие, батя. Если я ликвидирую Горбачёва, то кто-нибудь другой станет генеральным секретарём после смерти Черненко и возможно всё пойдёт совсем по другому. Советский Союз уцелеет и нам на голову не посыплются ракеты с атомными боеголовками, а мы с Юлей будем жить долго и счастливо.

— Стоп, Сергей! — Воскликнул отец Юли — Если ты ликвидируешь Горбачева, то сюда непременно приедут следователи из Москвы и они рано или поздно доберутся до тебя.

Сергей с убеждённостью в голосе возразил:

— Не доберутся, батя. Я ведь действительно служил в погранвойсках здесь, на Северном Кавказе и был хорошим снайпером. Принимал не раз и не два участие в боевых действиях, был ранен и даже награждён правительственными наградами. Так что рука у меня не дрогнет. К тому же я знаю, где смогу увидеть Горбачева через оптический прицел. Сразу по горячим следам его охрана меня не возьмёт, ведь я буду стрелять как минимум с расстояния в километр или даже полтора. Снайперская винтовка у меня бесшумного боя, а это дополнительное преимущество. После этого я покину лёжку, где постараюсь не наследить, выеду из Орбельяновки в парике, сожгу заранее угнанную машину, пересяду на другую и через Суворовку, куда вместе с Юлей в моей одежду и очках поедет утром мой друг, и потом спокойно вернусь в Пятигорск. Ну, а когда всё уляжется, батя, то я предлагаю сделать следующее. Только не спеши мне возражать. Сначала выслушай. Ты возьмёшь отпуск и мы всей семьёй поедем в Грузию, где угоним тихонечко самолёт, я умею управлять самолётом, совсем тихонечко перелетим в Турцию и уже оттуда с поддельными документами переберёмся в Западную Германию. Только не подумай, что я намерен предавать родину. Скорее наоборот, я буду её спасать. Понимаешь, батя, у себя в две тысячи десятом я бизнесмен, миллионер, хотя мне ещё нет двадцати девяти. Вот смотри, — Сергей встал, достал из шкафа длинный рюкзак заполненный почти доверху деньгами и свой жилет — Тут у меня миллион рублей, чтобы подкупить пол Грузии, а в этом жилете зашито бриллиантов на миллиард долларов, но даже не в них дело. Я даже без этих денег в Западной Германии смогу с нуля раскрутиться так, что уже году к восемьдесят пятому стану миллиардером. В общем в моё время самой богатой компанией является «Майкрософт» Билла Гейтса, так вот, батя, году самой богатой компанией будет наша с тобой компания и она будет работать на то, чтобы помочь Советскому Союзу справиться со всеми трудностями в экономике. Тогда мы с тобой сделаем всё, что только будет в наших силах, чтобы не допустить развала Союза ну и всё остальное. Что ты на это скажешь, батя?

Дмитрий Иванович выпил давно остывший кофе, встал и прошелся по комнате. Подойдя к софе, на которой лежала снайперская винтовка, он взял оружие в руки, подержал его, положил на место и спросил, пристально глядя на Сергея:

— Парень, ты не промахнёшься? Учти, ты должен снять его с первого же выстрела. В его охране работают отличные ребята и они быстро просекут, откуда стреляли. Хотя если ты произведёшь выстрел с полутора километров и попадёшь ему в голову, то её просто разнесёт на куски, так что у тебя будет весьма солидная фора. Уходить тебе придётся очень быстро, а поскольку всю дорогу от винсовхоза до Суворовки мы перекрывать точно не будем, то ты сможешь спокойно доехать до этой станицы. Ну, а мне придётся оставить своему начальству письмо, в котором я постараюсь объяснить причину своего исчезновения и сообщу о том, по какому каналу я установлю связь с Центром. Знаешь, Сергей, в твоём безумном плане меня смущает только одно, ты сможешь стать настолько богатым, чтобы оказать родной стране существенную помощь?

Сергей поднялся со стула, шагнул к тестю и сказал:

— Батя, я не завалил ещё ни одних переговоров, а их у меня было великое множество. У меня с собой имеется достаточно много такой научно-технической информации, что с ней любой дурак станет миллиардером, но самое главное у меня уже есть стартовый капитал такого масштаба, что я с ним в три месяца создам очень серьёзную компанию. Поверь, я знаю, что делать.

— Ну, хорошо, сынок, пусть Юлечка спит, а ты отвези нас с матерью домой. — Сказал Дмитрий Иванович — Завтра я постараюсь освободиться пораньше и мы с тобой ещё поговорим об этом. Мать пошли, время уже шестой час, скоро на работу.

Сергей отвёз тестя и тёщу домой и вернулся домой. Юля уже разобрала кровать и спала. Он спрятал снайперскую винтовку, лежащую на полу, в шкаф и тоже завалился спать. На этот раз их никто не будил и потому они проспали до двух часов, после чего отправились обедать в ресторан «Машук». Там же они и закупили провизию на вечер. В половине шестого приехал тесть и они снова проговорили до поздней ночи и договорились, что на следующий день выедут на место, чтобы осмотреться там. Дмитрий Иванович заехал за ним в семь утра. Юля пошла на рынок за продуктами, а они поехали в Минводы. Оставив машину возле того места, где работали дорожники, полковник Романов и его зять, которому он привёз офицерскую форму, принялись планомерно обходить окрестности. Из Ставрополя уже пришла телефонограмма, что Михаил Сергеевич намерен посмотреть на то, как дорожники управились с ремонтом дороги.

Вторая ксива Сергея, в которой он представлялся сотрудником второго главка в чине капитана и должности оперуполномоченного, на взгляд полковника Романова выглядела куда убедительнее. Мундиры у них были с чёрными петлицами танкистов, но это ничуть не смущало Сергея. Он и раньше знал, что офицеры КГБ почти никогда не надевают своих собственных мундиров, а некоторые даже их не имеют. Время от времени Сергей осматривал окрестности через свой электронный бинокль, который указывал расстояние до каждого предмета, на который он нацеливался. Через полтора часа хождения по холмам, полковник Романов, посмотрев на машины дорожников через бинокль, удовлетворённо кивнул головой и сказал:

— Ну-ка взгляни, сынок, по моему отсюда тебе будет стрелять в самый раз? Как ты считаешь, снайпер? — Сергей быстро расстелил на траве, снега на холмах не было совсем, лёг и принялся рассматривать то место, куда должен уже довольно скоро приехать первый секретарь крайкома КПСС — Машины скорее всего остановятся метров за сто до оползня и он пойдёт к месту, где работают дорожники пешком. С ним будет человек десять, пятнадцать. Остальные будут стоять возле кортежа. Ты не боишься, что пуля пройдёт навылет и заденет ещё кого-нибудь? Ты ведь будешь стрелять по нему по нисходящей траектории.

Сергей, внимательно осмотрел место и ответил:

— Нет, батя, не боюсь. Я возьму с собой всего два патрона и оба будут разрывными. Ему просто снесёт голову и максимум неприятностей, какие могут произойти, это всех, кто будет стоять рядом, забрызгает мозгами и кровью. Да, это место самое лучшее, батя. Я залягу здесь ещё затемно и меня в маскхалате даже с десяти метров никто не заметит. У меня хороший маскхалат. Американский. Его-то я и брошу неподалёку, когда буду отходить. Думаю, что нашим спецслужбам он очень пригодится. Это новейшая разработка америкосов на основе нанотехнологий, хамелеоновая ткань. Я в нём могу хоть сутки здесь пролежать. Если у наших снайперов будут такие же, это будет классно.

Они вернулись к машине, прошлись в сторону аэропорта и Сергей посмотрел в том направлении, откуда он должен был стрелять и улыбнулся. Ландшафт местности был такой, что заметить его было просто невозможно даже в том случае, если бы он плясал бы на том холме гопака в красных шароварах и рубашке. Через час они уже были в Пятигорске. Юля давно уже вернулась с рынка и варила курицу, чтобы угостить его лапшой домашнего приготовления. Готовила она лучше матери, но тщательно это скрывала потому, что очень любила читать, особенно фантастику. После обеда они смотрели «Звёздные войны» и когда закончился первый фильм, Юля, посмотрев на космические баталии, обняла своего жениха и тихим голосом спросила:

— Серёжа, а это трудно убивать человека?

Глубоко вздохнув, он ответил девушке:

— Знаешь, любимая, когда ты сражаешься с врагом в бою, там всё просто и ясно — или ты убьёшь, или тебя убьют, но при этом ты ещё знаешь, что если не убьёшь ты, то враг убьёт твоих друзей, а потом ещё и станет убивать безоружных людей. Однажды мы с Димкой были в секрете и на нас вышла группа боевиков, только им не повезло, они шли по засыпанному снегом плато, проваливаясь по пояс, а мы находились на скале. Со мной была моя эсвэдешка и они были у меня, как на ладони. Димон связался с заставой и запросил начальство, что нам с ними делать. Боевики шли со стороны Грузии. Сытые, мордастые, все с бородами и весёлые. Они несли с собой взрывчатку, но это потом выяснилось, через два дня, когда туда прилетела вертушка. В общем взять их в плен у нас не было никакой возможности и мне приказали их уничтожить, Юля. Это был даже не бой, хотя они и стреляли по мне. Среди них был даже один снайпер. Какой-то араб. Его я убил последним. Я перебил их, как тараканов тапкой и Димке не пришлось выстрелить ни разу. Когда я стрелял по ним, то думал пару раз, что не смогу после этой бойни уснуть, а потом, когда вернулся на заставу, то заснул, как убитый. Позднее выяснилось, что с той скалы я перестрелял банду террористов, которые убили десятки людей, но и не зная этого я спал спокойно. Мне трудно убить обычного человека даже если это будет очень неприятный мне тип, но на Горбачёва я сейчас смотрю не как на человека, а как на угрозу всей нашей стране, которую нужно устранить. Знаешь, он ведь вполне нормальный мужик, этот Михаил Сергеевич, и я не понимаю, зачем он это всё сделал. Когда я возьму его на прицел, то позади него буду видеть тот ядерный гриб, который вырос из земли между Минводами и Иноземцево. Думаю, что тогда я не промахнусь. Юлечка, мы с батей должны остановить это любой ценой, чтобы будущее изменилось и сделалось не таким ужасным для нашей с тобой страны. Хотя я в этом чёртовом Советском Союзе живу меньше месяца и мне в нём хочется очень многое изменить, эта страна мне нравится куда больше, чем Америка и даже мирная и тихая Швейцария. Единственное, что меня волнует, Юлечка, так это то, что ты, возможно, не захочешь любить убийцу человека, который ещё ни в чём не виноват. Вдруг ты не сможешь этого перенести.

Девушка не стала убеждать его в обратном. Она поцеловала его и сказала со слезами на глазах:

— Серёженька, я постараюсь не быть тебе судьёй. Ты ведь не можешь поступить иначе. Если ты не убьёшь Горбачёва, то погибнут миллионы людей. Ну, а если тебе не дадут убить его, то значит ты снова вернёшься в своё время двадцать четвёртого февраля и придёшь ко мне на Горячу первого февраля. Такое ведь тоже может случиться, Серёжа?

Пожав плечами, Сергей ответил:

— Да, Юленька, такое вполне может случиться и тогда я буду искать другой способ, как мне изменить ситуацию к лучшему.

Он поцеловал девушку и стал нежно ласкать её. Юля немедленно откликнулась на его ласки и вскоре они, забыв о джедаях с их световыми мечами, занимались любовью. Они продолжили бы это очень приятное занятие и дальше, но тут зазвонил телефон и Сергей неохотно пошел в прихожую. Звонила Лена, которая приглашала их в гости. Отказаться было неудобно и они поехали к ним. Володя и Лена жили в частном доме на Красной Слободке, куда удобнее всего было ехать через Горапост. Когда Сергей подъезжал к площади Васгена со стороны Яшкиного моста, он столкнулся с весьма типичной для Пятигорска, хотя и совершенно нелепой ситуацией. Прямо посреди дороги остановились «Волга» и «Жигули» третьей модели и водители, два молодых армянина, о чём-то живо беседовали. Объехать их у Сергея не было никакой возможности и потому он посигналил говорливым брюнетам. Те не обратили на него никакого внимания и продолжили свой неспешный, хотя и громкий разговор. Сергей разозлился, вышел из машины подошел к аборигенам Горапоста и сердитым голосом крикнул:

— Эй, ребята, уберите свой металлолом с дороги!

Ответная реакция последовала незамедлительно. Чуть ли не все двери обоих машин немедленно открылись из них извлеклось наружу семь человек кучерявой наружности в возрасте от двадцати до тридцати лет. Самым обиженным себя посчитал тот самый мордастый битюг, который однажды уже приглашал Юлю на танец, а потом ещё и попросил спеть ему песенку. На этот раз он счёл оскорбление настолько серьёзным, что взял в руки монтировку и двигаясь к Сергею грозно завопил:

— Ты чито сказал?

Сергей усмехнулся и сказал:

— Я сказал тебе, урод, чтобы ты убирал свою рухлядь с дороги и валил отсюда подальше.

Ему уже было известно о том, что этого типа звали Мгером, фамилия его была Гаспарян, а кличка Самсон. Всё их семейство прибыло в Пятигорск из Нагорного Карабаха лет десять назад и уже здесь Мгер угодил в тюрьму. За кражу из магазина ему дали семь лет, но он отсидел только четыре и вышел. Самсон называл себя вором в законе, хотя таковым не был, а ещё он был очень борзым. Чувствуя поддержку дружков, Самсон спросил, тыча себя толстым пальцем в грудь:

— Ти знаиш кито я?

Сергей был одет в чёрные просторные слаксы, чёрную вельветовую рубаху и тёмно-синю куртку-ветровку, а потому был вполне готов к драке. Громко рассмеявшись, он воскликнул:

— Ты конченый придурок, Самсон, а когда ты снова загремишь на зону, то уже очень скоро станешь ещё и пидором. Блатные тебя обязательно опустят, когда узнают, что ты присвоил себе козырную масть. Ты доволен, урод?

Взревев, как бык, Самсон бросился на Сергея замахиваясь монтировкой, но он уклонился от удара и мгновенно вырубил его жестоким ударом в ноги в лоб. На помощь Самсону бросились его дружки, но драка, как таковая, не успела даже толком завязаться, как ещё четверо придурков валялись на асфальте. Остальные трое бросились наутёк, но вернулись минут через пять с подмогой. От пивного ларька к Сергею неслось уже человек пятнадцать. Не дожидаясь того момента, когда они налетят на него, он выхватил из кобуры «Берету», дважды выстрелил в воздух и свирепым голосом рявкнул:

— Все на землю, лежать! Если кто дёрнется, пристрелю!

Те, кто были сзади, быстро ретировались, но самых ретивых Сергей положил-таки на асфальт и стал ждать, когда приедет милиция. Две милицейские машины примчались на диво быстро но он уже держал наготове удостоверение сотрудника КГБ и подошел к ментам первым. Сунув какому-то капитану под нос свою ксиву, он строгим голосом сказал:

— Я капитан Чистяков, нахожусь в Пятигорске с особым заданием, капитан. Вот этих пятерых вяжи и вези в отделение, а остальных допроси и гони в шею. Пойдут, как свидетели. Вот на этого борова обрати особое внимание.

Милиционер кивнул головой и спросил с вызовом:

— Ну и по какой статье мне их пустить, товарищ капитан? Нападение на сотрудника при исполнении обязанностей или по какой-нибудь другой?

Сергей оскалился и сказал в ответ:

— Капитан, нечего мне тут загадки загадывать. По какой хочешь, по такой и закрой их или я тебе сам статью нарисую.

Мент сразу же просёк, что шутки неуместны, взял под козырёк и тут же бодро доложил:

— Понял, товарищ капитан. Так что это лежит рядом с этим мерином? Монтировка? Ну, тогда всё ясно, разбойное нападение.

Сергей улыбнулся и миролюбиво сказал:

— Капитан, этих четырёх оформи на пятнадцать суток за хулиганство, а Самсону отмерь по полной программе. Несколько я это знаю, и милиция, и прокуратура давно уже на него зуб имеет. Оборзел вконец, никакого уважения к властям не имеет. Ладно, спасибо, что так быстро приехали. Оперативно работаете, жаль, что я не имею права отразить это в своём рапорте.

Когда Сергей сел в машину и стал сдавать задом, чтобы объехать Горапост стороной, Юля встревожено спросила его:

— Серёжа, зачем ты полез в драку?

Юля, через три года этот подонок окончательно обнаглеет и займётся разбоем. — Сказал девушке Сергей — Вместе с банкой таких же уродов они будут насиловать и убивать самых красивых девушек в городе и пока их не поймают, погибнет семнадцать девчонок. Вообще-то я хотел поймать его где-нибудь и пришить потихоньку, ведь он с одним ублюдком уже убил двух человек. Парня и девушку на Юце. Сначала они зарезали парня, а потом увезли на машине в лес девушку, изнасиловали её и тоже убили. Понимаешь, Юля, я не могу придти в милицию и заявить об этом, ведь у меня нет против них никаких улик. Всё раскроется потом, когда один из членов его банды начнёт давать показания, но и тогда следователи так и не смогут доказать этот эпизод в суде.

Когда они ехали уже по улице Мира, Юля сказала:

— Как же тяжело тебе жить в моём времени, Серёжа. Ты, наверное, знаешь о многих преступлениях, но они ещё не свершились и ты ничего не можешь сделать.

Сергей грустно улыбнулся и сказал:

— Это ещё не самое тяжелое, Юля. Куда тяжелее мне было возвращаться в своё время и видеть в постели рядом с собой одну девицу. Ума не приложу, как я прожил с ней полтора года?

От грустных мыслей их отвлекли Володя и Лена, в гостях у которых они засиделись до часа ночи. Когда они вернулись домой, то продолжили прерванное телефонным звонком занятие и снова легли спать под утро. До вечера одиннадцатого февраля они только этим и занимались. Поздним вечером одиннадцатого февраля Сергей собрался, оделся в потрёпанные брюки, клетчатую рубаху, старый свитер, замызганную болоньевую куртку, нацепил парик, бороду с усами и тихо ушел, а его место в квартире так же тихо занял Володя, который даже постригся ради этого, проколол себе правое ухо и вставил в него серьгу своего друга. Винтовка уже была вывезена из дома и спрятана в надёжном месте, так что Сергею только и оставалось, что угнать «Москвич». Правда, для этого ему пришлось побродить по Белой Ромашке. Тут его выручил специальный ключ, который ему вручил Борис. Он доехал на нём до своей закладки, а потом, проехав Орбельяновку, свернул направо и по просёлочной дороге, по которой уже давно никто не ездил, добрался почти до нужного его места, развернул «Москвич» и пошел к холму уже одетый в маскхалат. С собой кроме снайперской винтовки «Выхлоп» он взял одну только видеокамеру и то лишь потому, что она могла снимать в инфракрасном диапазоне ничуть не худе, чем на свету.

Поднявшись на высокий холм, поросший то там, то сям кустарником, Сергей посмотрел через видеокамеру на то место, где он оставил автомобиль. Если никому не взбредёт в голову ехать хрен знает куда неизвестно по какому поводу, то уйти от погони ему будет очень легко. Если автомобиль угонят, как угнал его он сам, то могут возникнуть проблемы. Осмотревшись вокруг, он вынул из войлочного свёртка винтовку, постелил войлок на сухую траву и залёг. Светать только начинало и ждать ему предстояло не меньше четырёх часов. Сергей включил видеокамеру, настроил её так, чтобы ему было хорошо видно нужное место и пристроил её на кочку. Винтовка ему пока что не была нужна.

После четырёх с лишним часов ожидания к тому месту, за которым он терпеливо наблюдал, подъехало две чёрных «Волги», из которых вышли несколько человек в штатском. Они стали внимательно осматривать окрестности и вскоре на дорогу, ведущую к Кисловодску, которую построили специально для Брежнева, повернул с трассы кортеж из семи машин. Винтовка «Выхлоп» уже стояла на сошках, а Сергей, натянув на левую руку ремешок видеокамеры, который он обычно снимал, смотрел на шоссе через объектив оптического прицела. Вскоре он увидел Горбачева, быстро прицелился ему прямо в лоб и плавно нажал на спусковой крючок. Однако, выстрела не последовало и он не почувствовал отдачи. Вместе с этим всё вокруг него померкло и Сергей почувствовал, что он лежит голым пол одеялом, отчего сплюнул и громко выматерился:

— Тьфу ты,… мать!

Вика тотчас перестала храпеть и проснулась. Она протянула руку к прикроватно тумбочке, включила свет, повернулась к Сергею, посмотрела на него и пробормотала:

— Извращенец, ты даже в кровать со своей камерой ложишься. Ты что, Серёж, совсем с головой поссорился?

Сергей устало вздохнул, снял с левой руки ремешок видеокамеру, положил её на тумбочку и сказал:

— Вика, вали отсюда, ты мне уже до смерти надоела. Давай, чтобы тебя не разбирало, я отстегну тебе пятьдесят штук евро, задарю своего нового «Мерина» и езжай ты к своему генеральскому папе, бронетанковая девочка. Договорились?

Девица, которая в общем-то была довольно недурна собой и имела шикарные сиськи, хотя и очень здорово не дотягивала до Юли, хищно оскалилась и спросила:

— Ты не гонишь, парень?

— Не-а, не гоню. — Зевнув ответил Сергей — Только давай договоримся так, десять минут и ты уже стоишь с вещами на старте. Давай, собирайся, а я пойду в кабинет за деньгами и ключами.

Когда он вернулся, мечта оккупанта уже была забита Викиными тряпками. Сергей, одетый в домашний халат, вручил ей деньги, ключи и документы на автомобиль, после чего даже донёс до двери сумку и как только Вика истерично захохотала за дверью, усмехнулся и пошел в кабинет, где сел в кресло и первым делом набрал номер телефона Тимофея и когда тот через три гудка тот взял трубку, громко воскликнул:

— Тимка, срочно прыгай в машину и мчись ко мне, что есть духа! Я буду тебе чистить пятак, советчик!

После этого он вызвал к себе еще одиннадцать человек, весь комсостав «Главпродснаба», быстро принял душ, оделся в белый смокинг и сел монтировать новый диск, а точнее включил в уже созданный новые ролики, — то, как он подошел к Юле в китайской беседке в первый раз, их беседу после просмотра кадров катастрофы и всё, что случилось с ним и его любимой во второй раз. Попутно он позвонил на вахту в академию Жуковского и как только услышав такой родной для него голос, ласково сказал:

— Юля, это я, Серёжа.

Та спросила его замирающим голосом:

— Какой Серёжа?

— Твой Серёжа, Юлечка. — Пояснил он — Тот самый Серёжа, который приснился тебе в двадцать два года, любимая. Сейчас я за тобой приеду, ты только никуда не уходи, чтобы я не мчался за тобой через всю Москву на Зелёный проспект. Жди меня, любимая, и ни о чём не беспокойся. Ты будешь меня ждать?

— Да, Серёженька, да, любимый мой, ты ведь снова приснился мне сегодня, когда я прилегла на пару часов. — Ответила ему Юля счастливым и совершенно не изменившимся со вчерашнего дня голосом, молодым и звонким.

После этого он позвонил в гараж Бориса и попросил диспетчера срочно прислать белый лимузин «Кадиллак Флитвуд Брогем» к академии имени Жуковского, а затем в частную скорую помощь, чтобы оттуда прислали карету скорой помощи к его дому. В тех случаях, когда нужно было срочно проехать по Москве, они пользовались этим транспортным средством, благо, что это именно они подарили городу пятьдесят новеньких, полностью оборудованных реанимационных автомобилей «Мерседес». Когда народ собрался, а его друзья приехали очень быстро, он сказал:

— Ребята, вы сейчас просмотрите этот фильм, а я пока съезжу за своей Юлей.

Егор пристально посмотрел на него и спросил:

— За той Юлей, Серёга, которую ты встретил в прошлом, как это приснилось мне сегодня ночью? Слушай, возвращайся скорей, а то у меня с этим сном голова кругом идёт.

Сергей улыбнулся, взял белое пальто и вышел из квартиры. По изумлённым и одновременно радостным взглядам своих друзей он сразу понял, что теперь ему будет куда легче объяснять им, где он был и чем занимался.

Глава 9. Третий проход в прошлое

Сергей созвонился по телефону с водителем лимузина и пересел в него из белого «Мерседеса» скорой помощи ещё на подъезде к академии. Через полкилометра «Кадиллак» остановился возле большого цветочного магазина и он купил в нём огромный букет тёмно-бордовых роз. По дороге он несколько раз созванивался с Юлей и говорил ей, где находится. Андрей, водитель лимузина, одетый в мундир серо-стального цвета, сапоги и фуражку, который был хорошо знаком с Сергеем, а теперь ещё и знал со слов Бориса и не только почему именно тот попросил прислать за ним белый «Кадиллак», подъехал к главному входу академии и распахнул перед ним дверь. Сергей сначала подал ему цветы, а уже потом вышел из роскошного американского лимузина, который они подарили Борису на день рождения.

Перекрестившись, Сергей забрал цветы, легонько стукнул улыбающегося водителя по плечу кулаком и торопливой походкой направился к входу. Андрей захлопнул дверцу и направился вслед за другом его друга. Он первым поднялся по лестнице, предупредительно раскрыл перед Сергеем дверь и вошел вслед за ним в большой холл, в котором было полно народа. В основном это были курсанты, которые недоумённо глазели на странного типа, одетого во всё белое.

Юля уже стояла возле загородки, в которой её сменила другая вахтёрша. В её карих глазах блестели слёзы счастья. Сергей, сопровождаемый водителя лимузина, мощным парнем, который потерял где-то в Африке ногу и потому шел слегка прихрамывая, двинулся вперёд. Они рассекали синюю толпу курсантов, словно ледокол-катамаран. Сразу из нескольких мест за ними внимательно наблюдали сослуживцы Юли, которые до этой минуты всё никак не могли поверить в то, что их Неувядающая Роза дождалась наконец своего принца. Окончательно они поверили в это тогда, когда молодой, высокий и стройный парень с мужественным, волевым лицом, одетый во всё белое, подошел к Юле, встал перед ней на одно колено и сказал:

— Юля, любимая, я пришел за тобой.

Вахтёрша, одетая скромно, но опрятно, которая к немалому изумлению курсантов академии совершенно не походила на женщину пенсионного возраста, порывисто бросилась к парню в белом, присела на его колена, обняла за шею и шепнула:

— Серёженька, любимый, я так долго тебя ждала.

Кто-то за спиной Сергея попытался было глумливо хихикнуть, но ознакомившись с размерами кулака Андрея, сдавлено хрюкнул и тотчас спрятался за спинами других курсантов. Сергей, не видя вокруг никого, кроме Юли, обнял её, нежно привлёк к себе и поцеловал. Лицо этой девушки-пенсионерки поразило его на этот раз своей свежестью и полным отсутствием морщинок. Даже самых маленьких. Юля взяла букет в руки и Сергей встал, держа свою возлюбленную на руках, развернулся и понёс её к выходу, сопровождаемый громким перешептыванием:

— Ты смотри-ка, наша Юлечка всё же дождалась своего принца, а ещё говорят, что чудес на свете не бывает.

Сергей донёс Юлю до лимузина и только возле его распахнутой двери спустил с рук. С таким огромным букетом они просто не смогли бы забраться в него. Андрей забрал из её рук цветы, она села в лимузин, он сначала подал ей цветы, а уже потом пропустил в лимузин счастливого принца и закрыл за ним дверь. С гордым видом, сияя широкой улыбкой, Андрей обогнул машину, сел за руль и поехал по хорошо знакомому ему адресу. Открыв окошко, он повернулся назад и сказал:

— Серёга, Юлечка, вы не поверите, но мне сегодня снился сон, будто я вас везу в этой белой американской таратайке.

— Всё правильно, Андрей. — Сказал улыбаясь Сергей — Ведь ты был на нашей корпоративной вечеринке и даже провожал меня в понедельник, который только ещё наступит, в прошлое, где я встретился со своей любимой во второй раз. Полагаю, что сегодня такие сны видели многие мои друзья и хотя я обломился и на этот раз, скоро я туда снова вернусь. Поэтому, старина, мы сейчас заедем в гараж и ты поднимешься с нами наверх. Боюсь, что этот лимузин понадобится нам с Юлей ещё раз, если народ в «Главпродснабе» снова поднимет вооруженное восстание и потребует от Егора праздника. Сны — снами, а явь — явью, Андрей.

Андрей закрыл окошко и Юля, отбросив букет роз на противоположное сиденье, без малейшего колебания, даже не вспоминая о своём возрасте, села на колени к Сергею и они стали целоваться точно так же, как в во время своей первой встречи, только теперь эта юная пенсионерка уже не проявляла той скромности, которая была в ней когда-то. Она целовала своего любимого и знала без каких-либо признаний в любви о том, что Сергей её любит и страстно желает. Поэтому когда Андрей въехал в подземный гараж и остановился прямо рядом с лифтом вопреки запрещающим знакам, им какое-то время пришлось потратить на то, чтобы застегнуть все пуговицы и привести себя хотя бы в относительный порядок. Когда они поднялись в квартиру Сергея, их друзья уже закончили просмотр фильма и встретили их в холле радостными возгласами. Егор, подойдя к ним, сначала расцеловал Юлю, а потом пожал руку Сергею и воскликнул:

— Серёга, путешественник ты наш временной, когда ты мне позвонил мне и сказал, что ты вернулся из прошлого, я чуть со стула не рухнул. У меня тотчас всё в мозгах с этим моим сном, который чуть не свёл меня с ума, встало на место. В общем когда мы начали смотреть всё то, что ты зафиксировал для нас на видео, нам всем сразу же стало ясно, что сегодня ночью каждому из нас снился не совсем обычный сон. Всему «Главпродснабу», Серёга, и всем нашим самым близким друзьям и партнёрам, в общем всем тем, кто встречал тебя и Юлю в нашем офисе и даже тем, кто в нём не был в ту субботу, которая будет только завтра. Сегодня мы к вам особенно приставать не станем, а вот завтра к пяти часам будь добр, явись пред наши светлые очи и представь на всеобщее обозрение это чудо, твою прелестную Юлечку. Ты просто не представляешь себе, Серёга, с каким восторгом мы трижды посмотрели тот ролик, на котором Юленька показывала нам своё кун-фу в одном купальнике. Ну, а теперь давай, старик, рассказывай, почему ты вернулся так быстро. Твою чудесную видеокамеру я на всякий случай уже установил на штатив.

В холл ввалился Андрей, одетый почему-то только в один серый кавалерийский сапог, и громко воскликнул:

— Ребята, смотрите, что случилось с моей ногой!

Сергей, который знал о том, что Андрей инвалид, тотчас метнулся к видеокамере, снял её со штатива и быстро нацелился ею на этого сорокатрёхлетнего мужчину. Бывший спецназовец из «Альфы», потерявший в африканской командировке правую ногу, стоял босой именно на эту ногу и шевелил пальцами, держа свой сапог в вытянутой руке. Сергей приблизился к нему с видеокамерой и опустился на одно колено, чтобы взять крупный план. Потом он встал и нацелился видеокамерой на лицо Андрея, по которому текли слёзы. Инна, стоявшая поодаль, воскликнула:

— Андрюша, ничего у тебя с ногой не случилось, нога как нога, так что не мешай Сергею Александровичу. Кстати, где тебе так хорошо сделали педикюр? Дай мне адрес этого мастера.

Борис растолкал всех, упал перед Андреем на колени и немедленно принялся стукать его по ноге и даже щипать её. От одного из таких щипков его друг взвыл и крикнул:

— Борька, отцепись, больно же!

Инна снова воскликнула:

— Ребята, может быть хоть кто-нибудь мне объяснит, почему Сергей и Боря проявляют такое повышенное внимание к ноге Андрюши? У него ведь действительно всё нормально с ногой.

— Инночка, у Андрюхи действительно всё нормально с ногой, если не считать того, что ещё недавно она была у него титановой. — Ошеломлённым голосом сказал Борис — Понимаешь, Инна, Андрюхе оторвало ногу почти по колено в Эритрее.

Сергей, засняв всё на видео, спокойным голосом сказал:

— Господа, прошу вас рассаживаться. Инна, Юлечка, подайте, пожалуйста, нам из бара какие-нибудь напитке. Андрею большой стакан водки, обмыть его новую ногу, а нам чего-либо безалкогольного. Успокойтесь, это всего лишь самое обыкновенное чудо. Точно такое же, как и моя Юлечка, которая сегодня ночью прилегла вздремнуть пенсионеркой, а проснулась юной девушкой. Зато никому из вас мне уже не нужно объяснять, какие именно силы поставили перед нами очень сложную задачу, — найти способ, как нам спасти Россию от уничтожения. Если и вовсе не весь мир. Поэтому давайте займёмся этим в первую очередь.

Холл в квартире Сергея был очень большим. В нём стояло несколько диванов и кресел, а когда из столовой было принесено ещё несколько стульев, то места всем хватило всем с избытком. Инна и Юля обнесли всех напитками и тоже сели. Инна на диван рядом с Егором, а Юля к своему принцу в белом на колени. Сергей, выпив пару глотков сока улыбнулся и сказал:

— Ребята, с Горби вышла осечка. Когда я снова прошел в прошлое, то сразу же нашел общий язык со своим тестем. В общем сегодня рано утром я вышел на позицию, залёг и стал ждать, а когда появился Горбачев, то прицелился, нажал на курок и оказался в своей квартире. Таким образом нам было прямо указано, что Горби здесь не при делах. Думаю, что ликвидация любого другого человека будет такой же бессмысленной. Мы можем сколько угодно спорить о роли личности в истории, но поверьте, убей кто другой Горбачева в семьдесят шестом, на его месте в восемьдесят пятом оказался бы кто-нибудь другой с тем же самым результатом, если не хуже. В общем таким образом историю нам не переписать заново и не направить нашу страну двигаться по другому пути. Теперь давайте рассуждать здраво. Поэтому я снова начну с Горбачева. Если внимательно проанализировать всю его деятельность на посту главы государства, эту его перестройку и особенно миротворческие телодвижения, то сразу же бросается в глаза, что он планомерно разваливал страну. Взять хотя бы те кредиты, которых он нахватался, как сучка блох. Ведь они все ушли куда-то, как вода в песок, и при этом не дали никакого положительного эффекта. При этом на него, да, и на всю страну оказывалось мощнейшее давление из-за рубежа. Оно оказывалось и раньше, насколько мне это известно, начиная с войны в Афганистане и дело даже дошло до того, что Рейган объявил Советский Союз империей зла. Затем эта эпопея с его фальшивыми звёздными войнами. Нас стал ненавидеть весь мир и при этом нас уже перестали бояться. Короче, ребята, весь корень зла на Западе и я считаю, что именно туда мне и нужно пробираться. Тимка, Борис, вы должны обеспечить мне такую инфильтрацию, чтобы комар носа не подточил, в основном, естественно, в отношении документов. Поэтому быстро вставайте на крыло и езжайте в лес, в Ясенево. Мне нужны бланки паспортов, чернила, печати, штемпели, краска, ручки и инструкции. Было бы очень неплохо, если бы кто-то из старых зубров залегендировал нас по двум, трём вариантам, но чтобы обязательно с пропиской в Западной Германии. Думаю, что лучше всего представить всё так, словно русский полковник КГБ, узнав о том, что его дочь влюбилась в американского шпиона, решил слинять из Советского Союза вместе со всей семьёй, но выставил условие, американец тоже линяет из Штатов или что-нибудь подобное. Думаю, что если полковник Родионов сдаст немцам каких-нибудь террористов, то немцы его за это в дёсны расцелуют и отмажут нас от америкосов. Ещё мне нужны данные на всех особо опасных преступников, которых долго не могли поймать менты и КГБ. Это досье должно быть напечатано на пишущей машинки, а фотографии обработаны в фотошопе и пересняты на обычную фотобумагу. Перед тем, как уйти за кордон, я постараюсь запудрить мозги Виктору, скажу ему, что мол это всё мне подбросил один московский экстрасенс. Первым должны в этом списке идти Гаспарян и Атоянц. Я лично прижму Самсона так, что он у меня соловьём запоёт.

Андрей, который отказался от стакана водки, немедленно вскочил и громко воскликнул:

— Серёга, я еду на Лубянку. У меня там есть должники, так что архивными данными по всему Советскому Союзу я тебя точно обеспечу в полном объеме. Борька, ты мне деньжат-то подбрось. Тысяч хотя бы двадцать.

Сергей поцеловал Юлю, попросил её подняться и прошел в свой кабинет. Через пару минут он вернулся держа в руках пакет с деньгами. Положив его на стойку бара, он сказал:

— Андрей, возьмёшь сколько нужно. — Бывший альфовец, уже державший возле уха телефон, молча кивнул головой, а Сергей продолжал — Вадик, теперь задание для тебя. Как только мы всей семьёй переберёмся в Германию, я намерен создать там свой собственный «Майкрософт», но только раньше Билла Гейтса и не на базе виндузы. Лично мне «Линукс» нравится куда больше, хотя она и не идеальная, но если программисты начнут развивать её не с нуля и она завоюет весь мир, то из неё выйдет что-нибудь путёвое. Поэтому, Вадик, я возлагаю на тебя и твоих парней следующее, — вы должны дать мне всю техническую документацию на производство компьютеров и софта, но и это ещё не всё. Мне нужна вся техническая документация на производство сотовых телефонов и сотовых станций. Американцы победили нас в информационной войне, которая хотя и началась давно, особенно эффективной стала уже после олимпиады. В пику им я хочу создать в Западной Германии трансевропейскую компанию, которая подомнёт под себя весь рынок компьютерного железа, софта и сотовой связи, но одновременно с этим я ещё и создам на Западе такой Интернет, который разрушит миф о советской угрозе. При этом я ещё и стану самым большим и богатым другом Советского Союза, но не таким, как этот урод Арманд Хамер. Ещё меня интересуют нанотехнологии, Вадик, ну, и любые военные технологии, которые можно привязать к тому производственному комплексу, который я намерен создать в Германии. Фотографии всяких убийц и насильников тоже лежат на тебе. Тебе нужно будет обработать их так, словно они нарисованы карандашом.

Вадим, выслушав Сергея, кивнул головой и сказал, поднимаясь со стула:

— Понял тебя, Сергей Александрович. Сделаю, найду тебе всё, что необходимо. Серёга, поскольку ты прошел в прошлое с рюкзаком один раз, то тебе переть его на себе и во второй. Только на этот раз я натолкаю в него столько микросхем и процессоров, сколько ты сможешь унести. Думаю, что ты сможешь собрать там хотя штук десять мощных компьютеров. Хотя выглядеть они будут страшнее «Запорожца», это будут отличные машины. Дядя Вова, однако мне деньги потребуются, чтобы прикупить ещё десятка полтора «Силиконов». Так что я помчался сразу к поставщикам, а ты, как получишь от Серёги вводную, возвращайся в офис, платёжки заполнять.

Главный бухгалтер «Главпродснаба» достал из бумажника кредитную карточку, отдал её Вадиму и сказал:

— Вадька, здесь десять лимонов. Обойдёшься без платёжек.

Вадим взял кредитную карточку и тотчас направился к выходу вместе с тремя силовиками и ещё двумя сотрудниками компании, которые имели не только склонность к компьютерной технике, но и все основания для того, чтобы помочь Сергею. Тот улыбнулся, сел на своё место и сказал:

— Егор, Володя, теперь о самом главном. Наличных рублей и долларов в этот раз я возьму поменьше, а вот бриллиантов мне наоборот хотелось бы взять побольше. Думаю, что вы сможете это обеспечить. Ну, а всё остальное я смогу взять с собой уже в Советском Союзе. Всем ясно, что нужно делать?

Инна встала и с сожалением в голосе сказала:

— Ах, Серёженька, я жалею только об одном, что ничем, кроме нарядных костюмов для Юли я не смогу тебе помочь. Ну, разве что если Юлечка захочет заняться модельным бизнесом.

Сергей радостно воскликнул:

— Блестяще, Инночка! Подготовь для Юли коллекцию одежды со всеми технологическими делами начиная с семьдесят седьмого и до нашего времени. На этом тоже можно будет развернуть очень хороший бизнес, ведь не сама же она будет шить все эти платья и костюмы. Ну, что же, ребята, тогда до завтра.

Теперь уже все их друзья покинули квартиру Сергея и он, закрыв за собой дверь, вернулся в холл. Юля уже стояла посреди него обнаженной и счастливо улыбалась. Вся её одежда была разбросана по полу. Девушка, у которой не было даже намёка на шрам, подбежала к нему и подпрыгнула. Сергей подхватил её на руки и она стала развязывать его галстук-бабочку белого цвета. Он посмотрел на её тёмно-каштановое сердечко и наконец задал девушке тот самый вопрос, на который давно хотел получить полный и исчерпывающий ответ:

— Юленька, ты всё это время сама подстригала себя так или это тоже произошло, когда ты спала?

Девушка на его руках громко засмеялась и воскликнула:

— Ой, Серёженька, если бы ты знал, сколько раз меня критиковали за это мои подруги! Представляешь, они всегда говорили мне чуть ли не со злостью: — «Юлька, дура, что ты вытворяешь! У тебя нет даже самого паршивого, завалящего мужика, а ты стрижешься, словно молоденькая девочка». Глупые, они не верили, что я рано или поздно дождусь тебя, любимый. Ну, всё Сережа, неси меня скорее в свою чудесную, огромной чёрную ванну, в которой мне было так приятно нежиться с тобой.

Сергей мотнул головой и чуть ли не прохрипел:

— Н-нет, ну её к чёрту!

С Юлей на руках он стремглав бросился в свою спальную, думая про себя: — «Ну, и чёрт с ним, с запахом Вики! Не хочу терять ни одной секунды!» Он ошибся. Кто-то из его друзей, скорее всего Инна, которая взяла из рук Юли букет и унесла его куда-то, уже прибралась в спальной комнате и перестелила кровать. К тому же во всех вазах в спальной стояли розы и не одни только тёмно-бордовые, но ещё и белые, красные, розовые и кремовые, которые наполняли её ароматом. Сергей положил Юлю на кровать и стал быстро раздеваться. Через несколько секунд он уже сжимал девушку в своих объятьях и целовал её, совсем обезумев от страсти. Юля отвечала ему той же звонкой монетой, то есть страстными криками, полными радости и счастья.

Из ванной они пошли на кухню. Инна успела навести порядок и там, а заодно приготовила им завтрак и даже заказала устрицы. Хотя Юля никогда их не пробовала раньше, она с удовольствием набросилась на них и съела целых полторы дюжины, отказавшись от всего остального. Сергей держал счастливую девушку на руках, кормил её устрицами и думал: — «Интересно, этот мой план сработает или я снова свалял дурака? Судя по тому, что они вернули Андрюхе ногу, дело обстоит очень серьёзно и если я не отправлюсь в прошлое, то нам всем будет очень большой звездец. Тут и к бабке ходить не нужно.» Похоже, что Юля думала о том же самом, раз сказала ему задумчивым голосом:

— Серёжа, мне кажется, что Господь Бог только для того вернул Андрюше ногу, чтобы сказать всем нам, что всему миру угрожает очень большая опасность. Знаешь, любимый, когда я начинаю думать об этом всём, меня просто жуть охватывает.

Кивнув головой Сергей ответил ей:

— Согласен, Юля, но бояться тебе всё же не следует. Только я не думаю, что это Бог. Мне кажется, что за нами наблюдают какие-то очень могущественные существа, которые очень не хотят, чтобы человеческая цивилизация погибла. Впрочем нет, даже после атомной зимы, а это ещё не факт, что она будет иметь такие чудовищные последствия, кто-то из людей на земле обязательно выживет. Поэтому я думаю, что скорее всего они хотят, чтобы развитие нашей цивилизации пошло другим путём. Юля, ты старше меня ровно вдвое и знаешь о Советском Союзе куда больше меня, ведь ты родилась в пятьдесят четвёртом году. К тому же твой отец был генералом КГБ, да, и ты сама многое повидала. Скажи мне, что было в Советском Союзе такого, что ни в коем случае нельзя потерять?

— Дай подумать. — Тихо ответила Юля.

Сергей поднял её на руки и отнёс в спальную. Там Юля, увидев несколько уже высохших пятен крови на шелковой простыне, быстро соскочила с его рук и весело смеясь перестелила постель, почему-то бережно сложив простыню. После этого она забралась на кровать, затащила на неё Сергея и они, устроившись поудобнее, продолжили разговор. Юля сказала ему:

— Знаешь, Серёжа, хотя сейчас это и звучит смешно, почти нелепо, но тогда, в семидесятые годы, понятие советский человек не было ни смешным, ни глупым. Он имелся тогда, этот самый советский человек, хотя про то время и говорят, что люди в Советском Союзе думали одно, говорили другое, а думали третье. Чтобы не говорили в то время, но советские люди в своей массе были намного добрее, чем нынешние россияне. Просто они получали очень маленькую зарплату и потому не могли позволить себе быть щедрыми. Серёжа, мой папа, чтобы купить «Волгу», копил деньги целых двенадцать лет и всё это время мы жили на мамину зарплату. Правда, в отпуск мы всегда ездили в Евпаторию. Папе каждый год давали бесплатную путёвку в санаторий для всей семьи и ещё выплачивали тринадцатую зарплату. Папа был очень честным человеком и ещё он был настоящим патриотом, Серёжа, как и очень многие, да, что там, почти все сотрудники КГБ. Если среди них и были подонки, то они встречались крайне редко, чтобы об этом не говорили всякие правозащитники. Вот среди них мерзавцев было и есть куда больше и почти все они предатели. Они готовы и сейчас разделить Россию на части, лишь бы жить по западным стандартам, а ты хорошо знаешь, какие они, эти западные стандарты. Поэтому, Серёжа, я думаю, что социализм это всё-таки вовсе не утопия, вот только я не знаю, каким он должен быть, настоящий социализм. Сегодня о нём если говорят или пишут, то только в самой издевательской форме. Знаешь, любимый, нынешнему миру очень не хватает как раз именно советских людей с их готовностью к самопожертвованию. — Внезапно Юля засмеялась и воскликнула — Серёжка, тебе не кажется, что это очень глупо лежать голыми в постели, хотеть друг друга и при этом разговаривать на такие темы:

— Согласен. — Сказал Сергей и принялся целовать тело своей любимой, спускаясь от груди всё ниже и ниже.

Когда он добрался до пушистого, аккуратного сердечка, девушка быстро поменяла позу и весело воскликнула:

— Ну, уж нет, любимый, мне нужно тоже чем-то заняться.

Почти до самого вечера они только и делали, что занимались любовью. Долго и очень изобретательно, сделав перерыв лишь один раз, когда Юле доставили добрых четыре дюжины больших коробок с нарядами. Это заставило Сергея немного понервничать, но зато позволило им вечером одеться и поехать на белом лимузине ужинать в ресторан. За рулём сидел другой водитель, которому в отличие от Андрея ничего не снилось этой ночью. В ресторане они провели чудесный вечер и вернулись домой. Квартира Сергея к этому времени вся сияла. Это снова постарались его друзья, а точнее Нина Семёновна, главный офис-менеджер «Главпродснаба». Поэтому Юле так и не удалось прибраться, хотя она и намекала об этом Сергею.

Сразу после возвращения из ресторана они снова легли в постель, но только для того, чтобы немедленно уснуть, а потому проснулись утром ещё до рассвета. Наконец Юле удалось похозяйничать на кухне, но сначала выпив по чашке кофе они почти час занимались кун-фу, красуясь друг перед другом нагишом. Завтракали они также нагишом и этим Юля очень порадовала Сергея. Он был большим любителем домашней свободы, благо это позволяли окна его квартиры, выходившие на Москва-реку. После завтрака они отправились в домашний кинозал Сергея и там ещё раз просмотрели почти всё то, что он заснял на свою видеокамеру в прошлом и настоящем, представленных в двух вариантах, но единых в одном. Везде и всегда они очень сильно любили друг друга. В какой-то момент Юля сказала:

— Серёжа, а тебе не кажется, что наша любовь становится всё сильнее и сильнее? Интересно, какой будет наша следующая встреча? В тот день я вернулась из Минвод в половине двенадцатого. Всю ночь до самого утра мне снилось, как я встретила тебя на Горячке, как мы смотрели на закат солнца, а потом ты повёл меня в ресторан и пел там для меня. Мы были в этом ресторане ещё раз, уже с папой и мамой и ты снова пел для меня. Папа и мама были такими счастливыми в тот вечер.

Сергей на минуту задумался и сказал решительно:

— Фиг я в этот понедельник стану мотаться по всему Пятигорску, как укушенный кот по помойке. Как только поймаю такси, сразу же поеду к тебе, Юля, а когда вернётся с работы батя, то тут же всё ему расскажу. Кстати, Юлька, как ты думаешь, может быть мне заскочить ещё и на рынок? Тогда мы приготовим с тобой шикарный ужин и никуда не пойдём. Будем сидеть дома, как всякие порядочные люди, и трескать устриц с шампанским. Мне батя несколько раз делал очень тонкие намёки в грубой форме, чтобы я не дурил и перебирался вместе с тобой домой. Квартира у вас большая, четырёхкомнатная, да, и спальня у тебя не такая уж и маленькая. В неё даже моя хоккейная кровать влезет, только ходить потом придётся вдоль стеночки боком.

— Ой, Серёжка, это будет просто здорово! — Воскликнула Юля и принялась объяснять — По понедельникам у папы в Пятигорске всегда было столько работы, что он даже не успевал пообедать и всегда приезжал с работы голодный, как волк. Это у нас так и называлось, понедельничная запарка, ведь мама тоже часто задерживалась и не успевала приготовить что-нибудь ему на ужин. Серёжка, кстати, папа очень любил цыплёнка-табака.

Сергей взял это на заметку и широко улыбнулся. Он умел очень хорошо готовить блюда кавказской кухни, но так и не сумел блеснуть своими кулинарными талантами перед Юлей и особенно её родителями. Вскоре ему позвонил Егор и строгим голосом сказал, чтобы они одевались и ехали в офис, лимузин за ними уже выслали. Юля достала из шкафа свой белый костюм от Юдашкина и попросила Сергея тоже одеться во всё белое, что он сделал с большим удовольствием. Ему нравилось радовать свою девушку и он был готов ради неё и не на такое. Они спустились вниз, сели в лимузин и поехали на Покровку. На этот раз корпоративный праздник был ещё веселее, да, и задержались они на нём почти до часу ночи, хотя завтрашний день был рабочим для всех сотрудников без исключения. Зато в воскресенье Сергей и Юля приехали в офис к девяти часам утра и сразу же приступил к работе, а сделать ему в этот день предстояло многое.

На этот рабочим местом Сергея был не его кабинет на пятом этаже, а большой зал на третьем, в котором вчера они веселились, пели и танцевали. Со склада в зал занесли ещё с ночи дюжину больших столов, на которых ребята Вадима стали первыми раскладывать микросхемы, материнские платы, хард-диски и прочие детали компьютеров. Сам главный компьютерщик, усадив Сергея за стол, положил перед ним четыре хард-диска, мягкий кейс с DVD-дисками и сказал:

— Шеф, как только ты окажешься на месте, тебе придётся собрать себе комп и тогда ты станешь обладателем почти шести терабайт информации по всем современным технологиям, до которых мы смогли дотянуться, а дотянулись мы, скажу я тебе, до очень многого. — Глаза у Вадима были красными и выглядел он несколько перевозбуждённым. Увидев сочувствующий взгляд друга, он беспечно сказал — Серёга, не бери в голову. Мы не спим с пятницы. Сидим на ихней военной химии, которой нас обеспечил Борька. Ничего, терпимо, только глаза нужно время от времени закапывать какими-то каплями. — Достав из кейса диск, на котором было напечатано «Букварь», он сказал ему — Это тебе подробная инструкция по сборке компа. Монитор для него мы полностью ободрали, так что ты там найдёшь какую-нибудь фанерку, вобьёшь в неё пару гвоздей и повесишь его на них. Тауэр ты тоже слепишь из фанеры. Все железки мы развинтили и промаркировали, чтобы ты смог собрать из них несущий каркас. Метизы я даю тебе с собой. В общем тебе придётся поработать отвёрткой. Компьютер у тебя, конечно, получится страшноватый на вид, но зато зело мощный. Ещё мы разобрали на мелкие части двенадцать «Силиконов». Вот с ними тебе придётся повозиться, Серёга, потому что я отделал их, как Бог черепаху. Тебе придётся самому изготавливать для них железки, кулеры и даже блоки питания, не говоря уже о мониторах. Мои ребята малость помудрили и придумали схему, как можно телевизор «Грюндиг» образца семьдесят пятого года с диагональю семьдесят два сантиметра, превратить в монитор. Тебе будет страшно смотреть на него, но работать этот динозавр будет, как миленький. Единственное, что мы не смогли разобрать, Серёга, так это принтер. Я для тебя купил самый маленький «Эпсон» на дюралайте, очень экономичный и к тому же к нему продаётся китайский комплект внешних чернильниц. Чернил я даю тебе всего четыре литра, но тебе и этого хватит на целый год. Голова у этого принтера практически вечная, но я всё же сунул тебе две штуки про запас. Ещё я нашел для тебя дюжину самых простейших трубок, с них ты и начнёшь, но самое главное для тебя — это найти хороших специалистов. Ну, не тебя мне учить, как заставить их пахать, Серёга, ты в этом плане всему нашему генштабу дашь сто очков форы.

Сергей улыбнулся и спросил:

— Вадик, ты подумал над тем, как продлить жизнь моего ноутбука и сделать так, чтобы он показывал даты начиная с семьдесят шестого года? Я, конечно, изучу и твой букварь, и всю остальную документацию, но хорошо бы не споткнуться об этот камень, когда я начну практическую работу.

Вадим строгим голосом сказал ему:

— Не споткнёшься. — Уже веселее он добавил — Не бойся, Серёга, ничего не случится с твоим титановым компом, у него долгоиграющий биос и он прослужит тебе ещё лет пятнадцать, как минимум, а если ты за это время не выйдешь на тактовую частоту в сто гигагерц на персоналках, то я тебя из-под земли найду и загрызу, кем бы ты не стал к тому времени. Ну, что, Серёга, можно упаковывать твой сумарь? Ох, и тяжелый же он получится.

Сергей усмехнулся и ответил:

— Ничего, Вадька, своя ноша не тяжелая. Мне лишь бы десять шагов пройти по подворотне. Вес значения не имеет, я на себе кил двести до прошлого допру, но ты постарайся всё же уложить всё поплотнее, чтобы в кофры ещё что-нибудь можно было засунуть. Мне ведь неоткуда будет ждать посылок.

После Вадима Сергея принялись инструктировать Тимофей, Борис и Андрей. Вот с ними разговор продлился куда дольше и закончился уже под вечер. Они даже обедали не вставая из-за стола. Время от времени к ним присоединялись другие друзья-партнёры Сергея, чтобы внести свои собственные дополнения. К десяти часам ночи Сергей сделал тренировочный проход с вещами по залу. В дорогу ему собрали два здоровенных кофра и специально пошитый рюкзак, в который на этот раз вместо снайперской винтовки «Выхлоп» был вложен плазменный телевизор. Было очень тяжело, но Сергей всё же прошел шесть раза из конца в конец. Примерно столько же, сколько ему нужно было пройти до остановки трамвая, причём в быстром темпе. На этот раз ему нужно было обязательно поговорить с Виктором Стрельниковым, а уже потом ехать к Юле.

Убедившись в том, что сможет сделать это без особого труда, Сергей собрал всех сотрудников «Главпродукта» и их ближайших друзей. В зале были поставлены буквой «П» столы и они вместе поужинали, но перед началом их совместного позднего ужина, он встал и держа в руках видеокамеру, сказал:

— Ребята, посмотрите меня очень внимательно. Я надеюсь, что вижу вас в нашем офисе в последний раз. Ребята, сейчас я снова пройду и сниму вас на видео. Не нужно мне ничего говорить, я и так хорошо знаю, как вы ко мне относитесь. Сегодня я хочу сказать вам следующее, каждого из вас рано или поздно я найду, разыщу во что бы то ни стало и за каждым, кто уже родился в семьдесят шестом и позднее, буду внимательно следить, оберегать вас и ваши семьи, помогать вам всем, чем только смогу, ну, а как только это будет возможно, то стану подтаскивать к себе и вплоть до того, что буду на коленях умолять вас стать моими друзьями и работать со мной и однажды, когда я соберу вас всех вместе, мы снова создадим наш «Главпродснаб» и мы снова будем кормить миллионы людей.

Сергей вышел из-за стола и заснял на видеокамеру лица всех своих друзей. Девчонки и ребята из группы «Виагра» сидели с ними за одним столом. Ради этого ужина они даже отказались от концерта, что для артистов эстрады было немыслимо. После ужина все, кто жил в Москве, разъехались и в офисе, в их гостинице на шестом этаже остались только приезжие, а вместе с ними Сергей и Юля, чтобы хоть на пару часов продлить свою любовь в двадцать первом веке. Зато утром им не нужно было вставать ни свет, ни заря. К урочному часу Сергей, одетый по-походному, в чёрные просторные слаксы, кроссовки, водолазку и кожаную куртку, стоял вместе с Тимофеем и Борисом у входа в офис, а все его друзья у раскрытых настежь окон. С огромным, тяжелым рюкзаком за плечами он пошел к проходу во времени, а его друзья пошли рядом с ним держа в руках два здоровенных кожаных кофра. Они уже примерили их на специально загнанной во двор двадцатьчетвёрке, как уложить в неё всё.

Когда они прошли за шлагбаум, Сергей повернулся, помахал рукой друзьям, взял кофры в руки и пошел вперёд не ощущая их веса. Как и во время прошлых проходов в семьдесят шестой год вокруг него всё потемнело, но на этот раз он уже не стал дожидаться трамвая и пошел к трамвайной остановке. Всё-таки кофры, набитые разобранными компьютерами, были жутко тяжеленными, но Сергей не выпускал из рук и быстро шагал к трамвайной остановке. Мимо него прогромыхал трамвай, но он на него даже не взглянул. Добравшись до остановки он осторожно поставил кофры на булыжную мостовую, снял рюкзак с телевизором и прочими вещами и отвязал от него матерчатую сумку с подарками для Виктора. Теперь ему будет немного легче нести свою очень нужную, сверхдорогую поклажу.

Сергей сел на скамейку и с облегчением вздохнул. Первая фаза решающей операции прошла успешно. Откинувшись на скамейку он облегчённо вздохнул, надел очки и принялся наблюдать за проходной того предприятия, из которой должен был вскоре выйти старший следователь прокуратуры Виктор Стрельников. Он появился в то же самое время, что и в первый раз. Когда Виктор направился к нему, чтобы стрельнуть курева, Сергей встал, широко заулыбался и обрадовано воскликнул:

— Виктор? Стрельников?

Тот моментально насупился настороженным голосом спросил незнакомого ему парня:

— А откуда это вы меня знаете?

Сергей быстро достал из внутреннего кармана толстый бумажник, вытащил из него свою кагэбэшную ксиву и ответил, протягивая её следаку:

— Капитан Чистяков. Не парься, Витёк, я от одного твоего московского дружка, который просил меня кое-что тебе передать, но при этом сказал, чтобы я не называл тебе его имени. Падай на скамейку, Стрелок, поговорим. Это просто здорово, что ты тут сам нарисовался, а то бы мне пришлось переться в прокуратуру, а для меня это не есть хорошо. Понимаешь, я тут по делам службы, а вот моя встреча с тобой продиктована совсем другой необходимостью. Тот, кто попросил меня передать тебе этот сидор, тут, кстати подарки для Василия Никодимовича, у него ведь завтра день рождения, ну и кое-что для тебя. — Сергей вытащил из сумки вторую, с сигаретами и другими подарками, в числе которых был небольшой кассетный магнитофон «Акай» и сказал, передавая её Виктору — Это тебе, а это твоему шефу. Но самое главное, Витёк, возьми вот эту папочку. Про неё я тебе так скажу, парень, это, наверное, последняя работа Вольфа Мессинга. Я к этой разработке тоже был причастен и даже хотел начать её реализацию, но Вольф Мессинг сказал, что начинать нужно именно с Пятигорска, если мы не хотим, чтобы всё накрылось медным тазом. Открой и посмотри на это досье, Стрелок. Ты парень азартный, настоящий следак, а когда прочитаешь досье, точно спать не сможет.

Виктор взял досье толщиной в книгу «Три мушкетёра», открыл обложку импортного скоросшивателя и тотчас забыл про то, что ему хотелось курить. Пока он вглядывался в рожи Самсона и Беса, Сергей достал ему из блока пачку «Кэмела» и зажигалку, а сам стал выглядывать такси. Виктор закурил, а вскоре показалось и такси. Он спросил московского кагэбэшника:

— Капитан, это же Самсон и Бес.

Сергей, чуть ли не выскакивая на дорогу, ответил:

— Сейчас, Витёк, дай я сначала с транспортом разберусь! А уже потом мы продолжим разговор. Только учти, я тороплюсь и не смогу уделить тебе много времени. — Подойдя к водителю, он сунул ему под нос своё удостоверение и сказал — Сдайте, пожалуйста, немного назад и подождите меня. Через пятнадцать минут вы мне потребуетесь. Не волнуйтесь, никаких погонь не предвидится, вы просто довезёте меня до нужного мне места и я вам за это ещё и очень хорошо заплачу.

Таксист послушно сдал назад, заглушил двигатель и закурил, а Сергей вернулся на скамейку. Виктор, который уже прочитал три страницы, на которых была кратко изложена суть преступлений преступная деятельность банды Гаспаряна-Атоянца, возбуждённым, полным нетерпения голосом спросил его:

— Капитан, ты предлагаешь мне повязать их или просто грохнуть? Нет, если бы контора решила их грохнуть, то хрен бы тебя послали ко мне с этим досье.

— Правильно мыслишь, Витёк. — Ответил ему Сергей — Завтра я отвлекусь на несколько часов от своего основного задания и вместе с тобой займусь этими уродами. Обеспечу тебе явку с повинной, а ты поработай со своей агентурой и выясни, где мы их сможем взять. Ещё мне от тебя будет нужна какая-нибудь дача, которую можно будет потом при необходимости спалить. Денег хозяину я заплачу. Всё остальное я беру на себя. Ну, что скажешь, Стрелок, ты готов начать большую зачистку?

— Ты меня спрашиваешь? Серёга, если я всё правильно понял, то никто даже знать не должен о том, что это всё работа этого гипнотизёра. В общем я так думаю, что это мне придётся выступить в роли ясновидящего и начать операцию. Ну, что мне тебе сказать, капитан, я готов начать прямо сейчас.

— Вот и начинай, Витёха. — Ответил Сергей — Отвези досье домой, спрячь его хорошенько, а потому дуй в прокуратуру и начинай действовать. Я остановлюсь у полковника Романова, начальника вашего КГБ. Туда мне завтра с утра и позвонишь. Вот тебе моя визитка, сейчас напишу тебе его телефон. Извини, но в такси ты точно не влезешь. Дай Бог мне в него свои баулы затолкать. Чёрт, до чего же они тяжеленные.

Виктор окинул взглядом баулы, затем посмотрел на такси и усмехнувшись громко воскликнул:

— Серёга, да, туда ещё двое бугаёв влезут, если крылья им подрезать! Серёга, тебе же переть их на четвёртый этаж. — Виктор встал свистнул и поманил к себе водителя.

Таксист подъехал и прокурорский следак быстро так затолкал в машину кофры и рюкзак, что действительно смог сесть сзади. Сергей сел в машину, протянул водителю стольник и с облегчением сказал ему:

— До ближайшего телефона, командир, а потом на Нижний рынок, затариться продуктами и купить цветы. После этого мы немного помотаемся по центру и поедем на Вокзальную. — Повернувшись к Виктору, он добавил — В числе всего прочего, Витёк, я ведь ещё приехал к своей невесте.

Когда Сергей набрал номер телефона квартиры полковника Романова, трубку взяли сразу же и он услышал родной голос. Юля громко спросила его:

— Это ты, Серёжа?

— Да, любимая, это я, твой Серёжа. — Ответил он — Через несколько мину я буду у тебя. Только сделаю несколько дел.

Закупив всё необходимое, Сергей заехал сначала к Лене, вручил ей кое-какие подарки, а потом подъехал к главпочте и быстрыми шагами направился к газетному киоску. Он требовательно постучал в дверь и как только анна Семёновна открыла её, тут же вручил женщине цветы, коробку конфет и толстый рыжий конверт с деньгами, после чего сказал:

— Анна Семёновна, это вам от коллег. Мы вас помним и по прежнему любим. Разумеется, такая молодёжь, как я, не может помнить отважную разведчицу, но на ваших подвигах ветераны разведки воспитывают нас, молодых разведчиков. Простите, Анна Семёновна, но я очень спешу. Всего вам самого доброго, вы замечательный человек и ваша дочь скоро выздоровеет.

Так же быстро он ушел, сел в такси и уехал, а изумлённая Анна Семёновна открыла конверт и увидела в нём две пачки сторублёвок, сумму для неё совершенно невероятную. Сергей широко улыбаясь облегчённо вздохнул. Теперь ему оставалось только встретиться с Володей, разобраться с Самсоном и Бесом, после чего они могли заняться с тестем подготовкой к бегству из Советского Союза. Через четверть часа он уже стоял с большим букетом роз возле дверей квартиры Юли, а сзади пыхтели от натуги Виктор и водитель такси. Его девушка стояла в дверях одетая, как на свадьбу. Жаль только, что это был не белоснежный свадебный наряд. Сергей упал перед ней на колени и вскрикнул:

— Юля, любимая.

Виктор и таксист дотащили его поклажу до лестничной клетки и в смущении удалились, не смея побеспокоить двух молодых людей, стоящих друг перед другом на коленях и как-то иступлёно целующихся. Только минут через десять, когда соседка сделал им замечание, что по лестничной клетке нельзя пройти, Сергей встал и занёс в квартиру вещи. Вот теперь-то он ощутил всю тяжесть кофров и рюкзака, которые Юля не смогла даже стронуть с места. И на этот раз влюблённые всё начали с того, что первым делом отправились в комнату Юли.

Глава 10. Жестокое наказание за глупость

Только в половине пятого Сергей и Юля вспомнили о том, что скоро придут с работы их родители. Девушка позвонила на работу к отцу и тот сказал ей, что приедет не раньше восьми вечера. Юля попросила его забрать с работы маму, которая тоже задерживает, её отец сказал, что сделает это и тут же положил трубку, так что Сергей не успел ему сказать даже здравствуйте, а не то чтобы поговорить с тестем хотя бы несколько минут и спросить его, не снились ли ему какие-нибудь странный сны в минувшую ночь. После этого Юля позвонила на работу матери и попросила её не спешить домой, а подождать папу на работе. Сергей, стоявший рядом и крепко обнимавший Юлю, услышал в трубке встревоженный голос Нины Захаровны:

— Юлечка, но мне же нужно что-нибудь приготовить. Папа вернётся с работы голодным.

Он отобрал у Юли трубку и сказал:

— Мама, сегодня есть кому готовить. Просто нам нужно прибраться к вашему приходу.

Юля, быстро выхватив у него трубку, воскликнула:

— Мамуля, Серёжа приехал! Дай мне побыть с ним вдвоём до вечера, мамочка.

Девушка положила трубку и попросила:

— Серёженька, ну давай ещё один разочек? Я так хочу тебя.

Возразить своей любимой Сергею было просто нечего, он и без того хотел её ничуть не меньше и они снова пошли в комнату Юли, откуда девушка вытащила на лоджию свою девичью кровать и куда в одиночку притащила из зала большой, раскладывающийся диван-кровать. Они снова легли на своё брачное ложе и занялись любовью уже не как пылкие влюблённые, а как муж и жена после долгой разлуки, то есть с ещё большей страстью. Впрочем, женой Своего Серёжи Юля себя ощущала уже с самого раннего утра, как только проснулась. Она приехала в дирекцию авиаотряда ещё до начала работы и в девять часов утра уже была дома, быстро прибралась в квартире, надела своё самое красивое платье и принялась ждать Сергея. Теперь же, издавая громкие и страстные звуки в его объятьях, она была на седьмом небе от счастья и её всю просто переполняло ни с чем не сравнимое блаженство. Может быть именно поэтому они стали готовить ужин только в шесть часов вечера с минутами.

Пока Юля возилась с картошкой и другими овощами, Сергей быстро разобрал рюкзак и установил в зале домашний кинотеатр. После этого он достал из рюкзака те наряды, которые положила в него для него и Юли Инна и принялся их гладить, а когда всё было готово к тому, чтобы они могли предстать перед родителями просто ослепительной парой. Развесив все наряды, включая тот, который был куплен для Нины Захаровны, он направился на кухню и взял бразды правления в свои руки. К восьми часам вечера в зале был накрыт праздничный стол, который украшала бутылка шампанского. Четыре дюжины устриц, положенные два больших блюда, вместе с лимонами ждали своего часа в холодильнике. Родители Юли приехали в половине девятого и когда вошли в квартиру, ахнули, увидев дочь в белом костюме, расшитом жемчугом, а рядом с ней рослого, плечистого, красивого парня в чёрном смокинге, сиявшего, как новенький рубль. Пара действительно заслуживала внимания и могла привлечь взгляд самого взыскательного ценителя красоты.

На этот раз Сергей не стал просить Юлю надеть бриллианты, да, и свой перстень также не стал показывать тестю немедленно. Он вручил тёще букет роз и Юля немедленно утащила маму в их комнату, а он предложил Дмитрию Ивановичу выйти на лоджию и покурить там, пока их не позовут к столу. Там уже стояли на столике бутылка французского коньяка, блюдечко с нарезанным лимоном, пепельница и распечатанная пачка «Кэмела». Хотя Сергей уже почти не курил, в этот раз он решил составить тестю, заядлому курильщику, компанию. Тот посмотрел на коньяк, и задумчивым голосом прочитал название на этикетке:

— «Хеннеси»? Я даже не слышал о таком. Итак, Серёжа, ты действительно тот самый снайпер, который приснился мне сегодня ночью неизвестно почему.

— Батя, раз я и тебе приснился, то тебе всё уже известно и ты прекрасно знаешь, почему я оказался в прошлом за несколько лет до своего рождения. Поэтому дай мне лучше рассказать тебе о самом главном. В общем с этим вашим Горбачевым я здорово погорячился. Понимаешь, батя, когда я прицелился в него и выстрелил, то те, кто меня отправили в прошлое, быстренько меня выперли из него, как последнего придурка. Полагаю, что мне не нужно было даже и пытаться этого делать, оставить в твоём кабинете «Выхлоп» и сразу пробираться в Турцию, хотя я к этому тогда ещё не был подготовлен так, как сегодня. Ну, что, батя, выпьем за нашу с тобой встречу, за маму и за Юлечку.

Дмитрий Иванович разлил коньяк по бокалам и ответил:

— За встречу, сынок. Ты снова притащил с собой этот свой здоровенный плоский телевизор? — Сергей чокнулся с тестем, выпил коньяк и молча кивнул головой, а тот улыбнулся и сказал шепотом — Тогда покажи нам с матерью, как ты объяснялся нашей дочери в любви. У меня когда-то не хватило ума встать перед моей Ниночкой на колени. Как же, курсант выпускного курса высшей школы КГБ, гордость аж из ушей пёрла.

Сергей широко улыбнулся и ответил:

— Батя, это не поздно и исправить. Поверь, если ты к тому же будешь держать в руках блюдо с устрицами, а на нём будет стоять бутылка прекрасного французского шампанского и лежать всего одна роза, которую я спрятал подальше от Юли, то будешь просто великолепен. Нина Захаровна ведь вся в Юлю, такая же красавица и выглядит куда получше некоторых девушек.

Полковник рассмеялся и совсем шепотом сказал:

— Много лучше, сынок, тут я с тобой согласен полностью и безоговорочно. В неё и сейчас то и дело кто-нибудь влюбляется, хоть бери метлу и разгоняй поклонников. — После чего добавил уже малость погромче — Только это всё-таки Юля в неё пошла, а не она. Ну, как говорится, всякий кулик про своё песню поёт. Что-то наши девушки задерживаются. У меня уже под ложечкой сосёт, уж больно запахи из зала аппетитные доносятся. Это кто же готовил, Серёга, ты или Юлечка решила мать посрамить?

На этот вопрос Сергей не успел ответить. Нина Захаровна вошла в комнату, которую называли в их семье папиным кабинетом и громко позвала их:

— Мальчики, идёмте к столу!

Дмитрий Иванович посмотрел на жену и широко заулыбался. На Нине Захаровне тоже был надет белый костюм, только несколько иного фасона и он был расшит даже не стразами, а фианитами, сверкавшими ничуть не хуже бриллиантов. Они прошли к столу и праздничный ужин при свечах начался. Когда же они поужинали и съели десерт — клубнику со взбитыми сливками, Сергей подарил своей невесте в знак любви кольцо с голубым бриллиантом диаметром почти в полтора сантиметра и остальные драгоценности, тёще кольцо с даже чуть более крупным бриллиантом и серьги, а тестю массивные золотые часы «Картье», перстень с чёрным квадратным бриллиантом и авторучку «Паркер» из малахита с бриллиантами, после чего уже совершенно спокойно надел свой перстень. Дмитрий Иванович, повертев в руках авторучку, посмотрел на часы, потом на перстень и сказал:

— Наверное это всё-таки довольно приятно, чувствовать себя богатым человеком, независящим ни от кого.

— Батя, даже миллиардеры зависят от кого-нибудь. От близких, друзей, от своей совести, например, если она у них, конечно, есть. Лично я знаком с несколькими миллиардерами, которые думают не только о прибыли, но и о своей родине. Ладно, батя, о делах мы поговорим завтра, а сейчас я хочу показать тебе и маме свою Юлю. Сны это одно дело, а вот на экране телевизора всё выглядит всё-таки совершенно по другому.

Женщины быстро убрали со стола посуду и они, отодвинув обеденный стол к стене, расселись по креслам. Нина Захаровна, увидев, что дочь буквально втолкнула своего жениха в кресло и села к нему на колени, тоже села на колени к мужу, чему Дмитрий Иванович очень обрадовался и воскликнул:

— Нинулечка, родная, садись ласточка! Сегодня я благодаря Серёжке угощу тебя устрицами с шампанским.

Сергей включил телевизор и два с половиной часа они не могли отвести взгляда от экрана. Он смотрел это видео уже в бог весть какой раз, а вот Юля и её родители в первый, хотя им и приснился этой ночью весьма удивительный сон. На этот раз Сергей уже не смущался, когда его любимая показывала своё кун-фу. Те, кто раз за разом отправлял его в прошлое, каким-то образом отредактировали это видеофильм и Юля предстала в нём перед своими родителями одетая в бикини, хотя они и видели её несколько раз нагой, но не слишком долго, всего несколько секунд. Когда фильм закончился, Сергей встал и оставив Юлю в зале с родителями, вышел на кухню. Дав им поговорить минут пятнадцать, он достал из холодильника два блюда с устрицами, поставил в центре каждого по бутылке шампанского, блюдечки с лимонами, порезанными кусками, чтобы было удобно сбрызгивать устрицы соком, бокалы, розу для Нины Захаровны и хотел было уже идти, как в кухню вошел тесть и спросил:

— Серёга, а как их хоть открывают.

Сергей хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— Опаньки, а про ножи-то я и забыл. — Достав из ящика два столовых ножа он пояснил — Очень просто, подковырнул ножом и готово, сбрызнул чуть-чуть лимонным соком и ешь прямо из раковины всё, что не тёмное, а голубовато серое.

— А они как на вкус, ничего? — Не унимался тесть.

— Ну, кому как, батя, но лично я умял бы все четыре дюжины за милую душу. — Ответил Сергей — Только кто же мне даст. Юля меня тут же поколотит, если я на них посягну. Не бойся, с таким шампанским, как «Вдова Клико», вам этого точно мало будет, хотя устрицы и крупные. Ну, я пошел.

Сергей взял блюдо с устрицами и пошел прямо в комнату Юли. Она уже была там и даже успела раздеться почти полностью. Девушка плотно закрыла дверь и тихо смеясь сказала:

— Хорошо, что папа с мамой спят в дальней комнате. Папа весь вечер смотрел на мама, как ты на меня в наш первый день.

В эту ночь они не стали слишком уж сильно беспокоить родителей, а потому съели устриц и легли спать. Проснулись они довольно поздно и, главное, весьма вовремя, так как сразу после того, как позавтракали, зазвонил телефон. Это был Виктор, который сказал, что сейчас заедет за ним. Сергей быстро оделся, достал из кофра и надел на себя оперкобуру с «Береттой» и тремя обоймами, прихватил с собой глушитель, поцеловал Юлю, сказал, что может задержаться и сразу же спустился вниз. Виктор подъехал к дому через каких-то три минуты, но не на своих «Жигулях», а на большом, чёрном «Зиме». Он сел в машину и с удовлетворением в голосе сказал:

— Отличная тачка, у моего друга, Борьки, в Москве такая же.

Сергей не стал говорить, что у Бориса пять «Зимов», три из которых были белыми, свадебными, но Виктора, похоже, это интересовало в последнюю очередь. Вид у старшего следователя был не выспавшийся и он, едва только отъехав от дома, спросил:

— Серёга, я сегодня почти всю ночь не спал. Просматривал то досье, которое ты мне привёз и вот что я тебе скажу, капитан, никакие ясновидящие не способны проделать такой титанический труд. Увидеть во сне или под какой-нибудь наркотой преступника они может быть и смогут, но вот имена следаков, их телефоны, служебные и домашние, адреса и всё прочее нужно просто знать. Может быть ты всё-таки скажешь мне, кто ты такой? Только не мети мне пургу, что ты простой оперуполномоченный.

— Скажу. — Спокойно ответил Сергей — Я пришелец из будущего и я тут уже в третий раз, Виктор. Первые два блина у меня вышли комом, можно сказать поперёк глотки встали, а это уже мой третий вояж и я надеюсь, что он окажется успешным.

Виктор облегчённо вздохнул и сказал:

— Уф, у меня прямо от сердца отлегло. — После чего с тревогой спросил — Серёга, мне вчера ночью приснилась атомная война и произошла она не в наше время, а в будущем. Причём так отчётливо всё приснилось, что я проснулся весь в холодном поту. Скажи мне, тебя прислали в наше время именно поэтому. Неужели наши учёные изобрели машину времени?

Сергей засунул руку в карман, достал бумажник вынул из него свой российский паспорт и показав его Виктору сказал:

— Витёк, я прибыл в семьдесят шестой год из две тысячи десятого года, но наши учёные тут не при делах. Кто-то очень могущественный, но скорее всего не Бог и не дьявол, раз за разом переносит меня из Москвы две тысячи десятого год прямо от офиса компании «Главпродснаб», которой я владею вместе ещё с четырьмя отличными парнями, моими самыми большими друзьями, в Пятигорск семьдесят шестого. В своём времени я очень хорошо знаю этот город, здесь у меня живут друзья и партнёры по бизнесу. Всё это происходит в понедельник, первого февраля, в одиннадцать часов двадцать пять минут. Один раз я не пошел этим путём и прилетел на Северный Кавказ по делам бизнеса и двадцать четвёртого февраля между Иноземцево и Минводами рванула ракета, скорее всего американская, с термоядерной боеголовкой. Мы в тот момент как раз праздновали успешное завершение моей командировки в ресторане на вершине Машука. На моих глазах, Витёк, все мои друзья сгорели, как свечки, а их прах взрывной волной бросило мне в лицо. После этого я снова попал в пятницу перед вчерашним понедельником, а потом отправился той же дорогой в прошлое, чтобы грохнуть Горбачёва, который привёл Советский Союз к полному краху и тем самым изменить историю, но как только нажал на курок снайперской винтовки, оказался в своей квартире, в Москве две тысячи десятого. Теперь я намерен перебраться в Западную Европу и разрушить планы американцев, которые планомерно долбили по нашей стране пускай и не атомными бомбами, а тряпками и своей пропагандой, но всё же добились вместе с любимым другом Запада Горби того, что Советский Союз распался и теперь у нас, Витёха, капитализм самого гнусного пошиба. Понимаешь, я в своём настоящем миллионер, но наша компания не грабит Россию, наоборот, мы честно платим налоги, даём работу нескольким десяткам тысяч людей и платим им по справедливости, хотя нас и пытаются обанкротить, но есть в моей России и такие миллионеры и миллиардеры, которых я иначе, как тварями, назвать не могу. Эти конченые ублюдки до сих пор грабят страну, да, и весь мир в моё время сошел с ума. Пакистанцы долбанули ракетой с атомной боеголовкой по Индии, индийцы в обратку запулили по ним тремя ракетами, Иран со товарищи рыпнулись было на Израиль, но евреи молодцы, мигом уничтожили тактической ядерной ракетой их крупнейшую военную базу под Тегераном, а двадцать четвёртого февраля вообще случился полный звездец. Виктор, это был самый настоящий кошмар, я целых тридцать семь раз стоял всего в пяти, семи километрах от термоядерных взрывов с видеокамерой в руках и всё это видел. Вся одежда на мне сгорела ещё во время первого взрыва, но ни я, ни моя видеокамера не пострадали. Потом я покажу тебе это, ведь я привёз из своего времени в ваше кое-что. Но самое главное, Виктор, двое моих друзей, а они у меня родом из спецслужб, бывшие разведчики, подготовили именно для тебя то самое досье. У тебя, старшего следака прокуратуры, наверное волосы дыбом встали, когда ты его читал. В общем, парень, я очень надеюсь на тебя. Пока я буду разворачиваться в Западной Германии, где уже очень скоро стану крупнейшим миллиардером в мире и самым большим другом Советского Союза, ты будешь планомерно вычищать страну от всяческих ублюдков. Ну, а чтобы тебе было сподручнее это делать, то я оставлю тебе миллион рублей и три миллиона долларов. Потом, когда мы наладим надёжный контакт с родиной, я обеспечу тебя, Витёк, по полной программе, ведь ты мой партнёр и вообще отличный парень. Это я хорошо знаю. В моём времени тебя назначили прокурором Ставропольского края и ты не покупал этой должности, как это делали многие другие прокуроры. В общем я костьми лягу, но не дам америкосам задушить Союз. Если я буду работать на Западе, который очень хорошо знаю, то у меня это получится, ведь я же не от балды стал миллионером, а заработал всё сам.

Виктор слушал его очень внимательно. Он даже остановил машину и когда Сергей умолк, тихо сказал:

— Серёга, мне для этого даже деньги не нужны, но если ты меня запакуешь бабками, то я этих тварей всех передушу. В общем можешь полностью на меня рассчитывать. — Он снова тронулся с места и спросил — Значит ты хочешь уйти за бугор вместе с Дмитрием Романовичем? Серёга, если для этого понадобится моя помощь, то я и тут сделаю всё, что смогу. У меня дядька в Москве работает на Лубянке, вхож к Андропову, но я так думаю, что связываться с ним будет для тебя рискованно, ведь ты же и так всё продумал вместе со своими друзьями, а вам из будущего было виднее, что нужно сделать в прошлом. Ладно, Серёга, на сегодня у нас такой план. Через пару часов Самсон и Бес должны заехать к одному цеховику, который, как они говорят, должен им бабки, вот там мы их и повяжем. Это в Ессентуках. Кстати, у тебя есть ствол при себе, а то у меня всего один «Макар»?

Сергей расстегнул куртку, показал Виктору свою «Беретту» и сказал насмешливым голосом:

— Обижаешь, гражданин начальник, у меня свой пистоль имеется. Во какой большой и блестящий.

Они быстро выехали на улицу Мира и поехали в сторону Ессентуков. Нужный им человек жил даже не в самих Ессентуках, а в станице Ессентукской, в большом частном доме. Они подъехали прямо к воротам, вышли из машины и позвонили в звонок. Хозяин вышел минут через пять. Это был пожилой мужчина невысокого роста, сухонький и немногословный. Открыв металлическую калитку он настороженно спросил:

— В чём дело?

Виктор сунул ему под нос своё удостоверение и сказал:

— Иван Ефимович, откройте ворота, я загоню машину во двор. Через час к вам заявятся в гости двое пятигорчан и они очень интересуют моего товарища, капитана Чистякова. Он сотрудник комитета госбезопасности. Не волнуйтесь, лично вы нас не интересуете, а вот те граждане, которые хотят вас навестить, даже очень сильно. Поскольку мы с товарищем капитаном хорошо наслышаны о вас, Иван Ефимович, то сможем быстро договориться с вами. Мы тихо заберём интересующих нас граждан и сразу же уедем, а вы сделаете вид, что никогда нас не видели. Вас устраивает такой расклад? Учтите, они едут к вам не в картишки перекинутся, а ограбить.

Мужчина шумно выдохнул воздух, закивал головой и воскликнул, сильно картавя:

— Газумеется! Буду нем, как могила! Пгоходите в дом товагищи, напою вас чаем с гогным мёдом. Ой, сейчас откгою вогота, чтобы вы могли загнать машину во двог.

Через две минуты машина стояла во дворе под навесом, Сергей и Виктор сидели в просторной кухне и вокруг них хлопотала чернявая женщина лет пятидесяти. Она поставила на стол электрический самовар, чашки, чай, мёд и целую горку маленьких горячих пирожков, которые два волкодава и стали трескать с чаем и мёдом. Сергей, улыбнувшись хозяину, успокоил его:

— Иван Ефимович, у меня действительно нет к вам никаких вопросов, но я настоятельно советую вам взять у Виктора визитку с его телефоном, и как только на горизонте замаячат ещё какие-то уголовники, которые будут требовать с вас или с ваших знакомых деньги, немедленно звоните ему, а он найдёт чем занять эту публику на весьма продолжительный срок.

Цеховик втянул голову в плечи и тихо сказал:

— Это так неожиданно, товарищ капитан. Они ведь знают, что я не стану обращаться в милицию и этим пользуются. Редко, но иногда такое бывает. Иногда даже жить не хочется.

Виктор улыбнулся, прожевал пирожок и сказал:

— Пару раз позвоните мне, Иван Ефимович, и вы их вообще их никогда не увидите, Вы на пчелобазе работаете? Ну, да, ладно, лучше ничего не рассказывайте мне. Собака не видит — не лает. Если кто из обэхээсников денег начнёт требовать, тоже звоните, проведу с ними воспитательную беседу, только не пытайтесь предлагать мне взятку. Рассержусь, непременно рассержусь.

Они поговорили ещё с полчаса, пока не подъехали на чёрной «Волге» Самсон и Бес и не зазвонили в звонок. Хозяин нажал на кнопку и на калитке громко звякнуло, она распахнулась и два доморощенных рэкетира по-хозяйски вошли во двор и направились ко входу в дом. Они поднялись на высокое крыльцо и как только вошли в дом, то сразу же оторопели, увидев нацеленные на них стволы. Сергей втащил в кухню, которая служила ещё и прихожей, Самсона и сильным, точным ударом с правой вырубил его. Верзила ещё не упал на пол, как он проделал то же самое с Бесом, виновато улыбнулся и сказал хозяину:

— Извините, Иван Ефимович, но мне лучше допереть этого борова до машины на горбу, чем выслушивать его здесь. Запомните, пожалуйста, вы нас никогда не видели и эти уголовники к вам никогда не приезжали. Сейчас мы уедем, а вы продолжайте разводить пчёл и качать мёд. Он нужен советским людям и передайте нашу благодарность супруге за чай и пирожки. Ну, что, Витёк, поехали, выходи, открывай багажник. Ты повезёшь эту падаль, а я отгоню их машину. Напишут явку с повинной по поводу того парня и девушки, которых они убили в Юце, посадишь их, не напишут и хрен с ними, погибнут в автокатастрофе.

Виктор вышел, открыл багажник и чертыхнулся:

— Вот дьявол, верёвки забыл. Иван Ефимович, у вас часом не найдётся капронового шнура, связать им руки и ноги, а то не дай Бог ещё очнутся, начнут дёргаться, вылезти попытаются.

Хозяин суетливо метнулся куда-то в доме и вскоре вернулся с двумя мотками капронового и даже помог Сергею и Виктору вытащить во двор вырубленного наглухо Самсона. Когда те деловито связали его, он испуганным голосом спросил:

— А вы это, действительно их на тот свет спровадите, если они не напишут явку с повинной?

Сергей вытащил, держа за пояс, Беса, швырнул его на мощёный метлахской плиткой двор и сказал чуть ли не с яростью:

— А что мне с ними ещё делать? Эти скоты перерезали горло шестнадцатилетнему мальчику, а потом изнасиловали и убили его одноклассницу. Ей не было ещё шестнадцати, и зверски убили. На её трупе насчитали больше пятидесяти ножевых ранений. Поэтому, папаша, если узнаете о том, что где-нибудь на Кавминводах в результате дорожно-транспортного происшествия погибли два человека и сгорел автомобиль, постарайтесь держать язык за зубами. Вас с женой они тоже не пощадили бы и избивали до тех пор, пока вы сами не отдали бы им все деньги.

Через три четверти часа они вытащили в лесу за Ессентуками из багажника двух убийц и насильников, усадили их связанных под деревьями на сухую листву где посуше и стали приводить в чувство. Первым пришел в себя Самсон, который плаксиво завизжал, словно баба:

— За чито? Чито я вам сдэлал? Чито вам нужна?

Сергей достал «Беретту» деловито накрутил на ствол глушитель, деловито выстрелил в ствол чинары над его головой, подул на ствол и спокойным голосом сказал:

— Мне нужно твоё чистосердечное признание, козёл.

— Какое пиризнаниэ? — Тут же заупрямился мордастый верзила — Мине не в чем пиризнаваться.

— Простое, урод. — Сказал позёвывая Виктор — Явка с повинной и чистосердечное признание в том, что семнадцатого октября прошлого годы ты и Бес убили в посёлке Юца Семёнова Петра, а его одноклассницу, Катю Иванкову, завезли в лес, изнасиловали и там зверски убили. Ни в чём другом я тебя не прошу мне признаваться. Если суд сочтёт это возможным, то ты получишь пятнадцать лет, если нет, тебя расстреляют, ну, а если ты не напишешь явки с повинной прямо здесь и сейчас, то через пару часов то, что от вас останется, сгорит дотла в машине.

Самсон тотчас принялся материться по-армянски, зато Бес, прикидывавшийся ветошью, истошно завопил:

— Я всё напишу, гражданин начальник! Это всё он! Это он зарезал того парня, а я только держал девчонку. Да, я её вы…л, но это он её е…л и тыкал ножом, а потом дал мне нож и моей рукой ударил её ножом ещё три раза. Самсон сказал, что я должен ему денег за то, что он разрешил мне сломать ей целку. Я всё напишу, он меня заставил! Сказал, что если я буду вы…ся, то он и меня убьёт, а потом изнасилует и убьёт мою сестру. Я знаю, где он спрятал свою финку, на ней есть следы крови той девчонки. В машине он их вымыл, а на финке нет. Так бросил в гараже. Ещё он снял с неё серёжки и часы и тоже спрятал их в гараже.

Виктор принёс из своей машины десятка полтора листов писчей бумаги, толстую папку и шариковую авторучку. Сергей развязал Бесу руки положил их рядом с ним и громко сказал:

— Витёк, ты продиктуй этому хлопцу, как правильно писать явку с повинной, а пока что немного разомнусь. Меня один мой очень хороший друг научил кое-каким китайским приёмам, так я их покажу этому борову. Брали мы его с тобой в лесу, куда он приехал подрочить на пенёк, а поскольку возомнил себя Давидом Сасунским, то оказал нам яростное сопротивление при задержании. Ну, а нам ничего не оставалось, как применить силу. Думаю, что он даже до суда не доживёт, сдохнет, через пару недель, если и того не раньше, а врачи зафиксируют одну только сердечную недостаточность. А ты, Бес, будешь молчать об этом, как немой, иначе однажды я приду в ту камеру, куда тебя сунут, и с тобой приключится то же самое. Поверь, дружок, я так и сделаю.

Самсон истошно завопил:

— Я всё скажу! Я пиризнаюсь!

Но Сергей, отрицательно помотав головой, сказал:

— Поздно.

Виктор, посмотрев на него недоверчиво, спросил:

— Слышь, Серёга, а эта гнида точно двинет кони? Ты не перехваливаешь это своё кун-фу.

Сергей сбросил с себя куртку и развязывая шнур на Самсоне подтвердил, сказав просто с невероятной злостью:

— Я эту тварь сейчас так отделаю, что он до конца своей поганой, но уже очень короткой жизни одной только кровью ссать будет и на допросе тебе даже мама не скажет.

— Ну, тогда Бог тебе в помощь, Серёга. Эх жаль, что ты скоро уезжаешь, а то бы я тоже научился у тебя такому кун-фу.

Самсон от ужаса побелел и взмолился:

— Я всё расскажу, только не бэйте мине. Я напишу, чито мой дядя дэнги украл у гасударства. Миного дэнег украл.

Виктор пристально посмотрел на Сергея и попросил его:

— Слушай, Серёга, я хотя и не в ОБХСС работаю, а этого горбатого урода, его дядю, с удовольствием бы закрыл. Пусть уж и он напишет явку с повинной? Даже если ему не дадут вышку, всё равно блатные его за малолетку на зоне опустят.

Сергей равнодушно пожал плечами и Виктор вручил и ему с десяток листов бумаги. Пока два насильника, свирепо косясь друг на друга, строчили свои чистосердечные признания, старший следователь переходил от одного к другому и время от времени требовал, чтобы те подробно писали, как они убивали парня и девушку. На это ушло часа четыре с половиной. Когда Виктор был полностью удовлетворён написанным, он заковал их в наручники, загрузил Самсона в багажник, а Беса в салон «Зима» и они поехали в Пятигорск. Сергей поставил «Волгу» возле здания прокуратуры, протёр руль носовым платком и вышел, не забыв стереть отпечатки своих пальцев с ручек. Он крепко пожал руку Виктору и тот повёл Беса в прокуратуру, а Сергей отошел в сторонку и решил посмотреть, что в итоге у них получилось. Через несколько минут из дверей прокуратуры вывалила целая толпа народа, чтобы посмотреть на то, как жестокого убийцу и насильника будут вытаскивать из багажника. Только теперь Самсон понял, что его ждёт в самом ближайшем будущем и выл, как белуга.

Сергей улыбнулся и пошел ловить такси. Вечером, когда уже пришел с работы Дмитрий Иванович, ему позвонил Виктор и поинтересовался не нужен ли он ему. Сергей отнял от уха трубку и спросил у своего тестя:

— Батя, нам помощник нужен? Отличный и очень надёжный парень. Я за него полностью ручаюсь.

Полковник Романов ответил:

— Не помешает, если он умеет держать язык за зубами.

Сергей ответил Виктору.

— Витёк, подъезжай, мы тебя ждём. Заодно возьмёшь у меня то, что я тебе пообещал и поужинаешь с нами.

Когда Виктор приехал, они сразу же сели смотреть видеофильм и он сам увидел весь тот атомный кошмар, который пережил Сергей. После этого они все долго молчали, пока старший следователь не вышел из оцепенения и не сказал:

— Серёга, я не знаю как ты это сделаешь, но этого ни в коем случае не должно произойти. Дмитрий Иванович, вы понимаете, что Сергею будет очень трудно работать одному. Когда вы перейдёте границу, а я вас лично буду провожать, то сразу же после этого полечу в Москву и поговорю со своим дядей. Он близко знает Юрия Владимировича и я обязательно объясню ему всё. Не думаю, что в вашем ведомстве этого не поймут.

Сергей улыбнулся, достал из кофра второй ноутбук, на этот раз обыкновенный и сказал, показывая его Виктору:

— Ты ему это не только расскажешь, но и покажешь.

Дмитрий Иванович глухо кашлянул в кулак и спросил:

— Хорошо, сынок, а теперь расскажи мне, как ты собираешься перебраться в Западную Германию и почему именно в неё, ведь это враждебная нам страна? Да, и воевали мы с фашистами.

Сергей натянуто улыбнулся и ответил:

— Батя, почти половина наших зарубежных поставщиков, это немецкие компании. Немецким я владею довольно неплохо, хотя английский знаю на порядок лучше, но самое главное, что с немцами я точно договорюсь. У меня там очень много друзей. Правда, многие из них сейчас ходят в школу, а некоторые и вовсе не родились, но человек пятнадцать банкиров и промышленников уже сейчас занимают очень высокие посты. Я буду выдавать себя за американца немецкого происхождения, который влюбился в Советском Союзе в дочь полковника КГБ и уговорил свою невесту и её родителей уехать с ним в Германию. Я сдам немецким спецслужбам нескольких агентов ЦРУ, работающих против Германии, хотя она и входит в НАТО, а также пару баз террористов и они предоставят нам политическое убежище, так что тебе не придётся предавать родину. Как это сделать, мне уже подсказали специалисты по Западной Германии. Ну, а до неё мы можем добраться тремя путями, через Мурманск или через Калининград морем, или через Аджарию, улетим на самолёте в Турцию. Этот вариант мне нравится больше всего потому, что, во-первых, в Турции у нас есть гораздо больше шансов вообще не обращаться ни к каким властям. Ну, а, во-вторых, у меня есть пакет, опечатанный сургучом, а в нём приказ за подписью Андропова на имя заместителя начальника УКГБ Батуми, в котором ему предписывается обеспечить наш переход через границу любым доступным способом не привлекая к операции погранцов. Немецкие паспорта и другие документы у меня тоже есть и мы можем просто взять, вылететь из Стамбула в Египет, а потом перебраться на Кипр, где как следует загорим и хорошенько изучим там немецкий язык. После этого мы вылетим в Йоханнесбург и вернёмся уже оттуда в Германию под видом одной семьи, которая бесследно исчезла в ЮАР в конце прошлого года, но об этом станет известно только в семьдесят восьмом году. Тогда ты станешь чудаковатым зоологом-любителем, круглым сиротой, кстати, мама домохозяйкой, я вашим сыном-балбесом, болеющим сахарным диабетом, а Юля моей южноафриканской невестой, в которую я влюбился только потому, что она была так похожа на мою любимую мамочку. Мы поехали в Африку ещё в шестьдесят пятом только потому, что кто-то сказал вам, что там колдуны из какого-то племени могут исцелить меня от диабета.

Дмитрий Иванович улыбнулся и спросил:

— Ну и почему бы нам не лететь в ЮАР прямо из Стамбула, сынок? Так ведь будет гораздо проще.

— Ага, проще, как же! — Воскликнул Сергей и быстро объяснил — Батя, то что у меня оба этих кожаных гроба забиты компьютерными комплектующими, это ещё куда ни шло. Это буры ещё как-нибудь перенесут, но вот то, что у меня лежит там бриллиантов чистейшей воды почти на два миллиарда долларов, их точно заставит вопить, как резаных. Зато Кипр это оффшорная зона и я могу запросто ввезти туда хоть целый вагон бриллиантов и ни один банкир от этого даже не крякнет.

Виктор, которому Сергей уже сунул в руки пакет с деньгами, тотчас забеспокоился:

— Серёга, так вам же там доллары будут нужны там намного нужнее, чем мне здесь.

Сергей замахал руками и воскликнул:

— Забудь, Витёк! Я ещё в Каире сброшу пару камешков одному моему знакомому ювелиру и с бабками у нас всё сразу же станет в полном порядке. К тому же у меня есть ещё лимон баксов. Для комфортного путешествия по Турции нам этого хватит с избытком. Мы приземлимся вблизи дороги между городами Мерзифон и Чорум, выйдём из самолёта доберёмся до дороги, доедем до Чорума и купим себе там машину. Американцев, тем более агентов ЦРУ, турецкие полицейские боятся, как огня и уже через двадцать часов мы будем в Стамбуле. Ну, а турки будут потом чесать репу, откуда это на их голову посреди ночи свалился русский самолёт, да, только мы уже будем далеко. Маршрут я изучил хорошо и даже если нам не повезёт и я собьюсь с него, мы ведь будем лететь на высоте метров в пятьдесят, не больше, сначала вдоль берега моря и затем уже направимся вглубь Турции, то нас никто не заметит. Так низко радары воздушные цели не берут, а турки это ещё те балбесы. Самое сложное это будет угнать самолёт, но я думаю, что полковник Чиквадзе нам поможет. Только знаешь, Витёк, ты нам нужен только здесь. Доставишь нас в аэропорт, а потом, как только пройдёт трое суток, как ты получишь от нас письмо, поедешь в Москву и расскажешь обо всём своему дяде. Ну, что, батя, как тебе мой план?

Дмитрий Иванович улыбнулся и сказал:

— Ну, относительно самолёта я и сам прекрасно справлюсь, хотя приказ за подписью самого Андропова серьёзная штука, Серёжа, но вот как ты полетишь ночью, это для меня большая загадка. Самолёт «Ан-2» не приспособлен для ночных полётов.

Сергей встал, достал из рюкзака два прибора ночного видения американского производства и объяснил:

— Батя, это новейшие приборы ночного видения и в них ночью видно даже лучше, чем днём. Изображение будет очень чётким и контрастным, так что в четыре глаза мы с тобой даже иголку увидим в стогу сена.

Полковник Романов облегчённо вздохнул и сказал:

— Ну, что же, тогда завтра с утра я организую себе командировку в Москву и можно вылетать в Тбилиси. Думаю, что с этим делом нам лучше не затягивать. — После чего спросил — Виктор, что у вас там за шум был сегодня в прокуратуре? Это, случайно, не связано с прибытием Серёжи?

— Ещё как связано, Дмитрий Иванович! — Горячо воскликнул Виктор — Он привёз мне досье почти на полторы тысячи преступников и сегодня мы с ним повязали первую парочку. Оба накатали явку с повинной и чистосердечное признание. Орудие убийства уже изъято, найдены вещи, снятые трупа убитой девочки и пятна её крови в салоне машины. Василий Никодимович намерен требовать высшей меры не смотря на то, что этот ублюдок заложил своего дядю. Тот похитил в Нагорном Карабахе три с половиной миллиона рублей. Очень уж кровавым было это преступления. Вся Юца до сих пор ходуном ходит. Сейчас закрепим показания на месте преступления и будем передавать дело в суд. Председателя суда я уже проплатил. Сказал, что мне эти деньги, якобы, передали горапостовские армяне за то, чтобы этому выродку дали вышку. Не думаю, что приговор будет другим. Ну, а я после этого намерен работать и дальше в этом же направлении и пока всех этих тварей не отправлю на тот свет, не успокоюсь. Из тех, кто уже совершил преступления и кого ещё не поставили к стенке, ни одного не пропущу, а все остальные преступления постараюсь предупредить любой ценой. На это я и потрачу все эти деньги. Ни копейки на себя не потрачу.

Сергей недовольным голосом проворчал:

— Витёк, будь добр, не забывай при этом про себя, любимого. Если ты сбросишь доллары через цеховиков, то денег тебе на всё хватит, и на нормальную жизнь, и на щедрые премии всем тем ребятам, которые откликнутся на твои просьбы. Ты, главное, телефон себе проведи, чтобы звонить в другие города. В твоём досье ведь есть телефоны всех следаков и даже их домашние адреса. Ну, ладно, давайте, наверное, залегать на боковую. Нам завтра всё-таки в Тбилиси лететь.

Улететь в Тбилиси в намеченный день им не удалось. Дмитрий Иванович был срочно вызван в горком партии и просто не успел подготовиться, что позволило Сергею и Юле встретиться с Володей и Леной. Зато в четверг Виктор довёз их до аэрофлота на «Зиме», позаимствованном у соседа и они вылетели в Грузию. Тбилиси встретил их самой настоящей весной. Рассматривать красоты города им было некогда и они в этот же день выехали на такси в Батуми. Сергей никогда не был в Грузии и потому ему было очень интересно рассматривать окрестные пейзажи. Поздней ночью, в половине третьего они доехали до Батуми и поселились в небольшой гостинице. Это была хитрая гостиница, совершенно недоступная для обычных людей, но в ней уже жил несколько раз Дмитрий Иванович, которому случалось бывать в Батуми по делам службы. Сервис в ней был не хуже, чем в европейских отелях, да, и обставлена она была под стать какому-нибудь трехзвёздочному отелю в Бонне или Париже.

За день они очень устали, а потому едва добравшись до своих номеров тут же легли спать. Дмитрий Иванович разбудил Сергея ещё в семь утра, шепотом велел Юле идти досыпать к матери в их номер, куда были занесены все вещи, не оставлять его без присмотра ни на минуту и вообще никуда не выходить из гостиницы и даже потребовать, чтобы завтрак и обед им принесли в номер. Сами же они пошли завтракать в столовую. Хотя это и была обычная столовая, кормили в ней, как в самом лучшем ресторане и к тому же очень дёшево. Сергей молча съел большую порцию сациви с рисом, порцию долмы и принялся пить кофе. Как и он, его тесть тоже молчал во время завтрака. От этого ему сделалось немного не по себе и он даже подумал: — «Так вот ты какой, северный олень. Да, ухо большого брата не самая приятная вещь на свете». Когда они вышли из гостиницы, он спросил:

— Батя, там что, везде стоят микрофоны?

Дмитрий Иванович удивлённо вскинул брови и спросил:

— С чего это ты взял, Серёга? Это же тебе не гостиница, где принимают интуристов. Это обычная служебная гостиница. Просто у нас не принято шуметь, вот и всё, а в город я Юлю не стал выпускать только потому, что это всё-таки Грузия, сынок, и она со своей красотой будет действовать на здешних джигитов, как красная тряпка на стадо быков. Ладно, пошли к телефону, нам нужно срочно выдернуть из кабинета Резвана и побеседовать с ним в укромном местечке и желательно не на его территории. Он воробей стреляный и это ещё не факт, что обрадуется такому приказу из Москвы. Не дай Бог захочет позвонить и всё выяснить, вот этого ни в коем случае нельзя допустить. Хотя в приказе чётко сказано, что он должен обеспечить нас авиасредством и хранить всё в тайне от остальных сотрудников.

Дмитрий Иванович позвонил полковнику Чиквадзе и потребовал от него, чтобы тот срочно прибыл на набережную, от которой они были буквально в сотне метров. Сергей вместе с тестем дошли до набережной и сели на скамейку. Было тепло, хотя небо и затянули облака, но дождя не было и он, судя по всему даже не предвиделся. Батуми весь утопал в зелени и цветущей мимозе, но Сергея куда больше интересовало серо-свинцовое, из-за облачности, море и то, что некоторые люди отваживались в нём купаться не смотря на то, что температура воздуха была всего восемнадцать градусов. Не иначе, как это были какие-то сибиряки. Полковник Чиквадзе, высокий мужчина средних лет с орлиным носом, одетый в серый костюм, подошел к ним минут через десять и поздоровался с его тестем, как со старым другом, воскликнул:

— Вах, Митя, здравствуй, генацвали! Какими ветрами тебя занесло к нам, дорогой? Как здоровье супруги, как дочь, ещё не вышла замуж? Рассказывай всё, дорогой.

Дмитрий Иванович крепко пожал ему руку и сказал:

— Здравствуй, Резо. Знакомься, это Сергей, жених моей Юли, а это тебе пакет из Москвы, который ты прямо сейчас вскроешь, прочтёшь его содержимое и тут же уничтожишь.

Весёлое лицо полковника тут же сделалось серьёзным. Он достал из кармана перочинный нож, вскрыл им конверт из плотной бумаги и принялся внимательно читать приказ. Лицо его тут же сделалось ещё и задумчивым. Он достал из кармана зажигалку, поджег пакет и не обращая внимания на то, что сургуч капал на тротуарную плитку, сжег, после чего опустил пепел в урну, не поленился отломить веточку мимозы и тщательно его перемешал, после чего сел на скамейку и спросил:

— Что я должен сделать, Митя? Обеспечить тебе доступ на аэродром и предоставить самолёт или ещё что-то? Что мне вообще разрешено знать об этом, а что нет. Понимаешь, мне ведь нужно будет как-то всё потом объяснять.

— Кое-что я тебе скажу, Резо. Понимаешь ли, мою Юлю угораздило влюбиться в американского шпиона, а тот оказался парень не дурак и придумал хитрую комбинацию, как уйти из ЦРУ и поскольку он недавно стал владельцем огромного состояния, стать ещё и счастливым мужем. Он сын немецких антифашистов, уехавших в Штаты ещё в тридцатые годы и не по годам умён. В общем он начал свою собственную игру и предложил нашему руководству такую комбинацию, что мне было приказано в срочном порядке стать его отцом и отправляться в Западную Германию через ЮАР. Операция одобрена на самом верху и с этой минуты ты поступаешь в моё распоряжение. Надеюсь диктофона ты с собой не брал, Резо? Сам понимаешь, я не могу рисковать, ведь на Дитриха сделана большая ставка. Он отличный пилот, а от тебя только и требуется, что турнуть всех с аэродрома в Адлии всех и обеспечить нам заправленный под завязку самолёт. Ну и автомобиль, естественно. Всё остальное мы сделаем сами и как только стемнеет, улетим в Турцию, а дальше уже дело техники.

Полковник Чиквадзе задумался, но раздумывал недолго, заулыбался и весело воскликнул:

— Митя, это можно сделать! Один мой родственник женат на сестре начальника этого аэропорта. Мы сейчас поедем к нему и я скажу, чтобы он устроил в Адлии маленький пир, но сначала мы заедем в сберкассу и я сниму с книжки деньги.

Сергей немедленно вставил свои пять копеек:

— Господин полковник, это лишнее. Я выдам вам на этот пир хоть пятьдесят, хоть сто тысяч рублей, вы только придумайте хороший повод для него. Мы успеем сделать это сегодня?

— Вах, на такие деньги на дне рождения Валико вся Адлия будет веселиться, но на подготовку у нас уйдёт два дня, не меньше. Нужно мясо купить, вино, всех друзей созвать и к тому же день рождения у него только в воскресенье. Генацвали, ты только ни о чём не беспокойся. Митя, дорогой, я понимаю, что тебя беспокоит сейчас больше всего, я теперь от вас ни на шаг. Сейчас только сделаю один единственный звонок домой, чтобы Медико не волновалась и мы сразу же поедем к Валико.

Полковник Чиквадзе действительно обеспечил всё в самом лучшем виде и его племянник Валико, начальник местного ГАИ, устроил в Адлии такой пир, которого там давно уже не видели. Для него был возведён огромный шатёр и когда в самый разгар пира они приехали в маленький сельский аэропорт, то там не было ни единой души. Полковник Чиквадзе помог им погрузить в самолёт багаж и попрощавшись сказал:

— Серёжа, дорогой, можешь лететь прямо в сторону моря. Все офицеры-пограничники гуляют сейчас в Адлии, их подчинённые тоже хорошо выпили, а потому никто не заметит, что какой-то самолёт улетел в сторону Турции. Ни меня, ни вас здесь не видели, а когда люди проспятся, то не сразу хватятся самолёта.

Полковник Чиквадзе сел в «Уазик» и уехал, а Сергей поднялся на борт самолёта последним и занял своё место в кресле пилота. Он завёл двигатель, спокойно прогрел его, надел прибор ночного видения и спокойно взлетел. Сергей сразу же полетел к морю, до которого было рукой подать и вскоре он пересёк береговую черту. На высоте в пятьдесят метров над морем он полетел в нейтральные воды. Всё небо было затянуто плотной пеленой облаков, но дождя не было. Облачность была довольно низкой, где-то триста метров и это служило дополнительной гарантией того, что турецкие пограничники их также не заметят. Сергей окончательно успокоился и стал мысленно прикидывать, что он скажет тем туркам, с которыми они рано или поздно встретятся и в этот момент ему в лицо полыхнуло ярчайшее пламя. Он закричал от ужаса и в следующее мгновение понял, что сидит не пилотском кресле, а в каком-то другом и все его мышцы сведены очень болезненной судорогой. Он попытался закричать, но только и смог сделать, что захрипеть.

Через несколько секунд он окончательно пришел в себя и хотя всё его тело пронизывала нестерпимая боль, всё же сумел понять, что сидит в своём кресле, в домашнем кабинете. При этом он был почти полностью парализован и лишь слегка мог пошевелить рукой. Ему стало очень горько от осознания очередной своей неудачи и слёзы хлынули из его глаз. Вслед за этим он понял, что случилось нечто ужасное и вскоре услышал, как где-то неподалёку Егор сказал гневным голосом:

— Повторяю, Вика, убирайся отсюда немедленно или я вышвырну тебя из этой квартиры.

Вика нахально воскликнула:

— Да, кто ты такой, чтобы мною командовать?

Сергей собрался с последними силами, напрягся и превозмогая боль громко сказал:

— Егор, я здесь, в кабинете.

Только теперь он обратил внимание на то, что сидит в кресле совершенно голый и у него на коленях лежит его видеокамера. Егор влетел в кабинет и спросил:

— Что-то опять пошло не так, Серёга?

Сергей кивнул головой и сказал:

— Да, Егор, я опять допустил ошибку. Открой сейф, возьми в нём пятьдесят штук евро и синий конверт с ключами и документами на «Мерина». Отдай всё этой гражданке и возвращайся сюда. Меня парализовало, Егорушка, и всё тело болит.

С деньгами и документами на «Мерседес» Егор в три минуты выставил Вику из квартиры, после чего вбежал в кабинет и взволнованным голосом сказал:

— Тебе ещё повезло, Серёга. Полчаса назад умерла Юля. Андрей приехал к ней на работу спозаранку, чтобы привезти её к тебе и она умерла у него на руках. Похоже, что это был сердечный приступ. Он повёз её в клинику, но сам понимаешь, её уже ничто не вернёт. Серёжа, скажи, что мы сделали не так?

Сергей стиснул всю свою волю в кулак, чтобы не разрыдаться от душевной боли, которая была куда сильнее физической и глухим стоном сказал:

— Я всё сделал не так, Егорушка. Ещё в первый раз я мог пойти правильным путём, но не сделал этого. Вместо того, чтобы сразу же ехать в Москву и начинать действовать, я занялся ерундой. Нет, наша с Юлей любовь не была ерундой, но я не вник в ситуацию, а стал действовать, как самый последний мелкий буржуйчик. Егор, понимаешь, меня ведь там терпели ровно до начала двадцать пятого съезда партии. Вместо того, чтобы изменить судьбу своей страны тем, что я мог объяснить тому же Брежневу, Андропову, Косыгину и всем другим члена политбюро, куда заведёт их беззубая, провальная политика, я стал делать одну глупость за другой. За это они меня и наказали сейчас и накажут всех нас ещё и двадцать четвёртого числа. Егор, хотя я и не могу пошевелиться, подготовь к понедельнику всё, что нужно. На этой видеокамере ты найдёшь запись нашего последнего совещания. Она тебе поможет, а сейчас вызови скорую помощь и пусть врачи посмотрят, что они смогут со мной сделать. Хотя я и не верю в это, но Борька с Тимкой должна донести меня до точки прохода на руках и попытаться забросить в прошлое.

Глава 11. Четвёртый проход в прошлое

Врач скорой помощи, приехавшей через четверть часа, только и смог сделать, что вколоть Сергею болеутоляющее, друзья, Егор приехал вместе с Володей, уложили его в постель и он уснул. Когда Сергей проснулся через несколько часов, Егор сидел рядом с ним с потухшим взором. Всегда весёлый и жизнерадостный, он был в этот день мрачнее тучи. Сергей стал чувствовать себя немного лучше, но при малейшем движении его мышцы сводила судорога и он понял, что таким образом ему просто давали понять, что на этот раз он в прошлое не пройдёт. Упрямо пытаясь шевелить то руками, то ногами и всякий раз кривился от боли. Егор смотрел на него с пониманием. Наконец Сергей выдохся и негромким голосом сказал:

— Егор, оставь со мной кого-нибудь из рядовых сотрудников и иди заниматься делом. Я знаю, что не пройду в прошлое в этот раз, но всё равно пойду. Мне нужно доказать им, что теперь всё будет по другому. Готовьте всё, как в последний раз.

Его друг встал, кивнул головой и сказал:

— Серёга, работа и без меня уже кипит, но раз тебе тяжело видеть меня таким, то я действительно пойду. На счёт похорон Юли я уже отдал все распоряжения. Её похоронят на Новодевичьем кладбище в понедельник, в два часа дня. Тебе тоже нечего валяться в кроватке. Андрюха привёз тебе из ЦИТО электрическую инвалидную коляску, так что осваивай её.

С таким напутствием Егор ушел и двое парней из их службы безопасности не очень-то церемонясь ним, одели его, усадили на инвалидную коляску и повезли на кухню. Хотя у них тоже было подавленное настроение, они не очень-то расслаблялись сами и не давали расслабляться ему. Подготовка к его четвёртой экспедиции в прошлое продлилась три дня и в воскресенье вечером Сергей провёл со своими друзьями совещание. Как и в прошлый раз снова в офисе. На этот раз он уже не брал с собой устриц и шампанского. Их заменили ещё четыре мощных ноутбука струйный принтер, которые в то время были куда большим дефицитом. Утром, в одиннадцать часов его выкатили на инвалидной коляске в двор, где помимо других автобусов стояло ещё и три больших «Неоплана», чтобы везти людей на кладбище. Сергея подкатили к поднятому шлагбауму, подняли из коляски и навьючили на него большой рюкзак, после чего привязали к рукам ручки кофров.

Тимофей и Борис держали Сергея на палке, просунутой между рюкзаком и его спиной и поэтому он даже мог слегка шевелить ногами. В одиннадцать двадцать все втроём они пошли к точке прохода в прошлое, но Сергей в него так и не попал. Зато когда секундная стрелка на его часах стала отмерять двадцать шестую минуту, он почувствовал, как боль отступила и к нему вернулись силы. Пошевелив плечами он сказал:

— Ребята, вытаскивайте из меня эту дровенюку. Я хочу пойти и посидеть у гроба Юлечки.

Друзья помогли ему отвязать кофры, сняли с плеч рюкзак и он вернулся в офис, по пути сердито пнув ногой инвалидную коляску. В большом помещении на первом этаже, где раньше обычно устраивались выставки, стоял дорогой гроб, в котором лежала его Юля. Сергей подошел к нему, встал на колени и зарыдал. Он стоял подле гроба любимой, рыдал и мысленно проклинал себя за то, что своей глупостью довёл до этого. Вскоре к нему подошел Егор, коснулся рукой плеча и тихо сказал:

— Серёжа, пора.

Вместе с друзьями он вынес на плечах гроб с телом Юли и погрузил его в катафалк. Тот выехал на Покровку и похоронная процессия быстро поехала на Новодевичье кладбище. На этих похоронах, на которых было довольно много народа, никто из тех, кто взял на себя их устройство, не произносил траурных речей. Никто из руководителей и сотрудников «Главпродснаба» не пошел и на поминки, хотя для всех остальных людей в ближайшем ресторане не только были накрыты столы, но и наняты автомобили, чтобы привезти людей на кладбище, затем на поминки, а потом ещё и развести всех по домам. Сергей и все его друзья собрались в офисе и тоже сидели за накрытым столом, но поминками это нельзя было назвать и хотя настроение у всех было подавленным, все они вспоминали Юлю так, словно она была жива и просто её сейчас не было с ними. Инна даже сказала в какой-то момент громким голосом:

— Вот что лично меня больше всего удивляет в нашей Юле, ребята, так это её удивительный оптимизм. Она никогда не унывает и всегда улыбается так открыто.

Егор кивнул и задал наконец тот вопрос, который его мучил больше всего все эти дни:

— Серёга, что же нас теперь всех ждёт? Неужели теперь уже и мы станем свидетелями атомного кошмара?

— Боюсь, что так оно и будет, ребята, но я верю, что меня снова вернут в ту самую пятницу, с которой всё началось, но нам всем придётся пережить двадцать четвёртого февраля ядерную бомбардировку, которую какое-то время вы будете вспоминать, как самый кошмарный сон. Ну, что же, такова цена моей глупости, самоуверенности и трусости.

Андрей, снова потерявший ногу, воскликнул:

— Сергей, не пори чушь! Я не знаю каким нужно быть гением дедукции, чтобы сориентироваться в такой ситуации.

Сергей устало взмахнул рукой и сказал унылым голосом:

— Андрюха, поверь, даже тогда, когда я прошел в прошлое впервые, у меня имелись все основание для того, чтобы изменить наше будущее. Ну, да, ладно, раз всё случилось так, мы продолжим нашу подготовку. Видеокамера со мной и на ней есть ещё почти пятьсот гектар памяти, так что я смогу заснять на неё не одну тысячу страниц текста. В общем ребята, моё предложение такое, — мы все здесь люди не без талантов, так что давайте подумаем над тем, каким должен быть доклад Леонида Ильича на двадцать пятом съезде КПСС и каким должен быть итоговый документ этого съезда, ведь именно это решение компартии должно стать поворотным пунктом в судьбе всего человечества, чтобы там не думали о себе америкосы, эти вечные наши критики и поборники демократии — лягушатники, а также исламские фундаменталисты. Всякие политтехнологи нам и даром не нужны, они ничего, кроме бардака, создать не могут, а вот опыт Китая нам точно пригодится. Ну, а я постараюсь сделать из Леонида Ильича нашего Дэн Сяопина. Задача ясна?

За работу все сотрудники компании «Главпродснаб» и их самые ближайшие партнёры принялись в этот же вечер и она с первых же минут приняла ударный характер. Все прекрасно понимали, что катастрофы в ближайшем будущем им не избежать, но никто из-за этого не впадал в панику. Каждый старался внести свою лепту в эту работу и каждый день, в полдень, в штабе происходило очередное совещание. Как Сергей и попросил, всю работу они завершили к двадцать второму февраля, двадцать третьего отсыпались, а двадцать четвёртого в два часа дня собрались на площадке обозрения Останкинской телебашни. Вадим со своими ребятами затащил туда большой плазменный телевизор, подключил его к спутниковой антенне, настроился на «Евроньюс» и они стали смотреть новости. Поначалу всё шло, как обычно, но в шестнадцать часов три минуты диктор истошно закричал, что Америка без предупреждения нанесла по России термоядерный удар и что по некоторым данным русские ракеты уже стартовали. Со слезами на глазах он кричал, что это массовый пуск и призывал всех помолиться в последний раз потому, что жить людям осталось несколько минут.

Ещё через двенадцать минут американцы нанесли термоядерный удар по Москве. Причём над столицей России взорвалось сразу девять боеголовок и Останкинская телебашня исчезла с лица города. Сергей, который на этот раз уже не кричал, он как и в прошлый раз не пострадал и снимал весь этот чудовищный кошмар своей неуязвимой видеокамерой с флеш-картой какой-то бесконечной ёмкости. Как и тогда, он увидел как погибли Москва и Новосибирск, Санк-Перербург и Владивосток, ещё четыре с лишним десятка крупнейших городов России, а затем увидел, как сгорела в пламени атомного пожара Западная Европа и Великобритания. Ответным ядерным ударом России были также уничтожены крупнейшие города США. Пожалуй, американцам всё же досталось больше, поскольку по ним был нанесён удар ракетами с боеголовками какой-то просто чудовищной мощности и на том месте, где когда-то находился Лос-Анжелес, вдруг образовался огромный вулкан, который стал тотчас извергаться, а по всему Тихому океану пошла гулять гигантская волна.

Сергей не кричал. Он ощущал просто какую-то невероятную ненависть к американцам, которые, дойдя до последней крайности, решились нанести удар по России. Всё выглядело куда страшнее, чем в том кинофильме от третьей мировой войне, который они посмотрели недавно. То был кинофильм, а это была реальность. Жестокая, беспощадная и уничтожающая всё живое на огромных пространствах. Хотя целые континенты, такие, как Африка, Австралия, Южная Америка и Антарктида не подверглись термоядерной бомбардировке, вряд ли жизнь на них будет такой же, как и до начала третьей мировой войны. Только Сергей подумал об этом, как он снова очутился в постели рядом с Викой и ему даже стало её жаль. Он вздохнул и подумал о том, как поделикатнее выпроводить бывшую подружку из квартиры и срочно начать подготовку к четвёртой экспедиции в прошлое, как телефонная трубка заиграла «Тореадора», что означало звонок неизвестного абонента. Он взял телефон, нажал кнопку и сказал:

— Слушаю вас.

До него немедленно донеслось:

— Вы Серёжа?

Голос был до боли родным и любимым. Сергей вздохнул с облегчением и громко воскликнул:

— Юлечка, любимая! Да, это я, твой Серёжа. Дай мне пару минут, чтобы одеться и я сейчас выеду за тобой!

Юля крикнула ему в ответ радостным голосом:

— Серёженька, любимый, я сейчас сама приеду! Несколько мнут назад ко мне на службу приехал какой-то мужчина на большой белой машине и чуть не снёс двери. Он сказал мне, чтобы я немедленно садилась в лимузин и ехала к тебе. Это твой друг, Серёженька? Он такой замечательный человек.

— Да, Юлечка, это Андрей, мой очень хороший друг! — Ответил Сергей — Он сейчас привезёт тебя ко мне, родная моя.

В трубке загудели короткие гудки. Вика, разбуженная этим разговором, отнеслась ко всему стоически и лишь сказала:

— Ну, что же, раз у тебя есть любимая, за которой ты послал белый лимузин, значит я здесь лишняя.

Сергей улыбнулся и попросил девушку:

— Вика, давай расстанемся друзьями? Ты всегда мечтала о красивой машине? Ну, так я её тебе подарю. Быстро собирай свои вещи, а я пока что разберусь с этим. Только прошу тебя, не задерживайся здесь. Я не хочу, чтобы Юля видела тебя, а ты её.

Он встал, надел халат и вышел их комнаты. Зайдя в свой кабинет, Сергей открыл сейф, быстро заполнил бланк доверенности, взял три пачки купюр по пятьдесят тысяч евро и отнёс всё Вике. Та уже наспех оделась и теперь бросала вещи из шкафа в огромную сумку. Девушка повернулась и испытующе посмотрела на своего бывшего любовника, а Сергей, улыбаясь, позвенел у неё перед носом ключами. Увидев что это за ключи, Вика открыла рот от удивления и громко воскликнула:

— Вау! Ну ты даёшь, парень! Ты даришь мне свой «Бентли»?

— Ну, надо же мне хоть чем-то отблагодарить тебя за то, что ты не стала устраивать мне скандала в это утро. — Ответил Сергей и добавил — А это тебе на бензин. Прощай, Вика, и не сердись.

Девушка подскочила к нему, расцеловала в обе щёки и радостно смеясь воскликнула:

— Серёжка, ты точно принц из сказки! Знаешь, мне даже захотелось остаться и посмотреть, кто же она, твоя Золушка, ну, да, ладно, не стану этого делать. Спасибо тебе, Серёжа, и давай действительно расстанемся друзьями.

Вика продолжила собирать вещи, а Сергей быстро умылся и оделся в самый обычный наряд молодого москвича, но отнюдь не удачливого бизнесмена, а скорее студента. Он дотащил Викину мечту оккупанта до бокса, где стоял «Бентли» и даже затолкнул сумку в багажник. Его бывшая подружка ещё раз поцеловала его и уехала, сияя от счастья, а Сергей остался дожидаться Юлю и вскоре в подземный паркинг въехал белый «Кадиллак Флитвуд Брогем», а ещё через минуту он буквально вытащил из него Юлю, пускай и одетую скромно, но зато такую же юную, какой он уже привык её видеть. Огромный букет тёмно-бордовых роз остался лежать в машине и когда Юля вспомнила о нём, он был уже в руках Андрея, одетого в этот раз также не в мундир водителя лимузина, а в самый обычный потрёпанный камуфляж. Сергей, неся девушку на руках к лифту, спросил его:

— Как нога, Андрюха?

— Серёга, ты мне не поверишь, но она действительно выросла, когда я проснулся сегодня ещё в пять утра. — Ответил радостным голосом Андрей — Точнее меня из-за неё жена разбудила. Ей тоже приснился этот же самый сон и она тут же погнала меня за Юлей, но мне можно было и не торопиться так. Всё равно пришлось полчаса ждать сменщицу и ты знаешь, Серёга, когда я приехал к Юле на работу, она выглядела намного старше, но за эти полчаса так помолодела, что превратилась в девушку.

Когда они поднимались в лифте, то он остановился на первом этаже и в него ввалились Борис, Инна с цветами и большой сумкой, а также Вадим со своим заместителем, так что Сергею пришлось спустить Юлю с рук. Когда же они поднялись наверх, то там их ждало ещё восемь его друзей. В квартире Сергея собрался практически весь политсовет компании «Главпродснаб» и на этот раз Сергею уже почти не пришлось ничего объяснять своим друзьям. Чуть ли не с первых минут этого импровизированного совещания все стали названивать куда то и подчас чуть ли не крича в трубку, требовали срочно обеспечить то одно, то другое. Ещё через полчаса все стали разъезжаться и вскоре Сергей и Юля остались одни. Он подошел к своей любимой, привлёк её к себе и пристально посмотрел ей в глаза, а она сказала:

— Серёженька, нам тоже пора ехать на Покровку.

— Да, любимая, дело важнее. — Ответил Сергей и добавил — У нас всё равно будет с тобой сегодня чудесная ночь, а потом ещё тысячи таких же прекрасных ночей, когда мы будем любить друг друга, а сейчас нам нужно срочно ехать в офис. Правда, по пути я хочу всё-таки заехать в одно место.

Таким местом оказался ресторан неподалёку от офиса, в котором они позавтракали. После этого началась ещё более напряженная и целеустремлённая работа по подготовке четвёртой уже экспедиции в прошлое. Всё, что они делали в прошлом феврале, его видеокамера зафиксировала без малейших потерь. Помимо этого друзья Сергея собрали огромное количество информации, которая должна была ему непременно помочь в прошлом. Вся она была тщательно систематизирована и заархивирована самыми мощными сжималками. Не смотря на загруженность Сергей и Юля всё же выкроили время для того, чтобы побыть вдвоём хотя бы несколько часов и хотя этого было им мало, они не расстраивались. Сергею не хотелось хоронить свою любимую ещё раз, а ей очень хотелось встретиться ним в прошлом и уже больше не расставаться. Теперь он понимал всю важность своего крестового похода и готовился к нему самым основательным образом.

В понедельник, не смотря на то, что все очень устали, его провожали все сотрудники «Главпродснаба». Теперь за плечами у него висел на широких лямках плазменный телевизор вдвое большего размера чем тот, который он брал с собой в прошлый раз. На этом с пеной у рта настоял Вадим, который истошно вопя доказал всем, что только такой телевизор самым наглядным образом докажет самым упёртым скептикам, что Сергей человек из будущего. Количество денег в его багаже резко сократилось, но бриллианты он всё же взял, чтобы потом, когда он станет развивать свой собственный бизнес, не запускать руку в карман государства. Шагая чуть ли не на подгибающихся ногах, Сергей повернулся, кивнул своим друзьям и Юле головой, а затем решительно шагнул под арку. На этот раз он ждал того, что должно было произойти уже не с тревогой, а с затаённым ужасом и когда всё вокруг него снова потемнело, бросился вперёд.

Выскочив из подворотни, Сергей едва успел затормозить и даже был вынужден выпустить из рук свои здоровенные кофры, так как прямо напротив неё стояла светло-бежевая, хорошо знакомая ему двадцатьчетвёрка. Это была машина его будущего тестя, а сам он сидел наклонившись вперёд и барабанил пальцами по рулю. Сергей облегчённо вздохнул и стал снимать с себя тот гроб, который на него навьючил Вадим. Между тем пока Дмитрий Иванович, перед которым он появился буквально из ниоткуда так внезапно, выбирался из машины, справа и слева к нему бросились через жиденькие кустики Володя и Виктор, которые куда быстрее вылезли из своих машин. Однако, Дмитрий Иванович всё же подошел к нему первым и гладя на то, как он снимает с себя тяжеленный вьюк, напряженным голосом спросил:

— Сергей?

Сергей, пыхтя от напряжения, ответил:

— Да, Сергей я, Сергей, батя, может быть поможешь? Это же не гроб всё-таки, а плазменный телевизор.

Наконец они все втроём помогли ему снять вьюк и Сергей, крепко пожав руку Дмитрию Ивановичу, не выдержал и обнял его. Из его глаз чуть не брызнули слёзы, когда он сказал:

— Батя, а где Юля? — После чего обнял Володю и Виктора, положивших его вьюк на асфальт и добавил — Познакомься, это Виктор и Володя. Они отличные ребята и мои друзья. — Подумав о том, что он слишком уж напорист, Сергей, смущённо опустил голову и пояснил — Точнее они уже очень скоро станут моими друзьями, точно так же, Дмитрий Иванович, как и я стану вашим зятем сразу же, как только встречусь с Юлей.

Дмитрий Иванович потряс головой и воскликнул:

— Нет, это действительно какая-то фантастика! Всю ночь всей моей семье снился практически один и тот же сон, из-за которого я, как последний мальчишка удрал с работы и помчался невесть куда, чтобы встретить парня, приснившегося моей дочери, и даже поверил в то, что он прибудет к нам в Пятигорск из будущего. И что же я здесь увидел? Того самого Сергея, который снился мне ночью. Кто-нибудь сможет мне это объяснить?

— Дмитрий Иванович, чем скорее мы доберёмся до дома, тем скорее я вам всё объясню! — Воскликнул Сергей — Ведь я действительно прибыл сюда из будущего, причём из такого, которое катилось в пропасть. Ну, что, может быть мы сдвинемся с места? Или так и будем стоять тут, как три тополя и один дуб, дуб естественно я, на Плющихе? Дмитрий Иванович поверьте, Володя и Виктор видели сегодня ночью практически точно такой же сон, а я, честного говоря, уже забодался проходить в прошлое. Пора врастать в него корнями покрепче и делать его своим настоящим, а то не дай Бог дело действительно закончится третьей мировой войной и от нашей страны останется одно только радиоактивное пепелище, а мне этого не хочется.

Виктор и Володя дружно закивали головами. Критика подействовала и Дмитрий Иванович воскликнул:

— Да, Серёжа, поехали домой! Юля тебя очень ждёт, она хотела приехать сюда, но я попросил её остаться дома. Честно говоря мне и без того не очень понравилось, что когда я сюда приехал, тут уже стояли две машины. Если сюда приехала ещё моя жена с дочерью, это точно стало бы походить на митинг. Ладно, давайте грузиться, дома во всём разберёмся.

На крыше «Жигулей» Виктора имелся багажник, на него и был положен телевизор, один баул Сергей затолкал в багажник машины Володи, а второй в багажник машины тестя. Он сел в «Волгу» и три машины поехали на улицу Вокзальную. Сергею стоило большого труда уговорить Дмитрия Ивановича заехать на нижний рынок за цветами и вскоре они были возле дома, который пришелец из будущего считал уже родным. Юля ждала его у подъезда и только ласковый упрёк отца заставил девушку расцепить свои объятья. Наконец они затащили наверх вьюк и оба здоровенных чемодана, Сергей поцеловал руку своей будущей тёще и принялся распаковывать свой неподъёмный вьюк. Когда он извлёк телевизор, длина которого была почти два метра, все так и ахнули, а Виктор изумлённо воскликнул:

— Сергей, это что, действительно телевизор?

— Он самый, Витёк. — Ответил Сергей — Мы от него только стойку открутили, а то я его точно не донёс бы.

Вскоре домашний кинозал был готов к тому, чтобы он показал своей любимой, близким и друзьям часовой видеофильм, в котором были спрессованы все события, которые произошли с ним в прошлом и будущем. Все расселись, Сергей вложил диск в DVD-проигрыватель и просмотр начался. Когда же он закончился, Виктор встал, прошелся по комнате, повернулся и спросил:

— Серёга, я так понимаю, что мне нужно завтра утром лететь в Москву и договариваться о встрече с Андроповым?

— Да, Витёк. — Ответил Сергей — Если на двадцать пятом съезде партии ничего не произойдёт, то у нашей страны не будет будущего. Да, и у всей планеты тоже. Только мне тоже нужно будет лететь в Москву вместе с тобой. Времени очень мало и действовать нужно быстро.

Дмитрий Иванович кивнул головой и сказал:

— Ну, что же, если в прошлый раз я согласился лететь с тобой в Турцию, Серёжа, то в Москву я обязательно полечу, ведь по сути ты не показал лично мне ничего нового, а лишь подтвердил, что этот мой странный и порой мучительный сон был, можно сказать, самой настоящей явью. Как это называется в фантастических романах Юлечка?

— Временная петля, папа. — Ответила Юля — Только это никакая не фантастика, а самая настоящая реальность. Просто кто-то, кто в тысячи раз умнее и могущественнее нас, не хочет, чтобы человечество погибло.

Сергей вздохнул и сказал:

— Нет, Юлечка, человечество в результате этой войны скорее всего всё-таки не погибнет. Им нужно, чтобы оно пошло другим путём. Тем, при котором Советский Союз сохранится, а вместе с ним и социализм. Правда не такой, каким он является сейчас.

Дмитрий Иванович снова кивнул головой и задумчивым голосом произнёс ни к кому не обращаясь:

— Так, где бы нам остановиться в Москве, чтобы не привлекать к себе никакого внимания?

Володя, который скромно сидел на стуле, встрепенулся и тут же обрадовано воскликнул:

— А вот с этим, Дмитрий Иванович, проблем точно не будет! У деда моей жены есть в Переделкино большая дача, но он зимой на ней не живёт. Он давно уже зовёт нас с Леной к себе в Москву, но у меня тут свой дом, да, и не нравится мне в Москве. Домина там у деда здоровенная, но я предлагаю всё же не лететь в Москву самолётом, а ехать на машинах. Зима в этом году тёплая, так что часов за двадцать мы на двух машинах быстро домчимся. Лена сегодня же позвонит деду и к нашему приезду в доме будет уже тепло и самовар будет стоять на столе.

Юля тотчас сказала:

— Папа, я в Пятигорске не останусь. Поеду с Серёжей в Москву. Даже не пытайся отговаривать меня.

Дмитрий Иванович улыбнулся и сказал:

— Значит решено, завтра вечером выезжаем все вместе. Ну, а сегодня, друзья, нам нужно будет решить все вопросы с отпусками или отгулами, а также с автомобилями. Володя, хотя машина у вас выглядит и солидно, перед такой дальней дорогой её должен осмотреть хороший автомеханик. Поэтому я предлагаю вам сейчас же загнать её в наш гараж. Нина, ты тоже поедешь с нами.

Сергей, который только и мог помочь им тем, что снабдить деньгами, немедленно так и сделал, вручив тестю, Володе и Виктору по пачке сторублёвых купюр. Никто даже не стал даже пытаться отказываться от денег и через несколько минут Сергей и Юля остались в квартире одни. Он взглянул на свою любимую и вдруг подумал: — «Ах, Юля-Юлечка, как же мне объяснить тебе, что меня сейчас куда больше волнует не наша с тобой любовь, а нечто куда более важное для нас же самих?» Сергей подошел к девушке, обнял и какое-то время они стояли молча, пока Юля не сказала ему тихим, встревоженным голосом:

— Серёжа, давай не будем делать этого сейчас. Понимаешь, мне очень страшно. Вдруг у тебя только потому ничего не получается, что мы с тобой зациклились на нашей любви? Серёженька, я знаю какой ты у меня и понимаю, что мне с тобой будет очень хорошо, мой любимый, но давай мы сделаем это потом, когда у тебя всё получится и ты сможешь доказать всем в Москве, что нам нужно измениться, пойти каким-то другим путём, чтобы не погибнуть рано или поздно.

Сергей облегчённо вздохнул и сказал:

— Юлечка, а я даже не знал, как мне сказать тебе то же самое. Любимая, давай действительно сначала сделаем то, что мы должны сделать, а сейчас просто пройдёмся по городу, но в первую очередь всё же сходим на рынок. Нам ведь завтра ехать.

Они вышли из дома и взявшись за руки не спеша пошли в сторону Нижнего рынка. Сергей на этот раз практически ничем не выделялся среди большинства горожан. Сергей рассказывал девушке о всяких пустяках, в частности о том, чем Пятигорск семьдесят шестого года отличался от Пятигорска года две тысячи десятого, даже не вспоминая о том, кем он был в своём времени, чем занимался в Москве и в том числе в этом курортном городе. Юля же рассказывала ему о своих друзьях и подругах, с которыми так его ни разу и не познакомила и в какой-то момент весело рассмеялась и воскликнула:

— Знаешь, Серёжа, мне сейчас пришло в голову, что мы с тобой разговариваем, как школьники на первом свидании!

— Для тебя-то оно точно первое, Юлечка, — Ответил смеясь Сергей — Ведь ты видела меня только во сне, а вот мне гораздо сложнее. Но знаешь, мне кажется, что мы с тобой поступаем правильно. Во всяком случае так мне будет гораздо легче сконцентрироваться на самом главном. Хотя мне и есть что сказать всем этим членам политбюро, я даже не представляю себе, как начать разговор с Андроповым, а ведь начинать нужно именно с него. Только он сможет убедить Брежнева в том, что Советский Союз уже сейчас стоит на грани краха.

Внезапно его сознание пронзила мысль: — «Господи, зачем я говорю это Юле? Ей же всего двадцать два года и она так далека от всего этого!» Однако, девушка внезапно воскликнула:

— Серёжа, но ты же не смотря на молодость уже добился в жизни очень многого! Ты ведь столько знаешь о том, что привело нашу страну к гибели. Тебе обязательно нужно доказать им, что всё нужно поменять, иначе нас просто не будет.

Сергей улыбнулся и подумал: — «А ведь Юля права. У меня действительно есть веские аргументы для Юрия Владимировича и это не одни только продвинутое компьютерное железо и софты. Ладно, Юлечка, для начала доберёмся до Москвы и ввяжемся в драку, а там разберёмся. В конце концов ничего иного мне не остаётся», а сам между тем сказал девушке:

— Ну, не так страшен чёрт, как его малютки, Юля. Давай пока что не станем говорить о делах. Ты ведь понимаешь, что ничего другого мне не остаётся. Знаешь, когда я попал в прошлое в первый раз, то не сошел с ума только благодаря встрече с тобой. Это не очень приятное ощущение, потеряться во времени, загреметь ни с того, ни с сего в прошлое своей страны и думать о том, как в нём найти для себя маленькую, уютную норку и спрятаться в ней. Потом, когда у меня всё стало налаживаться и я стал думать о том, как бы здесь развернуться, это самое прошлое дало мне хорошего пинка под зад. Не прошло и месяца, как я увидел такое будущее, твоё будущее, Юля, для меня оно было настоящим, что даже не представляю себе, как не поседел. Во второй раз я отправлялся в прошлое, ну прямо как Рэмбо. Даже снайперскую винтовку с собой прихватил, идиот. Думал, сейчас, одним метким выстрелом решу все проблемы, как свои собственные, так моей страны. В общем конченый идиот я был тогда. Даже удивляюсь, как ты смогла полюбить меня такого. В третий раз я повёл себя ничуть не лучше. Возомнил из себя чёрт знает кого. Просто не Серёга Чистяков, а какой-то Джордж Сорос и Джеймс Бонд в одном флаконе. Теперь передо мной стоит совсем другая задача, изобразить из себя мудрого Дэн Сяопина. — Увидев удивлённый взгляд Юли, Сергей усталым голосом пояснил ей — Это, Юля, великий государственный деятель Китая, отец китайских реформ. Сохранив в Китае власть коммунистов, он при этом так двинул вперёд экономику своей страны, что Китай даже стал вполне реально угрожать экономическому могуществу Америке. Вот только этот Дэн Сяопин был всё-таки намного старше меня, имел куда больший авторитет и был намного умнее меня.

Юля остановилась, дёрнула Сергея за руку и сказала:

— Серёжа, а может быть тебе нужно быть самим собой? Ты ведь тот самый Сергей Чистяков, который сделал этот ваш «Главпродснаб» самой большой компанией России.

От этих слов, сказанных с такой убеждённостью, у Сергея почему-то сразу же стало легко на душе и он прошептал:

— Юлечка, а ведь ты права, любимая. — Уже гораздо громче он сказал — Юленька, ты совершенно права. Слушай, девочка моя, а ведь и правда, чего я боюсь? Двух десятков стариков, которые даже понятия не имеют о том, что ждёт их страну завтра? Господи, сколько раз я вёл переговоры со всякими старыми грымзами, которые смотрели на меня, как удав на кролика, и всё равно добивался своего! Ты даже не представляешь себе, Юля, как это тяжело проводить первые переговоры, на которых в тебе видят прежде всего афериста и ничего, я доказывал нашим поставщикам, что нам можно доверять. Сейчас наш «Главпродснаб» нельзя назвать самой крупной продовольственной компанией России, но поверь мне, Юлечка, ещё год назад мы вышли на крупных инвесторов и они уже были готовы вкладывать миллиарды евро в наши сельскохозяйственные проекты и если бы мир не сошел с ума, то уже через два года мы действительно стали бы крупнейшей компанией в России. Во всяком случае все эти восемь лет у нас были прекрасные показатели по части развития. Чёрт, Юлечка, как же ты права! Мне нужно быть прежде всего прежним Денди, а не зажиматься и не рефлексировать по поводу своих неудач.

Они быстро дошли до рынка и Сергей принялся покупать продукты, поражая продавцом, стоящих за прилавком, уже тем, что почти мгновенно определял свежесть товара. Купив прямо на рынке две большущих ивовых корзин, он так набил их продуктами, что еле смог вынести с рынка и тут же стал ловить такси. После этого они заехали ещё в несколько магазинов и даже в ресторан «Машук», где он купил всё коллекционное «Советское шампанское», три бутылки французского коньяка и литровую банку чёрной икры. Только после этого они поехали домой и Сергей сразу же принялся готовить на ужин цыплят табака, а Юля принялась названивать родителям и просить их приехать с работы пораньше хотя бы один раз в жизни.

В шесть часов вечера в квартире Романовых собрались целых три семейства. Дмитрий Иванович пригласил в гости Володю и Виктора с женами. Он почему-то решил, что они должны ехать в Москву все вместе. Почему, выяснилось уже очень скоро, когда Ира, жена Володи поинтересовалась на этот счёт. Грустно улыбнувшись, полковник Романов ответил:

— Ира, мне кажется, что как хорошее, так и плохое женам лучше всего узнавать сразу. Если вы будете ждать нас на той даче, то нам будет намного легче доказывать свою правоту.

Ира понимающе кивнула головой и сказала:

— Да, мой Володя всегда говорит, что я у него крепкий тыл и поэтому он ничего не боится.

Сергей улыбнулся и сказал:

— Володя, тогда завтра утром мы поедем в Ессентуки и купим у Игоря его «Форд». Только на этот раз я уже не буду таким щедрым. Ему красная цена тридцать тысяч. Зато тогда у нас будет в Москве очень мощная, скоростная машина, но самое главное, так нам будет гораздо удобнее ехать.

В этот день они не стали разговаривать ни о чём серьёзном, а просто посидели за столом и, можно сказать, познакомились, а поскольку Володя привёз с собой гитару, то Сергей ещё и спел десятка два песен. Когда гости ушли, он заявил, что ляжет спать на диване в зале, чем очень порадовал Дмитрия Ивановича и тот даже сказал, похлопав его по плечу:

— Правильно, Серёжа. Это по-мужски. Именно о таком женихе для своей дочери я всегда мечтал.

Почему такое поведение его будущий тесть считал мужским, Сергей так и не понял, как не понял он и того, как это ему и Юле удалось обойтись в этот день всего несколькими невинными поцелуями. Вместо того, чтобы лечь спать тотчас, как только Нина Захаровна постелила ему, он открыл свой титановый ноутбук и просмотрел несколько файлов, которые показались ему самыми важными в той ситуации, с которой он столкнулся. Эти файлы содержали в себе истории болезней членов политбюро, а стало быть в настоящее время были носили характер совершенно секретных. Через несколько минут к нему зашла Юля, чтобы пожелать спокойной ночи и поцеловать на сон грядущий. Он привлёк к себе девушку и вполголоса сказал ей:

— Юлечка, я никогда не меняю своих решений, если они, конечно, не ошибочные. В общем так любимая, только в тот день, когда станет известно, что мы добились успеха, ты станешь моей женой. Мне почему-то кажется, что это имеет какую-то особенную важность. Ну, всё, Юлечка, а теперь иди спать. Завтра нам всем нужно рано вставать. Думаю, что день будет не из лёгких.

Сергей не ошибся. День действительно для них всех выдался просто сумасшедшим. Пока он вместе с Володей покупал на имя Юли машину, Виктор по наводке Сергея надоумил своего приятеля-следака провести обыск в гараже Самсона и доме его дяди Арпеника. Оба обыска произвели очень большой эффект, из-за которого чуть было не сорвалась его поездка в Москву и ему даже пришлось звонить Дмитрию Ивановичу. У того тоже возникли на работе кое-какие сложности, но он сумел их преодолеть и в конечном итоге они выехали из Пятигорска только в среду утром. Сергей с Юлей ехали в «Форде» и замыкали этот маленький кортеж, а первым ехал Дмитрий Иванович, рядом с которым сидела Нина Захаровна, которая также хорошо умела водить машину. В «Хамбере», самой комфортной машине из всех, ехали Володя и Виктор с женами. Хотя все они сохраняли спокойствие, в глубине души у каждого оставались некоторые сомнения. Развеять же их им можно было только в Москве.

До Ростова они домчались быстро. Дорога была ещё так себе, хотя и зияла выбоинами. После Ростова, едва они только проехали Шахты, им пришлось снизить скорость. Объезжая очередную яму, в которой можно было запросто оставить задний мост, Сергей злым голосом пробормотал:

— И эти люди пытаются построить социализм во всё мире? Да они свою собственную страну до ручки довели! Чёрт знает что, а не дорога. Что же здесь будет летом?

Юля, выслушав его с печальной улыбкой, спросила:

— Серёжа, а в твоё время дороги были другими?

— Ага, как же! — Воскликнул Сергей лавируя между ям — Не такие жуткие, как эта, но не намного лучше. Господи, да, что же это за наказание такое? А ведь впереди ещё Изюмский шлях, чёрт бы его побрал! — С огорчением воскликнул Сергей и добавил, рыча от злости — В моё время у этих дебилов руки так и не дошли до того, чтобы привести все дороги в полный порядок. Вроде бы чего тут сложного, взять и полностью реконструировать дорогу? Нагнал техники, построил заводы по производству нормального дорожного покрытия и вперёд, с песней! Инертных материалов у нас в одной только Тульской области сотни миллионов кубов в виде терриконов, ан нет, никто об этом даже и не думает. Понимаешь, Юля, нет ничего более простого, чем реконструировать дороги! Закрываешь первый участок длиной километров в сто, начиная от МКАДа, пускаешь автотранспорт в объезд и погнал. При хорошем финансировании максимум за два месяца можно построить прекрасную восьмиполосную дорогу, это же не космический корабль в конце-то концов. А сколько народа будет обеспечено рабочими местами? Да, за три, четыре года можно буквально все дороги в стране заново отстроить и такие бабки на этом заработать, что даже старик Воротов от зависти удушится.

Юля удивлённо спросила:

— Серёжа, а кто такой старик Воротов? Русский миллионер?

— Нет, Юлька! — Смеясь воскликнул Сергей — Так Димка называет Билла Гейтса, самого богатого человека планеты. Ну, а Димка мой друг, он у нас главный компьютерщик и по совместительству хакер, мы его в Штатах от тюрьмы отмазали. За то, что он прямо на каком-то их компьютерном съезде ломанул одну компьютерную программу, его американцы чуть в тюрьму не посадили, да, Виленка, наш адвокат, его спасла, он одним штрафом в пять миллионов долларов отделался.

Девушка заулыбалась и сказала:

— Вот видишь, Серёжа, а ты боишься встречаться с Андроповым. Дороги по всей стране строить не боишься, а к разговору к ним не готов.

— Да, я не одни дороги готов построить, Юля. — Со спокойной уверенностью сказал Сергей — Сельским хозяйством я тоже обязательно займусь, но моя самая большая мечта воткнуть перо в задницу старику Воротову с его виндузой и создать такую государственную компьютерную корпорацию в Советском Союзе, которая поставит раком весь запад. — Он быстро достал из кармана свой коммуникатор, протянул его Юле и сказал — Я хочу, Юлечка, чтобы через три года такой телефон с фотокамерой, видеокамерой, компьютером и Интернетом мог купить рублей за пятьсот каждый советский человек и чтобы при этом зарплата у него была минимум две тысячи рублей, а доллар стоил семьдесят копеек, не больше. Вот тогда нас будет не только бояться, но ещё и уважать, но самое главное, Юлечка, нам будут завидовать даже американцы и будут мечтать переехать жить в нашу страну.

Сергей до самой Москвы не вылезал из-за руля, хотя дорога и заняла двадцать семь часов. Чтобы не уснуть, он чуть ли не вёдрами пил чёрный кофе. Они несколько раз останавливались на автозаправочных станциях, «Форд Мустанг Босс» жрал бензин ничуть не хуже сто тридцатого «Зила», а также в придорожных кафе, но лишь за тем, чтобы запастись кипятком. Он сам наотрез отказался кушать в них и отговаривал всех остальных, напирая на то, что у него весь багажник битком забит цыплятами-табака, которых только и нужно, что разогреть, что они и делали. Повара в кафешках пытались им возражать, но полковник Романов всякий раз доставал из кармана своё удостоверение и все возражения немедленно снимались. Поэтому, завтракая уже на подъезде к Воронежу в одном из советских кафе, Сергей сказал:

— Вот за что я особенно люблю советскую власть, так это за то, что достаточно сунуть кому угодно такие корочки или накатать заявление в горком партии, чтобы прищучить какую-нибудь мелкую, но вредную вошь. Ну, что им стоит навести порядок у себя на кухне и готовить так, как готовят в санаториях на Кавминводах? Да, я понимаю, что зарплата у поваров нищенская, мол они и так при кухне работают, а стало быть прокормятся как-нибудь, но ведь в санаториях готовят при этом так, как в Москве не готовят в ресторанах, а здесь? От одного только запаха, что доносится с кухни, мне чуть дурно не стало.

— Это точно, Серёга. — Согласился с ним Виктор — У нас если кто-нибудь в колхозе сопрёт машину зерна, то откормит к зиме штук пять кабанчиков, забьёт и мясо на базар вывезет, всё людям польза будет. Ну, а что сделает воронежский колхозник в таком случае? Зерно продаст, а деньги пропьёт.

Дмитрий Иванович погрозил ему пальцем и сказал:

— Но-но, Виктор, не нужно тут доказывать мне, что от воровства государственной собственности может быть польза.

Сергей широко заулыбался и спросил:

— А с чего это, батя, колхозное зерно вдруг стало государственной собственностью? Пусть государство сначала заплатит колхозу за зерно ровно столько, сколько оно платит за него американцам, а уже потом губёнки раскатывает, мол моё. Да, пусть при этом платит не как за фуражное зерно с дохлыми мышами и неграми, а как за высококачественную пшеницу твёрдых сортов, а то ведь у вас тут как получается — колхозы сдают на элеваторы зерно с высоким содержанием клейковины, а там его так хранят, что оно уже к зиме превращается в чёрт знает во что. В общем гноят зерно на ваших элеваторах почём зря, а не хранят, как следует, и это почему-то никто не называет воровством. Так не лучше ли его всё же украсть? Всё людям польза будет, да, и колхозник своё ведь зерно ворует, а не государственное.

От таких слов Дмитрий Иванович тут же насупился, но немного подумав, сказал:

— И с такими деятелями прокуратура тоже должна бороться.

Сергей подался вперёд и строго сказал:

— Батя, прокуратура это око государево, она должна не бороться, а надзирать за исполнением закона, ну, и ещё расследовать особо тяжкие преступления. Вот когда все элеваторы будут принадлежать продовольственным компаниям, тогда на них мыши и крысы ни одного зёрнышка не съедят, их коты ещё на подходе к ним сожрут. Я лично руководил строительством семи элеваторов для нашего «Главпродснаба» и хорошо это знаю.

Дмитрий Иванович попытался возразить:

— А как же тогда госрезерв, Серёга?

Сергей отмахнулся и воскликнул:

— Батя, зачем, спрашивается, государству заморачиваться с зерном? Его нужно немедленно пускать в переработку, а в госрезерв отдавать тушенку, макароны высшего сорта, муку, да, и ту не хранить дольше двух лет, чтобы не пропадала зря. Пойми, если в каждой области будет создано по две, три мощные продовольственные компании, то они очень быстро накормят всю строну досыта и создадут такие стратегические запасы продовольствия, что нам никакие неурожаи не будут страшны.

— Да, тебе точно есть о чём поговорить с Юрием Владимировичем, Серёжа. — Задумчиво сказал Дмитрий Иванович. — Ну, что, орлы, позавтракали? Остался последний рывок и мы в Москве. Серёжа, может быть Володя сядет за руль, а ты вздремнёшь?

Сергей отрицательно помотал головой и ответил:

— Всё нормально, батя, я чувствую себя прекрасно. К тому же на такой дороге фиг заснёшь, это не автобан. — Рассмеявшись, он добавил — Я как-то раз в Латвии одного лабаса чуть не задушил, когда он стал мне что-то вякать про то, что мы их оккупировали когда-то, но потом сдержался и только сказал ему, что оккупанты никогда не строят на захваченных территориях таких дорог, которые мы построили им. Вообще-то надо мне было тогда набить ему морду.

Они вышли из кафе и расселись по машинам. Им действительно осталось ехать всего ничего. Сергей же по мере приближения к Москве становился всё мрачнее и мрачнее. С куда большим удовольствием он действительно просто нашел бы себе уютную норку и жил в ней там с тихо и незаметно.

Глава 12. Великие планы Сергея Чистякова

Москва в первую очередь поразила Сергея тем, что в ней было очень мало машин на дорогах, хотя они и приехали туда в половине второго. Виктор позвонил из телефона-автомата своему дяде на работу и они поехали за ним на Лубянку, чтобы после этого сразу же отправиться в Переделкино. Дед Лены уже был там и ждал дорогих гостей. Хотя Иван Григорьевич не был ни писателем, ни театральным работником и проработал всю свою жизнь в оборонной промышленности, он купил ещё после войны в этом посёлке себе дачу по соседству с дачей одной актрисы как раз именно потому, что был большим поклонником не столько театра, сколько этой красавицы, из-за чего от него и ушла жена. Теперь, когда его любовницы давно уже не было в живых, Иван Григорьевич мечтал о том, чтобы его внучка жила с ним. Похоже, что дело шло именно к этому. Сергея мало интересовали музыкальные способности Володи. Куда больше он был заинтересован в его деловой хватке, ведь он был не только музыкантом, в кабаках Володя лабал только по вечерам, но ещё и цеховиком.

Когда они подъехали к нужному им дому, Сергей озадаченно почесал затылок, увидев за новеньким забором здоровенный двухэтажный коттедж, сложенный из брёвен. Домина была покрашена в зелёный цвет, а все окна окаймлены резными белыми наличниками, так что выглядела довольно мило. Ленин дед, высокий крепкий мужик лет шестидесяти пяти, одетый в полушубок, открыл ворота и они заехали во двор. Места хватило для всех трёх машин. С кряхтением, оханьем и облегчёнными вздохами все стали выбираться из машин и знакомиться с двумя старыми москвичами. Правда, дядька Виктора коренным москвичём всё же не был. Пожимая руку Сергею, он спросил:

— Молодой человек, так это вы и есть тот самый Сергей, которому очень нужно встретиться с Юрием Владимировичем. Почему, хотел бы я полюбопытствовать.

Виктор тут же налетел на него:

— Дядь Ген, дай Серёге хоть дух с дороги перевести! Я хоть подремал в Вовкиной машине, а он больше суток за рулём сидел.

— Да? — Притворно изумился Геннадий Игоревич — Так зачем тогда, спрашивается, ты выдернул меня из кабинета?

Сергей похлопал Виктора по плечу и сказал:

— Геннадий Игоревич, сейчас мы занесём в дом все наши вещи и вам уже через десять минут всё станет ясно. Я мог бы сказать вам это и сейчас, но будет лучше, если вы сначала всё-таки посмотрите на то, что я с собой привёз.

— Тем более, что это уже работает, дядь Ген! — Воскликнул Виктор — Недавно по Серёгиной наводке мой друг повязал одного убийцу и его родственничка, хапнувшего три с половиной миллиона рублей и это только начало, поверь мне.

— Что же это за наводка такая была? — Спросил своего племянника генерал-майор КГБ — Ты же сказал мне, что Сергей москвич. Откуда он может знать что-либо об убийце живущем в Пятигорске? Он что, экстрасенс?

Дмитрий Иванович, который уже познакомился с дядей Виктора, усмехнулся и сказал:

— Товарищ генерал, если бы жених моей дочери был экстрасенсом, то я и то перенёс бы это легче.

Юля тотчас дёрнула его за руку и воскликнула:

— Папа, не говори так про Серёжу! А то Геннадий Игоревич ещё подумает, что ты им недоволен.

Генерал улыбнулся и сказал:

— Наверное действительно давайте зайдём в дом и поговорим обо всём там. Если, конечно, Сергея в тепле не разморит и он не уснёт, а то ведь с дороги и такое может случиться.

Сергей демонстративно достал из внутреннего кармана невзрачного виду упаковку с голубыми капсулами, достал одну, проглотил и с вызовом в голосе сказал:

— Ну, вот, теперь я точно ещё часов двадцать не усну и к тому же через пять минут голова у меня будет работать, как компьютер. Новейшая разработка нашей военной медицины. Хорошо натренированный боец спецназа на одной такой таблетке может продержаться двадцать четыре часа после того, как он не спал целые сутки и к тому же пробежал вёрст шестьдесят по горам с полной выкладкой. Фенамин этому зелью даже в подмётки не годится и к тому же эта химия не сжигает организм. — Увидев удивлённы взгляд Дмитрия Ивановича, он сказал — Батя, не волнуйся, у меня с собой есть не только две сотни упаковок этого стимулятора, но и вся технологическая карта его производства включая даже чертежи того оборудования, на котором он производится.

— Так-так, молодой человек, мне уже стало очень интересно, что же это за стимулятор такой. — Посмотрев на Сергея с прищуром сказал Геннадий Игоревич.

— Дядя Гена, ты так говоришь, словно тебя совершенно не заинтересуют имена чужих агентов, работающих сейчас в Союзе, а также предателей и всех прочих преступников, особенно серийных убийц и маньяков. — Язвительным тоном сказал Виктор — А ведь они тоже известны Серёге. Практически все до единого.

Сергею показалось, что даже генеральская папаха на голове Геннадия Игоревича Столбова приняла стойку, словно пойнтер, учуявший дичь, не говоря уже о том, что лице его сразу приобрело втрое более заинтересованное выражение. Генерал глухо кашлянул и тотчас поинтересовался:

— Сергей, так может быть мы лучше сразу поедем в управление и там поговорим с вами на эту тему?

Виктор разошелся окончательно и смеясь сказал:

— Эх, дядя Гена, плохо ты меня знаешь. Да, с тем досье, которое задарил мне Серёга, я и сам знаешь каким сыщиком стану? Шерлок Холмс на пенсию выходит. Поверь, дядь Ген, я тебя вовсе не за этими пустяками потащил в Переделкино, а для куда более серьёзного и важного разговора.

— Ну, так что же мы тогда стоим во дворе? — Воскликнул генерал — Иван Григорьевич, ведите нас в дом.

Виктор бросился помогать Володе, отвязывающему от багажника, поставленного на бежевую «Волгу», тюк с телевизором, плотно упакованный в брезент. Полковник же Романов подошел к своему будущему зятю и попросил:

— Серёжа, дай-ка и нам с мамой по капсуле твоего стимулятора, а то меня давно уже в сон клонит.

Тёща сразу же забеспокоилась и воскликнула:

— Серёженька, а это не вредно для людей старшего возраста?

— Нет, мама, что вы! — Весело воскликнул Сергей — Если не считать того, что этот стимулятор ещё и повышает иммунитет и потенцию не хуже, чем виагра, никаких неприятных последствий точно не будет. Я сейчас всем дам по одной капсуле. Его как раз нужно принимать за час до обеда и не запивать водой. Даже беременным женщинам принимать можно, он ведь изготовлен из натуральных продуктов, правда, по очень сложной технологии на основе микрофильтрации.

От стимулятора никто не отказался и хотя подействовал он не сразу, а только минут через двадцать, все повеселели. Вещи были занесены в большой, жарко натопленный деревянный дом и в просторном зале на первом этаже Сергей принялся устанавливать плазменный телевизор, при виде которого у генерала сделались круглыми глаза и он спросил шепотом:

— Сергей, что это? Откуда вы привезли это?

— Это телевизор «Сони» с плазменным экраном, Геннадий Игоревич. — Деловито ответил Сергей — Одна из последних японских разработок, а привёз я его из Москвы. Он был куплен в магазине «Техносила» где-то в центре, но не в одна тысяча девятьсот семьдесят шестом году, а в две тысячи десятом. Именно в этом году я был ещё в понедельник утром и когда пошел через арку на Покровку, то вышел из неё в Пятигорске, где меня встретил мой тесть, Дмитрий Иванович Романов. Вообще-то я прохожу в прошлое уже в четвёртый раз. Правда, на этот раз я притащил с собой массу научной информации для того, чтобы изменить весь ход истории. Понимаете, Геннадий Игоревич, в девяносто третьем году, когда мне было всего двенадцать лет, Советский Союз развалился на пятнадцать независимых государств, а двадцать четвёртого февраля две тысячи десятого на нас градом посыпались американские ракеты. На Москву упало девять штук и от неё ничего не осталось. Мы, конечно, ответили американцам, причём так, что от Америке мало что осталось, да, и Западной Европе досталось, но я думаю что всё остальное доделают либо орды мусульман, либо радиация, либо китайцы. Сейчас я подключу телевизор к сети и всё вам покажу. Сначала тот кошмар, который я пережил дважды, но уцелел благодаря кому-то, кто не хочет, чтобы Советский Союз был уничтожен, а потом то, как внешние и внутренние враги планомерно уничтожали эту великую страну день за днём. Не знаю, кто направлял их действия, мне что-то не очень верится в то, что всему виной протоколы сионских мудрецов или план Алена Даллеса, но всё действительно произошло, как по писанному. Мне доводилось как-то разговаривать в Штатах с одним бывшим сотрудником ЦРУ, который в моё время был бизнесменом, так он честно мне признался, что они в ЦРУ даже не ожидали того, что Союз развалится так быстро и у них даже не было плана, как действовать в подобной ситуации и знаете, Геннадий Дмитриевич, я ему поверил. Он очень сожалел о том, что Советского Союза не стало. Так и сказал мне: — «Серж, когда нашим врагом был Советский Союз, всё было просто и ясно. Русские были прогнозируемы, как швейцарский хронометр. Теперь же весь мир сошел с ума и я даже понятия не имею, что случится завтра и тем более послезавтра». Так, всё готово, господа, прошу занять свои места в зрительном зале. Сейчас мы посмотрим получасовой ролик, а потом пойдём обедать.

Сергей включил телевизор и все увидели большой праздничный стол, накрытый на террасе ресторана на вершине горы Машук. Быстро промелькнули кадры и все увидели яркую вспышку. Плазменный экран телевизора, словно бы передал в зал энергетику этого взрыва. Женщины даже вскрикнули. После этого перед всеми собравшимися промелькнули все остальные кадры, включая гибель друзей Сергея на смотровой площадке Останкинской телебашни и когда экран погас, Иван Григорьевич вскочил со своего стула и громко закричал:

— Генерал, Геннадий Игоревич, ты должен что-то сделать! Не знаю уж как, но ты должен помочь этому парню дойти до Андропова, Брежнева, до всего политбюро, но этого не должно произойти. Моя внучка беременна и говорит, что у неё скоро родится дочка. Так вот, генерал, я не хочу, чтобы моя правнучка погибла в Пятигорске. Эх, Геннадий, я всю свою жизнь проработал в оборонке, меня даже с фронта отозвали и отправили на Урал, делать танки для армии, а мы так и не смогли защитить себя.

Сергей тоже встал со стула, но не стал кричать и горячиться, а сказал спокойным голосом:

— Девушки, идите на кухню. Пора перекусить.

Генерала Столбова возмутили его слова и он воскликнул:

— Сергей, ты показал нам такое, а сам говоришь так, словно тебя это совершенно не касается!

Сергей усмехнулся, взял свою видеокамеру и сказал:

— Товарищ генерал, всё, что вы увидели сейчас, было снято вот этой видеокамерой. — Он включил видеокамеру и показал на её экране-видоискателе кадры первой ядерной бомбардировки, после чего пояснил — Во время первого взрыва на мне сгорела вся одежда и это я орал, как резаный, потому, что на моих глазах сгорели заживо мои друзья. Я прошел в прошлое в четвёртый раз, так как в первые три раза так и не понял, что именно нужно сделать, чтобы этого не произошло. Поэтому давайте не будем о том, что я слишком спокоен. Тут поневоле успокоишься. Нам всем тоже нужно сейчас не в истерике биться, а думать о том, как изменить всю дальнейшую историю и при этом не ошибиться. Извините, но я не знаю, хватит ли у тех, кто меня вот уже в четвёртый раз посылает в прошлое, терпения сделать это ещё раз. Давайте будем считать, что это последняя попытка, а теперь пойдёмте на кухню и всё же пообедаем. Разговор предстоит очень долгий и я хочу, чтобы он был продуктивным.

Хотя настроение после просмотра этого короткого фильма у всех было подавленным, они всё же пообедали. Кофе они пили уже сидя перед включённым телевизором и смотрели на то, как в Париже люди выражали своё возмущение вводом советских войск в Афганистан. Во втором фильме в двух часах была спрессована вся история заката советской империи, распад Советского Союза, история России и всего СНГ. Этот фильм заканчивался гибелью Москвы и когда он закончился, Сергей сказал:

— Геннадий Игоревич, это всего лишь тысячная доля всей той телехроники, которая у меня имеется. Даже затрудняюсь сказать, сколько времени уйдёт на то, чтобы всю её просмотреть, да, и вряд ли у Юрия Владимировича найдётся время, чтобы смотреть все видеозаписи. Тем более, что в ночь с двадцать третьего февраля на двадцать четвёртое я снова исчезну и скорее всего всё таки снова вернусь, если у меня, конечно, не возникнет, вдруг, желание взять и пустить себе пулю в висок. Правда, я могу дать вам стопроцентную гарантию, что этого не произойдёт.

Генерал Столбов попросил Юлю налить ему ещё кофе и спросил напряженным голосом:

— Сергей, чего именно ты добиваешься? Чтобы мы первыми нанесли удар по Америке именно сейчас?

Сергей энергично помотал головой и воскликнул:

— Ни в коем случае, товарищ генерал. Во-первых, Америка тотчас даст нам сдачи так, что мало не покажется, а, во-вторых, это ровным счётом ничего не даст. Нам нужно срочно менять политику Советского Союза и в первую очередь внутреннюю, внешняя и так практически безукоризненна если не считать некоторых ошибок. Нам нужно реформировать свою экономику, причём радикальным образом и сделать так, чтобы советские люди были богаче даже американцев. Делать это нужно немедленно, чтобы на двадцать пятом съезде были приняты эпохальные решения. Тогда я гарантирую, что уже через пять лет, Геннадий Игоревич, вы не узнаете Советского Союза. Поверьте, для этого у нас имеется всё необходимое. Богатейшие ресурсы, научный потенциал, энергия и силы миллионов советских людей и просто прекраснейшая политическая ситуация в мире. Американцы только что вытащили хвост из Вьетнама и будут ещё долго зализывать свои раны, если мы им будем их время от времени освежать. Да, и Западная Европа начинает набирать обороты. Самое время и нам начать действовать. Нашему руководству только и нужно, что проявить политическую волю и мудрость. Поверьте, товарищ генерал, другого выбора у нас просто нет. Я уже пытался убрать Горбачёва и из этого ничего не вышло. Пытался уйти на Запад, чтобы создать там крупнейшую компанию и начать планомерно разрушать все планы американцев с помощью денег. Очень больших денег. Не допустить к власти Рейгана и других американских ястребов, уговорить Брежнева не вводить войска в Афганистан, но из этого тоже ничего не вышло и вот я снова здесь. Геннадий Игоревич, скажите мне, какие доводы я ещё вам должен привести, задайте мне вопросы и я дам на них ответы, только не молчите. Давайте что-то делать.

Полковник Романов встал, подошел к генералу и сказал:

— Да, товарищ генерал, давайте что-то делать.

Генерал, сидевший с каким-то отсутствующим видом, встрепенулся и спросил с тревогой в голосе:

— Полковник, а вы уверены в том, что всё это не мистификация? Что если этот господин воздействует на нас с помощью какого-то направленного излучения и делает так, чтобы мы видели то, что он хочет, а не то, что мы действительно видим?

Сергей был вполне готов к подобному сценарию развития событий. Он широко улыбнулся и ответил:

— Геннадий Игоревич, никаких проблем! Скажите, пожалуйста, вы водите машину?

Генерал молча кивнул головой:

— Вы сейчас выберете любой из тех трёх автомобилей, на которых мы сюда приехали, возьмёте один из тех компьютеров, которые я привёз сюда, а потом поедете в Москву и там не у себя дома, а в любом другом месте возьмёте и просмотрите эти видеофильмы вместе с теми людьми, о которых ничего не знает ваш племянник. Проведёте, так сказать, научный эксперимент. Сами понимаете, сидя здесь я не смогу никак на вас воздействовать, если не буду знать, где именно вы находитесь. Как вы видите, Геннадий Игоревич, Виктор и Дмитрий Иванович ведут себя вполне адекватно, а я для чистоты эксперимента могу раздеться до трусов и в таком виде вы можете запереть меня в одной из комнат этого дома. Да, хоть в подвале. Когда вы убедитесь в том, что видите то, что видите и никто на вас никак не воздействует, то вы приедете сюда и мы будем думать, как поступить. Поверьте, мы должны действовать наверняка. Времени у нас очень мало и нам нужно обязательно убедить Юрия Владимировича.

Геннадий Игоревич сразу же загорелся, услышав предложение провести научный эксперимент, но внёс в него свои коррективы. Он подошел к плазменному телевизору и спросил:

— Сергей, я мог бы посмотреть те фильмы, которые вы мне показали, в другой комнате и без вас, но вместе со свидетелями, так сказать. С Иваном Григорьевичем, полковником Романовым и Виктором. — Усмехнувшись, он добавил — От вас ведь действительно исходит просто какая-то бешеная энергетика. Вы, случайно, не занимаетесь восточными боевыми искусствами?

Сергей улыбнулся и ответил:

— Да, товарищ генерал, есть такой грех, я действительно занимаюсь айкидо, кун-фу и ещё практикую цигун, ну, и ещё немного знаю ушу. — Достав ноутбук с семнадцати экраном, но уже простой, а не титановый и не такой мощный, он попросил хозяина дома — Иван Григорьевич, покажите нам место, где бы вы могли посмотреть оба видеофильма. — Подумав, он спросил — Товарищ генерал, а может быть мне поставить вам другой диск? Тот фильм, который вы увидите, будет немного длиннее. Зато вы точно будет знать, что меня так сильно манило в прошлое. Кстати, товарищ генерал, такого генератора, о котором вы сказали, в моё время так и не создали. Нигде. Ни у нас, ни в Америке, хотя работы и велись, но я вовсе не стал бы утверждать, что его вообще не существует, иначе чем тогда объяснить, что на этой недели в ночь с воскресенья на понедельник всем, кто приехал со мной в Москву, приснился практически один и тот же сон, — молодой русский миллионер Серёга Чистяков совершил путешествие во времени и стал их другом, зятем и мужем. Точно такие же сны снились моим друзьям и в моё время.

Генерал молча кивнул головой и Иван Григорьевич повёл их наверх, в свой кабинет, как он сказал, но это было громко сказано. На самом деле это была небольшая, опрятная комната с письменным столом у окна, старым продавленным диваном с коричневой дермантиновой обивкой, местами облупленной, книжным шкафом и фикусом в кадке, вымахавшим под потолок. Сергей поставил стул перед диваном, положил на него и открыл ноутбук, подключил его к сети и вложил диск. Перед тем, как уйти, он нахальным голосом заявил:

— А мы пока посмотрим какой-нибудь боевичок.

Сергей включил ноутбук, запустил просмотр видеофильма и ушел, посмеиваясь. В зале Ира тем временем на все лады костерила дядю своего мужа:

— Вот ведь старый чурбан! Надо же, гипноза испугался! Сам всю жизнь только и делает, что всякие секретные институты курирует, а такой простой вещи не поймёт, что в наше время таких телевизоров и тем более компьютеров, которые можно взять под мышку и пойти гулять с ним в парк, ещё даже не придумали. У нас в ИВЦ стоит компьютер, так это несколько здоровенных шкафов и вся информация записывается на перфоленту, а не на эти блестящие диски. Лучше бы взял и вызвал какого-нибудь специалиста по компьютерами. Тот бы ему сразу объяснил, откуда Серёжа пришел в Пятигорск. Так бы и задушила его! Родственничек, называется, чёрт бы его побрал!

Громко рассмеявшись, Сергей воскликнул:

— Представляю себе, Ирочка, как удивятся те эксперты, в присутствии которых я за какой-то час соберу компьютер, который будет в несколько раз мощнее того гроба, который стоит в вашем ИВЦ! — Он легонько попинал ногой один из здоровенных кофров ногой и сказал — Я их притащил с собой в ваше время целую дюжину. Думаю, что они очень пригодятся нашей стране, если мне поверят в Кремле. А на счёт Витькиного дяди ты не права, Ирочка. Работа у него такая и к тому же если бы не то, что Юля в меня так влюбилась, то Дмитрий Иванович мне тоже не очень-то поверил. Работа у них такая. Ладно, давайте действительно посмотрим какой-нибудь кинофильм. Ну, говорите, что вам поставить, боевик, фантастику или мелодраму?

Юля тотчас попросила поставить фантастику и все с ней почему-то согласились. Сергей немного подумал и поставил «Властелина колец». Действие фильма, разворачивающееся на большом экране, так всех захватило, что они не сразу обратили внимание на то, что сверху спустились генерал, Дмитрий Иванович, Иван Григорьевич и Виктор. Им пришлось посмотреть куда более серьёзное и пугающее кино. Генерал посмотрел несколько минут на хоббитов, подошел к Сергею и стал пристально вглядываться в него. Постояв так несколько минут, он тихо спросил:

— Серёжа, скажи, ты показывал этот фильм специалистам-ядерщикам? Тем, кто в этом действительно разбирается?

Сергей вздохнул и ответил:

— Мои друзья нашли одного старого физика-ядерщика, который лично видел испытания водородной бомбы, товарищ генерал, и он сказал им, что на Кавминводах взорвалось именно такое устройство, мощность которого он оценил в три мегатонны. Он сказал, что боеголовка была размером с баллон для бытового газа. Скорее всего это всё-таки была баллистическая ракета. Крылатую ракету скорее всего вы увидели бы, а эта дура свалилась на нас сверху и мы её даже не заметили. Так что вы решили?

— Что я решил? — Спросил генерал Столбов — Ты на время смотрел, Серёжа? Уже половина одиннадцатого. Кстати, полковник Романов сказал мне, что ты хороший водитель и отлично знаешь Москву, хотя она, наверное, очень сильно изменилась. В общем отвези меня домой, Серёжа, по дороге мы и поговорим.

Пока генерал надевал свою шинель и прощался, Сергей быстро выскочил из дома и завёл двигатель, а Володя и Виктор распахнули настежь ворота. Вскоре Геннадий Игоревич сел в машину и они выехали со двора. Пока они ехали по Переделкино, Сергей особенно не лихачил, но как только выехал на трассу, резко увеличил скорость, но генерал сказал ему:

— Не торопись, парень, нужно поговорить.

— Хорошо, товарищ генерал. — Согласился Сергей и поехал со скоростью в шестьдесят километров в час — У вас ведь есть ко мне множество вопросов, Геннадий Игоревич. Начинайте с самого сложного и нелицеприятного на ваш взгляд.

— Нелицеприятного, говоришь. — Сказал генерал и усмехнулся — Ну, что же, начну именно с такого вопроса, Сергей. Зачем ты вообще прибыл в наше время и почему не обратился в это ваше ФСБ? Почему пошел в ту подворотню во второй раз?

— А у меня что, был хоть какой-то выбор, Геннадий Игоревич? — Ответил Сергей вопросом на вопрос — Или вы что, думаете, что мне было очень приятно видеть гибель людей, которые мне так дороги? Мой сослуживец, Димка, ещё не родившийся сын Володи и Лены, однажды спас мне жизнь во время боя. Он под огнём прополз двести с лишним метров, чтобы сделать мне перевязку, а я в это время садил по ваххабитам из пулемёта. Семь пакетов на меня израсходовал. Не сделай он этого и мне точно отчекрыжили бы ногу, если бы я вообще не истёк кровью. Знаете, товарищ генерал, когда меня вышвырнуло их прошлого в третий раз, перед тем, как я увидел то, что случилось с Москвой, меня ведь почти парализовало и буквально каждое движение отдавалась у меня во всём теле дикой болью. Это они так наказали меня за тупость, но я всё равно пошел в ту подворотню потому, что не хочу, чтобы погибли миллионы людей в моей стране. Они здорово приложили меня фейсом к тейблу. Юля, с которой я встретился в Москве в своё время, вместо того, чтобы стать юной девушкой, умерла от сердечного приступа и я её похоронил. Так что я шел в прошлое своей страны сознательно, товарищ генерал, с одной только целью — вмешаться в ход исторических событий ближайшего будущего, причём вмешаться основательно, самым радикальным образом и я от этого не отступлюсь. Если Андропов мне не поверит, товарищ генерал, то я снова вернусь и тогда физически уничтожу всё ваше политбюро и устрою в моей стране военный переворот. Поверьте, такие люди найдутся и в КГБ, и в армии, но я обязательно спасу своих друзей, а для этого мне обязательно нужно любой ценой сохранить Советский Союз и все его самые главные завоевания, которые в моём времени были оболганы, опошлены и низведены до уровня какого-то чуть ли не массового людоедства. В России моего времени, товарищ генерал, миллиардеров уже почти столько же, как в Америке, и вместе с тем полстраны едва-едва сводит концы с концами. Америка оборзела до последней крайности, да, вы это и сами уже видели. Так что же вы думаете, у меня не было других причин идти в прошлое ещё и ещё кроме той, что я встретил здесь Юлю?

Сергей, делая вид, что он очень сильно взволнован, принялся постукивать кулаком по рулю и повысил свой голос чуть ли не до крика. Генерал принял это за чистую монету и мягко сказал:

— Успокойся, Серёжа, я ведь тебя ни в чём не обвиняю, ну, а в том, что ты полюбил такую удивительную девушку, и вовсе нет ничего удивительного и тем более плохого. Ладно, Сергей, я уговорю Юрия Владимировича приехать на дачу Ивана Григорьевича уже завтра. Думаю, что он сможет выкроить для этого несколько часов, а вот теперь давай подумаем, Серёжа, что ему показать и что сказать. Тебе самому-то на ум ничего не приходит?

Сергей пожал плечами и спросил:

— А разве того, что я показал вам, мало?

Генерал кивнул головой и ответил:

— Серёжа, этого вроде бы вполне достаточно, но всё же хотелось бы получить какие-то веские доказательства, привязанные к сегодняшнему дню.

Сергей широко улыбнулся и воскликнул:

— А вот о чём вы, Геннадий Игоревич, так это запросто! Вы же не думаете, что я стану прятать от Юрия Владимировича то досье, которое я привёз с собой в Москву? Тем более, что его подготовили для меня на Лубянке. На директора ФСБ мы выходить не стали, очень уж его не любят его же собственные подчинённые, но с несколькими генералами мои ребята пообщались и завтра утром я привезу вам это досье на работу. Так что уже завтра ваши сотрудники смогут начать планировать операции по задержанию шпионов. Их сейчас в Союзе, как тараканов.

Тут уже улыбнулся генерал и не только улыбнулся, но и захохотал, а потом громко воскликнул:

— Ну, с этим мы не станем торопиться, Серёжа! Руководству нельзя давать сразу самую большую конфету. Оно её должно сначала заслужить. Для начала мне хотелось бы предложить Юрию Владимировичу что-нибудь попроще. Например назвать ему дату его похорон.

Сергей тут же возразил генералу:

— Нет, это тоже не пойдёт. Руководство тоже нужно жалеть, товарищ генерал. Я же не говорю вам, когда вы умрёте. Хотя чего уж там, скажу, ведь я специально узнавал это. В две тысячи десятом, в феврале, вы были ещё живы и хотя вам стукнуло девяносто четыре, вы были бодры, находились в добром здравии и при ясной памяти. Представьте себе, Геннадий Иванович, но вы были нашим клиентом. Это в том смысле, что моя компания каждую неделю бесплатно доставляла вам на дом продукты, как и очень многим другим ветеранам, а ещё мы дважды отправляли вас за свой счёт на лечение в Израиль. Ну, это всё частности, Геннадий Иванович, тем более, что лично я с вами никогда не встречался и даже не подозревал о вашем существовании. Вот возьмите, — Сергей протянул генералу свой сотовый — Это мой телефон, но он же ещё и фотокамера. В его память я закачал с полсотни фотографий Юрия Владимировича, в том числе сделанные в последний год его жизни, а также детские фотографии. Думаю, что это его заинтригует. Жаль только, что с этого телефона вы никуда не сможете позвонить, но если у нас всё получится, Геннадий Иванович, то уж вы мне поверьте, через три года такие телефоны, только попроще, будут продаваться на каждом углу и даже в самой глухой таёжной деревне или горном ауле любой человек сможет позвонить куда угодно. Вот это я вам точно гарантирую.

Генерал так заинтересовался телефоном Сергея, что он был вынужден остановиться и примерно полчаса показывал ему, как пользоваться этой хитрой штуковиной. Особенно генералу понравилось, что с помощью этого телефона можно было слушать музыку. Сергей, понимая, что теперь ему будет очень трудно забрать телефон назад, отдал Геннадию Игоревичу зарядное устройство, но при этом всё же сказал:

— Даю его вам с возвратом. Мне его подарил на день рождения мой очень хороший друг.

Генерал понимающе кивнул головой и тут же сказал:

— Обязательно верну его тебе, Сергей. На счёт досье я так понял, что оно находится в твоём компьютере. Оно меня очень интересует, как и эти твои голубые таблетки, из-за которых я чувствую себя сегодня просто замечательно. — Они поехали по ночной Москве дальше и генерал задумчиво сказал — Знаешь, Серёжа, главное, чего ты ни в коем случае не должен требовать от Юрия Владимировича, это перемен политического характера. Он коммунист и настоящий большевик-ленинец, а потому никогда не пойдёт на поводу у буржуев, пускай и российских. Не для России вся эта демократическая чушь и многопартийность, о которой я недавно узнал благодаря тебе. А вот то, что сделали наши китайские товарищи, лично мне нравится, хотя какие они нам товарищи. Так, попутчики, которые так и норовят засунуть руку в наш карман. Но они правильно поступили. Да, и ты молодец. Хорошо подготовил материал по Китаю. Минут за пятнадцать обрисовал всю картину. Думаю, что Юрию Владимировичу это понравится. А скажи-ка мне, Сергей, ты ведь это просто так сказал про то, что устроишь военный переворот? Решил припугнуть старика? Как говорят блатные, взять на понт?

Сергей, быстро обгоняя двигавшуюся впереди «Волгу», отрицательно помотал головой и сказал:

— Нет, товарищ генерал, если этот мой визит в прошлое окажется провальным, то в следующий раз я именно так и поступлю. Понимаете, кто-то очень могущественный поместил меня во временную петлю и до тех пор, пока я не найду правильного решения, мне из неё не выбраться. Если я сделаю всё так, как нужно, то выскочу из неё и буду жить, любить Юлю, работать, ведь для меня уже не будет иного будущего как то, в которое мы двинемся все вместе. Так что чем скорее это произойдёт, те лучше будет для меня же самого. Мне просто не придётся мучиться лишний раз, а то ведь мне эти проходы в прошлое уже надоели. А вот что касается воззрений Юрия Владимировича, Геннадий Игоревич, да и ваших собственных идеалов, то будьте покойны, мои собственные с ними совпадают почти полностью, только с поправкой на то, что я всё же буржуй. Понимаете, я человек левых убеждений, хотя и считаю «Капитал» Маркса жалкой и никчёмной книжонкой, но это пусть останется между нами. Труды Ленина тоже были бессмысленной тратой времени. Понимаете, взять то власть в свои руки большевики взяли, вот только социализма так и не построили, а вместо него создали госкапитализм наихудшего пошиба. Что показали вам результаты прошлого года в сельском хозяйстве? Куда вы вообще его загнали, это бедное сельское хозяйство? Геннадий Игоревич, вам не стыдно за то, что до революции царская Россия кормила хлебом пол Европы, а в ваше время Советский Союз не может прокормить свой собственный народ? А что творится в армии, во флоте? Ну, а как вы объясните мне, что пожарный, человек который восемь раз в месяц готов умереть спасая людей из огня, получает зарплату в пятьдесят четыре рубля? Как вы мне это объясните? Послушайте, товарищ генерал, мы же богатейшая страна в мире! Понимаете, наши природные ресурсы стоят даже по нынешним ценам порядка двухсот триллионов долларов и это в то время, как вся мировая экономика не стоит и двадцати пяти триллионов, а как живут советские люди? Вы представляете себе пенсию в четырнадцать рублей? Именно такую пенсию получают сегодня некоторые женщины, которые родили по семь, восемь детей и потому не могли работать. Орден «Мать Героиня» вы им дали, а пенсию нет! Ну, и как вы прикажете всё это называть? Почему у повара первого разряда зарплата всего семьдесят рублей? Вы что, специально заставляете его воровать продукты из столовой? Товарищ генерал, я не говорю, что за всё это кто-то должен ответить по всей строгости закона, но именно это и нужно менять в первую очередь. Нужно сделать так, чтобы наши люди жили лучше и богаче американцев и тогда вы, старые коммунисты, сможете сказать, что не зря прожили жизнь. Равенство в нищете это полное дерьмо! Нужно сделать так, чтобы было равенство в богатстве. Вот тогда вашей конторе и не придётся бороться с диссидентами. Самое же смешное заключается в том, что благоустроенная страна с хорошими дорогами, чистая, сытая и спокойная, в которой можно не запирать двери домов, это и есть социализм и он, представьте себе, уже построен в Исландии, Швеции, Швейцарии. России не нужна западная модель демократии, ей нужен здоровый патернализм и единоначалие, если хотите, строгий, но справедливый и добрый начальник, а вся эта многопартийность должна быть превращена просто в плюрализм мнений внутри одной партии. Хотите принять правильное решение, выслушайте несколько десятков мнений, отбросьте самые вздорные, а остальные суммируйте и примите на этой основе взвешенное, здравое решение. В общем КПСС для советского народа должна быть и папой, и мамой в одном лице, а то, что творится внутри КПСС, это уже её собственное дело. Генеральных линий ведь было намечено до чёрта, вот только к чему это привело? Пока что ни к чему хорошему.

Генерал озабоченно поцокал языком и сказал:

— Сергей, ты высказал уже достаточно, чтобы при Сталине тебя поставили к стенке, но вопросы ты задаешь мне в общем справедливые. Мы действительно очень сильно недоплачиваем людям, но тут уж извини, приходится по одёжке протягивать ножки. На большее просто денег не хватает, так говорят все наши экономисты и с этим ничего не поделаешь.

— Да, в гробу я видал этих всех этих ваших грёбаных экономистов! — Чуть ли не заорал Сергей — Придурки они конченые! Поймите, товарищ генерал, вся эта сволота рубля не заработала. Их ни украсть послать, ни посторожить поставить. Госплан, да, там работают толковые мужики и этот ваш товарищ Байбаков отличный специалист, но между государственным планированием и реальной экономикой, то есть бизнесом, лежит огромная пропасть. Государственное планирование опирается на достигнутые результаты, а бизнес-планирование опирается на иное. Доступность ресурсов, в том числе и трудовых, их оптимальная стоимость, возможности сбыта готовой продукции и наиболее оптимальные цены, управление рисками. В общем много чего приходится учитывать, в том числе даже национальные традиции, но зато лично я всегда точно определяю что принесёт прибыль, а на чём ты точно прогоришь, за что меня и ценят мои партнёры. Дайте мне всего три года, и я всю Европу завалю самым дешевым и при этом самым лучшим мясом, а на столе у советского человека оно будет каждый день на завтрак, обед и ужин не говоря уже о том, что молоком вы сможете мыть танки и смазывать их сливочным маслом. Не такое уж это и великое дело, поднять сельское хозяйство и сделать так, чтобы народ рвался из города в деревню, а не наоборот. Во многих аулах республик Северного Кавказа и сёлах Ставрополья и Кубани мы именно так и сделали. Денег, конечно, вложили немало, но заработали на этом почти в пять раз больше и при этом держали самые низкие цены в Москве.

Геннадий Игоревич как-то странно заёрзал на своём сиденье и спросил робким, чуть ли не заискивающим голосом:

— Сергей, неужели ты действительно можешь поднять сельское хозяйство страны всего за три года?

Нахальный русский миллионер хохотнул и сказал:

— Товарищ генерал, я же вам не Василий Алексеев. Нет, я разбираюсь в сельском хозяйстве, особенно в животноводстве, но поднимать его буду не я, а сами колхозники. Правда, контроль над всем нужно будет установить просто жесточайший, но и поменять придётся очень многое.

Генерал нетерпеливо махнул рукой и воскликнул:

— Что нужно будет поменять, то и поменяем! С контролем проблем тоже не возникнет, Сергей. Контролёров у нас и так хватает, а вот как быть с воровством?

Сергей улыбнулся и весёлым тоном сказал:

— Ну, если пойти по тому пути, который я намерен предложить сначала Юрию Владимировичу, потом Леониду Ильичу, а он уже политбюро и съезду, то фиг кто-нибудь у крестьян сможет украсть хотя бы один колосок с поля.

Собеседник Сергея, почуяв насмешку, сразу же сердито насупился и громко рыкнул:

— Парень, не зарывайся, я ведь не шутки приехал слушать.

— А я и не шучу, товарищ генерал. — На полном серьёзе ответил Сергей — Перемены нужны Советскому Союзу, но не политические, а экономические и социальные. На эту тему мы в «Главпродснабе» подготовили целый меморандум на три с половиной тысячи страниц, из которого полторы тысячи, это строго секретная его часть, которая должна быть доступна только членам политбюро, да, и то не всем. Кое-кому из них я не очень-то доверяю, но зато многих искренне уважаю.

Сменив гнев на милость, генерал улыбнулся и сказал примирительным тоном:

— Ну, с этим Юрий Владимирович разберётся если не сам, то с помощью Леонида Ильича. Послушай, Сергей, а откуда у тебя такая убеждённость в том, что ты вытащишь сельское хозяйство из этой ямы? Поверь, в ЦК КПСС сидят далеко не дураки, а оно у нас по прежнему планово убыточное. Наша страна даже начала закупать зерно в Америке.

Сергей презрительно фыркнул и спросил:

— Ну, и кто назовёт их после этого умными? Ладно, Геннадий Игоревич, мне не хочется выглядеть в ваших глазах филистером, но поверьте, всё дело здесь не в технологиях, а в отношении к людям и в организации производства. Одним ведь сельским хозяйством нам будет не обойтись. Нужно менять весь экономический уклад и действительно делать социализм социализмом. Вот когда чрез три-четыре года зарплата при нынешних ценах будет составлять в среднем две тысячи рублей по стране, а объём валового национального продукта увеличится раз в пятьдесят, тогда мы и посмотрим где будет Америка со всеми своими амбициями и каким станет социалистический лагерь. Если вас смущают такие цифры, то извините, как говорит мой очень хороший друг в будущем, Володя, шилом моря не нагреешь, х…м душу не спасёшь. Если работать, то с полной самоотдачей, пользой для родины и некоторой выгодой для себя.

Генерал громко рассмеялся и воскликнул:

— Вот ты себя и выдал, шельмец! Я поначалу не поверил твоему тестю, что ты в этом своём будущем был миллионером, а теперь вижу, что точно был, раз вспомнил о личной выгоде? Ну, и много у тебя их было, этих самых миллионов на наши деньги?

Сергей слегка улыбнулся и ответил:

— Да, в общем-то не мало. Если перевести на доллары, то где-то под тридцать миллионов, ну, а если на реальную цену рубля, то сто пятьдесят миллионов рублей и со всех своих миллионов я честно заплатил государству налоги.

С силой хлопнув Сергей по колену, Геннадий Игоревич сказал Сергею с убеждённостью в голосе:

— Ладно, дорогой ты мой миллионер из будущего, я пойду думать, а ты возвращайся к Ивану Григорьевичу на дачу и с утра не отходи от телефона. Сначала к вам нагрянет несколько телохранителей Юрия Владимировича, чтобы всё проверить там как следует, а потом и он сам подъедет. Не знаю уж, возьмёт он меня с собой или нет, но я тебе точно позвоню.

Сергей подвёз генерала к самому подъезду высотки на Котельнической набережной, проводил до дверей и сел в машину. Улицы полуночной Москвы были совершенно пусты и поэтому он ехал очень быстро.

Глава 13. Первый разговор Сергея с Юрием Владимировичем Андроповым

Когда Сергей домчался до Переделкино, на даче никто не спал. Все собрались на кухне и ждали его. Даже ворота и те были открыты. Как только он въехал во двор, из двери первой выбежала на крыльцо Юля. Он махнул ей рукой и пошел закрывать ворота. Володя и Виктор бросились ему помогать. Первым вопросом Дмитрия Ивановича, когда он подошел к дому, было:

— Ну как поговорили, Сергей?

Он ответил тестю почти официальным тоном:

— Нормально, Дмитрий Иванович, велено завтра с утра ждать гостей из вашей конторы. Геннадий Иванович пообещал, что доложит обо всём Юрию Владимировичу и тот приедет.

Тесть понял всё правильно, обнял одной рукой его, а второй Юлю и подталкивая их дверям, сказал:

— Ну, тогда пойдёмте поужинаем и спать. Мама постелила вам в соседних комнатах на первом этаже.

Сергей понимающе кивнул головой, но всё же сказал:

— Спасибо, батя, это будет очень хорошая проверка Серёги Чистякова на вшивось. Мы с Юлей договорились, что до тех пор, пока у нас всё не получится, мы с ней о любви даже не будем вспоминать. Так ведь, любимая?

Будущий тесть широко улыбнулся и промолчал, а Юля слабеньким голоском пискнула:

— Да, Серёженька. — После чего, входя в дом, спросила его молящим голосом — Но мы сможем поговорить с тобой наедине хоть, полчасика?

Сергей пропустил в дом Дмитрия Ивановича и ответил:

— Да, хоть два часика. Сейчас поужинаем, оденемся и прогуляемся по Переделкино. — Повернувшись к хозяину дачи, он спросил его с улыбкой — Тут же у вас нет хулиганов?

Тот окинул его взглядом и насмешливо сказал:

— До тебя, парень, не было ни одного. Тут нам Володя рассказал о том, как ты приводил в чувство одного мерзавца в ресторане, так мы здорово хохотали. Правда, потом Витя рассказал о том, как ты этого Самсона в его сне на пол уложил, и мне уже было не до смеха, Сергей. Такое не под силу даже волкодавам.

Усмехнувшись, Сергей ответил подсаживаясь к столу:

— Эх, дядя Ваня, для них это может быть были и сны, а я всё это пережил и прочувствовал наяву. Правда, я подозреваю, что Витин дядька, если и этот мой поход в прошлое не увенчается успехом, в ночь перед моим следующим возвращением не будет видеть никаких снов, как и Юрий Владимирович.

В корзинах ещё хватало кавказской снеди, да, и Иван Григорьевич приехал на дачу не с пустыми руками, а потому сели они не к пустому столу. Хотя Сергею всё приходилось тащить на себе в подворотню, он всё же взял с собой несколько банок кофе, сигареты, ещё кое-что по мелочам, а также три бутылки французского коньяка, одну из которых он и принёс на кухню. Когда они поужинали, Сергей, прежде чем пойти с Юлей погулять, встал из-за стола и предложил смущённым голосом:

— Мама, девчонки, пойдёмте со мной, я должен вам кое-что передать, прежде чем родное государство не начало меня грабить по полной программе. То есть подчистую. — Они прошли в зал, Сергей открыл один за другим оба кофра и сказал густо покраснев от смущения — Ну, это в общем средства женской гигиены. Железки, что я привёз с собой, довольно хрупкие, а потому нашим компьютерщикам их нужно было чем-то переложить, вот я и предложил использовать для этого не поролон, а прокладки и попросил нашего главного поборника красоты и стиля, Инну, послать девчонок за этими делами. — Сергей стал аккуратно вынимать из углов пакетики — Они немного смялись, но вам же из них не стрелять, думаю что отлежатся и расправятся.

Женщины налетели на эти предметы с крылышками, словно белки на орехи, и мигом их поделили между собой, а Нина Захаровна поцеловала Сергея в щёку и сказала дочери:

— Гордись, Юлечка, тебе достался в мужья очень хороший и на редкость заботливый парень. Редко встречаются мужчины, которые помнят о таких вещах.

Сергей усмехнулся и ответил тёще:

— Да, как же, забудешь в моё время об этом, когда по телевизору чуть ли не через каждые двадцать минут их рекламируют, как будто самыми большими проблемами для страны являются перхоть, кариес и критические дни у женщин. — Увидев строгий взгляд Нины Захаровны, Сергей тотчас принялся оправдываться перед ней и всеми остальными — Нет, я не имею ничего против того, чтобы у женщин было всё, просто зачем же это рекламировать по телевизору. К тому же мне кажется, что таким образом эти рекламщики просто убивают в женщине загадку. Ой, простите меня, что я об этом заговорил. Пойдём, Юлечка, подышим свежим воздухом с часок, а то я кажется перегрелся.

Они оделись и вышли из дома, но никуда гулять не пошли, а вместо зашли в беседку, стоящую в дальнем углу участка. Сергей сел на скамейку, посадил Юлю к себе на колени и влюблённые стали просто целоваться. Девушке может быть и хотелось чего-то большего, но они оба не стали позволять себе ничего, кроме поцелуев, да, и те были скорее нежными, чем страстными. Вот только Юле не очень нравилось, что лицо Сергея за долгие часы поездки покрыла колючая щетина. Он понял это, крепко обнял девушку и прижал к себе. Положив голову ему на плечо, Юля спросила его грустным голосом:

— Серёжа, как ты думаешь, они поймут тебя?

— А чёрт их знает. — Со вздохом ответил Сергей — Кое-какие биографические данные мне об этой гопкиной компании известны, но ты же понимаешь, Юлечка, что все биографии пишутся либо для того, чтобы очернить человека, либо для того, чтобы его возвеличить. Попробуй по ним догадайся, кем он является на самом деле, приличным человеком или конченым негодяем.

— Но ведь о людях нужно судить по их делам, а не по тому, что говорят о них, Серёжа. — Сказала ему Юля.

Сергей улыбнулся и ответил со вздохом:

— Не всё так просто, Юлечка. Очень часто человек делает не то, что ему хочется, а то, к чему его подталкивают обстоятельства. Человек существо сложное и потому весь состоит из компромиссов, зависит от обстоятельств, практически всегда несвободен и очень не любит принимать ответственные решения. Есть даже такая поговорка, — если человек хочет что-то сделать, он ищет способ, ежели он не хочет ничего делать, то ищет причины. Так вот, любимая, причину всегда найти намного легче и не одну, а десятки и все они будут одна важнее другой и тут ты хоть кол ему на голове теши, но он с места не сдвинется.

Юля горестно вздохнула и спросила:

— Неужели всё так плохо, Серёжа? Неужели наступит двадцать четвёртое число и я так и не стану твоей?

Он прижал Юлю потеснее к себе и сказал с насмешкой в голосе, громко и уверенно:

— Девочка моя, генерал Столбов ещё не знает, с каким бесом он встретился. Завтра я их обоих так отрихтую, что они оба, во-первых, будут вертеться, как ужи на сковородке, а, во-вторых, раньше ночи с этой дачи фиг выедут. Никого из вас, разумеется, к разговору не подпустят и близко, но ты запомни, чем дольше будет продолжаться этот разговор и чем чаще он будет переходить на крик, тем спокойнее ты можешь себя чувствовать. Ну, а если разговор и вовсе будет вестись очень тихо, то это означает, что дела у Денди и вовсе идут блестяще. Знаешь, Юлька, с какими монстрами мне приходилось вести переговоры? Когда-то, когда я учился в Оксфорде, бывая там наездами, я так рихтовал фейс тамошним профессорам, что они даже прозвали меня Крейзи Рашен за то, что критиковал я их просто нещадно. Особенно все эти экономические теории и доктрины, которые в реальной жизни не стоят и выеденного яйца. Так что я не боюсь завтрашнего, нет, теперь уже сегодняшнего, разговора.

Они посидели ещё с полчаса и вернулись в дом. Им действительно постелили в комнатах, расположенных одна напротив другой рядом с ванной комнатой, но Сергею это было совершенно безразлично. Нет, ему не была безразлична Юля, но он уже с головой ушел в беседу с Юрием Владимировичем Андроповым, а потому подвёл девушку к двери её комнаты, поцеловал и тотчас пошел в свою. Быстро раздевшись, он лёг в постель и почти тотчас уснул. Проснулся же он от того, что до него донеслись вкусные запахи с кухни. Сергей встал позже всех и его не смогла разбудить ни беготня народа по дому, ни шум воды в ванной. Он встал, быстро натянул брюки и вышел в коридор, встретившись нос к носу с Ниной Захаровной. Увидев татуировки на его груди и плечах, женщина широко заулыбалась и спросила:

— И как же ты вытерпел это, Серёжа? Больно было?

Он выкатил грудь колесом и ответил:

— Красота требует жертв, а вообще-то не очень.

Приняв душ и побрившись, Сергей быстро оделся в свой самый красивый и дорогой костюм и пришел к завтраку. За стол никто ещё не садился и поскольку все остальные пришли на кухню будучи одетыми по-домашнему, то на какое-то мгновение возникла неловкая пауза. Её разрядила Юля, которая сказала:

— Серёже нужно входить в образ.

Все дружно закивали головами и лишь один Иван Григорьевич проворчал недовольным голосом, погрозив девушке пальцем:

— Ты мне это брось, девочка, твой жених не актёр.

— Но к своим обычным привычкам мне тем не менее нужно возвращаться как можно скорее, Иван Григорьевич. — С лёгким поклоном сказал Сергей и попросил — Вы позволите немного покомандовать в вашем доме, Иван Григорьевич?

Дед Лены закивал головой и воскликнул:

— Да, сколько угодно, Серёженька. — Но потом всё же признался — Сергей, я тебя в этом костюме даже не узнал сначала.

Широко и дружелюбно улыбнувшись хозяину дома, Сергей поблагодарил хозяина дома:

— Спасибо, Иван Григорьевич. У вас найдётся в доме два кресла для наших высоких гостей?

— Да, хоть четыре! — Воскликнул Иван Григорьевич.

— Нет, четыре не нужно. — Сказал Сергей вооружаясь ножом и вилкой — Нужно именно два. Скорее всего Юрий Владимирович привезёт с собой Геннадия Игоревича, вот для них-то мы и поставим перед телевизором два кресла и журнальный столик. Мы привезли с собой минеральной воды, а вы, Нина Захаровна, приготовите для Юрия Владимировича обед из тех продуктов, что я принёс с собой из Москвы и купил на рынке. У него больные почки и ему нужна специальная диета. Вот, возьмите, готовить будете по этому рецепту и на пару. Пароварку, слава Богу, искать нигде не нужно, она есть у Ивана Григорьевича.

После завтрака они занялись подготовкой к встрече гостей, а в половине десятого на дачу позвонил генерал Столбов и известил Сергея, что они приедут к часу дня. Ещё он намёком известил его о том, что скоро к ним должны будут пожаловать гости и они не заставили себя долго ждать, прикатив на автобусе. Всего прибыло человек двадцать мужчин и одна женщина средних лет. Мужчины в штатском подошли к крыльцу и немигающе уставились на обитателей дачи. Сделав рукой вальяжный жест, чтобы телохранители приступали к своей работе, Сергей подошел к женщине, вежливо поклонился ей и спросил вполголоса:

— Вы личный врач Юрия Владимировича?

— Нет, я его медсестра, меня зовут Лидия Васильевна. — Ответила та — Просто меня попросили посмотреть на кухню в этом доме. Вдруг Юрию Владимировичу захочется выпить чаю?

Сергей кивнул головой и сказал с облегчением:

— Вот и прекрасно, тогда вы проконтролируете, что наши девушки приготовят Юрию Владимировичу на обед, а пообедать ему у нас непременно придётся. Не волнуйтесь, я знаю его диагноз и мы привезли с собой специальные продукты. У меня будет к вам большая просьба, Лидия Васильевна. Прочитайте пожалуйста эту аннотацию. Я привёз с собой прекрасное средство, которое очень хорошо поддерживает силы человека и оно совершенно безвредно для диабетиков. Думаю, что Юрию Владимировичу оно ничем не повредит. Этот стимулятор содержит только природные компоненты и в нём нет никакой химии. Геннадий Игоревич его уже испробовал на себя и остался доволен.

Медсестра широко заулыбалась и воскликнула:

— О, я это уже заметила и даже опробовала ваш стимулятор на себе. Это ведь вы дали генералу Столбову одну упаковку?

Сергей кивнул головой и провёл медсестру на кухню. Вскоре к нему подошел мужчина лет пятидесяти и обалдело хлопая глазами вежливо попросил его:

— Сергей Александрович, не могли бы вы показать моим людям, что находится внутри этого, даже не знаю, как и назвать ту штуковину, которая стоит в зале?

Выходя из кухни, Сергей беспечным тоном сказал:

— Это телевизор, самый обычный телевизор. Пойдёмте, я сниму с него заднюю панель. Поверьте, в этом доме нет ни одного предмета, который представлял бы из себя хоть какую-то опасность для Юрия Владимировича. Полковник Романов по моей просьбе осмотрел его ещё вчера, но вы всё равно осмотрите всё ещё раз, а снайперов лучше всего отправить на чердак. Мы там для них уже приготовили удобные лёжки. Все наши машины можно выгнать на улицу и поставить подальше от дачи. Всё равно улица будет перекрыта и их никто не зацепит. И вот ещё что, не стесняйтесь, пожалуйста, можете обыскать каждого из нас и начните прямо с меня. На мне кроме этой серёжки в ухе, нет больше ни грамма металла. Мои друзья всё это время будут находится наверху, если вы не решите, что их нужно отправить на какую-нибудь соседнюю дачу.

Мужчина, осматривая внутренности телевизора, отрицательно помотал головой и сказал:

— Нет, пусть остаются в доме. Я только перекрою доступ в эту половину дома и всё. — Немного замявшись, он всё же спросил — Сергей, а что это за стимулятор вы дали генералу Столбову вчера днём? Он сказал, что уснул сегодня ночью, как убитый, а утром подскочил с кровати даже без будильника. Говорит, что фенамин ему даже в подмётки не годится. Это так?

Сергей подошел к комоду, на верхней крышке которого лежало несколько упаковок стимулятора, названного его создателями просто и незатейливо — «Супердрайв» потому, что они были прежде всего бизнесменами, взял их все и сказал отдавая:

— Можете принять, если хотите. — Он демонстративно глядя в сторону перетасовал все упаковки и не глядя выдавил себе на ладонь одну капсулу, проглотив которую сказал — Три-четыре штуки подряд принимать можно запросто, тогда можно трое суток не спать, но глаза будут всё равно красными, так что альбуцит лучше всего при себе всё же иметь. Не запивать и в течение часа лучше ничего не есть. Так он быстрее усваивается и тогда действует до двух суток. Зато голова от него работает, как часы.

Мужчина взял упаковки с «Супрдрайвом», передал их своему помощнику и велел раздать всем людям, приказав, чтобы те не пили и не лезли в карманы за бутербродами потому, как им тут точно придётся задержаться. Посмотрев на кресла, он сказал:

— Вы правильно сделали, что поставили всего два кресла и стул, разговор состоится в очень узком кругу. — Жестом выпроводив всех из зала, он спросил — Парень, а ты в самом деле прибыл к нам из будущего? Как подумаю о том, что ты из две тысячи десятого года, даже жутко становится.

Сергей тихо ответил:

— Да, я из будущего, причём из такого, что не приведи господи. В моём будущем двадцать четвёртого февраля началась третья мировая и американцы нас раздолбали очень основательно. Мы им ответил так, что в Америке вряд ли кто выживет, только боюсь, что и у нас никто в живых не останется. В общем всё северное полушарие сгорело к чёртовой матери и потому я здесь. Только не спрашивайте меня, как я здесь очутился. Увы, но этого я и сам не знаю, но знаю, что меня специально отправили в прошлое. Поэтому я и притащил с собой этот телевизор. Вот и всё, что я могу вам сказать. Поймите, об остальном я могу говорить только с вашим шефом, а он уже сам решит, о чём вам следует знать, а о чём нет, так что не обессудьте.

Начальник охраны Андропова кивнул головой и ответил:

— И на том спасибо, Сергей Александрович. — В кармане у него зашумела рация, он отошел в сторону, переговорил с кем-то и сказал — Ну, всё, Юрий Владимирович уже на подъезде. Будет здесь через пятнадцать минут. Вы не обидитесь, если я попрошу всех ваших друзей кроме полковника Романова подняться наверх? С ним Юрий Владимирович хочет переговорить отдельно.

Даже если Сергей обиделся бы очень сильно, он всё равно ничего не смог бы сделать, а потому сам попросил всех, кроме Дмитрия Ивановича, подняться наверх. Он вышел вместе с тестем во двор и стал ждать приезда Андропова. Ворота были распахнуты настежь, их машины отогнали подальше и вскоре Сергей увидел, как по улице на большой скорости проехала чёрная «Волга», за ней ещё одна и вскоре во двор лихо въехал бронированный «Зил-114». Мужчина в штатском, с которым он разговаривал, бросился к задней дверце, открыл её и из машины выбрался пожилой мужчина в очках, который был на вид старше своих шестидесяти двух лет, но глаза его озорно блестели. Одет он был в далеко не новое, добротное, тёмно серое драповое пальто и серую шляпу. Сергей незаметно коснулся руки отца Юли и шепнул:

— Батя, иди, поздоровайся с ним, а я постою в сторонке. Подзовёт, подойду, но скорее всего вы сейчас войдёте в дом и поговорите сначала без меня. Ты меня там сильно не нахваливай.

Полковник Романов, одетый в парадный мундир, строевым шагом подошел к Андропову и негромко представился. Тот улыбнулся и пожал ему руку. Генерал Столбов на этот раз приехал не в форме, а в штатском. Он тоже пожал руку полковнику, после чего одним взглядом сделал Сергею знак, чтоб