Марианна. Книги 1-6 [Жюльетта Бенцони] (fb2) читать постранично, страница - 823

исключительно контрастами деревьев и лужаек, бассейнов с проточной водой, где неподвижные статуи имели такой скучающий вид. Теперь цветы выглядывали повсюду, словно какой-то шаловливый волшебник рассыпал по парку все краски радуги.

Тут были розы, особенно много розовых, высокие олеандры, бледные и душистые, громадные перламутровые пионы из Китая, гигантские фиолетовые рододендроны и незапятнанной белизны лилии… Фантазия цветов! И их великолепие вернуло жизнь в этот громадный сад.

Она играла в сверкающих струях фонтанов, аккомпанировавших пению птиц. Ибо они тоже тут, птицы. Тогда их почти не было слышно, словно нависшая над этим владением давящая тоска пугала их. Теперь они пели от всего сердца.

Забавляясь удивленным видом Марианны, Жоливаль, нагнувшись, коснулся ее руки.

— Вы грезите, Марианна, или проснулись? Можно подумать, что вы никогда не видели этот чудесный сад.

Она вздрогнула, словно, в самом деле только что проснулась.

— Это почти правда! Я никогда не видела его таким. Тогда не было ни цветов, ни птиц, ни настоящей жизни, мне кажется… Все это как удивительный сон.

— Вы были так напуганы. Просто вы плохо смотрели.

И Жоливаль рассмеялся, поворачиваясь к своей жене, словно призывая ее в свидетели. Но Аделаида, просунув руку под руку Марианны, покачала головой.

— Вы ничего не услышите, друг мой. Я полагаю, что все эти перемены связаны с появлением ребенка! А перед ребенком даже сухой пень зацветет.

Уже прошел месяц, как Аркадиус и Аделаида поженились. Вернувшись в Париж в январе, Марианна нашла их обоих, живших практически безвыходно в особняке на Лилльской улице, угнетенных болью, которую они вместе делили и которая мало-помалу сблизила их. Они были уверены, что Марианна погибла, и оплакивали ее.

Прибытие официальных бумаг, делавших Аделаиду законной владелицей фамильного дома вместо Марианны, не внесло ясности, а наоборот. Это неожиданное наследство окончательно убедило их, что Марианны нет на этом свете, тем более что никакой весточки от нее не поступало. И тогда они полностью ощутили свое одиночество и заброшенность, не зная, как жить дальше. Особняк д'Ассельна превратился в своего рода мавзолей, за закрытыми занавесями которого они готовились к неотвратимому концу, пользуясь услугами одного Гракха…

Гракха, больше не оглашавшего воздух своим пением…

Вечером, когда заляпанная грязью карета с Марианной и Барбой остановилась у подъезда, путешественницы увидели, как появились старик и старуха, поддерживавшие друг друга под руки и едва не умершие от радости…

Это неожиданное возвращение действительно было великим и чудесным событием. Начались бесконечные объятия и поцелуи, а Гракх после того, как тоже поцеловал хозяйку, присел на ступеньку и никак не мог остановить слезы.

Ночь прошла в рассказах о пережитых приключениях: Аркадиуса и Гракха с обозом генерала Нансути, Марианны и Барбы — на бесконечной дороге домой. Не обошлось без еды и выпивки. Аделаида, долгие месяцы питавшаяся кое-как, мгновенно вновь обрела свой сказочный аппетит. И в эту памятную ночь она поглотила цыпленка, целый паштет, чашку компота и две бутылки шампанского.

К рассвету она изрядно опьянела, но была счастлива, как королева. Когда она, слегка пошатываясь, ушла на покой, Жоливаль повернулся к смотревшей на портрет отца Марианне.

— Что вы собираетесь теперь делать?

Не отводя глаз от гордого лица, иронический взгляд которого, казалось, следил за ее движениями, она пожала плечами.

— То, что я должна! Пришла и мне пора стать взрослой, Жоливаль! И я уже устала от приключений. В них разрываешься, теряешь силы, а пользы — никакой.

Существует Себастьяно… Я больше не хочу ни о ком думать, кроме него.

— Кроме него… одного? Вспомните, что рядом с ним кто-то есть…

— Я не забываю. Ведь можно обрести немного счастья, принося его другому. А он, Жоливаль, более чем заслужил быть счастливым.

Он подтвердил это кивком, затем после легкого колебания спросил:

— И вы не испытываете никаких сожалений?

Она взглянула на него так же гордо, как при расставании на Бофора. Но в этом взгляде больше не было гнева. Он был спокоен и чист, как волна на солнце.

— Сожалений? Не могу сказать! Единственное, что я знаю, — это то, что впервые за долгое время я в мире сама с собой…

Бесконечное путешествие истощило; ее, . Так что перед отъездом в Италию она решила провести некоторое время в этом доме, который, конечно, всегда будет открыт для нее. Повидалась с некоторыми друзьями. Фортюнэ Гамелен рыдала, как пансионерка, когда Марианна рассказала ей о ее встрече с Франсуа Фурнье. Талейран, по-прежнему сердечный и в равной мере язвительный, был напряженный и нервный, как и сам Париж, который Марианна плохо узнавала.

Город выглядел хмурым. Император вернулся в него почти тайком, затем вслед за ним, неделя за неделей, появлялись выжившие из того, что было самой прекрасной армией в мире: раненые, --">