Марианна. Книги 1-6 [Жюльетта Бенцони] (fb2) читать постранично, страница - 825

понесла его, дрыгающего ножками и протестующего против такого неожиданного обращения.

— Замолчите, мое сокровище, — сказала она ему, смеясь и плача одновременно. — Это ваша мама!

— Ма-ма… ма-ма… — нараспев стал повторять малыш, а от звуков его голоса таяло сердце Марианны.

В свою очередь, она бросилась вперед, охваченная нежностью, и сошлась с Лавинией как раз вовремя, чтобы помешать ей рискнуть сделать реверанс, что с малюткой на руках было довольно трудно. Но она удержала руки, уже готовые принять ребенка.

Прижавшись к плечу старой дамы, он с обычной у детей боязнью смотрел на нее, и Марианна теперь не смела даже пошевельнуться. Она осталась на месте со сложенными руками, пожирая глазами этого ребенка, который был ее ребенком, до глубины души взволнованная, найдя его таким прекрасным.

Себастьяно выглядел большим для своих пятнадцати месяцев. У него было маленькое круглое личико, на котором сияли большие зеленые, как у матери, глаза. Облегавший его белый костюм позволял видеть легкий золотистый загар шеи и пухленьких ручек. Черные локоны поблескивали на его головке, и когда он вдруг улыбнулся, Марианна увидела, как сверкнули белизной три или четыре зуба.

Донна Лавиния осторожно отсоединила его ручки от своей шеи.

— Ну вот, — сказала она тихо, — возьмите же его, госпожа! Он ваш…

Вопреки опасениям Марианны ребенок не сопротивлялся. Он перешел из рук в руки, словно это была для него самая обычная в мире вещь. Марианна ощутила, как к ее шее прикоснулась теплая маленькая ручка.

— Мама… — пролепетал малыш. — Мама…

Тогда, изо всех сил удерживая слезы, чтобы не испугать его, она осмелилась наконец поцеловать своего сына. Волна любви поглотила ее, стремительный поток, смывший последние сожаления, последние сомнения, тогда как в глубине ее затихал пугающий голос, постепенно удаляясь:

«Ты никогда не увидишь его… Ты никогда не возьмешь его на руки… Ты не сможешь…»

Вместе с Лавинией, держа сына с гордостью императрицы, Марианна подошла к ожидавшим, тоже взволнованным до слез этой сценой, которую все, с самого отъезда из Парижа, ожидали с нетерпением и беспокойством. Жоливаль поздоровался с Лавинией на правах старого знакомого и представил свою жену, затем, поскольку все собрались войти во дворец, Марианна решилась наконец задать вопрос, который давно жег ей губы.

— Князь… мой муж… Могу я его увидеть?

Перед сияющей улыбкой экономки она почувствовала себя немного смущенной.

— Конечно, госпожа, вы увидите его, — воскликнула Лавиния, — когда он вернется.

— Вернется? Его нет на вилле? О Господи! Неужели он путешествует?..

Внезапно она ощутила разочарование и непонятный страх. Уже столько месяцев жила она с мыслью встретить этого удивительного и привлекательного человека, остаться с ним, разделить нечеловеческую жизнь, которую он себе избрал… и теперь она узнает, что надо еще ждать, чтобы преподнести ему в дар себя.

Она была так разочарована, что, когда Лавиния рассмеялась, едва не обиделась и не сразу поняла, что она говорит.

— Нет, ваше сиятельство, он не путешествует. Его сейчас нет дома, вот и все! Но он не задержится. Он пошел на выгон.

— Ах, он пошел…

Затем внезапно она поняла.

— Донна Лавиния! Вы говорите, что он вышел? Он снаружи… средь бела дня?

— О, да, госпожа… Покончено с кошмаром, покончено с проклятием. Смотрите! Ради ребенка посадили все эти цветы, и все дурное забыто. Невозможно было дальше жить взаперти. Малыш, который любит его, не понял бы почему. Это было нелегко, но мне удалось с помощью отца Амунди убедить его. Так вот, когда мы вернулись сюда, мы собрали всех слуг, всех крестьян.

Они были все здесь… возле этих ступеней. Отец Амунди поговорил с ними, затем я, ведь я знаю их всех, ибо я одна из них, и, наконец, князь, который перед ними бросил маску из белой кожи в огонь.

— И тогда? — обеспокоенно спросила молодая женщина.

— Тогда? Они упали на колени, как перед Спасителем, и кричали, кричали. Их приветственные возгласы возносились к небу. И два дня они чествовали хозяина, который согласился наконец показать им свое лицо…

Слушайте! Это он!

Послышался лошадиный топот, пробудивший воспоминания в самых глубинах души Марианны. Это были те громовые раскаты, которые преследовали ее ночами в черные часы после ее свадьбы, подчиняясь ритму бешеной гонки белоснежного жеребца. Шум нарастал, приближался, и внезапно Ильдерим с всадником белой молнией возник перед всеми. С легкостью ласточки лошадь пролетела над широким бассейном. На руках у Марианны Себастьяно закричал от радости:

— Папа! Папа-па-па!

Марианна нежно поцеловала его и передала Лавинии. Медленно, но без колебаний она спустилась по ступенькам и одна направилась по травяному ковру навстречу всаднику. Он несся на нее, как пушечное ядро, может быть, не замечая ее… Однако она не шелохнулась, плененная дикой красотой этой скачки, рискуя быть сбитой, если Коррадо не --">