Мотылёк над хищной орхидеей [Нэйса Соот’Хэссе] (fb2) читать постранично, страница - 3

сосредоточиться на реальности и, оглядевшись по сторонам, заметил чёрный Ягуар, не слишком приметный на вид, но выглядевший массивнее большинства других местных машин. Ягуар медленно полз по улице, и Конраду показалось, что он угадывает за стеклом заднего сидения строгий силуэт с тростью в руках.

«Идиот», — отругал он себя. Красавчик из бутика вряд ли стал бы подбирать мальчиков на улице — к таким обычно очереди стоят. Он будто с картинки в журнале сошёл — и при всём лоске рождественских магазинов, изо всех сил старавшихся показать товар лицом, явно выбивался из всего, что находилось кругом. «И принц на чёрном ягуаре остановился у двери его башни и забрал его с собой».

Конраду стало смешно, но всё же он бросил ещё один косой взгляд на автомобиль, казалось, продолжавший следовать за ним. Конрад нарочно не сворачивал, чтобы не разбивать эту иллюзию и немного потешить себя, выдумывая собственную рождественскую сказку.

В свой двадцать один год он не был с мужчиной ещё ни разу — хотя первое предложение такого рода получил сразу же, едва перетащил свои вещи в кампус Эдинбургского университета.

Оно поступило от преподавателя истории испанского искусства — респектабельного мужчины с седыми висками в возрасте чуть за пятьдесят.

Конрад даже представить себе не мог, как может остаться наедине с таким человеком и целовать его, и потому поспешно сменил курс и занялся историей итальянской живописи.

Потом был ещё Жозе — его поселили с Конрадом в один блок. Жозе приезжал учиться по обмену, ему дали на знакомство с Эдинбургом всего один год, и времени даром Жозе не терял — попытался подкатить к одиноко сидевшему на общей кухне Конраду в первый же день.

Конрад дал ему от ворот поворот — но только затем, чтобы через неделю обнаружить, что за ним ухаживает его сосед. На сей раз потенциального любовника Конрад знал достаточно хорошо и не решился сразу же отказать.

Какое-то время они провели вместе, но дальше поцелуев и осторожных ласк в туалете между парами дело не зашло — Конрад всё оттягивал главное, понимая, какая ему уготована роль, и не в силах избавиться от чувства, что когда это произойдёт, он изменится целиком.

— Тебе как будто операцию по смене пола предлагают, — шутил Лоуренс, его сосед. Но шутки становились всё более натянутыми, а Конрад всё давал задний ход.

На их курсе однополых пар было три, а биполярная ориентация и вовсе была чем-то вроде местной моды, так что говорить «я не по этой части» означало бы показать себя отсталым, домашним мальчиком из Глазго — но как ни старался, преодолеть свой страх Конрад не мог.

— Я просто не хочу, — говорил он, пока Лоуренсу в конце концов не надоело тратить время попусту, и он не решил сосредоточить усилия на более доступных целях.

Конрад же остался «на своей стороне реки», хотя и продолжал тусоваться с ребятами, которые свободно целовались и обнимали друг друга на показ, а что делали уединившись — Конрад предпочитал не представлять.

Ещё в тот, первый раз, когда поступило предложение от мистера Маккоя, Конрад отчётливо понял, почему именно его отец не хотел, чтобы он учился здесь — на факультете искусств.

Борьба шла долгих несколько лет, пока наперекор отцу он не подал документы на получение стипендии и не поставил отца перед фактом, что собирается стать скульптором всерьёз.

Отец так и не простил ему этот, как он выражался, «бред», и отношения в семье оставались натянутыми до сих пор.

Впрочем, у них и не было особо времени, чтобы помириться между собой — Конрад приезжал только на Рождество, летом предпочитая колесить с друзьями автостопом по Европе. Впрочем, одну из подобных вылазок они сделали и весной — ровно в те дни, когда отцу приспичило навестить Конрада и узнать, как у него дела.

Не застав сына ни на территории университета, ни в Эдинбурге вообще, Кейр-старший (такова была фамилия всех мужчин в семье Конрада и даже некоторых девушек) твёрдо убедился в том, что сын его отправился не на учёбу, а на заработки в публичный дом. Он тщательно готовился, не скрывая от сына того, что по возвращении его ждёт громадный скандал — что ничуть не прибавило Конраду желания на лето возвращаться домой. И вот прошло ещё полгода, и снова настало время каникул — но тут уже прятаться от родных у Конрада не хватило духу. Он очень надеялся, что боевой пыл отца за прошедшие месяцы хоть немного поугас, но тот продолжал смотреть на него как на отброс, и рождественский ужин грозил вылиться в полноценную бурю со снегом и льдом.

Остановившись на остановке, Конрад дождался автобуса и, запрыгнув в него, отправился к отцу. Зонтик сестре он так и не подобрал.

Устроившись на сиденье, Конрад перестал наконец коситься на поток машин, где ему ещё с минуту назад продолжал чудиться Ягуар, и целиком погрузился в телефон.

Конрад рассчитывал вернуться в торговые ряды на следующий день, но сделать это ему так и не удалось. Весь вечер отца не было дома, и Линдси уехала вместе с ним — закупать продукты к --">