Что предназначено тебе… Книга вторая [Нэйса Соот’Хэссе] (fb2) читать постранично, страница - 3

Доминико скользнули по его бёдрам, вызывая к жизни новую волну огня.

Было странно. Стефано немного пошевелился, привыкая. Он никогда и ни с кем не оказывался лицом к лицу вот так. Так могла бы сидеть Джессика — если бы он разрешил ей, но не он сам.

Руки Доминико, помяв слегка его ягодицы, обтянутые джинсами, двинулись назад и забрались под футболку, которая была у Стефано на плечах. Пробежались кончиками пальцев по его спине, так что у Стефано потемнело в глазах.

— Что мне сделать? — глухо спросил он, подаваясь навстречу этим рукам и слегка покачивая бёдрами вперёд, так чтобы членом ощутить твёрдый бугор у Доминико в штанах.

— Что бы ты хотел? — так же глухо спросил корсиканец, продолжая поглаживать его. Глаза его потемнели, радужку почти целиком закрыли чёрные, как и его волосы, зрачки.

Стефано наклонился. Он отлично знал, чего хотел — продолжить тот поцелуй, который так и не достался ему до конца. Тогда, в прошлый раз, Таскони только лишь скользнул языком по его губам, оставив их гореть как свежий ожог.

Сейчас губы Таскони были так близко, что, казалось, можно было позволить себе всё — но он так и не смог.

Прочертил кончиком носа дорожку по покрытой щетиной щеке, вдохнул исходивший от Доминико сладостно-горький аромат и запечатлел пониже подбородка единственный лёгкий поцелуй.

Ему показалось, что по телу Доминико под ним пронеслась дрожь. Таскони закрыл глаза и откинулся немного назад, подставляя шею новым поцелуям. По горлу стремительно метнулся кадык.

Стефано, почувствовав себя немного уверенней, коснулся губами его кожи ещё раз.

Затем, поймав галстук, потянул его на себя, заставляя узел ослабнуть и, расстегнув воротничок, отвёл его чуть в сторону.

Руки Доминико продолжали гулять по его спине, но движения их стали медленней, зато пальцы теперь сжимали его сильней.

Стефано прошёлся ладонью по груди Доминико, собирая накрахмаленную рубашку в складочки, и накрыл ею бугор на штанах.

Доминико подкинул бёдра, стараясь усилить прикосновение и, поиграв с ним немножко, Стефано принялся расстёгивать молнию. Свободной рукой он подхватил затылок Доминико и принялся ласкать. Губы его исследовали небольшой участок кожи, оказавшийся доступным ему в вырезе раскрывшейся рубашки. Затем вернулись обратно наверх, к самому уху, и взялись за него.

Справившись с брюками Таскони, Стефано обнаружил, что его собственные уже были расстегнуты — руки Таскони покинули его спину и теперь старательно изучали обнаженный, чуть приподнятый над бёдрами Доминико, зад.

На секунду Стефано запаниковал — хотя мысль почувствовать Таскони внутри себя и обожгла его тело новой волной огня. Решив не дожидаться, когда Таскони перехватит инициативу, он стиснул в ладони оба члена, Доминико и свой, и принялся быстро двигать ладонью по стволам.

Таскони прогнулся ему навстречу и испустил глубокий вздох. Руки его снова оказались у Стефано на спине, притянули его к себе, так что Стефано грудью ощущал исходивший от его тела жар.

Он кончил первым, но продолжал двигать рукой, пока сперма Таскони на их животах не смешалась с его собственной, уже бывшей там.

Таскони же продолжал гладить его и прижимать к себе. Он тяжело дышал, и Стефано тоже не хотел его выпускать. Он напоследок мягко поцеловал краешек уха и прошептал:

— Ты держишь меня здесь как в тюрьме. Ты не это мне обещал.

Руки Таскони замерли и напряглись.

— Я обещал, что ты будешь меня развлекать, — жёстко сказал он.

— Так дай мне тебя развлекать.

Таскони в тот день не ответил ничего.

2

Если смотреть на джунгли из окна спальни Стефано, можно было увидеть вдалеке, на самом горизонте, длинный скалистый хребет. Его заснеженные пики вздымались высоко над лесом, образуя могучую каменную стену, пересекавшую реку А Качча.

Скалистые горы эти служили главным водоразделом планеты: с их западных склонов реки несли воды в залив Голфо ди Онде Гриджи, а потом, текущие уже на восток, становились притоками многоводной реки Велоче и впадали в залив Скольера Кораллина моря Ураганов.

Каждое утро, открывая глаза, Стефано видел сквозь стеклянную стену этот пейзаж. Несколько недель назад, когда он впервые ступил в этот дом, планета показалась ему сном. Теперь она больше походила на кошмар.

Он чувствовал себя птицей, запертой в клетке. Великолепие горных хребтов и чистейший воздух, напитанный ароматами цветов и запахом секвой, душили его.

Врач перестал приходить, и теперь Стефано окончательно не с кем было поговорить. А через некоторое время после того недолгого подобия разговора, который произошёл между ними, в предрассветном полумраке раздался треск взлетающей корриеры, и, вскочив с кровати, Стефано понял, что Доминико оставил его одного.

Над планетой висела тьма. Где-то в джунглях недовольно каркнула дикая птица, и ей тут же отозвался чей-то вой. На секунду Стефано одолел страх. Он ни черта не понимал в Доминико, но мысль о том, что тот вдруг решит попросту бросить его, показалась ему --">