Страж вишен [Александр Владимирович Рыскин] (fb2) читать постранично, страница - 5

чтобы ее улучшали?

Она немного смутилась, убирая руку.

– Я вчера новые диски купила. Хочешь взглянуть?

Они прошли в соседнюю комнату. Лена отрыла ящик стола, принялась перебирать компакты. Она слегка вздрогнула, когда руки Андрея легли ей на плечи. Но не отстранилась. А затем его губы – очень нежно – коснулись ее шеи, как раз в том месте, где темнело крохотное родимое пятнышко…

– Ты грустная. Почему?

– Не знаю, Андрюш… Лучше не спрашивай. Не спрашивай меня ни о чем, ладно?

– Ну-у, я так не могу. Ведь для меня все это очень серьезно. Понимаешь?

– Понимаю…

– Да ты что, не веришь мне? Я прямо сейчас пойду к маме и все-все расскажу о нас. Она добрая. Ты ведь знаешь, кто у меня мама?

– Знаю. Ее по телевизору показывали.

– Верно. Она все поймет, ты не бойся.

– Я и не боюсь. Сейчас мне трудно что-то тебе объяснить…

– А ты не объясняй. Просто смотри мне в глаза, вот так. И я все пойму сам…

* * *

Аркадия Александровича Сычева мучила усталость. Он хотел покоя. А его-то как раз и не было. В особенности «доставал» Сыча его давний приятель, а ныне деловой партнер Павел Игнатьевич Никулин. Его вечное недовольство, а также свирепая подозрительность бывшего комитетчика отравляли жизнь пожилого «авторитета». Вот и сегодня Никулин позвонил на мобильник ни свет, ни заря, и потребовал очередной встречи.

«Эх, зря я помог ему тогда с Шитовым!» – подумал Сыч.

Никулин прибыл, как всегда, без опозданий – минута в минуту. Эта нерусская пунктуальность почему-то тоже раздражала Сыча.

– Что на этот раз?

– Ты, Аркаша, привыкни, что по пустякам я тебя не дёргаю. Выпить нальешь?

– Ну, наконец-то, сподобился! А я уж, грешным делом, думал – брезгуешь ты со мной водку лакать.

Сыч отошел к бару и достал бутылку «Абсолюта».

– Какая печаль на сердце, Пал Игнатьич? Поведай старому другу.

Никулин в задумчивости взял полную рюмку со стола и одним махом осушил.

– Да всё та же печаль, Сыч. Стерва эта столичная покоя мне не дает.

– Ксюша Огородникова, что ли? Так ведь мы четыре года назад проект ее тормознули. И на выборы местные она не пошла. Струхнула, наверное.

– Да непохоже. Она теперь и в столице на мозоль мне наступила.

– Вот как? Любопытно. Что на этот раз?

Никулин прикрыл глаза и легонько помассировал указательными пальцами виски.

– Что, Пал Игнатьич, нездоровится? А ты водочку почаще пей. В ней вся сила для русского человека, – хохотнул Сыч. – Налить ещё?

– Нет, спасибо, – отказался банкир. – Аркаша, дело в том, что я использую одну мелкую столичную структуру, чтобы… Впрочем, это не суть важно. Мне стало известно, что ее люди начали переговоры по покупке этого самого банка.

– Ну и что? – пожал плечами Сыч. – Мало ли кто какие переговоры ведет… Я вон тоже сейчас собираюсь прикупить пару-тройку точек в пределах МКАД. И мне приходится решать вопрос с их нынешней «крышей». Это, Пал Игнатьич, нынче в порядке вещей.

– Это у тебя там «крыши», разборки и еще черт знает что. А у меня – бизнес! Дело, так сказать. Улавливаешь разницу?

– Нет, – совершенно искренне ответил Сыч.

– А разница есть. Проявиться я не могу, понимаешь? Ну нельзя мне поднять трубку и просто сказать: «Здрасьте, Оксана Кирилловна! А не могли бы вы повременить с покупкой акций банка „Заря“? Или же вообще – присмотреть себе другой банк? А я буду вам очень благодарен!»

Сыч долго молчал, теребя в руках пустую водочную рюмку. В который раз ему от общения с этим человеком становилось не по себе. А ведь смутить старого уголовника было совсем непросто…

– А у тебя, Паша, что-то личное к этой бабе, – изрек он наконец.

– Да хоть бы и так! – вскипел Никулин. – Ты мне в душу не лезь, Сыч – не люблю я этого. Говори прямо – поможешь или нет?

– Чего ты конкретно от меня хочешь?

– Делай что хочешь, но чтобы она отстала от банка «Заря».

– Хорошо, Паш, я попробую. Но ничего не гарантирую.

– Зато я тебе гарантирую! – зло процедил Никулин. – Большие неприятности, если эта девка влезет в мои дела.

Глава третья

– Оксана Кирилловна, к вам посетитель.

Вид у Жанночки был немного растерянный, и Оксана решила спросить, что случилось.

– Да странный он какой-то…, – она понизила голос. – По виду – из братвы.

– Борис его проверил?

– Да, все чисто. Он не вооружен.

– Ну, пусть войдёт, – пожала плечами Оксана. Ей давно уже не приходилось иметь дело с откровенными уголовниками.

Порог ее кабинета переступил мужик под два метра ростом, широкоплечий, наголо обритый и одетый в дорогой, но безвкусный костюм. На шее, как и положено, сверкал золотой «тросс», а на пальцах – перстни.

– Здравствуй, хозяйка. Присесть разрешишь?

– А мы с вами на брудершафт, по-моему, не пили, – осадила его Оксана. – Представьтесь, как положено, и изложите, с чем пришли. В противном случае…, – она демонстративно потянулась к кнопке вызова охраны.

– Э, погоди!.. Я это… Не хотел никого обидеть. Короче, Ромой меня зовут. Роман, значит. Я в Москве --">