Золотой скорпион [Татьяна Владимировна Ярославская] (fb2) читать постранично, страница - 3

назад сама Маша говорила сыновьям, что они наденут шапки и шарфы, когда того явно требовала погода.

– Кузь, это твоя рубашка, я в нее, во-первых, не влезу, а, во-вторых, лучше застрелюсь, чем надену.

Тимур Каримов, родной сын Маши Рокотовой, в свои девятнадцать лет был рослым и широкоплечим, смуглым и черноволосым. Всей внешностью, а особенно дерзким взглядом чуть раскосых глаз и жестким изгибом тонких губ, он как две капли воды походил на своего отца, Ильдара Каримова.

Кузя Ярочкин, сын приемный, попавший в их семью еще в пятилетнем возрасте, к тем же девятнадцати годам тоже вырос и возмужал, но остался худеньким и изящным. У него были узкие плечи, длинные пальцы, молочно-белая кожа и очень светлые вьющиеся волосы с теплым медовым отливом. В общем, тот самый типаж, который был теперь в моде. Конечно, Кузькины рубашки на Тимура не налезут.

– Надевай!

– Нет!

– Ты меня слушай!..

– Черт, зачем я только сказал тебе?

– А то я бы сам не догадался.

– Дай мне уйти спокойно…

Маша решила, что пора вмешаться.

– Привет, мужики! Кузя, иди там сумку с продуктами разбери.

Она ухватила Кузьку за рукав и вытянула его из комнаты, подтолкнув по направлению к кухне. Потом снова заглянула в комнату, которую привыкла называть детской. Дети выросли, название осталось.

– Ты готов? – спросила она Тимура. – Иди давай, а то он с тобой потащится.

Тимур улыбнулся, благодарно вздохнул и, поцеловав на ходу мать в щеку, прокрался к выходу.

– Задержишься – звони, – велела она, закрывая за сыном дверь.

– Ма! А где сумка-то? – проорал из кухни Кузя.

– Нигде, – сообщила Маша.

– Как это?

– А так это. Тимур и без тебя во всем разберется, что ты его поучаешь, как маленького?

– Ой-ой! Большой! А ума… Палата. Номер шесть. Так и пошел в этой робе цвета каки?

– Эту рубашку защитного, между прочим, цвета я ему купила.

– Так я разве спорю? Он от кого защищаться-то собрался? От Маринки что ли?

– А вот с этого места поподробнее, – попросила Маша, наливая себе чаю и усаживаясь в свой любимый уголок у окна. – Марина – это кто?

– Ага! – оживился Кузя. – То не суйся, а как информацию добывать!..

– Слушаю тебя.

– Марина Полякова, восемнадцать лет, работает лаборанткой на кафедре политологии. Волосы темные, фигура нормальная, Тимка ж не понимает в этом ничего, – отрапортовал Кузя. – Что еще? На свидание Тимку нашего сама пригласила. От него разве дождешься?

– Откуда ты все это знаешь? – изумилась Маша.

– Тимка сам рассказал.

– Сам?! Да-а, такое впечатление, что это не он будущий юрист, а ты. У тебя в академии-то как дела?

Кузя махнул рукой.

– Как у меня могут быть дела? Два зачета, три пятерки. Один экзамен остался.

Действительно, дела у Кузи в медицинской академии были поразительно однообразны. Он словно решил собрать в кучу все возможные отличные оценки и реабилитироваться за тот первый раз в анатомичке, когда он, к своему стыду, грохнулся в обморок.

Тимур тоже учился неплохо, но таких результатов все же не показывал. Может, потому что в обморок он с самого начала не падал. Особенно сложно складывались его отношения с заведующим кафедрой философии, неким Павлом Федоровичем Жуковым. С тех пор, как еще на первом курсе профессор Жуков поставил Тимуру тройку за экзамен, Маша каждый день только и слышала, какая он сволочь.

Честно признаться, она не идеализировала своих мальчишек и не доходила до слепого обожания, Тимка вполне мог недоучить или запутаться на экзамене и заслужить ту первую тройку. В эту сессию он зубрил, как сумасшедший, и курсовую работу писал именно по философии, хотя ему явно больше нравилась политология. Теперь понятно, почему она ему так нравилась.

Глава 3

Бухгалтер университета Галина Петровна Гусева наскоро выпила на обед чашку кефира с булкой и отправилась за черникой. Не на рынок, а прямо в лес. Здание вуза располагалось на окраине города на живописном берегу Волги. В южные окна виден был за рекой старый центр Ярославля, в северные и восточные – сосновый бор, а за ним, поодаль, огромные корпуса недостроенного научного центра, который невесть как оказался на балансе университета, да и повис там мертвым грузом.

Раньше там был сторож, Галина Петровна раз в месяц выдавала ему в кассе зарплату. Потом на недострое случилось несчастье: сторож уснул пьяный с сигаретой в своем вагончике и сгорел. Университет долго трясли разные проверки, нашли уйму нарушений, оштрафовали, кого надо. Нового сторожа брать не стали. Стали ездить раз в месяц да подсчитывать убытки, воры своим вниманием заброшенные корпуса не обходили. С каждым месяцем пропадало все меньше: ничего мало-мальски ценного уже не осталось, одни голые стены, тяжеленные кран-балки да ржавеющие крыши.

Зато черничники буйно разрослись вокруг корпусов и даже внутри тех зданий, у которых не было ни пола, ни крыши. Туда-то и направлялась Галина Петровна.

На углу у калитки ей встретился Юрий Иванович Сомов, доцент с кафедры философии. --">