О чем умолчал ваш учебник: Правда и вымысел в теории эволюции [Д А Кузнецов] (fb2) читать постранично, страница - 3

ископаемых (так называемых «недостающих звеньев») между всеми основными таксономическими группами организмов. Профессор Стефен Джей Гулд, ведущий эволюционист и палеонтолог Гарвардского университета (США), открыто признал: «Все палеонтологи знают, что ископаемые практически не содержат промежуточных форм; переходы между большими группами, как правило, являются резкими» [10. с. 24]. Он также подтвердил: «Крайняя редкость несходных форм в летописи ископаемых оберегается, как коммерческая тайна, в палеонтологии. Эволюционные деревья, которые украшают учебники, имеют серьезные данные только на концах и разветвлениях своих ветвей, остальное — предположения, а не данные… Мы воображаем себя единственно подлинными учениками естественной истории, но, тем не менее, сохраняем благоприятное мнение об эволюции путем естественного отбора и благодаря этому мы рассматриваем наши данные так плохо, что мы никогда не видим тот самый процесс, изучением которого занимаемся» (курсив наш. — Д.К.). [11, с. 14].

Когда вспоминаешь, что в сознании большинства людей распространено убеждение о существовании множества переходных форм ископаемых, которые якобы были открыты, и о том, что летопись ископаемых решительно «подтверждает теорию эволюции», признание профессора Гулда (и подобные ему) просто поражают.

Доктор Дэвид Киттс, профессор школы геологии и геофизики Оклахомского университета (США), который также является эволюционистом, говорит о палеонтологических данных следующее: «Несмотря на радужные обещания, которые палеонтология дает желающим «увидеть» эволюцию, она представила несколько неприятных затруднений для эволюционистов, самое общеизвестное из которых — наличие «пробелов» в летописи ископаемых. Эволюция требует наличия промежуточных форм между таксонами, а палеонтология не дает их (курсив наш, — Д.К.). Поэтому эти «пробелы» должны быть объяснены случайным свойством этих данных» [12, с. 467].

Доктор Колин Паттерсон, о котором мы говорили выше, всю жизнь считал себя эволюционистом. Если у кого—то была хорошая возможность для того, чтобы оценить палеонтологические доказательства, так это у доктора Паттерсона. В Британском музее естественной истории, находящемся в Лондоне, в его распоряжении была одна из крупнейших в мире коллекций ископаемых. Когда один из читателей его книги «Эволюция» спросил автора, почему он не включил в книгу какие—либо примеры действительно переходных форм, он ответил: «Я полностью согласен с вашим замечанием об отсутствии прямой иллюстрации эволюционного перехода в моей книге. Если бы мне было известно о каком—либо примере такого рода, ископаемом либо живом, я бы, конечно, его включил. Вы предполагаете, что Творец должен прибегать к мысленному представлению таких изменений, но откуда ему взять информацию? Я, откровенно говоря, не мог ее получить, а если бы я прибег к художественным вольностям, разве это не обмануло бы читателя?.. Тем не менее посетителям Гулдовского и Американского музеев трудно противоречить, когда он и замечают, что переходных форм ископаемых в нашей экспозиции нет. Так как я сам — палеонтолог, я занят философскими проблемами идентификации возможных транзиторных форм в ископаемых данных. Вы говорите, что я должен, по крайней мере, «показать фотографию того ископаемого, от которого произошел каждый тип организмов». Я скажу откровенно — нет ни одного такого ископаемого, для которого можно было бы выдвинуть неопровержимый аргумент» (курсив наш, — Д.К.) [4, с. 89].

Но насколько полны наши данные об ископаемых? Было ли вообще обнаружено достаточно фактов для того, чтобы позволить нам сделать разумное заключение: подтверждают или нет сведения об ископаемых теорию эволюции? Более столетия назад Дарвин не думал, что наука располагает достаточным числом находок. В его время данные об ископаемых не содержали переходных форм, требовавшихся для подтверждения его теории. В связи с этим американский ученый Дэвид Рауп, бывший хранитель экспозиции по геологии в Чикагском музее естественной истории, а в настоящее время — профессор геологии в Чикагском университете, утверждает: «Он (Дарвин. — Д.К.) был приведен в замешательство данными об ископаемых, потому что они не выглядели так, как он предсказывал… Основным выводом Дарвина из несопоставимости ископаемых доказательств и его теории было то, что он заявил, что данные об ископаемых очень неполны» [13, с. 25].

Профессор Рауп продолжает: «Итак, мы теперь живем примерно 120 лет спустя после Дарвина, и знания об ископаемых данных значительно расширились. У нас теперь имеется четверть миллиона ископаемых видов, но ситуация не сильно изменилась. Данные эволюции продолжают оставаться удивительно отрывистыми и, как ни нелепо, у нас даже меньше примеров эволюционного изменения. чем их было во времена Дарвина» (курсив наш. — Д.К. [Там же]. (Как признали многие ведущие палеонтологи, фактически нет --">