Россия и Италия: «исключительно внимательный прием», 1920–1935 [Василий Элинархович Молодяков] (fb2) читать постранично, страница - 4

немного, но сколько-нибудь хлеба надо еще послать, чтобы указать, что отправка продолжается. Именно факт этого продолжения особенно важен. Самое количество можно определить в зависимости от состояния запасов близ Черного моря. Нужно сейчас установить только принципиально, что сколько-нибудь хлеба мы еще Италии пошлем».

Гражданская война, в том числе на юге России, продолжалась, в стране действовала продразверстка, свирепствовали продотряды, изымавшие излишки зерна, которого вечно не хватало, в том числе из-за плохой работы государственного аппарата. Тем не менее Политбюро через день после письма Чичерина признало «политически необходимым дать Италии еще некоторое количество хлеба», а через неделю приняло решение выделить 160 тыс. пудов, т. е. 2560 т зерна. Это намного меньше, чем хотели итальянцы, но много для России и достаточно для поддержания контактов. А речь шла именно об этом.

Десятого июня 1920 года министр иностранных дел Италии Карло Сфорца заявил наркому внешней торговли Леониду Борисовичу Красину, что его правительство готово к возобновлению контактов и хотело бы заключить с Советской Россией ряд торговых контрактов. Семнадцатого июня по дипломатическим каналам была достигнута договоренность об обмене представителями для переговоров, но смена кабинета в Риме, произошедшая двумя днями ранее, замедлила ее исполнение. Новым премьер-министром стал 78-летний патриарх итальянской политики Джованни Джиолитти, озабоченный усилением красных, которые — не без влияния опыта русских товарищей — начали переходить к радикальным мерам вроде захвата фабрик и заводов. Только 14 марта 1921 года делегация из Москвы добралась до Рима. Трудные переговоры продолжались девять с половиной месяцев, за время которых Джиолитти успел уйти в отставку и передать власть лидеру правых социалистов Иваноэ Бономи, ранее занимавшему посты военного министра и министра финансов. Но дело было сделано.

Двадцать шестого декабря министр иностранных дел Италии Пьетро Томази маркиз делла Торретта и глава делегации РСФСР Вацлав Вацлавович Воровский подписали предварительное двустороннее торговое соглашение. Оно создало правовые основы для развития экономических отношений между нашими странами и означало признание РСФСР де-факто. Присмотримся повнимательнее к этому документу и к тем, кто поставил под ним свои подписи.

Будучи соглашением по торговым и экономическим вопросам, договор тем не менее содержал важное политическое положение в преамбуле, которое было обозначено как условие его выполнения: «Каждая из сторон будет воздерживаться от всякого акта или инициативы, враждебных по отношению к другой стороне, а также будет воздерживаться от прямой или косвенной пропаганды вне своих границ против учреждений Королевства Италии и Российской Советской Республики. В понятие „пропаганда“ включается помощь или поощрение, оказываемое одной из сторон какой бы то ни было пропаганде, ведущейся вне ее границ». Иностранные державы более всего страшились красной пропаганды на своей территории. Большевики от «мировой революции» не отказывались, но готовы были на подобное взаимное обязательство, которое могли использовать против любых белых и их возможных покровителей.

В статье первой стороны обязались не чинить друг другу никаких препятствий ни в двусторонней, ни в многосторонней торговле и, что диктовалось реалиями времени, «не вводить и не поддерживать ни в какой форме блокады друг против друга». Последнее было выгодно прежде всего Советской России. Статья вторая касалась режима благоприятствования «судам, их капитанам, экипажам и грузам», причем Италия дополнительно обязалась «не участвовать и не присоединяться к мероприятиям, которые ограничивали бы либо стремились ограничить или затруднить осуществление русскими судами их права свободного плавания в открытом море, проливах и каналах, каковыми пользуются суда других национальностей». Что это значит, понятно — смотри выше о «блокаде». Статья третья регулировала режим нахождения представителей сторон на территории друг друга «для осуществления настоящего соглашения». Власти страны пребывания могли ограничивать их передвижения, но те освобождались «от всяких принудительных повинностей» и получали «право свободно сноситься по почте и телеграфу и пользоваться телеграфными кодами», что фактически приравнивалось к шифропереписке. Подробности этого были оговорены в статье шестой.

Большой интерес для нас представляет статья четвертая — об «официальных агентах», которые «будут аккредитованы при правительстве страны, в которой они пребывают». То есть фактически о дипломатах, которые в отсутствие дипломатических отношений называются по-другому. Текст соглашения не оставляет сомнений, о ком идет речь. «Эти агенты будут пользоваться лично всеми правами и преимуществами, о которых говорится в предыдущей статье, а также свободой от ареста и обысков, неприкосновенностью --">