Язон четырех морей [Жюльетта Бенцони] (fb2) читать постранично, страница - 2

это да, вот это новость!

Сразу поднялся невероятный шум. Слуги из гостиницы и ее клиенты бросились к упавшим газетам, чтобы захватить их и обсудить невероятное событие.

– Фуше смещен! Но это невозможно!

– Ба, Император решил, что с него хватит!

– Дело не в этом! Император решил доставить удовольствие молодой Императрице! Для нее невыносимо ежедневно встречаться с бывшим цареубийцей, участником Революции, которая приговорила к смерти ее дядю, Людовика XVI!

– Не значит ли это, что начнут прижимать всех санкюлотов, которые стали важными персонами? Это было бы слишком хорошо!

Каждый высказывал свое мнение, и все говорили одновременно, одни с удивлением, другие с радостью. Прованс никогда не был искренним приверженцем нового режима. Он оставался глубоко роялистским, и конец Фуше больше радовал, чем пугал.

Тем временем Марианна снова позвала Гракха, который, поднявшись с сиденья, глазел на эту сцену.

– Пойди принеси мне газету! – крикнула она. – Только быстро!

– Сию минуту, сударыня, я только закажу вам номер…

– Нет, немедленно! Если эти люди не ошибаются, мы, возможно, не останемся тут.

Новость действительно была для нее очень важной. Фуше, ее старый преследователь, человек, который посмел под угрозой внедрить ее осведомительницей к Талейрану, который оказался неспособным избавить ее от лап Фаншон – Королевской Лилии или не захотел это сделать, по милости которого, наконец, Франсис Кранмер смог безнаказанно разгуливать по Парижу, шантажировать ее, похитить Аделаиду д’Ассельна, ее кузину, в конце концов бежать из Венсенна и вернуться в Англию, чтобы возобновить там свою отвратительную деятельность, вот такой человек утратил внезапно свое опасное могущество, делавшее его тайным хозяином страны! Это было слишком хорошо, в это трудно поверить…

Однако когда в ее руках оказался уже пожелтевший и запыленный после долгой дороги листок, она не могла не поверить своим глазам. «Монитор» не только сообщал о замене министра полиции, герцога Отрантского, герцогом де Ровиго Савари, но и публиковал полный текст официального письма, которое Император послал Фуше.

«Услуги, оказанные нам при различных обстоятельствах Вами, – писал Император, – позволяют доверить Вам пост посла в Риме, где власть Ваша будет определена статьей восьмой конституционного акта от 17 февраля 1810 года. Мы надеемся, что и на этом новом посту Вы явите доказательства Вашего рвения к службе и привязанности к нашей особе…»

Нервным движением Марианна скомкала газету и дала волю охватившей ее радости. Это было гораздо больше того, о чем она только могла мечтать. Изгнание! Фуше в изгнании! Ибо сомнений не было в подлинной значимости поста посла в Риме, почетного, но не более. Наполеон решил сплавить Фуше подальше от Парижа. Что же касается причины такого решения, газета, конечно, ничего не сообщала, но внутренний голос говорил Марианне, что здесь замешаны тайные переговоры с Англией…

Другая новость, впрочем, совершенно не связанная с увольнением Фуше и помещенная достаточно далеко, чтобы читателям не пришло в голову сопоставить оба события, подтвердила ее предположение. В тот же день, когда Фуше был «облагодетельствован», в салоне известной преданностью Императору блестящей парижанки арестовали за лихоимство и посягательство на безопасность государства банкира Уврара. Марианна сразу подумала о Фортюнэ, о ее угрозах в адрес любовника из-за неприличного предложения, которое он осмелился сделать Марианне. Не по ее ли наущению арестован Уврар? В таком случае не от нее ли узнал Наполеон об английском деле? Прекрасная креолка, так же преданная друзьям, как и непримиримая к врагам, вполне способна была на это…

– Что решила госпожа княгиня? – Обеспокоенный голос Гракха оторвал Марианну от ее размышлений. После подобной новости не могло быть и речи о беззаботном, неторопливом путешествии. Необходимо ехать в Париж, и побыстрей! Лишенный поддержки, Франсис не представлял опасности. Она послала юному кучеру сияющую улыбку, первую такую радостную после отъезда из Лукки.

– Вперед, Гракх! И как можно быстрей! Надо без промедления добраться до Парижа.

– Разве госпожа не помнит, что для ее кареты больше нет почтовых лошадей?.. Если мы поедем без остановок, наши падут, прежде чем мы доберемся до Лиона, а это уж, если госпожа позволит, будет очень жаль!

– Я ничуть не желаю загнать моих лошадей, но я хочу, чтобы перегоны были по возможности длинней. Итак, сегодня мы переночуем в другом месте. Вперед!

С тяжелым вздохом Гракх—Ганнибал Пьош поднялся на козлы, развернул берлину под разочарованным взглядом хозяина гостиницы, который уже подбежал к элегантному экипажу с такой хорошей упряжкой, и, щелкнув кнутом, направил карету на дорогу в Оранж. После того как лошади Марианны подтвердили их исключительное достоинство, а Гракх такое же умение, дорожная берлина, настолько покрытая пылью и грязью, что нельзя было разобрать, какого она цвета и какие на ней гербы, --">