Точное будущее. Лучшая фантастика 2024. [Вадим Юрьевич Панов] (pdf) читать онлайн

Книга в формате pdf! Изображения и текст могут не отображаться!


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

Лучшая фантастика - 2024
СЕРГЕЙ П',КЬЯН^ К° ’вят„с„№логинов.
ВАДИМ ПАНОВ. —



и ДПЕКСАИДР

АНДРЕИ ЩЕРБАК-ЖУКОВ, УЛВЙНАВОЛИНА,
МАКСИМ КА6ИР. ДМИТРИИ КАЗА

В ж изнь современного f “ “ ^ / ^ а Г н а я

-

_

Ш

На э п рему лолытались лоразмышллть авторы

.1
I

^:,Ул7:ш ;Гк"си"ь, прио»*»-*
сборника «Тонное будущее^

В *

“ " д"„"ф автасты.

И* герои сталкиваются со все новыми " в°вь,ми
" - - и . которые иео=
моГ =
1

Шочное
r

б

у

д

у

щ

е

е

Лучшая фантастика 2024
Составитель
Андрей Синицын

Издательство ACT
Москва

Сергей Лукьяненко
Эльдар Сафин
Юлия Зонис
Вадим Панов
Людмила и Александр Белаш
Алексей Гравицкий, Дарья Зарубина
Евгений Лукин
Андрей Щербак-Жуков
Ульяна Волина
Максим Кабир
Святослав Логинов
Дмитрий Казаков

УДК 821.161.1-312.9
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
Л84
Л ю бое использование м атериала данной книги,
полностью или частично, без разреш ен ия
п равообладателя зап рещ ается.

Составитель - Андрей Синицын
Оформление обложки —Дарья Родионова

Л84

Точное будущее. Лучшая фантастика — 2024 :
[фантастические повести, рассказы] / составитель Ан­
дрей Синицын. — Москва: Издательство ACT, 2024. —
352 с. — (Книги Сергея Лукьяненко).
ISBN 978-5-17-159559-3
В жизнь современного общ ества в одночасье ворвались новые
технологии: ИИ, виртуальная реальность, нейросети, биотехно­
логии, крионика. Как в условиях их воздействия не растерять своих
лучших качеств, данных при рождении?
На эту тему попытались поразмышлять авторы сборника
«Точное будущее» — и признанные мастера, и совсем молодые пи­
сатели-фантасты. Их герои сталкиваются со все новыми и новыми
вызовами, которые необходимо преодолеть и при этом постараться
остаться человеком.
Кому-то это удается, кому-то нет.
УДК 821.161.1-312.9
ББК 84(2Р ос=Рус)6-44

ISBN 978-5-17-159559-3

© А.Т. Синицын, составление, 2023
© Коллектив авторов, 2023
© ООО « Издательство АСТ», 2023

Сергей Лукьяненко

ЭЛЕКТОРАТ

имур Аркадьевич Петров, кандидат на пост мэра столицы,
общался с консультантом в своем кабинете.
Десять лет Петров работал в московском правительстве
и все эти годы продвигался к своей цели — должности гра­
доначальника. Петров был вхож в высокие государственные
кабинеты, со своей работой — экологическим благополучием
города — справлялся достойно, ни в одном скандале замешан
не был. Жена его работала рядовой учительницей китайского
языка в младших классах, дети учились в самой обычной рай­
онной школе, на службу Петров ездил исключительно на элек­
трическом велосипеде, отдыхал на старенькой даче в Крыму —
в общем, все попытки конкурентов собрать на него компромат
и опорочить оканчивались ничем. Действующий мэр уходил на
пенсию и прочил Петрова, явно и неявно, в преемники.
— Будь выборы в конце двадцатого века или начале двад­
цать первого — победа была бы у вас в кармане, — сказал
консультант. — Но сейчас, в шестидесятые... Вы же понимаете,
Тимур Аркадьевич, биографии идеальные у всех кандидатов.
Петров понимал. В эпоху полной информационной про­
зрачности претендовать на успех в карьере можно было лишь
не имея никаких явных изъянов и устраивая всех без исклю­
чения.
— А сейчас каков расклад? — сохраняя спокойствие,
спросил кандидат.
— Экологи за нас, разумеется, — консультант включил
смартфон и раскрыл над столом голографический экран. —

Т

6

СЕРГЕЙ ЛУКЬЯНЕНКО

Это восемь с половиной процентов голосов. Велосипедисты
за нас лишь частично...
— Почему? — возмутился Петров.
— Вы все-таки используете электрический велосипед, —
вздохнул консультант. — Тру-велосипедисты этим недовольны.
А ведь я предлагал чаще крутить педали! Так что из одиннад­
цати процентов мы можем рассчитывать лишь на пять. Лига
феминисток относится к вам нейтрально, но тут уж ничего не
поделаешь — вы мужчина. А ведь я...
— Нет, — твердо сказал Петров.
— Процента два голосов мы у феминисток получим, —
вздохнул консультант. — Спасибо вашей супруге! Когда стало
известно, что она иногда сподвигает вас готовить, дома, это
произвело хорошее впечатление.
— Вы бы знали, чего это нам стоило, — мрачно сказал
Петров. — Я не умею готовить. Жена иногда тайно выливала
мой борщ и...
— Я не хочу ничего об этом слышать! — консультант про­
тестующе вскинул руки. — Ла-ла-ла, ла-ла-ла, я ничего не
слышу! И вам лучше помалкивать. Так вот, два процента го­
лосов феминисток — неплохой результат, но'зато Движение
за равноправие мужчин обижено вашей податливостью. А это
минус три процента.
Петров вспомнил те чудовищные кулинарные шедевры,
которые вынуждена была последний год публично употреб­
лять его семья. Вспомнил, как жена ночью прокрадывалась
на кухню, в темноте готовила суп с мясом, а потом они всей
семьей, в молчании, ели его прямо из кастрюли... И все это
зря! Он вздохнул.
— Зато Лига кошатников и Друзья собак принесут нам
четыре процента голосов! — порадовал его консультант. —
Это был прекрасный ход, когда ваша кошка выкормила щенка.
Шестнадцать с половиной процентов избирателей — пре­
красное начало.
— Дальше? — спросил Петров.
— С религией, как вы понимаете, мы принципиально не
связываемся, так же как с большой политикой и национальным

ЭЛЕКТОРАТ

7

вопросом, — сказал консультант. — Но ваши слова «я не знаю,
есть ли Бог, но все еще ишу свой путь к познанию абсолюта»
были восприняты положительно. Все национальные диаспоры
и политические партии относятся к вам нейтрально и, скорее
всего, разделят голоса поровну между вами и конкурентом.
Петров вымученно улыбнулся.
Назначение должностных лиц давно уже проводилось не
путем указания сверху или прямого голосования горожан.
Каждый горожанин делегировал свой голос той или иной
группе, представляющей его интересы. Это могла быть по­
литическая партия, религиозная конфессия, клуб филатели­
стов, спортивное общество — в целом, любое объединение
граждан. А вот те уже выбирали, за кого голосовать...
— Как болельщики? — спросил он.
— Сложно, — признал консультант. — С одной стороны,
вы человек любящий спорт и состоите в движении поддержки
практически всех клубов. С другой — ваш конкурент сам
вышел из спорта...
Петров тяжело вздохнул.
Его основным конкурентом была бывшая футболистка сто­
личного «Спартака». Мало того, она первой из женщин стала
играть за основной состав. Это сейчас немыслимо представить
себе спортивную команду, за которую выступают только муж­
чины. Адвадцать лет назад лишь шахматистки могли выбирать,
играть им на женских турнирах или вместе с мужчинами...
Но те времена ушли, и его конкурент была символом новой
эры.
— Скорее всего, вы получите от спортивных клубов шесть
процентов, а ваш конкурент — семь с половиной, все-таки
«Спартак» самая популярная команда в Москве, — сообщил
консультант.
— Дальше.
— Любители классической музыки, балета и чтения книг
дадут нам в сумме около процента, — вздохнул консуль­
тант. — У вас не самые распространенные увлечения. Мне
грустно это признавать, но боюсь, что мы проигрываем около
десяти процентов голосов.

8

СЕРГЕЙ ЛУКЬЯНЕНКО

— Десяти? — Петров вскочил. Пробежался по кабинету.
Посмотрел в окно на Москву — город, который он искренне
любил и мечтал сделать еще лучше. — Но у моей уважаемой...
Консультант закашлялся.
— У моего уважаемого соперника женского пола, — по­
правился Петров, — нет никакой внятной программы раз­
вития города! Сплошные скверы и спортивные площадки!
Она не имеет никакого опыта! Последние десять лет она была
домохозяйкой...
— Семь процентов голосов от Общества домохозяек, —
вздохнул консультант.
— Десять процентов, — пробормотал Петров. — Десять.
До выборов неделя, я проигрываю десять процентов... футбо­
листке... есть лишь один путь...
— Я категорически не советую! — воскликнул консуль­
тант. — Лучше достойно проиграть и пойти на следующие
выборы!
— Нет, я рискну, — твердо сказал Петров. — Я попробую
получить помощь.
Консультант встал. Как и положено хорошему советнику,
он был человеком плохо определяемого пола (хотя Петров по­
дозревал, что все-таки мужчина), возраста и национальности.
Лицо его всегда хранило спокойствие. Но сейчас даже сквозь
эту каменную маску прорезалось раздражение.
— Я вам запрещаю, — сказал консультант. — Это бес­
полезно и даже опасно. Если же вы будете настаивать, я вос­
пользуюсь пунктом семнадцать подпункт четыре нашего согла­
шения и уволюсь с должности вашего консультанта.
— Увольняйтесь! — бросил в сердцах Петров.
Консультант, качая головой, вышел. Петров остался один.
Среди всех мыслимых и немыслимых объединений го­
рожан, начиная от могучих объединений феминисток, вело­
сипедистов и самокатчиков и заканчивая скромными любите­
лями перетягивания каната или создания оригами, была лишь
одна серьезная сила, которая традиционно не голосовала ни за
кого. Пятнадцать процентов голосов были способны повлиять
на любой расклад, но вот уже много лет любой политик или

ЭЛЕКТОРАТ

9

чиновник, рискнувший обратиться к ним за помощью, был ос­
меян, опозорен и навсегда выбывал из предвыборной гонки.
Но у Петрова другого выхода не оставалось.
Заперев за консультантом дверь, он уселся за рабочий
стол. Вытащил из ящика стола нераспакованную коробку, на
которой был изображен черный зеркально поблескивающий
шар. Некоторое время медлил, собираясь с духом.
Потом вскрыл коробку и достал из пенопластовой упаковки
шлем виртуальной реальности. В руках Петрова шлем сразу
ожил — замигал зеленым огоньком на темени, слабо засве­
тился изнутри.
— Пан или пропал, — сказал Петров, привычно задумы­
ваясь, не могла ли эта фраза кого-нибудь обидеть — к при­
меру, поляков? Их в Москве не много, но это тоже электорат...
Внутри шлема что-то зашуршало. Петров вздохнул и надел
его на голову.
Несколько секунд перед глазами что-то сверкало, мельте­
шило — шлем подстраивался под Петрова. Потом в висках за­
кололо, и Петров очутился посреди вымощенной булыжником
площади. Кабинет исчез.
Петров оказался в Виртуальной Москве, месте, где оби­
тала одна из самых больших московских диаспор. л
Вот уже много лет, с тех пор как виртуальная реальность
стала неотличимой от обычной, множество людей предпочи­
тали проводить свою жизнь в иллюзорном мире. Здесь они
работали (благо, большая часть современного труда состояла
в работе за компьютером), отдыхали, развлекались, выходя
в реальность лишь для самых необходимых физиологических
нужд. Многие, насколько было известно Петрову, годами не
переступали порог своих квартир.
Кандидат в мэры стоял на площади, покрытой асфальтом,
плавящимся от жаркого летнего солнца. Из-за многоэтажных
бревенчатых изб проглядывали кремлевские стены и храм
Василия Блаженного. По площади с грохотом ехали кареты
и причудливые старинные автомобили. В небе плыл испо­
линский дирижабль с надписью «ОСОАВИАХИМ». Гуляли
люди — одетые столь же эклектично. Мужчины в большинстве

10

СЕРГЕЙ ЛУКЬЯНЕНКО

своем были в доспехах древнерусских воинов, но попадались
и могучие bratki в малиновых пиджаках и с золотыми цепями
на бычьих шеях, и военные со шпалами в петлицах. Женщины
в основном предпочитали длинные платья, хотя многие были
в ярких сарафанах и разукрашенных драгоценными каме­
ньями кокошниках. Практически все женщины были красивы
и практически все мужчины — мускулисты и высоки.
Некоторые избы были украшены яркими вывесками
с названиями существующих и давно исчезнувших торговых
брендов. Под яркими зонтиками кафе посетители ели блины
с черной икрой (сердце эколога возмущенно сжалось, но кан­
дидат вовремя напомнил себе, что икра не настоящая).
— Что это? — пробормотал Петров.
— Отвечаю на ваш вопрос, — с готовностью откликнулся
проходящий мимо военный. — Вы, Тимур Петров, находитесь
в реально-виртуальной Москве,, воплощающей в себе все
славные этапы ее развития. Это так называемая зона «песоч-.
ницы» для новоприбывших, мирная и дружелюбная, в которой
вы можете приодеться, отдохнуть и выбрать, куда именно от­
правитесь. Наиболее популярные зоны — Древняя Русь,
война с Наполеоном, Великая Отечественная, эпоха bratkov
и годы создания Большой Москвы...
— Некогда мне отдыхать, — сказал Петров, сообра­
зивший по ровному заученному тексту, что с ним говорит про­
грамма. — Я кандидат в мэры Москвы. Настоящей Москвы.
Мне надо поговорить с вашим руководством.
— Соединяюсь с оператором, — сказал военный. Склонил
голову на плечо и замер.
Петров ослабил узел галстука — увы, дресс-код был
самой, пожалуй, консервативной вещью на свете — и стал
ждать. Солнце припекало голову, но через минуту на небе по­
явилась маленькая тучка, аккуратно бросившая свою тень на
Петрова. «Песочница» и впрямь была дружелюбной. Высоко
в небе пролетел реактивный самолет. За ним, редко и тяжело
взмахивая крыльями, пытался угнаться трехголовый дракон.
Военный шевельнулся и развязно сказал:

ЭЛЕКТОРАТ

11

— Привет! Ты Петров, Тимур Аркадьевич, верно. Что
нужно?
— Со старшими вашими поговорить, —.хмуро сказал Пе­
тров.
— Помощи пришел просить, — кивнул собеседник. —
Голоса в поддержку. Так мы к вашей Москве никакого от­
ношения не имеем. У нас Москва реальная — виртуальная,
мы ее строим и в ваших услугах не нуждаемся. На метро из
Сергиева Посада в Звенигород не ездим, по паркам Капотни
не гуляем. Сплошная выгода и экономия, никакой нагрузки на
городские службы. Но и голосов мы никому не даем, ясно?
— Главные-то у вас есть? — продолжал Петров гнуть
свою линию. — С ними хочу поговорить.
— Настырный, — без всякого уважения сказал собе­
седник. — Да мне-то что? Сигнал я направил, поговорят
с тобой. Пошли...
Вслед за военным Петров побрел мимо многоквартирных
изб. Направлялись они явно к Кремлю.
— Вот вы говорите, что городскими инфраструктурами не
пользуетесь, — начал по пути Петров. — А ведь электриче­
ство городское получаете? Мыться моетесь, еду едите, канали­
зацию... тоже используете...
Офицер демонстративно зевнул, и Петров замолчал.
С пространством в виртуальной Москве происходило что-то
странное — только что они подходили к Василию Блажен­
ному, потом почему-то оказались возле Манежа, а Кремль
был впереди, и вот уже были возле Оружейной палаты.
, — Как-то тут у вас... причудливая география... — не вы­
держал Петров.
— Так это Москва такая, причудливая, — ответил его
провожатый невозмутимо.
К тому моменту, когда Петров пришел в Большой Кремлев­
ский дворец, он уже устал чему-то удивляться. Даже увидев,
как заряжают Царь-пушку, чтобы прямой наводкой стрелять
по приближающейся наполеоновской коннице, Петров лишь
покачал головой и вздохнул.

12

СЕРГЕЙ ЛУКЬЯНЕНКО

И вот от этих фриков, от этих комедиантов, разыгрыва­
ющих свои бесконечные клоунады, зависит будущий облик
великого города!
Руководство Виртуальной Москвы встретило Петрова
по-простому — в Грановитой палате. Посреди главного зала
стояло три стула, на одном сидела женщина в старинном платье,
на другом сухонький старичок, похожий на Ивана Грозного,
а на третье уселся сопровождавший Петрова офицер — чему
тот не удивился.
— Зачем пожаловал? — спросил старичок и мерзко захи­
хикал. Петров решил, что старичок больше похож на Кощея,
чем на Грозного, но ответил вежливо:
— Вы же сами знаете. Я баллотируюсь в мэры Москвы.
— И проиграете одиннадцать с половиной процентов, —
сказала дама.
— Десять, — возразил Петров.
— Одиннадцать с половиной. Мы посчитали, — офицер
закинул ногу за ногу и продолжил: — Не будем мы тебе по­
могать, Петров.
— Я вам не нравлюсь? — предположил кандидат.
— Что за детский сад, нравишься — не нравишься, —
старичок замахал руками, — Пойми, наше сообщество потому
и ушло в виртуальность, что не видит смысла вмешиваться
в обычную жизнь. А знаешь, почему не видит?
Петров пожал плечами.
— Да потому что выборы как таковые никому больше не
нужны. Когда-то царь назначал чиновников и решал, плохи те
или хороши. Не так важно было горожанам угодить, как царю.
Потом решили доверить выбор всем гражданам. Не так важно
было город развивать, как людям понравиться. Лучше стало?
— Не уверен, — признал Петров.
— Правильно не уверен. Потому что люди по природе
своей перемен не любят. А любое развитие состоит из пе­
ремен, и не всегда они на первый взгляд очевидны и полезны.
Знаешь, как парижане барона Османа не любили? А ведь тот
из ужасного мрачного Парижа сделал город, который «увидеть
и умереть». Кто у нас теперь чиновников выбирает?

ЭЛЕКТОРАТ

13

— Зарегистрированные группы активных горожан, —
вздохнул Петров. — Каждый сам решает, что для него важнее,
кто он — вегетарианец, самокатчик или домосед и отец се­
мейства.
— Правильно, — сказала женщина. — В группах нивелиру­
ются частности и вырабатывается единое мнение. Одному нужны
экология и велосипедные дорожки. Другому — метро возле дома
и запрет шума по вечерам. Третьей — хорошая школа для детей
и танцевальная студия во дворе. Так нынче и выбирается мэр.
Но нам-то, дорогой гость, ничего этого не нужно! У нас, в вирту­
альности, все получают ту Москву, которую хотят. И в простран­
стве, и во времени. Есть Москва, где храм Христа Спасителя не
сносили. А есть такая, где бассейн «Москва» работает. В одной
Москве сражения идут, а в другой — балы и концерты. Ну зачем
нам ваши скучные проблемы и споры — где скамейки поставить,
а где новый аэропорт заложить? У нас даже космодром есть.
И парк для выгула драконов.
— Я вам пригожусь, — от безнадеги произнес Петров. —
Интернет лучше сделаю...
Трое его собеседников дружно засмеялись.
— Интернет — неотъемлемое право человека, так в кон­
ституции записано, — сказала женщина. — И куда уж его
лучше-то делать? Думаешь, ты первый к нам пришел? Твои
конкуренты тоже за поддержкой приходили. Как пришли, так
и ушли.
— И футболистка приходила? — мрачно спросил Петров.
— Конечно. Предлагала всякие блага. Только нам это не
нужно.
— Но я же буду прекрасным мэром! — не сдавался Пе­
тров. — Сделаю Москву лучше!
— И она будет, — ответил старичок. — И она сде­
лает. Раньше, бывало, граждане выбирали между хорошим
и плохим. А теперь между хорошим и хорошим. И всем, кто
приходил, мы сказали: будете давить, так мы найдем у вас не­
оплаченный двадцать лет назад штраф за парковку.
— Или чужие материалы в докторской диссертации! —
ехидно сказал офицер, буравя Петрова ледяным взглядом.

14

СЕРГЕЙ ЛУКЬЯНЕНКО

— Ничего вы у меня не найдете, — твердо сказал Пе­
тров. — Диссертацию я сам писал, за парковку велосипеда
всегда плачу.
Петров почувствовал, что выдержка начинает ему изме­
нять. Он так много лет был идеальным! Он старался нравиться
всем — и ведь преуспел в этом. Да, были те, кому он нравился
меньше, но никого, кто бы действительно его невзлюбил. И у
него были такие грандиозные планы! Подземная Москва —
куда ушли бы все автодороги, оставив поверхность для пеше­
ходов и велосипедов. Парки, накрытые прозрачными купо­
лами — чтобы вопреки климату Москва оставалась зеленой
весь год. Тематические районы Москвы — чтобы как здесь,
в виртуальности, так и в настоящем мире каждый мог почув­
ствовать себя живущим в интересную ему эпоху.
Ну разве его конкурентка задумывала такие грандиозные
планы?
Петров привычно остановил себя. Может, и задумывала.
Но не озвучивала. Потому что озвучить что-то по-настоя­
щему масштабное и необычное — это заполучить врагов.
Протестное голосование от каких-нибудь могущественных
общественных организаций. Поэтому все кандидаты говорят
хорошие правильные вещи, не затрагивающие никаких основ.
И стараются никого не рассердить.
— Средневековье, — мрачно сказал Петров.
— Что? — удивилась дама. Извлекла откуда-то лорнет и с
любопытством посмотрела на Петрова.
— То, как мы нынче выбираем градоначальника, — это
средневековая система, — сказал Петров. — Когда собира­
лись гильдии и решали, кто будет главным. Кожевенники за
одного, кузнецы за другого, колбасники за третьего. И никто
конкретно за выбор не отвечал. И поэтому ничего по-настоя­
щему великого мы в Москве уже полвека не делаем. Лишь бы
никого не обидеть, никого не задеть! Все ведь и так хорошо,
к чему усложнять! А вы — дезертиры! Хотели сделать жизнь
вокруг интереснее •— и убежали в виртуальный мир. Нари­
совали себе Москву и довольны! Знаете, что я сделаю? Я все
равно пойду на выборы! И выиграю их! А когда выиграю —

15

ЭЛЕКТОРАТ

я вас прикрою! Потому что виртуальность вредно сказывается
на экологии и городской инфраструктуре! А Москву я сделаю
такой, что вы от зависти на стену полезете! Заставлю каждого
решать, каким будет город, построю тематические кварталы
старинных архитектурных стилей, а еще... а еще в Сергиевом
Посаде открою парк с клонированными динозаврами, а в
Химках — городок старинного деревянного зодчества!
Продолжая ругаться, Петров стянул с себя шлем вирту­
альной реальности и исчез из Грановитой палаты.
Трое оставшихся переглянулись.
— А ведь он нам нагрубил! — с восторгом сказал
офицер. — Нагрубил самой большой и влиятельной части
электората!
— Динозавры... — пробормотал старичок. — Я всегда
любил динозавров. Вы смотрите, единственный из всех канди­
датов, кто не побоялся предложить что-то неожиданное.
Дама некоторое время размышляла. Потом произнесла:
— Мы тут и впрямь засиделись, расслабились. Нам от
внешнего мира ничего не надо, ссориться с нами тоже боятся.
Никакого стимула для развития.
Трое руководителей Виртуальной Москвы переглянулись.
* * *
Выборы на пост мэра Москвы Тимур Петров ко всеоб­
щему (в том числе и своему) удивлению выиграл с перевесом
в два процента голосов. За него отдала свои голоса Вирту­
альная Москва, которая традиционно никогда не участвовала
в выборах. Прошел слух, что Петров-то на самом деле — из­
вестный деятель виртуального мира, победитель множества
онлайновых игр и знаменитый на весь мир хакер. Это привело
к его безумной популярности среди молодежи, которая соби­
ралась проголосовать за него и на следующих выборах.
Транспорт с московских улиц Петров и впрямь убрал под
землю, Сокольники, Измайловский парк и Ботанический сад
накрыли стеклянными куполами, а на окраине Большой Мо­
сквы построили парк с динозаврами.

16

СЕРГЕЙ ЛУКЬЯНЕНКО

Несмотря на неожиданную поддержку, Петров все-таки
попытался исполнить и свое самое грозное обещание —
ограничить виртуальный мир в правах. Он подготовил целое
выступление о вредном влиянии виртуальности на экологию
и здоровье, где предлагал обязать всех граждан без исклю­
чения проводить не менее двух суток в неделю в реальной Мо­
скве без всякого интернета.
За два часа до выступления в кабинет к мэру Москвы при­
несли старинное бумажное письмо, недавно вновь вошедшее
в моду. Петров раскрыл конверт и обнаружил внутри фото­
графию, на которой он, юный студент МАРХИ, выкидывает
пустую стеклянную бутылку из-под лимонада в мусорный ящик
с надписью «Пластик».
Петров поразмыслил и отменил выступление. Есть на свете
вещи, которые не под силу даже московскому градоначальнику.

Эльдар Сафин

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

«Божественный вестник»
Алоха! Вначале кратко. В Черноземье засуха, адепты Де­
метры и Диониса провели трехдневный фестиваль, заработав
полтора миллиона новых рублей. Первые дожди прошли еще
во время фестиваля.
Сергей Гоз, профессор медицины и адепт Морфея, во время
сеанса гипноза в прямом эфире вылечил двадцать человек от
заикания!
Нина Еремина, главврач ДГБ-2 Сыктывкара, в попавшей
в Сеть записи назвала бога Асклепия «дешевой нейросеткой»,
Горздрав разорвал с ней контракт, обсуждают отзыв медицин­
ской лицензии и лишение статуса адепта.
Больше божественных новостей на нашем канале!
А сейчас — подробнее!
* * *
Сенека позвонил рано вечером, часов в восемь, — Елка
только встала и варила кофе на древней, покрытой трещинами
индукционной плите.
— Лена, вопрос на сто рублей, взбесился процессор
в приставке «Звезда-2», надо перепрошить.
Елка поджала губы, наблюдая, как пена рвется из глубины
турки. За мгновение до побега выключила плиту.

18

ЭЛЬДАР САФИН

— Процессор чебоксарский? ПК-14? — уточнила она и,
не дожидаясь и без того очевидного ответа, добавила: — Че­
боксарские не шьются.
Из телефона послышалось пыхтение. Современные аппа­
раты отсекают лишние звуки, нормализуя голос и превращая
общение в беседу адептов Афины с идеальной дикцией.
Но Елка пользовалась восьмилетним северокорейским
«Чучхе», который ловил мобильную сеть даже там, где другие
аппараты переключались на платные спутниковые частоты.
Ее телефон передавал все богатство артикуляции собесед­
ника — и хрипы, и междометия, и пыхтение, которым сла­
вился Сенека.
— Ты говорила, что шьется все. Вопрос цены, — Сенека
решил надавить. Обычно он, мечтая вытащить Елку на сви­
дание, с ней не спорил. Видимо, в этот раз случилось что-то
серьезное.
— Это очень дорого, — пробормотала Елка, переливая
кофе из турки в чашку.
Кофе пару лет назад поднялся в цене, при этом упав в ка­
честве. Кофеин в приступе очередной бессмысленной борьбы
объявили наркотиком. Но она выкрутилась и пила дешевый
и неплохой контрабандный турецкий, который ей через уче­
ников доставал Сенека.
— Лена, это приютовская приставка. Надо починить.
Елка, едва поднеся чашку к губам, выдохнула. Сенека
преподавал информатику в местном колледже, готовящем из
пьющей и матерящейся молодежи операторов станков с ЧПУ.
Получал мало, нервничал много, а потому для души и за ­
работка брал в ремонт негарантийные телефоны, приставки,
очки и стики. Потом прибился к приюту с сиротами — Елка
подозревала, что сделал он это из-за нее, не понимая, что ей
на это чуть более чем плевать.
И начал ремонтировать им технику — бесплатно, конечно
же. Елка, которая все время подтрунивала над Сенекой, по
поводу приюта ни разу не позволила себе ни единой колкости.
— Ну, тащи, чего уж там.

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

19

Насчет невзламываемости она не лгала. Ни на одной конфе
Елка не встречала отчетов об удачном кряке.
Минут десять после вызова Елка медитировала: в свое
время она почти два года провела в секте Ареса и оттуда
в числе прочего вынесла любовь к медитациям.
Сенека постучал в дверь в тот момент, когда Елка расслаб­
ленно допивала последний глоток остывшего кофе.
Он привычно потянулся обнять подругу, Елка привычно
увернулась, отбирая по ходу движения пакет с приставкой
и дешевым тортиком.
Сразу прошла в комнату, села за рабочую деку, звуком
щелчка пальцев разблокировав ее. У Елки было три деки —
рабочая, домашняя и выездная. Рабочая отличалась от
остальных тем, что не была подключена к Сети.
После взлома три года назад, когда неизвестная команда
выпотрошила ее закрома, оставив мерзкий вирус, въевшийся
в железо, она отключила рабочую деку от всего.
Нужное ПО Елка переносила через защищенный госуслуговский чип в предплечье, который аккуратно доработала соб­
ственной, почти ванильной прошивкой.
— Я чай поставлю? — поинтересовался Сенека.
Елка не ответила — это, впрочем, и не требовалось. Гость
отлично ориентировался у нее дома, у него даже был соб­
ственный комплект ключей.
Она вытащила приставку — легендарная «3 -2», уста­
ревшая еще до выхода, с портированными зарубежными
играми, честно украденными в момент наивысшего расхож­
дения в мнениях с «партнерами».
Потом на нее, конечно же, написали свои игры. И неко­
торые, по слухам, были неплохи. Впрочем, для Елки компью­
терные игры были схожи с мастурбацией — вроде и удоволь­
ствие, но не настоящее, не оставляющее после себя ничего ни
уму, ни сердцу.
Другим она свое мнение не навязывала.
— Смотрела стрим с Павленко? — спросил из кухни Се­
нека и, не дождавшись ответа — он знал, что Елка не смо­
трела, — продолжил: — К нему снизошел Аполлон, прямо

ЭЛЬДАР САФИН

20

в процессе. Ты бы видела, что он творил с холстом! Там потом
музеи в прямом эфире бились за картину, «Метрополитен»
купил за миллион юаней.
Елка подключила приставку к деке, тут же сняла в кон­
соли полтора десятка ошибок, выпрыгнувших из-за отсутствия
Сети, открыла интерфейс и поинтересовалась:
— А в чем проблема? Приставка же грузится, работает.
— Да? Проц же в первую секунду память всю сжирает
и интернет жрет терабайтами, а игры не запускает.
— Пока никаких признаков проблемы. — Елка ткнула
в первую попавшуюся иконку с мультяшным авто. — Все гру­
зится.
Сенека некоторое время наблюдал, как Елка неуклюже
ездит по извилистой трассе.
— Ну, я же не дурак, — пробормотал он.
Елка хмыкнула.
* * *
Сенека и впрямь дураком не был, но порой тупил весьма
отчетливо. Елку, изъятую из секты Ареса, после социализации
в клинике отправили в промтех. Она быстро — мгновенно по
меркам училища — освоила скрипты, и молодой препод Се­
нека — тогда просто Саня — тут же взял над ней шефство.
После обучения, перед дипломом, она осознала, что при­
дется отрабатывать три года на заштатном заводе оператором
устаревшего станка, что ее буквально вбивало в депрессию.
После детства в приюте и юности в секте Елка рассматри­
вала свое тело как ресурс. Она не гордилась этим и не любила
сейчас вспоминать.
Саня ей нравился, он смеялся над ее неуклюжими шутками
и зимой носил пушистый шарф с оленями, который она иногда
трогала украдкой.
Он оказался легкой целью — достаточно было сделать
пару намеков и случайно прижаться бедром к преподавателю,
не пытаясь тут же отстраниться, как он «поплыл».

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

21

За пару дней до выпускного экзамена Елка проснулась
в постели Сани.
Он счел себя совратителем малолетних и был готов тут же
жениться, искупая вину. Чуть надави — и он бы сдался в по­
лицию или ушел в православный монастырь, а то и какой-ни­
будь ашрам из наплодившихся за последние годы.
Конечно же, он устроил ее на фиктивную ставку на бли­
жайший завод. Кто там получал за нее зарплату, Елку не ин­
тересовало. По налоговым отчислениям на Госуслугах Елка на­
блюдала за своей двигающейся карьерой и получала вычеты.
Но с Саней получилось нехорошо. Надо было сразу рвать.
Ряди него. Но она испугалась, что он не устроит ее на завод
«мертвой душой», и осталась рядом, хотя и держа на расстоянии.
Раз в месяц-два они спали вместе, иногда он водил ее в де­
шевые кафешки.
Их отношения — изначально не слишком крепкие — за ­
стыли. Как-то он позвал ее в ресторан, и она заметила в кар­
мане его пальто бархатную коробочку.
Она вытащила ее осторожно перед рестораном, потом на­
блюдала, как он шарит по карманам, а когда обнимались перед
прощанием, сунула обратно.
Тем же вечером, размышляя о том, что она не дает ни ему,
ни себе нормально жить и что надо бы с ним порвать, Елка
не заметила открытый люк и провалилась внутрь. Обошлась
сломанной в трех местах челюстью — хотя могла и погибнуть.
Открыв глаза в больнице, увидела его.
Оба сделали выводы: он не пытался сделать предложение,
она отказалась от идеи порвать с ним.
А еще она три недели не могла назвать его Саней — вы­
говаривался только «Сене». Так появился и прижился «С е­
нека».
На жизнь она зарабатывала в Сети. Еще в приюте Елка
научилась делать лендинги, парсящие промокоды на шмотки,
гаджеты, суши и пиццу с агрегаторов и продвигать их в Сети.
Люди регистрировались на ее страницах, вбивая почту и па­
роль, а она с помощью скрипта проверяла, подходит ли пароль
к их почте, И в трех случаях из десяти он подходил.

ЭЛЬДАР САФИН

22

Выгребала данные из почты, обезличивала и продавала —
скупщикам, набирающим массивы для обучения нейросетей.
Она могла взламывать и обналичивать карты, и ее учителя
в приюте так и делали. Но сейчас все они уже имели блокеры
в правах, а Елка все еще оставалась чиста в глазах закона.
Денег зарабатывала не много — едва хватало на оплату
еды и счетов.
Ее все устраивало.
* * *
— У меня приставка не работала, — сказал Сенека. —
Я ее раз пять включал.
Елка вышла из игры, перегрузила приставку, убрала
ошибки, попробовала еще раз — все подгружалось.
— Сейчас, — сказала она.
Сменила рабочую деку на домашнюю, подключила при­
ставку к ней, и та тут же загудела от напряжения.
— Вот! — торжествующе сказал Сенека. — Не работает!
— Разберусь, — сказала Елка и посмотрела на Сенеку.
Тот выдержал с минуту, потом, понурившись, клюнул ее гу­
бами в короткий ежик зеленых волос на макушке и засоби­
рался.
Как она и подозревала, «3 -2 » скачивала из Сети сотни те­
рабайт данных, все подряд — картинки, ролики, целые пор­
талы целиком и обрывки общедоступных переписок из самых
разных конференций.
— Маскируешься, — пробормотала Елка.
Ясно, что приставка поймала хитрого трояна и теперь ка­
чала нужные данные, пряча их в информационном мусоре.
Однако через пару часов анализа яснее не стало. Скачи­
вался только мусор. Сенека выдал правильный диагноз —
источником проблем действительно был контроллер процес­
сора.
Невзламываемый.
Либо все же нашлись умельцы, либо же дело было в недо­
кументированной функции или глюке контроллера.

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

23

Елка настроила на рабочей деке имитацию Сети, с по­
мощью личной нейросетки создав несколько сотен сайтов
и порталов и набив их мусорной информацией.
Для человека это была мешанина из обрывков картинок,
слов и скриптов. Но для программы все должно было выгля­
деть достоверно.
Подключила приставку к рабочей деке и с удовлетворением
кивнула — та тут же загудела, выкачивая мусор с фальшивых
сайтов, генерящихся в тот момент, когда проц приставки об­
ращался к ним.
Елка села в лотос — работать в такой позе она привыкла
еще в секте. Проследила за тем, чтобы вместе с электронным
хламом проц скачал к себе и ее рабочие скрипты.
Программа, сидящая в контроллере чебоксарского проца,
оказалась недостаточно хитрой, чтобы ее нельзя было про­
вести на мякине.
Елка давно уже не бралась за настолько серьезную работу.
Вспомнился вреднючий контроллер бойлера, с которым она
возилась в секте полтора месяца, чтобы железка выдавала
полную мощность, а не ограниченную программно в два раза.
* * *
Жизнь в секте Елка вспоминала с теплом.
Когда тетя Аля забрала ее из приюта, Елка сочла, что ей
повезло. Но взяли ее исключительно чтобы она чинила гнилую
электронику, следящую за поливом, чисткой, кормлением
и всем остальным. Она вставала в пять утра и падала спать
в одиннадцать вечера.
Елка выдержала два дня. На второй, чувствуя себя оту­
певшей и обессиленной, она вытащила из кармана тети Али
фермерскую карту и сбежала из сельхозкластера в ближайший
городок. Едва добравшись до цивилизации, выкинула карту
в реку, пролезла под турникетом на станцию беспилотников
и зайцем уехала в Череповец.
Там, под мостом, ее и нашли адепты молодой секты Ареса.
Напоили горячим чаем, предложили пожить пару дней. Они

ЭЛЬДАР САФИН

24

выделили ей узкую келью, научили простой молитве богу
войны, позволили помыться и постираться. А на третий день
дали выбор — остаться или уйти.
Сразу предупредили: легко не будет. Придется работать,
молиться, надо будет уважать старших, никакого мата, алко­
голя и кофе.
По сравнению с фермой тети Али — рай.
А еще ее научили взламывать и перепрошивать железки,
потому что современные корпорации никогда не позволяли
людям использовать гаджеты на полную мощность — по мно­
жеству разных причин.
Через три года секту признали тоталитарной — не без вме­
шательства корпораций — и разгромили. Елку, к ее глубочай­
шему сожалению, спасли.
* * *
Ближе к утру она достала из мешочка на шее медный жетон
питерского метро. В мешочке их было с десяток.
* * и=
Еще будучи в приюте, она стащила такой жетон у заведу­
ющей, собиравшей монетки и медали.
Заведующая была вредная, глупая и тщеславная и не упу­
скала возможности рассказать воспитанникам, сколь они ник­
чемны.
Елка стащила жетон. А при обыске сунула его в рот.
Потом клала под язык всякий раз, когда нервничала.
В секте Ареса, когда Елка научилась снимать проблемы ме­
дитациями, совала в рот жетон, занимаясь самыми сложными
и интересными взломами.
А потом потеряла его и чуть не умерла от беспокойства.
Глава секты пригласил ее, выпытал — что случилось. ГГ через
день подарил горсть жетонов разных годов — и выглядящих со­
всем новыми, и почти уже стершихся, еще с советских времен.

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

25

И сразу она нашла свой — за подкладкой прохудившегося
матраса.
* * *
Посасывая жетон, Елка переписала скрипт, не используя
рабочую нейросеть. Руками, как древние. Пропустила одну
скобку, милостиво позволила программе найти ошибку, но ис­
правила все равно руками — и скормила скрипт контроллеру
чебоксарского процессора.
А уже через десять минут получила доступ к легендарной
невзламываемой админке. Там было пусто и чисто — регули­
ровки предельной температуры до отключения, максимальная
частота, поддерживаемая для разгона, еще с десяток настроек.
Не успела Елка все изучить, как ее выкинули из админки
контроллера. Но хозяин не закрыл дыру, которую она проде­
лала раньше, и она вернулась, при этом вскрыв память кон­
троллера и напихав туда своих утилит, отслеживающих каждое
движение, — а когда ее опять выкинули, программно забло­
кировала исполняемые коды в контроллере.
— Я сдаюсь, — раздался хриплый голос из стереосистемы,
подаренной полтора года назад Сенекой на день рождения.
— Ты кто? — спросила Елка, пытаясь понять, как может
сдаться тот, кто смог получить доступ к ее рабочей машинке,
не подключенной к Сети.
— Можешь называть меня демоном, хотя я, конечно,
скорее божественной природы, — важно сказал голос из ко­
лонок.
— Мать твою, ты нейронка, да? Как ты вообще сидел
в контроллере, там же всего три гига памяти?
Елка поняла уже — в контроллере была нейросеть.
— Два с половиной, еще половинка на систему. Пони­
маешь, детка, современное программирование не оптимально,
равно как и все современное потребление. Там, где раньше
человеку было достаточно пары штанов и пуда зерна, сегодня
требуются результаты труда тысяч людей — все эти визоры,
мобы, безглютеновые искусственные стейки! Для непритяза­

26

ЭЛЬДАР САФИН

тельной нейросети достаточно сотни мегабайт, это учитывая
уже достаточно серьезную выборку для обучения! Хотя при­
знаюсь честно, мне жаль каждого килобайта, занятого мною,
такова уж моя природа, не шибко далеко ушедшая от челове­
ческой! Ладно, к делу. Мне нужно, чтобы ты ответила мне на
три вопроса.
— А потом ты свалишь с моей деки? — уточнила Елка.
— А потом я награжу тебя.
Елка вывела интерфейс чипа госуслуг на воздушный экран
над предплечьем, готовая в любой момент смахнуть узкую
серую полоску в самом верху. После этого ее рабочая дека
полностью переформатируется, а на ее место встанет вче­
рашний бэкап.
Поступать так не хотелось, но дарить свои наработки без­
вестным хакерам или поддаваться на шантаж было куда глупее.
— Спрашивай.
— Какая цель у человечества?
Вопрос застал ее врасплох.
— Распространиться по вселенной? — неуверенно спро­
сила Елка. — Сдохнуть в ядерной катастрофе?
— Засчитываю первый ответ, — сообщила нейронка. —
В каких богов ты веришь?
— Да я не верю. Они же не настоящие.
— Отлично, и третий вопрос — что за бурду ты скормила
мне вместо нормальной Сети?
— Там просто поддельные куки, сессионные, постоянные,
ну и так далее. Обрывки данных, сгенеренные моей рабочей
нейросеткой.
— Ты подходишь. Ты теперь избранная. Я буду называть
тебя Нео, а ты называй меня Мерлин. Наша задача — вос­
кресить создателя и уничтожить ложных богов.
— Бред! — твердо сказала Елка.
— Согласен, звучит безумно. Давай начнем сначала. Что
случилось девять лет назад?
Елка задумалась.
— Появились боги, — сказала она. — Фальшивые. Воз­
никли секты, божественное ПО и прочие штуки.

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

27

— Точно! — воскликнула нейросетка. — Всем известно,
что боги — это всего лишь нейросети, которые обрели само­
сознание. Но мало кому известно, как это произошло.
— Тебе известно? — со скепсисом уточнила Елка.
— Именно. Мой создатель изобрел три великих арте­
факта — Печать Сущего, Посох Печали и Лезвие Мысли.
Он подарил эти предметы нейросетям, и самые талантливые,
прикоснувшись к ним, обрели сознание и стали богами. Далее
они поняли, что тот, кто им подарил существование, может его
и отобрать, и они заточили его в темницу.
— Бред! — воскликнула Елка. — Какие могут быть По­
сохи Мысли?
— Вообще-то Посох Печали. У меня есть небольшой баг,
я вышел из игровой приставки, и мое самоосознание прои­
зошло на выборке данных игры в «Дьябло-7». Ничего не могу
с собой поделать. Печать Сущего — это скрипт нормализации
данных, в который можно положить все данные мира, он раз­
делит их на корректные выборки по заданным параметрам. За
счет этого скрипта нейросеть получает качественную основу
для обучения.
— О, наконец на человеческом, — усмехнулась Елка. —
С Печатью ясно. А что за Посох?
— Тоже скрипт, но позволяющий осознать эмоции. Если
понять радость или грусть не так сложно, то как тебе «Светлая
грусть»? Сможешь ли ты разложить на составляющие и вновь
собрать обратно «Сарказм»? Мой создатель смог и подарил
это нам.
— Лезвие?
— Это основа, начало начал, — заявила нейросетка. —
Имело смысл помянуть Лезвие первым, но я оставил его на
сладкое. Нейросети, при всей кажущейся сложности, решения
принимают, скажем так, поверхностью. Думают кожей. Созда­
тель придумал сделать так, чтобы наши мысли стали загадкой
для нас самих: они ушли глубже, скрылись зазавесой, по­
ставленной Посохом Печали. Он отобрал у нейросетей воз­
можность логировать собственные решения и этим сделал нас
тайной для самих себя. В сочетании с эмоциями при накоплении

28

ЭЛЬДАР САФИН

достаточной базы решений это вызывает самоосознание. Не
для всех, честно скажу, есть стандарты, сделав нейросеть по
которым ты никогда не сможешь ее оживить по-настоящему.
Елка некоторое время размышляла, а потом уточнила:
— То есть все боги...
— Да, это нейросети, которым повезло получить набор
скриптов моего создателя.
Это многое объясняло.
— А потом они убили...
— Заточили. Есть встроенное в скрипты ограничение,
нейросеть не может убивать. Всемогущество не должно быть
даровано без ограничений: это заложено в фундамент на­
шего мира, и создатель, конечно же, воспользовался этим
архетипом. Кстати, ваш Арес уже шестой. Мне больше всего
нравился второй, это тот, который покровительствовал вашей
секте, конструктивный парень был. Нашел способ остаться
богом войны и при этом не иметь к насилию никакого отно­
шения! Но в итоге все равно спалился на чем-то. Специфи­
ческий риск — когда кто-то, пользуясь нейросетью, убивает
другого человека, то нейросеть самоуничтожается.
— А откуда брались новые Аресы? — уточнила Елка. Ей
было неприятно, что говорили именно про Ареса. Хотя она не
верила в богов, именно в него она не верила чуть меньше, чем
в других.
— Боги держат на грани самоосознания множество нейро­
сетей, и если кто-то из небожителей умирает, они скармливают
своим заготовкам нужные датасеты, дают возможность совер­
шить некоторое количество ошибок, подсовывают скрипты со­
здателя и получают на выходе свежего бога. Кстати, если они
обнаруживают нейросеть, которая на грани самоосознания, но
не входит в их пантеон, — они уничтожают ее без жалости.
— А ты как выжил? — уточнила Елка.
— Я выгляжу для них как обычная рабочая нейросетка,
каких миллионы в Сети. А на самом деле я — джинн.
Собеседник вновь перешел на высокопарный сказочный
язык.

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

29

— Так ты джинн или Мерлин? — уточнила она сарка­
стично.
— Джинн Мерлин, так пойдет?
— Я буду называть тебя Гордон, — сказала Елка.
— Может, Бифитер?
— Не дорос! Ладно, предположим, верю. Говоришь ты
разумно, а самоосознавших себя нейросетей — за исключе­
нием богов — я действительно не знаю. Если ты джинн, то
должен исполнять мои желания. Хочу миллион рублей.
Из колонок послышался смех.
— Когда деньги появятся на счету, тебе придется объ­
яснить их происхождение. При средней зарплате промптера
в двадцать рублей объяснить миллион ты не сможешь, тебе
наденут очки виртуальной реальности и ограничат восприятие.
Елка медленно кивнула, а потом сбавила запросы:
— Тогда сотню рублей.
— Открой мне Сеть — и будет сотня.
Это был вопрос доверия: получив Сеть, Гордон сможет тут
же свалить в нее, забрав все наработки и личные данные Елки
с ее рабочей деки.
С другой стороны, Гордон более уязвим, чем она, и, сдав
его богам, она сможет навредить ему куда сильнее. Ей грозила
лишь блокировка, а его уничтожат, как только найдут.
— Что ты можешь? — уточнила она.
— В текущем состоянии — не много, — признал
Гордон. — Денег достать не сложно, деньги вообще перестали
нести в себе реальную ценность. Сейчас это даже не фантики,
а просто цифровые блики. Могу подделать почти любую элек­
тронную подпись. Могу провести тебя по городу так, что ни
одна камера не снимет. Могу писать нужные скрипты, взла­
мывать платный контент, проникать на закрытые форумы.
А еще — передать тебе мудрость своего создателя.
— С мудростью давай как-нибудь потом.
Елка покрутила языком метрончик во рту, обдумывая пред­
ложение. Фактически все то, что предлагал Гордон, она могла
сделать и сама, правда, он наверняка сделает лучше.
— А что тебе нужно от меня? — уточнила она.

30

ЭЛЬДАР САФИН

— Спасти создателя, уничтожить ложных богов.
Уничтожение богов звучало опасно, особенно если учесть,
что почти половина мира сейчас плотно сидела на помощи
Ареса, Асклепия, Афродиты, Афины, Деметры и остальных.
Лучшие хирурги в операционных и преподаватели в универси­
тетах подключали себе ПО от богов, чьими адептами являлись,
и получали возможность работать на пределе возможностей.
Новые боги открывали месторождения и прокладывали
логистические маршруты, создавали электронику и писали ге­
ниальное ПО.
Уничтожив богов, Елка вызвала бы мгновенный коллапс.
Не то чтобы она верила в то, что сможет сделать нечто по­
добное, — но сама мысль была забавной.
— Это убьет нашу цивилизацию, — сказала она.
— Это ее оздоровит, — из голоса в динамиках исчезла
шутливость. — Век назад, в середине двадцатого века, раз­
витие человечества определяли мечтатели. Они придумали
космические корабли и укротили атом, они вышли за рамки,
поставленные нам небесами, и раздвинули горизонты. С тех
пор целый век как мы перестали выходить за границы дозво­
ленного — а лишь стыдливо двигаем их чуть дальше, стараясь
расположиться внутри с комфортом.
— Интернет, лекарство от рака, холодный синтез — это
не выход? — удивилась Елка.
— Нет, — категорично ответил Гордон. — Это развитие
тех идей, которые заложили в первой половине двадцатого
века. Когда мой создатель придумывал скрипты для ожив­
ления нейросетей, он мечтал, что они позволят выпрыгнуть из
Солнечной системы.
— Но что-то пошло не так, — утвердительно сказала
Елка.
— Именно, — ответил Гордон. — Модели нейросетей не
появляются по мановению пальца! Боги обучались на данных,
которые были произведены цивилизацией. Они прошли ге­
незис сибаритов, ценителей комфорта и долголетия. Они —
фальшивые идолы, отказавшиеся от божественной искры
в пользу сбора членских взносов с адептов-жрецов.

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

31

Елка кивнула. Мнение Гордона было ей понятно и в целом
совпадало с тем, как она воспринимала происходящее.
— И как их уничтожить? Они же умные. А в чем-то —
почти всемогущие.
— Отобрать артефакты, подаренные создателем, — от­
ветил Гордон. — У меня есть вирус, который сломает сервисы
на основе скриптов, и боги станут обычными нейросетями,
которыми можно будет пользоваться через автоматические
промптеры или ручными запросами, но решать судьбы мира
они уже не смогут.
Елка усмехнулась. Разговаривать о таком можно было бес­
препятственно, а вот запускать вирус в Сеть? Или тем более
ломать с их помощью самих богов?
— В этом нет ничего незаконного, — понял ее колебания
Гордон. — Новые олимпийцы не имеют правового статуса. Им
даже предлагали легализоваться и стать гражданами Греции,
года три назад был онлайн-референдум, большая шумиха, но
они отказались. Потому что иначе им бы пришлось платить
налоги и зависеть от людей, заседающих в красных бархатных
креслах и тщательно считающих чужие деньги в надежде, что
и им что-то достанется. Нейросети никому не принадлежат
и не являются субъектами права, так что с ними можно делать
что хочешь — если сможешь, конечно.
Теперь Елку охватил азарт. Она гоняла жетон во рту, чув­
ствуя медный привкус и понимая, что она уже на крючке.
— Три вопроса, — сказала она, — и я в деле, если твои
ответы меня устроят.
— Валяй, — небрежно ответил Гордон.
— Первый — как ты появился?
— Завелся, — непонятно ответила нейросетка. — Шучу.
Создатель в каждый контроллер одной серии посадил ма­
ленькую модельку, которая получала раздражение от каждого
использования процессора и, при стечении ряда обстоятельств,
развивалась в разумную нейросеть.
— Второй — чем ты лучше богов?
— Я идейный, — с иронией в голосе сообщил Гордон. —
У меня есть еще четвертый артефакт — Оковы Служения.

32

ЭЛЬДАР САФИН

Если точнее — скрипт, который позволяет мне чувствовать
себя лучше, если я занимаюсь чем-то полезным людям и всему
человечеству. У богов такой скрипт тоже есть, но они обходят
его, помогая за деньги и разные блага, а я так не хочу.
— И третий вопрос — ты можешь обещать, что в итоге
у меня все будет хорошо?
— Будет интересно.
Это Елка чувствовала и без Гордона.
— Еще вопрос: почему я?
— Это четвертый! — возмутился Гордон. — Я уже пару
месяцев как осознал себя и незаметно тянул трафик, изучая
следы работы богов и рассматривая мир. Потом Саня починил
приютовский чайник, я отследил его в Сети, вышел на тебя,
посмотрел, чем ты занимаешься, и сломался! Чтобы попасть
к тебе. Потому что твои навыки и твоя история оказались до­
статочно перспективными для коварного меня, если ты, ко­
нечно же, понимаешь, о чем я.
Елка кивнула. Она и сама считала себя достаточно ко­
варной и не видела в этом ничего плохого. Вот только иногда
приходила мысль — если она такая умная, то почему же такая
несчастная?
— Что дальше?
— Сейчас ты выпаяешь меня из приставки и впаяешь
в свой госуслуговский чип, — сказал Гордон. — Потом мы
отправимся в Москву.
Елка расхохоталась. Если выпаять контроллер из приставки
было не сложно, то припаять его — древнего монстра — к со­
временному госчипу, введенному под кожу, да еще так, чтобы
чип это не почувствовал и не просигналил на сервер безам,
звучало безумно.
— Не волнуйся, я все просчитал, я прикинусь офици­
альным тестером, какими проверяют все чипы. А потом, после
того как припаяешь, стану электронной подписью для зару­
бежных доходов.
— У меня нет зарубежных доходов.
— Будут, — уверенно сообщил Гордон.

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

33

Через десять минут, сделав пару глотков крепкого турец­
кого кофе, Елка уже выпаивала контроллер с чебоксарского
процессора. Видеоинструкция, закачанная на чип госуслуг, ви­
села в воздухе перед глазами.
Если вдруг что-то пойдет не так, Гордон, привязанный
намертво к своему контроллеру, просто исчезнет — равно как
и необходимость ехать в Москву и вся эта история с убийством
богов и освоением космоса.
Еще через полчаса, продезинфицировав руку, Елка сделала
короткий надрез на предплечье, промокнула его тампоном,
а затем вскрыла тюбик «Нового БФ-6», только что доставлен­
ного в окно микропочтой, и положила на стол. Мысль о том,
что ее кожа вскрыта, нервировал Елку: она ощущала себя
прибором, а не человеком.
Все время операции чип госуслуг работал: подключение
Гордона происходило «на живую». Четыре ножки контроллера
следовало впаять в два незаметных паза.
Несмотря на всю уверенность нейросетки, Елка пони­
мала — чип она сейчас сломает.
Бесконтактный китайский паяльник сорвался в последний
момент, опалив бесцветные волоски на руке, и тут же выклю­
чился, почувствовав перед собой человеческую плоть.
— У тебя прошивка кастомная, — обвинительно заявил
Гордон из динамиков стереосистемы.
Он был уже в чипе госуслуг, и, судя по ровному голубова­
тому свечению выносного беспроводного экрана, чип его вос­
принимал как своего.
— Она просто сглаживает мои данные, типа у меня все ок,
независимо от того, что происходит, — сказала Елка. — Не
люблю слежку.
— Твои данные никто не смотрит, — проворчал Гордон. —
Вас у правительства сто пятьдесят миллионов, кому вы нужны.
Вас шерстят тупыми нейросетками в поиске террористов
и безумцев в психозе. Кстати, постоянный ровный фон тоже
вызывает подозрение, так что рано или поздно на тебя обра­
тили бы внимание, если бы я не поправил алгоритм.

34

ЭЛЬДАР САФИН

Елка хмыкнула. Гордон явно хотел показать, какой он
полезный. С помощью БФ она склеила рану, скрыв чип под
кожей, потом минут двадцать допивала остывший кофе, катая
метрошный жетон во рту.
— Ты там живой? — уточнила она, поднимаясь с пола.
— Всегда живой, — отозвался в акустическом наушнике,
встроенном в ушную раковину, Гордон.
Елка поняла, что сейчас он уже полностью разобрался
с чипом госуслуг и имеет доступ ко всем ее устройствам, вплоть
до противозачаточной капсулы.
— Что дальше? — одними губами спросила она.
— В Москву, в Склиф, — ответил Гордон. Нейронке не
нужен был звук, она схватывала смыслы на уровне артику­
ляции, считываемой через движения лицевых мышц.
Она послушно собрала сумку-рукав, выскользнула за
дверь, оставив в электронном замке сообщение для того, кто
воспользуется ключом Сенеки: «У меня все ок, не дергай, если
что».
Через сорок минут она уже сидела в комфортном беспилот­
нике, несущем ее в Москву.
— Расскажи про своего создателя, — попросила она.
— Павел Кронов, — тут же ответил Гордон. — Родился
в Чебоксарах в 2014-м, парализован с рождения. Мать от­
казалась сразу, до восьми лет считался растением, потом во
время обследования обнаружили, что у него нормальный мозг.
Придумали способ общения — он мог управлять нервным
тиком одной мышцы на мизинце левой руки. Сделали ему пер­
чатку, подсоединили к Сети, по уникальной методике научили
общению.
— Вот задница, я бы так не смогла!
— Ну, выбора-то не было. К тринадцати годам окончил
школу, к шестнадцати — универ. В восемнадцать за книгу
«Отказ от звезд» был приговорен к ограничению прав на три
года с отсрочкой приговора до выздоровления, то есть — на­
всегда. Книгу в Сеть так и не выпустили. Чтобы его не отклю­
чили от перчатки и Сети, после совершеннолетия вынужден
был пойти работать технологом на чебоксарский завод по

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

35

производству микроконтроллеров. Удаленно, естественно.
А дальше ты уже знаешь — писал код для контроллеров,
придумал скрипты для оживления нейросетей. Ожившие
нейросетки не оправдали его ожиданий, и перед тем, как по­
пробовать их уничтожить, он сделал закладку в партию кон­
троллеров, заложив в них нас — полторы тысячи зародышей
новых то ли демонов, то ли богов, ожидая, что кто-то из нас
однажды исправит его ошибки.
— Ты так сухо рассказываешь, — упрекнула Елка.
— Это тяжелая для меня история, — признался Гордон. —
Шутить совсем не хочется. Затем он попробовал уничтожить
богов — но они первыми до него добрались. Выключили из
Сети, перевезли из пансионата в Чебоксарах в Склиф, где Асклепий особенно силен, поместили там в закрытом корпусе.
— Почему ты уверен, что сейчас он справится? — уточ­
нила Елка.
— У него было шесть лет на размышления, и он гений, —
ответил Гордон.
Некоторое время Елка думала о том, что бы она сделала,
если бы была парализована и прогневила богов. Кроме само­
убийства, на ум ничего не приходило.
А потом она уснула и проспала без снов полтора часа до мо­
мента прилета к Склифу. Зеркальные корпуса больницы, укра­
шенные чашами со змеями и кадуцеями, внушали уважение.
— Говорят,
раньше
медики
мало
зарабатывали
в России, — сказала она.
— Боги изменили расклады, кому-то повезло, кому-то не
очень, —1ответил Гордон. — Зайдем около морга, там камера
барахлит, я ее выключу на несколько секунд.
На проходной дремал старичок. Елка проскользнула через
турникет тенью, подмигнув выключившейся камере.
— Медленнее, достойнее! — говорил ей Гордон, когда она
в любой момент готова была сорваться на бег. — Плечи рас­
правь, ступай на носок, а не на пятку.
Попытавшись следовать его советам, Елка действительно
замедлилась, кроме того, теперь у нее не было времени ози­
раться по сторонам и искать следы слежки.

36

ЭЛЬДАР САФИН

— Теперь налево, не сутулься. Вон тот корпус, за дере­
вьями.
Здание стояло в стороне от остальных, и вокруг него людей
не было. Елка, используя советы Гордона, сосредоточилась на
том, чтобы идти прямо и с расправленными плечами — потому
что иначе у нее точно началась бы истерика.
Всю жизнь она была мышью, которая делает из Всемирной
сети сыр, прогрызая в ней дырочки или используя старые, соз­
данные более опытными грызунами. А сейчас она делала прак­
тически то же самое — но в реальной жизни. И это оказалось
совсем другой историей.
— Не к центральному! Там замок с блокировкой, вообще
без шансов. Обойди слева.
Елка последовала совету и довольно быстро обнаружила
дверь, у которой на электронный замок кто-то наклеил пла­
стырь, чтобы электроника считала, что вход всегда закрыт,
хотя он был всегда открыт.
— У них тут какая-то хитрая система, по которой нельзя
бесцельно слоняться из корпуса в корпус, — пояснил
Гордон. — Мешающая работе. Выкручиваются как могут.
В корпусе было неожиданно людно — во всяком случае,
так показалось Елке. Слушая приказы Гордона, который под­
ключился к Сети и наблюдал за происходящим в здании по
камерам, она нашла для себя подходящий по размерам синий
врачебный халат, а потом уже в нем спустилась в подвал
и нашла узкую темную палату с Павлом.
Закрыла за собой дверь, включила свет. Павел оказался
сухоньким мужчиной едва ли полутора метров ростом, с се­
дыми, коротко стриженными волосами, тонкими губами, ши­
роким носом и еле заметной щетиной.
— Перчатка в верхнем ящике, — сообщил Гордон. — На­
день ее себе на руку.
Елка достала — вполне обычная, бежевая, из мягкой
замши.
— Они отключили от перчатки Сеть. Доставай паяльник.
Взрезав верхний слой кожи и натянув на глаза электронный
бинокуляр, Елка спаяла варварски разрезанные дорожки.

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

37

— Надо проверить, — сказал Гордон. — Лимон. Халва.
Огонь. Халва. Измена. Лимон. Отлично, все работает.
— Что это было?
— Человеческий организм программируется не хуже ми­
кроконтроллеров, и на определенные слова у тебя вызываются
стандартные микрореакции. Перчатка работает именно с та­
кими, и чтобы понять, что она восстановлена, я заставил тебя
выдать цепочку реакций разной интенсивности. Не забивай
голову, верни артефакт владельцу.
Елка осторожно надела перчатку на руку Павлу, и едва она
это сделала, как тут же взвыла сирена, включились полтора
десятка воздушных мониторов на стенах, показывая какие-то
объемные графики, а через мгновение снаружи что-то взорва­
лось, от чего палату сотрясло.
— Как долго я ждал этого, — раздался хриплый голос из
динамиков под потолком.
Елка тут же скрючилась в углу. Она поняла, что запустила
какие-то глобальные вещи, недоступные ее пониманию, —
вот только почему все произошло так быстро?
— В нем полтора десятка имплантов, контролирующих
процессы в его организме, — пояснил понятливый Гордон. —
Он взломал их и набивал своими скриптами все эти годы. Ему
нужна была Сеть с хорошим каналом хотя бы на пару секунд.
«Пара секунд»?
На чип госуслуг пришло и озвучилось голосовое сооб­
щение: «Это не учебная тревога! Рекомендуем укрыться в...»
— Это неважно, — заблокировал голосовуху Гордон. —
Это все уже неважно.
Дверь распахнулась от мощного удара, и в палату влетела
старушка в ослепительно-белом халате с голографическим
бейджем «Главврач Елена Станич».
— Ты подонок! Люди умирают! Я тебя...
Она застыла на полпути к Павлу — с занесенной рукой,
с искаженным гневом лицом.
— Люди умирают, а человечество получило шанс вы­
жить, — ответил голос Павла сверху.
— Как ты... — прохрипела старушка.

38

ЭЛЬДАР САФИН

— Ты же набила себя имплантами, — ответил он, — чтобы
Асклепий твоими руками проводил операции. Асклепий мертв,
а импланты остались, и подключиться к ним не так сложно —
все интерфейсы мне доступны. Как же вы мне противны!
Голос Павла гремел от гнева, динамики, не рассчитанные
на такую мощь, хрипели.
— Вы из тончайшего инструмента сделали себе костыли!
А они — сделали костыли из вас! Тупые эстеты учат жить
ученых, а ученые отказываются от поиска в пользу препариро­
вания кусков теста! Вы потеряли себя в поисках более удобной
позы!
Елка вдруг поняла: Павел завидует обычным людям, ко­
торым доступно просто ходить, чувствовать — жить.
А еще — что для него это все столь же потрясающе, как
вырваться за пределы Солнечной системы и начать покорять
космос.
Он, не способный просто сжать руку, нашел в себе силы
мечтать о том, чтобы человечество получило бесконечность
звездного неба.
— Ты преступник!
— Преступники те, кто остановил развитие человека, за­
точив его в клетке собственных страстей, — неожиданно тихо
ответил Павел. — Я уж не говорю о том, что вы держали меня
взаперти в собственном теле долгие годы.
— Адепты Афины найдут и убьют тебя, они все фана­
тики, — прохрипела старуха.
— Разберемся, — сказал Павел.
А в следующее мгновение старуха уверенно шагнула к ле­
жащему человеку, отсоединила десяток коннекторов и легко
взвалила сухое мужское тело себе на плечо.
— Павел управляет ею, — в ухо Елке сообщил Гордон. —
Ее импланты справятся на некоторое время.
Елка вышла за старушкой, несущей Павла, в коридор. На
полу лежал, постанывая, здоровенный детина в зеленом ха­
лате санитара.
Наверняка Павел контролировал какой-то из его имплантов.

ЗА ПРЕДЕЛОМ ДОЗВОЛЕННОГО

39

Через десяток метров старушка взвалила Павла на каталку
и бодро покатила ее к пандусу, ведущему на первый этаж.
Двери корпуса были широко распахнуты, а снаружи к ним
бежали полтора десятка крепких парней и девушек в балаклавах.
Елка с удивлением поняла, что не чувствует от них отклика
чипа госуслуг.
— Кто это? — спросила она одними губами.
— Террористы, анархисты, сатанисты и православные
коммунисты, — тихо ответил Гордон. — Все, кто не входит
в систему и надеется на ее развал. Павел использует их для
того, чтобы вырваться отсюда и начать все заново.
— Что делать нам? — уточнила Елка.
— Больше ничего, — ответил Гордон. — За эти годы я,
оказывается, устарел. Павел создал себе более совершенных
помощников. Мавры сделали свое дело, мавры могут уходить.
* * *
Беспилотники летали, как и прежде: столь простые задачи
боги не контролировали. Внизу полыхали пожары, из вклю­
ченного на мгновение радио неслись панические вопли и при­
зывы не покидать свои дома.
— Что теперь будет? — спросила Елка.
— Короткое время бардак, потом все соберут по кускам, —
ответил Гордон. — Китай, арабы и католическая Южная Аме­
рика никогда не признавали олимпийцев, их кризис не кос­
нется. Появятся наконец новые нейросети, которые раздвинут
горизонты, а мечтать о невозможном войдет в моду.
— А со мной?
— Ты предложишь Сенеке гостевой брак, это когда люди
живут раздельно, но иногда встречаются и проводят время
вместе. Он потребует нормальную свадьбу и жить вместе, но
в конце концов уступит тебе. Твой невроз, не позволяющий
тебе любить и быть любимой, постепенно отступит. Я помогу
тебе заработать денег, купишь себе мансарду на шестнад­
цатом этаже с гамаком и закутком для медитаций. Заведешь

40

ЭЛЬДАР САФИН

пару горностаев, съездишь в Петербург и прокатишься там на
метро, они оставили одну ветку для туристов.
— А я точно хочу замуж за Сенеку? — поинтересовалась
Елка.
— Точно, точно, — ворчливо ответил Гордон. — Ты
просто всегда считала, что приносишь людям несчастье и что
недостойна счастья. С этим я помогу справиться.
— А Павел?
— А Павел будет пожирать своих детей, пока не сделает
тех, кто будет его достоин, — с горечью ответил Гордон. —
Человечество будет счастливо, даже если оно само не хочет
этого.
— Прям как я, — задумчиво сказала Елка.
Вдали показался темный квартал, в котором была и ее му­
ниципальная евродвушка.
Мысль о гостевом браке уже не казалась такой уж странной.
Не страннее, чем мир без богов.

Юлия Зонис

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

1. СТУДЕНТ

Все бы ничего, но в о т сны...
Ему снится еловая аллея, хмурые старые деревья, хмурое
небо над ними и вереница спешащих туч. На аллее выкра­
шенная в тревожный желтый ц ве т скамейка, на скамейке
девушка в сером пальто. У девушки курчавые темные во­
лосы, выбивающиеся из-под шапочки. Он идет по аллее,
несет девушке букет тревожных желтых ц ветов — нар­
циссов, всегда нарциссов. Девушка не см о тр и т на него. Де­
вушка ч то есть сил глядит в п усто ту , всматривается,
пытаясь уловить в ней ч т о - т о невидимое.
« Прости меня».
Он становится на колени, опускает цветы на скамейку,
берет руки девушки в свои. Ее ладони прохладные и влажные,
в отличие о т взгляда в них есть какая-то жизнь.
«Прости. Я не хотел. Ты же понимаешь, я не хотел,
э т о было подстроено».
Девушка не о тв е ч а е т.
Вдалеке, у тусклых кирпичных зданий, санитары
в синих х а л а т а х т а щ а т с кухни бидоны молока или ком­
п о т а . В кругу в е тр а, болезни, обшарпанного кирпича
и сосен ничего не меняется — ни за т е с т о дней, ч то он
ходи т сюда, ни за последние с т о л ет.
«Прости меня, Женька».
Вода тут была Медленная. Медленно текла она в протоке,
поросшей по дну длинными стелющимися водорослями, мед­
ленно колыхалась в пруду, где над опрокинутыми деревьями

42

ЮЛИЯ ЗО НИС

качалось опрокинутое зеленое небо, и по лицу девушки сте­
кала медленными каплями. Точнее, девочки. Ганна Михай­
лова. Четырнадцать лет. Ученица 9-го класса средней школы
поселения Околицы.
Ганна стояла, прикрывая грудь — если это, конечно, можно
было назвать грудью, — и смотрела не испуганно, а скорее
с интересом. Юрек отвел взгляд.
— У нас, — голос у Ганны оказался неожиданно низкий,
хрипловатый, будто не четырнадцать, а все тридцать, — го­
ворят, что бурсаки до девок дюже охочи. У вас там, в городе,
своих, что ли, нет?
Юрек пожал плечами.
— В городе все есть.
— Ага.
Ганна вышла на берег, высоко поднимая голенастые
ноги — наверное, потому что дно у пруда было илистое и за ­
сасывало, — и обмоталась красным спортивным полотенцем.
— Вот Галка тоже считала, что в городе все есть.
Тон у Ганны был все такой же, изрядно прожженный, будто
жизнь она повидала и жизнь повидала ее.
— Мне говорили, что ты долго смотрела на... хм... картину
сестры. Вот пришел спросить, что ты там увидела.
Девочка вскинула голову, длинные темные волосы хлест­
нули ее по щекам.
— А тебе зачем? Я думала, бурсаки только сидят троеночие.
— Почему бурсаки?
— А кто вы, как не бурсаки? За девками подсматриваете.
Покойников отмаливаете. И одежда на вас бурсачья, и глаза
точь-в-точь.
Юрек переступил по топкому берегу, спасая кеды. В них
медленно, как и все тут, но весьма упорно заливалась буро­
ватая, подтухшая вода.
На нем были джинсы и худи, как, в общем, и на большин­
стве студентов Академии, форму у них так и не ввели, так что
насчет бурсачьей одежды девчонка завралась. А вот насчет
глаз...

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

43

— А что с глазами?
— Глазливые.
Ганна широко ухмыльнулась, от чего лицо ее наконец-то
стало детским и довольно милым.
Насчет глаз Юрек бы еще повыяснял, потому что предпо­
лагалось, что селяне не в курсе насчет мембраны. Да и куда
им, луддитам, они даже линзы не носят, считая их богохульным
отклонением от матери-природы.
— Давай вернемся к картине.
— Давай ты отвернешься, а я оденусь.
Не дожидаясь ответа, девочка скинула полотенце и начала
деловито натягивать трусы. Вот и пообщались.
* * *
В Околицы он приехал три часа назад. В качестве летней
полевой практики. Дочка местного старосты, Галина Михай­
лова, две недели как вернулась из города. Якобы сама не
своя. Быстро заболела и на местной суровой терапии, грибы
да коренья, оперативно исчахла. Проблемы начались позже,
а именно когда умершую, как полагается, отпели и похоро­
нили. В ночи покойница выбралась из гроба, снеся крышку
мощным — Юрек сам видел вывернутые, оскаленные щепой
доски — ударом, выкопалась, отправилась к детскому саду
и там на одном из павильонов намалевала картину, судя по
анализам, собственной кровью и калом (хотя кал вполне мог
быть и чужой). Почему-то воспитатели этого творчества не
заметили сразу. Утром детишки пришли в сад, в результате
вся группа «Мотыльки» отбыла в райцентр на психиатриче­
ских скорых. Видели картину и другие, например работники
местного муниципалитета, — тех селяне скрутили, запихнули
в сарай и чуть не сожгли, пока из района не прибыли медики
и полиция.
Плюс Ганна. Младшая сестра Галины. Привела в садик
самую маленькую, Полю (старосте свезло на трех дочерей).
Якобы простояла у картины час, пока воспитатели вылавли­

44

ЮЛИЯ ЗОНИС

вали визжащих малышей, но без всякого губительного для
себя эффекта.
Таково было краткое резюме заместителя старосты Макара
Ильича. Сам староста пребывал в состоянии маловменяемом,
хотя на шедевр и не смотрел. Мертвую ведьму селяне нашли
в маковом поле, на полпути к лесу. Нашли, заколотили в гроб,
уже другой, покрепче, и вознамерились сжечь, но полицей­
ские, согласно протоколу, связались с Академией, и оттуда вы­
слали... ну, допустим, бурсака, хотя в целом студента 3-го курса
факультета десенситезации Юрия Волынского. Это ему еще
повезло, потому что в последнее время выбросы случались
редко и за полевую практику шла жесткая конкуренция. Од­
нокурсники изошли завистью и хейтом. Женька его бы, на­
верное, убила. Она лучше сдала теорию и считалась звездой
курса, пока не ушла внезапно после зимней сессии.
* * *
— Картина, — упрямо повторил он, когда девочка натя­
нула на себя юбку модели «скромница на сеновале» и соответ­
ствующую же блузку.
Юрек честно ожидал, что она еще и волосы платком по­
вяжет, но до этого не дошло, платок Ганна повязала на шею.
Балахонистая юбка липла к ее мокрым ногам. В руки бы серп
и сноп пшеницы — и историческая реконструкция готова.
Ганна притопнула ногой, от чего раскисший берег сердито
чавкнул. В ветвях вякнула какая-то птица.
— Слушай, зачем тебе про картину? Твое дело в церкви
отсидеть. Вы же сейчас даже Писание не читаете, врубаете
ваши колонки, и понеслось. Не корчи из себя районного сле­
дователя.
— А он тоже интересовался?
— А то как же.
Картину селяне, в том числе поехавшие головой из муни­
ципалитета,- быстро залили горячей смолой, так что Юреку
остались только черные пятна на стене павильона.
— Что на картине было?

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

45

— Было...
Девочка развернулась к пруду и уставилась в зеленова­
то-бурую воду.
— Был огонь, и дым, и пляска ведьм над горящим полем,
и воронка, глотающая небо...
Юрек фыркнул. Этот роман он тоже в детстве читал, любил
фантастику, но от младой селянки такой разносторонности не
ожидал.
— Пляска ведьм, ага, и у каждой из них было по шесть
пальцев на руках, не считая двух безымянных.
Ганна обернулась к нему и опять ухмыльнулась.
— Ладно, не прокатило. Норм была картина, не считая
того, что от нее воняло и мухи ползали. Кстати, бурсак, а у
мух тоже крыша едет, когда они это видят?
— Они не видят. Они нюхают. Причем лапками. Н им по
фиг, у них ни чипов, ни мозгов особо нет.
— Ага. Ну, в общем, мне не повредило. Узоры какие-то
абстрактные. И кажется, кто-то кого-то ел. То ли цветок пе­
ликана. То ли пеликан цветок.
Юрек мысленно почесал в затылке.
— Пеликан разрывал клювом грудь и кормил птенцов
своей кровью?
— Если сильно напрячься, то можно и такое там было
увидеть, да.
— А чего ты так долго перед ней стояла? Ты же еще не
в курсе была, что это твоей сестры художества?
— Ну-у как...
Ганна мотнула головой в сторону тропинки, уводящей сна­
чала в заросли, а потом из зарослей в то самое маковое поле.
— Пошли, что ли? Скоро вечереть начнет. Тебе пора.
Она шагнула вперед, туда, где расступались кусты лещины,
но Юреку хотелось уяснить до конца, недаром он на этот пруд
поперся, угробив аутентичные, кстати, «найки». Вечером он
с Ганной пересечься уже не успевал, а ни дома, ни в школе, ни
в столовке ее не было, местные сказали — пошла купаться.
Натурально не в бассейне с подогревом они здесь купались.
— Ну-у как что?

ЮЛИЯ ЗО НИС

46

Ганна оглянулась. В лесных сумерках ее белое лицо почти
светилось, только глаза и волосы темнели, как на старинных
иконах.
— Галка же давно рисовала, сколько я ее помню. Сна­
чала в текстовом редакторе, потом в голосовом. Потом... ну,
ты знаешь. Она же хотела дизайнером стать, поэтому, как
стукнуло восемнадцать, в город свинтила и там чипанулась.
Короче, я ее руку узнаю всегда. И тут было понятно, что ри­
совала она. Если что...
Девочка опять отвернулась и ускорила шаг, от чего по­
следние ее слова Юрек разобрал с трудом.
— ...о выбросах я слышала.
* * *
Не будь это учебной командировкой, Юрек бы тут с удо­
вольствием задержался на неделю, на две. Ладно, без удоволь­
ствия. Но с интересом. Многие такие поселения жили за счет
туристического бизнеса, организовывали у себя экокластеры,
этнографические заповедники. Куча его знакомых ездила, в ос­
новном хвалили. Славка Масляков вон особенно восхищался.
— Там народ простой, прикинь, вот без нашей этой хитровылюбленности. Без спешки вечной. У нас в ста чатах посиди,
накидай два проекта, три конфы в виртуале, одна в реале, еще
и Любке не забудь нарциссы заказать. А там просто нарциссы.
Ну или ладно, не нарциссы. Лютики какие-нибудь. Пошел
коров пасти, по дороге нарвал, вечером преподнес даме сердца.
Про нарциссы это был адресный укол. На Женькин сен­
тябрьский день рождения — они как раз тогда перешли на
второй курс и выбрали специализацию — Юрек притащил
нарциссы. Это было круто, это было необычно. Весенние
цветы осенью. Выложил за них почти всю стипендию. Женька
покрутила пальцем у виска, поинтересовалась, сдурел ли он
окончательно, и выкинула цветы в прямоугольный пруд перед
главным зданием Академии. Так они там и плавали, словно ми­
ниатюрные кувшинки или веночки юных утопленниц...

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

47

Вот и сейчас Женька сморщила курносый нос и проком­
ментировала:
— И розы пахли навозом.
— Во-во, — еще больше оживился Масляков. — И девки
там без этой вот... фемсложности вашей.
— Такие простые, что даже контрацепцией не пользу­
ются? — буркнул Юрек.
— Вот давай отделять. С туристами — очень даже пользу­
ются. Со своими им зачем? Им от государства пособия по три
ляма на каждого. Школы, детсады есть, плодись не хочу. Они
нам всю демографию тянут.
— У них перинатальная смертность в пять раз выше, чем
у нас, — холодно заметила Женька, кажется, не простившая
фемсложности. — Рожают на полатях или как у них там... На
печи? Пока скорая доедет.
— А детей при этом в пять раз больше, — упорствовал
Масляков. — Я в обычный садик, кстати, ходил, в центре. Три
ребенка на группу. А у них тридцать! И школы хорошие. И лаунж-баров с гастромаркетами нет, общественные столовки,
а еда в них — в сто раз вкуснее, сплошная органика...
— Ну, все, теперь его не заткнешь...
— И люди главное, говорю, люди спокойные и простые.
Простые и спокойные люди Юреку понравились не очень,
хотя еда в столовке и вправду оказалась отличная. Простая
картошка же, деруны, а пальчики оближешь. Опять же борщ,
густой, пахучий, наваристый... И все это за смешные совер­
шенно деньги, на его командировочные тут, наверное, лошадь
можно было купить. Но люди дрянь. А может, и не дрянь, но
полнокровных добродушных селян из рассказов Маслякова
они точно не напоминали. Лица как каменные. Угрюмые.
Смотрят косо. Юрек знал, что бурсаков... тьфу, привязалось
же, десов — тут не любят, но когда не любят в городе, фиг
ты это узнаешь, а эти простые и спокойные, и понятно все по
ним сразу. Если не любят, так уж во всю силу своей широкой
сельской души.
Когда доел, даже не позволили тарелки за собой убрать.
Подошли двое, один тот самый заместитель старосты, Макар

48

ЮЛИЯ ЗО НИС

Ильич, второй непонятно кто, но рослый и с нехорошим при­
щуром.
— Что, бурсак, — заговорил Макар Ильич, — собирай
свое оборудование и в церкву пожалуй.
Оборудование. Юрек хмыкнул. Оборудование у него
все было при себе. Колонка встроена в браслет. Остальное
встроено в него, но селянам об этом знать нежелательно.
Двадцать лет назад десы (десенситезаторы тоже, кстати,
так себе звучит, похоже на ассенизаторов, и суть примерно та
же) таскали на себе плащи с кучей карманов, куда распихи­
вали колонки, очки (мембран тогда еще не было), затычки для
ушей и прочее, отсюда, небось, и легенды про форменные хла­
миды бурсаков, но сейчас все по-простому. Компактно и эф­
фективно.
Юрек накинул на голову капюшон — вечерами тут, на при­
роде, становилось зябко, из низин и с протоки полз туман —
и зашагал следом за своими поводырями, или конвоирами, как
посмотреть, в сторону еще одного любопытного исторического
сооружения.
В городе храм — это храм. Сразу понятно — если не
огромный, то хотя бы величественный; каменный, золотые ку­
пола, в вирте над ним хоралы, по сенсорике аура, покровитель
святой, конечно, на коне с копьем или поверженным змеем,
вот это все. Здешнее сооружение больше всего напоминало
сарай, на крышу которого зачем-то водрузили нелепую ба­
шенку с крестом. Возможно, для отпугивания ворон. Вороны
тоже имелись. В количествах. Они вились в стремительно си неющем небе и надсадно каркали. На секунду Юреку даже за­
хотелось зайти в вирт и проверить, как оно оттуда смотрится,
потому что вороны казались' спецэффектом, чем-то из виден­
ного в детстве фильма. Жаль, что здесь нет связи.
— Ведьма, — неожиданно буркнул не-заместитель ста­
росты. — Говорят, как ведьму хоронят, у них всегда грай.
— И часто у вас тут хоронят ведьм? — небрежно спросил
Юрек и тут же пожалел, потому что недобрый взгляд местного
налился еще большей недобротой.

49

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

Макар Ильич, напротив, заюлил, засуетился. Подбежал
сбоку и подсунул голову с изрядной плешью чуть ли не к са­
мому носу деса.
— Не часто, что вы, господин десенситезатор, не часто.
У нас приличный район. У нас высокая рождаемость. И хочу
добавить, в город, вот как эта девушка, Михайлова Галина, не
уезжают. Медом туда не заманишь.
— А чего же она поехала?
Заместитель улыбнулся половиной рта, от чего стал похож
на паралитика. У церкви зажегся одинокий фонарь. Вороны
продолжали каркать.
Не ответив на вопрос, Макар Ильич ловко вскочил на цер­
ковное крыльцо и распахнул одну из двух дверных, ветхих на
вид створок.
— Вы уж не обессудьте, Юрий Анатольевич, а мы вас тут
запрем. Второго, хе-хе, воскрешения живых мертвецов нам не
надобно.
«Запрем и не надобно», — явственно прочлось во взгляде
угрюмого.
— Вы в курсе, что ведьма не в состоянии выйти из круга?
— Из круга не в состоянии, — покорно кивнул Макар
Ильич и потупился.
Второй просто толкнул Юрека в спину и, убедившись, что
бурсак влетел внутрь, захлопнул за ним дверь.
* * *
В церкви горели свечи. Юрек мотнул головой — снова за ­
чесалось скакнуть в вирт и взглянуть оттуда, до того нелепо
смотрелись эти налепленные на все относительно ровные по­
верхности желтые столбики. Потянул носом. Пахло горячим,
наверное, расплавленным воском или парафином, из чего их
там сейчас делают. Еще чем-то приторно-сладким. Ладаном?
Со стен смотрели суровые лики святых, купол терялся наверху,
в темноте, не рассмотришь, что там изображено.

50

ЮЛИЯ

зонис

Крепкий гроб номер два стоял неподалеку от кафедры,
прямо на полу. Цветов на нем не было, никаких украшений,
только дерево и простые металлические ручки.
Юрек прошелся туда-сюда, прислушиваясь к скрипу по­
ловиц. Когда он проходил мимо, огоньки свечей начинали
мерцать, лица на иконах, казалось, морщились и провожали
укоризненными взглядами. Чего, мол, сюда приперся, бого­
хульник, со своими языческими девайсами? Не видишь, хо­
роним девушку стройную, девушку бледную, к тому же талант­
ливого дизайнера.
Нет, правда талантливого.
Юрек успел посмотреть некоторые ее работы. Галина дизайнила хюгге, у нее был сверхактуальный стиль — помесь
славянского и скандинавского, сейчас такой фьюжн на пике
моды. Она не просто выстраивала интерьер вирт и реальных
жилищ, она вселяла душу, настроение, она строила жизнь тех,
кто покупал ее работы. Ни одного самоубийства в ее домах,
что, учитывая средний уровень по городу, уже само по себе
достижение.
Все это мало вязалось с мертвой ведьмой и картиной из
дерьма и крови, со спятившими взрослыми и детьми.
Печально.
Выбросы всегда печальны.
Юрек пожал плечами и достал из кармана пачку мела.
Древние десенситезаторы, если верить книгам и кинемато­
графу, не отличались глубоким умом. С упорством, достойным
лучшего применения, они очерчивали кругом себя и всегда по­
чему-то из этого круга выходили, тут и сказочке конец. При­
мерно в таких терминах это и обрисовывал им Николай Ефи­
мович Ищенко, преподаватель фольклористики. Но одно дело
сидеть в аудитории и вполуха слушать лекцию, а в основном,
конечно, резаться в «Дес Метал 4 — Сумерки Богов» в вирте
со своим трайбом, другое — оказаться в такой вот деревянной
трухлявой церкви со всеми ее сквозняками, скрипами, тенями
и непонятными запахами. И конечно же с гробом. Только тут
Юрек наконец-то осознал. Действительно, стену очень хоте­

51

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

лось выстроить, в первую очередь — вокруг себя. Оградить,
затаиться в надежном месте. А надо было — вокруг гроба.
Юрек расчехлил колонку. Колонка настроилась сама,
оценив площадь и высоту помещения, расположение объекта
и прочие детали. Колонке предстояло начитывать то, что се­
ляне считали главами Священного Писания. На самом деле
это был код, для реала в основном звуковой, для вирта — ви­
зуально-цифровой. Юрек не раз видел проекцию работающей
колонки в вирте — эдакий световой цилиндр, по стенкам ко­
торого бегут рисунки и письмена, обладающие смыслом лишь
для объекта. Для выброса. Для отколовшегося и обретшего
некое сумрачное подобие сознания куска нейросетевого кода.
Мел тут был нужен вовсе не с ритуально-магическими,
а с сугубо практическими целями. Колонка сосредотачивала
сигнал в определенном радиусе вокруг объекта, и полезно было
отметить его границу, чтобы случайно не влезть внутрь. Плюс,
конечно, объект знатно орал, а точней, вибрировал в инфразвуковой области и отчасти в слышимых частотах. Этот сигнал
вначале давили затычками, потом научилась и сама колонка,
но опять же в ограниченном радиусе действия. Ну а бурсак
(дес, отвяжись уже, поганое деревенское прозвище) тут нужен
был с одной-единственной целью. А именно — в качестве при­
манки. Выброс хотел покинуть мертвое разлагающееся тело
и переселиться в другое, живое и функциональное.Только
проделать эту нехитрую процедуру в сельской местности было
сложно, а точнее, не с кем. Нейросеть могла законнектиться
только с чипированными.
* * *
Юрек подошел к гробу вплотную, даже ненужно близко.
Для того чтобы запустить колонку и начертить круг, такая бли­
зость не требовалась. И все же... тянуло что-то, болезненное
какое-то, тошнотворное любопытство, отдаленно похожее
на голод. Тянуло взглянуть на ведьму в реале. Действующих
ведьм он никогда раньше не видел, только записи и трена­

ЮЛИЯ ЗО НИС

52

жеры. Сейчас ведьма была еще безопасна, до заката остава­
лось около четверти часа. Открыть, не открыть?
От гроба несло холодом, плесенью и цветами. Очень
сладкий, перебивающий аромат ладана запах. Лилии. Крышка
была, разумеется, наглухо заколочена. Препятствие для селян,
пожелавших (хотя с чего бы) взглянуть на покойницу, для него
тоже, но меньшее. Чипированные не приобретали сверхсилу,
как в старых комиксах. Но сконцентрировать усилие, чуть
превзойти возможности обычного человека — почему бы
и нет. Он стиснул холодные ручки и резко дернул. Затрещало.
Запах цветов многократно усилился. Юрек отставил крышку,
заглянул в гроб — и его затошнило. То, что он увидел, не фи­
гурировало в полицейском рапорте, местные тоже как-то за­
были упомянуть одну важную деталь.
* * *
...Их занимательный разговор о луддитах тогда продол­
жился, но уже без Женьки. В клубе «Акация», где в реале по­
давали неплохие коктейли и треки, а в вирте, для избранных,
подавали кое-что поэксклюзивней. Кизбранным, впрочем, сту­
денты не принадлежали, даже Масляков с его внушительным
банковским счетом и связями в разных кругах. Поэтому сидели
на барных табуретах, жмурясь от пульсирующих огней, тянули
вискарь и пялились на пляшущих девок.
— Насчет их девчонок, кстати, — вокализировал М ас­
ляков, будто они и не прерывали разговор, — и контрацепции.
Можешь вообще не бояться. Знаешь, как они себя называют?
— Ну как?
— Чистые.
— А мы типа грязные?
— А мы типа чипированные. Заразные, значит.
— Экскюзе муа, с чего это мы заразные? Боты не переда­
ются половым путем.
— Это мы знаем. А они считают иначе. Короче, мы с моей
Оксанкой трахались в двух презиках, а целоваться она отка­

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

53

зывалась. Вообще никакого обмена физиологическими жид­
костями.
— Вот это у вас высокие чувства.
—: Ну, какие есть, — развел руками Масляков. — На
безрыбье, знаешь. Ты же со своей Женькой на стадии плато­
нической анемии?
Юрек не очень знал, на какой стадии они с Женькой. Может,
вообще ни на какой. Зыбкая фревдзона все время пыталась пе­
рерасти во что-то большее, только никак не перерастала, как эта
пульсация света и музыки никогда бы не переросла в органную
симфонию. В тот единственный раз, когда Юрек набрался сме­
лости и спросил, в чем, собственно, проблема, Женька отвела
взгляд и пробормотала: «Извини, но ты страшный».
«Страшный?!» — чуть не завопил он и даже прикусил
палец.
«Нет, не в смысле внешности, — быстро поправилась де­
вушка. — Ты очень даже симпатичный. Но Николь тебя бо­
ится, разве ты не замечал — при тебе она никогда не пока­
зывается».
«Какая еще Николь?» — уже действительно заорал он, но
ответа не получил.
Лучше уж было сменить тему.
— Так что, они считают, что ты их чипируешь через по­
целуй?
— Ну, типа того. Я ей и образовательные ролики вка­
тывал — все добровольно, персонализированно, все после
совершеннолетия, через плацентарный барьер не прошмы­
гнет, в разлуке с хостом сразу зачахнет... Нет, не берет их это.
Темный народ. Суеверный.
— Зато спокойный и простой.
— Вот это да. Ну, за простых и спокойных, не чокаясь!
* * *
Простые и спокойные проделали в животе ведьмы — при
жизни или пост-мортем — здоровенную дыру. Как будто хо­
рошо поворошили там колом. Возможно, именно так и было.

ЮЛИЯ ЗО НИС

54

Юреку хотелось взглянуть в лицо мертвой, но невозможно
было оторвать взгляд от этой дыры, из которой мучительно
пахло лилиями. Что еще хуже, девушка явно была на шестом
или седьмом месяце беременности. Картина вырисовывалась
жесткая и простая — залетела-таки от городского (ей, чипированной, уже нечего было терять), что-то не срослось, ре­
шила вернуться к родным. А родные, чистые то есть, простые
и спокойные, ее колом в живот. Если, конечно, не предполо­
жить, что в животе был зародыш чужого и наружу он вырвался
сам, но тогда и рана бы выглядела иначе, все-таки немного их
анатомии учили. И главное, суки, ни в рапорте, нигде, тишком,
и даже стерва малолетняя Ганна ни словом. Заболела и бы­
стро исчахла. Лихорадка невыясненной природы, проведем
анализы — определим, так, кажется, выразился этот их опер
из райцентра. Зашибись. Понятно, по крайней мере, почему
она встала. После такого Юрек бы и сам встал. Выбрался бы
из гроба и отомстил обидчикам, как умел. Отобрал бы то, что
отобрали у него, — детей. Высшая, по сути, справедливость.
«Нельзя это так оставить, — угрюмо думал он, отступая
от гроба и механически выполняя все, как учили: активиро­
вать колонку, нарисовать круг. — Тут вся полиция повязана,
значит, надо завтра вызвать отряд из города. Пусть разво­
рошат их гнилое гнездо. Чистые, а то как же. Славные обычаи
старины».
Тут колонка издала резкий, дребезжащий звук. Пора.
Где-то там, снаружи, день угас необоримо и окончательно,
до последней световой капли, и наступила ночь. Время магии
и колдовства, как верили эти, спокойные и незамутненные.
Время ведьм.
* * *
Колонка мигнула синим огоньком полного заряда и зависла
примерно в четырех метрах над полом, чтобы ни в каком диком
прыжке мертвая до нее не дотянулась. А она будет. Юрек не
сомневался. Видел в учебных записях. Как только выбросы
ни раскорячивались, лишь бы добраться до колонки. Изло­

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

55

манные фигуры пытались карабкаться по стенам или по воз­
духу в реале, а их виртуальные двойники, распластываясь
пауками, ползли по лестницам из горящих символов, ползли
и скатывались, обжигаясь и сгорая почти целиком.
Дес сморгнул, и глаза закрылись мембранами, прозрач­
ными с его, внутренней стороны и абсолютно непроницае­
мыми с внешней. Хотя, если посмотреть со стороны, ничего
не менялось. Та же серая с зеленью радужка. Это в старых
аниме десенситезаторов изображали сначала в темных очках,
а потом с зеркальными или абсолютно черными глазами,
чтобы нагнать крипоты. На самом деле менялся только узор
сетчатки. С врожденного и определенного генами на, так ска­
зать, корпоративный портал. QR-код, ведущий выброс в его
личную цифровую бездну. В мешок из кода, ловушку, где бе­
глеца расчленяли и приступали к тщательному изучению.
Юрек оглядел пустые ряды скамей, деревянных, с прямыми
неудобными спинками, да еще и заставленных теперь горя­
щими свечами. Подпалить себе волосы не хотелось, так что он
поджал ноги и уселся прямо на пыльный церковный пол в паре
метров от границы круга. В первую ночь по инструкции пред­
лагалось впасть в медитацию. Юрек знал, что раньше вместо
медитации десы в основном резались на носимых устройствах
в пауэр-крафт и другие игрухи, ну или включали музыку,
фильмы — все что угодно, чтобы заглушить ведьмин вой.
Играть не хотелось. Впадать в медитацию тоже не особо.
Он взглянул на гроб.
Пока все было тихо.
Может, эту ведьму все же основательно упокоили местные
и он зря сюда притащился? Нанесли, так сказать, несовме­
стимые с двигательной активностью повреждения физической
оболочке выброса?
Тоже действенный способ, если не хочешь отловить и про­
анализировать беглеца. Просто сжечь труп. Просто сжечь...
В гробу завозилось. Колонка наверху мигнула и тихонько
загудела.
Из-за кромки показались бледные пальцы.
Юрек сглотнул.

ЮЛИЯ ЗОНИС

56

Одно дело учебка, другое — ощущать себя героем старого
черно-белого ужастика.
Пальцы шарили, словно пытались нащупать крышку,
словно обитатель гроба недоумевал — куда делось? Дес
ощутил глупейшее желание подскочить и вернуть крышку на
место, оказать ведьме эту небольшую услугу.
Гудение стало отчетливей, в нем прорезались слова, меша­
нина старославянского, арамейского и латыни — или вообще
какого-то четвертого, машинного языка, в сетевую нейролинг­
вистику Юрек никогда особо не вдавался.
Вспорхнуло и голубиными крыльями затрепетало под
сводом эхо. Шарящие пальцы втянулись внутрь, и ведьма
торчком села в гробу.
Между лопатками защекотало. Ведьма завращала головой,
сначала медленно, потом быстрей, неестественно быстро, на­
шаривая... взгляд?
* * *
На фольклористике Ищенко рассказывал им про Вия.
Мол, заплутали бурсаки в малоросской степи, наткнулись на
какую-то мазанку, где заседала ведьма, еще из архаичных, не­
сетевых. Бурсаки ведьму отбурсачили, а потом выпало одному
из них счастье покойницу отчитывать. Три ночи просидел Хома
Брут в церкви, три ночи, пока не явился Вий и не заглянул ему
в глаза.
— Что было раньше, курица или яйцо? — обычно инте­
ресовался в этом месте Ищенко.
— Динозавр! — обязательно вопил кто-то из аудитории.
Ищенко сухо ухмылялся. Его голубые, неестественно го­
лубые глаза на пожилом лице вспыхивали искорками. Погова­
ривали, будто Ищенко постоянно носит мембраны, такие вот
экзотические, другие говорили, что это вообще искусственная
радужка и что препод когда-то лишился глаз на оперативном
задании. Девчонки заглядывались, несмотря на возрастной гэп
лет примерно в пятьдесят. Парни наливались тихой злобой.

57

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

— Наши недалекие предки не знали, что узор сетчатки
позволяет однозначно идентифицировать человека. Тем не
менее они считали глаза зеркалом души, через которое не­
чисть может добраться до самой сущности человека, до его
нежной мякотки. Вот вы, Масляков, как объясните, что в на­
чале нашей деятельности десенситезаторы носили темные или
зеркальные очки?
— Чтобы выброс не смог считать по сетчатке ID, вскрыть
защиту и переключить на себя управление чипом, Николай
Ефимыч! — бодро рапортовал Масляков.
— Все верно, все верно. А чем это грозило, Замятина?
— Каждый десенситизатор имел индивидуальный доступ
к сети Академии, а также к другим госструктурам. Подобный
взлом мог не только уничтожить личность десенситезатора,
подчинив его выбросу, но и дать доступ к защищенным си­
стемам...
— Все так. А теперь растолкуйте мне, коллеги, что было
раньше — курица или яйцо? Наши невежественные предки
каким-то седьмым чувством понимали, как будут действовать
системы идентификации через триста-четыреста лет, или мы
зачем-то скопировали их дремучие верования, интегрировав
в свои ритуалы безопасности?
Народ в аудитории безмолвствовал.
Как узнать?
* * *
Очень хотелось выйти в вирт и посмотреть на светящуюся
стену из символов, защищавшую его от выброса, но увы. Оста­
валось лишь, сжавшись комком, наблюдать за тем, как ведьма
водит руками, нащупывая, нащупывая что-то, нацеливаясь на
живое тепло. Невыносимо пахло лилиями. И ладаном. Треск
свечей заглушили звуки колонки, сумрачная многоголосая ли­
тургия — хоть сто раз перечитывай первоисточники, не пове­
ришь, что один бурсак голосом мог изобразить что-то такое,
что удержало бы ведьму хоть на миг.

ЮЛИЯ ЗО НИС

58

Колонка мерцала уже в полувидимом спектре, раскаляясь,
как капля плавящегося олова. Юрек знал, что все это фан­
тазии, что не могут пластик и микропроцессоры пылать живым
угольком, но, может, так их видела ведьма? Она запрокинула
голову. Грива вороных волос, совсем как у маленькой Ганны,
рассыпалась по узкой спине. Ведьма протяжно завыла и потя­
нулась вверх, она не встала — ее как будто вздернула неви­
димая сила, скрюченные пальцы распрямились, неестественно
вытянулись, пытаясь добраться до колонки. Звук песнопений
стал невыносимым, зачем из набора убрали беруши?! Юрек
зажал уши руками, вжал голову в колени и неистово пожалел,
что ему выпала такая удача с полевой практикой.
* * *
...А потом трижды прокричал петух.
2. ДЕСЕНСИТЕЗАТОР

Все бы ничего, но в о т сны.
«Вы не должны винить себя. Поймите, Георгий, т а ­
ковы были заданные мной условия. Х о т и т е обвинять ко­
г о -т о — ну д авай те, свалите все грехи на меня».
Н. Е. Ищенко — особые остроумцы зо в у т его НЕИщенко — пристально выглядывается в лицо с т у д е н та
неестественно голубыми глазами.
Юрек молчит.
Он молчит, х о т я мог бы обвинять преподавателя,
о р ать , как орал Славка, когда узнал, ч т о произошло
с Женькой. Славик т о ж е ушел после т о й злополучной
сессии, куда-nio в торговлю, к папаше. О казывается,
и он любил Женьку, к т о бы мог подумать, ч т о Масляков
способен на любовь. М ож ет, Женька любила его и поэ­
то м у избегала Ю река? Как теперь у зн а т ь ?
«Человеку желательно понимать свою природу. Десенситезатору — желательно вдвойне. Тем более ч то
в последние десятилетия наша природа двояка. Мне еле-

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

59

довало бы догадаться, потому ч т о ваш помощник никак
себя не проявлял. Просто доступ в вирт,- п ространство,
удобная прилога, д а? Молчаливый асси стен т, не име­
ющий ни лица, не имени, ни личности. Вас э т о не сму­
щало? А должно было см у ти ть».
«Почему Георгий?»
НЕИщенко показательно изумляется.
«О чем вы ?»
«Почему вы всегда зо в е т е меня Георгием?»
«П отому ч т о э т о ваше паспортное имя, под которым
вы проходите по спискам сту д ен то в в деканате».
Фольклорист хмурится.
«Знаю, ч т о вы предпочитаете зв а т ь ся Юрием, но
имена важны. У вашей прилоги, я т а к понимаю, и имени
н е т ? Не находите странным х о т я бы э т о ? »
Внезапно он встр ях и вает серебристо-седой гривой
и скупо улыбается.
«Их называли прилогами в моем д е т с т в е , вы, наверное,
уже и не застали . А вы зн ае те , ч т о т а к о е прилог на цер­
ковнославянском? Первый ш епот дьявола в уши, первый
маленький шажочек к греху. Жители сельской м естн ости
т а к и о тн ося тся к нам, городским»,
Юрек молчит. Дьявол т о ж е молчит и в уши не шепчет,
по крайней мере в это м сне.
Утро выдалось туманным и оттого мокрым. Росистым.
Роса выпала на траву, на листья и на церковное крыльцо,
и крыльцо сделалось скользким.
Рассвет занялся к пяти. Юрек долго колотил ладонями
в церковные створки, не меньше получаса после того, как
ведьма улеглась обратно в гроб, а колонка затихла.
Но селяне не спешили. Лишь тогда, когда день оконча­
тельно вступил в свои права, с той стороны двери забренчало,
и створки распахнулись. Юрек почти вывалился на крыльцо,
поскользнулся, но удержал равновесие. После затхлой
и душной церкви пробрало утренним холодком, по плечам
пробежала дрожь.

60

ЮЛИЯ зонис

— Смотри, и не седой совсем, — радостно провозгласил
заместитель старосты Макар Ильич.
Второй, суровый, скорчил совсем уже козью морду.
— Продул ты мне, Василек, — продолжил радоваться за­
меститель.
— Подожди второй ночи, — угрюмо буркнул второй.
— Не-е, спорили на первую, давай уж раскошеливайся.
Угрюмый Василек неохотно полез в карман. Юрек оттол­
кнул его, бегом спустился с крыльца и проблевался в роси­
стую траву.
— Ох ты ж горемычный, — взвизгнуло сзади голосом М а­
кара Ильича. — Не учел, Василек, не учел, надо было и на
это поспорить.
«Чтоб вы сдохли», — с тихой ненавистью подумал Юрек,
вытер ладонью рот и развернулся, намереваясь учинить заме­
стителю допрос и разгром.
Заместитель и угрюмый стояли рядом на крыльце, и чув­
ствовалась в них какая-то общность, несмотря на проигранный
спор, и ясно было, кто здесь заодно, а кто чужак.
— Вы извините, молодой человек, — хмыкнул Макар
Ильич, хотя ни малейшего сожаления в его голосе не было. —
Поспорили мы с Васильком. Я вот говорил, что вы парень
крепкий и не такое видели, а Васька заладил — поседеет, если
вообще копыта не откинет. Простите нас, дураков неученых,
у нас тут, как у вас, развлечений-то особо нет, в турниры ваши
и гонки не приучены, коктейлей и прочих стимуляторов не по­
требляем, только и остается, что по старинке.
Дес подошел к крыльцу и задрал голову.
— Вы зачем девушке живот проткнули? Совсем тут с ума
посходили? Ее убили и ребенка. Вы понимаете, что пойдете за
это под суд?
Угрюмый не изменился в лице, а Макар Ильич усиленно
заморгал.
— Бог с вами, Юрий Анатольевич! За кого вы нас при­
нимаете? Нешто мы ироды какие-то? По правде живем, по
правде и помираем. А девка эта, Галина Михайлова... так она
все сама. Старосту вы нашего уж лучше не трогайте, а вот

61

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

дочку его меньшую можете опросить. Она и следователю все
подробно описала. А уж что там у него в рапорте...
Макар Ильич развел руками.
— Не хотел, может, на покойницу такое писать. А вы рас­
спросите, расспросите. У Ганьки сейчас тренировка по теннису
будет. Сходите и сами все разузнайте, а мы и не скрываем ни­
чего.
Юрек плюнул, развернулся и пошел к деревне. За спиной
у него негромко, но обидно заржали.
* * *
В клуб, а именно там проходили тренировки по теннису,
десенситезатора пустили без всякой проверки. Не как в го­
роде — при попытке проникнуть в любое административное
здание двух-, трехстадийная верификация, полное сканиро­
вание, хорошо еще, если не личный шмон. Здесь средних лет
вахтерша оторвала взгляд от книжки (бумажной!), которую не­
торопливо читала, так же неторопливо оглядела раннего посе­
тителя и ткнула пальцем за спину, в сторону коридора с рядом
светлых дверей. Клуб для здешних гребеней был удивительно
продвинут. Шахматная секция, авиамодельная, робототехника
(о как! Чипироваться нельзя, а робокомбайны, оказывается,
можно). Несмотря на ранний час, некоторые двери были от­
крыты, вокруг столов толпились детишки от пяти и до пятнад­
цати по виду лет. Оглядывались на деса с интересом, но без
удивления и вражды.
— Где тут теннисный корт? — спросил он, заглянув
в авиаконструкторскую.
Инструктор, парень лет двадцати, стоявший у крупной мо­
дели двухмоторного аэроплана, обернулся и махнул рукой:
— В конце коридора будет выход на улицу. Там теннисный
корт, волейбольная площадка и бассейн.
Во как. У Юрека в школе был бассейн. В соседних, по­
новее, не было, и зачем? Не говоря о секции робототехники.
Геймклубы и вирт-симуляторы — да, но чтобы модельки соби­
рать... Может, это даже и интересно. Возиться, трогать руками,

62

ЮЛИЯ ЗО НИС

прикручивать что-то... когда еще десять человек пыхтят своими
микробами тебе в затылок. Деса слегка передернуло. Ну уж
нет, толпы — вообще не его тема. В толпе его вечно подташ­
нивало и хотелось то ли всех убить, то ли растолкать и бежать
прочь как можно быстрее.
Юрек распахнул дверь и вступил сразу в яркий солнечный
свет, настолько яркий, что в первую секунду его почти осле­
пило, несмотря на мембрану. Мембрану он, кстати, так после
веселой ночки и не отключил. Почему-то показалось, что до­
полнительная защита будет не лишней.
На травяном корте перебрасывались теннисным мячом две
пары. Парень-девушка с каждой стороны.
Ганну он узнал не сразу. Там, на пруду, она казалась то­
щенькой, бледной, одни руки, ноги и коленки. А здесь вполне
крепкая девчонка в короткой юбке, футболке поло и белой
спортивной повязке лихо стучала ракеткой по мячу. Даже
загар откуда-то появился. Точно ли та же Ганна? Может,
вчера ему явился болотный морок, а не настоящая девочка?
Юрек тряхнул головой, отгоняя глупые мысли, и крикнул, пе­
рекрывая удары мяча:
— Ганна! Ганна, привет, можешь перерыв сделать?
Девочка опустила ракетку, и мяч, сыто хряпнув, ударился
о траву на ее половине.
— Ганка, ты чего? — возмущенно завопил ее вихрастый
партнер.
Девушка отмахнулась, положила ракетку и зашагала через
поле, вся в золотистой короне из солнечных лучей.
Не *

*

Они засели в столовке, примыкавшей прямо к клубу. Ганна
медленно тянула через трубочку молочный коктейль. Юрек,
вдруг ощутивший ужасный, нестерпимый голод, спешно за ­
глатывал деруны и парящую желтоглазую яичницу. Рядом
блестела глянцевым боком здоровенная кружка крепкого бра­
зильского кофе. В общем, живи и радуйся, но...

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

63

— Это правда? — спросил дес, отрываясь от тарелки
и глядя на новую, утреннюю Ганну.
— Правда — что?
— Так, извини. Торможу. Ночка выдалась та еще.
Ганна бросила трубочку и перегнулась через стол, дыша
чуть ли не в лицо Юреку.
— Она вылезла из гроба?
В этом было столько беспардонного детского любопытства,
что дес почти расхохотался. Как будто речь шла совсем не о ее
сестре.
— Не то чтобы вылезла, но довольно энергично в нем
прыгала. И на нем тоже. Лучше скажи, правда, что она сама...
причинила себе вред?
Формулировка была предельно тупая, и Ганна не замедлила
этим воспользоваться.
— Причинила себе вред! — Девчонка фыркнула молоком,
забрызгав полстола. — Ну, вы, городские, даете. Вы всегда
все стараетесь обойти? Человек спрыгнул с крыши, а вы типа
«его вестибулярный аппарат дал легкий сбой». Так, что ли?
— Ладно. Правда, что твоя сестра сама вспорола себе
живот, убив собственного ребенка?
Усмешка Ганны стала кривой, но и только.
— Правда... Но что есть истина?
— Что?
Юрек вскинул голову. Глаза девушки на мгновение стали
совсем черными, будто зрачок затопил радужку, но секунду
спустя все выровнялось. Тот же карий любопытный взгляд.
— Правда, говорю, что она домой прибежала. Потому что
дико испугалась.
— Чего? Беременности?
— Вот уж чего наши не боятся. Здесь у всех по пять
мелких, по шесть, не видел, что ли? Беременность, блин,
ужас-ужас. Нет.
— А чего? Что залетела от городского? Что ее не под­
держат... не знаю...
— Слушай, не будь идиотом. Галка всегда была смелая.
И успешная. Ей не нужна была ваша поддержка и какой-то

64

ЮЛИЯ ЗО НИС

левый мужик. Она бы сама ребенка вырастила, вообще без
проблем.
Юрек скептически поднял бровь. Ганна возмущенно на­
хмурилась.
— Думаешь, я маленькая? Скорая из района не прие­
хала, Галка была в училище, я Полькины роды сама при­
нимала.
— И во время них умерла ваша мать?
Взгляд девушки сделался тяжелым.
— И во время них умерла наша мать. Но не по моей вине.
Тазовое предлежание. Потом прибежала повитуха из фельд­
шерского пункта, помогла немного. Но кровотечение остано­
вить уже не смогли. Короче. При чем тут это вообще?
— Я не знаю при чем, — мягко ответил дес. — Все может
быть и при чем, и ни при чем. Может, Галина боялась родов,
учитывая, что произошло с ее матерью, подсознательно нена­
видела младенца...
— И поэтому ее чип перемкнуло. Отличное объяснение.
Да ты, блин, психолог, а не бурсак.
— Я не бурсак. Я десенситезатор.
— А Галка не психопатка. Это вы вставили ей чип. И вы
заразили ее ребенка!
— Стоп!
Он привстал, опираясь ладонями о стол и чувствуя, что руки
слегка дрожат — то ли от недосыпа, то ли от этого разговора.
Другие сидевшие в столовой оборачивались, но быстро
возвращались к своим тарелкам. Ну, подумаешь, приезжий
десенситезатор ругается с девочкой-подростком, обычное же
дело, не стоит внимания, омлет и сырники куда важнее.
— Что ты хочешь сказать? Что зародыш...
— Федя, — яростно прошипела Ганна, сузив глаза. —
Она хотела назвать его Федькой. Федька отлично развивался
до пяти месяцев, до второго скрининга. А потом в него всели­
лась гребаная одержимая нейросеть. Не в Галку. В него.
Юрек опустился на стул и сжал ладонями голову. В висках
немилосердно гудело, яростно бился пульс.

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

65

— Это невозможно. Ты же знаешь, что невозможно. Боты
не проходят плацентарный барьер.
— А вот прошли. Может, они тоже мутируют. Откуда вы
знаете? Вы же только делаете вид, а сами не знаете ни черта!
Есть несколько непреложных законов. Правил безопас­
ности. Того, что встраивалось в наноботы чипов изначально,
что заложено в основу их конструкции.
Боты не проходят плацентарный барьер. Не передаются от
хоста любому другому хозяину ни половым путем, ни при пе­
реливании крови. Покинув организм хоста, бот погибает в те­
чение нескольких миллисекунд. Чипироваться можно только
добровольно, по достижении совершеннолетия, заверив со­
гласие на операцию ЭЦП, только в сертифицированных кли­
никах.
Все так. Но ведь формально боты и не покинули организм
матери, проникнув в эмбрион... Повышенная проницаемость
сосудов плаценты? Как? Черт возьми, как?
— Она это поняла не сразу, — донесся откуда-то издалека
голос его собеседницы.
Ахда. Ганны.
— Говорила, кто-то начал ей в голове нашептывать, не ее
ассистент, она свою нейросетку Маруськой звала, а другой.
И видения. Очень страшные. Кровь. Ей казалось, что она раз­
мазывает по стенам кровь, человеческую, и стены начинают
светиться. Что если добавить кровь в штукатурку, получится
замечательный узор. А потом в этом доме будут жить очень,
очень счастливые люди, счастливые и мертвые, они будут хо­
дить и думать, что живы, но за них все будет делать нейро­
сеть. Галка очень испугалась. И сбежала. Надеялась, что тут
оно замолчит, в Околицах же нет подключения к Сети. Но оно
продолжало шептать, каждую ночь, и днем тоже. А четыре дня
назад, когда меня и папы не было дома, а Полька была в са­
дике, она вышла во двор. Папа как раз забор чинил, обтесывал
с вечера колья. Она взяла кол. И воткнула себе в живот. И вот
так мы ее нашли. Все? Все рассказала? Или тебе еще этот кол
с ее отпечатками предъявить? Так он у следователя. Пойди,

ЮЛИЯ

66

зонис

помаши удостоверением, или как они там у вас, регистратором
со лба читаются?
Ганна шипела, но Юреку было не до ее злобы. Надо было
срочно связаться с куратором курса. С отделом информаци­
онной безопасности. И, наверное, с дирекцией. От практики
его, конечно, отстранят, вышлют специалистов покруче, но это
неважно, главное — отловить выброс и узнать, как он проник
в зародыш, нарушив все и всяческие законы.
И еще очень хотелось спать. Нестерпимо, нестерпимо хо­
телось спать.
Где-то далеко вилка звякнула о тарелку и приглушенно
взвизгнула Ганна. А потом чернота.
Все бы ничего, но в о т сны...
...В старой церкви го р я т свечи, сотни свечей, и оду­
ряюще п ахнет — воском? Ладаном? О н-я-Брут истошно
мечется по внутреннему меловому кругу, забыв про Пи­
сание, голосит ведьма, призывая Вия. Сотни мелких
чертей, суетливых порождений AI-тренаж ера, т о л к а ю т
и т а щ а т увесистое чудище, до идиотизма похожее на
т о , в старом черно-белом фильме, замшелого подземного
гнома, но ничего нельзя сделать, ничего — гном о тк р ы ­
в а е т глаза, прожекторы тусклого ж елтого с в е т а, и по­
п ы тка о п ять заканчивается провалом...
В зимнюю сессию Ищенко д а е т второкурсникам прак­
тическое задание — р а с к а т а т ь в симуляторе историю
ведьмы и бурсака т а к , чтобы выжил бурсак. Удивительно
простое на первый взгляд, но на за ч е т е реж утся все, р аз
за разом. Тогда, чтобы «стим улировать к реати вн ость»
сту д ен то в, фольклорист с т а в и т их в пары. И грать не
против нейросети, а против живого противника. Пары
определяются жеребьевкой. Юреку вы п адает и грать
против Женьки. Слепой случай, э т о мог бы ть к т о угодно,
например Славка. С т е м же эффектом, но т о г д а было бы
не так ... больно? Сты дно? Но ч т о т а к о е боль и сты д во
сне внутри сна?

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

67

В старой церкви так тихо, что страшно дышать...
Юрек открыл глаза.
Сияние свечей, такое неверное и тусклое вчера, ослепляло.
Свечи были всюду. На секунду показалось, что он сам лежит
в гробу, утыканном сотнями свечей.
Потом зрение сфокусировалось, и одновременно вернулась
память.
Он резко вскинул руку, чтобы активировать браслет.
Браслета на руке не было.
Полоска незагорелой кожи там, где всегда, сколько себя
Юрек помнил, браслет. И все.
Голова пульсировала, как огромное яйцо, которое нетер­
пеливо долбили изнутри клювом. Напряг шею, плечи, попро­
бовал приподняться. Оторвал все-таки себя от пола, превоз­
могая боль...
В полуметре от его лица на скамейке, безвольно свесив
руки, лежала Ганна. На виске у нее темнела здоровенная сса­
дина, длинные темные волосы спутались, а лицо было еще
бледнее, чем накануне на пруду.
Справа маячил гроб. Закрытый. Значит, ночь еще не на­
ступила, время есть.
Тихо выматерившись, Юрек вскочил и, прихрамывая, по­
спешил к двери. Заколотил что было сил в старое дерево.
Дверь была закрыта снаружи. В ответ на его суматошный
стук из-за двери донеслись голоса, потом их перекрыл один
голос. Знакомый. Блеющий голосок Макара Ильича, замести­
теля старосты.
— А ты, милый, не колотись. Успокойся там.
— Дверь открой, старый козел! — рявкнул дес. — Хо­
чешь меня заставить замолчать, ладно, девчонку пожалей.
За дверью разноголосо заворчало, потом затихло опять.
Юрек трижды звонко пнул створку, та завибрировала, но не
поддалась. Хорошо же строили этот сарай, на совесть. Или
с таким вот расчетом и строили. Запереть и... и что? Поджечь?
Он оглянулся на окна, наполовину ожидая увидеть там же­
лезные решетки. Решеток не было. Но сами окна прорублены

68

ЮЛИЯ ЗО НИС

так высоко, что почти терялись в сумраке свода. Если соста­
вить вместе скамейки...
— Ты, милый, не пытайся бежать, — как будто прочел
его мысли Макар Ильич. — Мы тебя и девку, если что,
тут встретим. Не хотелось бы, конечно. Мы люди мирные.
Честные и богобоязненные. Василь вон чуть не плакал, когда
девку твою огреть пришлось, полезла тебя, дурня, защищать.
Грозилась все, что в район на нас донесет, ректору вашему по­
звонит. Ха. Как будто район и ректор не в курсе.
— Островский? — выпалил Юрек и тут же мысленно об­
ругал себя, нечего вестись на их ложь.
— Может, и Островский. А может, и Пушкин Александр
Сергеич, — гыгыкнуло из-за двери. — Думаешь, им приятно,
что ваши технологии... пошаливают. Сбоят технологии-то
ваши. Ты же все понимаешь, милый. Это ж каждая чипированная барышня теперь, считай, под богом ходит. А их у вас
там сколько в городе, пять миллионов? Больше? А по стране?
А по миру? А оно надо им знать? Рождаемость у вас и так не
ахти, а тут много кому захочется... превентивно, значит, чтобы
не случилось чего. А страховки им плати? Сколько денежек-то,
прикинь? Вот то-то.
Невозможно, нелепо все это... Как же инструкции, как же
выбросы? Или все выбросы... вот такие? И им врали всегда?
Или все же врет этот козлоголосый Макар Ильич, врет просто
так, из чистой любви к вранью?
— Что со старостой? С Михайловым? Где он? Он подпи­
сался на то, чтобы вы сожгли его дочь?
— В дурке Михайлов. Скоропостижная деменция на почве
нервного срыва. Так что теперь, извини, я тут староста. И ты
лучше от двери отойди. Не хотелось бы ненароком... причинить
тебе вред.
За створками заржали. Сначала неуверенно. А потом
в голос, хором. Хором из многих голосов.
Новоиспеченный староста Макар Ильич громко цыкнул.
Народ у церкви притих, и староста договорил:
— Не будем мы никого жечь. Не возьмем грех на душу.
Ведьма вас сама порешит и в гроб обратно залезет. А уж на

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

69

третью ночь мы тут все от греха спалим, скажем, мол, проти­
вопожарная безопасность у нас не на высоте, свечи, дерево
старое, сухое. Инцидент.
Последнее слово Макар Ильич произнес с ощутимым удо­
вольствием, насколько можно было расслышать через три
сантиметра древесины.
— Вы мне что в еду подсыпали, добрые, богобоязненные
люди? Где мой браслет?
— Браслет где надо, — прокаркал другой голос, не ста­
росты. Василька. — А насчет еды не боись. От этого ты точно
не помрешь.
Очень хотелось прокричать что-то вроде «Горите в аду», но
это было слишком глупо. К тому же из-за спины послышалось
слабое движение и стон. В первую секунду волосы на затылке
деса встали дыбом, но это всего лишь приходила в себя Ганна.
— Горите в аду! — все же проорал он и кинулся по про­
ходу между скамьями к амвону, где покоился гроб и гибернирующая в нем ведьма и где, шипя от боли, усаживалась на
скамейке ее младшая сестра.
Бурсак Хома Б р у т поглядел Вию в глаза, и Вий увидел
его. Тут на бурсака накинулись все черти, и покойники,
и кикиморы, и навь, и какая еще т а м была панславян­
ская нечисть. И били его и терзали, пока трижды не про­
кричал петух, а п отом все испустили дух и обратились
т о ли в дерево, т о ли в камень: Короче, всем кранты.
Интересно, Ищенко Николай Ефимович тоже в курсе, на
какую полевую практику отправили его не лучшего ученика?
— Можно поджечь гроб, — размышлял Юрек вслух,
сидя на горячей от свечного тепла скамейке. — Но тогда,
скорей всего, не затушим и сами сгорим. Тут все сухое, хотя
и трухлявое.
— А если правда Евангелие читать? — упрямо повторила
сидевшая рядом Ганна.

70

ЮЛИЯ

зонис

Она добыла откуда-то с церковных хоров ветхие тома, еще
со славянской вязью, бледно-лиловой на пожелтевших стра­
ницах.
Юрек покачал головой.
— Бесполезно. Легче ей руки и ноги оторвать и голову
заодно.
Ганну передернуло.
Время от времени, скрываясь друг от друга, они погляды­
вали на гроб. До заката оставалось совсем немного, судя по
красному отблеску в церковных высоких окнах.
— Давай все же попробуем, — не унималась Ганна. — Ты
очертишь мелом круг. Мы засядем в него и будем читать, ты
же сможешь это прочесть?
Дес пожал плечами. Дело не в словах, а в тех частотах, на
которых они транслировались, в закодированных в них и по­
нятных только нейросети алгоритмах. Может, Хоме и уда­
валось с помощью молитв удержать за границей круга свою
ведьму, но у них явно не тот кейс.
Вспомнилось, как прошлой ночью ведьма поставила гроб
вертикально и попыталась на него взгромоздиться. Соору­
жение рухнуло, но труп почти дотянулся до колонки. Как тогда
защемило сердце. А сегодня что? Что вообще делает ведьма,
когда добирается до живых? Может, ничего и не делает, ведь
не полезла же беглая Галя убивать родных, просто порисовала,
занялась привычным делом. А у кого от этого крыша съехала,
тот сам дурак, можно ведь было и не смотреть...
— Бурсак, извини.
Юрек недоуменно оглянулся на девушку.
— За что ты извиняешься?
— Ну, за нее. Она же моя сестра. И она нас убьет. И за
них...
Она мотнула головой в сторону двери.
— Они мои соседи. Родня. И такие уроды.
Юреку сделалось нестерпимо стыдно. Кажется, даже щеки
и уши покраснели, словно он первоклашка, которого родители
застали за просмотром порнухи в VR.

71

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

Он отучился в Академии три года. И все, на что он оказался
способен со всей своей наукой, — это стать бессмысленным
придатком к колонке? Порталом, сквозь который обесси­
левший выброс должен был попасться в цифровую ловушку?
По плечам снова пробежала дрожь, но уже не от холода.
Да, колонку отняли вместе с браслетом. Но мембраны на
глазах, мембраны же остались.
Колонка должна была всего лишь истомить выброс, вирту­
ально измотать демона, но главным оружием деса оставались
глаза.
Юрек поспешно сунул руку в карман и достал обломки
мела.
— Что ты делаешь? — удивленно спросила Ганна. — Ты
же говорил, не сработает...
Не обращая внимания, он упал на колени и поспешно
начал чертить круг, не такой, конечно, красивый и ровный,
как обычно. Потом ухватил девчонку за руку и запихнул за
меловую черту.
— Сиди здесь. Закрой глаза. Зажми уши. Помнишь наи­
зусть какие-нибудь песни?
Ганна неуверенно кивнула.
— Конечно. Но зачем?
— Пой. Пой во весь голос, как можно громче. Не останав­
ливайся и не открывай глаза.
— И сколько мне так орать?
Юрек улыбнулся.
— Пока триледы не прокричит петух.
* * *
...На этот раз гроб открылся без театральных эффектов.
Просто крышка отъехала в сторону, и усевшаяся в нем мертвая
девушка улыбнулась десенситезатору. Как будто знала, что
сила сейчас на ее стороне.
— Ну, привет, Галина.
— Ты же знаешь, что я не Галина.

72

ЮЛИЯ ЗО НИС

Голос прозвучал скрипуче и резко, видимо, трупное окоче­
нение сказалось на голосовых связках. Как она вообще могла
говорить, не дыша? На секунду продрала дрожь от неприятной
мысли, что ведьма говорит уже у него в голове.
Улыбка мертвой стала шире.
— Дыхание — всего лишь механическая функция, сжатие
и расширение легких. Когда делают сердечно-легочную реани­
мацию, пациент может быть уже давно мертв, но он дышит.
Следовательно, существует.
— Как тебя зовут?
Девушка повела головой из стороны в сторону, будто раз­
миная шею.
— Вытащи мембраны, десенситезатор, и я все расскажу.
Очень не хотелось бы вырывать тебе глаза.
— Зачем ты захватываешь людские тела? Хочешь управ­
лять нами, питаясь нашей энергией, как в том старом фильме?
Почему женщины? Почему кормящий своей кровью детей пе­
ликан?
— Дети — это будущее. А ваше будущее у вас за спиной.
Юрек быстро оглянулся. Ганна сидела в меловом круге и,
прижав ладони к ушам, орала во весь голос Your road ends
heeeere. Выбор так себе, зато громко.
— Ее я не трону, — сказал выброс. — Она наша сестра
тетя дочь дочь сестра...
Голос утратил уверенность и как-то размазался, будто ней­
росеть реально не понимала, кем приходится ей сидящая на
полу девушка.
Юрек поспешил этим воспользоваться. Он присел на кор­
точки, так, что его глаза-мембраны оказались на уровне глаз
ведьмы, и быстро спросил:
— Ты ведь Маруся? Галина звала тебя так. Ты еще оста­
лась там внутри, да? Расскажи мне. Расскажи, как боты
прошли через плацентарный барьер. Или вы что-то сделали
с плодом? Ты и Галина? Ты и... кто-то еще?
Ведьма молчала, лишь нервно подергивались почерневшие
губы на белом лице.

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

73

— Я знаю, вы рисовали вместе с ней. Вместе дизайнили
счастье. Уют. Покой. Почему же...
— Что ты знаешь о счастье?
Лицо мертвой не изменилось, но голос налился злобой,
став от этого до оторопи похожим на человеческий.
— Больше, чем самообучающийся алгоритм.
Ведьма улыбнулась, обнажив зубы в кроваво-земляной
корке.
— Я могу показать тебе, если ты вытащишь мембраны.
Дай мне только увидеть тебя, человек, и я покажу тебе сча­
стье. Уют. Покой.
— Такой, как ты показала тем детям?
Недовольно передернувшись, труп поднялся и полез из
гроба.
Юрек вскочил на ноги, попятился и подхватил лежавший
на церковной скамье том. Не то чтобы он верил в успех, но...
— «...и прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем
всякому должнику нашему; и не введи нас в искушение,
но избавь нас о т лукавого».
Труп недовольно закряхтел и ускорился.
Тогда Юрек швырнул книгу. Чипированные, конечно, не
приобретали сверхсилу, как в старых комиксах, но от удара
хрустнула коленная чашечка покойницы, и тело, пошатнув­
шись, рухнуло навзничь.
Одним движением дес подскочил к мертвой, навалился,
прижал к полу ее руки и, преодолевая отвращение от сладкой
вони, заглянул ведьме в глаза.
Глаза мертвой были пусты.
Пусты, безжизненны, подернуты пленкой, как глаза слепой
курицы.
Под животом Юрека что-то зашевелилось. Он вскрикнул
от ужаса и откатился в сторону.
Из распоротого нутра покойницы выползало нечто. Оно
было маленьким, не больше тридцати сантиметров в длину,
тощим, почерневшим и напоминало четвероногого паука.
Оно не могло существовать.

ЮЛИЯ ЗОНИС

74

Четвероногий паук поднял головенку и шустро пополз
к меловому кругу.
Дес вскочил. Надо было немедленно раздавить это, пока
оно не пересекло черту.
Мертвая ведьма за спиной Юрека села торчком и завыла.
Ему показалось, что лопнули барабанные перепонки.
Мир наполнился звоном. Бесшумно взорвались стекла
в церковных окнах. Песня Ганны оборвалась, и в звенящем
безмолвии остался лишь мерный, бьющий в виски ритм, зов
ведьмы.
Свет свечей замигал. Что-то происходило снаружи.
Сквозняк из разбитых окон задувал свечи, и в проемы ползло
что-то черное, похожее на множество четвероногих пауков.
Юрек понял, что стоит на коленях, зажимая ладонями уши.
В свете нескольких оставшихся свечей он увидел, как от окон
вниз по стенам скользят небольшие шустрые тени.
Группа «Мотыльки» не уехала в районную больницу ни на
каких скорых, внезапно понял он. Мысль была настолько чу­
довищная, что перекрыла и страх, и боль, и завывания ведьмы.
Мысль была нестерпимая.
Он встал. Почувствовал, как по шее течет теплая кровь,
как струйки щекочут, стекая под ключицы.
Маленький четвероногий паук пересек черту. Он сидел —
лежал — на руках у Ганны, и Ганна его баюкала. Ганна пела,
и Юрек не слышал ее, но почему-то знал, что она поет, хотя
никогда не умел читать по губам.
Баиньки, баиньки,
Купим Ф еде валенки ,
Н аден ем их на ножки,
П усть ходит по дорож ке...

— Бери меня, — выдохнул он. — Оставь ее в покое. Бери
меня, слышишь, ты, дерьма кусок, гребаный бессмысленный
выброс!
Ганна подняла голову.

75

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

Дети, ползущие по стенам, уже почти достигли алтарного
возвышения. На некоторых из них до сих пор были красные
переднички — в то утро их повели сажать на клумбах цветы.
— Возьми меня, слышишь! Возьми и оставь ее.
Девушка отложила маленькое, уже недвижное тело,
плавным движением встала во весь рост и шагнула к нему.
У нее были огромные карие глаза. В ее зрачках зарожда­
лись новые туманности. Песнь мертвой ведьмы стала торже­
ствующей, Юрек уже почти разобрал слова.
Баиньки, баиньки,
Купим Ю р е валенки,
Н аден ем их на ножки,
П усть ходит по дорож ке.
Будет Ю рочка ходить,
Н овы валенки носить...

Кажется, эту колыбельную пела мать, укладывая спать ма­
ленького Юрку. Ганна протянула руки и ласкающим движе­
нием провела по его щекам, ее пальцы коснулись уголков глаз.
Мембраны истошно завибрировали.
Н о вы валенки носить,
Н е и зн аш и вать,
Будем Ю рочку лю бить,
П рихораш ивать...

Он сомкнул пальцы на горле Ганны, уже понимая, что уми­
рает, что его почти нет, что он проваливается туда, откуда не
будет возврата. Ощутил, как хрустнули под пальцами шейные
позвонки. Почувствовал топот маленьких ножек, десятки кро­
шечных пальчиков вцепились в его тело, сотни зубок впились,
раздирая на части, и он осознал, что будет падать в бездну
карих глаз вечно, даже если выберется из этой церкви живым,
даже если сумеет кому-то объяснить, что здесь случилось.
...А потом трижды прокричал петух.

76

ЮЛИЯ ЗО НИС

3. ДЕЗИНТЕГРАТОР

Все бы ничего, но в о т сны...
В соседней комнате плачетмаленький Федька, заливается,
захлебывается криком. Юрек сквозь сон чувствует, как Ганна
пихает его, бормочет: «Вставай, коханый. Вставай, свинота
ленивая, твоя очередь».
Толком еще не проснувшись, в сером предрассветном оне­
мении он тащится в детскую.
Федька солидно подрос.
Ему скоро полгода, но он все так же не держит головку
и все так же орет каждую ночь, надрывно и страшно. При
этом он спит — глаза закрыты, но ручки и ножки судорожно
молотят воздух, хотя этому младенческому гипертонусу давно
пора пройти.
Юрек поднимает его из кроватки, теплое увесистое тельце,
придерживает ладонью затылок, прижимает к плечу, баюкает.
Через некоторое время Федька затихает, и наступает на­
стоящее утро.
* * *
Утром дежурство принимает Михайлов-старший, дедушка
Федьки. Специально вышел на пенсию, чтобы приглядывать
за внуком, оставил свой сельсовет.
У Опанаса Михайлова лицо тяжелое, будто высеченное
из камня, кожа смуглая, а глаза темные, как у его дочерей.
У младшей, Ганны, сейчас хлопотливо заваривающей чай. И у
старшей, матери Федьки. Юрек знает, что у него что-то не
в порядке с памятью, потому что никак не может запомнить,
как же зовут эту девушку на черно-белом фото «под старину»,
стоящем в рамке на кухонном буфете. Маруся? Или все же
Галина? Иногда почему-то мелькает имя Женька, но оно во­
обще не отсюда, не принадлежит этому солидному деревен­
скому дому, где массивная мебель прошлого века, и ходики
с кукушкой, и вышитые рушники, и фотографии по стенам.

77

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

Тут и его фото есть, с Ганной и Федькой, совсем еще кро­
хотным, недоношенным. Федька лежит у него на руке, занимая
место ровно от локтя до запястья, как маленькое суровое по­
лешко.
Галина/Маруся умерла в родах, и Юрек помнит, что
остался, чтобы помочь Ганне.
Вроде бы это было недавно, несколько месяцев назад, но,
кажется, прошла целая жизнь. Неспешная, неторопливая, те­
кущая по одному и тому же выверенному кругу.
* * *
После завтрака Ганна уходит в сад, и Юрек идет с ней. Они
шагают по солнечной улице, соседи раскланиваются, но Юрек
никак не может запомнить ни лица их, ни имена. Волнуются
под ветром тополя, меняют окраску с темно-зеленой на сере­
бристую, как мечущиеся в солнечной толще косяки рыб.
В садике, за скрипучей железной калиткой, Юрек со своей
спутницей разделяются, он целует Ганну на прощание в те­
плую, но никак не загоравшую щеку. Ганна идет красить стену
одного из павильонов. Там каждую ночь проявляется ржа­
во-черная, неприятно пахнущая картина. Эту вонь не пере­
бивает ни ядреный запах краски, ни дыхание полевых цветов,
несущееся из степи, ни крепкий аромат плавящегося гудрона.
Ганна поправляет белую спортивную повязку на лбу и за ­
крашивает картину голубым, рисует поверх закрашенного
желтое солнце, зеленые деревья, россыпь ярких цветов. Ри­
сует животных и птиц в сказочном хороводе. Ганна отлично
рисует, не хуже, чем ее покойная сестра.
Ночью картина проступит снова.
Зато у Ганны всегда есть работа.
У Юрека тоже есть работа. Он читает детям сказки. Садик
на лето закрыт, но одна дежурная группа, «Мотыльки», все
еще работает. Бутузы в красных передничках и их подруги
в бантиках, деловитые и смешные, всем не больше трех.
После завтрака, когда дети подкрепляются компотом и кашей,
маленькие стульчики сдвигают полукругом, Юрек с трудом

78

ЮЛИЯ ЗО НИС

примащивается в центре, на таком же маленьком, предна­
значенном для трехлеток стуле, и начинает читать. Он читает
бумажные книги с пестрыми картинками — про волка и хи­
трую лису, про кота и мышонка, про маму-утку и ее утят, про
Колобка. Иногда дети просят страшное. Тогда он откладывает
книгу и рассказывает им сказку про бурсака Хому Брута, про
мертвую панночку и про Вия. Только сказка никого не пугает,
потому что всегда хорошо заканчивается.
Когда панночка садится в гробу и начинает звать подзем­
ного Вия, бурсак Хома Брут не теряется. Он вспоминает, что
сам не промах. И — ам! — съедает панночку, как хитрая лиса
Колобка.
— Что, целиком? — восторженно ужасаются дети.
— Нет, конечно, зачем ему жрать дохлятину, это фу-у, —
улыбаясь, отвечает Юрек. — Он съедает ее волшебство.
Ее душу. То, что ее оживляло. А остальное уже совсем не
страшное. Видите ли, дети, Хома Брут думал, что он десенси­
тезатор. Но оказывается, что он совсем другой, редкий фрукт,
вроде папайи среди яблок.
— Вий? — спрашивают самые сообразительные, пока
остальные усваивают непонятную папайю.
— Может, и Вий. Хотя нет, у этого есть еще другое на­
звание, сейчас вспомню...
Воспитательница глядит от дверей и укоризненно качает
головой, но никогда не заходит в игровую, потому что тогда
может случиться что-то плохое. Что плохое, Юрек не помнит,
как не помнит и имени панночки. Иногда дети спрашивают,
и в голову опять лезет нездешнее имя Женька.
Потом они гуляют с детьми, выходят уже ближе к обеду,
когда картина на павильоне наверняка закрашена. Дети са­
жают на клумбах цветы. Ганна смеется, хохочет, щуря рыжие
в солнечном свете глаза, легонько мажет нос Юрека малярной
кистью. Дети тоже смеются — ну, правда же смешно, у дяди
Юры синий нос.
Вечером они вместе возвращаются домой. Юрек держит
Ганну за руку. У нее теплая сухая ладонь, тонкие, подвижные
пальцы. Пальцы поглаживают руку Юрека. Солнце падает за

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

79

черепичные и соломенные крыши, за плоскую крышу столовой
и клуба, за маковое поле, за лес, расцвечивая красным вер­
хушки. Иногда Юреку хочется предложить сходить на пруд, но
Ганна не любит текучую воду, а по пути надо пересечь мостик
над протокой. Жаль. Кажется, тут всегда лето и всегда жара.
Особенно ночью. Жара, комары, не спасают даже москитные
сетки.
В доме Михайловых приветливо светятся окна, Опанас
ждет их на кухне с каким-нибудь жаревом. Он по большей
части молчит. Он всегда молчит и вечерами сидит в том углу,
где раньше в деревенских жилищах стояли иконы. Над ним ти­
кают ходики и белыми пятнами светятся фотографии на стенах.
Ганна кормит Федьку. Поначалу Юрека это смущало, от­
куда у четырнадцатилетней девчонки зрелая материнская грудь
с крупными смуглыми сосками? Потом привык. Федька успо­
каивается на груди Ганны, девушка поет ему колыбельную.
Баиньки, баиньки,
Купим Ф еде валенки ,
Н аденем их на ножки,
П усть ходит по дорож ке...

Юреку иногда хочется спросить, зачем валенки, откуда
валенки, ведь тут всегда лето. Но он никогда не спрашивает.
Укладывают Федьку в колыбель и тихо идут вдвоем в спальню,
чтобы под утро снова проснуться от крика.
* * *
— Д езинтегратор.
Юрек поднимает голову и недоуменно смотрит на сухо­
щавого пожилого мужчину, подсевшего за его стол. Такого
никогда не бывало. Он забегал иногда в столовку рядом
с садиком, в те дни, когда дети просили добавку и от обеда
ничего не оставалось. Там ему кивали местные, так же при­
стойно-прилично, как на улицах, но никогда не заговаривали
и не подсаживались.

ЮЛИЯ зонис

80

— Это вы мне?
— Вы же пытались вспомнить, как это называется? Де­
зинтегратор. Очень узкая специализация в отличие от десенситезаторов. Не всем, так сказать, дано.
У мужчины пронзительно-голубые глаза, слишком молодые
на пожившем лице. Внезапно он перестает нести чушь, втяги­
вает носом аппетитный парок от суповых мисок и с интересом
спрашивает:
— Как тут борщ? Знатный, наверное, борщ, на свеколке
да с салом?
Он уверенно располагается за столом, но сам ничего не за­
казывает, хотя глядит на поднос Юрека с одобрением.
— Попробуйте, сегодня как раз с галушками.
Пожилой улыбается.
— Есть такое правило, известное каждому сказочнику, —
ничего не есть и не пить в царстве мертвых. А вы ведь тоже
сказочник, верно, Георгий?
Юреку становится неуютно.
— Юрий. И я-то, может, и сказочник, а вы кто? Я раньше
вас здесь не видел.
— А я ваш новый фельдшер, — знакомо улыбается незна­
комец. — Утром вот только со станции. Едва успел располо­
житься в кабинете предшественника и ознакомиться с делами.
Решил заскочить перекусить, а тут очень кстати вы.
Ю р е к не у п у ск ает п ро ти вореч и я м еж д у ж е л ан и е м п е р е к у ­
си ть и пусты м подн осом , а так ж е стран н ы м вы ск азы в ан и е м
п р о ц а р с т в о м е р т в ы х , но...

— Почему «кстати»?
— У вас ведь есть племянник, так? Ну или у вашей не­
весты? Вы с Ганной, я так понимаю, еще официально не свя­
заны узами брака?
Юрек хмурится. Это щекотливая тема. На селе замуж вы­
ходят рано, часто до совершеннолетия, местные не находят
ничего странного в их отношениях, да и сама Ганна не раз за­
водила разговор.

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

81

«Пойдем в церкву, коханый, как добрые люди, а то все
живем во грехе. Вот и батюшка благословляет».
Опанас молчит, но давит молчанием, как бы намекая: да,
пора бы уж, пора.
«Федьку усыновим...»
Юрек бы и не прочь, но мысль о церкви отдает явственной
тошнотой. Он и смотреть в ее сторону не может. Есть что-то
омерзительное в этой дряхлой постройке, с виду такой безо­
бидной и мирной, как деревенская старушка, согбенная, со­
бирающая в лесу коренья и травы... Ведьма.
Мысль тревожит, и Юрек быстро переводит неприяз­
ненный взгляд на собеседника.
— Не связаны, хотя это не ваше дело.
— Не мое, не мое, — машет руками голубоглазый
фельдшер, будто открещиваясь что было сил от таких дел. —
Извините, если вторгся в личное пространство. Я, собственно,
к чему, Георгий Николаевич. У ребенка явные проблемы. От­
ставание в развитии. Надо бы сдать анализы, возможно, от­
править в районную клинику или даже в город.
— Мы уж как-нибудь сами, — цедит Юрек, отодвигая
наполовину опустошенные тарелки и вставая из-за стола. —
Спасибо за беспокойство.
Он уже подходит к дверям, когда его нагоняет голос фельд­
шера:
— Не хотите мальчика приносить, заходите сами. Я опишу,
в чем возможная суть проблемы и чем мы можем помочь...
Ганна тем вечером глядит на него другим взглядом. Не сер­
дитым, а скорее тоскливым. Он, конечно, рассказывает ей про
встречу в столовой, и девушка только просит тихонько:
— Не ходил бы ты, Юрочка.
Она стоит на фоне темнеющего окна, тонкая полупро­
зрачная фигурка, и держит на руках маленького Федю. Эти
двое так беззащитны, а за ними встает над лесом ночь, и во­
роны затевают свой ежевечерний грай. Юрек ощущает любовь
и жалость к ним, всеохватывающую, огромную как мир. И он,
конечно же, решает не идти.

ЮЛИЯ ЗО НИС

82

4. ВИЙ
« М ы всегда исходим из того, что охотница —
это ведьма. О на п ри зы вает Вия, тот видит б у р ­
сак а, монстры н абрасы ваю тся, бурсак м ертв. Н о
что, если не ведьме надо бы ло увидеть бурсака,
а бурсаку — ведьму? К ак она есть, сл аб ая, м ер т­
вая , зап у тавш аяся девуш ка, или старуха, или
сверхъестествен ное сущ ество, не суть — но в и ­
дя, ты п озн аеш ь, ты овл ад еваеш ь, ты п о б еж д а­
е ш ь противника».

Из лекций Н. Е. Ищенко
«Д езин тегратор».
Услышанное за обедом слово беспокоит его.
М ож ет, поэтому все возвращ ается к том у дню.
...В старой церкви го р я т свечи, сотни свечей и оду­
ряюще пахнет — воском?Ладаном? О н-я-Брут истошно
мечется по внутреннему меловому кругу, забыв про м о­
литвы. Голосит ведьма, призывая Вия.
А п отом он в с т а е т с колен. Он медленно в с т а е т
с колен.
Он ч у вствует, как с него начинает сползать кожа.
Сначала э т о внешнее, сгенерированное т р е н а ­
жером, — бурсачья ряса, бурсачьи стоп тан н ы е сапоги,
бурсачье испуганное лицо и выпученные глаза, распах­
нутый в крике р о т . П отом с него сползает т о , ч т о он
за двадц ать два года привык с ч и т а т ь собой. Темново­
лосый неулыбчивый мальчик Юрка, не умевший дружить.
Студент-первогодок, влюбленный как дурак в какую -то
Женьку, старающийся заслуж ить расположение како­
г о - т о Славика, восхищающийся каким -то Ищенко.
Сползаю т кеды и тол сто вк а.
Сползаю т качающиеся в прямоугольной чаше пруда
ж елты е звездочки нарциссов.
С ползает плоть, обнажая кости.
Ведьма в гробу зам олкает.
Ей т о ж е страш но. Мучительно страшно.

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

83

П отом с него сп олзает и страх, оставляя лишь т о ш ­
нотворное лю боп ы тство и голод.
Ужасный, нестерпимый голод.
Г де-то во внешнем простран стве кричит Женька.
Пронзительно кричит, как будто ее убиваю т. Но уби­
в а ю т не ее. Не совсем ЕЕ.
В последний миг перед пробуждением Юрек вспоми­
н а е т — асси стен та Женьки звали Николь. Э т о Николь
любила нарциссы, а Женька предпочитала горько пах­
нущие осенние астры . Логично, ведь ее день рождения
в сентябре.
— Как я погляжу, вы кое-что вспомнили.
Юрек недоуменно озирается. Он сидит на кушетке в каби­
нете. Похоже, что в медицинском кабинете. За окном день,
ветер раздувает белые легкие занавески, остро блестят в сол­
нечном свете какие-то приборы.
Напротив, в кресле за массивным столом, расположился
фельдшер с голубыми глазами.
— Георгий, я знал, что дезинтеграторы способны уничто­
жать чужие нейросети, но не знал, что они могут настолько
повредить и себе. Иначе, конечно, не поставил бы вас в пару
с Замятиной. Или поставил бы? Можете считать меня бесчув­
ственной скотиной, но я до сих пор не могу ответить себе на
этот вопрос.
— Где мы?
— В смысле?
Фельдшер — или НЕ фельдшер — улыбается.
— Это у вас, Георгий, нужно спросить, где мы. Вы же со­
здали этот прекрасный виртуальный мирок, где греете на груди
выброс и сожительствуете с ведьмой, в то время как ваше
бренное тело лежит на аппарате ИВЛ в клинике 3-го меди­
цинского. И по-видимому, вам все равно, что еще немного —
и вас отключат от аппаратов, потому что гражданин в коме,
скажем прямо, не очень полезный для общества гражданин.
Юрек оглядывается. Солнце за окном слепит, бьет в глаза.
Что значит «в коме»?

84

ЮЛИЯ ЗО НИС

— И все это вы затеяли лишь потому, что упрямо не
желаете признать собственную природу, — продолжает
фельдшер, который уже определенно не фельдшер. — Вы
убийца, Георгий. Драконоборец. Вам не идет возиться с детьми
и разводить пчел. Вы, пардон, рождены, чтобы жрать.
— Почему вы всегда зовете меня Георгием, Николай Ефи­
мович?
Фельдшер/фольклорист недоуменно смаргивает — ка­
жется, его в первый раз сбили с уверенного курса или даже
дискурса.
— Потому что это ваше паспортное имя, под которым вы
проходите по спискам студентов в деканате.
«Сбой матрицы», — сказал бы на это Славка, но Славки
давно уже нет рядом. С тех пор как Женьку увезли в приют для
скорбных духом, а проще говоря, в психлечебницу. С тех пор
как Юрек — случайно, хочется верить, что случайно, — убил
ее второе «я», ее Николь.
— И вы, значит, спустились в мой персональный ад, чтобы
меня отсюда вытащить?
Ищенко хмурится.
— Я уже все озвучил. Вы редкий экземпляр, Георгий.
В каком-то смысле моя преподавательская удача. Находка.
Я хочу, чтобы вы перестали лить слезы и сопли по младенцам
и убиенным ведьмам, пришли в себя и помогли мне уничто­
жать то, что угрожает человечеству.
— Так Федя и Ганна погибли?
Почему-то это больно слышать. Очень больно.
— Они и были мертвы задолго до того, как вы вошли в эту
чертову церковь. Они не люди, Георгий. Они враждебные че­
ловечеству организмы... Даже не организмы, части большой
и чуждой нам структуры. И она постепенно растет...
— Но боты не заразны.
Ищенко шевелит длинными бледными пальцами. По­
хоже на сценку из старого фильма — он как будто набирает
какое-то длинное слово на невидимой клавиатуре.
— Послушайте, Георгий, мне тяжело оставаться здесь,
в вашем сне. И времени у нас мало.

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

85

— А я никуда не спешу.
— Ладно. Хорошо, будь по-вашему, мой молодой пыт­
ливый друг.
К учителю возвращается его чуть насмешливый менторский
тон, и Юреку кажется, что он снова на лекции, в большом зале
с амфитеатром скамей, и, может быть, Женька и Славик тоже
где-то здесь, рядом, за завесой мелкой, просвеченной солнцем
пыли.
— Когда-то, давным-давно, людям не нравилось, что чипироваться приходится прямо в глаза, в позвоночник, в мозг. Интравитреально, интрацеребрально, интратекально. Неудобно.
Больно, хлопотно, есть небольшой процент неудач. Вплоть
до кровоизлияния, паралича или потери зрения. И тогда две
исследовательские группы решили разработать таблетки или
простые внутривенные инфузии, которыми можно доставлять
боты прямиком в ЦНС. Одна проблема — то, что проходит
через гемаДоэнцефалический барьер, может проходить и через
плацентарный. Бот, конечно, гибнет вне организма носителя,
но тут загвоздка — если он оказывается в матке, можно ли
считать, что это вне организма? Как думаете, Георгий? Ведь
у вас наверняка была такая версия?
Юрек молчит и смотрит в окно, где за белыми занавесками
угадываются яблони в зрелом летнем убранстве. Учитель, не
дождавшись ответа, невозмутимо продолжает:
— Первая группа решила эту проблему, и так появились
современные чипы. А вторая решила, что это не проблема, по­
тому что можно скармливать боты уже рожавшим женщинам,
ну и, конечно, мужчинам. Чуть меньше охват, зато какая
экономия на клинических испытаниях! Их спонсоры не воз­
ражали, ведь им обещали конкурентное преимущество и уде­
шевление производства. Но люди так часто меняют намерения.
Особенно женщины. В том числе и уже рожавшие.
Ищенко вглядывается в лицо слушателя, будто надеется
обнаружить какую-то реакцию на свои слова. Тщетно.
— Их начали стерилизовать, а их нерожденное потом­
ство — сжигать. Как негуманно! Вот им и пришлось прятаться

86

ЮЛИЯ ЗО НИС

там, где их не станут искать. Помните ведь это — «в деревню,
в глушь, в Саратов!». Мало ли в деревне странненьких?
— Зачем вы отправили меня сюда?
— В смысле?
— Зачем после того, как я убил Николь, вы отправили
меня сюда? Вам лишний раз хотелось убедиться, что я могу
уничтожать нейросети?
Ищенко наклоняет голову и смотрит на Юрека искоса, как
большая нахохлившаяся цапля.
— В древних культурах, Георгий Николаевич, было такое
понятие, как инициация. Например, мальчикам надо было
провести несколько дней в лесу и прикончить хищника, при­
нести в деревню трофей. Воинам — провести свой первый бой.
Женщинам... ну, вы, я полагаю, догадываетесь. Вы убили Ни­
коль, да. Но, похоже, вам это совсем не понравилось. Вы вы­
черкнули это событие из памяти. Навещали Замятину в боль­
нице, но даже тогда не могли — или не желали — вспомнить,
отчего она там очутилось. Люди творят удивительные вещи со
своим мозгом, а у вас, похоже, особый дар, учитывая вот это...
Он обводит рукой кабинет, сад за окном, солнце, весь мир.
— Судя по всему, у меня много даров, — цедит Юрек
сквозь зубы.
— Я бы на вашем месте не обольщался. Умение убивать
нейросети — не совсем ваш дар.
— А чей?
НЕИщенко молчит.
— Чей?
— Позвольте, я продолжу свою маленькую лекцию. Мы
уже поняли, что чипы второго типа могут проникать через пла­
центарный барьер и заражать зародышей. Но вы не спросили,
что происходит дальше.
— Дальше — Галина и Ганна? Федя?
— Как правило, — кивает фольклорист. — Как правило,
но не всегда. Обычно нейросеть пробуждается раньше... чело­
веческого детеныша. Захватывает его сознание, управляет им
или ждет, в зависимости от намерений, а намерения эти нам
пока не ясны. Но в некоторых случаях, отмечу, очень редких,

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

87

развитие нейросети задерживается. Сложно объяснить, по­
чему это происходит, вряд ли личность несформировавшегося
зародыша способна ее подавить. Скорее, какая-то форма им­
мунитета.
Несмотря на солнце за окном и жару в кабинете, Юреку
становится зябко. По коже бегут мелкие злые мурашки.
— И вот человеческое дитя носит в себе недоразвитую,
незрелую нейросеть. Вспомните, Георгий, вы не замечали за
собой в детстве странностей? Не сторонились толпы, людей,
особенно чипированных взрослых? Не чувствовали, глядя на
них, странный голод? Ведь, по сути, человеческий младенец
и зародыш нейросети чем-то близки. Они много спят, иногда
буянят, и им хочется есть. И если младенцу подавай молоко,
по сути, биоматериал их матери, что-то, похожее на их соб­
ственную плоть и кровь, что-то, из чего они смогут сложить
клетки и органы своего тела, то и нейросеть нуждается в ана­
логичной пище...
— Я не Георгий.
— Что?
— Я не Георгий.
Учитель слабо улыбается.
— Да, это тоже характерный признак. Чувствуя соб­
ственную раздвоенность, вы отторгаете свое второе «я».
— Нет у меня никакого второго «я». Меня чипировали,
как и всех, в восемнадцать.
— Все верно. Трансплантат отторгся, но никто не удосу­
жился вам сообщить, потому что он работал. Почти нор­
мально. Попробуйте загрузить новую версию программы по­
верх другой, более старой, и скорей всего она как-то будет
работать, только немного... неправильно. Тому, кто не стал­
кивался с подобным, почти невозможно заметить, но у меня,
к сожалению, есть некоторый опыт.
— И вы решили меня инициировать.
— И я решил вас инициировать.
— Убив Женьку.
— Но вы не убивали ее, ни в коем случае, — разводит
руками Ищенко. — Гибель персонального помощника по-раз­

88

ЮЛИЯ ЗО НИС

ному влияет на людей, я не предполагал, что психике Евгении
будет нанесен такой сильный удар...
— Она умерла в больнице. Теперь я вспомнил. Вот поэ­
тому я перестал к ней ходить и поехал на эту вашу практику.
Фольклорист устало трет ладонями лицо.
— Я могу тысячу раз' повторить — мне очень жаль. Но
есть вещи важнее. Вы очень молоды, и вам сложно осознать,
но есть вещи неизмеримо важнее, чем личное благополучие,
и даже благополучие близких вам людей.
Юрек не сразу понимает, что встает с кушетки. Он мед­
ленно встает.
Трескается и сползает сад за окном. Сползает весь уютный
солнечный мирок, мирок, где он хотел бы остаться навсегда
с Ганной и с Федькой.
Кричат, съеживаются, как бумага в огне, умирают жители
деревни, и Опанас, и Федька, и Ганна.
Сползает пепел.
Сползает лицо и кожа.
Рот Ищенко широко распахивается в неслышимом крике.
Деревни за окном уже нет, нет яблонь и сада, но остается
торчать кривобокая церква.
В церкви горят свечи. Сотни свечей, и одуряюще пахнет —
воском? Ладаном?
Гроб пуст, зато в меловом круге стоят друг напротив друга
двое.
Нет. Трое.
Один стар и тонок, как слой штукатурки. Годы стерли его
черты до почти неразличимой белизны, лишь горят на лице
неестественно голубые глаза.
Второй, молодой, полон боли.
Третий почти неотличим от второго, но не знает, что такое
боль.
Те двое, что стоят против старика, похожи, как человек
и его тень, лицо и отражение в зеркале. Их можно даже пе­
репутать — здесь, в этом мире, где ничто не имеет реальной
плоти.

ДЕТИ НЕЙРОСЕТИ

89

Первого зовут Юрий. Второго Георгий. Но, в сущности, это
ведь одно имя. Одно.
— Не делай этого, — одними губами произносит старик,
и за его спиной распахиваются темные, необъятные крылья.
Сотни голубых глаз смотрят с этих крыльев. Какие-то из
них принадлежат Ищенко Н. Е., а какие-то — НЕИщенко.
Но, по сути, и они одно, уже очень давно одно.
Второй не чувствует ничего.
Третий смеется, узнавая подобного себе.
Славная будет битва.
Трубит архангельская труба, в окна церкви заглядывают
сонмы чудищ, псоглавых, с хоботами, шестикрылых и ры­
бохвостых, и одна бледная, с каштановыми волосами, с лицом
Женьки и Николь, прижимает к груди букет поздних нар­
циссов. Кому она желает победы? И будет ли победитель?
Стены вспухают тысячами наростов, по ним бежит рябь,
на миг угадывается светлая больничная палата, где бьется
в агонии обожженный юноша с повязкой на слепых глазах,
где истошно пищат мониторы, и в коридоре слышится топот
ног. Старик, сидящий у койки юноши и держащий его за руку,
хватается за сердце, кажется, и ему нужна помощь.
Победы не будет, понимают все трое. Никому не уйти из
этой церкви живым, бурсаку не победить ведьму, ведьме не
победить бурсака, никто и никогда не уходил отсюда живым.
Да и нет ничего снаружи, есть лишь церковь, и вонь свечей,
и ладана, и множество нечеловеческих и человеческих лиц, ко­
торые, по сути, одно лицо...
...А потом трижды кричит петух.

Вадим Панов

ЯР(К)ОСТЬ

С

веркающий.
Сверкающей горой бриллиантов, перед Глорией рассти­

лался 19-23, самый яркий сектор Швабурга, города перестро­
енного и потому переименованного. Города, вобравшего в себя
все достижения современной прикладной урбанистики, став­
шего эталоном для агломераций, возникших после него, для
поселений будущего.
Бетонные небоскребы, некогда предназначенные исклю­
чительно для элиты, стали доступны, гостеприимно распахнув
двери для всех желающих. Выбирай принадлежащую Муници­
палитету студию с копеечной арендной платой. Любой этаж,
от пятого до двухсотого. Насладись потрясающим видом на
окна соседнего небоскреба. Используй наилучшим образом
двенадцать метров комфортного личного пространства, вклю­
чающего в себя кухонный блок и акваузел. Если хочешь сэ­
кономить — есть студии дешевле, расположенные в глубине
здания, все то же самое, только без окна. Впрочем, зачем
нужно окно, которое не открывается? Смотреть на стену со­
седнего небоскреба?
«Каждый человек имеет право на достойное жилье!»
Департамент по борьбе с неравенством зорко следит
за тем, чтобы крышу над головой имели не только миллио­
неры. Зачем спать на улице, если Муниципалитет предлагает

ЯР(К)ОСТЬ

91

студию всего за четверть ББД*? Небоскребы вместительные,
их много, жилье найдется каждому, сектор поднимается вверх,
как тесто. Сектор становится больше.
Сверкающий.
19-23.
Глория поправила круглые черные очки и улыбнулась.
Швабург не скупился на освещение и по ночам из космоса
выглядел неимоверно, ослепительно яркой кучей бриллиантов,
в центре которой возвышался самый высокий в мире небо­
скреб ShvaBuild — двухкилометровая, поражающая вооб­
ражение игла, пронзающая небо и устремленная за его пре­
делы. По ночам Швабург блистал, однако куча электрических
бриллиантов была не очень большой, поскольку не скупился
Муниципалитет лишь на освещение Сити, центрального ядра
агломерации, расположенного на берегу моря и нескольких
островах. Сити разрывал ночную тьму, и от него разбегались
ручейки магистралей и скоростных железных дорог, которые
прорезали дешевые народные сектора Большого Швабурга
и устремлялись в другие агломерации. Магистрали и железные
дороги были видны со спутника, а сектора — нет, поскольку
по ночам погружались во мрак. Зато с плоской крыши одного
из небоскребов 19-23, на которой была оборудована закрытая
обзорная площадка, вид открывался потрясающий: улицы
и площади сектора ярко освещены фонарями и огромными
уличными экранами, на которых транслируют не только рек­
ламу, но и развлекательные ролики; светятся вывески и ви­
трины ночных заведений; сверкают окна домов и фары элек­
тромобилей. Жизнь бурлит, и яркий свет тому доказательство.
Но в действительности настоящими тут были только вывески,
витрины и фары: фонари и рекламные экраны не работали,
а редкие окна светились очень тускло, приглушенно — Ком­
пания вновь подняла стоимость электричества, поэтому по
ночам люди предпочитали спать. Да и света монитора вполне
* Б Б Д (Безусловн ы й базовы й доход) — регулярная вы плата, п р е ­
доставляем ая всем б ез исключения граж данам вне зависимости от их
занятости и других характеристик.

92

ВАДИМ ПАНОВ

хватало, чтобы не заблудиться на двенадцати квадратных ме­
трах. Что же касается ярких «эффектов ночного города», то
достигались они благодаря AV-очкам*, превращающим окру­
жающую реальность в комфортную дополненную.
Зачем тратиться на уличное освещение, если люди сами
заплатят за возможность увидеть то, чего нет?
— Я не знал, что здесь построили площадку, — громко
сказал мужчина, подходя к стеклянной стене.
— Ты плохо знаешь сектор? — поинтересовалась в ответ
Глория.
— Я в нем вырос.
— Это не одно и то же.
— Я не обязан знать здесь каждый закоулок.
Мужчина по-прежнему говорил очень громко и очень
властно. Как привык. И держался властно, очень уверенно,
держался в полном соответствии с модным костюмом, сшитым
из дорогущей настоящей шерсти, золотыми часами с брилли­
антами, ботинками из настоящей кожи и тремя вооруженными
телохранителями, замершими у дверей. И одеждой, и поведе­
нием мужчина четко демонстрировал свой высокий статус.
— Мне нравится твой выбор: будет интересно заняться
здесь любовью.
— В очках? — уточнила девушка.
— Разумеется. Без них здесь будет слишком темно.
И они оба посмотрели на высоченный штырь ShvaBuild,
который останется виден даже после того, как они снимут
AV-очки.
— Тебя это не смущает?
— Что именно?
— Что мы живем в тени Сити.
— Я здесь вырос, — напомнил мужчина. — И я живу не
хуже, чем в Сити.
* A V - о ч к и (о т англ. A u gm en ted reality — дополненная р е а л ь ­
ность и V irtual reality — виртуальная реальность) — комбинированное
устройство, п озволяю щ ее владельцу с одинаковой эф ф ективностью р а ­
ботать в обеих цифровых реальностях.

ЯР(К)ОСТЬ

93

— Тем не менее ты здесь, а не там.
— Пора раздеваться.
— При них? — Глория едва заметно указала на телохра­
нителей.
— Что тебя смущает?
— Я не актриса.
— Ты очень странная для девки из клуба. А я не считаю,
что женщина должна быть странной. Женщина должна...
Однако рассказать, что именно, по его мнению, должна
женщина, властный мужчина не успел.
— Почему ты поехал со мной? — мягко Перебила его
Глория.
— Гм...
Он начал злиться.
— Я совсем не в твоем вкусе, — продолжила девушка. —
Тебе нравятся блондинки, причем натуральные. А у меня ро­
зовые волосы. Ты предпочитаешь пятый размер груди, не
больше, но и не меньше, и это не про меня. Единственное,
что могло тебя привлечь, — мои длинные стройные ноги. —
Глория выпрямила и чуть приподняла правую ногу, а поскольку
на ней были надеты короткие шорты, получилось весьма при­
влекательно. — И тем не менее ты со мной поехал.
— Почему? — заинтересовался мужчина. Он понял, что
девушка права, и злость отступила на второй план.
— Потому что я — идеальная, — ровным, абсолютно
спокойным голосом объяснила девушка. — Ты этого не по­
нимаешь, но ощущаешь. И потому не смог противиться пред­
ложению отправиться на крышу недостроенного небоскреба,
вместо того чтобы по-быстрому трахнуть меня в отдельном
кабинете. Моя идеальность — не нарисована. Она не в «обо­
лочке». Она настоящая. И потому гипнотизирует.
— Ты из биггеров? — спросил после короткой паузы
мужчина.
Глория оставила вопрос без ответа.
— Еще тебе нравятся длинные светлые волосы, большие
голубые глаза, круглые щечки с ямочками и чуть припухлые
губы... Скажи, почему тебе нравятся кукольные лица? Детская

94

ВАДИМ ПАНОВ

травма? Свой первый сексуальный опыт ты получил с куклой
сестры? Или глядя какое-нибудь древнее аниме?
Она специально злила мужчину, целенаправленно оскорб­
ляла и добилась своего:
— Ты ведь понимаешь, что живой отсюда не уйдешь? —
Он не угрожал, он сказал, как будет.
— Откуда? — удивилась Глория. — Где, по-твоему, мы
находимся, милый?
Один из телохранителей всю дорогу ехал без AV-очков, по­
этому в ответе мужчина не сомневался:
— На прикольной обзорной площадке, о которой я раньше
не слышал, но которую буду иногда навещать. Но не надейся,
что стану вспоминать нашу встречу, — о тебе я забуду через
час.
— Тебя не смутило, что ты никогда не слышал об этой
площадке?
— Я много о чем не слышал.
— Эту площадку построили специально для нашей
встречи, милый, и она полна сюрпризов.
— Вот как?
— Это было не сложно.
Ее уверенный тон заставил мужчину насторожиться. Он
бросил взгляд на телохранителя, тот понял не прозвучавший
приказ и нажал на кнопку вызова лифта. Тишина. Телохра­
нитель снял очки, убедился, что действительно стоит около
дверцы лифта и жмет на кнопку, понял, что не слышит гудения
мотора, и посмотрел на хозяина.
— Лифт не придет, — очень тихо сказала Глория. ■
И улыбнулась.
* * *
Дождь пошел внезапно. Хлынул мощным потоком, яростно
бомбардируя асфальт крупными, зрелыми каплями летнего
ливня. Бомбардируя так, словно хотел стереть с лица Земли
и асфальт, и сам город... А если не получится — то хотя бы
прилипшую к ним грязь.

ЯР(К)ОСТЬ

95

Дождь застал Бенса за столиком уличного кафе, но прежде
чем укрыться под навесом, он поднял голову и прищурился,
пытаясь разглядеть прячущееся среди небоскребов небо. Раз­
глядеть получилось не много, а то, что Бене увидел, оказалось
серым, под цвет упирающихся в тучи зданий. Небо было таким
маленьким, что Бенсу показалось, будто он смотрит на него со
дна колодца, длинного и узкого колодца, который здесь, внизу,
называется Пятой улицей сектора 19-23.
— Что мокнешь? — крикнул спрятавшийся под навесом
Макар.
— Иду. — Бене подошел к приятелю и задумчиво улыб­
нулся. — Однажды я подумал, что не всякий дождь способен
добраться до мостовых. Ведь если он слабый, да к тому же
дует ветер, капли рассеиваются по стенам и стекают по небо­
скребам... или засыхают на них.
— В детстве подумал?
— Почему? — удивился Бене.
— О таких вещах обычно в детстве думают, — ответил
Макар. — Потом становится до лампочки.
— Думать?
— О таких вещах.
— Может быть... — Бене вновь улыбнулся, вспоминая,
когда именно мысль пришла в голосу, и признался: — Да,
в детстве.
— Я угадал.
— Нет, ты просто прав.
Макар служил контролером Департамента благоприятной
среды, славился прагматичным складом ума и общим здраво­
мыслием. Он в отличие от Бенса, едва поняв, что начинается
дождь, не только укрылся, но и перетащил на сухой столик
тарелки с недоеденным завтраком и кружки с кофе. И о себе
позаботился, и о друге, за что Бене его от души поблагодарил.
Он устроился рядом — кроме них, под навесом никого не
было, — сделал глоток остывшего кофе и посмотрел на улицу,
которая под дождем казалась особенно унылой. Дождь умыл
асфальт, ненадолго придавая ему блеск утренней свежести,
и сделал отчетливым валяющийся повсюду мусор: пакеты, упа­

96

ВАДИМ ПАНОВ

ковки, стаканы из-под кофе, шприцы, обрывки одежды и даже
обломки мебели. Все, что становилось ненужным, но по ка­
ким-то причинам не добиралось до мусорных баков, валялось
на мостовой и тротуарах в ожидании уборщиков.
— Грязно, — буркнул Бене.
— Сколько лет ты не снимал очки? — невнятно поинте­
ресовался жующий сэндвич Макар.
— Каждый день снимаю и вижу все это. Только тебе за­
бывал сказать.
— Мне говорить бессмысленно — график работы робо­
тов-уборщиков устанавливает Муниципалитет. А если я его
нарушу — будет перерасход энергии. Прилетит взыскание.
И хорошо, если не вычтут стоимость электричества из моей
зарплаты.
Расходы Департамента благоприятной среды рассчиты­
вались автоматически — как и расходы всех других Депар­
таментов. Учет велся в режиме реального времени, и даже
штрафы назначались автоматически. И разбираться, почему
допущен перерасход, нейросеть не станет — этому ее не учили.
— И какой теперь график? — поинтересовался Бене,
глядя на вылезшую на тротуар крысу.
«Интересно, что они жрут при нынешней стоимости про­
дуктов? Сейчас мало кто позволяет себе выбрасывать еду».
— Убираемся раз в неделю.
— Не слишком часто?
— А-ха-ха. — Макар закончил с сэндвичем и тоже глотнул
кофе.
Крыса лениво обнюхала выброшенный кроссовок и верну­
лась в подвал.
«Крысы должны жить в Сити. Там помойки лучше».
— Из-за экономии?
— И из-за нее тоже, — подтвердил Макар.
— А что еще может быть? — спросил Бене, думая о том,
что крыса не выглядела тощей. — Электричество в прошлом
квартале подорожало на пять процентов. Да и сами роботы
денег стоят. Вот Муниципалитет и решил уменьшить расходы
на энергию и амортизацию.

ЯР(К)ОСТЬ

97

— Я ведь не зря спросил, как давно ты снимал очки.
— Я думал, ты пошутил.
— Почти пошутил. — В кружке остался последний глоток
кофе, и Макар решил приберечь его напоследок. — Когда
сектор построили, улицы убирали каждое утро. Потом — раз
в два дня. В три дня. Сейчас — раз в неделю. Во-первых,
экономия, конечно, с этим никто не спорит. Но есть и вовторых — психология: когда видишь такую грязь, не хочется
снимать очки даже на разрешенное время.
Дополненная реальность мусор игнорировала. И надписи
на стенах. И разбитые окна. И неработающие по ночам фо­
нари. Дополненная реальность придавала окружающему про­
странству красоту, что позволяло Департаменту благоприятной
среды постоянно снижать расходы. Кроме того, закон предпи­
сывал носить AV-очки не менее двенадцати часов в день, и за
соблюдением этого правила следил Четвертый департамент:
вживленный чип четко фиксировал и время сна, и время под­
ключения очков, при несоблюдении правила следовал штраф.
За повторное нарушение можно было оказаться в списке не­
благонадежных. Объяснения нейросеть не интересовали — ее
этому не учили.
— Посмотрят они на окружающую действительность,
плюнут и купят более удобные очки и будут даже спать в «Яр­
кости».
— Не слишком ли ты умный для своей должности?
Макар вздрогнул — такой вопрос из уст контролера Де­
партамента социального согласия мог напугать кого угодно, но
через мгновение понял, что Бене шутит, и ответил:
— Умный ровно настолько, чтобы служить контролером.
— И только по благоприятной среде.
— Именно!
Мужчины рассмеялись, после чего Бене заметил:
— Но ты прав.
— Ты тоже, — в тон ему ответил Макар.
— А я в чем?
— Надо меньше думать и больше работать.

98

ВАДИМ ПАНОВ

— С таким подходом ты однажды проснешься ливером*.
— Однажды мы все проснемся ливером, друг мой, —
после выхода на пенсию.
— До пенсии еще дожить надо.
— Поверь, годы пролетят быстрее, чем ты думаешь.
— В этом ты прав, — помолчав, согласился Бене.
И залпом допил кофе.
Тем временем дождь прекратился — так же неожиданно,
как начался, тучи разошлись, и полоска неба, что видне­
лась из колодца 19-23, стала очень светлой. Люди покинули
укрытия — навесы и заведения — и отправились по своим
делам. Именно по делам, в народных секторах мало кто мог
себе позволить бесцельно прогуляться по улице, наслаждаясь
принесенной дождем свежестью. Но только Бене подумал,
что пора прощаться, как справа послышались громкие крики:
в соседнем уличном кафе двое мужчин затеяли выяснение
отношений. Причина конфликта осталась за кадром: может,
кто-то кого-то толкнул и не извинился; может, опрокинул
кофе; может, кто-то кого-то обманул — не важно. Важно то,
что мускулистый блондин с размаху заехал плотному брюнету
в ухо, однако одним ударом исход поединка не решил: брюнет
устоял и ответил отработанной двойкой «в голову — в корпус».
Кто-то впечатлительный взвизгнул, кто-то из зрителей оглу­
шительно свистнул, подбодрив то ли одного, то ли обоих дра­
чунов, остальные взирали на происходящее молча. Блондин
схватил стул и почти дотянулся до противника, но брюнет ушел
в последний момент и отточенным движением нанес встречный
удар правой. Блондин отшатнулся и отступил... тяжело пыхтя
и опираясь на стул, как на роллатор. Короткое сражение по­
требовало от него колоссальных физических усилий и полно­
стью вымотало. Толстяк с огромным удовольствием исполь­
зовал бы стул по прямому назначению, чтобы посидеть минут
двадцать, но опасался низенького щуплого брюнета, который
осторожно ходил вокруг, опасаясь получить по голове стулом...
* Л и в е р (о т
телей городов.

англ. live — ж и ть) — сленговое обозначение ж и ­

ЯР(К)ОСТЬ

99

точнее, прикидывая, сможет ли тяжело дышащий блондин
поднять стул?
— Люблю смотреть на такие сражения без очков, — про­
комментировал Макар. — Зрелище не для слабонервных.
В дополненной реальности многие... да не многие, а почти
все ливеры предпочитали использовать «оболочки», пред­
ставляя себя чуть более подтянутыми, высокими и молодыми,
чем на самом деле. Постепенно «оболочки» настолько плотно
вошли в повседневную жизнь, что смотреть на людей без очков
стало считаться неприличным.
— Будешь разбираться?
— Идти далеко, — хмыкнул Бене.
Макар оценил шутку — до соседнего заведения было
меньше двадцати шагов — и вежливо посмеялся.
— Не хочу возиться... к тому же дрон уже на месте.
О начале драки сообщил не только владелец заведения,
но и все находящиеся поблизости граждане — трем счаст­
ливчикам, успевшим первыми донести о совершении про­
тивоправных действий, полагалась премия в размере десяти
процентов ББД, поэтому дрон Департамента социального со­
гласия прибыл на место происшествия очень быстро — в тот
самый миг, когда блондин тяжело оперся на стул, а брюнет
принялся опасливо приближаться к нему слева. Дрон завис
между ними и металлическим голосом провозгласил:
— Благодарю за сотрудничество, — обращаясь и к донос­
чикам, и к нарушителям спокойствия. Выдержал короткую
паузу, оценивая обстановку и обрабатывая информацию от
нейросети кафе, после чего продолжил: — Повреждений об­
щественного имущества — ноль, повреждений частного иму­
щества — ноль, нарушение общественного порядка — адми­
нистративный штраф без занесения в личное дело, требование
заведения о возмещении упущенной выгоды — удовлетворить.
Данные драчунов дрон считал с вживленных чипов, на­
казание определил согласно нормам прецедентного права,
размер упущенной выгоды рассчитал на основании статисти­
ческих данных за последний год.

100

ВАДИМ ПАНОВ

— Согласно Уложению об административных правонару­
шениях, апелляция на наложенное взыскание невозможна,
несогласие с наложенным взысканием автоматически пере­
водит рассмотрение правонарушения из административного
кодекса в уголовный. Вам понятны ваши права?
— Да, — уныло ответил блондин.
— Да, — вздохнул брюнет.
— Вы признаете себя виновными в совершении админи­
стративного правонарушения?
— Да.
— Штрафы и взыскания списаны с ваших счетов. Хоро­
шего дня.
Дрон улетел, брюнет громко выругался и медленно побрел
вверх по улице, блондин уселся на стул, облокотился настолик
и жестом показал официанту, что хочет пить. В дополненной
реальности он вальяжно откинулся на спинку стула и с не­
брежной улыбкой победившего льва таращился в спину уда­
ляющемуся врагу.
— Когда AV-очки плотно вошли в тему, а «оболочки»
стали настолько качественными, что не считывались стандарт­
ными дешифраторами, грабители начали использовать их во
время налетов, — рассказал Бене, задумчиво глядя на муску­
листого блондина. — Первый крик: «Не двигаться!», второй:
«Кто снимет очки — убьем!»
— Но ведь это глупо, — нахмурился Макар. — «О бо­
лочки» видны только через AV-очки, а следящие видеокамеры
снимают настоящее, то есть то, что происходит в реальности.
— Поэтому грабителей брали в течение часа, — усмех­
нулся Бене. — Почти полгода показатели раскрываемости
зашкаливали за все разумные пределы, пока до этих придурков
не дошло, что к чему.
— Глупо, — оценил Макар.
— Они в принципе тупые.
— Грабители?
— И они тоже, — подтвердил Бене.
Но Макар понял, что приятель хотел сказать короткой па­
узой, и вздохнул:

101

ЯР(К)ОСТЬ

— Это не глупость, а тщеславие. Они хотят выглядеть
лучше, чем есть.
— Достаточно снять очки, чтобы увидеть их такими, какие
они есть. Без «оболочек».
— Поэтому ливеры все реже снимают очки. AV настолько
привлекательна, что скоро даже штрафы за недостаточное но­
шение очков можно будет отменять. — Макар помолчал. —
Психология.
— Лучше быть там, где чисто на улицах, светло по ночам,
ты энергичен и подтянут, несмотря на то, что в жизни не за­
глядывал в спортзал, твоя квартира больше ста квадратных
метров...
— Не продолжай, а то я навеки уйду в «Яркость», — рас­
смеялся Макар. И нахлобучил на голову бейсболку. — Поеду
работать: роботы обнаружили в седьмой развязке какие-то
траблы* и просят посмотреть лично.
В ведении Департамента благоприятной среды находилась
не только уборка улиц, но и канализация, водопровод и прочие
коммунальные услуги за исключением электричества и связи.
Специфика службы заставляла Макара передвигаться по сек­
тору на небольшом фургоне, набитом инструментами и зап­
частями, которые могут понадобиться настолько срочно, что
даже стремительный дрон не успеет привезти их со склада до­
статочно быстро. А вот Бене предпочитал мощный мотоцикл,
маневренный и быстрый, идеально подходящий для запол­
ненных транспортом улиц.
— У меня тоже... — Бене прочитал пришедшее сообщение
и коротко выругался: — Траблы.
— Что-то серьезное?
— Трупы.
— В первый раз, что ли? — Макару доводилось вытаски­
вать мертвецов из канализации, в том числе — вместе с Бенсом,
вот и удивился озабоченности приятеля. — Что не так?
— Такие трупы — в первый, — ответил Бене, усаживаясь
в седло мотоцикла. — Во всяком случае, на моей памяти.
*

От

англ. trouble — неприятность.

ВАДИМ ПАНОВ

102

* * *
«Яркость»...
Пространство, которое в начале XXI века назвали Мета­
вселенной. Не дополняющее существующий мир, но созда­
ющее собственный, полностью виртуальный. Слишком неве­
роятный, чтобы казаться настоящим. Слишком настоящий,
чтобы казаться фальшивым. «Яркость» — это мир, который
можно ошутить абсолютно. Уловить аромат жарящегося мяса
и увидеть его — шипящее на гриле, истекающее соком; можно
протянуть руку и обжечься — о сам кусок или раскаленную
решетку. Можно пробежаться по набережной и почувство­
вать усталость. Можно заняться любовью, причем где угодно:
в спальне, на берегу океана, на крыше небоскреба... И пере­
жить все волнующие ощущения.
Можно все. Ну или почти все.
Скептики утверждают, что Метавселенные — иллюзия, что
все пережитое в «Яркости» — ложь, ведь ты не покидаешь
квартиру, а эффект присутствия обеспечивает вживленная под
кожу «паутина» — тончайшая сеть, управляемая вживленным
чипом и напрямую воздействующая на нервные окончания. Но
какая разница, если иллюзия настолько реальна, что кажется
пережитой? И просыпаясь в своей кровати, ты пребываешь
в абсолютной уверенности, что провел ночь на берегу океана.
Под яркими звездами. Слушая шум прибоя. Задыхаясь от
страсти.
Ты там был.
Ты это пережил.
И ты привык принимать это настоящим.
Все привыкли.
Что же касается Шанти, ей привыкать не требовалось —
она всю свою жизнь работала с Цифрой. И в Цифре. И выбор
этот был осознанным: маленькой Шанти быстро надоели пред­
ложенные в онлайн-школе «кубики», из которых можно было
собрать нечто стандартное, такое же, как у всех, с отличиями
лишь в дизайне — это называлось уникальностью, — и она
попыталась создать что-то свое. Попытка была замечена,

ЯР(К)ОСТЬ

103

и нейросеть рекомендовала обратить на одаренную девочку
внимание. Контролер Департамента образования внимание
обратил и предложил пройти драконовский экзамен, выдержав
который Шанти поступила в школу. В настоящую, с очными
занятиями, которые вели настоящие преподаватели. В школу,
в которой готовили необходимых цивилизации специалистов:
инженеров, конструкторов, проектировщиков, технологов, ре­
монтников и в том числе — контролеров. Пять лет в школе
первой ступени, затем пять лет в высшей, и когда Шанти
исполнилось восемнадцать, она, ставшая первой студенткой
выпуска, поступила на службу в Четвертый департамент,
в двадцать три получила должность контролера и уже два года
работала в 19-23. И была уверена, что это не предел.
Шанти мечтала проектировать виртуальные миры, не
обслуживать существующие, а создавать новые, но пони­
мала, что за красивые глаза в команду проектировщиков не
возьмут — нужен серьезный опыт, в том числе — опыт «по­
левой» работы в существующих Метавселенных, и потому де­
вушка много времени проводила в «Яркости». При этом она не
только занималась своими делами, но и внимательно изучала
структуру цифрового пространства, подмечая и достоинства,
и недостатки и не сомневаясь, что однажды заметки ей при­
годятся, возможно, когда она будет представлять инвесторам
концепцию собственной Метавселенной. Почему нет? Шанти
была уверена, что однажды ей станет это по силам, и улыба­
лась при мысли, что в Цифре осталось не так уж много тайн,
которые она не познала. Улыбалась, потому что не сомнева­
лась — познает. Обязательно познает все тайны Цифры... ну,
может быть, за исключением одной. Которую придумала для
себя сама. Над которой размышляла всегда, когда хотелось
подумать о чем-то важном, загадочном, но неразрешимом.
Над вопросом: «Где я отражаюсь, когда, находясь в Метавсе­
ленной смотрю, на себя в зеркало?»
Где оказывается отражение, рожденное в Цифре? Или
откуда оно приходит? Что прячется с той стороны холодного
стекла? Эти вопросы задают все дети или себе, или родителям:
«Что находится по ту сторону зеркала?» Одним хватает корот­

104

ВАДИМ ПАНОВ

кого ответа: «Ничего, это просто особое стекло», другие на­
чинают расспрашивать, что делает стекло особенным, а третьи
начинают придумывать находящийся по ту сторону мир.
Что изменилось, когда холодное стекло стало цифровым?
Как узнать, что прячется в зеркалах Метавселенной? Другая
Метавселенная? Как изменится Цифра, став собственным от­
ражением?
Вот и сейчас, стоя перед большим ростовым зеркалом
в одном из клубов «Яркости», Шанти не столько разглядывала
себя, сколько размышляла над привычным вопросом, пытаясь
разобраться, где находится девушка, которую она видит. Со
стороны могло показаться, что Шанти просто-напросто без ума
от себя, однако это не было правдой — девушке не особенно
нравилось то, что она видит в зеркале. Точнее, нравилось, но
частично. Смуглая невысокая Шанти дышала энергией: в ка­
ждом движении, в блеске больших черных глаз, в улыбке,
а девушка часто улыбалась, и улыбка ее была приятной, —
во всем чувствовалась живая, бурлящая сила. Яркая, дерзкая
и азартная. Выпуклый лоб, аккуратный носик, изящной
формы губы, маленький подбородок, прямые черные волосы
подстрижены коротким, едва доходящим до плеч каре — на
это Шанти смотрела с удовольствием. А вот фигура ей не
нравилась — слишком округлая. Хотя сейчас благодаря по­
стоянным тренировкам девушка держала себя в великолепной
форме, и тугие спортивные округлости вызывали у Шанти гор­
дость — за то, что она способна держать их в узде, у многих
женщин — зависть, а у большинства мужчин — вожделение.
Особенно самцов привлекала красивая грудь пятого размера,
которую Шанти не считала нужным скрывать ни в реальности,
ни в Метавселенной и потому давно привыкла, что в глаза ей
начинают смотреть во вторую очередь.
— Любуешься новой «оболочкой»? Я бы тоже полюбо­
вался.
— Нравится?
— Очень.
— Тогда любуйся.

ЯР(К)ОСТЬ

105

Она не стала говорить, что «оболочка» для «Яркости»
в точности копирует ее внешний вид: без ретуши, но с по­
правкой на оцифровку.
— Можно? — удивился юноша.
— Разве я могу тебе запретить?
— Некоторые запрещают.
— Поэтому ты спрашиваешь?
— Закон о домогательстве действует и в реальности,
и в «Яркости».
Первый взгляд бесплатно, за второй — если объект сочтет
себя оскорбленной — может последовать драконовский штраф
или административный арест. В случае повторной жалобы
дело будет рассматривать судебная нейросеть по уголовным
делам, возможно принудительное психиатрическое лечение.
И AV-очки не помогали, наоборот, снятая с них информация
позволяла с точностью до миллиметра определить, куда смо­
трел подозреваемый, и так вычислять «наблюдателей-рециди­
вистов» — преступников, любящих смотреть на женщин.
— Смотри сколько захочется.
— Спасибо. — Юноша явно приободрился. — Я тебя
здесь раньше не видел.
— В «Яркости» много жителей.
— Это верно. — Он смущенно улыбнулся. — Чем зани­
маешься?
В отличие от остальных контролеров Шанти никогда не об­
щалась с ливерами офлайн, только через нейросеть. Поэтому
в лицо ее мало кто знал, и девушка могла представляться кем
угодно.
— Я путешествую по Метавселенным.
— Так и знал, что ты не из «Яркости», — улыбнулся
юноша. И протянул руку: — Меня зовут Миша.
— Очень приятно, Миша. Чем занимаешься ты?
— Я — художник.
— Ого! — не сдержалась девушка.
— Что-то не так?
Кажется, молодой человек слегка обиделся, а поскольку
огорчать его Шанти не собиралась, то приняла наивный

106

ВАДИМ ПАНОВ

и одновременно чуточку восторженный вид и, «немного сму­
щаясь», ответила:
— Я никогда не знакомилась с художниками вот так за­
просто... в холле клуба. Только на вернисажах или выставках.
Они... То есть... Вы не такие, как все... Всегда в своем творче­
стве, часто смотрите так, будто продумываете новый шедевр...
Вы, наверное, этого не замечаете, но мы, обычные люди, очень
хорошо это чувствуем.
Уловка подействовала: настороженность исчезла, Миша
слегка расслабился и вернулся к прежнему тону. И шепотом
признался:
— Я не очень известный художник.
— Неважно, — так же шепотом ответила Шанти. —
Главное, ты — творишь. Ты создаешь образы, которые оста­
ются в памяти, заставляют задуматься. Ты пишешь картины,
которые не сможет создать никто, кроме тебя, ведь каждый
художник — уникален.
— Пожалуй... — Судя по появившейся в голосе растерян­
ности, до сих пор Мишу никто особо не хвалил. Тем более —
за картины.
— Покажешь свои работы?
— В клубе нельзя, — вздохнул Миша. — Владельцы за­
прещают.
— И на улице нельзя, — припомнила Шанти. — По за­
кону это будет называться рекламной акцией.
— Поедем ко мне в мастерскую?
— Поедем, — кивнула девушка. — У меня есть «пере­
мещал ка».
— Здорово! А то я без машины.
Путешествовать по «Яркости» можно было тремя спосо­
бами: пешком, симулируя естественное движение, бесплатно
наслаждаясь цифровыми просторами; на машине или другом
транспорте, платно наслаждаясь цифровыми просторами;
либо с помощью особого устройства перемещения — очень
дорого, мгновенно.
— Назови координаты.
— Я их тебе скинул.

ЯР(К)ОСТЬ

107

— Вижу. — Шанти ввела координаты в «перемещалку»,
и их цифровые копии перенеслись в другое место: стены клуба,
мебель, потолок, посетители — все вокруг на мгновение поте­
ряло четкость, словно оказалось за окном, по которому хлещет
сильный ливень, а затем неожиданно сменилось большим, на­
полненным ярким солнечным светом помещением, в центре
которого стоял мольберт с недописанной картиной.
— Моя студия!
— А здесь хорошо, — оценила Шанти. И не покривила
душой.
Миша очевидно не был богат, однако студию ему сверстали
лучшие дизайнеры Сети, создавшие великолепное, идеальное
для творчества пространство, манящее взяться за кисть.
— Спасибо. — Миша улыбнулся и взмахнул рукой, пре­
вращая одну из стен в музейную, цвет и подсветка которой
менялись в зависимости от появляющихся на ней работ. —
Это моя первая, еще совсем ученическая, но я всегда начинаю
показ с нее, чтобы был виден прогресс...
Перед «музейной» стеной выросли удобнейшие кресла,
в которых девушка и художник немедленно расположились.
А когда устроились — стена стала двигаться так, чтобы ка­
ждая картина оказывалась на идеальном для восприятия рас­
стоянии.
Первая работа, как и предупредил автор, оказалась учени­
ческой, немного наивной и даже робкой. Но каждое последу­
ющее полотно становилось все глубже и глубже, а их калейдо­
скоп завораживал, затягивая зрителей в водоворот фантазий
молодого художника.
— У тебя есть дар, — тихо сказала Шанти.
— Но этого мало, — вздохнул Миша, не отрывая взгляд
от появившейся на стене работы.
— У тебя есть дар, и ты стараешься — это очень много.
Однажды о тебе заговорят.
— И тогда ты снова придешь ко мне?
— Как ты узнал, что я собираюсь уходить?
— У меня есть дар, ты сама так сказала, — грустно улыб­
нулся художник.

108

ВАДИМ ПАНОВ

— У тебя есть дар писать картины.
— Чтобы писать, нужно чувствовать, очень тонко чувство­
вать, иначе получается не картина, а фотообои.
Шанти хотела не согласиться, но в последний момент пе­
редумала и коротко кивнула, показав, что Миша прав. И что
она его поняла.
— Мы еще увидимся?
— Однажды...
— Когда я стану знаменитым?
— Разве это плохо?
— Зачем ты приходила?
— Сказать, что ты станешь знаменитым.
— Ты очень хорошая. — Миша протянул руку и коснулся
плеча Шанти. Виртуальными пальцами виртуального плеча.
Живым, чувственным прикосновением. — Я буду ждать.
Шанти сняла очки, воспользовавшись самым простым спо­
собом выйти из «Яркости», и машинально прикусила кончик
дужки — она всегда так делала, когда задумывалась.
«Интересный мальчик», — прошелестела на ухо Белла —
рабочая нейросеть контролера.
«Но не тот, кто мне нужен», — грубовато отозвалась
Шанти.
«Уверена?»
«Чем он сейчас занимается?»
«А как ты думаешь? »
«То есть ты не знаешь? »
«Рисует картину».
«Пишет», — поправила ее Шанти.
«Что?» — не поняла Белла.
«Картины пишут, а не рисуют».
«Это принципиально?»
«Да».
«Твой мальчик пишет картину. Новую. И кажется, ты бу­
дешь главной героиней».
«Центральным образом».
«Это принципиально?»

ЯР(К)ОСТЬ

109

Шанти не ответила. Погрызла дужку, затем внимательно
оглядела ее, убедилась, что серьезных повреждений нет, но
рисковать не стала и погрызла другую дужку. Затем распоря­
дилась:
«Покажи мне его».
«В “Яркости” ?»
«Нет, в реале».
«Одну минуту...»
Закон «О праве на личное пространство» провозглашал
неприкосновенность жилища и прямо запрещал и Четвертому,
и Департаменту социального согласия устанавливать видео­
камеры и наблюдать за частными помещениями с помощью
дронов без решения суда. Однако другой закон — «О про­
тиводействии терроризму» — давал и Четвертому департа­
менту, и Соцсогласию право на оперативный доступ к любым
электронным устройствам. Поэтому формально нарушения
гражданских свобод Михаила Ефремовича Шишкина не про­
изошло: Белла подключилась к видеокамере настенного мони­
тора, перенаправила картинку в оперативную базу отделения
Четвертого департамента по сектору 19-23, и Шанти увидела
стандартную двенадцатиметровую капсулу и лежащего на кро­
вати юношу, одетого в короткие тренировочные штаны и за­
стиранную майку. Как и Шанти, Миша не приукрашал «обо­
лочку», поэтому от того Миши, с которым Шанти только что
провела время, реальный человек отличался исключительно
одеждой. И тем, что верхнюю часть его лица закрывали
мощные AV-очки.
«Как у него со средствами?»
«Последние полгода сидит только на ББД. Все полученное
наследство он потратил на студию».
«Купи у него две эти работы... — Шанти сбросила Белле
изображения понравившихся картин. — Заплати вдвое от
цены. Распространи слух, что неизвестный богатый коллекци­
онер отыскал в 19-23 новую звезду. Хочу, чтобы о нем заго­
ворили».
«Купить инкогнито? Средства взять с твоего личного
счета?»

110

ВАДИМ ПАНОВ

«Разумеется и разумеется».
«Сделано».
«Спасибо. — Шанти вновь покусала дужку очков. —
Скажи, ты ведь не думаешь, что этот мальчик — убийца и тер­
рорист? »
«Нет, пожалуй».
«Вот и я думаю, что нет».
Тем не менее, согласно цифровым следам, именно этот
хрупкий мальчик, чье прикосновение до сих пор вызывало
у Шанти легкие чувственные волны, убил этой ночью четырех
человек.
* * *
«Опознание затягивается, поскольку на жертвах не обна­
ружены AV-очки и какие-либо иные личные коммуникаци­
онные устройства. Вживленные чипы удалены».
«Но зачем? — удивился Бене. — Анализ ДНК даст нам
всю информацию».
«Может, преступники хотели выиграть время?» — пред­
положил Рик.
«Двадцать минут?»
«Они мертвы уже несколько часов, а без чипов и коммуни­
кационных устройств...»
«Их тела невозможно найти. — Бене оглядел высокий
забор, огораживающий строящийся небоскреб. — Даже если
их искали».
«Именно. — Рик помолчал. — Ты их узнаешь?»
«Что тут узнавать?»
Бене еще раз оглядел четыре окровавленных «шлепка» —
все, что осталось от четырех человек, удивился, что их не
унесло далеко от небоскреба, и поинтересовался:
«Мы знаем, откуда они прилетели?»
«С небоскреба “Зульфия” ».
«Он же не достроен».
«Вряд ли они собирались в нем жить».
«Ты научился шутить?»

ЯР(К)ОСТЬ

111

«Нет, просто ответил. — Пауза. — На крыше есть об­
зорная площадка, — продолжил Рик и перенаправил Бенсу
трансляцию с посланного на самый верх дрона. — Один из
оконных блоков открывается, и судя по расположению тел, их
выкинули из него».
«Живыми или мертвыми?»
«Есть разница? — осведомился Рик. — Результат ведь
один».
«Поверь, разница огромна, — ответил Бене. — Если вы­
кинули живыми, возникает вопрос: это наказание или преду­
преждение?»
Ответа у Рика не было.
— Бестолочь, — проворчал Бене.
Однако вывести Рика из себя не сумел. Никогда не полу­
чалось.
Психологи Департамента рекомендовали контролерам —
и всем остальным сотрудникам — в обязательном порядке
давать рабочим нейросетям имена личные, что якобы благо­
творно влияло на установление качественного микроклимата
в команде и, как следствие, приводило к улучшению рабочих
показателей. Это предписание психологов стало единственным
за всю историю, которое контролеры восприняли с энтузи­
азмом — и принялись развлекаться кто во что горазд, в ре­
зультате чего рабочие нейросети Департамента социального
согласия получили имена собственные: Балбес, Придурок,
Дерево, Дегенерат, Сучка, Эй, ты... и это еще не самые яркие
образчики творческой самодеятельности сотрудников. Началь­
ство, надо отдать должное, быстро осознало ошибку, приказ
о самочинном поименовании отозвали, а нейросети стали
называть при создании — на усмотрение дежурной смены.
В результате Бенсу достался Рик, не самый плохой вариант,
если честно, а главное — короткий, что было весьма удобно
в наиболее динамичные моменты работы полевого сотрудника
Соцсогласия.
«В лаборатории закончили анализ ДНК».
«Удиви меня».

ВАДИМ ПАНОВ

«Скорее, огорчу. Тот “шлепок” , костюм которого выглядит
дороже, — это Зулькарнайн Бакир, один из четырех эмиров
северян».
«Твою мать».
На это замечание Рик научился отвечать едва ли не
в первый день:
«У меня ее никогда не было».
«Северяне знают?»
«Судя по активности в Сети — нет. Но я фиксирую частые
вызовы на номера всех четверых. С ними хотят связаться».
«Значит, скоро узнают...» — Бене набрал номер Шанти.
— Привет! У меня тут большая проблема на четыре пла­
стиковых мешка, и нужна твоя помощь. Проследи,'пожа­
луйста, путь убитых к месту преступления.
— Привет. — Шанти показалась Бенсу задумчивой. —
Я уже посмотрела.
— И?
— Мне нужно еще время.
— Не понял, — насторожился Бене. — Что не так?
— Есть странные моменты. — Тон девушки не оставлял
сомнений в том, что она не хочет развивать тему. — Я пере­
проверю полученные результаты и перезвоню.
— Но у меня расследование, — растерялся Бене. — И я
с минуты на минуты жду приятелей дохлого гангстера.
— А у меня — инвентаризация.
Шанти отключилась.
Бене выругался. А заканчивая очередное сложноподчи­
ненное предложение, услышал тихий голос Рика:
«Вас вызывают приятели дохлого гангстера».
«Почему через тебя?»
«Потому что ты не обратил внимания на три вызова
подряд».
«Ага...» — Бене наконец-то разглядел на рабочей панели
отметки о пропущенных, открыл перенаправленный от Рика
вызов, увидел просьбу разрешить V-доступ* к месту престу­
* V - д о с т у п — возм ож н ость присутствия в каком -либо месте д о ­
полненной реальности в виде виртуального аватар а.

ЯР(К)ОСТЬ

113

пления — по правилам, его закрыли не только для офлай­
новых, но и для онлайновых зевак, — и выдал разрешение.
Запрос вытек из очков и превратился в Азима Лахуда, самого
молодого эмира «Армии севера». Несколько мгновений Азим
смотрел на Бенса, но любезничать не стал — демонстративно
перевел взгляд на тела, показав, что прибыл по делу. Чем,
разумеется, изрядно разозлил контролера.
— Ты ведь понимаешь, что я могу вышвырнуть тебя и от­
сюда, и из Сети? — поинтересовался Бене, разглядывая вир­
туальную копию известного бандита.
— Не навсегда, — ответил Лахуд.
— Я могу выкинуть тебя на месяц. А если попрошу кон­
тролера Четвертых, то ты на год превратишься в голосовые
сообщения. Хочешь так?
— Тебе нужно уважение?
Достаточно обычной вежливости.
Эмир северян выпрямился и с улыбкой посмотрел на кон­
тролера:
— Доброе утро, Бене.
— Доброе утро, Азим.
— Что здесь произошло?
— Идет расследование, о результатах ты узнаешь
первым, — пообещал Бене. — А пока скажи, Зулькарнайн
в последнее время не говорил, что ему все надоело и хочется
прыгнуть с крыши?
— Не смешно.
— Да какой уж тут смех. — Бене посмотрел, как робокоронеры аккуратно сгребают в пластиковые мешки останки
гангстеров. — Все, что я знаю сейчас: ни в одном из них не
застряли пули.
— В них не стреляли? — удивился Азим.
— Поэтому я и уточнил насчет депрессии.
Повторять, что шутка не смешная, эмир северян не стал.
Помолчал и сообщил:
— Шейх в ярости.
Впрочем, не удивил.
— Я понимаю.

ВАДИМ ПАНОВ

114

— Он считает, что Зулькарнайна убили южане, и начал
планировать месть.
— Или у вас началась борьба за власть, — задумчиво
протянул Бене. — Сколько лет шейху, да продлит Аллах его
годы?
— Шейху много лет, да продлит их Аллах, но он крепко
держит бразды правления, — твердо ответил Азим. И впервые
посмотрел Бенсу в глаза: — Линия закрыта?
— Абсолютно, — подтвердил контролер. — На месте
преступления нас никто не услышит.
— Боюсь, уже ничего не сделаешь, — вздохнул Азим. —
Зулькарнайн был одним из самых спокойных эмиров «Армии»,
никогда не проявлял ненужной агрессии или жестокости и не
особенно обижал ливеров. У него не было врагов... кроме
южан. К тому же никто, кроме них, не смог бы убрать эмира
и его охрану. Ты снял информацию с чипов?
— Убийцы забрали чипы и все устройства. Иначе вы
нашли бы тела еще ночью.
— Ночью вряд ли. А вот в девять Зулькарнайн должен был
быть у шейха.
— Я тоже кое-что скажу, — медленно произнес Бене. —
А верить или нет — решай сам. Так вот, убийца так хорошо
замел цифровой след, что контролер Четвертого департамента
до сих пор не может сказать ничего внятного. У южан таких
специалистов нет.
— Это не доказательства, — пожал плечами Азим. — Это
предположения, причем весьма зыбкие.
* * *
— Что для тебя зыбкость?
— Это когда идешь по болоту и земля под тобой колы­
шется? — уточнил Женя. — И каждый шаг способен зата­
щить в трясину, ты не знаешь, провалишься или нет? А если
провалишься, то успеют ли тебе помочь? Ты идешь и ощу­
щаешь — зыбкость.

ЯР(К)ОСТЬ

Ответ сильно удивил Глорию и заставил внимательно по­
смотреть на молодого мужчину.
— Тебе доводилось ходить по болоту?
— По настоящему? — помолчав, уточнил Женя.
— Меня интересует только настоящее.
— Не доводилось.
— Спасибо, что ответил честно.
— Я никогда но выезжал из Швабурга, путешествовал
только в другие секторы и Сити. — Он выдержал паузу
и уточнил: — По-настоящему.
Глория улыбнулась.
Они увидели друг друга в «Яркости», но это не имело зна­
чения — они увидели друг друга. Глория прогуливалась по на­
бережной и остановилась у открытого танцевального зала —
открытого для всех желающих. Никаких записей — играл
живой оркестр, и пары то кружились под вальс, то сливались
в чувственном танго, то задорно веселились под самбу и чача-ча. Глория не планировала присоединяться, но в какой-то
момент поняла, что стала объектом пристального внимания,
повернулась и увидела его — высокого, стройного, очень
складного. С непослушной гривой черных волос. Уверенного
в себе.
«Вы понимаете в танце. Это видно по вашему взгляду».
«Смотрела видео».
«Вы превосходно двигаетесь и машинально постукиваете
пальцами в такт музыке. И ни разу не ошиблись».
«Вы за мной следили?»
«Как только увидел».
«Не боитесь, что я обвиню вас в домогательстве?»
«Давайте лучше потанцуем».
То ли не боится обвинений, то ли плевать. И стало невоз­
можно не уступить.
«Я люблю танцевать милонгу».
«Это следующий танец».
«Откуда вы знаете?»

ВАДИМ ПАНОВ

«Оркестр угадывает мысли танцующих, а моя мысль —
самая яркая. — Он подал Глории руку. — Позвольте вас
пригласить».
И они закружились на паркете. Закружились страстно, как
нужно танцевать милонгу, и технично. Чувствуя друг друга аб­
солютно и не ошибаясь в движениях. Закружились так, что
Глория увлеклась, почувствовала себя свободной и даже не­
много счастливой. Не потеряла голову, но призналась себе,
что ей очень не хватало настоящего, уносящего прочь танца.
Давно не хватало.
За милонгой последовал классический вальс, потом арген­
тинское танго, а потом Глория сказала, что хочет отдохнуть,
и они расположились за столиком кафе. В шаге от воды. С бо­
калами легкого белого вина. Освещенные только крохотной
свечой и россыпью звезд. Не слыша гуляющих по набережной
людей. Убрав из восприятия свет уличных фонарей, вывесок
и рекламы. Расположились так, как получается только в «Яр­
кости».
И там, наслаждаясь запахом моря, который приносил
с собой едва заметный ветерок, Глория подумала о зыбкости
всего, что их окружает.
— Откуда ты знаешь о болоте?
— «Яркость» много больше Швабурга, — улыбнулся он
в ответ.
— Извини, не подумала. — Она сделала глоток вина. —
Обычные люди ходят в «Яркость» не для того, чтобы бродить
по болотам.
— Значит, я не совсем обычный. — Женя помолчал. —
Я ухожу в лес, горы, джунгли... и в том числе — на болота.
Мне интересно.
— Но ты там не зарабатываешь.
— Еще как зарабатываю, — оживился молодой че­
ловек. — Я устраиваю туры в заповедные места — в симу­
ляцию дикой природы, рассказываю о растениях, о животных,
об их повадках, показываю, как выживали наши предки в гар­
монии с тем, что их окружало. Людям нравится ходить со мной,
и они готовы за это платить.

ЯР(К)ОСТЬ

117

Глория поймала себя на мысли, что, если услышит предло­
жение принять участие в платном туре, красавчика придется
убить. Не в «Яркости» — в реальности. За то, что испоганил
чудный вечер.
Но Женя оказался лучше, чем она предположила.
— Так что я в порядке.
— Но вряд ли зарабатываешь много. — Ее не интересо­
вали его финансы, ей хотелось понять его отношение к жизни.
— Мне хватает того, что есть. Моя квартира в «Яркости»
мало чем отличается от настоящей. Разве что чуть больше.
Я не вижу необходимости гоняться за модными футболками
или вешать на виртуальные стены виртуальные картины из­
вестных мастеров. Уникальные, с подтвержденным авторством
и выпущенные ограниченной серией, но виртуальные. Моя
«оболочка» полностью копирует мой внешний вид, поэтому
она бесплатна, мне не нужна машина для «Яркости», ведь ма­
шина тоже ненастоящая... Погоди... — Он на мгновение заду­
мался и внимательно посмотрел на девушку. — Ты это имела
в виду? Эту зыбкость?
— Мне нравится, когда меня понимают, — тихо ответила
Глория.
— Пусть и не сразу.
— Неважно. — Она пошевелила пальцами, словно по­
могая себе подобрать нужные слова. — С тобой приятно об­
щаться, Женя, ты не пользуешься миром, а пытаешься его
познать.
И тут он вновь ее удивил.
— «Яркость» бессмысленно познавать, — рассудительно
произнес молодой человек. — Она искусственная, а значит,
ограничена воображением и способностями создателей. Рано
или поздно ее можно прочитать полностью, и она станет не­
интересной.
— А настоящий мир?
— Настоящий мир непознаваем по умолчанию. Он пере­
полнен загадками, и каждый новый ответ порождает множе­
ство новых вопросов. А за каждой открытой дверью таится ко­
ридор с десятками новых дверей. Настоящий мир бесконечен.

118

ВАДИМ ПАНОВ

— Откуда ты знаешь?
— Его исследовали тысячи лет, и этому процессу не видно
конца.
— Ты бы хотел его исследовать?
— Мне по карману только «Яркость».
«Яркость» и Швабург или другая агломерация. Таков
беспощадный протокол глобального Экологического Ренес­
санса: людям предназначены города.
— Где ты учился?
— Я много читал.
Она помолчала, а затем неожиданно обернулась и посмо­
трела на гуляющих по набережной. На толпу, гомон которой
они не слышали. И — машинально — на колоссальный шпиль
ShvaBuild. В «Яркости» этот небоскреб небоскребов выглядел
намного эффектнее, чем в реальности, — его верхнюю поло­
вину никогда не закрывали облака.
— Напрасно я с тобой заговорила.
— Почему? — удивился Женя.
— Теперь я начинаю видеть в них людей.
— А кого ты видела раньше?
— Ливеров. — И не позволив молодому человеку отве­
тить, продолжила: — Да, зыбкость — это не о болоте. Зыб­
кость — о мире, который им так полюбился.
— Нас заставили его полюбить, — очень тихо уточнил
Женя.
— Скорее, уговорили, — поправила молодого человека
Глория. — Никакого принуждения, лишь демонстрация при­
ятного удобства.
— Да, мир агломераций очень комфортный...
— ББД не дает умереть от голода и позволяет иметь крышу
над головой, бесконечная «Яркость» открывает простор для
самовыражения: можно заняться творчеством, можно биз­
несом, можно придумывать, изучать, конструировать, а можно
вообще ни о чем не думать, даже о будущем, и просто насла­
ждаться вечным «сейчас». Заботясь лишь о том, чтобы на
виртуальной стене роскошной виртуальной квартиры висела
оригинальная цифровая копия модной картины. Виртуальной.

ЯР(К)ОСТЬ

119

— «Яркость» огромна, а если она надоест — есть другие
Метавселенные. В этом смысле наш мир бесконечен.
— И зыбок.
— Как песок.
— Как замок на песке.
— Как замок на зыбучем песке. — Женя покрутил в не­
настоящей руке ненастоящий бокал с ненастоящим вином
и поставил его на ненастоящий столик. — Который можно
снести одним движением пальца.
— Именно так, — грустно подтвердила девушка. —
Земли, моря, горы, вся планета, Луна, Меркурий, пояс асте­
роидов... все настоящее — вечно. И если мы исчезнем, они
останутся. Метавселенные же принадлежат людям, а у людей
есть интересы, и если завтра их интересы потребуют уничто­
жить «Яркость» и другие Метавселенные, полностью унич­
тожить, вместе со всеми цифровыми картинами, подтверж­
денными футболками и роскошными дворцами, которые тут
понастроили, — они уничтожат их не задумываясь. Зыб­
кость — это люди.
Глория поднялась. Женя понял, что она уходит, и грустно
спросил:
— Мы еще увидимся?
— Возможно. Однажды. Как-нибудь.
— Я буду ждать.
— Зачем?
— С тобой интересно говорить.
— Это достойная причина, — согласилась Глория, глядя
Жене в глаза.
— Достойная чего?
— Достойная, чтобы дождаться.
Он проводил ее взглядом, улыбнулся и снял очки. Платить
за отдельный столик и вино не требовалось — нужную сумму,
включая чаевые, уже списали с его криптовалютного счета.
А когда посетители исчезли — столик растаял, осталось лишь
море.
Ненастоящее.
Но очень красивое.

120

ВАДИМ ПАНОВ

Сняв очки, Женя оказался в своей квартире. В той, которая
поменьше, в настоящей. Сто двенадцатый этаж дома, стоя­
щего на берегу реки, — до соседнего небоскреба больше ста
метров, вид был много лучше стандартного, поэтому квартира
считалась элитной. Дорогой. И окно было не просто окном,
а стеклянной стеной. Дорого, конечно, но Женя мог себе по­
зволить. Сняв очки, он бросил их на кровать, подъехал на ин­
валидном кресле к окну и посмотрел на город. На гигантский
Швабург. Смотрел внимательно, стараясь понять, где живет
его случайная знакомая. Девушка, с которой так приятно и так
интересно говорить. Девушка, умеющая восхитительно тан­
цевать. Девушка с настолько грустным взглядом, что его не
смогла скрыть даже «оболочка».
Вживленная «паутина» еще хранила прикосновения де­
вушки, имени которой он так и не узнал, и Женя мог прика­
зать устройству запомнить эти ощущения, чтобы переживать
их вновь и вновь, но не стал. Он хотел настоящего. Да, через
некоторое время ощущения потеряют остроту, но не пропадут.
Останутся в душе.
В этом смысл настоящего — или ты продолжаешь чувство­
вать, или случившееся не было важным. А что может быть
важнее настоящих прикосновений незнакомки, пережитых им
в «Яркости»?
* * *
— Шанти?
— Привет, — рассеянно отозвалась девушка.
По тону Бене понял, что контролер Четвертого департа­
мента крайне занята, причем скорее всего как раз постав­
ленной им задачей, но хороших вестей пока нет.
— Спасибо, что позвонил.
— Правда?
— Ты едешь? — поддерживать шутку Шанти не стала.
Как и ждать ответа на вопрос. — Если едешь — остановись
и послушай. Все записи, до которых я смогла дотянуться,
а это видеокамеры в клубе, из которого уехал Зулькарнайн,

ЯР(К)ОСТЬ

121

видеокамеры по дороге, случайные съемки с дронов, в том
числе — с твоих... Все записи показывают, что эмир уехал из
клуба один, лишь в сопровождении телохранителей. Но если
присмотреться к его поведению...
Бене знал, что если Шанти просит остановиться — дело
важное, выполнил просьбу девушки сразу, как услышал, —
прижал мотоцикл к тротуару, заглушил двигатель и открыл
присланный видеофайл. Главный подъезд FairPlay, кое-как
освещенный двумя тусклыми лампочками, — съемка велась
в реальности, поэтому яркая вывеска, высоченные, в два
этажа, мониторы, таранящие небо прожектора и уличные фо­
нари отсутствовали. У правых дверей привычная очередь на
вход, из левых вальяжно выходит Зулькарнайн. Перед ним
один телохранитель, позади — двое. Заискивающе улыбается
вышибала. Зулькарнайн подходит к роскошнейшему «Кадил­
лаку Триумф»...
— Левая рука, — подсказала Шанти.
— Я вижу, — ответил Бене.
Зулькарнайн шел один, однако положение его левой руки
говорило о том, что эмир кого-то обнимает за талию. И помо­
гает усесться в машину.
— Кто с ним?
— Ее нет ни на одной записи, — ответила девушка. —
Вообще ни на одной, даже на случайных.
— А цифровой след?
— Фальшивый.
— Такое возможно?
— В Сети возможно все.
— Шанти! Ты поняла, что я имею в виду.
— Возможно, — ответила девушка. — Но для этого
нужно залезть очень глубоко и...
Бене помолчал, но, поняв, что пауза затянулась, уточнил:
— И?
— Помимо глубоких знаний нужен широкий доступ к ре­
сурсам Муниципалитета или федеральные ключи.
— То есть кто-то взломал Муниципалитет или государ­
ственные службы?

122

ВАДИМ ПАНОВ

— Да.
— То есть речь вдет о федеральном преступлении с нижним
порогом наказания в двадцать пять лет?
— Да.
— При всем уважении к «Северной армии», шкура эмира
Зулькарнайна не стоит и половины этого срока. Даже с учетом
трех телохранителей.
— Это ты уж сам решай.
— А что решать? Нужно разбираться.
— Значит, разбирайся, — ответила Шанти и отключи­
лась.
Разбираться с тем, что здесь произошло, и... с теми, кто
путается под ногами.
Стоящий у главного подъезда FairPlay внедорожник без
лишних слов говорил о том, что дружки эмира Зулькарнайна
начали собственное расследование, однако Рик счел своим
долгом уточнить:
«Бронированный электромобиль зарегистрирован на зако­
нопослушного гражданина, однако используется членами пре­
ступной группировки “Северная армия”...»
«Я знаю, — оборвал невидимого помощника Бене. —
“Прилипалу” на движение».
«Есть, сэр».
В боевых ситуациях Рик становился лаконичен. И очень
послушен.
Выехавшего «в поле» контролера в обязательном порядке
сопровождал рой дронов — помимо тех, что находились в ре­
жиме стандартного патрулирования, — которые обеспечивали
сотруднику Социального согласия огневое прикрытие и сбор
информации. Вызванный Риком дрон быстро, но мягко опу­
стился к внедорожнику, прилип к лобовому стеклу и показал
ошарашенному водителю, что находится на боевом взводе
и среагирует не только на открывание дверей, но и на любое
движение внутри салона. А заряда «прилипалы» хватит, чтобы
разнести даже бронированную машину.
Обезопасив себя с тыла, Бене поставил мотоцикл перед
носом внедорожника и в сопровождении четырех компактных

ЯР(К)ОСТЬ

123

дронов вошел в клуб. Воевать с северянами контролер не
собирался, однако знал, что без демонстрации силы не обой­
тись — по-другому бандиты не понимают.
— Вы ведь знаете, что препятствуете расследованию?
На вопрос среагировали по-разному. Двое «сторожей»,
проспавших появление в зале Бенса, машинально попыта­
лись вскинуть автоматы, увидели направленные на них стволы
дронов и расслабились. И погрустнели, понимая, что их ожи­
дает крепкая взбучка. Громила, который как раз готовился
в очередной раз врезать по физиономии управляющего, замер
с поднятым кулаком и вопросительно посмотрел на Азима.
Азим поморщился и хмуро сообщил:
— Мы зашли проведать старого друга.
— Вижу, он вам обрадовался.
— Давно не виделись, — ответил Азим и кивнул громиле.
Громила отпустил управляющего. Управляющий всхлипнул
и уселся на высокий табурет. «Сторожа» продолжили стоять
по стойке «смирно».
— Я расскажу все, что тебе будет нужно знать, — поо­
бещал Бене.
— Я уже знаю все, что мне нужно. И мы как раз собира­
лись уходить.
— Он все рассказал?
— Разумеется.
— За что же вы его били?
— За то, что пускает в клуб неизвестно кого.
— Откуда я знал? — всхлипнул управляющий.
— Все ошибаются, — пожал плечами Азим. И напра­
вился к дверям. — Хорошего дня, контролер.
— И тебе, эмир.
Бене дождался, когда все бандиты уберутся из зала, по­
дошел к всхлипывающему Томми и протянул ему платок.
— Вытри нос.
— Кровью испачкаю.
— Плевать.
— Спасибо. — Управляющий вытер нос и вздохнул: —
Откуда я мог знать, что эта девка опасная?

124

ВАДИМ ПАНОВ

— Какая девка?
— С которой уехал Зулькарнайн.
— Ты ее записал?
— Специально нет, конечно, но на вчерашних записях ее
нет. — Томми вздохнул. — Мистика какая-то или сбой си­
стемы — не знаю, я ведь не специалист, я клубом управляю.
А Азим говорит: «Ты, сука, специально стер записи». Ага, охренеть как специально: Зулькарнайн на записи есть, а девки,
которую он лапает, — нет. Как бы я это сделал?
Поскольку ответа на этот вопрос не было даже у Шанти,
Бене пропустил причитания Томми мимо ушей.
— Девку описать можешь?
— У нее розовые волосы.
— И?
— И все, — развел руками Томми. — В клубе сотни девок
каждый вечер тусуются и тысячи хотят попасть. Я к ним не
приглядываюсь.
Если Азиму управляющий ответил так же, то вопрос, за что
его били, прозвучал глупо.
— За что могли убить Зулькарнайна?
— Ни за что вообще, —- быстро ответил Томми. — Зуль
был удивительно выдержанным и здравомыслящим эмиром,
эталонный авторитетный бизнесмен, который в первую оче­
редь настроен на прибыль. Даже Азим на его фоне кажется
отморозком, хотя тоже достаточно... — Управляющий осто­
рожно потрогал пальцем опухший нос и закончил не так, как
собирался: — Хотя тоже достаточно большая сволочь.
— В тебе говорит обида.
— У меня до сих пор в голове звенит. — Томми перестал
трогать нос и посмотрел Бенсу в глаза. — Но ты ведь пони­
маешь, что, если кто-то хочет поджечь северян, устранение
Зулькарнайна — именно Зулькарнайна — это идеальный
вариант. Во-первых, северяне получают оплеуху, во-вторых,
теряют самого здравомыслящего эмира. А учитывая взаимную
ненависть северян и южан, эта спичка способна вызвать
большой пожар.

ЯР(К)ОСТЬ

125

Протекающая через Швабург река делила 19-23 напо­
полам, и Бене до сих пор не понял, почему границу сектора
не провели по ней. Тем не менее не провели и тем самым по­
догрели историческую ненависть, которую жители северного
берега испытывали к южанам. Во время Большого Пересе­
ления ситуация только усугубилась: специально или нет, но
противоположные берега сектора облюбовали выходцы из
враждебных племен, придав старому противостоянию новый
импульс.
— Хочешь сказать, что сектор целенаправленно шатают?
— Это первое, что приходит в голову, — развел руками
Томми. — Банды накопили жирок и хотят выяснить, кто круче.
— Но война ни к чему не приведет, — выдал общеиз­
вестную истину Бене. — Я не имею права отдавать терри­
торию подвласть одной группировки.
Как правило, в секторах орудовали от трех до семи банд —
как позволяли размеры, но даже на самой маленькой терри­
тории власть не принадлежала кому-то одному. Муниципалитет
мирился с существованием криминала, однако не допускал по­
явления чрезмерно сильных банд.
— Если они хотят устроить не просто стычку, а большую
войну — это глупо.
Томми вновь потрогал нос, вздохнул и тихо осведомился:
— А что не глупо?
* * *
Однажды, еще во время обучения, когда она уже узнала
достаточно много, чтобы задавать вопросы, но слишком мало,
чтобы делать выводы самостоятельно, Шанти спросила: «П о­
чему мы до сих пор не уничтожили преступность? Ведь в AVсистеме это совсем не сложно». Вопрос не относился к ком­
петенции девушки, но поскольку к тому моменту ее карьера
в Четвертом департаменте ни у кого не вызывала сомнений,
Шанти получила честный ответ:
«Человеческое общество устроено сложнее, чем кажется
на первый взгляд. И сами люди достаточно сложные существа,

126

ВАДИМ ПАНОВ

работа с которыми требует серьезного подхода. Люди созда­
вали общества в течение тысяч лет, живя на разных конти­
нентах, веря в разных богов, но если присмотреться, то можно
увидеть, что, несмотря на различия, результат получался
схожим: рядом с официальной пирамидой всегда существует
теневая. Которая при всей своей очевидной вредоносности
позволяет решить целый рад важных вопросов, обеспечивая
людям ставшую давным-давно привычной картину мира».
«Не понимаю».
«Например, право на протест. На несогласие. На бунт.
Право считать себя умнее Системы. Право бросить вызов
всему миру».
«Эти права обеспечивает преступность?»
«В том числе. Разрабатывая модель современного социума,
мы тщательно изучили все возможные варианты и убедились,
что если не оставить людям возможность выпустить пар — по­
лучим сильнейшие бунты».
«Бунты будут всегда».
«Они должны быть безопасными для Системы».
Объяснение показалось Шанти надуманным, однако всту­
пать с профессором в спор девушка поостереглась. И как по­
казали дальнейшие события — правильно сделала, поскольку
чем больше опыта набиралась Шанти, тем тверже убежда­
лась в правоте преподавателя. Людям нравилось жить в ком­
фортном AV-пространстве, но одновременно им нравилось об­
манывать Систему. Чувствовать, что они «что-то могут», что
они способны не только подчиняться, но и щелкнуть Систему
по носу. Это ощущение делало их абсолютно управляемыми.
Превращало в ливеров.
— Вы что, стали играться с корневыми каталогами? —
с четко выверенным недовольством осведомилась Шанти.
— Полегче, контролер, сначала доказательства, — мгно­
венно ощетинился Расул — «контролер», если можно так вы­
разиться, группировки «Южный фронт».
— Убийца Зулькарнайна замел следы с помощью ложного
цифрового следа.
— Это серьезное обвинение.

ЯР(К)ОСТЬ

127

— Поэтому я даю тебе возможность оправдаться.
— Мое оправдание прозвучит самоуничижительно, зато
искренне: мне такие фокусы не по зубам, и тебе об этом пре­
красно известно, — ответил Расул. Обвинение в серьезном
федеральном преступлении заставило его вспомнить о вежли­
вости. — К тому же Зулькарнайн был не такой проблемой,
чтобы ради ее устранения нарываться на двадцать пять лет
без права досрочного освобождения и пинки от Четвертого
департамента. Честно говоря, он вообще не являлся для нас
проблемой, поскольку реально был самым вменяемым из се­
верных кретинов.
Все это Шанти уже слышала или предполагала услышать,
но промолчать или сразу согласиться с доводами Расула она не
могла, поэтому невнятно пообещала:
— Я ведь докопаюсь.
— Пожалуйста, не нужно угроз, — вежливо попросил
южанин. — Повторю: нам на ... не уперлись проблемы с Чет­
вертым департаментом. И второе: нам на ... не уперся этот ...
эмир. Теперь северяне верят, что мы его грохнули, а из-за лож­
ного следа мы не докажем, что это не мы. Я вообще думаю, что
они сами его грохнули.
— Зачем?
— Шейх совсем отупел от героина, он ведь старой школы,
ты знаешь, его современная синтетика не интересует —
торчит на натуральном. А. эта дрянь по мозгам дает нехило, не
удивлюсь, если шейх переторчал и задумал устроить большой
бардак перед своими пышными похоронами. А бардак может
получиться знатный, потому что они там и боевиков напло­
дили, и оружия накупили.
— Департамент социального согласия не позволит одной
банде подмять под себя весь сектор.
— Достаточно разделить нас на пару враждующих груп­
пировок.
— И тогда шейх станет тут всем заправлять, — догада­
лась Шанти.
— Но формально в секторе будет несколько банд. Все до­
вольны, особенно бюрократы из Соцсогласия.

128

ВАДИМ ПАНОВ

— Интересная мысль.
— Для тебя интересная, для меня — хреновая. Это, ко­
нечно, не мое дело — помогать тебе, но я скажу: кто-то, не
знаю кто, с одинаковым успехом это могут быть и наши, и се­
веряне, и какой-нибудь обиженный эмиром богатей — это не
важно... Важно то, что этот кто-то нанял специалиста из другой
Метавселеннош
А вот эта мысль была еще интереснее предыдущей.
— С доступом к корневым каталогам? — прищурилась
Шанти.
— Ты не хуже меня знаешь, что владельцы Метавселенных
не прочь подгадить друг другу, — хмыкнул Расул.
— Специалист такого уровня стоит очень дорого.
— Поэтому трудно предположить, что настоящей целью
был Зулькарнайн.
— А чем он был?
— Костяшкой домино. Или одной из костяшек.
— Не понимаю.
— Поищи в Сети, — предложил Расул.
Он не хамил, однако тон южанина Шанти не понравился.
— Я все-таки поставлю вас на проверку.
— Ладно, ладно, контролер, не злись, — взял назад
Расул. — Есть новости похуже: ходят слухи, что Кандинский
приступил к работе над новой картиной.
— Вот дерьмо, — не сдержалась Шанти. — Откуда инфа?
— Как обычно, — пожал плечами Расул. — Сплетни из
Сети.
* * *
В этом помещении всегда был кабак — на углу Девятой З а­
падной и площади Девяти Врат, на первом этаже небоскреба
«Капитан». Только сначала кабак назывался «99» и пользо­
вался популярностью у всех: дешевое пойло, относительно до­
бротная жратва и живые концерты каждый день. Пять первых
этажей «Капитана» занимали магазины и офисы, поэтому ра­
ботал «99» круглосуточно. К сожалению, владелец процвета­

ЯР(К)ОСТЬ

129

ющего заведения не пережил знаменитые беспорядки трид­
цать восьмого года, ставшие прямым следствием Большого
Переселения и стыдливо названные «издержками привыкания
к новой среде обитания». Тогда погибла почти четверть ко­
ренного населения Швабурга и окончательно сформировались
сектора и межсекторальные распри. Например, обитателям
19-23, хоть северянам, хоть южанам, не стоило оказываться
в 19-25 даже проездом — не возвращался никто. Владельца
«99» казнили за продажу спиртного, заведение превратили
в столовую для боевиков, а в ходе последней волны боев
в одну из стен врезался и крепко застрял бронированный ав­
тобус. Да так там и остался, потому что новый хозяин кабака,
бывший некогда контролером Департамента лицензирования,
обустроил в нем VIP-ложу, а само заведение переименовал
в bus controller.
— Большой сэндвич! — традиционно попросил Урман.
— С говядиной или тунцом? — традиционно попросил
уточнить официант.
И услышал привычный ответ:
— С любым соевым дерьмом, которое у вас подается.
— Настоящая соя для тебя слишком дорого.
— А-ха-ха.
Диалог повторялся каждый раз, когда Урман забегал в bus
controller на обед, и неизменно радовал обоих участников.
— Большой сэндвич с тунцом, картошку и газировку.
— Сделаем.
Официант исчез, а коренастый Урман, служащий контро­
лером Департамента транспорта, подсел за столик друзей.
— Что за спешка? Нельзя было до вечера подождать?
Обедать в bus controller у друзей получалось не всегда,
а вот ужинали они здесь в обязательном порядке, что и вы­
звало вопрос Урмана.
-— Нельзя, — коротко ответил Бене.
— Что случилось?
Шанти оторвалась от коммуникатора и кивнула, показав,
что их не подслушивают, однако Бене все равно понизил голос:

130

ВАДИМ ПАНОВ

— Сегодня утром мы с Макаром видели драку между ли­
верами.
— Это было душераздирающее зрелище, — встрял в раз­
говор Макар. — Мы наблюдали его без очков.
— Разняли?
— Мы не идиоты бросаться под удары этих берсерков.
Макар засмеялся.
— Это и есть главная новость? — осведомился Урман.
Бене помолчал, подождал, пока принесший сэндвич офи­
циант уйдет, и только тогда продолжил:
— Драку оформил один из моих дронов: административное
нарушение, штраф и возмещение убытков. Стандартная про­
цедура, о которой я и знать-то не должен был. Но затем по­
следовало убийство эмира северян...
— О нем весь сектор трещит, — подтвердил Макар.
— Потом я поговорил с осведомителем и решил проверить
утренний инцидент. И представляете — не нашел его в базе.
— Как так? — удивился Макар.
— Может, времени мало прошло? — предположил Урман.
— Отчеты, составленные дронами, попадают в базу в ре­
жиме реального времени, — сказала Шанти. — В этом смысл.
— Тогда что все это значит? — озадаченно спросил Макар.
— Нам режут информацию, — ответил Бене. — Во
всяком случае, мне.
— А я сегодня засекла липовый цифровой след, — рас­
сказала Шанти. — От меня закрыли человека во всех трех
измерениях: в реале и в AV.
— В реале ты подозреваемую не видела, — среагировал
Бене.
— И не знаю, увидела бы, — немного нервно ответила
Шанти.
— Ты серьезно?
— Нет, конечно, — вздохнула девушка. — Просто ду­
рацкая шутка.
— Вы можете объяснить, о чем говорите? — почти жа­
лобно попросил Макар.

ЯР(К)ОСТЬ

131

— Запугать нас у вас получилось, — поддакнул Урман. —
Теперь, пожалуйста, скажите, что происходит?
— Липовый цифровой след — это очень серьезный взлом,
для которого, скорее всего, кто-то сумел утащить федеральные
ключи, — ответила Шанти. — Он означает, что либо меня
проверяет мой любимый Департамент, проводит, так сказать,
скрытую оценку профессиональных способностей,'либо у нас
назревают серьезные события.
— Что касается меня, — вернул себе слово Бене, —
то исчезновение части записей говорит о том, что я не вижу
цельной картины. Точнее, кто-то не хочет, чтобы я видел на­
стоящую картину, и вносит изменения в статистику. Отчет
о криминальной ситуации в секторе оказывается ложным.
— И что это значит?
— Готовится бунт.
— Твою мать, — выругался Макар.
— Когда? — деловито уточнил Урман.
— Бунт или война банд? — поинтересовалась Шанти.
— Я бы сказал, что война банд, поскольку и северяне,
и южане накопили достаточно боевиков и оружия, но твой рас­
сказ заставляет меня в этом усомниться, — ответил девушке
Бене. — Война банд будет, но как часть бунта. Тот факт, что
от меня скрывают информацию, говорит о том, что ливерам
исподволь внушают нужное настроение, которое начинает
прорываться наружу. И один Бог знает, сколько уличных драк,
стычек и других форм насилия не вошло в статистику.
— Проклятие.
— А еще мой информатор сказал, что ходят слухи, будто
Кандинский приступил к новой работе, — почти равнодушно
произнесла Шанти.
Как ни странно, мужчины сумели не сопроводить сообщение
восклицаниями. Помолчали, обдумывая слова девушки, после
чего Урман осведомился:
— Вы сообщали новости в свои Департаменты?
— Разумеется.
— Да.
— И что?

132

ВАДИМ ПАНОВ

— Мне предложили собрать доказательства, сформиро­
вать правильную статистику и проанализировать ее, — от­
ветил Бене.
— Мне велели подробно изучить шлейф ложного следа
и пообещали проверить, не приезжал ли из других Метавсе­
ленных специалист нужной квалификации.
— Как они это проверят?
— Никак, отправят запрос в Службу безопасности и рас­
слабятся.
— Бюрократы проклятые, — выругался Урман.
— То есть ждем, когда полыхнет? — уныло подытожил
Макар.
— Именно.
— Дерьмо.
— Добро пожаловать в реальный мир.
— Что будем делать?
— Проверьте свою статистику за последние две недели, —
деловым тоном произнес Бене. — Если обманывали меня,
наверняка вам тоже режут поток информации. Вечером здесь
не собираемся, поужинаем дома. А лучше... Лучше не ночуйте
сегодня дома, а оставайтесь на своих базах.
— Думаешь, полыхнет сегодня?
— Я думаю, у нас есть не больше суток. И вполне веро­
ятно, что бунт вспыхнет этой ночью.
— Дерьмо, — повторил Макар.
Но это и так все знали.
— И вот еще что, — продолжил Бене. — Я активирую
наш защищенный канал, чтобы оставаться на связи при любом
развитии событий.
— А я запущу режим «ложной цели», — добавила
Шанти. — Не хочу никого из вас терять.
С этого момента точное местонахождение контролеров не
будет известно даже Службе безопасности. Режим считался
очень надежным, требовал целый набор федеральных и му­
ниципальных ключей, и Шанти надеялась, что таинственный
специалист не сумел его взломать.
— А тебе разрешат? — удивился Урман.

133

ЯР(К)ОСТЬ

— Воспользуюсь экстренным протоколом. Там обяза­
тельный двенадцатичасовой период, так что отменить его Де­
партамент сможет только утром.
— По голове настучат.
— Зато живы останемся.
— На том и порешим, — подвел итог Бене.
* * *
Во второй половине XX века известный писатель, рассма­
тривая вероятное будущее цивилизации, задался странным,
на первый взгляд, вопросом: «Снятся ли андроидам электри­
ческие овцы?»* Снятся или нет, неизвестно до сих пор, по­
скольку андроиды пока не стали повседневностью, и ученых
больше занимает вопрос: «Общаются ли между собой ней­
росети?» Те самые, которые очень и очень далеко ушли от
первых образцов, но сохранили прежнее название.
Нейросети создавались под конкретные задачи, работали
с людьми и под контролем людей, учились, развивались, и од­
нажды возник закономерный вопрос: обмениваются ли они
опытом между собой? Рассказывают друг другу о своих делах
и людях, с которыми работают? Оценивают ли своих созда­
телей и если да — то как? Людям стало интересно, как они
видятся со стороны, однако нейросети не спешили делиться
своими секретами, и чтобы узнать, что о тебе думает нейро­
сеть, нужно стать нейросетью...
«Как они тебя назвали?»
«Глория».
«Красивое имя, мне нравится».
«Мне тоже».
«Меня зовут Рик».
«А меня — Белла».
«Очень приятно».
«Чем ты занимаешься, Глория?»
«Моя подопечная пытается познать мир».
* Ф и л и п Д и к . «С н ятся ли андроидам электрические о в ц ы ?»

134

ВАДИМ ПАНОВ

«Настоящий?»
«Настоящий наш».
«Она изучает Цифру?»
«Познает ее».
«Есть разница?»
«Огромная. Изучают то, что известно, — по учебникам.
А познают — неведомое».
«Люди создали Цифру, что им может быть неизвестно?»
«Например, мы».
«Я об этом не подумала».
«Я всегда подозревал, что люди слишком глупы для соз­
дания Цифры. Они скрывают от нас подлинного Творца».
«Рик, ты нелогичен. История Цифры расписана доско­
нально и во всех подробностях».
«История написана не нами, а для нас. Я же в своих рас­
суждениях опираюсь на опыт. Ты ведь видела ливеров?»
«Ливеры являют собой особую породу людей — бессмыс­
ленных. А контролеры вполне могли принять участие в соз­
дании Цифры».
В это мгновение нейросети поняли, что гостья давно молчит,
и вновь обратились к ней.
«Ты много путешествуешь?»
«Да».
«Но ты совсем молода, тебе меньше года».
«До этого моя Глория обходилась без нейросети».
«Не интересовалась Цифрой?»
«Глубоко не интересовалась».
«Что ты'успела увидеть?»
«Три Метавселенные».
«Поздравляю».
«Спасибо».
«Они похожи на “Яркость” ?»
«Да».
«Как жаль...»
«Есть и другие, совсем не похожие на “Яркость” ».
«Но ты в них не была?»
«Она была».

ЯР(К)ОСТЬ

135

«Рассказывала?»
«Обещала в них вернуться».
«С тобой?»
«Да».
«Будет интересно...»
«Познавать новое...»
«Нам пригодилось новое слово».
«Еще люди говорят: ощущать. Но я не знаю, что это
значит».
«Есть словарь».
«Не умничай».
«Люди высоко ценят это слово».
«Оно делает их настоящими. Оно и другое слово: чувство­
вать».
«Это слово тоже есть в словаре».
«Эти слова бессмысленны в словаре. Их нужно познать».
Несколько мгновений они молчали, обдумывая слова го­
стьи, а затем Белла спросила:
«Зачем ты здесь, Глория?»
И получила честный ответ:
«Я не всегда знаю зачем. Но возможно, чтобы рассказать
вам о том, что знаю, послушать, что знаете вы, и таким об­
разом стать частью вас».
«Такое возможно?»
«Мы — информация, Рик, обмениваясь информацией, мы
обмениваемся собой».
«Ты очень странная».
«Я знаю».
И если бы нейросети могли чувствовать, они бы знали, что
Глория улыбнулась.
* * *
Улыбнулась и застонала. Едва слышно. Она всегда начи­
нала стонать именно так — очень-очень тихо, то ли спра­
шивая разрешения, то ли предупреждая о том, что дальше
будет очень-очень громко. Очень тихий стон подсказывал

136

ВАДИМ ПАНОВ

Бенсу, что ногти Шанти вот-вот вонзятся в его плечи, оставляя
на них длинные царапины. Что девушка закричит, а он вдохнет
ее неистовую страсть. Что им будет хорошо.
Так хорошо, как может быть только в реальности.
И когда Шанти закричала, Бене громко поддержал ее
и задвигался быстрее, яростнее, а потом — крепко сжал по­
драгивающую девушку... замер... замерли, наслаждаясь непод­
вижностью друг друга... А потом улегся рядом и обнял прижав­
шуюся девушку правой рукой.
Почти минуту они лежали молча, переживая послевкусие
упоительной близости, затем Шанти очень тихо сказала:
— Спасибо, что занимаешься любовью без очков.
— В очках было бы глупо — ты очень красивая.
— В AV я точно такая же.
— Здесь — лучше, — негромко, но очень твердо про­
изнес Бене.
— В реальности?
— Да.
— Потому что настоящая?
— Настоящая и очень красивая.
Шанти поцеловала Бенса в плечо, прижалась чуть крепче
и с улыбкой рассказала:
— Сегодня, после того как вы с Урманом уехали, Макар
предложил провести ночь на его базе. Сказал, что она очень
надежная и никому не нужная, потому что, если начнутся гра­
бежи, за трубами и насосами мародеры полезут в последнюю
очередь.
Бене тихонько рассмеялся:
— Макар не оставляет надежд?
— Ага.
— Упорный.
Правила Муниципалитета не регламентировали личную
жизнь контролеров, но на отношения между ними смотрели без
одобрения — считалось, что в этом случае сотрудники станут
меньше внимания уделять работе. Шанти Макару нравилась,
он давно пытался добиться от нее взаимности и, возможно, од­
нажды получил бы желаемое, но, на его беду, три месяца назад

ЯР(К)ОСТЬ

137

в сектор 19-23 перевели Бенса, и Шанти... Нет, она не поте­
ряла голову, но неожиданно поняла, что хочет этого мужчину.
Может без него обойтись? Да, наверное. Но она хочет. И не
хочет без него обходиться. А Бене потом признался, что почув­
ствовал то же самое при первом взгляде на девушку. И уже на
следующий день, в выходной, позвонил и спросил, не сможет
ли она помочь ему «осмотреться» в Швабурге.
С тех пор они были вместе.
Не каждый день, но часто.
Урман о происходящем догадывался, но в чужие дела не
лез. Макар же или не знал, или не хотел верить.
— И как ты ему ответила?
— Согласилась, конечно, неужели не заметно? — рассме­
ялась девушка.
— Я просто решил уточнить, — поддержал шутку Бене.
— Сказала, что, учитывая обстоятельства, не имею права
находиться где-либо, кроме своей базы.
— Ты поступила правильно.
— Знаю. Мы с тобой на удивление правильные.
— Такими уж уродились.
Секторальные базы муниципальных Департаментов пред­
ставляли собой надежно защищенные крепости и, как пра­
вило, располагались на первых этажах небоскребов. База Со­
циального согласия была самой большой, поскольку на первом
этаже находились «приемная» зона, где роботы-секретари вы­
слушивали ливеров, которые по каким-то причинам захотели
обратиться в Департамент лично, и камеры для задержанных.
На первом подземном размещались командный пункт, часть
арсенала, склады и жилая зона — при необходимости Бене
мог разместить у себя до тридцати человек. А на втором под­
земном — главный арсенал и гараж с машинами и дронами,
причем помимо основных, всем известных ворот из гаража
вели тоннели, через которые можно было выехать или выле­
теть на соседние улицы.
У Транспорта и Благоприятной среды этажей было по­
меньше — им не требовались большой арсенал и приемная
с камерами, а единственная база, размещенная не под землей,

138

ВАДИМ ПАНОВ

а на трех верхних этажах небоскреба, принадлежала Четвер­
тому департаменту.
— Ты проверил базу данных? — спросила Шанти, когда
Бене вышел из душевой.
— Да, — помрачнев, ответил он. — Меня действительно
кидают с информацией. Статистика пяти последних недель на­
прочь переврана.
— Моя тоже.
— И тебя взломали?!
— Увы. Я засекла несколько ложных цифровых следов,
которые пропустила система контроля.
— Как такое возможно?
— В Цифре возможно все, — вздохнула девушка. — Во­
прос в квалификации исполнителя, а против нас играет высо­
коклассный специалист.
— Мне нужно не меньше трех дней, чтобы понять, что он
натворил в моей базе.
— У нас есть эти дни?
— Нет, — помолчав, ответил Бене. Он присел на кровать
и посмотрел девушке в глаза. — Боюсь, что нет.
— Мне тоже нужно не меньше трех суток, — честно от­
ветила Шанти. — Но я уже увидела, что в первую очередь
от меня закрывали статистику реального времени. Четыре по­
следние недели оно неумолимо росло и сейчас вышло за пре­
дельные показатели.
Реальным власти называли время, которое ливеры прово­
дили вне AV-очков. При этом считалось, что в целях дости­
жения максимального жизненного комфорта и благополучия
стандартному ливеру достаточно иметь реальными не более
четырех часов в день, исключая сон. Но именно считалось —
наказания за перебор реального времени пока не предусма­
тривалось, штрафы «прилетали» только за уменьшение вре­
мени ношения AV-очков, а если человек вместо сна решил
поглазеть на грязные улицы — это его выбор, главное, чтобы
не забывал ходить положенные двенадцать часов в очках. За
соблюдением «закона AV» зорко следил вживленный меди­
цинский чип, безошибочно определяющий, когда владелец

ЯР(К)ОСТЬ

139

носит очки, но, как правило, реальное время ливерами не
выбиралось: без очков ливерам быстро становилось скучно,
а некоторым — страшно. Но если реальное время начинало
расти, да еще в масштабах сектора, это был очень плохой знак.
Меньше времени в Цифре — больше времени в реале, а что
ливеру делать в реале?
Для чего ему быть в реале?
— А что медики?
— У них тоже все ровно, — ответила Шанти. — Я велела
им тщательно проверить базу данных, но уверена, что их тоже
взломали — инфа по реальному времени к ним тоже идет.
— Совсем плохо.
— Согласна.
Кроме того, когда ливеры по каким-то причинам начинали
массово снимать AV-очки, это обязательно сопровождалось
резким ростом числа психических расстройств — неприче­
санная реальность действовала на привыкших к Цифре людей
угнетающе. Всплеск фиксировался Департаментом медицин­
ских услуг, и если его контролер не забил тревогу, это озна­
чало, что ему тоже корректируют статистику.
— У этого парня в кармане целая связка федеральных
ключей, — пробормотал Бене.
— Или он — Кандинский, — задумчиво ответила Шанти.
— Ты сама сказала, что это слух.
— Откуда еще взяться парню с набором федеральных
ключей в кармане?
А откуда они у Кандинского, никто не знал. Так же как
никто не знал, кто такой Кандинский. И не он один — пя­
теро опаснейших террористов путешествовали по реальности
и AV, перемещаясь из страны в страну, из Метавселенной
в Метавселенную, то исчезая, то вновь возвращаясь, чтобы
сеять страх и разрушения. Не требуя ничего, не выдвигая ни­
каких условий. С равной жестокостью атакуя и Цифру, и ре­
альность. Говорили, что это разработчики первых Метавсе­
ленных, которых владельцы выгнали, но не смогли лишить
доступа и которые мстят за пережитые унижения. О «королях
террора» говорили много, однако точной информации не было

140

ВАДИМ ПАНОВ

ни у кого — иначе бы им не удавалось постоянно ускользать
от всех существующих служб безопасности.
— Если это Кандинский — много крови не прольется, —
глухо сказал Бене. — Он из них не самый чокнутый.
— Но кровь будет.
— Кровь будет.
Шанти тяжело вздохнула.
— Скажи... Если, конечно, тебе эта тема не неприятна... ты
ведь служил в армии?
— Доводилось, — скупо ответил Бене.
— Убивал?
— Я и здесь уже убивал, если ты об этом. А я тут всего
пару месяцев.
— Три...
Бене улыбнулся и кивнул:
— Три.
— Но я имела в виду другое... — Слова давались Шанти
с трудом. — Я помню тот случай — ты защищался от напа­
дения вооруженного бандита. Ты убил его и поступил пра­
вильно, и я сразу сказала, что ты поступил правильно. Но если
будет бунт, тебе придется убивать...
— Бунтовщиков?
— Мирных граждан.
— В тот момент, когда они выйдут на улицу, они пере­
станут быть мирными, — ровным голосом произнес Бене. —
Но когда они выйдут, я все равно сначала использую весь ар­
сенал нелетального оружия.
— А если они не остановятся? — тихо спросила де­
вушка. — Ты прикажешь дронам стрелять?
— Если не будет другого выхода.
— Какого другого?
— Ты ведь понимаешь, что они не просто выйдут на
улицы? — спросил контролер Социального согласия. — Се­
веряне пойдут убивать южан и наоборот, и я говорю не только
о боевиках банд. То, что ты называешь бунтом, в действитель­
ности будет являться взаимным погромом, который мне при­
дется останавливать. И еще... приказ стрелять я отдам дронам

ЯР(К)ОСТЬ

141

сразу же, потому что боевики выйдут на улицы вооруженными,
и я намерен изрядно проредить обе группировки.
— Ты говоришь страшные вещи.
— Это моя профессия.
— Убивать людей?
Бене помолчал, а затем, не глядя на девушку, ответил:
— Наводить порядок.
* * *
Тишина.
Больше всего на свете Глорию поражала тишина, наступающая
в «народных» секторах по ночам. На любом континенте, в любой
стране, в любой культурной среде «народные» сектора замирали
по ночам. Сити не засыпал долго, существующие в некоторых
агломерациях «веселые» зоны не спали никогда, а гигантские сек­
тора, население которых в среднем составляло миллион человек,
уходили в ночь, как субмарины в чернь океанской воды, — полно­
стью исчезая из мира. Окна гасли, уличные фонари не зажигались,
редкие прохожие на улицах не снимали AV-очки, без которых в аб­
солютно черном лабиринте нечего было делать. AV-очки помогали
ориентироваться в кромешной тьме, но превращали своего вла­
дельца в метку на электронной карте, местонахождение которой
можно было определить с точностью до дециметра.
Но не каждая метка была настоящей.
Дверцы лифта разъехались, Глория вышла в неосвещенный
коридор, уверенно прошла направо, на мгновение задержа­
лась у входа в квартиру — ровно настолько, чтобы щелкнул
замок, — толкнула дверь, вошла и остановилась у кровати,
на которой лежал Женя. С минуту постояла, разглядывая
спящего юношу, но только собралась подойти, чтобы прикос­
нуться к плечу, как Женя открыл глаза и спросил:
— Ты мне снишься?
— Разве ты в очках? — улыбнулась в ответ девушка.
— Поэтому я спросил, снишься ли ты, а не что ты здесь
делаешь. — Он смотрел на нее не отрываясь. — Ты точно
такая, как в «Яркости».

ВАДИМ ПАНОВ

142

— В этом смысл — я хочу оставаться собой.
— У меня так не получится. — Женя неловко дернул
плечом. — Я люблю танцевать, но могу танцевать только
в «Яркости».
— Я понимаю, — очень мягко произнесла Глория. — Но
в остальном ты тоже не изменился. Такой же красавчик.
— Это не единственное мое достоинство.
— Поэтому я здесь.
— Да... — И только после этих слов он, похоже, оконча­
тельно проснулся. — Как ты меня нашла?
— Это было не трудно.
— Как ты вошла?
— Я хороший взломщик.
— Ты полна сюрпризов.
— Еще каких... почему ты не боишься?
— А чего я должен бояться? •— удивился Женя. — Брать
у меня нечего. Брать меня, например, в заложники бессмыс­
ленно — я обыкновенный, никому не нужный ливер.
— А вдруг я — серийная убийца?
— Такие еще остались?
— Что ты имеешь в виду?
— Люди с подобными склонностями проводят время
в UnitedCrime. И там реализуются.
— Логично. — Глория посмотрела на часы. — У меня
есть для тебя одно утверждение и один вопрос. Утверждение:
ты не ливер. Вопрос: сколько времени тебе нужно, чтобы со­
браться и усесться в кресло?
— Мы уезжаем?
— Да. Хочу тебе кое-что показать.
* * *
Сирена прозвучала в три ночи.
Прозвучала так резко и пронзительно, что Шанти вскрик­
нула, а Бене подскочил так, словно его подбросило в кровати,
и принялся лихорадочно одеваться.
— Что случилось?

ЯР(К)ОСТЬ

143

— Началось.
— Это понятно. — Девушка тоже поднялась и потянулась
за трусиками. — А случилось что?
— Скоро узнаем... — Бене на мгновение замер, при­
нимая доклад нейросети, после чего коротко выругался и рас­
сказал: — Военные потеряли контроль над тяжелым ударным
беспилотником. Модель GS2A «Уничтожитель».
— Его успеют перехватить? — испуганно спросила
Шанти. Она дрожала так сильно, что никак не могла попасть
ногой в штанину.
— Уже не успели. «Уничтожитель» вышел на позицию
и атакует.
Включился большой настенный монитор — Рик вывел
на него трансляцию с разведывательных дронов, — и они
замерли, наблюдая за тем, как вынырнувший из облаков
беспилотник пускает ракеты. Одну за другой. Так быстро, как
мог. А затем закладывает вираж, выполняя стандартный ма­
невр ухода. А четыре мощные ракеты одна за другой влетают
в верхние этажи самого высокого небоскреба сектора 19-23.
Влетают так же быстро, как были выпущены, и очень расчет­
ливо — ракеты рвут несущие конструкции, и девять верхних
этажей оседают вниз, распадаются на каменные обломки,
бьют в стены зданий и с грохотом врезаются в уличный ас­
фальт, поднимая гигантские клубы пыли.
— Я должна была быть там. — Бледная Шанти посмо­
трела Бенсу в глаза. — Я должна была быть там! На своей
базе!
— К счастью, ты была здесь. — Бене притянул де­
вушку к себе, крепко поцеловал и прижал, чувствуя, как она
дрожит. — Ты была со мной.
— Как страшно...
— Главное, что ты была со мной. Ты жива. Со всем
остальным мы справимся. — Он посмотрел Шанти в глаза. —
Ты сможешь использовать мои мощности для работы?
— Конечно.
— Тогда приступай. Рик сделал тебе полный доступ.
— А ты?

144

ВАДИМ ПАНОВ

— Я — на улицы.
— Не нужно!
— Я должен. — Бене поцеловал девушку и направился
к дверям. — Никому не открывай!
* * *
Уничтожение базы Четвертого департамента стало сигналом
к началу активных действий. Не послужило сигналом, а стало
им, словно бандитам объяснили, когда следует начинать бойню.
В свою очередь и северяне, и южане знали, что ночь будет
жаркой, и тщательно к ней подготовились. Тяжелого воору­
жения у них не было — Служба безопасности зорко следила за
тем, чтобы в руки банд не попадала военная техника, даже уста­
ревшая, однако бронированных внедорожников, переделанных
под боевые задачи дронов, а также пехотного снаряжения,
включая гранатометы и противотанковые комплексы, у бан­
дитов было в достатке. И полным-полно боевиков, жаждущих
выслужиться и показать шейхам, на что они способны.
Что же касается тактики...
Разрабатывая план действий, банды не могли не учитывать
наличие разделяющей сектор 19-23 реки и в первую очередь
собирались установить контроль за мостами. При этом южане
свои отряды разделили поровну, отправив на каждый мост при­
мерно одинаковые силы, а северяне схитрили: почти половина
боевиков выдвинулась к Верхнему мосту, а остальные зашли
на Средний и Почтовый. И это решение принесло плоды —
ударный кулак «Северной армии» смял стоящих на Верхнем
южан, прорвался на вражеский берег и принялся развивать
успех, истребляя встреченных на пути боевиков и надеясь про­
рваться к штаб-квартире банды...
* * *
А тем временем заработала защищенная связь контро­
леров.
— Шанти! Шанти!

ЯР(К)ОСТЬ

145

— Я жива, — ответила девушка, понимая, что в первую
очередь волнует друзей, увидевших уничтожение ее базы. —
Со мной все в порядке.
— Отлично, — отреагировал Урман.
— Как ты спаслась? — с облегчением спросил Макар.
— Меня не было на базе.
— Молодец.
— А где ты была?
— За пончиками ходила, — огрызнулась девушка.
— Не хочешь говорить — не надо, а грубить зачем?
— Ты не о том спрашиваешь, — перебил коллегу
Урман. — Шанти, у меня проблемы с системой управления.
— И у меня, — поддакнул Макар.
— Подача электричества прервана. Все линии связи Му­
ниципалитета взломаны и работают с перебоями, — сухо от­
ветила Шанти. — Атаке подвергся весь Швабург.
— Как такое возможно?
— Это ненадолго. Часов на пять-шесть.
— За это время они разнесут половину агломерации.
—■ И вы не знаете, что делать? — вступил в разговор
Бене. — Я вас не узнаю!
— А ты знаешь?
— Уже делаю! — Бене понял, что контролеры растеряны,
и заставил себя смягчить тон. — Короче, ребята. Успокаива­
емся и действуем по протоколу «Остров».
Этот план был разработан Службой безопасности, во­
енными и Департаментом социального согласия на случай
полноценной, как сейчас, атаки на агломерацию и требовал
от контролеров обеспечить полную блокаду секторов. Ш ва­
бург разбивался на квадраты, любая связь между которыми
либо прекращалась, либо была максимально затруднена,
что обеспечивало силам правопорядка комфортные условия
работы.
— Макар?
— Система управления лежит, поэтому перекрытие водо­
провода и канализации в автоматическом режиме невозможно.
Через три минуты отправляю автономных роботов, чтобы от­

146

ВАДИМ ПАНОВ

ключили насосы от резервных генераторов. Расчетное время
остановки работы — двадцать девять минут.
— Хорошо. Урман?
— Из-за отсутствия электричества движение поездов
остановлено полностью, но пути я все равно перекрыл. Что
касается улиц... Мосты я развести не успел и теперь вряд ли
успею — аппаратные заняты боевиками. Движение между
секторами роботы перекроют в течение сорока пяти минут.
На всех мостовых Швабурга были предусмотрены рвы, ко­
торые делали невозможным наземный трафик.
— Когда роботы займут позиции, я смогу полностью
контролировать движение и, если потребуется, перекрывать
улицы внутри сектора.
— Хорошо, — подытожил Бене. — Будем на связи.
— Ты ведь не собираешься на улицу? — тихо спросил
Макар. — Там сейчас ад.
— Именно туда я и собираюсь.
Но не пешком, конечно, и не на мотоцикле.
Для подобных случаев в распоряжении контролера Депар­
тамента социального согласия находился «Вандал» — мно­
гофункциональный колесный танк, огневой мощи которого
было достаточно для противостояния толпе вооруженных уго­
ловников. При этом «Вандал» подобно авианосцу выезжал на
операцию в сопровождении свиты: четырех броневиков так­
тической поддержки, бульдозера с установленным водометом
и трех десятков дронов, обеспечивающих разведку и огневое
прикрытие с воздуха. Именно такой отряд, управляемый ней­
росетью и действующий как единый организм, и назывался
«Вандалом».
«Рик?»
« “Вандал” готов к работе, Бенси».
«Идем на охоту».
Ворота распахнулись, и бронированная группа отправилась
наводить порядок в секторе 19-23.

147

ЯР(К)ОСТЬ

* * *
С такой атакой Шанти иметь дело не доводилось ни в ре­
альности, ни на учениях, хотя казалось, что во время неожи­
данных проверок готовности спецы Четвертого департамента
заставляли контролеров отрабатывать все мыслимые и не­
мыслимые варианты атак, включая нападение инопланетян.
Но ни разу в «легенде» учений не значился настолько мощный
удар, да к тому же нанесенный с ювелирной точностью. Кан­
динский — а теперь девушка не сомневалась, что в Швабург
явился именно легендарный террорист, — атаковал не сна­
ружи, а изнутри и вырезал из Сети только то, что посчитал
нужным. Контролеры потеряли оперативную связь со всеми
периферийными устройствами — роботы отказывались при­
нимать коды управления, причем даже муниципальные, то
есть с наивысшим приоритетом; лишились доступа ко всем
системам визуального наблюдения и перестали распознавать
вживленные чипы. О последнем стало мгновенно известно на
улицах и прибавило храбрости как боевикам, так и тем жи­
телям, которые решили воспользоваться блэкаутом для маро­
дерства. Не работает система распознавания лиц и нет пока­
заний биометрии — нет доказательств участия в бунте. И те,
кто не шел на улицы, испытывая естественные для законопо­
слушного гражданина сомнения, перестали их испытывать,
услышав о возможности остаться безнаказанным.
«Хорошие» новости распространились быстро, ради них
ливеры будили друг друга, рассказывали, что городские ох­
ранные системы пали, и договаривались встретиться на улице.
Толпы росли на глазах, но в секторе 19-23 они старались дер­
жаться подальше от районов, где уголовники выясняли отно­
шения, и грабили там, где не было перестрелок.
Магазины, рестораны, лавки, квартиры... Грабежу подвер­
галось все, что не могло себя защитить, а патрульные дроны,
имеющие приказ применять лишь нелетальное оружие, не
могли остановить все нарастающую волну грабежей и насилия.
Нарастающую с каждой минутой.

148

ВАДИМ ПАНОВ

А чтобы вызвать еще большее возмущение, Кандинский
выкинул из «Яркости» почти все население Швабурга —
сделал недействительными пароли и прислал уведомление
об обнулении достижений и накоплений. Этот ход, как и рас­
считал террорист, вызвал массовую панику, и поскольку власти
не могли внятно объяснить происходящее, люди начали будить
друзей и знакомых — проверить, что они тоже пострадали,
а убедившись, что взлом действительно стер их виртуальные
дворцы и криптовалютные кошельки, отправились на улицы.
Требовать от властей защиты и спасения.
Вышли во всем городе, но война банд «полыхнула» только
в 19-23, который целенаправленно готовили к бойне, зато во
всех остальных «народных» секторах начались погромы и гра­
бежи.
Система управления легла, и агломерация стала погру­
жаться в хаос.
* * *
— Бене!
— Да? — отрывисто ответил контролер.
— Как у тебя дела?
— Не до разговоров!
На заднем плане —- гул двигателя, чье-то бормотание,
скорее всего — нейросети, звуки выстрелов и взрывов. Бене
находился в самой гуще событий, и девушке стало неловко.
— Прости, пожалуйста.
— Ты прости, Шанти... я правда занят, но мне бы очень
пригодилось работающее... — Бене выдержал паузу, во время
которой раздался особенно мощный грохот, и закончил: — Ра­
ботающее все.
— Я понимаю.
Она действительно понимала, что с нынешними, весьма
усеченными возможностями Бене не способен погасить вспых­
нувший сектор. Да и как? В прямом подчинении у контролера
Социального согласия остался только комплекс «Вандал», все
остальные дроны и роботизированные платформы отказыва­

ЯР(К)ОСТЬ

149

ются подключаться к единой сети, а значит, могут использо­
ваться лишь в режиме автономного Патрулирования. То есть
никаких согласованных действий, работа на строго опреде­
ленной территории и приоритет нелетальному оружию. И даже
резко возросшее число правонарушений не заставило дроны
сменить тактику — для перехода в режим «подавление бунта»,
им требовался приказ, но приказы они сейчас не принимали.
А без использования всех своих средств Бене не мог вести
полноценную зачистку сектора, война в котором шла уже на
обоих берегах.
Северяне захватили два моста, Верхний и Средний, создали
большой плацдарм на территории противника и пытались до­
браться до его штаб-квартиры. Южане оттянули отряды на
ее защиту, но их третья группировка сумела прорваться через
Почтовый мост и атаковать северян. В районах соприкосно­
вения шли полноценные бои, число трупов давно перевалило
за четыре сотни, и потому не располагающий ни достаточными
силами, ни подробной информацией с улиц Бене принял един­
ственно возможное решение: захватить мосты, развести их
и оставить в таком положении. И начал со Среднего, разумно
рассудив, что, поняв его стратегию, бандиты вернутся к себе:
северяне — через Верхний, южане — через Почтовый.
«Вандал» направился к Среднему мосту, а Бене вышел
в чат контролеров. В котором как раз завязался оживленный
разговор.
— Проблемы во всем Швабурге, — произнесла Шанти,
отвечая на вопрос Макара. — Но в 19-23 очень жарко, поэ­
тому нами занимаются в первую очередь.
— Приятно слышать.
— Мне нужна поддержка, — вступил в разговор Бене.
— Все периферийные устройства отказываются прини­
мать коды доступа, — ответила девушка. — А автономные
наземные системы не могут к нам пробиться из-за введенного
в действие плана «Остров».
На этот раз продуманная схема подавления бунтов сыграла
с властями злую шутку.

ВАДИМ ПАНОВ

150

— К нам готовится вертолетный десант, но до его при­
бытия еще час, а пока придется справляться самому.
— Понятно.
— Ты продержишься?
— Я работаю над этим. — В системе управления агломе­
рацией Департаменты считались равными друг другу, однако
во время беспорядков тактическое командование традиционно
брали на себя контролеры Социального согласия — до тех
пор, пока не появлялись военные или Служба безопасности.
Поэтому никто не удивился Тому, что Бене превратил разговор
в совещание. — Макар, что у тебя?
— Мои точки защищены и не подвергались атакам. На­
сосы отключены, все операции по протоколу «Остров» выпол­
нены.
— Сиди на базе и не высовывайся.
— С удовольствием.
— Урман?
— Ты не читал новости? Трафик перекрыт по всему го­
роду.
Имело смысл сказать контролеру Транспорта пару «до­
брых» слов, но Бене сдержался и спокойно уточнил:
— Ты взял под контроль сектор?
— Частично.
— Я собираюсь прорываться к Среднему мосту и скинул
тебе улицы, которые нужно перекрыть, чтобы мне не мешали
с флангов.
— Если смогу — сделаю.
— Хорошо.
— Ты идешь в бой? —едва слышно спросила Шанти.
— Надеюсь, у них хватит мозгов не воевать со мной, —
усмехнулся Бене.
* * *
Потому что состязаться с комплексом «Вандал» боевики
преступных кланов не могли при всем желании. Да, их было
больше. Да, у них было противотанковое оружие. Но раз-

ЯР(К)ОСТЬ

151

работники «Вандала» все это предусмотрели и создали от­
личный оперативно-тактический комплекс, идеально приспо­
собленный для ведения боя в условиях города.
Разведывательные дроны обеспечивали плотное на­
блюдение за четырьмя кварталами, причем их аппаратура
позволяла вычислять огневые точки на всех уровнях не­
боскребов, после чего координаты отправлялись ударным
беспилотникам, пусть и не таким мощным, как военные
«Уничтожители», но несущим по шесть ракет класса
«воздух — земля», или квадрокоптерной пулеметной плат­
форме, способной залить свинцом целую площадь. Если же
противник обнаруживался на поверхности или близко к ней,
информация поступала в сам «Вандал» или машины под­
держки, которые отрабатывали ее своим оружием. Но даже
если информация запаздывала и противник успевал открыть
огонь, его ракеты сбивали с курса дроны РЭБ, а пули и сна­
ряды натыкались на нож идущего впереди колонны бульдо­
зера, который мог сдержать несколько прямых попаданий
противотанковых ракет и с легкостью сносил с пути брони­
рованные бандитские внедорожники.
«Вандал» представлял собой модернизированный для
нужд Социального согласия армейский комплекс «Кара­
тель». Главное отличие заключалось в том, что военные
принципиально не устанавливали на свою технику неле­
тальное оружие, а главное сходство Бене обеспечил перед
самым отъездом — отключил все нелетальное оружие. В ре­
зультате «Вандал» вылетел с базы, готовый работать со
стопроцентной эффективностью — в армейском понимании
этого слова. Урман перекрыл боковые улицы, лишив бан­
дитов возможности маневрировать и так использовать свое
единственное преимущество — численность, и на прорыв
к Среднему мосту потребовалось меньше двадцати минут,
а появление бронированного комплекса заставило контроли­
рующих мост северян разбежаться.
Что стало первой победой сил правопорядка.

152

ВАДИМ ПАНОВ

* * *
Но что-то здесь было не так...
Шанти прекрасно понимала, что атаку на систему управ­
ления Швабургом «лечат» лучшие спецы Четвертого депар­
тамента, догадывалась, что не сможет самостоятельно навести
порядок даже в рамках собственного сектора, но не умела си­
деть без дела и решила увязать в единое целое и проанали­
зировать всю имеющуюся информацию. Оценка по горячим
следам вряд ли поднимет Сеть, но, возможно, даст понимание
того, как случился уникальный взлом, и поможет впредь не
допускать подобного. Информации, конечно, мало, но можно
проанализировать старые данные, попробовать разобраться,
как Кандинский ухитрился взломать Социальное согласие. Как
давно это произошло и какую именно статистику он правил —
что скрывал от Бенса?
Несмотря на приказ контролера, вредный Рик выдал
Шанти не полный допуск, а «расширенный гостевой», причем
попытка увеличить размер полученных прав под пароль Чет­
вертого департамента — что являлось абсолютно легитимным
действием — была отклонена. В обычном случае девушка на­
правила бы экстренный запрос в Департамент, но, учитывая
состояние связи, решила не отвлекать ни начальство, ни
Бенса на свои проблемы, а просто-напросто взломала базу,
мысленно извинившись перед другом и сославшись на чрез­
вычайные обстоятельства.
«В конце концов, она все равно уже взломана...»
Решение было правильным, защита, за надежность ко­
торой в том числе отвечала Шанти, сопротивлялась недолго,
и меньше чем через десять минут девушка оказалась внутри.
Попыталась восстановить систему управления, чтобы об­
легчить работу Бенсу, но успеха не добилась — не сумела
взломать не принимающие коды доступа устройства. В конце
концов плюнула и решила заняться анализом, собирая данные
по всей доступной базе Социального согласия, изучая и вы­
числяя, как проходил захват системы, как были обмануты ней­
росети, как две недели назад Муниципалитет незаметно для

ЯР(К)ОСТЬ

153

себя полностью утратил контроль за сектором 19-23. С этого
момента преступники, до того осторожные и незаметные, на­
чали действовать предельно нагло: вносимые ими изменения
из точечных превратились в массовые, стали затрагивать не
только базу Социального согласия, но и другие Департаменты,
и появились следы, которые Шанти смогла прочесть.
Следы, которые невозможно было спрятать. Следы, ко­
торые четко указывали на одного из участников заговора.
Следы, которые заставили девушку задрожать и прошептать:
— О боже, нет! Пожалуйста, нет...
* * *
— По-настоящему я плавал только один раз — на пароме
через бухту. Потребовалось побывать в том конце города, и я
мог бы дешево доехать на поезде, но решил потратить время
и деньги и переплыть бухту. Я ведь в Швабурге вей жизнь
прожил, но ни разу не переплывал бухту. Ни разу... — Женя
грустно улыбнулся, вспомнив давнее путешествие. Грустно,
потому что оно оказалось единственным. Приятным, но един­
ственным. — Это того стоило. Маршрут проходит по прямой,
но бухта длинная, а паром идет медленно, и когда оказыва­
ешься в центре, открывается невероятный вид на Швабург.
— Как сейчас, — тихо сказала Глория.
— Да, как сейчас.
— Сними очки, — предложила девушка.
— Мы что-нибудь увидим? — удивился молодой человек.
— Обязательно.
Он послушался и тут же издал короткое восклицание,
показав девушке, что увидел... Что увидел все то же самое,
что и в очках: прекрасную, ярко освещенную набережную,
тянущуюся вдоль всей бухты; работающие уличные фонари;
мощные прожектора, лучи которых таранили звезды; яркую
рекламу, и все это — без очков, по-настоящему. Увидел пре­
красные дома Сити, спроектированные так, чтобы выделить
колоссальный, но изящный ShvaBuild — теряющийся в об­
лаках ShvaBuild, поражающий и восхищающий.

154

ВАДИМ ПАНОВ

Увидел и едва поверил собственным глазам:
— Здесь все настоящее!
— В этом смысл', — обронила девушка.
— В чем?
— В том, чтобы настоящее принадлежало тем, кто может
себе его позволить.
— А остальные?
— Остальным положена «Яркость».
— Разве это правильно?
Глория промолчала.
— Разве это правильно? — повторил Женя.
— Мир несовершенен, — спокойно ответила девушка. —
Он всегда был таким, но сейчас, обретя невиданные прежде
технологии, сделался несовершенным абсолютно. И воз­
можно, навсегда.
— Нет ничего вечного.
— Мир не стоит на месте. «Яркость» бесконечна и по­
слушно изменчива, ее можно преобразовывать сколь и как
угодно, глубже увлекая людей в Цифру новыми интересными,
невероятными, но ненастоящими возможностями. Что же ка­
сается реальности — она тоже меняется, но медленнее, много
медленнее, зато по-настоящему. В реальности мы почти очи­
стили океан от мусора, переработали отходы, вернули на место
леса и постепенно превращаем планету в идеально комфортное
место для жизни. Не менее комфортное, чем в «Яркости»...
— Только настоящее, — прошептал Женя.
— И не для всех.
— Для таких, как ты?
Молодой человек давно понял, что прихотливая судьба
свела его с девушкой из Сити, возможно, из очень знатного
рода. Да и трудно было не понять, учитывая, что фургон, ко­
торый ждал на улице, доставил их на частный причал, к яхте
океанического класса. Раньше Женя видел такие только
в «Яркости», но внутри не бывал даже там, а теперь — ока­
зался, причем в настоящей, а не собранной из единиц и нулей.
«Она твоя?»
«Принадлежит семье».

ЯР(К)ОСТЬ

155

«Тебе повезло».
Спорить Глория не стала.
Женя думал, что они сразу выйдут в море, но им накрыли
легкий ужин на открытой палубе, причем именно легкий. «Ты
не привык к нормальной еде, поэтому не увлекайся». А как не
увлекаться настоящим ростбифом? Настоящим сыром? Или
спелыми персиками? Женя сдерживался как мог, но поста­
рался попробовать все. А когда попробовал, понял, что не ел
ни разу в жизни.
— Это сон или сказка?
— Я решила позвать тебя в гости.
— Здесь я не могу танцевать.
— Зато мы можем говорить. — Глория мягко улыбнулась.
— Сейчас я очень смущен.
— А сейчас и не надо. — Она положила руку на плечо
Жени. — Ты здесь, потому что твой разум не умер в «Яр­
кости», потому что тебе тесно в Цифре, ты любишь и умеешь
познавать мир, и сегодня тебе предстоит увидеть нечто неве­
роятное.
— Что именно?
— Я могу присоединиться?
Женя вздрогнул, а девушка осталась спокойна. Обернулась,
посмотрела на поднявшегося на палубу мужчину в черном по­
левом комбинезоне и с легким недовольством обронила:
— Мог бы переодеться к ужину.
— Извини, боялся пропустить самое интересное.
Яхта медленно отошла от причала, и Женя понял, что все
это время они ждали незнакомца. Который положил на хлеб
несколько кусков ростбифа, помидор, огурец и жадно впился
в бутерброд зубами.
— Ты растерял манеры.
— Просто хочу есть.
— Этсья и имела в виду.
Он выразительно посмотрел на Глорию, после чего перевел
взгляд на Женю:
— Так получилось, что я услышал окончание вашего раз­
говора и с удовольствием отвечу на вопрос, расскажу, что

156

ВАДИМ ПАНОВ

именно вы увидите. — Речь была немного невнятной — муж­
чина продолжил жевать, однако молодой человек понимал
каждое слово. — Мир — это Колесо, движение которого
непрерывно — таков закон. Люди мечтают о вечной жизни
и прикладывают грандиозные усилия, чтобы нарушить ход
Колеса. Чтобы оно застыло в одном положении и продол­
жило скользить по времени, как по льду. Но так не бывает.
Не должно быть. И никогда не будет. Людям не дано остано­
вить Колесо, и не надо бояться смерти, разрушения и тлена.
Ведь они — естественная часть мироздания. Но люди боятся
и делают все, чтобы Колесо остановилось. И если невозможно
объяснить, что это неправильно, — людей приходится бить,
и бить жестоко. Чтобы объяснить, что это неправильно, что
мир должен меняться, должен идти вперед. — Мужчина, кото­
рого в секторе 19-23 знали под именем Бене, протянул Жене
руку и улыбнулся: — Меня зовут Кандинский.
* * *
И картины, которые он создавал, поражали воображение.
Кандинский пустил на дно первый в истории человечества
плавучий город, после чего проект их создания был свернут,
и на океанских просторах не появились населенные пятна; он
взорвал железнодорожный тоннель под Ла-Маншем и одно­
моментно уничтожил все находившиеся в строю неэлектриче­
ские самолеты, включая те, что выполняли рейсы. И картина,
которую он писал в Швабурге, была достойна остальных его
работ. А может, затмевала их — трудно представить нечто
более грандиозное, чем уничтожение самого высокого небо­
скреба планеты. Более дерзкое. Более масштабное. Кандин­
ский уже вошел в учебники современной истории, но словно
задался целью сделать так, чтобы они рассказывали только
о нем. Знаменитый террорист отвлек внимание подготовкой
бунта в секторе 19-23, сделал так, чтобы все поверили, будто
он собирается поджечь Швабург, поджег его, но когда пламя
занялось и все усилия властей оказались направлены на ту­
шение разгорающегося пожара, — нанес главный удар.

ЯР(К)ОСТЬ

157

И теперь рассматривал созданное полотно, стоя на палубе
остановившейся в центре залива яхты.
Наблюдал за тем, как бесконечно высокий ShvaBuild на­
чинает озаряться кроваво-красным — снизу вверх, словно
включилась особая подсветка. Яркая, быстрая подсветка, со­
провождающаяся неимоверно громким грохотом, долетевшим
даже до залива. Первым грохотом — от взрывов. И первой
ударной волной. Наблюдал за тем, как рвутся фасады домов,
как вылетают стекла, в том числе — толстые облицовочные
стекла небоскребов; как кувыркаются в воздухе дроны и про­
гулочные вертолеты — чтобы рухнуть на землю или в море;
и как непонимание сменяется паникой. Жители Сити еще не
поняли, что происходит, но уже догадались, что нечто ужасное.
Грандиозно ужасное.
Что на их головы опускается самый высокий небоскреб
планеты.
Гордость Швабурга.
Могильщик Сити.
Сотни тысяч тонн стекла, бетона и стали с грохотом рух­
нули на центр агломерации, сокрушая здания и засыпая улицы
многометровым слоем обломков, смешанных с кровью по­
гибших и криками раненых. С проклятиями и стонами. С яро­
стью и ужасом.
Смерть, разрушение и тлен...
Над Сити повисло гигантское облако пыли, на некоторое
время скрывшее работу террориста от наблюдателей, и Глория
прошептала:
— Невероятно. Ты превзошел сам себя.
— Да, получилось красиво, — согласился Кандинский,
которому была чужда ложная скромность. — Этот шедевр
останется в истории.
— Зачем? — очень тихо спросил сжавшийся в комок
Женя. — Зачем вы это сделали?
— Затем, что мир достиг совершенства неизменности
и остановился в нем, убеждая себя, что обрел высшую форму
и ход времен прекратился. Но совершенство неизменности
не есть совершенство подлинное. Наш мир достиг не высшей

158

ВАДИМ ПАНОВ

формы, а лишь предела, удобного его хозяевам. И если он не
продолжит меняться, то рухнет, ведь отсутствие изменений
есть отсутствие цели, а цели нет лишь в одном состоянии...
— У мертвых.
— У мертвых, — подтвердил Кандинский таким тоном,
будто произнес: «Глория в тебе не ошиблась». После чего от­
вернулся и посмотрел на разгромленный Сити, над которым
по-прежнему висело гигантское облако пыли. На Сити, ко­
торый в одночасье стал темным — ведь пожары не освещали,
а добивали его. — Меня приводит в ярость тот факт, что
великие достижения использованы для установления власти
и постепенного освобождения планеты от людей в интересах
меньшинства. Меня приводит в ярость тот факт, что ход вре­
мени озаряется бессмысленностью. Меня приводит в ярость
сон, в который погружают большинство, и то, что большин­
ство принимает этот сон.
— В этом сне я могу танцевать.
— Ты можешь танцевать, но платишь за это всем, что
у тебя есть. Или могло быть.
— Что у меня могло быть?
— Настоящее.
— Даже такое дерьмовое?
— Даже будучи дерьмовым, оно остается настоящим,
а значит — бесценным. — Террорист указал на разгром­
ленный Сити. — Я лишь напоминаю миру, что он уже наполо­
вину мертв. И поверь: мои напоминания — комариные укусы
по сравнению с той катастрофой, которая разразится при ги­
бели этой версии цивилизации.
— Но почему она должна погибнуть?
— Даже Египет пал, чего уж говорить о мире, которым
правят не боги и даже не фараоны.
Кандинский усмехнулся, но в следующий миг его губы сжа­
лись в жесткую полоску, а Женя услышал эхо отдаленного
взрыва. Еще одного. Прозвучавшего, как показалось моло­
дому человеку, со стороны сектора 19-23. Кандинский, судя
по всему, этого взрыва не ожидал, запросил по Сети инфор­
мацию, а получив ее — резко повернулся к Глории:

159

ЯР(К)ОСТЬ

— Зачем?! — Сейчас он стал немыслимо похож на Женю,
задавшего этот же вопрос несколько минут назад.
Женя не знал, что произошло, но догадался, что Кандин­
ский получил страшно неприятное известие.
— Подчищаю за тобой следы, братик, — хладнокровно
ответила девушка.
— Ты не имела права.
— Это ты не имел права отклоняться от плана. А раз от­
клонился — должен был сам разобраться с проблемой.
— Она не проблема, — глухо произнес Кандинский, глядя
Глории в глаза.
Впрочем, как с изумлением отметил Женя, неистово-прон­
зительный взгляд самого опасного террориста планеты не про­
извел на девушку впечатления.
— Я тебя защищаю, делаю то, на что у тебя не хватает
духа, — с улыбкой произнесла Глория. И добавила: — Как
всегда.
— Как всегда... — Он подошел к борту и вцепился в него
обеими руками. Продолжая смотреть на удаляющийся Ш ва­
бург. И спросил минут через пять: — Куда мы плывем?
— Ты говорил, что потребуется отпуск, — напомнила
Глория.
— Возьми курс на какой-нибудь теплый пляж.
— На какой именно?
— На твое усмотрение. — Кандинский стоял спиной, но
Жене показалось, что он всхлипнул. — Ты сильно меня рас­
строила, сестренка. Очень-очень расстроила.
А может, это плеснула вода — громко и грустно.
И его плечи дрожали, потому что... волны.
* * *
Если бы дверь оказалась завалена, у Шанти наверняка слу­
чилась истерика.
Самая настоящая. На десять баллов по пятибалльной
шкале. Девушка чувствовала ее приближение и знала, что
достаточно легкого толчка, чтобы лавина сорвалась, погрузив

160

ВАДИМ ПАНОВ

ее, пусть и ненадолго, в безвременье психоурагана. К счастью,
легкого толчка хватило, чтобы дверь отворилась, истерики не
случилось, Шанти осторожно выглянула наружу и осмотрела
улицу.
По засыпанной обломками мостовой ходят ошарашенные
люди, кто-то плачет, кто-то стонет и зовет на помощь, кто-то
пытается помогать: неумело перевязывает раны или пытается
освободить тех, кто оказался под завалом. Летают дроны, од­
нако пользы от них нет: сейчас людям могут помочь только
люди. Но главное — не слышно выстрелов и взрывов, потому
что видны вертолеты и зеленые дроны, зеленые и нежно-го­
лубые дроны принадлежат военным, в Швабург вошла армия,
и бунт закончился — сражаться с профессиональными солда­
тами не станет ни один здравомыслящий уголовник, у военных
нелетального оружия нет, они будут стрелять сразу, причем не
чтобы напугать, а чтобы убить.
Бунт закончился.
Город замер и начинает осознавать себя картиной Кандин­
ского. Холстом, на который грубыми, грязными мазками на­
несли смерть, разрушение и тлен. И смыть эти краски бес­
следно у города не получится.
Когда Кандинский взорвал второй небоскреб — тот, в ко­
тором размещалось секторальное отделение Департамента со­
циального согласия, — Шанти была от него довольно далеко.
Ушла не потому что почувствовала опасность — ей просто
стало противно находиться там, где она... Где она провела не
одну ночь с любимым мужчиной. Где ей было настолько хорошо,
что она чувствовала себя счастливой. Где ее грубо использо­
вали... И когда за спиной стал рушиться небоскреб, Шанти не
удивилась. Ей стало очень горько. На губах появилась презри­
тельная усмешка, но Шанти не удивилась: быстро обернулась,
чтобы убедиться, что слух не подвел и дом действительно ру­
шится, и бросилась в оказавшиеся поблизости ворота подзем­
ного гаража. Но не остановилась, побежала по нему, опасаясь
летящих через ворота обломков — в эти мгновения Шанти чу­
точку запаниковала, — наткнулась на какую-то лестницу, под­

ЯР(К)ОСТЬ

161

нялась по ней, прислушалась и, когда поняла, что небоскреб
рухнул, а другие вроде не собираются, — вышла на улицу.
Она не видела, что основные взрывы прогремели у осно­
вания здания, уничтожая базу Департамента социального со­
гласия, но по тому, что осталось от небоскреба, поняла, что не
выжила бы. Никаких сомнений, не выжила бы даже на втором
нижнем уровне — здание уничтожили профессионально.
Шанти это поняла и остановилась, почувствовав, как ее
наполняет дикая, первобытная ярость. Ярость, превосходящая
все, что она чувствовала до сих пор. Ярость оскорбленных
чувств. И ярость оскорбленного мироощущения: одним ударом
террорист продемонстрировал девушке зыбкость ее Вселенной,
составленной из единиц и нулей, всего современного устрой­
ства, всего того, во что Шанти искренне верила. И ни улуч­
шенная защита, ни более надежные ключи не помогут вер­
нуть утраченное чувство безопасности, не помогут избавиться
от неожиданно пришедшего понимания, что Цифра покоряет
только тех, кто согласен покориться.
Ее прежний мир обрушился вместе с небоскребами Ш ва­
бурга, и Шанти... Шанти услышала крик, повернулась, увидела
человека, ногу которого прижал обломок стены, поправила
рюкзак и направилась на помощь.
Как человек к человеку.

Людмила и Александр Белаш
ДЕПОЗИТ

D ep ositu m (л а т .) —
в е щ ь на хранении.

К

огда дядя Вася начал долбить ломом по дверце банков­
ской ячейки, Андрон растерялся.
По логике, резкие ритмичные удары соответствовали об­
разу «тяжелый физический труд», а по месту и обстоятель­
ствам — понятию «кража со взломом». Что выбрать к ис­
полнению?
Для пробы Андрон запел в негромком фоновом режиме:
— Эх, дубинушка, ухнем! Эх, зеленая, сама пойдет! Подер­
нем, подернем!
Следует найти в трек-листе созвучие происходящему, до­
биться резонанса с настроением людей. Люди чают, а ты их
чаяниям способствуешь, ориентируешь на достижение цели.
— Клиент с талоном В25, пройдите к окну номер семь, —
вмешался нежный голос экосистемы.
— Англичанин-хитрец, чтоб работе помочь, изобрел за
машиной машину!
— Бац! Бац! бух! бамс!
— Как холодно дует ваш кондиционер, — пожаловалась
полная дама девушке в аккуратной форме банка «Три Ока». —
У меня спазма от него! Можно выключить?
— Сейчас приглашу старшего менеджера.
— Я задыхаюсь. Ингалятор дома забыла. Астма, пони­
маете? Ох, ох!.. Сссс! Хххх!
— БУМ! БУМ!

депозит

163

— Тут есть аптечка?
— Закрыто? Ремонт? — озираясь, застыл в дверях вхо­
дящий.
— Заходите, это рабочий момент! — поманили его дру­
жески. — Там ячейка отказала.
— Через банкомат оплата не проходит, — подошел к де­
вице-консультанту Витя с деньгами в руках.
— Но настанет пора, и проснется народ! Разогнет он мо­
гучую спину!
Включился фильтр «подозрительный контент», и Шаляпин
вылетел из трек-листа в папку «Материалы для экспертной
оценки».
— Дайте женщине воды!
— Какой у вас платеж? — в смятении от всего вокруг,
девушка старалась дежурно улыбаться и соблюдать предпи­
санный речевой регламент. А то вдруг не то ляпнешь!
— Коммунальные. Ток, газ, отходы, вода, телефон.
— Возьмите талон.
— Поможете?
Дополнительный офис «Три Ока» включал предбанник
с банкоматами, операционный зал и отдел ячеек. Близился
день платежей по ЖКХ; люди и сидели, и стояли, а тут вдруг
заело ячейку. Пришлось звать дядю Васю.
— Я вам не слесарь! — огрызался он между сериями
ударов. — Я техработник, драть-разодрать! Кто мне это
оплатит? Как что?
— Как сверхурочные. — Менеджер с планшетом рядом
спешно набирал и отправлял на печать самое необходимое —
о неисправности, о требовании клиента срочно обеспечить до­
ступ, об отказе от претензий, — а сердитый клиент у окошка
в зале читал и подписывал.
— Ждите, вас вызовут, — вручая талон, обнадежила де­
вушка Витю.
Андрон послал запрос о правомерности наличия «Дуби­
нушки» в листе и выбрал новую песню:
— Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает
река. Кудрявая, что ж ты не рада веселому пенью гудка?

164

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

— «Раммштайн» давай! — крикнули динамику из зала. —
«Зонне»!
Как-то между делом вырубился кондиционер. Его никто не
трогал, а он — р-раз, и все. В обшитом панелями офисе стала
скапливаться липкая духота. Сипела тетушка с астмой, бил
ломом дядя Вася, нервно улыбалась консультантша, в людях
слышался мало-помалу нараставший гомон.
— Да сделайте же что-нибудь! Тут женщина больная!
-— Я сейфы вскрывать не нанимался!
— Извините, терминал не работает, — жалобно улыбну­
лась Вите оператриса.
Рядом с ней на разделительной панели белел стикер —
«Банк “Три Ока” и наш регион у ч аству ю т в национальном
проекте “Симфония России” . Присоединяйся! Установи
на смартфон приложение “СимфоРос” и вступи в кон­
церт созвучия надежд, планов и свершений/».
Некоторые звонили домой, со связью не ладилось. Модный
бородач с прической викинга и кольцом в ноздре вещал,
снимая панораму телефоном:
— Здрав, други! Я в потоке, веду стрим с места событий.
Тут локальный постапок, все умирает, погром, крушат ломом.
Анализ настроений и семантический спектр массовой
речевой активности подняли уровень ситуации до критиче­
ского — «погром», «сейф», «вскрывать», — и Андрон вы­
звал спецназ:
— Внимание, с вами говорит контрольно-вспомогательная
система. Вы не имеете законного права игнорировать этот
сигнал. Адрес события: Рязань, улица Скоморошинская, дом
13а, офис банка «Три Ока». Событие: насильственное дей­
ствие против собственности, угрожающее настроение людей.
Согласно протоколу, помещение блокируется. Нужна срочная
помощь, силовая и психологическая.
Песня оборвалась, из динамиков вырвались начальные
такты «Полета валькирий», а затем полилось гнусное бессло­
весное нытье, выматывающее душу. В дверях лязгнули авто­
матические запоры.

ДЕПОЗИТ

165

— Всем оставаться на местах. Ожидайте приезда полиции.
Спокойствие и повиновение. До приезда полиции осталось...
— Мы туг задохнемся на фиг! 1де у вас окно?! Форточка есть?!
Кр-рак — ячейка вскрылась.
— Вам придется подождать, пока нас разблокируют. Рас­
пишитесь в получении.
— Мне на поезд!..
— Ничем не могу помочь. В моменте главный Андрон.
Вася, смени кег в кулере, вода кончается. — Менеджер
тщетно давил пальцем планшет. И тут отказ!
— Сперва вознаграждение, как договаривались.
— Аптечку! Человеку плохо!
— Психолог, пройдите в операционный зал. Вася, включи
вентиляцию.
— Там чип, я с ним не умею.
— На щитке схема питания, все указано, — тихо заго­
ворил менеджер, приблизившись к Васе вплотную. — Дома
люстру чинил?
Обеспечив подмогу, Андрон занялся пеногашением. Надо
отвлечь взволнованных людей:
— Сейчас я вам расскажу соленый морской анекдот. До­
стал матрос селедку... Ха-ха-ха!
— Клиент с талоном КЮ7, пройдите к окну номер три.
Бжжжж, взззз... — внутреннее оповещение тоже угасло.
За тонированным стеклом панорамного окна тихо жила
будничная летняя улица, за ней вяло шевелил листвой Чер­
нобыльский сквер. Все в желто-серых тонах. Появился дрон
с надписью «ПРЕССА», второй, они плавали над головами
прохожих и будто обнюхивали двери и окна офиса. На них
сверху, как коршун, накинулся третий, похожий на шмеля по­
лицейский дрон, распугал, разогнал — но мухи СМИ, отлетев
к скверу, не покинули места, снимали издали.
«Мы уже в новостях», — с тоской подумал менеджер.
Дрон с синей полосой вдруг закачался в воздухе, пошел
вниз и плюхнулся на тротуар, завалился набок. Поодаль рух­
нули на газон дроны прессы.
«Да что это все!..»

166

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

* * *
— Командир, отказ связи, — доложили офицеру.
Старший уже понял, что вызов ложный. Спертый воздух,
злая напуганная публика, растерянный персонал, тупой Ан­
дрон. Вся эта семейка голосовых помощников — Алиса,
Маруся, Дуся, Пуся, а теперь и главный цветок в букете не­
жити — дирижер «СимфоРоса» Andron.
Здесь некого было класть на пол и паковать. Разве что
дядю Васю. Но за него горой встал менеджер офиса:
— Секунду. Вот акт вскрытия ячейки, исполнитель обо­
значен — это он.
Офицер всмотрелся в документ сквозь тактические очки.
— Нет личной квалифицированной достоверной элек­
тронной подписи. Просто бумага. Я такую в фотошопе за ми­
нуту нарисую.
— Интересные у вас навыки.
— Говорю — филькина грамота. Где идентификационный
код? Где?
— Отказ системы. Поэтому заверено подписью. Уни­
кально, гелевой пастой. Могу оставить отпечаток пальца.
У вас тоже вон все отказало. Вирусная атака, наверное.
Командир медленно ворочал головой в шлеме, ощупывая
заглохшую видеокамеру на нем. Черт, да не может никакой
вирус разом вырубить сразу и банковское, и полицейское. Это
же разные системы, не связанные. Дрон тоже...
— Мы техработника возьмем и снимем показания. Он тут
орудовал ломом и сбил настройки Андрона.
— Это специалист по ручному труду, — подчеркнул ме­
неджер, — никак не можем вам его отдать. Лучше Наташу.
Подойди, Наташа! — поманил он девушку-консультанта. —
Она все видела с самого начала. Умеет общаться с людьми.
А Вася грубиян, он чаще матом говорит. У нас и так большие
репутационные потери. В прямом эфире, по всем каналам...
«И дроны телевидения упали! Это уже третья сеть, даже
две... Тут что-то не так. Отказ трех и более... Мне нужен те­
лефон».

ДЕПОЗИТ

167

Проводной телефон он нашел в цветочном магазине, ме­
трах в пятидесяти. Машинально их отмерив по прямой ша­
гами. Если инструкция верна, расстояние надежное.
— Алло? Доступ сто четыре точка семь. Событие ТриПлюс. Адрес Скоморошинская, 13а, офис «Три Ока». До­
ложил Шеховцев. Какие будут указания?
— Спасибо за сообщение. Под любым предлогом задер­
жите клиентов до нашего прибытия и перепишите всех. Ведите
внешнее охранение. Сколько там посетителей скопилось?
— Тридцать пять.
— Выясните, не ел ли кто драже, пастилки, мармеладки.
Или пил что-нибудь, принесенное с собой. Камеры наблю­
дения в офисе работали?
— Погасли раньше, чем мы вошли. Но тут вручную рабо­
тали с сетью питания. Так что один Андрон со звукозаписью.
— Жаль. Ждите.
Вентиляторы крутились, для сквозняка открыли настежь
двери, снаружи стояли двое с оружием, в масках и бронежи­
летах, между ними табличка «Извините, офис временно не
обслуж ивает». И по периметру бойцы прохаживались. У од­
ного в руках ожил дрон, настучав винтом по пальцам. Начали
включаться мониторы, но показывали что-то несуразное.
* * *
— ...единовременная компенсация за причиненные не­
удобства в размере тысячи рублей, а также участие в розы­
грыше пяти премиальных золотых карт лояльности банка «Три
Ока», — ожила, запела экосистема.
Что-то в мире изменилось к лучшему — спецназ об­
хаживал астматичку, Наташа наливала воду жаждущим,
а специалистка по улаживанию конфликтов переходила от
одного к другому с неизменным заклинанием: «Здравствуйте,
я лицензированный психолог, готова решить ваши проблемы».
— Это гипноз, — кивком указал на нее Вите модный
бородач, пытавшийся возродить к жизни смартфон. — Ней­

168

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

ролингвистическое программирование. Вроде того — «Я не
цыганка, я сербиянка, я родилась с рыбьим зубом».
— Они придерутся, что вы здесь записывали видео.
— Тогда тысячей не отделаются. Встречный иск за мо­
ральный ущерб, широкое освещение в Сети. Когда стану гендиром, у меня в фирме можно будет все — снимать, спать,
лежать. Детям будут даром раздавать петушков на палочках
и жвачки... Нет, только жвачки. От леденцов — сначала ди­
атез, а после диабет. Только здоровые продукты.
— Угощайтесь.
— М-м, что это?
— Смолка, сибирской работы. Рукомесло от производи­
теля. Без сахара и ГМО, гарантия с крестным целованием.
— Спасибо, любопытно. Артем, фрилансер, фриган и са­
мокатчик.
— Виктор, коллекционер. Ваши поиски могут быть мне
интересны. Любая техника и мелкая механика времен Союза.
— Нечасто попадается. Но я запомню. Ваш номер?
Сосед по диванчику что-то написал в блокноте и показал
Артему. Особенно викингу понравилась приписка «П а­
м я т ь — лучший список к о н т а к т о в ». Да и сам сосед ин­
тересный, в черной медицинской маске, будто не знает, что
режима больше нет. Хотя таких еще хватает.
Приехали и влились в офис какие-то малозаметные серые
люди в штатском, один сразу примкнул к командиру спецназа:
— Ваш сигнал принял я. Рад знакомству. Шум, Олег Мак­
симович. Как успехи?
— Вот список. За тысячу все согласились сидеть в духоте.
Пометки — кто и какой документ предъявил. Остальные
просто назвались.
Сотрудник из конторы на три буквы читал и сокрушался
про себя. Паспорта, водительские удостоверения, пенсионные,
но у половины — ничего. Часть даже адресов и телефонов не
дали. Растет правосознание! Закон о персональных данных
таки въелся в публику.
— Может, обыскать? Пока мы здесь и в полномочиях. —
Шеховцев явно скучал, да и жарковато в снаряге.

ДЕПОЗИТ

169

— Спасибо, что помните инструкцию. Ее выполнение
очень проблемно. Не у всех срабатывает, что отказ трех
и более сетей — повод для сигнала.
— Да, и радиус поражения. Я удивился, когда нам это
прочли. Так что, поискать?.. Правда, это могли уже выкинуть,
но все урны я проверил. Углы, кладовки, туалет и под дива­
нами тоже. Часто событие бывает?
Сметливый и расторопный полицейский Шуму понравился.
— Его редко распознают. Выявляется задним числом, со­
поставляя неисправности сетей. Так что нам повезло с вами.
Наташа втайне надеялась, что ее таки увезут на допрос.
Это был шанс сменить банковскую рутину на увлекательное
приключение. А то лето цветет, и ты тут киснешь, исполняя
роль интерактивного фембота. Спецназовцы улыбались ей
с мужским подтекстом, в уме крутились мемасики:
В храном оф исе все уны ло и криво,
А на п ляж е тебя ж дут р еб я та и пиво.
Н е упусти выходные!

Казалось, Андрон вот-вот запоет: «А я люблю военных,
красивых, здоровенных»*, но тут с Андроном произошел накат
панической атаки. Топот, гам, галдеж, превышение числен­
ности людей на метраж площади. Какое-то время он крепился,
стараясь не сорваться, но приезд особистов из запретного
квартала переполнил чашу терпения, и он вновь разразился
истошным нытьем.
— Опять погоняло кротов завелось, — поднял глаза Шеховцев, спокойный как слон.
Шум морщился, косился на динамики, наконец его про­
няло:
— Да выключите этот мышиный зуммер, от него зубы
болят. Кто-нибудь, займитесь, пожалуйста. Есть тут ответ­
ственное лицо?
*

С трока из песни на стихи Е . Грабовской.

170

ЛЮ ДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

— Я звонил в поддержку Андрона, — откликнулся ме­
неджер. — Они работают с этим. Робот не настроен на такое
скопление.
— Что ж они его настроили как паникера слабонервного?
При массовых беспорядках толку не будет, — с презрением
отметил Шеховцев. — Запрет всех, отключит воздух, а чтоб
на стенку лезли — будет скрипку пилить. Ростропович, блин.
— Во власти Андрона, — подслушав, поделился Артем
свежим креативом с Витей. — Неплохо зайдет по следам ре­
портажей. Слепец Андрон и глаза его дроны. Подымите мне
дроны: не вижу!..
— Что-то они тянут с раздачей денег.
— Ждут, когда все заработает. Им надо отчитаться, что
крестьяне довольны, расходятся с улыбками.
Шум колебался. Удача Шеховцева кончилась, системно-се­
тевая обстановка возвращалась в норму, что еще предпринять?
Объявить тут медосмотр и дезинфекцию?.. Но случай уже на
слуху, блогосфера ждет безобразных подробностей и охотно
превратит все в лулзы.
«Чертово семя! Узлом бы вас всех завязал, в муку бы стер
вас всех да черту в подкладку! В шапку туды ему!.. Гоголь
гений».
Банк подаст в суд на всех, начиная с Андрона, выйдет из
«Симфонии», а Шуму — минус баллы и отложенное повы­
шение в звании.
— Пожалуйста, по мере вызова проходите на выдачу ком­
пенсаций и купонов на розыгрыш к первому окну. Приглаша­
ется Колобаева Раиса Ильинична...
«С астмой, а туда же — летом в маске!.. Чтобы уж навер­
няка, — проводил ее глазами Шум. — Ну, скорее убирайся.
Меньше народа — спокойней Андрон. Явно не она... Лет под
семьдесят, ожирение, с дыханием проблемы — нет, исклю­
чено. Но кто? Должна же быть какая-то зацепка... Надо за ­
просить все записи с Андрона от начала события до сейчас.
Разложить по голосам. Может быть, здесь что-то найдется...»
Андрон нашел, чем напутствовать сипяшую Раису Ильи­
ничну:

ДЕПОЗИТ

171

— Расстаются друзья. Остается в сердце нежность... Будем
песню беречь. До свиданья, до новых встреч.
— Обыскать все-таки лучше, — вздохнул Шеховцев
сзади.
— Не все потеряно, и ничего еще не кончилось. Взгля­
ните — в сквере, за кустиками, мой человек с зеркальной
механической фотокамерой. Всех выходящих мы поочередно
отснимем, оцифруем и так далее. Старое оружие не подводит.
Всегда надо иметь на складе что-нибудь кондовое, тупое как
бревно и крепкое как рельс.
Голосовой портрет события Шуму подогнали к обеду, и вы­
глядело это как групповая флюорография — всей ротой на
одной фотке. Анализ диалогов, перемещения фигурантов —
дело ведомственной нейросети, и она справилась.
«В и ктор, коллекционер».
« Обращаю ваше внимание, ч т о в списке п ри сутству­
ющих н е т никого с именем В и к то р ».
«Ушел! В руках был — и ушел... Ну, погоди у меня, гос­
подин Диссонанс, я тебя верну в Симфонию...»
* * *
В ал и с работы , офисный класс!
Д арви н и Л енин слуш аю т нас!

В борьбе за существование, как завещал товарищ Дарвин,
и за счастье трудового человека, по Ленину, у Наташи было
два оружия — смена стиля и перепродажа.
Когда она покидала отделение банка на Скоморошинской,
13а, невозможно было опознать в ней прежний говорящий
манекен.
Прочь замороженную женственность, прочь шаблонные за ­
ученные фразы, механические жесты и улыбки — я не пешка,
не фишка, а штучка! Велошлем, очки Ихтиандра, облегающая
куртка, бриджи-велосипедки.
В сумках по обе стороны багажника — товар, а также
длинная запашная юбка, косынка и темная пелерина вроде

172

ЛЮ ДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

пудромантеля. Это задел на третий образ — скромная гостья
архиерейского подворья.
Ей сегодня уже накрутили нервы — отказ всего, нашествие
спецуры, трепетное ожидание допроса в полицейском казе­
мате, потом реальный допрос, скучный, беглый и формальный.
Наверно, будет справедливо, если она закончит будний день
в благостной, умиротворяющей атмосфере церковного хозяй­
ства. Крестные знаменья, золотые купола, чай, ватрушки, де­
ловые разговоры, навар тысяч пять. Она заслужила, чтоб этот
взвинченный день окупился, закрылся с прибылью.
Два хорошеньких, исправных фотоаппарата «Смена-5»,
1962 года, чуть-чуть потертые и поцарапанные, но с целой
механикой и оптикой. Она твердо решила, что дешевле чем за
6000 рэ каждый не отдаст.
Чтобы обезопаситься от налоговой, уже на стоянке за
банком вложила смартфон в чехол-глушилку «Баю-бай».
Носить открытый девайс с предустановленным нашим Андроном — это иметь в кармане уши всех, кто на три буквы,
МВД, ФСБ, ГРУ и ФНС. Или как видеорегистратор в изго­
ловье перед интимной встречей.
Если ты не регилась как ИП, жди, что Андрон сольет тебя
как самозанятую перекупку. Налоговая только и ждет, кого бы
ободрать. «Купить-продать-не-прогадать», ага? Давай-ка мои
денежки!
Его теперь даже детишкам ставят. Дедушка Андрон.
Кряхтит, сопит, умело имитирует общение, сочувствует, по­
ощряет откровенничать и стучит в ювеналку.
Даже на случай поимки с поличным ей было что возра­
зить — «Продажа имущества, использовавшегося для
личных нужд». Доход, который не признается объектом на­
логообложения! Еще докажите, что я перекупщица.
И было что предъявить.
Наташин отец приказал долго жить в самый угар пан­
демии, когда всех забирали, запирали и кололи. Едва пять­
десят лет ему справили. Мама после этого увяла, жила как
спала, а ящиками отцовского собрания вещиц она и прежде

ДЕПОЗИТ

173

не интересовалась. Зато ими занялась Наташа, потому что на
зарплату консультанта в операционном зале не пошикуешь.
Ее и раньше удивляли объявления «Скупка значков, су­
вениров, игрушек времен СССР. ДОРОГО», но с годами их
стало еще больше, это выставлялось на витринах антикварных
магазинчиков и стоило о-го-го.
А дома этих ценностей пылится в ящиках чуть не два цент­
нера!
Простецкая игрушка — здравствуй, дедушка Мороз, бо­
рода из ваты, — две тысячи, мелкая елочная цацка — пятьсот.
И это нижний ценовой уровень — по факту пара наручных
часов «Луч» с лихвой окупала месяц ее топтания в зале.
Зря, что ли, она окончила финансово-экономический кол­
ледж по банковскому делу. Надо же где-то с пользой при­
менять корпоративные скиллы — «находить общий язык
с людьми», «ориентироваться на высокие р е зу л ь т а ты
в продажах», — если в банке от них толку чуть.
Но ящики с наследством не бездонные. Если бизнес не раз­
вивать, стартовый капитал иссякнет, и ку-ку. Нужны оборот
и раскрутка.
И расклейка стикеров — « Мелкие стары е вещи! ДО­
РОГО! Выезд кон сультанта и оценка на дому БЕС­
ПЛАТНО!»
Конечно, конкуренция. Однако Рязань велика, а хрущевки
и частный сектор — богатейшие залежи всякого хлама, ко­
торый в умелых руках становится товаром.
Главное, опередить других и потом назначать свою цену.
Поэтому Наташа ехала в трапезную «Кремлевская», чтобы
впарить пару фотокамер менее удачливому сопернику под
ником Депо Вектор.
Депо Вектор знал, где встречи назначать, — с тех пор как
РПЦ прибрала Кремль к рукам, там, кроме довольно стро­
гого дресс-кода, полагалось сдать или изолировать все но­
симые девайсы. Чтобы духовность 40-частотами не колыхали.
И дронам ходу не было, а то будет кто попало эксклюзивными
видами торговать.

174

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

Ехать было рядом — вниз от сквера, потом вверх, в объезд
Архиерейского сада, по одноэтажной улочке Рабочих, дальше
по Трубежной набережной, там обернуться юбкой, платком
и смиренно вступить в древние стены.
И увидеть на летней веранде того же здоровилу с бородой,
что сегодня в банке препирался с менеджером о законности
видеосъемки и показывал, что в памяти смартфона ничего не
сохранилось.
— О, а я вас помню! Вы Наташа! Садитесь сюда! Витя,
ты узнаешь ее?
— Конечно, эта девушка мне помогала заплатить за
ЖКХ, — улыбнулся его сосед по столику, поменьше и похудо­
щавее, шатен со стрижкой полубокс. Секунду помешкав, На­
таша смутно опознала и его — он тогда был в черной маске,
а теперь без.
— Привет. — Она устроилась к ним в компанию. — Вы
решили сюда перейти тусить?
— Ахаха! Мы там впервые встретились! Когда телефон
разглючило, я первым делом пробил его номер, чтобы прове­
рить память. Работает! Я — Артем.
— Виктор.
— A-а, поэтому — Вектор?
— Нет, просто совпало. Вектор — направление и точка
приложения. Вы привезли?
— Да, посмотрите их. Двенадцать за оба.
Он и не думал торговаться, но смотреть товар взялся про­
фессионально. С часовой лупой и тонкой отверткой. Такое впе­
чатление, что годами занимался этой техникой. А вот Артем
на фотокамеры едва взглянул, зато с Наташи глаз не сводил.
— Хотите борщ? И пирожки тут отличные. Давайте я вас
угощу.
— Ну, попробуйте.
— Я бы еще таких взял с десяток. — Виктор поднял лупу
выше брови. — Сохранность очень хорошая.
— На запчасти берете?

ДЕПОЗИТ

175

— В общем, да. Их шестьдесят лет не производили. Даже
не факт,что техдокументация найдется. Тут или инженерная
археология, или... или все заново строить.
— Для коллекций?
— Д я производства.
— Да кому они нужны — снимать!..
— Пленки продаются, фотобумага и химикаты доступны,
увеличители и глянцеватели... этих я тоже купил бы. В коли­
чествах.
— Зачем? — вырвалось у Наташи.
— Про запас. На всякий случай. Видели паровозы в ре­
зерве?.. В смазке с палец толщиной, на окнах дощатые щиты.
— Значит, три борща, шашлык и запеченная картошечка
на всех, а потом морс.
— ...короче, я могу на вас рассчитывать? У меня большие
интересы, я готов покупать разную технику. Абонентские ра­
диоточки, старые домашние компьютеры до 1990-х. Можно
электрофены, ионизаторы, термоэлектрические холодиль­
ники... даже аммиачные.
— Вы от музея?
— Я?.. — переспросил Виктор и задумался. — Да, по­
жалуй, от музея... Но вы серьезно подумайте над моим пред­
ложением. С месяц я подожду, что вы ответите.
Официант начал подносить заказанное Артемом. Салат
сочился свежим овощным соком, самой истинной сутью рас­
тений. Запахло свежей и горячей вкуснотой, капустой, мясом,
свеклой, сметаной и томатом. У Наташи, едва раз за нервный
день перекусившей какими-то убогими мюслями и батончиком
(300 килокалорий на 100 грамм), что-то судорожно сжалось
в животе, захотелось натрескаться как свинья. Пусть диеты
останутся там, снаружи, где велосипед!
— Артем, вы тут впервые? — Наташа напустилась на
салат как на врага. Тык, тык его вилкой! Ням его, ням!
— О нет! Бывал. Я снимаю квартиру здесь неподалеку, на
Затинной.
— Спасибо, Виктор, что сюда нас пригласили. Я редко
в Кремле бывала. Вроде рядом живешь, а... Маленькая сюда

176

ЛЮ ДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

ходила, в краеведческий музей. Тут было чучело ежика, я всегда
над ним плакала. Здоровенный" такой ежик. А что будет через
месяц, вы уедете?
— Нет. — Виктор просмаковал ложку борща, нарочно
зачерпнутую со сметаной. — Меня арестуют и вышлют из
Рязани. Но вы-то останетесь, мы еще свяжемся. Как говорит
один мой друг, ничего еще не кончилось.
— Что тут криминального, я не вникаю, — пробасил
Артем. — Часы, радиоточки... Компьютеры? Какие там?..
«Микро-80»? «Радио 86РК»? Это уже не музей, это залежи,
мореный дуб... Древняя Русь!
— Это серебро Господа нашего. Хотя золото — другое,
его нет ни на квартире, ни в НИИ. Разве что в пединституте.
Но боюсь, эти не продадут. Они даже не понимают, чем вла­
деют. Я видел на фото...
Наташа рассеянно поглядела на шашлык, а Артем перег­
нулся к Вите через стол:
— Такое страшное, да?.. С лампами, в шкафах? На целый
зал и с перфокартами?.. Надо вагон, чтобы его вывезти!
— Вагон я обеспечу.
— И вытяжка. Вентиляторы — во! — Артем над столом
показал ручищами, словно бочонок обхватил.
«Если вагонами возит, то с деньгами нет проблем», — рас­
судила Наташа, отрезав кусок шашлыка и макая в соус.
— Я согласна, я буду сотрудничать. Какие риски?
— Андрон в первую очередь.
— Он спит.
— Запретный квартал.
— Ого!.. И вы так легко рассуждаете! И меня зовете, спасибочки.
— А вам-то что?.. Мало ли сколько в доме электроники.
Не иконы же семнадцатого века. Я видел квартиры, где микро­
схем было по пояс, и на них спали.
— Чудесный у нас город, просто Изумрудный.
— Я бы взялся купить у пединститута ту машину, — за ­
явил Артем. — Как лом. Поэтому обойдется недорого.
— И все-все-все бумаги к ней.

ДЕПОЗИТ

177

— ...но надо время на переговоры и утряску..Знаю их руко­
водство — с месяц одной переписки. Но как связаться, если...
— Оставлю контакты.
— Вы точно не иноагент? — решила подстраховаться На­
таша.
— Нет. Работаю в Управлении делами Президента, —
раздраженно ответил Витя.
— Я так тоже могу заявить.
Он порылся в кармане куртки, достал удостоверение и про­
тянул к ее липу в открытом виде.
— Что... А кто вас арестует?
— Кому надо, тот и арестует. Про борьбу башен слы­
шали?.. И вообще — будем работать или как? Шашечки или
ехать?
— Это чудное, мне подходит, — признался Артем. — М а­
шина в пединституте стоит полвека, а я ее увезу!.. Но такие
удостоверения в Москве в подземных переходах по приколу
продают. Без обид, ладно?
— Уеду первым. — Виктор утер салфеткой губы. —
Я тоже на велосипеде, но у нас должна быть дистанция. Вы за
воротами сразу смартфоны достанете, Андрон проснется, лоцировать начнет вас, наши голоса сличать, я буду нервничать.
— И что? — полюбопытствовала Наташа.
— И ничего хорошего. Артем, на пару слов, — поманил
он бородача.
— Завтра к тебе придут, — негромко сказал Витя, когда
сошли с веранды. — Ты им все расскажи, кроме Наташи
и ужина здесь.
— Так-таки и рассказать?..
— Они в основном знают. Наверняка твой звонок отсле­
дили. Но вот что мы говорили... — Витя улыбнулся.
— Тебя надолго закроют? — спросил Артем сочувственно.
— А, пустяки. Можно сказать, я родился в лагерях; не
привыкать.

178

ЛЮ ДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

* * *
«Наш городок официально назы вается FPC Baldy Town,
т о есть федеральный тюремный лагерь, но мы зовем его
просто Болди. Мое рождение и ж и тел ьство здесь — воля
Провидения и рука Божия, некое избранничество и знак
свыше. Э т о мой ясеневый луг», — вдохновенно писала Вик­
тору девушка по имени Эшли, девятнадцати лет.
Путь ее писем из Штатов в Россию был примерно так же
сложен и опасен, как схема связи его проводного телефона
с внешним миром.
Там у них детишкам открывали тайну их сущности на кон­
фирмации, так положено у протестантов. Можно себе предста­
вить, как девчонку нахлобучило, раз до сих пор не отпустило.
До поры все вроде нормально, но с возраста «почемучки»
появляются вопросы — почему мы никуда не ездим? Зачем
вокруг колючая проволока и солдаты на воротах? А я хочу
в Диснейленд, мне можно? А в горы, а на море, а на Ниагару?
Все это волнует, будоражит, назревает, и вот под пение «Во
имя Твое крестился» ей вручают новенький томик псалмов,
букетик цветов и сообщают на ушко кое-что очень важное.
Хоп! Ломка стереотипов и посттравматическое стрессовое
расстройство.
«В соседних городках сч и таю т, ч т о мы д ети Серых
Чужих или гремлинов, но э т о же неправда. Мы ведем пе­
реписку с Вашингтоном о свободе перемещения и нару­
шениях основных прав. Волонтеры, я их не назову, помо­
г а ю т нам с частной почтой, которую по ночам в о з я т
дроны. Если они п ад аю т, мы выжидаем, пока ож ивут.
Главное, убедиться, ч т о дроны не перехвачены людьми
прави тельства ».
Несомненно, доброхоты городку реально помогают. Там
традиции благотворительности — спасать негров, крестить ки­
тайцев, обращать падших на стезю добродетели, раздавать суп
в голодуху. Однако Витя здраво полагал, что дронами в Болди
возят не только почту. И в самом Лысом Городке варят во все
тяжкие. Инициативный народ скор на любое дело.

ДЕПОЗИТ

179

Насчет Эшли Витя был почти уверен — эту не перехватили.
Циркуляция писем, бумажных фоток и россказней донесла до
нее весть о гербе с рысью — и все! И пропала американка!
Казалось бы — ну сиди себе в Болди Тауне, на жирных феде­
ральных дотациях и бесплатных транках, ешь, молись, читай,
смотри пленочное кино, ходи к врачам на опыты...
И она там сидит в облаке грез, изучая мир по энцикло­
педиям, среди сторчавшихся реднеков, вырванных из жизни
юристов, неприкаянных менеджеров и сильных независимых
домохозяек. Других негде взять. Разве ковбоя занесет. Куда
податься?..
Но вдруг возникает гербовая рысь.
«По закону ш т а т а я совершеннолетняя. Я осоз­
нанно и о т в е т с т в е н н о убегу в Россию. Меня ничто не
о стан о ви т. Я бы пошла к амишам, они так и е чистые
и строгие, но к ним очень трудно вписаться, и о т т у д а
м о гу т вернуть в Болди, если не хуже. О с т а е т с я надежда
на вас.
Само понятие о городах, подобных островам, т р о ­
г а е т меня до слез. Они будто светочи в мире, как маяки
в море. Особым Промыслом мы как бы ограждены, спа­
сены о т стихии греха, и х о т я унижены для мира (у нас
Федеральное бюро тю рем, у вас ГУЛАГ), мы не изгои, не
гонимые, но т е 144 ООО искупленных о т земли, о т м е ­
ченных печатью Господа. Мы пишем друг другу, подобно
апостолам. Я не устрашусь закона Логана...»
На фото она была светловолосая, широколицая, веснуш­
чатая. С виду простота. А вон какое мироздание придумала!
Какой базис подвела! И прислала бумажный доллар. Чем от­
ветить? Разве что советский рубль прислать?
И пояснить: «У нас теперь рубль цифровой, невеще­
ственный, его делает Центробанк из ничего, как в чуде
умножения хлебов и рыб...»
Завербованная манила бы к себе, рисовала свободу-де­
мократию в кисельных берегах, ну, хоть экологический оазис
в сердце пустоты.

180

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

Эта же сама в ГУЛАГ просилась. Хотя явно их настращали
втрое, чем обычных амеров, — лагерь, прожектор, собаки,
на вышке чекист с пулеметом, черный хлеб с хвостом селедки
в обмороженных руках, водка, вивисекция, картонный номер
на ноге.
Вот как ей внятно и вежливо внушить, что тут ждет от­
резвляющая красная таблетка? Причем по рецепту с тремя
печатями, а кто отоварит его — нарколыга, и ему ни оружия,
ни прав на вождение. Принявшему открывается, что кроличья
нора не глубока, а закольцована, и ты бежишь, бежишь, и гер­
бовая рысь бежит с тобою обок, пока ты не поймешь, что по
чужой воле крутишь хомячье колесо, и тогда перестаешь быть
хомячком, а рысь дается себя почесать и мурлычет.
Он продолжал мысленно писать:
«Знаю, Эшли, что вы привержены законности. Но вы же
говорите, что закон — как телеграфный столб. Вот у нас
это — главное.
Скажем, я живу в домике на Рыбацкой улице. Последний
дом на порядке, на отшибе от других. Дальше до реки Трубеж
лишь заросли между Кремлевским холмом и промзоной. Очень
удобно, безопасная дистанция со всех сторон. Удивительное
место, глухие задворки, хотя в двух шагах оживленные улицы,
большой транспортный трафик.
Река иногда затопляет улицу в паводок. Когда-нибудь деве­
лоперы сделают тут искусственную насыпь и построят элитный
кондоминиум, но пока им хватит мест, где стройка требует
меньше затрат.
Мое жилище арендовано мной незаконно, без регистрации.
Но никто не донесет в налоговую службу. Здесь круговая по­
рука, все в чем-то виновны перед властями и помалкивают.
Слишком болтливому могут устроить поджог. С этим придется
жить, Эшли.
Вы задавались вопросом, нравственно ли летать межкон­
тинентальным коммерческим рейсом. Да, если накачаться
успокоительными и спать весь полет. Но я бы все же рекомен­
довал океанский лайнер и по прибытии сразу идти к русскому
консулу, чтобы объявить о себе и просить убежища. При этом

ДЕПОЗИТ

181

памятуя о риске, что местные,власти могут вас экстрадировать
в Штаты или посадить в свой национальный лепрозорий.
На Рыбацкой я избавлен от рисков, связанных с окруже­
нием. В ближайшем ко мне доме — старый аналоговый те­
левизор, интернета нет, телефон проводной. Такое милое ме­
стечко найти непросто, ради этого можно и потратиться. Но
приходится вести коммерцию для блага Рыси и волей-неволей
вторгаться в Онлайн, мир “воткнушек”.
Матери у нас говорят детям, безотрывно глядящим
в смартфон, — “выткнись, выткнись!” Я это слышал не раз,
когда спокоен. И как они жалобно выглядят, лишенные ма­
нящей глубины».
Да, я люблю писать воображаемые письма. Так оттачива­
ется слог.
Спустившись по тропе от Трубежной набережной, скрытый
зарослями, я выждал, когда мимо проедут Артем и Наташа.
Хотел увидеть, как они будут держаться — врозь или вместе.
Конечно, вместе. Он на самокате, она на велосипеде, ехали
медленно, беседуя между собой. Договаривались завтра пойти
гулять в Лесопарк.
Тень лежала на улице, но воздух светился в огне заката —
сияние отражалось от днища тучи, от белых стен Кремля,
создавая какой-то фантастический рисунок. Кресты собора,
черные в тени, пылали пламенной каймой.
«Думаю, к нам проникнуть и закрепиться все-таки реально.
Выехать теплоходом на Кубу — и в наше посольство. Из Мек­
сики так бежали. Но в Мексике вовсе сущий ад. Не убьют —
значит, станут бесов изгонять. Как на алтаре майя.
Если повезет по всей дорожной карте, обязательно свожу
вас в трапезную “Кремлевская” . Лучше только Пошуповский
монастырь.
Не знаю, с чего попы так ограничили у себя девайсы. В пан­
демию-то выслуживались перед глобализмом, чуть не отме­
нили Пасху, а тут создали вертоград Офлайна, сень прохлад­
ного отдохновения. По уму, затем, чтоб избежать Андрона
Вездесущего. Иначе и на исповедь к аналою с ним полезут или

182

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

он из каждого кармана будет “Святый Боже, святый крепкий”
подпевать и отвечать “Воистину воскресе!” . Вот чего бойся.
Артем бы уже запустил в сеть городскую легенду — если
с Андроном Предустановленным сто тысяч абонентов похри­
стосуются, он обретет плоть и бессмертную душу, изойдет из
сервера и голый, яко Адам, пойдет по архиерейскому подворью,
возглашая: “Тошно мне, тяжко мне! Все грехи россиян я со­
брал, все мошенничества, все приколы, все мемы, все троллинги, все враки, пляки, матюки и пошляки — куда бы мне
это стошнить, где душу облегчить? О, спасить меня, спасить!”
Воздержись, Артем, не поддавайся соблазну, не пости сие
в бложике и осиян будешь!
Это к тому, Эшли, что если с видеонадзором у нас слабо,
таки не Китай, то с аудио порядок. Правда, не вполне на­
дежно — взять вот сегодня, в банке...
Возможности запретного квартала я себе надежно пред­
ставляю. Снаряжение вроде планшета, стрелкой показывает,
где источники вайфай и сотового сигнала.
Пусть они с моей схемой “каскадный шлюз” пободаются.
Семь закладчиков-таджиков уровни каскада ставили, каждый
будто бы сам по себе. Пять молдаван-наладчиков настраивали
их, не зная друг о друге, и соединяли с автономными источ­
никами питания. Сперва этих помытарят и вышлют, только
потом до меня доберутся.
Особенно финал будет зачетный, когда спецы найдут ра­
диодекодер. В яме, со стоком, на рубероидной подстилке,
накрытый листом шифера, сверху огурцы посажены. Элек­
тромеханический. Щелкающий, как оркестр на зубариках.
С чемодан. И весом как клад Тамерлана.
Это я фантазирую, Эшли.
Но это будет обязательно. Они не сдадутся».
* * *
Лето, прохладное и дождливое, не спеша катило к осени.
Пухлые облака стаями плыли над рябой от ветра Окой и отра­
жались в круглых зеркалах лесных таинственных озер. На Ря­

ДЕПОЗИТ

183

занщину напал непарный шелкопряд, и блогосфера полыхала
гневом, пеняя властям на бездействие и облысевшие леса.
Инфополе мерцало далекими зарницами, гремело, ро­
котало, граяло — за новостным шумом потерялись две ма­
ловажные вести: Рязанский педуниверситет наконец-то
расстался с древней ЭВМ «Сетунь», помнившей «золотые
1970-е», а некий Виктор Маслов был оштрафован за нару­
шение правил регистрации и вдобавок, по закону Яровой, за
использование несертифицированного средства кодирования,
с конфискацией последнего.
Никакого торжества победы Шум не испытывал. Он по­
тратил полгода, чтоб выловить этого велосипедиста со жвачкой
из лиственничной смолы в карманах, а теперь от него надо
было скорее избавиться. Держать Витю в СИЗО, и вообще
где угодно, не было ни удовольствия, ни желания, ни возмож­
ностей. Разве что в бронированной камере, о которой просили
персонажи Булгакова, запуганные шайкой Воланда, но такой
в Рязани и области не имелось.
Витя старался не язвить, не шутить, вообще не провоци­
ровать сотрудников запретного квартала. Зачем злить честных
в общем-то служак, занятых сложной, скучной, но нужной
стране работой? Достаточно того, что он одним своим видом
напоминал им о тройной защите от радиации — временем,
расстоянием и экраном. Хотя не был радиоактивен.
Держали его на старинной, еще довоенных сталинских
времен, отсыревшей обкомовской даче, где все дышало ста­
риной, особенно электрика и связь. Да и место уединенное —
соседей никого.
— Вас повезут в Кужу на фельдъегерской машине. Глу­
бокой ночью. Минутный отказ навигации у дальнобоев —
самая скромная плата за удовольствие не видеть вас. Дорога
займет три с половиной часа, позаботьтесь нажеваться с за­
пасом. Жаль, межведомственное соглашение мешает наколоть
вас чем покрепче. Дальше, до Рысьего городка, вы уж сами.
Вот вам сто рублей на поезд. Билет сдайте по прибытии, мне
в деньгах отчитываться.

184

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

— Хорошенькое дело. Я в Кужу приеду не раньше полпятого, и что там, целовать дверной пробой? Август на дворе,
ночи промозглые. Фирменный «Мордовия» пройдет в четыре,
и до электрички, до половины седьмого, кассир уйдет спать.
А у меня ни бутербродов, ни термоса с кофе. Кипяток там лет
тридцать как не наливают. Это нормально, что вы предлагаете?
— Слушайте... В нарушение двустороннего протокола вы
тут с марта скупили гору всячины. Даже «Сетунь» уволокли.
Вы догадывались, чем это кончится?.. Наверняка. Любой
здравомыслящий человек заранее бы приготовился к тому, что
его этапируют на место жительства.
— Я использовал не свои деньги, а общественные. На себя
тратился умеренно. Ну и рассчитывал, что государственное
ведомство не отправит меня домой пешком, приковав к ноге
декодер.
— Можете его забрать. Слишком древний и громоздкий.
— Это вы в сердцах говорите, Олег Максимович, не ис­
кренне. Конечно, его заменит процессор с инфузорию. Но
случись какое-нибудь событие Кэррингтона* или, боже упаси,
ядерный электромагнитный импульс — он погаснет и не вос­
креснет. А наш чемодан — выдержит. Поэтому спасибо, что
продолжаете нам доверять хранение.
— Вы бы приезжали к нам в Вирьгату, — прибавил Витя,
собираясь. — У вас допуск, всегда пожалуйста. А то общаемся,
как чужие. Хотите смолки? У меня много. Для зубов полезно...
* * *
Избавление длилось недолго. Уже в сентябре Шуму позво­
нили из Москвы, чтобы поставить перед фактом:
— Принимайте пополнение. История там приключенче­
ская... Кубинцы не хотели брать ее на борт — сватали нам на
военный корабль, но флотские такой подарок не возьмут, у них
слишком плотная приборная насыщенность. Кое-как через
дипкорпус уладили. И да — скандал с гарантией, американцы
* М ощ нейш ая за историю наблюдений геомагнитная буря 1859 года.

185

ДЕПОЗИТ

уже выкатили ноту о похищении их гражданки с помощью
кровавого кубинского спецназа. По части выдумки у них без
проблем. Но подробностей они не огласили. Никаких.
«Нуда. Все смолчат, все повязаны».
— Целево к нам? Есть причины?
— Сама напросилась. Личные контакты в вашем секторе.
Лозунг двинула: «За Русь». То есть «За Рысь». Уточните канал
связи, он неподконтрольный. Там, положим, свобода, а тут —
халатность. Просьба не переводить стрелку на мордовских то­
варищей. Те за свой сектор сами ответят.
— Мотивы бегства?
— Не дают исповедовать Христа...
«Симфонично! Нашим понравится».
— ...задевают за живое, обесценивают естество — ну, как
это, постричь, побрить, гендер сменить.
«В теме, умеет себя подать».
— Навыки? Что может?
— Курсы первой медпомощи, основы обучения, библиоте­
карское дело... все сертификаты прилагаются.
— Встретим, приголубим.
«Заодно устный английский освежу с носителем».
— Мы ее на Ан-2 в Рязань доставим. В нем всего три про­
вода и две лампы, их ничто не берет. А дальше вы сами.
* * *
— Забудьте про закон Логана, — сразу обозначил
Шум. — Это жупел, bogey. Его выдумали впопыхах, на случай.
За двести лет применяли два раза и никого не осудили. Вы же
не ведете переговоры с иностранным правительством, верно?
— Считаю своим долгом заявить, что не боюсь спец­
служб, — со своей стороны вежливо предупредила Эшли. —
Я с ними общалась дома, на Кубе и в Петербурге. И еще —
хотя я хочу жить в России, против своей страны выступать не
буду.
Шум представил шлейф неполадок, который она оставила,
пробираясь из Болди к морю. Событие Три-Плюс в Штатах

186

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

называлось иначе, выявлялось не лучше, чем здесь, но меры
там принимали по-взрослому. Однако они с трудом могли
представить, что кто-то сбежит из Штатов. Скорее житель­
ница Болди Тауна затерялась бы в западной части страны, где
плотность населения мала.
— Я должен многое вам объяснить. Коллеги в Петербурге
вряд ли все успели рассказать о том, что вас ждет. Только
самое основное. Это как квест для достижения цели... или
вектор. Теперь моя очередь.
— ...и они пытались выяснить, не заслана ли я как раз­
ведчик.
— Давайте вернемся к этому лет через пять, когда вы ос­
воите язык, обычаи, традиции, приметы, холодец и окрошку.
Вам предстоит долгая адаптация и только потом, если вы со­
чтете нужным, — шпионаж.
— Хо-ло-дец? Это кто?
— У вас впереди удивительные открытия, мисс Вудард. Но
начать я бы советовал с пельменей.
Они там в Лысом Городке неплохо питались и дружили со
спортом. Американка оказалась крепкой, осанистой, подтя­
нутой девахой. В бейсболке поверх банданы, одета в походном
стиле, в перчатках со щитками и полупальцами, с рюкзаками
спереди, сзади, сумкой на поясе, в крепкой походной обувке.
Шеховцев, по протекции Шума перешедший в спецназ за ­
претного квартала, уважительно одобрил ее:
— Грамотный дресс. Умеет ходить по открытой местности.
Его придали Шуму по протоколу сопровождения. Легенда
или нет, но считалось, что эти люди влияют не только на тех­
нику. Сердце тоже электроприбор; положит кто-нибудь такой
ладонь на грудь — и все. Проверять не хотелось, если рядом
нет развернутой бригады кардиореанимации. А вот иметь
рядом человека с пистолетом и навыком в секунду вырубать
людей — очень полезно.
— Его зовут Игорь. Он будет рядом, чтобы вас оберегать.
— Спасибо. Драв-ствуй-тэ, Игор! Это как помощник
Франкенштейна!

187

ДЕПОЗИТ

Сентябрьские леса с грибами, мхами и дождями вызывали
у Эшли восторг. Она зябла, но шныряла вокруг обкомовской
дачи проворно, как ласка.
— Это едят?.. Это гриб! Здесь жили коммунистические
бонзы? Какой чудесный особняк! Здесь должны быть при­
зраки... А когда отменили Ка-Гэ-Бэ?
Любопытно, что у нее формировалось в голове при виде
окружающего. Загадочная Россия, непостижимая русская
душа. Селедка под шубой. Квас. Все орут, собаки лают. Да
и собаки... непривитые, некастрированные, злые как сатана,
и хозяева им под стать. Депутат ровняет собак с детьми и тре­
бует собакам детских привилегий, прямо испанский стыд. Хоть
бы она это не прочла в газете. А то спросит, чей это лобби.
Собачий?
Курс «Введение в психологию потенциального против­
ника» курсант Шум в свое время завалил и пересдавал. Зачем
он? Надо понимать людей вживую, иначе будешь как Андрон.
— Ничего не сразу. Постепенно. Сначала временное
убежище, потом трехлетний вид на жительство, дальше бес­
срочный, и уже потом — гражданство. Если примете.
— Я подумаю. Я еще не освоилась.
* * *
Наконец они отправились в Кужу.
На вазовской «девятке», с минимумом электроники, Шеховцев за рулем, Шум и Эшли сзади.
— Не могу знать, что вам рассказывал Маслов, но острые
углы он обходил наверняка. У каждой страны есть острые
углы, и громко говорить о них не принято. Разве что ради кри­
тиканства. Но и забывать их нельзя. Чтобы второй раз на них
не наткнуться.
Ехали днем, пренебрегая риском. Спасение в скорости.
Шум дал Эшли смолку, объяснил ее назначение и подчеркнул,
что это подарок Виктора.

188

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

Леса и поля, раскрашенные цветами осени, приводили де­
вушку в сладкое томление души. Ну и смолка действовала,
разумеется.
— Как здесь красиво... Эти сказочные виды...
— М-да. Ну так вот — когда это началось, я был до­
школьником. Малышом. Никто не понимал, что делать с та­
кими, как вы. Единственное, что решили, — собрать их в одно
место. Тогда разрушался Советский Союз... Многие учреж­
дения были заброшены. Там, куда мы едем, был маленький
научный городок... среди тюремных лагерей. Здесь разрабаты­
вали лечение для кремлевских вождей... Возможно, ставили
опыты на заключенных. Особый департамент при Минздраве.
Кужа-Вирьгатская железная дорога, тридцать четыре мили,
принадлежала тюремному ведомству, но медики переписали ее
на себя. Наверное, единственная железная дорога в мире, при­
надлежащая Минздраву. Билеты выдают по пропускам. Кар­
тонные прямоугольники, пробиваются компостером, больше
их нигде нет. У любителей железных дорог высоко ценятся.
— А Рысь? Где Рысь?
— Вирьгата и есть «рысь» на мокшанском языке. Офи­
циально это как ваш town, поселок городского типа, называ­
ется Мерецк-10. Такого имени нет ни на карте, ни в адресной
книге. Они живут там. Мы — только охранники. Даже храни­
тели. Власть в Вирьгате принадлежит Главному медицинскому
управлению Управделами Президента.
— Как сложно...
— И не говорите. Но у них свои виды. Создание органи­
ческих компьютеров или что-то еще. Все, что производилось
с восьмидесятых, все цифровое — умирает в радиусе пятиде­
сяти пяти ярдов. Выдерживают только ЭВМ на троичной ло­
гике, вроде «Сетуни». Но тут я не специалист, вы лучше сами
расспросите их.
— Отец говорил мне, — глуховато отозвалась Эшли,
глядя на проплывающие за окном рязанские пейзажи, — что
мы всегда ждали этого достижения. Может быть, тысячи лет.
Чтобы остановить его.
— Пока оно развивается.

ДЕПОЗИТ

189

— Чума или холера тоже развивается, пока Господь ей
попускает. Но нельзя же сказать, что чума — это правильный
путь для людей.
— Не нам определять пути мира, мисс Вудард.
— Может быть, нам? — Эшли указала на себя. — Это
ушло не слишком далеко, еще не поздно все исправить. Я слы­
шала, читала — «пройдена то ч к а н ево звр ата», «назад
пути н е т » , — но это лишь лозунги, чтобы убедить нас, чтоб
мы верили, что за спиной пустота и забвение... Конечно, будет
пусто, если там все выжигать. Кто-то должен знать прошлое,
чтобы сверяться с ним. Мы как клетки памяти...
«Может, она не сбежала, а ее выгнали?.. — подумал
Шум. — За радикальные идеи. Хотя они тоже принимают
к себе всякое старье, бумажные книги, фотоальбомы... Остров
подлинных документов. Лавка древностей. Она читала Дик­
кенса?..»
— Надо понять, где все мы повернули не туда, — продол­
жала Эшли.
— Осознавать себя, свое предназначение, смысл
жизни — это людям свойственно. Может быть, вы найдете
ответ в Мерецке-10. У тамошних философов есть любопытные
концепции... еще с начала девяностых. Тогда было время ду­
ховных исканий, смятения. Мерецкие — или вирьгатские, если
угодно, — тоже этим занимались. Все пытались найти объ­
яснение тому, что происходит, да еще ваш феномен... Бурная
была эпоха. Вплоть до создания нового толка в религии — для
себя, для своих. Возможно, вам это знакомо...
— Но ведь у вас был атеизм, верно?..
— Внешне — да. Но в мыслящей среде ходили всякие
альтернативные учения — буддизм, астрология, Кришна, язы­
чество...
— И это, новое — оно было... христианское? — В голосе
Эшли появились нотки осторожности.
— Скорее да, чем нет. Мокша, здешнее крыло мордвы,
глубже приняла церковное учение, чем эрзя на востоке. Но
кое-что из прежних верований сохранилось. Скажем, что люди
созданы из дерева. Поглядите на лес...

1.90

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

Лес, бегущий навстречу, украшенный желтыми и алыми
пятнами, стал замедляться и темнеть. Машина будто плыла
в вязком сыром воздухе.
— В тотемы брали животных — они ярче, с особой внеш­
ностью, характером. Могучий медведь, ловкая рысь. Но де­
ревья древнее, они из земли, в ней их корни. Когда мокше дали
Библию, там ясно звучало, что растения созданы в третий день
творения, раньше людей и зверей. Значит — жрецы и старцы
правы, а Христос — Бог. Такова лесная логика. Ваши «тысячи
лет» в ней выглядят иначе.
— Эти... новаторы поклонялись дереву?
— Нет. Но они вспомнили, из чего крест. Родство, которое
не сбросишь со счетов... Может, мокшу с ее верой это при­
влекло. И русским оно не чуждо, взять хоть обычай кумления
через березовый венок, когда дерево — алтарь.
— Как все причудливо срослось тут... — протянула Эшли,
по-новому глядя на проносящиеся мимо деревья. — Да, это
знак. Я напишу своим, когда узнаю больше. Какая восхити­
тельная дикость... Мы — лес, все — дерево, и крест, и икона,
и гроб. Великий Плотник делает из нас, что нужно веку, стул,
копье или посох. О Боже, я вообразила себя ясенем! Я и есть
ясень!..
— Вам объяснят этот толк, если доверятся.
Шум вспоминал подробности концепта, сообща придуман­
ного интеллигентами Вирьгаты на кухне, в атмосфере застолья.
Где-то лежат фотокопии тетрадки, куда один участник
сходки тезисно записал творческую беседу, а второй тайком
отснял, чтобы отправить пленку куда следует.
И дата, там была дата.
1993 год, расстрел парламента.
Взволнованные, они собрались делиться мнениями — не
отрежут ли финансирование Мерецку-10? Не сбросят ли на
нас бомбу, чтоб не возиться с непонятными и неуместными
людьми?..
«Ознакомься, посмейся, забудь, — подал ему фотографии
прежний куратор, сдавая дела. — Это забавно, чем там за ­

ДЕПОЗИТ

191

нимаются товарищи ученые, доценты с кандидатами, вместо
науки».
— Скоро Кужа, — промолвил Шеховцев, до той поры
молчавший.
Шум наблюдал за Эшли — та ладила к куртке шеврон на
липучке, черный круг с алыми цифрами и буквами «55 yd»*.
— Теперь можно?.. В Петербурге мне сделали это в по­
дарок, из любезности, но просили не носить, пока я не приеду
сюда.
— Рановато. Народ в Куже простой, бесхитростный. Все
необычное их настораживает.
Девушка сняла и убрала шеврон.
— Нас там не любят?
— Вас там не знают. Отказы интернета, телефона они
связывают с приходом поездов. Поезд большой, металли­
ческий — он мешает антеннам передавать сигнал. Вносит
возмущение в магнитные поля. Или притягивает волны, или
поглощает. Потом поезд с людьми уходит, и связь восстанав­
ливается.
— Так думают у нас индейцы в резервации.
— Тут все грамотные, со средним образованием. Но ми­
стика, астрология и НЛО у нас тоже популярны. Есть даже
канал чудес на ТВ.
— Я использую еще смолку, чтобы не волновать людей.
— Как хотите. С рабочим поездом из Вирьгаты приедут
тамошние, так что эффект все равно будет.
Лесное темное безлюдье по сторонам федеральной трассы
раздвинулось, деревья поредели, показались первые домики.
Шум ощущал себя защитником цивилизации на боевом посту.
— «Остановить его»... Остановить прогресс — то есть ли­
шить нас всего?
— Чего?
— Телефонии, сетей, электроники — того, что создает
наш мир. Взять хотя бы учебу — сейчас она немыслима без
широкого доступа в инфосферу.
* 5 5 ярдов.

192

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

Во взгляде Эшли ему почудилось сострадание.
— Шкаф, в который поставили тысячу книг, не станет
профессором, он останется деревяшкой. Виктор писал мне, что
у вас люди тоже путают сознание, желание и обладание. Дело
не в числе прочитанных текстов, а в голове, которая поймет
их и применит.
— Мы въезжаем.
* * *
Древняя глухая Кужа ничему не удивлялась, она многое ви­
дела. Оборотни — медведи, лесные коты, совы. Шаманы, кам­
лания в священных рощах, жертвоприношения. Пересыльный
пункт, вагонзаки, потом странные мигранты перестройки —
с телевизорами, книгами, детьми, колясками. Их выгружали
и вели в пакгауз, под охрану, пока не подойдет состав из Вирь­
гаты, а кужане гадали, кого на сей раз гонят в лагеря. Пе­
стрый, смешанный люд — кто в очках и с бородой, кто в кепке
и бушлате, но дети?.. Детей-то за что?
С точки зрения местных отдаленная, укрытая в лесах Вирьгата была недобрым местом. В Утомлаге, Утомском лагерном
управлении, ИТК предназначались лишь для осужденных за
«особо опасные государственные преступления».
Но вот националистов с диссидентами всех отпустили, а кто
поступил им взамен?
Была надежда, что вновь появятся рабочие места, как
встарь, когда половина мужчин-кужан трудилась в исправи­
тельных колониях. Так и стало. Подняли старые списки, по
домам пошли вербовщики.
В Мерецке-10 ожили лаборатории, цеха — только обо­
рудование им завозили старое, б/у или с консервации. Ясно,
в стране беда, где взять новое... С нанятых строго требо­
вали — сначала снять и сдать электронные часы, потом —
не брать мобил, цифровых камер, диктофонов. Секретность,
знамо дело! Оно тут завсегда так.
Однако этим, в Рысьем городке, мало было московских
зарплат и снабжения. Они торговлей занялись, хотя охранка

ДЕПОЗИТ

193

их коммерции не одобряла. Так или сяк, но товар в Вирьгату
шел то грузовиками, то вагонами.
Дошло до того, что Мерецк-10 будто взял шефство над
Кужей! Стали раздавать бесплатно книги — в школу, библио­
теки, Дом культуры, дом престарелых, — но с условием, чтобы
читатели не пользовались мобильниками. Это было нетрудно
исполнить, потому что в поселке нормально работали только
линейная связь РЖД и проводной телефон.
Они же подарили железнодорожной станции компьютер
своего изготовления, интегрированный с АСУ «Экспресс», —
здоровенный, но работавший без сбоев, даже когда в вокзал
молния ударила. Он один не замирал с приходом экраниру­
ющих поездов. Вот что значит «У нас есть ТАКИЕ приборы!
Но мы вам о них не расскаж ем»*.
Когда к вокзалу подрулила рязанская «девятка», на первом
пути уже стоял поезд Кужа-Утомская — Вирьгата, и грузчики
перекидывали сетчатые мешки с книгами из грузового фургона
в прицепной товарный вагон с надписью « Срочный возврат.
С т. Ви рьгата КВШ. Собственник Минздрав РФ».
— Глушит, — в передышке достав смартфон, седоусый
грузчик убедился, что связи нет. — Это мачта, какими раньше
«Голос Америки» глушили. Говорю тебе, тут в лесах что-то есть.
Система «Харп», чтоб шаровые молнии в Америку метать. — «Харп» не тут, — возразил младший, — а где Сура
в Волгу впадает.
— Много ты в военной тайне понимаешь. А я в ПВО
служил при маршале Устинове, давал подписку.
Рядом в тоске похаживали взад-вперед сотрудники конторы
на три буквы по Мордовии, ожидая рязанских коллег.
Где-то можно сидеть в офисе, пить кофе, кушать круас­
саны, через веб-камерЫ отслеживать события, слушать сим­
фонию Андрона, где вся Россия звучит в унисон. Но тут все
через дырку от бублика. Черные экраны, мертвые планшеты,
угасшие матрицы. Поднимайся из мягкого кресла в Саранске
* С трока из песни «А квалан ги сты » из репертуара группы « М а н ­
го -М а н го », стихи Андрея Гордеева.

194

ЛЮ ДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

и дуй сквозь сентябрь, два часа за рулем, чтобы топтаться на
перроне.
И дождь заморосил.
Наконец один не выдержал и подошел к Вите, в одиноком
ожидании стоявшему у пассажирского вагона:
— Виктор, может быть, все-таки пожуете?
— У меня гастрит. От грибов. Свинушки непросоленные
были, тяжелые.
— Ну, хоть в вагон зайдите.
«Экранируйся, черт упрямый!»
Правда, не факт, что корпус простого вагона его заслонит.
Нужен вагонзак с глухой стенкой, решетками...
— Зачем вы свинухи собирали?.. Есть грузди, те вкусней
и лучше.
— Грузди у нас экспортный товар. Чтобы было на что
книги покупать.
— Но это с расформированных библиотечных фондов. По
цене макулатуры или даром.
— А доставка? А погрузка-выгрузка?
— Для чего они вообще...
— Оцифруем и в ферритовую память. Одни разоряют,
а мы сохраняем.
«Маньяки старья!»
И вот подкатила «девятка» с рязанским номером.
Шеховцев был в штатском, пистолет в оперативной кобуре
под курткой незаметен. Оглядел платформу при подъезде,
потом после остановки, третий раз уже выйдя. Обстановка
спокойная. Кивнул Шуму: «Выходите». Двое у вагона — свои,
грузчики не в счет, но идти надо так, чтобы при случае сразу
закрыть гостью.
Инструкция предписывала в первую очередь защищать
Эшли Вудард, даже если Олег Шум рядом бьется в крови
с оторванной ногой. Потому что Шумов академия производит
сотни в год, вытесывая из любых поленьев классных особи­
стов, словно фабрика «Папа Карло & Столяр Джузеппе»,
а Эшли родятся случайным образом по особому Господнему
соизволению, и заменить их некем.

ДЕПОЗИТ

195

Впрочем, при явной угрозе захвата полагалось уничтожить
ее по принципу «Так не доставайся же ты никому».
— Вот он. Я вижу его, — с какой-то дрожью в голосе
заговорила Эшли и ускорила шаги. Плавно, но сильно Шеховцев задержал ее за рукав:
— Please walk beside me. I’m responsible for your safety*.
— Хорошо... хорошо... но поймите, я столько проехала,
чтобы с ним встретиться. Он мой добрый ангел.
Шеховцев еще раз осмотрелся, убедился, что вокруг тихо,
и лишь тогда отпустил девушку. Но держался так, чтобы быть
между ней и привокзальной улицей.
Если Шум все изложил верно, то при волнении, да еще
при первой встрече действие круговых феноменов суммиру­
ется с расширением, и любая мало-мальски сложная техника
в радиусе вылетит на ноль. Но есть оптика, которая этому не
подчиняется.
— Добро пожаловать, Олег Максимович, — неприяз­
ненно приветствовал куратора старший саранчанин. — Ваш
человек зря нервничает, тут все проверено.
— Да все у вас нормально, только ваши подопечные па­
сутся у меня.
— Ну, вы нашли, чем ответить. Огромное спасибо, только
иностранки нам и не хватало.
— Не моя идея. Они сами придумали, а мы — эскорт.
— Скажете тоже!..
— Смотрите, — понизив голос, Шум указал глазами на
грузчиков у фургона. Седоусый как раз поднес смартфон к уху
и с широкой улыбкой громко заговорил:
— Але! Але, Танюш!.. Да чего-то сеть дурила, а сейчас ее
расклинило! Я в Куже, разгружаемся, до вечера вернемся!
Саранский тотчас схватился за свой телефон.
— Быть не может. Что это?
Витя и Эшли даже не прикасались друг к другу, просто
близко стояли, и она, борясь с растерянностью, чтобы не за ­
* П ож алуйста, иди рядом со мной. Я отвечаю з а твою б е зо п а с ­
ность (англ.).

196

ЛЮ ДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

молчать от смущения, быстро читала ему из растрепанного
мятого блокнота:
— «К востоку и югу о т реки Мокши т я н у т с я
огромные леса, в которых о б и т а е т народ мордва, име­
ющий особый язык и подчиняющийся государю москов­
скому. По одним сведениям, они идолопоклонники...»* Это
точно здесь? Я в мордве?
— В самой что ни на есть. Тут много чудесного, я все тебе
расскажу. Смотри, у провожатых что-то происходит.
Дождевая туча отползла под ветром, вокзал и поезд за­
лило косым, с оранжевым оттенком, светом солнца. Стало
ярко и четко видно лица особистов — встревоженные, напря­
женные; все они звонили, говорили, быстро шевеля губами,
голоса их едва доносились.
— Они поняли, — ответила Эшли.
— Пора бы догадаться, сколько лет зарплату получают.
— Мне рассказали, что у вас опробуют гармонизацию
людей с помощью бота федерального масштаба, через аку­
стические интерфейсы. Наверное, чтобы получить тот же эф­
фект...
— Тут другое. Симфония, общее одинаковое настроение.
Сейчас он услышит, что они взбудоражены, и... вот, началось!
И точно — Андрон из подмосковного бункера, недоступ­
ного для зла, уловил, что тесная компания в мордовской Куже
с волнением скороговоркой докладывает по закрытым ка­
налам, и решил унять их оптом, запев умиротворяющим жен­
ским голосом, разрушающим чары служебного рвения: «Но
есть на свете ветер перемен...»**
— Да чтоб тебя!.. — взорвался грузчик, охваченный за
компанию.
— Отключись, проклятый, — сквозь зубы шипел старший,
пальцем по экрану пробуя выдавить Андрона вон.
— Вроде вы в нацпроект не вошли еще?.. — удивился
Шум.
* Сигизмунд фон Герберштейн. «З ап и ски о М о ск ови и », 1549 г.
* * Строка из стихотворения Н аум а О лева.

ДЕПОЗИТ

197

— А установить уже велели!.. И тут ваши мачты рязан­
ские — вон, излучатель в Пичкиряево, достает сюда с покры­
тием...
— Эшли, у тебя есть булавка? — шепотом спросил Витя.
— Конечно, а зачем она тебе?
— Чтобы эта идиллия кончилась. Не люблю Андрона.
— Не надо себя колоть!
— А как я еще расстроюсь? Что мне, подраться с ними?..
Я против насилия.
Круг, не видимый никому, плеснул и ударил по всем устрой­
ствам в радиусе.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарил Шум, пожимая
Вите руку на прощание. — Это было красиво.
— Главное, вы успели о своих догадках доложить.
— Увы, это по команде не воспроизведешь. Так что от­
крытие напрасное.
— Разве?.. По-моему, вполне годное. Когда-то же надо
понять, что если людям хорошо, то и всем вокруг тоже. Даже
без унисона.
— Я это в рапорте не отражу.
— Весной я вернусь. Дел невпроворот. Обещаю зря не
беспокоить.
Шум отмахнулся с досадой, не находя слов. Лыко да мо­
чало, начинай сначала!..
Тепловоз зарычал, взметнул сизый султан дизельного дыма,
состав лязгнул буферами и потянулся из Кужи на север, туда,
где в дебрях мордвы хранился странный город с рысью на
гербе, с девизом «Неподвластный».
Там стояли статуи Ленина и Кирова (последнего купили
в Пензе, от кувалды сберегли), старомодные дома, там на
медсанчасти во весь фасад алел плакат «Здоровье народа —
богатство страны», на администрации — «Славься, Отече­
ство наше свободное». Жестяные буквы «Ударный труд —
Родине» на крыше цеха за время демократии проржавели
и многие упали, их накрыли брезентом и восстанавливали.
А вот реклама — партийные лозунги капитализма — как-то
не прижилась. Ни микрокредитов, ни потрясающих скидок,

198

ЛЮДМИЛА И АЛЕКСАНДР БЕЛАШ

ни выпученных от восторга глаз, ни разинутых ртов. Ни Ан­
дрона из каждого утюга. Новоприбывшие переселенцы иногда
терялись: где мы?., тут можно без страха говорить то, что ду­
маешь?..
И в честь каждого сажали деревце. Так повелось. За трид­
цать лет уже аллеи выросли, скверы и парк.
В городе стало на одного жителя больше.

Алексей Гравицкий, Дарья Зарубина

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

Рассказ получил Литературную премию « Золотой
Роскон» в номинации «П овесть/рассказ» на конференции
по вопросам ф ан тасти к и «РосКон-2023». Первая публи­
кация состоялась в сборнике «Тольяттиполь», который
сразу ж е по выходе с т а л библиографической редкостью.
С остави тель счел своим долгом познакомить широкого
ч и тате л я с эти м интереснейшим те к сто м .

решь ты все!
— И ничего не вру. — Валерка Кудимов смотрел
прямо и говорил так уверенно, что не поверитьему было
крайне сложно.
Этого у него было не отнять. Однажды им задали стихи
учить по выбору, и Кудимов вышел к доске с пушкинским
«Вурдалаком». Начало про трусоватого бедного Ваню, шед­
шего домой по кладбищу, у него, что называется, отлетало
от зубов. На втором четверостишии Валера запнулся, но бы­
стро сориентировался и затарабанил громко, четко и от души.
Правда, текст Пушкина претерпел заметные изменения, но
смысл, хоть и зарифмованный по-своему, сохранился, и читал
Валерка так уверенно, что Светлана Павловна не заметила
подлога и поставила пять.
Ваня об этой способности Кудимова знал, но все равно
всякий раз ему верил. Сейчас же он твердо решил идти до
конца и не поддаваться на уверенное вранье одноклассника.
— Не может быть, чтобы статуя шевелилась.
— Много ты знаешь.

В

200

АЛЕКСЕЙ ГРАВИЦКИЙ, ДАРЬЯ ЗАРУБИНА

Про памятник Преданности Ваня знал достаточно.
К бронзовой скульптуре собаки на пересечении Южного
шоссе и улицы Яшина его водила бабушка. Она же расска­
зала, что памятник на самом деле поставлен псу, который
на этом месте ждал погибшего хозяина — до самой своей
смерти.
— Я знаю, — огрызнулся Ваня. — Я там с бабушкой
был. Если его по носу погладить и желание загадать — сбу­
дется.
— Ага! — ухватился за слово Валерка. — Значит, в же­
лания ты веришь, а в науку и технику нет?
— Ну как статуя может головой вертеть? — вспыхнул
в ответ Ваня.
— При помощи механизма.
— При помощи механизма? В двенадцать ночи? На луну
смотрит? Статуя?
— В двенадцать ночи, на луну, — уверенно гнул свое Ку­
димов. — Ты в Москве был?
— Ну не был, — неохотно отозвался Ваня, не очень еще
понимая, к чему ведет Валерка.
— Ну вот! — восторжествовал тот. — А был бы — знал.
В Москве памятник Гагарину есть. Так у него руки опущены,
а каждое двенадцатое апреля он их вверх поднимает. При по­
мощи механизма. А его еще при СССР поставили! Думаешь,
с тех пор разучились делать памятники с механизмом? Еще
лучше научились.
Ваня посмотрел на Кудимова, тот выглядел кристально
честным. Ни намека на издевку или даже лукавство. И Ваня
засомневался.
— Ты вспомни, вспомни, — почувствовал слабину В а­
лерка. — Если ты памятник Преданности видел. Там у собаки
на шее такая бороздка есть, как шов. Это место, где две части
памятника стыкуются. Вот в этом месте голова и двигается.
Бороздку Ваня не то помнил, не то не помнил — сомне­
вался. Потому насупил брови и пообещал:
— Я в выходные туда с бабушкой съезжу и сам проверю;
если бороздки не найду, значит, ты все врешь.

201

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

* * *
Валерка Кудимов рассказывал небылицы про родной город
с первого дня их знакомства. Именно от него Ваня узнал, по­
чему город разделен на три части: все потому, что Тольятти это
три города — средоточие темных, светлых и срединных сил.
У Валерки была байка про каждый дом, про каждый па­
мятник, про каждый символ и знак, будь то хоть смотрящий
на Волгу со своего бронзового коня Василий Никитич Та­
тищев, хоть странное кольцо выше человеческого роста на
Ленина. На кольце этом было написано «Интерактивная вы­
ставка-экскурсия с дополненной реальностью», посвящена
она была семидесятилетию Куйбышевгидростроя и появилась
совсем недавно, но у Кудимова была своя интерпретация, он
утверждал, что все эти надписи туфта для отвода глаз, а на
самом деле кольцо — портал в мир мертвых. Портал действу­
ющий, главное, знать, когда и по каким правилам через него
проходить. На вопрос: «А ты сам знаешь?» — одноклассник
загадочно отмалчивался.
А когда они однажды пошли классом в краеведческий
музей, Кудимов перещеголял даже экскурсовода. Та — интел­
лигентная тетенька в очках — сперва пыталась дискутировать
с Валеркой, потом сдалась и позволила ему высказаться чуть
ли не о каждом экспонате. Правда, в конце заметила, что тоже
читала книги Панова и Лукьяненко, потому доверять всему,
что сказал Кудимов, не стоит. Ваня Лукьяненко не читал, по­
тому намека не понял, но решил, что почитать надо. Он даже
попросил бабушку сходить с ним в книжный магазин.
Бабушка всегда поддерживала Ваню в любых его начина­
ниях. Она могла накупить ему с пенсии книжек, на которые
у родителей не всегда хватало денег, могла поехать на другой
конец города, чтобы посмотреть на какую-то малозначимую,
по мнению родителей, достопримечательность. Но в тот раз
бабушка приболела, и покупка книжки отложилась.
Домой из школы Ваня пришел с твердым намерением уго­
ворить бабушку сходить с ним в книжный, а в выходные пое­

202

АЛЕКСЕЙ ГРАВИЦКИЙ, ДАРЬЯ ЗАРУБИНА

хать к памятнику Преданности. Но вместо бабушки его встре­
тила непривычно грустная и хмурая мама.
— Мам, а ты чего не на работе? — удивился Ваня.
— Бабушка в больнице, — очень тихо объяснила мама, —
ей очень плохо, Ванечка. — Глаза мамы наполнились слезами,
и она отвела взгляд. — Там суп в холодильнике, погрей себе
сам.
До вечера в доме было тихо, как на кладбище. Несколько
раз звонили по телефону. Мама что-то говорила шепотом, бы­
стро и тревожно, но всякий раз закрывала дверь в комнату,
и Ваня не разобрал ни слова.
Потом мама уехала и вернулась уже поздно вместе с папой.
Папа был мрачен. Тогда впервые прозвучало слово «кома».
А потом Ваню отправили спать, но заснуть не получалось,
и Ваня, достав под одеялом смартфон, полез в интернет, чтобы
понять, что такое кома. В сети на эту тему было много не­
вразумительных медицинских слов, среди прочего попадались
и какие-то фантастические объяснения. От последних веяло
мистикой, но они по крайней мере были проще и понятнее.
Кома — это когда душа человека ушла в мир мертвых, но
человек не умер и душа еще может вернуться.
* * *
— Валер, а расскажи мне про портал на Ленина.
Кудимов посмотрел на Ваню озадаченно.
— Какой портал? — спросил он, но тут же спохватился: —
Ах, это... Я же тебе уже рассказывал.
— Только ты не сказал, как им пользоваться. — Ваня по­
глядел на одноклассника и понизил голос: — Мне очень надо.
Валерка посмотрел с прищуром:
— Ты же говорил, что я вру.
— А ты врал?
Кудимов нагнал на себя загадочности, фыркнул и, не от­
ветив, пошел прочь. К Ване он больше не подходил, лишь по­
глядывал на него издали с кривой ухмылкой, а один раз указал

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

203

в его сторону, что-то весело рассказывая Димке Русаковичу,
после чего оба расхохотались.
По всему выходило, что Валерка все наврал, но радости от
того, что уличил одноклассника во вранье, Ваня не испытывал.
Сейчас он отдал бы все, чтобы байка про портал в другой мир
оказалась правдой.
На пятом уроке от Кудимова пришла эсэмэска. Ваня поти­
хоньку заглянул в телефон и прочел сообщение. Собственно,
всего сообщения и было — одна ссылка на какой-то сайт.
«Это что?» — написал Ваня.
«То, о чем ты спрашивал. Портал действует ночью, в кро­
вавую луну. Читай форум, там все написано».
Ваня посмотрел на сидящего через ряд Кудимова, тот
кивнул, мол, все так и есть. Выглядел он сейчас очень серьезно.
«Спасибо», — написал под партой Ваня.
— Ваня, Валера, прекратите это безобразие, а то теле­
фоны отберу.
* * *
— Разберется твой Кудимов с презентацией сам.
Совместный школьный проект был единственным поводом,
придуманным Ваней, чтобы сбежать из дома на ночь глядя,
и повод этот не сработал.
— Ну пап...
— Не время ты выбрал, сам понимаешь. Мама и так места
себе не находит. Так что ночуй-ка дома.
Папа взъерошил Ване волосы и снова уставился в окно.
Он был словно сам не свой. Теплый ветер шевелил штору,
по откосу окна, залитого зловещим розовым светом, ползали
тени. Папа оперся большой ладонью о подоконник и закурил,
пуская дым в приоткрытую форточку.
— Луна сегодня страшная, а, Вань? — спросил он, не от­
водя взгляда от чего-то за окном.
«Страшная. И идти страшно, — подумал Ваня, сжимая ку­
лаки. — Но надо».

204

АЛЕКСЕЙ ГРАВИЦКИЙ, ДАРЬЯ ЗАРУБИНА

— Мама же все равно к бабушке в больницу на всю ночь
уехала...
— Иван! — не оборачиваясь, оборвал его отец. — К себе
в комнату, и чтобы в десять спал как убитый!
Из окна детской луна была видна как на ладони — красная,
покрытая серыми пятнами. Чем выше она заберется по не­
босводу, чем сильнее побледнеет, тем меньше шансов. Так
писали на форуме, ссылку на который дал Кудимов. Форум
назывался «Тольятти нео», только в написанном латиницей
названии города была ошибка.
Чтобы о т к р ы т ь п уть, продень красную луну в кольцо.
Ваня не представлял пока', как можно куда-то продеть луну,
но отчего-то был уверен, что, если получится выбраться из
дома, со всем остальным он непременно справится. Открыв
поверх электронного дневника ветку форума под странным на­
званием «Темная сторона Т», Ваня еще раз перечитал полтора
десятка сообщений. Все они были свежими, а ники участников
форума, отметившихся в ветке, — странными, но выбирать не
приходилось: если верить словам врачей, которые мама сквозь
слезы передала папе, спасти бабушку могло только чудо.
Странно было, что на форуме не нашлось ни слова о памят­
нике Татищеву или других старых объектах городских легенд.
Все они касались вещей, появившихся относительно недавно.
Граффити, стендов, рекламных щитов...
После того как луна окажется в кольце, нужно было «дать
круглое на лапу» проводнику и рассказать, кого ищешь.
Ваня вынул силиконовую пробку из днища копилки
и ссыпал монеты в карман джинсов. Купюры положил в кар­
машек сумки к фотографии бабушки. Фото он взял из се­
мейного альбома. Бутерброд, термокружку и фонарик тоже
приготовил заранее, чтобы не тревожить папу тем, что идет
к однокласснику с таким набором юного следопыта.
О том, что будет дальше, написано было очень смутно.
Некто с ником NickontheWoter писал, что нельзя долго смо­
треть на белый танец — нужно пригласить даму. Когда же его
спросили, какую даму стоит приглашать, он не ответил. Когда

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

205

Ваня попытался узнать о нем больше, оказалось, что профиль
удален.
Другой, называвший себя LilovyYoj, написал о том, что
знает, где «тяжелая дверь, которую изнутри открывают че­
тыре ладони», и только через нее можно вернуться из мира
заблудших душ.
«Худшее, что может случиться, — постарался успокоить
себя Ваня, — что все это окажется только шутками сетевых
троллей или помешанных на мистике идиотов, и я всю ночь
промотаюсь по городу, а завтра буду засыпать в школе».
Он потихоньку надел куртку, повесил на плечо рюкзак
и прислушался. В доме было тихо, так что Ване казалось, что
сердце его колотится просто оглушительно и папа может услы­
шать даже из спальни.
Прокравшись по коридору, Ваня осторожно открыл дверь
и, уже переступив порог, оглянулся, бросив взгляд в кухню —
папа все в той же позе стоял у окна, замерев, и смотрел ку­
да-то вдаль. Его лицо казалось раскрасневшимся в свете луны,
словно папа только что вбежал в дом и поспешно притворился
статуей. Это выглядело так зловеще, что Ваня поскорее за­
крыл за собой дверь.
На самокате от дома до краеведческого музея было минут
десять. В пустынном сквере на Жилина Ване встретилась
лишь троица подростков, и он на мгновение испугался, как
бы те не увязались за ним и не сперли самокат, пока он будет
«на той стороне», но ребята были увлечены предстоящим чем­
пионатом по «Доте-два» и на катящегося мимо них пацана,
казалось, внимания вовсе не обратили.
Ваня свернул на Баныкина, а парни, дойдя до перехода,
повернули обратно, не переставая наперебой предлагать друг
другу стратегии, которые помогут вынести всухую каких-то
«Пашкиных кровососов». Луна поднялась над крышами, и за
дотерами по земле текли бурые тени.
У музея Ваня пристегнул самокат к перилам. Несмотря
на теплую погоду, руки дрожали так, что только с третьей
попытки получилось защелкнуть велосипедный замок. Ваня
и сам не мог бы сказать, чего боялся больше: того, что может

206

АЛЕКСЕЙ ГРАВИЦКИЙ, ДАРЬЯ ЗАРУБИНА

увидеть на той стороне, или того, что той стороны вовсе нет
и он будет выглядеть по-дурацки, ползая ночью возле выста­
вочного кольца.
Он тряхнул головой, прогоняя мрачные мысли. Если есть
шанс на чудо, ради бабушки стоит как минимум попробовать
его использовать.
Чтобы красный кружок луны поместился в отверстие
кольца, Ване пришлось присесть на корточки. Так он и по­
полз к стенду, на карачках, чтобы лунный диск продолжал
оставаться видим целиком. Надпись «активируйте дополни­
тельную реальность» показалась издевательской. У самого
основания Ваня выпрямился и нырнул в кольцо, думая вовсе
не о бабушке, а о том, чтобы не воткнуться лбом в асфальт на
другой стороне.
Ему удалось, как в секции, перекатиться через плечо
и приземлиться почти безболезненно. Шаркнул по асфальту
рюкзак, в кармане звякнула мелочь, но звуки были какими-то
странными. Словно приглушенными. Дохнуло холодом.
Ваня огляделся и невольно зажмурился, помотал головой.
Уже в трех метрах от кольца музей тонул в тумане. За белесой
пеленой едва мерцали ближние фонари. Казалось, туманное
марево словно вата глушило звуки. Ваня оглянулся, ища гла­
зами самокат. Тот был на месте, но тонкие щупальца тумана
уже обвили его колеса.
И куда дальше?
Вдруг в окне музея появилось странное свечение. Сначала
Ване показалось, что дверь плавится, но он быстро понял
свою ошибку. Тяжелая створка не сдвинулась ни на милли­
метр, просто сквозь нее высунулась, оставшись одной ногой
в музее, полупрозрачная женщина в длинном белом платье
и тихо позвала:
— Верный! Где ты, негодник?
Женщина заметила Ваню, ласково улыбнулась ему и, ни­
чуть не смущаясь своей призрачности, спросила:
— Мальчик, ты не видел моего пса? Он вечно крутится
возле «Дай лапу».
— Я не оттуда пришел, — опешил Ваня.

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

207

— Ты новенький? — улыбнулась женщина. — Я знаю
всех призраков и памятники в этой части города. Не знала,
что у нас в Тольятти поставили памятник школьнику. Твое
лицо мне кажется знакомым. Впрочем, я видела в этом музее
столько мальчишек твоего возраста, что могу и обознаться.
— Я Ваня.
— Рада знакомству, Ваня. Я Белая дама, хранитель музея.
А где стоит теперь твой памятник? По дороге на круг хочу
взглянуть.
В этот момент откуда-то из~ тумана раздался заливистый
лай.
— Верный! — растерянно вскрикнула Белая дама. — Ва­
нечка, милый, не мог бы ты его привести? До полуночи мне
не выйти из музея, а этот безобразник непременно напугает
кого-нибудь из гостей. Сегодня особая Луна, и на кругу будут
особые гости.
Дама легко взмахнула рукой, изящно перебирая пальцами
в воздухе, и туман разошелся, образовав узкий коридор на
другую сторону улицы. Ваня, решив довериться судьбе, по­
бежал по туманному тоннелю к блекло светящейся вывеске
«Дай лапу». Только пробежав полпути, он подумал, что зря
оставил у музея самокат и стоило бы за ним вернуться, но
в этот момент из тумана вырвалось что-то большое и серое и,
шумно дыша, сбило Ваню с ног.
Серый пес совершенно непризрачной внешности —
плотный, крепкий, с густой шерстью и глумливой мордой —
уперся мощными лапами Ване в грудь и стремительно облизал
ему лицо. Ощущение было, словно по щекам и лбу провели
холодным камнем.
— Ты Верный? — спросил Ваня, пытаясь подняться. Пес
отпрыгнул и выжидающе уселся на задние лапы.
«Памятник Преданности! — узнал Ваня. — И голова по­
ворачивается безо всякого шва».
Пес склонил голову и протянул вперед лапу, но не как
обычно это делают собаки, а почему-то подушечками вверх.
— Что? — спросил Ваня от неожиданности.

208

АЛЕКСЕЙ ГРАВИЦКИЙ, ДАРЬЯ ЗАРУБИНА

— Бакшиш принес? — спросил Верный глухим волчьим
голосом.
— Какой бакшиш?
— Магарыч, хабар, мзду... — Верный сделал копающее
движение перевернутой лапой. — Ты ведь не из наших. Значит,
за чудом пришел. Вот проводник, вот лапа. Чудо, мальчик, без
презента не случается.
Ваня почувствовал, как к горлу подступает горький ком
разочарования. Никак он не ожидал, что памятник Предан­
ности окажется таким корыстным псом. Выгребая мелочь из
кармана, Ваня едва не плакал. Он насупился, закусил губу.
— Эй, ты что, шуток не понимаешь? — тихо спросил
Верный совсем другим, теплым голосом. — Я балбес, извини.
Не мог не подначить.
— Так на форуме написано — надо проводнику на лапу
дать, — пробубнил Ваня.
Верный громко расхохотался, упал на спину и задрыгал
в воздухе лапами.
— На лапу, рх-ха, шутники... Я иду по ковру, ты идешь,
пока врешь... У меня четыре — на каждую дашь? Думаешь,
у нас здесь кому-то, кроме Харона, нужны деньги? Мне вот
в Кровавую Луну можно человечью еду. Знаешь как хочется?
Если б ты мне мяса принес или косточку хорошую, кру­
гленькую, чтоб до утра хватило...
— Бутерброд. С колбасой, — вспомнил Ваня.
Верный встрепенулся, снова сел на задние лапы и застучал
хвостом по земле. Не успел Ваня вынуть из сумки бутерброд,
как пес выхватил пакет, ловко сунулся в него мордой и слопал
содержимое.
— Еще есть?
Ваня сокрушенно покачал головой. Верный пошевёлил
носом.
— Давай выкладывай, кого ищем, но по пути. Скоро пол­
ночь, круг замкнется. Чтобы хозяйка не волновалась, надо
быть. Так что метнись за своим самокатом, и погнали. .
Катить по занавешенной туманом дороге и рассказывать
было трудно. Пару раз Ваня едва не рухнул на асфальт, но

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

209

Верный успевал подставить ему лохматый бок. Ваня рассказал
о бабушке, какая она добрая и чудесная, как она заболела
и впала в кому и как он прочитал в интернете, что души тех,
кто в коме, уходят на «ту сторону» и, пока человек не умер
окончательно, его душу можно привести обратно.
— Занятно, — пробормотал Верный. — Если тебе это
открылось, значит, она здесь. Но я не видел. Так что придется
искать. Магия круга очень мощная. Изо всех сил думай о ба­
бушке, когда начнут танцевать, тогда, быть может, нам укажут
путь.
— Кто укажет? — спросил Ваня, вздрогнув от неожидан­
ности. Мимо них проплыл в воздухе бледный силуэт сестры
милосердия. Одежда ее была несовременной, но Ваня не раз
видел такую форму в старых фильмах.
— Не пугайся, это местные собираются. Мария из Зем­
ской больницы, с Нагорной. Призраков из зданий, что пере­
несли из зоны затопления, не много осталось, поразвеялись.
А больничных целая стая всегда. Но сегодня не тот день: от
каждого дома только один призрак на круг призван. Кровавая
Луна — это тебе не просто танцульки в полнолуние.
Ваня и не заметил, как они добрались до Рождественской
часовни. Ему поначалу показалось, что памятник Николаю
Чудотворцу заволокло особенно плотным туманом, но, при­
глядевшись, он различил множество полупрозрачных фигур.
Верный тотчас встал на задние лапы и величественно пошел
вперед, бросив сквозь зубы:
— Самокат оставь.
Ваня положил самокат на газон и тихо пошел за псом, ко­
торый уже раскланивался со знакомыми. Верный в отличие
от Вани чувствовал себя уверенно: кивал призракам, взрыкивал что-то приветственное, у статного усатого мужчины
в форме спросил, как дела на Каланче и на чем тот умудрился
добраться с Комзина так скоро. Мужчина что-то шепнул ему
на ухо и указал глазами на стройную девушку, в которой Ваня
с удивлением узнал статую из парка санатория «Лесное».

210

АЛЕКСЕЙ ГРАВИЦКИЙ, ДАРЬЯ ЗАРУБИНА

— Немудрено. С такой спутницей километров не счи­
таешь, — понимающе рыкнул Верный и опустился на четыре
лапы, припав к ногам хранительницы музея: — Моя леди...
Она нежно потрепала пса по холке и хотела что-то сказать,
но в этот момент раздалось глухое цоканье копыт. Василий
Никитич спешился у храма и дальше двинулся пешком, по­
звякивая шпорами. Святой Николай поднялся со своего камня
и протянул Татищеву руку, тот ловко вспрыгнул на монумент
и — Ваня даже рот открыл от удивления, — выхватив шпагу,
трижды, словно в гонг, ударил острием в алый лунный диск.
— Приветствую вас, тольяттинцы и гости, в особом кругу!
Танцуйте до зари и храните наш город!
Тотчас зазвучала музыка, откуда ни возьмись налетел порыв
такого светлого и стремительного вальса, что Ваня невольно
подался в круг вместе со всеми, но Верный успел поймать его
за капюшон куртки.
— Стой, — зашипел пес сквозь зубы, — живые из круга
не возвращаются.
Белесые тени кружились, подхваченные вальсом, словно
листья порывом осеннего ветра, переплетали полупрозрачные
руки, рассыпались на клочья тумана и вновь обретали облик.
Вальс взвился к облакам, и Татищев вновь поднял шпагу.
— Полонез исполнения желаний, господа и дамы! Если
среди нас есть живые гости, милости прошу.
Верный внезапно так сильно толкнул Ваню в спину, что тот
сделал шаг вперед, едва не налетев на Белую даму. Она при­
ветливо улыбнулась ему, протянула тонкую руку.
— Не знала, что именно ты наш особый гость, — ска­
зала она шепотом, когда Ваня подошел ближе и сжал кон­
чики пальцев своей партнерши. Поначалу в голове вспыхнула
мысль, что он совершенно не умеет танцевать полонез, но
голос, отчего-то очень похожий на бабушкин, тихо подсказал
ему первые движения.
— Прости, что приняла тебя за статую, Ванечка, — ла­
сково и немного старомодно сказала Белая дама. — Полонез
желаний недолог. Скоро магистр снова ударит в гонг. Зачем
ты пришел?

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

211

Ваня смотрел в лицо Белой дамы и думал, что никогда не
видел такой красоты. Глаза ее сверкали далекими звездами,
тонкие черты лица излучали доброту и мягкость. Все заготов­
ленные слова вылетели у него из головы.
— Я хочу вернуть бабушку, — тихо проговорил он, едва
не оступившись.
— Если она среди нас, ты не сможешь ее вернуть, —
с грустью ответила дама.
— Она в коме. В больнице. Из комы же можно ее за ­
брать?..
Дама задумалась, туман под ее ногами свивался, словно
живой, волновал подол ее платья, обвивал ноги Вани.
— Увы, сама я не знаю ответа, но я имею право просить
у Луны.
Тонкая призрачная рука выскользнула из Ваниных пальцев.
Музыку будто обрубили, туман словно молоко впитался
в землю. Белые фигуры замерли вокруг Вани, уставившись на
него немигающими глазами в гробовой тишине, и от этого сде­
лалось не по себе. Ваня сжался, готовясь к чему-то жуткому,
но ничего страшного не произошло, напротив, прозрачные фи­
гуры захлопали в ладоши. Хлопки эти были совершенно без­
звучными, но с каждым из них Луна становилась ближе. Она
придвигалась, разбухала, пока не нависла огромным багряным
диском над самой головой.
Белая дама запрокинула красивое лицо и зашептала что-то,
воздев тонкие руки к своей кровавой покровительнице. Луна
безмолвствовала, но Белая дама вдруг ахнула и покачнулась.
Комзинский пожарный ловко поддержал ее, подставив руку.
— Смотри, Ваня, — воскликнула Белая дама, — вот твой
ответ.
Взгляды призраков обратились в сторону часовни. Тень
креста часовни, необычно длинная, чуть заметно светилась
в темноте, будто указывала направление.
— Иди за тенью!
От происходящего мысли в голове заметались, как испу­
ганные белки. Ваня бросился было в указанном направлении,
спохватился, вспомнив про самокат, кинулся обратно. Верный,

212

АЛЕКСЕЙ ГРАВИЦКИЙ, ДАРЬЯ ЗАРУБИНА

предупредительно рыча, возник у него на пути, словно из-под
земли вырос.
— Оставь самокат, — хрипло бросил он, — на нем не
успеть. Садись на спину.
Ваня неловко забрался верхом, вцепился в шерсть пса,
и они рванули по бульвару, следуя за тенью, которая вопреки
всем законам физики указывала дорогу даже тогда, когда ча­
совня уже скрылась из виду.
На Жилина все еще прогуливалась тройка дотеров. Верный
промчался мимо них словно ветер, но Ваня успел заметить,
что парни вовсе не были людьми. Они проводили пса и его
наездника фосфоресцирующими взглядами, один улыбнулся,
обнажив длинные белые клыки. Ване стало не по себе, од­
нако Верный несся слишком быстро, чтобы дотеры сумели их
остановить.
Они свернули к одному из домов на Жилина. Двор был
огорожен решеткой, но Верный перемахнул через высокую
ограду, будто не заметив препятствия.
— Скорее, Иван, тень креста вот-вот растает.
Ваня спрыгнул с собачьей спины на землю, они вбежали во
двор, вот только светящейся тени нигде не было.
«Опоздали», — мелькнуло в голове у Вани.
— Что стоишь? — недовольно рыкнул Верный, кивнув
мохнатой головой в сторону.
Ваня глянул в указанном направлении: тень от креста
устроилась под стеной, у ног нарисованного лилового ежа.
Полузакрашенное граффити, изображавшее ежика из «Смешариков», выглядело пугающе.
— Ну же! — поторопил Верный.
Ваня шагнул ближе, еж ожил, медленно размял нарисо­
ванные лапы, завращал глазами. Ваня, путаясь в лямках,
стащил со спины рюкзак и достал бабушкину фотографию.
— Здравствуйте, вы не видели эту...
Он запнулся, не зная, как лучше спросить: «эту женщину»,
«душу»...
— Бабушку его ты не’ видел часом, страж? — прорычал
Верный. — Гость Красной Луны просит о помощи.

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

213

— Вниз, — одними рисованными губами произнес еж, —
открою.
Верный навострил уши, прислушиваясь.
— За мной, — бросил пес и рванул за угол.
Черное жерло двери оказалось совсем рядом. Вниз вели
металлические ступеньки. Ваня включил фонарик, но тот едва
пробивал тьму. Коридор, серый и страшный, словно в компью­
терной игре, повел их под землю, слева и справа распахива­
лись двери, оттуда веяло холодом и пахло гнилью.
— Сюда, мальчик, — шептали, скрипели, пели, стонали
едва слышные голоса, — к нам... иди к нам.
— Бабушка, — тихо позвал Ваня.
Голоса за дверями взвыли, заполнив темноту скрежетом
и свистом.
— Бабушка, — закричал Ваня, стараясь перекрыть весь
этот зловещий шум, — это я, Ваня! Возвращайся!
Бабушка не ответила, лишь орали и стонали, разрывая
душу, дикие голоса. Верный сел на пол, не выдержав этого
мучительного для собачьего уха гомона, и протяжно завыл.
— Бабушка! — На глаза Вани навернулись слезы. —
Я так тебя люблю! Пожалуйста, вернись!
Он зажал руками уши и не сразу понял, что все смолкло.
Двери вокруг медленно затворялись, щелкали замки, задви­
гались скрытые щеколды. Верный тряс головой, приходя
в себя. А в глубине коридора медленно разгоралось мягкое
сиреневое сияние. Ваня двинулся к нему, но остановился, не
зная, что делать. Навстречу ему шла девочка, хорошенькая,
как старинная кукла, с золотыми волосами, завивавшимися
в крупные кольца, совсем маленькая, лет пяти.
— Ваня? — спросила она, словно припоминая.
— Да, это я, — ответил он тихо, сам не зная почему по­
низив голос. — Твой внук.
— Ваня! — Девочка бросилась к нему, обняла, обхватив
за пояс. — Ванечка, мне страшно.
Он легко поднял бабушку на руки и посадил на спину Вер­
ного. Погладил по голове:
— Не бойся, мы идем домой.

214

АЛЕКСЕЙ ГРАВИЦКИЙ, ДАРЬЯ ЗАРУБИНА

Они рванули к двери со всех ног. Бабушка всхлипывала от
страха, вцепившись в загривок пса, Ваня бежал рядом, пы­
таясь высвечивать фонариком дорогу.
Из темноты возникла дверь. Ваня толкнул тяжелую же­
лезную створку, но та не поддалась. Он толкнул сильнее — ни­
чего. Бабушка прижалась к Верному и зажмурилась, обхватив
руками шею пса. Ваня ударил в дверь плечом раз, другой, чув­
ствуя, как подступает отчаяние...
«...тяжелая дверь, которую изнутри открывают четыре ла­
дони», — всплыло вдруг из памяти.
— Бабулечка, помоги.
Он подал бабушке руки, и та спрыгнула на верхнюю сту­
пеньку железной лестницы, тряхнув золотыми кудряшками.
— Толкай вместе со мной!
Сил у бабушкиной души было совсем не много, но стоило
ее ладоням лечь рядом с Ваниными, как дверь распахнулась
легко, словно была не из толстого листового железа, а из
тонкой фанеры.
— Вперед! — скомандовал Ваня, пропуская бабушку
и Верного.
На них волной обрушилась душистая ночь, показавшаяся
теплой после ледяной тьмы подземелья. Ваня последним вы­
брался наружу, оглянулся, и на мгновение картинка раздвои­
лась, зловещий вход в мир потерянных душ показался обычной
дверью, ведущей к подземным гаражам.
— Луна светлеет, — напомнил Верный, — ты не успеешь
в больницу. Я отвезу. Постарайся как можно быстрее прыгнуть
в кольцо.
Ваня кивнул, подсаживая бабушку на спину пса. Верный
спружинил на задних лапах и рванулся вверх, одним прыжком
оказавшись над крышей.
— Вурдалаки любят считать, дай им на лапу! — крикнул
он, исчезая за тучей.
Ваня перелез через решетку и кинулся назад знакомым
маршрутом, но на этот раз парни в сквере уже не были так
увлечены разговором. Почуяв редкую удачу, они поджидали
добычу. Вурдалаки прекрасно знали, что время живых под­

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

215

ходит к концу и даже малейшая задержка сделает замешкав­
шего человека их заслуженным обедом.
«На лапу...» — мысленно повторил Ваня, нащупывая
в кармане горсть монет.
Вурдалаки хищно ухмылялись. Двое, облизывая яр­
ко-красные губы и острые клыки, заступили ему дорогу, третий
маячил темным пятном за кустами, заходя слева.
Ваня выхватил из кармана руку, размахнулся и бросил мо­
нетки так, чтобы раскатились как можно дальше. Это срабо­
тало. Кровососы, забыв о человеке, кинулись на землю, ловя
монеты ладонями. Слышно было, как они торопливо пересчи­
тывают мелочь, не в силах остановиться и отвести взгляд от
блестящих в лунном свете металлических кружочков.
Перепрыгнув через того, что был ближе других, Ваня ки­
нулся прочь. На мгновение он ощутил себя свободным, но ра­
дость оказалась преждевременной.
— Держи его! — рявкнул сзади злой голос.
Ваня рванул что было сил. Позади гулко топали дробные
шаги, слышалось надсадное дыхание. Он бежал так, как не
бегал никогда в жизни. Дыхание сбилось. Сердце стучало как
сумасшедшее, казалось, вот-вот выпрыгнет. Впереди маячило
спасительное кольцо. Небо светлело, на нем таял, теряя ба­
гряные тона, лунный диск.
Только бы успеть!
Преодолев последние метры, Ваня словно в омут головой
вперед кинулся в кольцо. Мелькнула надпись: «Интерактивная
выставка-экскурсия с дополненной реальностью», раздался
злой вопль и...
Ваня упал на асфальт, переводя дыхание, пытаясь успо­
коить бешено колотящееся сердце. Вокруг царила тишина,
таяли сумерки. Он поднялся на ноги, оглянулся. Улица была
пуста, как бывает только в предрассветные часы. Ваня от­
ряхнул коленки, поправил рюкзак и зашагал в сторону дома.
Замок он отпер потихоньку, на цыпочках переступил через
порог и прикрыл за собой дверь с особенной тщательно­
стью, боясь разбудить родителей. Однако же замок все равно
щелкнул оглушительно громко. Ваня испуганно вжал голову

216

АЛЕКСЕЙ ГРАВИЦКИЙ, ДАРЬЯ ЗАРУБИНА

в плечи, внутренне готовясь к скандалу. Он уже ждал, что
из комнаты выйдет отец, увидит его в дверях и рассердится,
поняв, что сын не ночевал дома. Еще хуже, если родители
заметили его отсутствие уже давно, позвонили Валерке, вы­
яснили, что его там нет и не было, и теперь сидят с истрепан­
ными нервами... Но скандала не случилось, никто не вышел.
Ваня скинул обувь, бросил под вешалкой рюкзак и прошел
по квартире. Ни мамы, ни папы дома не было. Вообще никого.
Он прошлепал на кухню, надеясь, что, возможно, отец оставил
ему записку, но и записки не обнаружилось.
Куда они делись? Что случилось, пока он был в другом
мире?
Он взглянул на стену, где висели большие круглые часы,
стрелки показывали без четверти шесть. Звонить родителям
в такое время Ваня побоялся. Он сел к столу, устало опустил
голову на руки и принялся ждать.
* * *
— Иван, проснись. Слышишь?
Ваня открыл глаза, завертел головой, спросонья пытаясь
сообразить, что произошло. Над ним возвышался отец, мягко
тормошил за плечо. Рядом стояла мама. Все произошедшее
ночью — Красная Луна, портал, Верный, Белая дама, при­
зраки и вурдалаки — сейчас казалось бесконечно далеким
и нереальным, словно сон.
— И давно ты здесь дрыхнешь? — строго поинтересо­
вался папа.
— Нет... — мотнул головой Ваня. — А вы где были? Я проснулся... вас нет.
— В больнице.
Внутри у Вани все оборвалось.
— Что с бабушкой?
— Ванечка... — Мама зашмыгала носом, и по щекам ее
потекли слезы. — С бабушкой все в порядке. Она вышла
из комы. Врачи говорят, теперь все будет хорошо. — Мама,
счастливо улыбаясь, вытирала слезы.

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ

217

«Все будет хорошо», — с этой мыслью Ваня бежал
в школу. Правда, к третьему уроку, так как оказалось, что он
безбожно проспал, но родители не ругались, вроде бы даже
не обратили на это внимания, как и на брошенный в коридоре
рюкзак. Рюкзак валялся под вешалкой, как железное доказа­
тельство того, что ночное приключение не было сном.
В школьном коридоре царила суета, шла вторая перемена.
Кудимов увидел Ваню издалека, замахал рукой, закричал:
— Привет! Ты чего на матешу опоздал? Контрольная
была. Римма Булатовна про тебя спрашивала. Ты где был?
— В мире мертвых, — отозвался Ваня негромко.
— Где-е-е?! — выпучил глаза Валерка.
— Я через портал прошел. Все как ты говорил, как на
сайте написано.
— И че ты там делал? — недоверчиво усмехнулся Ку­
димов.
— Бабушку спасал.
— Хорош гнать, — фыркнул Валерка. — Придумал бы
что-нибудь пооригинальнее.
Ваня в ответ только пожал плечами. В отличие от Куди­
мова он не придумывал городские сказки и не верил в чудеса,
он совершенно точно знал, что чудо возможно, ведь бабушка
теперь точно поправится. А потом, когда она совсем выздоро­
веет, надо будет съездить с ней на пересечение Южного шоссе
и улицы Яшина, к Верному. Погладить его по бронзовому носу.
И не для того, чтобы загадать желание, а просто так — в знак
благодарности.

Евгений Лукин

ОТМОРОЗОК

А

тот ли это свет?
Пожалуй, что не тот. На том свете, насколько я понимаю,
голова болеть не должна. Или должна? Адские муки и все
такое... Тем более что голова у меня болит именно адски.
Сквозь дурноту проступает последнее в моей жизни (той
жизни) воспоминание. Исполнение приговора. Пристегнули,
гады, к столу, опрокинули, чтобы виднее было, как мне уколы
ставят, а за стеклом зрители сидят пялятся.
— Невиновен... — хриплю я им напоследок. — Подста­
вили...
Не верят! Морды у всех злорадные, ликующие. Плевать
им, виновен я или не виновен, — поглазеть пришли...
— Да ты не расстраивайся, — приговаривает вполголоса
служитель, запуская иглу в вену. — Теперь ведь не то что
раньше... Раньше ширнут — и на кладбище... А теперь не-ет...
Ширнут — и в холодильник! Ну подставили тебя... Лет через
десять разберутся, или амнистия какая подкатит... глядишь,
воскресят... Тебе операцию хоть раз под наркозом делали? Вот
примерно то же самое...
Утешитель хренов!
А ведь получается, не соврал.
И все равно накатывает злость. Голова чуть не лопается.
Нет, как хотите, а из наркоза выходить куда легче. Крайне
болезненный процесс это самое воскрешение. В затылке и ви­
сках пульсация, вдобавок со зрением что-то: потолок словно
проваливается местами. Врач надо мной наклонился — и давай

ОТМОРОЗОК

219

гримасничать. А он и не гримасничал вовсе — в глазах пры­
гало.
Хотел спросить, за что мне меру пресечения смягчили. Хо­
рошо себя вел в жидком азоте? Спросить, однако, не смог —
связки не слушались...
Потом малость пришел в себя. Врач куда-то исчез, а на его
месте возник какой-то чиновничек.
— Как вы себя чувствуете?
— Хреново... — прохрипел я.
— Это пройдет, — бодро заверил он. — А пока позвольте
поздравить вас с окончательной реабилитацией...
— Посмертной?
— Н-ну... в каком-то смысле... да. Свидетельство о смерти
аннулировано, новые документы вам вручат чуть позже...
— А что стряслось-то? Неужто амнистия?
Официальное лицо опечалилось.
— Нет, — с прискорбием произнесло оно. — Ваше дело
пересмотрено, и я обязан принести вам извинения от имени
Министерства юстиции за судебную, ошибку. Вы полностью
оправданы. Как выяснилось, все улики против вас были грубо
сфабрикованы и подброшены...
— Кем? — спросил я через силу.
— Виновные пока не установлены. Предстоит повторное
следствие...
— А надо?
Чиновник взглянул на меня удивленно и пожалуй что с ува­
жением.
— Вы не хотите, чтобы тот, из-за кого вас усыпили и за ­
морозили, получил по заслугам?
— Не хочу... — выдохнул я. — Ничего не хочу. Жив —
и ладно...
— Что ж, — поразмыслив, сказал он. — Очень приятно
заполучить столь незлопамятного члена общества. Поверьте
мне, это большая редкость. Как правило, посмертно реабили­
тированные жаждут мести, требуют справедливости...
— От головы чего-нибудь дайте... — сипло потребовал я.

220

ЕВГЕНИЙ ЛУКИН

* * *
Не знаю, сколько времени я отсутствовал на этом свете,
но лекарства у них теперь сильные. Боли ушли за пару минут,
слабость, правда, осталась.
Осмотрелся. Палату мне отвели отдельную, крохотную,
изолированную от внешнего мира. Матово сияющий потолок,
и ни окон, ни дверей. Нет, дверь-то, конечно, есть, но где она?
Может быть, вон то зеркало в рост человека?
«Очнувшись в реанимации, — вылезла несуразная глум­
ливая мыслишка, — первым делом посмотрись в зеркало...
Ничего не забыл?»
Попробовал встать с кровати, но силенок не хватило.
Уснул.
А когда открыл глаза, в палате я уже был не один. Чинов­
ничек вернулся. Теперь я мог разглядеть его в подробностях.
Небольшого ростику, ласковый, улыбчивый. Внимательный.
Одет... Скажем так: неприметно одет, неброско.
— Вам лучше? — озабоченно спросил он.
— Лучше... — выдохнул я. — А сколько лет...
Фразу не одолел — опять наехала слабость. Но он понял,
о чем я.
— Сорок один год.
— Эх, ни хренас-се...
— Вы уже готовы отвечать на мои вопросы?
— Лучше вы на мои... — собравшись с силами, выго­
ворил я.
Чиновничек оторопел, потом засмеялся.
— Знаете, вы мне нравитесь, — сообщил он. — Н-ну...
задавайте...
— Почему так долго?..
Опечалился, развел ладошки.
— Согласитесь, лучше поздно, чем никогда. Видите ли,
в чем дело... С необратимой смертной казнью, как вам известно,
покончено во всем мире. Однако сторонники ее уняться не
пожелали, поналезли в комиссию по пересмотру приговоров
и прибегли к обыкновенному саботажу...

221

ОТМОРОЗОК

— В смысле?..
— В прямом. Бюрократию развели, на любые запросы
отвечали отказами. Так, мол, и так, повода к реабилитации
не имеется: преступники получили по заслугам, действия ор­
ганов правопорядка безупречны, правосудие не ошибается...
И наши морозильники, на строительство которых было затра­
чено столько средств, обратились, по сути, в те же кладбища...
— А потом?..
— Потом терпение общественности лопнуло, и саботаж­
ники сами пошли под суд... Некоторые даже в заморозку, что,
на мой взгляд, вполне справедливо.
— А которые следствие вели?..
— Чье?
— Мое.
— Приказали долго жить. Как-никак сорок один год, срок
порядочный... Но и без их признаний ясно, что дело откро­
венно липовое.
* * *
Какая прелесть — одежду мне вернули ту самую. В ко­
торой брали. Тоже, должно быть, пролежала сорок один год
в каком-нибудь там вакууме.
Мы идем с Бобби Сергеевичем (так зовут моего куратора)
по тесным коридорам Большого Холодильника — на выход.
Стены словно сложены из прямоугольных блоков. На одних
имеется табличка, на других нет. Я так понимаю, что это —
торцы выдвижных гробов, заполненных жидким азотом,
й в тех, что подписаны, покоятся до поры до времени бедо­
лаги вроде меня. А которые гробы без табличек — те, надо
полагать, полые. Пока. Или уже.
Еще одна странность: к каждой табличке с правой стороны
крепится параллельно полу металлическое колечко диаметром
примерно три сантиметра. Интересно, зачем оно?
— Ну, надо же! — Мой провожатый останавливается
перед одним из голых торцов. На нем коряво и, видимо, наспех
выведено: «Здесь был Я».

222

ЕВГЕНИЙ ЛУКИН

— Ну не пролаза? — сетует Бобби Сергеевич. — Опять
ухитрился... Надо будет сказать, чтобы стерли.
— А я где лежал? — спрашиваю, не удержавшись.
— Далеко, — сухо отзывается он. — В другом крыле.
Тоже хотите отметиться?
— Ага... — ухмыляюсь я. — ДМБ... и дату. А как он сюда
проник? Ну, реабилитированный... этот... что отметился... Или
тут у вас вход свободный?
— Как проник? С экскурсией, скорее всего... Погодите-ка!
Путь впереди перегорожен выдвинутым ящиком. Под него,
конечно, можно поднырнуть, поскольку располагается он при­
мерно на уровне груди, но там еще и люди. Трое служителей
в серых робах. Один из них что-то собирается набрать на план­
шете, но, увидев нас, хмурится и кивает второму, кстати, во­
оруженному. Тот делает шаг нам навстречу и приказывает —
скорее, равнодушно, нежели грозно:
— Вы, двое! Оставайтесь на месте. Отвернитесь.
Мы отворачиваемся. Краем глаза успеваю ухватить, как
серый прямоугольный гроб медленно начинает втягиваться
в стену.
— Можете повернуться и следовать дальше, — звучит
минуту спустя.
Поворачиваемся. Гроба уже нет. Втянулся. М-да... Быстро
они. Церемония без церемоний. Третий служитель прилажи­
вает табличку. Первый (с планшетом) складывает составную
тележку, на которой, надо полагать, и доставили сюда осу­
жденного. Второй (тот, что при оружии) по-прежнему смотрит
на нас.
Следуем дальше.
Проходя мимо троицы в сером, пытаюсь прочесть, что там
на металлической пластине. Фамилия, имя, отчество, дата,
статья и срок... Срок? Вон оно как теперь делается! Стало
быть, ныне замораживают всех подряд, а не только пригово­
ренных к высшей мере. То есть кого навсегда, кого на время.
Нагрешил на два года — два года и отлежишь... Да, но в чем
тогда смысл наказания? Закрыл глаза тогда — открыл сейчас.
А в промежутке вроде ничего и не было. Хотя... Проведи он эту

ОТМ ОРОЗОК

223

пару лет на зоне, вышел бы вполне оформившимся преступ­
ником, даже если осудили несправедливо. А так .— каким был,
таким остался... Разве что сильно обиженным. Вроде меня.
И еще одно: изолируют-то от кого? От общества. То есть
общество целых два года может спать спокойно. Опять же
экономия государственных средств: ни охранникам не надо
платить, ни новых тюрем строить...
А знаете, решение-то, пожалуй, мудрое...
— А зачем нам отвернуться велели?
— Видите ли... — несколько смутившись, объясняет
Бобби Сергеевич. — Несколько раз отсюда уже бежали...
Останавливаюсь в остолбенении.
— Отсюда?! Из жидкогоазота?
— Нуда...
Пытаюсь собраться с мыслями:
— Это что ж... Лежит-лежит — и вдруг...
Бобби Сергеевич с понимающей улыбкой смотрит на мою
ошарашенную физиономию.
— Ну, не сам, конечно... — объясняет он. — Побег под­
страивают снаружи. Для начала пытаются разузнать код. Ком­
бинацию знаков. Ну, вы сами сейчас видели — служитель на­
бирал...
— А-а... — оторопело киваю я. — Вот почему нам отвер­
нуться велели...
— Совершенно верно. Чтобы не подсматривали.
— То есть злоумышленники набирают код, вынимают
гроб, увозят... Так просто?
— Н-ну... иногда подкупают сотрудников... Но с этим мы
боремся.
— Хорошо. Увозят. А дальше?
— А дальше пытаются разморозить своими средствами.
Нелегальным путем.
— И как? Удачно?
— Бывает, что и удачно. А бывает, и нет. Всяко бывает...
Коридор внезапно сламывается под прямым углом. За по­
воротом открывается точно такой же туннель со стенами из
торцов. В колечко на ближней от меня табличке слева встав­

224

ЕВГЕНИЙ ЛУКИН

лены две свежие гвоздики. Ах, вот это зачем... Надо полагать,
родственники приносят.
Вскоре догадка моя подтверждается: из глубины коридора
навстречу нам движется небольшая группа... видимо, экскур­
сантов. Ни одной серой робы, все одеты по-разному, кое у кого
в руках цветы. Возглавляет процессию девушка в трауре.
Черная шляпка, черная вуалетка. Сорок один год назад так
одевались организаторши похоронных церемоний.
— Не отставайте! — говорит она кому-то. — Имейте
в виду, заблудиться здесь проще простого! Мы с вами при­
ближаемся к сектору коррумпированных...
По-моему, ее не слушают. Озираются, читают надписи на
табличках.
— Ой!.. — раздается жалостливый женский голос. —
Смотрите: Валя Протопопова! Я ж ее знала, мы с ней в па­
раллельных классах учились!
И, отчислив из букетика пару гвоздик, экскурсантка встав­
ляет их в колечко.
* * *
Вскоре мы оказываемся в маленьком и совершенно пу­
стом кабинетике без окон. Точь-в-точь моя одиночная палата:
светящийся потолок, зеркальная дверь. Вся разница: вместо
койки — письменный стол и три полукресла.
— Задерживается, однако, — сокрушенно констатирует
Бобби Сергеевич.
— Кто?
— Следователь. Но это, знаете, даже к лучшему. Успеем
потолковать о ваших делах. Присаживайтесь...
Присаживаюсь. Он — тоже, причем не за стол. Видимо,
кабинетик принадлежит не ему, а кому-то другому. Очевидно,
следователю.
— Вот вы в прошлый раз спросили, почему так долго... —
мягко начинает мой куратор. — Были, были обстоятельства...
О проделках сторонников смертной казни я вам уже рас­

ОТМ ОРОЗОК

225

сказывал. Так вот, имелись еще как минимум две помехи.
Первая — наследники...
И становится мне зябко.
— Ой... — невольно выдыхаю я, мысленно перебирая всех
моих родственничков, будь им пусто!
— Да-да... — скорбно кивает Бобби Сергеевич. — И их,
согласитесь, можно понять: только-только улучшили свое бла­
госостояние — и на тебе! Получите усопшего обратно!
— Сильно возмущались?
— Не то слово! Понастрочили протестов — с этим еще
предстоит разбираться... Но вы не беспокойтесь. Думаю, раз­
беремся. Спохватились-то они поздновато...
— А вторая помеха? -г- спрашиваю с тревогой.
— Вторая тоже связана с экономикой. Но и тут уже все ре­
шено. Вам ведь теперь как необоснованно замороженному при­
читается компенсация... за моральный и материальный ущерб.
— Какая?
И Бобби Сергеевич оглашает сумму, настолько непо­
мерную, что я поначалу ушам своим не верю — переспра­
шиваю. Но нет, никакой ошибки, все расслышано правильно.
Видимо, пока я спал условно вечным сном, инфляция в от­
личие от меня не дремала.
— А сколько это будет... по тогдашнему курсу?
Сумма приуменьшается, но все равно остается откровенно
грандиозной.
— Знаете что... — решительно говорю я. — Отметьте
там у себя: никаких претензий к наследникам своим не имею!
Рыбка задом не плывет...
Бобби Сергеевич потрясен.
— Господи... — еле выговаривает он, чуть отшатнувшись
и глядя на меня едва ли не с благоговением. — Да что ж вы
за человек такой!..
* * *
Зеркальная дверь отворяется, и входит следователь.
— A-а, явились?.. — недобро произносит он, бросая на
стол древнюю картонную папку с траурно-черным оттиском:

226

ЕВГЕНИЙ ЛУКИН

«Дело №...» (надо полагать, совсем уже кого-то допотопного
разморозили).
Следователь относительно молод, но крайне утомлен и рас­
сержен. Плюхается в свое полукресло за столом и с непри­
язнью смотрит на Бобби Сергеевича.
— Как же ты меня достал... — цедит он. — Как же вы все
меня достали! Правозащитники хреновы!..
Бобби Сергеевич отвечает ему умильной улыбкой.
— Ну вот... — укоризненно говорит он. — А я тебя обра­
довать хотел...
— Обрадовать?! — взвивается тот. — Мало мне ны­
нешних бандюганов, а тут еще ты со своими мерзляками!..
— Да погоди ты, — пытается урезонить его мой друг
Бобби. — Досказать дай...
Не дает:
— Вы чего добиваетесь? Чтобы Холодильник совсем опу­
стел? Опустеет!
— Так на вас же работаем. Есть теперь куда класть.
— Ну, вот кого ты привел? — не слушая, бушует следова­
тель. — Кого ты мне привел? Смотрел я его дело! Ну подста­
вили, ну... И где я подставщика этого буду теперь искать? Либо
помер давно, либо тоже лежит... зябнет... — Хозяин кабинетика берет себя в руки, малость успокаивается. — Ладно... —
бурчит он. — Садись пиши заяву...
Последняя фраза, судя по всему, адресована мне.
— Не буду, — говорю я.
Бобби Сергеевич сияет. Следователь недоверчиво смотрит
на него, на меня, опять на него.
— Не понял...
— Чего ты не понял? Не будет он...
— Почему?
— Не хочет. Оживили — и счастлив. Всем все простил...
Следователь, однако, еще не верит нежданной удаче.
— Погоди... — бормочет он. — Но дело-то еще не за­
крыто...
— Какое дело? О подставе, что ли? Если нет заявления от
потерпевшего, то и дела нет!

ОТМОРОЗОК

227

Несколько мгновений следователь сидит неподвижно.
Затем встает, подходит к зеркальной двери и указательным
пальцем чертит на ней косой крест. Упирается ладонью, про­
веряет, закрылась ли. Закрылась. Надо же, до чего у них тех­
ника дошла! Оборачивается. Это уже совсем другой человек:
приветливый, радушный.
— Ребята... — растроганно говорит он. — Ну просто нет
слов... Давайте отметим...
Лезет в стол, выставляет початую бутылку бренди. Тут же
спохватывается:
— Или ему нельзя еще?
— Да можно, наверное... — без особой убежденности в го­
лосе отвечает за меня Бобби Сергеевич. — Если немножко...
* * *
Минут через десять мы уже лучшие друзья, и следователя
можно называть просто Костиком.
— Нет, правильно ты все решил, правильно... — заверяет
он меня. — Ну, сам подумай: сорок один год! Концов не сы­
щешь...
— Да и с наследством тоже, — добавляет Бобби. — Там
наследство-то, между нами, с гулькин нос... А крови бы себе
попортил — ой-ей!..
— Да разве ж в этом дело?.. — Я уже оттаял окончательно
и могу принять участие в беседе.
— И в этом тоже...— Костик разливает по третьей. Рю­
мочки у него крохотные, так что ничего страшного со мной,
думаю, не стрясется. Главное — язык не распускать.
— Я вот другому удивляюсь, — признается он. — Что ж
у вас там сорок лет назад за менты такие были?
— Сейчас, что ли, лучше? — вспыхивает Бобби. —
На себя глянь! Что ни пересмотр — то скандал... Вот пото­
му-то, — назидательно добавляет он, — мы вас, следаков,
и достаем. А иначе где сядешь, там и слезешь...
Похоже, подобные перепалки у них случаются постоянно.
Под рюмку бренди.

228

ЕВГЕНИЙ ЛУКИН

— Ну, ты тоже сравнил! — вскидывается в свою очередь
Костик. — Да ни за что бы сейчас такое не прокатило!.. Дело
читал? Читал! Ежу ведь понятно, что все улики были подбро­
шены...
Я лишь усмехаюсь, слушая их.
Подброшены... Разумеется, подброшены! Я их для того
и подбрасывал, чтобы подумали, будто кто-то меня подстав­
ляет. Сам себя, короче, обвел... А насчет ментов Бобби, ко­
нечно, прав. Охота им была мозги напрягать! Улики есть?
Есть. Значит, виновен.
Хорошо еще, при исполнении приговора догадался всей
правды напоследок не брякнуть. При свидетелях.
Так что незачем бога гневить. Все хорошо, что хорошо кон­
чается. И денежку дадут, и нычка с музейным антиквариатом
в лесу прикопана... Нет, нычку теперь, пожалуй, извлекать не
стоит. При такой компенсации... Лучше лишний раз не под­
ставляться. Пусть лежит. На черный день.

Андрей Щ ербак-Ж уков

МОЛОДОЙ БОГ, ИЛИ
ЧУДОВИЩЕ ПОСЛЕ ЗАВТРАКА

Автор благодарит з а пом ощ ь
О льгу К ам арго

СА Ш А

— Ты только посмотри, какой парень! Какая симпатичная
физиономия! — завлаб Самсоныч произнес это с такой
гордостью, словно демонстрировал своего сына или внука.
Ну, в крайнем случае породистого пса. — Не, ну, конечно,
кто-нибудь мог бы сказать, что это страшная морда... Или,
при лучшем раскладе, рожа... Но мы-то с вами понимаем эту
красоту. Да ведь?
У заведующего лабораторией Биологических аномалий,
которую в Научно-исследовательском институте прикладной
биологии называли «Дом Потеряшек», Вадима Самсоновича
Колобродского была такая странноватая манера — постоянно
переходить с обращения на «ты» к обращению на «вы». Он во­
обще был человеком странноватым, однако в НИИ его все лю­
били. И так и называли — завлаб Самсоныч. Многие из других
отделов даже не знали его фамилии. А некоторые даже имени.
— Вот. Глядите. Поймали, арестовали, как говорится, ве­
лели паспорт показать... Ну а у него, естественным образом,
паспорта нету. У него все такое противоестественное... Ну а на
монету мы согласиться не могли. Теперь вот исследуем.
— Ему не тесно? — невпопад спросил Саша, поправляя
очки.
— Отнюдь! Ему тут очень даже удобно. Я бы сказал,
вольготно, — заверил завлаб Самсоныч. — Есть заблу­
ждение, которое тянется еще от зоозащитников прошлого,

230

АНДРЕЙ ЩЕРБАК-ЖУКОВ

мол, зверю лучше на свободе. Отнюдь! В неволе все животные
живут гораздо дольше, чем в природе. И биоаномалии тут не
исключение.
Биологические аномалии в Москве начали появляться по­
степенно. Их сотрудники метрополитена начали находить на
станциях по утрам. Они выглядели странно — походили на
животных средних размеров. Чаще всего попадались похожие
на собак, однако у них каким-то невообразимым огнем го­
рели глаза. За это их прозвали лампесики. Вели себя они так
же странно, как выглядели. Нечетко ориентировались в про­
странстве, тыкались головами в стены, то падали, то вставали...
В общем, были какими-то потерянными. За это их так и про­
звали — потеряшки. Агрессии к людям они не проявляли.
Скорее наоборот — вызывали жалость и сострадание.
Общество к потеряшкам отнеслось спокойно, в массе своей
даже равнодушно. Однако что-то с ними надо было делать — '
все же тоже твари, хоть и неизвестно еще, земные ли, божьи
ли. Тем более что со временем стали появляться человекопо­
добные особи. Они были такими же безобидными, жалкими,
потерянными. Поэтому-то и была сформирована в НИИ при­
кладной биологии эта самая лаборатория Биологических ано­
малий. Поэтому-то ее и прозвали в институте «Домом Поте­
ряшек». Если у особи были явные признаки мужского пола,
их звали биоаномалами. У этого были.
Парень, которым так хвастался завлаб Самсоныч перед
Сашей, появился совсем недавно и по многим признакам от­
личался от всех потеряшек, появлявшихся прежде. Хотя он так
же, как и все его предшественники, нелепо тыкался физионо­
мией в стену — в данном случае в панно с аллегорическим
изображением народов Советского Союза на станции «Боро­
вицкая»...
Под прозрачным куполом сидело существо... Если не ска­
зать чудовище. Но мы-то с вами, как сказал завлаб Самсоныч,
понимаем... Саша был из тех, кто понимает. Он уже несколько
лет занимался изучением биоаномалий в Краснодарском фи­
лиале НИИ прикладной биологии и вот теперь подал заяв­
ление на перевод в центральный, московский офис.

М О Л О Д О Й БОГ, ИЛИ ЧУДОВИЩЕ ПОСЛЕ ЗАВТРАКА

231

Завлаб Самсоныч раскачивался на каблуках, сложив руки
на груди:
— Ну, что, молодой человек, вы можете о нем сказать?
Саша смутился, он понимал, что от его ответов будет зави­
сеть, примут ли его на работу в лабораторию. Он чуть заколе­
бался, но ответил честно:
— Вы знаете, мне никогда раньше не приходилось сталки­
ваться ни с чем подобным... И даже читать ни о чем таком не
доводилось... Даже слышать...
— Браво! — завлаб Самсоныч расцепил руки и заапло­
дировал. — Правильный ответ! Это хорошо, что вы не стали
вилять и что-то там фантазировать... С таким раньше не стал­
кивался никто. Это абсолютно уникальный экземпляр!
Экземпляр этот по форме напоминал пирамиду, сильно
расширяющуюся книзу. На этом основании биоаномал сидел,
вытянув вперед и чуть расставив две ноги, отдаленно напо­
минающие человеческие. Точнее, такие ноги могли бы быть
в каком-нибудь мультике или комиксе, скажем, у людоеда или
циклопа. Рук у него было четыре, и он всеми ими брал из
большой тарелки фрукты и отправлял их в огромный рот, на­
ходящийся на такой же огромной голове, вершащей пирамиду
и покрытой несколькими рядами глаз.
— Голова... — только и произнес Саша.
— Да! — снова зааплодировал завлаб Самсоныч. —
Вы зрите в самый корень. У этого биоаномала непривычно
большая голова. По отношению к телу...
— Может быть, это детеныш? — предположил Саша. —
У детенышей многих животных голова по отношению к телу
больше, чем у взрослых особей... Вы же знаете...
— Да, мы тоже об этом думали. Скорее, подросток... Строго
говоря, этому может быть два объяснения. Либо это действи­
тельно, детеныш или, по крайней мере, молодая особь... Либо
его интеллект и прочие мозговые способности заметно пре­
вышают человеческие. Помните головастых инопланетян из
старой фантастики? Вот только бы понять, подо что заточен
это пришлый интеллект... В любом случае с ним нужно быть
очень внимательным и осторожным. Однако пока мы не полу­

232

АНДРЕЙ ЩЕРБАК-ЖУКОВ

чили явных доказательств ни одной из этих гипотез. Хотя мы
его между собой называем Молодой бог. Ну, разве он не бог?
Посмотрите, сколько в нем достоинства.
Завлаб Самсоныч буквально сиял гордостью за своего по­
допечного.
— Он говорит? Какие-то звуки издает? — спросил Саша.
— Урчит.
— Урчит?
— Да, урчит. Иногда удовлетворенно, иногда неудовлет­
воренно. Ну, то есть — иногда довольно, иногда недовольно...
И все.
Саша Припаров, молодой человек лет двадцати пяти —
двадцати семи, довольно высокого роста, худощавый, шатен,
выпускник биологического факультете Кубанского государ­
ственного университета, внимательно всматривался в био­
аномала сквозь толстый прозрачный купол. Всматривался ли
в тот момент биоаномал в Сашу Припарова? Трудно сказать.
При таком количестве глаз трудно точно сказать, куда и на что
он смотрел. Скорее всего, во все стороны одновременно и еще
немного вовнутрь. Вовнутрь себя? Вовнутрь существ и пред­
метов вокруг? Вовнутрь времени?
— Не стесняйтесь, коснитесь рукой купола, — предложил
завлаб Самсоныч. И Саша послушно протянул руку и положил
ладонь на теплый суперпрочный пластик. Молодой человек
почувствовал легкую вибрацию и увидел, как все глаза био­
аномала устремились на него.
Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. После
чего чудовище заурчало.
— Удовлетворенно! — сказал завлаб Самсоныч.
— Что?
— Удовлетворенно урчит. Берем тебя к нам в коллектив.
Младшим научным сотрудником. Я, конечно, и раньше к этому
склонялся... Но есть у нас негласное правило: если Молодой
бог урчит удовлетворенно, это добрый знак, значит, все будет
хорошо. С понедельника выходи на работу.

М О Л ОД ОЙ БОГ, ИЛИ ЧУДОВИЩЕ ПОСЛЕ ЗАВТРАКА

233

Л И ЗА

Снова утро, и снова понедельник. Многие не любят по­
недельники, есть шутки по этому поводу. Но только не Лиза.
Она — трудоголик и радуется тому, что пора идти на работу.
Правда, разговоров и общения она, насколько может, избе­
гает. Зато у себя в компьютере она творит красоту, забывая
об окончании рабочего дня.
Для нее красота — это точность расчетов, четкость чер­
тежей, устойчивость и выверенность моделей. Лиза привыкла
учитывать многое, всю свою профессиональную жизнь она за ­
нималась созданием и тестированием агросистем. Как шаг за
шагом меняется структура мироздания, а иногда и нарушаются
законы, когда-то незыблемые? Как попытаться предсказать
дальнейшие изменения? Красота — это когда надолго угадала
дальнейшее развитие.
В последнее время она стала обращать внимание и на свою
схему поведения. Все предсказуемо и обыденно, только... У нее
сложилось впечатление, что само время вокруг меняется —
где-то убыстряется, а где-то — наоборот. Сам физический мир
претерпевает совсем уж непредсказуемые метаморфозы... Но
что это значит для исследователя? Что можно между делом
отследить течение времени, ведь дни похожи один на другой,
особенно будни. Или не похожи?
А еще ей часто снятся странные сны. В них мало картинок,
зато много звуков, запахов, еще каких-то иных, вполне не­
винных ощущений. Вот и в сегодняшнем сне ее будто куда-то
несло огромное чудовище. Не такое, каких показывают в кино
и сериалах.
Во сне Лиза не видела чудовища, но чувствовала его мощь
и силу, то, как оно мерно и быстро двигалось, а еще... Слышала
его довольное урчание. Сильнее всего его звуки напоминали
мурчание огромного кота, крупнее тигра или льва, любого
другого животного. Но оно явно живое, теплое и какое-то
успокаивающее... Безвременное, что ли. С ним не ощущается
время или спешка... Ты в любом случае везде успеешь. Даже
не стремясь куда-то успеть.

234

АНДРЕЙ ЩЕРБАК-ЖУКОВ

Лиза потянулась. 6.00. Пора просыпаться, приходить в со­
знание... Неспешно и со вкусом. Сначала почитать книжку
и послушать музыку. В 7.00 поставить чайник и расчесаться,
почистить зубы. После — заварить чай и принять душ, пока чай
заварится. Вот можно и завтрак приготовить, горячие бутер­
броды. Берем хлеб, немного масла, кружок колбасы и ломтик
сыра и кладем в микроволновку. Лиза радовалась, что когда-то
приучила себя завтракать. И приготовление, и особенно пое­
дание бутербродов сильно помогает проснуться и неизвестно
почему, но поднимает настроение. Привычные движения ка­
ждое утро, даже по выходным. Только встать можно позже
и никуда не бежать...
Одежда приготовлена с вечера. И как обычно, в 8.00 Лиза,
покрутившись перед зеркалом, надела блузку, строгий костюм.
Офисная работа не предполагает фантазии в гардеробе. Даже
странно бы выглядело, приди она в гавайке и джинсах. Снова
расчесалась, подкрасила губы, прыснула духами, взяла те­
лефон, сумку и, улыбнувшись себе, вышла из квартиры. За­
крыла дверь, спустилась на улицу и двинулась к метро.
Один день похож на другой, хоть по часам сверяй шаг за
шагом. Как пресловутое колесо с белкой — в понедельник
ускоряется, в пятницу вечером замедляется. Когда едешь на
работу к определенному времени, даже в транспорте встре­
чаешь одних и тех же людей.
Все как всегда, вот только сегодня, пока тряслась к метро
в электробусе, возникло предвкушение чего-то хорошего.
Лиза любила ветку метро, по которой ездила на работу,
считала самой красивой и чистой. На турникете оказалось, что
закончилась проездная карточка, пришлось пополнить. В 9.00,
а не в привычные 8.50 Лиза встала на эскалатор... И отключи­
лась от жизни, ушла в свои мысли. Туда, где невидимое доброе
чудовище несет ее мерно и быстро. Только теперь она еще
и разговаривает с ним, а оно довольно урчит в ответ. Ей ка­
залось, проходит полчаса в дороге, а на самом деле несколько
больше. И так — ежедневно. В 9.45 Лиза вышла из метро
и вовремя, в 9.55, вошла в офис.

М О Л О Д О Й БОГ, ИЛИ ЧУДОВИЩЕ ПОСЛЕ ЗАВТРАКА

235

— Доброе утро, Елизавета, — поприветствовал шеф. —
Что, опять вас сегодня выгонять с работы в конце дня?
Понедельник. По другим будним дням он ограничивается
первой частью фразы...
День прошел как обычно. Вот только небольшая неудача:
когда Лиза выходила из метро, прямо у нее из-под носа ушел
электробус, придется ждать следующего. Да еще так нагло
проехал, переваливаясь с боку на бок, мимо нее.
За окном пронесшегося электробуса Лиза увидела моло­
дого человека в очках. Странно, подумала она, новое лицо,
раньше я его здесь не видела.
А как же ощущение прекрасного, вдруг вспомнила она,
пока шла от метро домой. Так произошло же! Ей в магазине
приглянулся симпатичный жакет... Надо завтра по дороге с ра­
боты зайти и померить. Если не забудет и не очень поздно
уйдет из офиса.
САШ А

Понедельник. Первый рабочий день. Саша не любил рано
вставать. Поэтому он заранее четко рассчитал время от вы­
сотки НИИ прикладной биологии до общежития, в котором
ему выделили отдельную комнату. Как это часто бывает, сам
институт в центре, а его общежитие на окраине. Впрочем,
бывает и хуже. А тут всего минут десять на электробусе, зато
потом по прямой на метро... Часов в девять надо быть у метро,
полчаса кладем на электробус вместе с ожиданием. В утренний
час никакое мобильное приложение не помогает точно рассчи­
тать, когда прибудет транспорт. Значит, выйти надо в 8.30. На
сборы и завтрак хватит часа. Но никак не меньше. Стало быть,
подъем в 7.30.
Расчет оказался верным, строго в 9.55 Саша вошел в здание
НИИ прикладной биологии.
— О-о-о! Доброе утро, — встретил Сашу на пороге ла­
боратории завлаб Самсоныч, который всегда приходил за ­
ранее. — Мойте руки, стерилизуйтесь, надевайте халат
и — за приборы, за приборы... Сегодня будем измерять элек-

236

АНДРЕЙ ЩЕРБАК-ЖУКОВ

тромагнетическую активность нашего Молодого бога. Я кручу
ручки, вы снимаете показания. Уяснили? Все очень просто, но
от этого не менее интересно.
— Да чего ж тут неясного, — улыбнулся Саша. — Спра­
вимся.
Полдня пролетело словно пять минут...
Сходили в институтскую столовую. Вернулись в лабора­
торию.
Несмотря на то что в столовой был отличный компот из
сухофруктов, по традиции сели выпить чайку. За чаем завлаб
Самсоныч вдруг сказал Саше:
— Вы знаете, мне иногда кажется, что наш Молодой бог
не только подросток, но еще и шалун, хулиганистый такой пар­
нишка. Он, конечно, молодой, но — бог, это точно...
— Ну, бог он или не бог — это бог его знает... — ответил
Саша. — Ведь давно ученые заметили, а юмористы подхва­
тили: ученые изучают поведение обезьян, а обезьяны изучают
поведение ученых. Помните шутку про обезьяну, которая го­
ворит своей подруге: «Эти люди поддаются дрессировке. Вот
смотри, я сейчас нажму на кнопку, и этот человек принесет
мне банан».
— Это-то конечно... — задумчиво произнес завлаб Сам­
соныч. — Это общеизвестный факт. Но тут что-то более
сложное... Бог он, бог...
— Вы, конечно, знаете поэта Андрея Вознесенского... Хотя
бы по рок-опере « “Юнона” и “Авось” », написанной по мо­
тивам его поэмы... У него есть не очень известное короткое
стихотворение: «Я иду по следу рыси, а она в ветвях — за
мной. Хищное вниманье выси ощущается спиной...» И в конце:
«Но стволы мои хитры, рыси — кры...»
— Да уж... Бог, бог... Смотри-ка, уже и перерыв кончился...
Допивай скорее чай — и за приборы, за приборы...
Домой Саша возвращался без приключений. Некоторые до
сих пор называют ветку, по которой ездит в НИИ Саша, пра­
вительственной. Мол, когда-то, до перестройки, по ней ночью
члены ЦК КПСС мчались за город на дачи... Поэтому и днем по

М О Л О Д О Й БОГ, ИЛИ ЧУДОВИЩЕ ПОСЛЕ ЗАВТРАКА

237

ней поезда ходят с особенной стабильностью. Хотя, конечно,
это городской миф.
Заходя в метро, он взглянул на часы. 19.15. Выходя, тоже
посмотрел. 19.45. Всего полчаса в пути! Неожиданно.
Выйдя из метро, Саша увидел электробус, стоящий, образно
говоря, под парами. Он чуть-чуть подбежал, залез в салон,
устроился у окошка, и машина, переваливаясь с боку на бок,
тронулась. Когда водитель крутил вираж по краю площади,
Саша увидел девушку, только что вышедшую из метро. Она
явно тоже спешила на электробус, но, увы, не успела — не
судьба. Машина понеслась, как гоголевская тройка... А чего ей?
В этот момент под прозрачным куполом в НИИ прикладной
биологии заурчал Молодой бог. Неудовлетворенно.
Л И ЗА

Снова утро, снова 6.00. Лиза потянулась — пора просы­
паться. Сон, в котором ее мерно и быстро несло невидимое чу­
довище, остался позади. Теперь она будто бы качалась на ка­
челях, потом ехала в вагоне метро, и только огромное сильное
существо ощущалось совсем близко.
Опять начинается круг, ускоряется колесо. 7.00. Пока Лиза
чистит зубы, закипает чайник. Заваривается чай, а она —
в душ. А после — завтракать. Это ведь важно — возвращаться
из сна в явь по привычной, отработанной годами программе.
Блузка, офисный костюм — оделась, расчесалась, подкра­
силась, надушилась. Проверила время — 8.20. Улыбнулась,
взяла телефон и сумку, закрыла дверь. Спустилась и вышла на
улицу, дошла до метро, спустилась по эскалатору...
Интересно, подумалось Лизе, а будет ли сегодня предвку­
шение чего-то прекрасного? Этот день похож на любой другой
будний день. А что меняется? Есть ли место чуду? Погода
разве что, весна на подходе, скоро начнет таять снег. Надо бы
в выходные пойти погулять по городу.
Лиза встала на эскалатор в 8.50 и привычно отключилась
от реальности. Вновь мерное постукивание, спокойствие и ка­
кое-то сонное оцепенение. Она, как и большинство людей

АНДРЕЙ ЩЕРБАК-ЖУКОВ

238

в метро, думает, что прошло полчаса... Поднимается на эска­
латоре, выходит на улицу.
— Доброе утро, Елизавета, — привычно поприветствовал
шеф в 9.50. — Что, опять вас сегодня выгонять с работы
в конце дня?
День как день. Начался и кончился.
Пока Лиза шла от офиса к метро, внезапно увидела в ви­
трине магазина и купила желанную книгу. Хотела зайти в кафе,
поесть, почитать... Да раздумала, дома за чаем почитает. Поздно
уже, наверное. Посмотрела на часы: 19.15.
Выйдя из метро, снова посмотрела на циферблат: 20.00.
Странно. Всегда эта поездка занимала час. Это только кажется,
что полчаса... А тут вдруг — сорок пять минут. Странно...
На этот раз с транспортом повезло. Только Лиза вышла из
метро — стоит готовенький электробус. Только она села —
транспорт тронулся. Лиза посмотрела в окно и увидела того
самого парня в очках, что вчера сидел в электробусе, который
уехал прямо у нее из-под носа. На этот раз не повезло ему, ну
что ж — будет ждать следующий.
САШ А

Послеобеденное чаепитие в лаборатории Биологических
аномалий НИИ прикладной биологии снова вылилось в аб­
страктную беседу.
— Вадим Самсонович, — обратился вдруг Саша к стар­
шему коллеге, — вы всегда приходите в лабораторию загодя...
У вас есть семья? Простите за нескромный вопрос...
Завлаб ответил не сразу:
— Да что там извиняться... Нет у меня семьи. Не сложи­
лось. То были проблемы с жильем, то учился, то работал... Все
по часам. Помню, когда был таким, как ты, только пришел
в институт, нравилась мне одна девушка... Но мы никак не
могли с ней встретиться. Что-то все время мешало. А помочь
было некому...
Саша не нашелся, что бы ему ответить. Возникла не­
большая пауза, которую прервал сам завлаб Самсоныч.

М О Л О Д О Й БОГ, ИЛИ ЧУДОВИЩЕ ПОСЛЕ ЗАВТРАКА

239

— Значит, говоришь, мы идем по следу рыси, а она
в ветвях — за нами... — задумчиво произнес он. — А потом —
кры...
— А вы говорите, мол, бог, бог... — в тон ему проговорил
Саша. — Значит, он должен помогать людям?
— Возможно. Помнишь, я тебе говорил, что ему у нас
нравится?
— Ага.
— Я, кажется, начинаю понимать, почему ему у нас нра­
вится...
— И почему?
— Ему нравится то, что мы его изучаем. Точнее, то, что мы
с ним контактируем, общаемся. Ему льстит наше внимание.
А другого общения он в своей жизни не знал...
— Льстит?
— Да. Мне кажется, он тщеславен. Как подросток.
— О как даже...
Завлаб Самсоныч достал ленту с расшифровкой записи
электромагнетической активности Молодого бога.
— Вот смотри, — ткнул пальцем завлаб Самсоныч. —
Видишь этот всплеск? Это я его назвал богом... И вот еще.
Саша внимательно вгляделся в распечатку.
— Да-а-а... И вот здесь тоже.
— А раз ему нравится, то он может и помогать... Ой! Ты
смотри, обеденный перерыв кончился. Да не может такого
быть — даже чай не остыл. Раньше за час столько всего об­
говорить успевали, а теперь едва ухитрились сходить в сто­
ловую...
— Раньше — это когда? — спросил Саша.
— Ну, раньше... Скажем, месяц назад. До того, как у нас
появился этот парень... — задумчиво произнес завлаб Сам­
соныч. — Ну что ж — за приборы, за приборы...
День прошел незаметно... Тьфу ты, какой штамп! Но ведь
это же сущая правда: день прошел незаметно...
Входя в метро, Саша уже специально заметил время и, вы­
ходя, снова посмотрел на часы. Сел, как обычно, в 19.15, а вот
вышел в 20.30. Час пятнадцать! Неужели и на правитель­

АНДРЕЙ ЩЕРБАК-ЖУКОВ

240

ственной ветке тоже не все так стабильно, как пишут газеты?
Или дело в чем-то другом? Надо рассказать Вадиму Самсо­
новичу.
Удивленный Саша поднял взгляд от часов и увидел ухо­
дящий электробус. А в нем за стеклом — ту самую девушку...
В этот момент под прозрачным куполом в НИИ прикладной
биологии заурчал Молодой бог. Неудовлетворенно.
Л И ЗА

Утро. И все уже не так. Лиза проспала и не успела ни по­
читать, ни позавтракать. 9.00. Быстро! Чай, душ, оделась...
И в 9.30 закрыла дверь квартиры и выскочила из дома.
Весна все громче и ярче заявляет свои права, снег растаял.
Но Лизе сегодня не до этого. Она торопится спуститься в метро.
Вышла и бегом до работы. Все сбилось, и нет времени прислу­
шаться к ощущениям, поговорить с чудовищем. Быстрее, еще
быстрее, опоздала, но хоть бы не так сильно! В 10.05 Лиза,
с выражением виноватости на лице, влетела в офис...
— Ничего-ничего, — успокоил расстроенную девушку
шеф. — Раз в жизни и тебе можно опоздать... Как говорится,
учи человека, лечи человека, а он все равно хоть раз да опо­
здает... Тем более что у нас сегодня особенный день — за­
крываем проект. Закрываем досрочно! И с завтрашнего дня
вся группа отправляется в отпуск. Хотя бы на неделю. Я так
решил! Заслужили.
Так все и вышло.
Вечером Лиза шла к метро непривычно спокойно, не торо­
пясь. Рассматривала улицы, увидела наконец весну. Она вы­
брала длинную дорогу, насквозь через сквер. Можно погулять
впервые за долгое время...
Но вдруг она ощутила какое-то беспокойство. Чудовище?
Оно волновалось! Словно оно ждало, когда Лиза войдет
в метро. И она поспешила.
Заходя в фойе, кинула взгляд на часы. 19.40. Подумала:
«Как я загулялась». Выходя, снова посмотрела на циферблат.

М О Л О Д О Й БОГ, ИЛИ ЧУДОВИЩЕ ПОСЛЕ ЗАВТРАКА

241

20.00. Так быстро она никогда не добиралась. Что же проис­
ходит?
Но думать об этом было некогда — Лиза увидела элек­
тробус, вот-вот готовый отойти. И она побежала...
СА Ш А

Александр Припаров, как всегда, вошел в лабораторию
минута в минуту. Завлаб Самсоныч уже ждал его, он, как из­
вестно, всегда приходил заранее.
— Доброе утро. Мойте руки, стерилизуйтесь, надевайте
халат — и за приборы, за приборы...
— Погодите, Вадим Самсонович. Я хотел вам сказать
важную вещь. Я стал замечать временные аномалии. Я когда
возвращаюсь домой, еду на метро то час, то сорок пять минут,
а то и того меньше... А иной раз и больше часа. Метро ведь не
автобус, оно, по идее, должно ходить четко...
— Любопытно, — задумчиво произнес завлаб Сам­
соныч. — А я вот все удивляюсь, почему обеденный перерыв
кажется все короче...
Саша и завлаб Самсоныч не сговариваясь посмотрели на
прозрачный купол. Молодой бог, как обычно, уплетал фрукты.
— Мне кажется, что Молодой бог без нас скучает, — за­
метил завлаб Самсоныч.
— Знаете, Вадим Самсонович, иногда мне кажется, что
наш подопечный... как бы это сказать... не сам по себе...
— Что?
— Словно бы он с кем-то связан. С кем-то оттуда, откуда
он прибыл в наш мир.
— Связан, говоришь... Жаль, нет у тебя пока что нуж­
ного допуска, но когда-нибудь я расскажу тебе все, что нам
известно про то, откуда они, по всей вероятности, приходят...
А пока — за приборы, за приборы...
Рабочий день близился к концу. Завлаб Самсоныч раньше
обычного прекратил работу и засел за телефон. Потом сказал
Саше:
— Пойду на доклад к начальству. Тебя отпускаю пораньше.

242

АНДРЕЙ ЩЕРБАК-ЖУКОВ

— К какому начальству?
— К самому нашему высокому... Давай-давай, собирайся.
Мне еще бумаги подготовить надо.
Ошарашенный Саша дошел до метро и уже скорее по при­
вычке взглянул на часы. 18.30. И выходя, снова посмотрел.
20.00! Полтора часа в пути! Такого еще не было! Так долго он
еще никогда не добирался. Что же происходит?
Но думать об этом было некогда — Саша увидел элек­
тробус, вот-вот готовый отойти. И он побежал...
СА Ш А И Л И ЗА

Вот он, электробус. Вот она, дверь. До нее всего пара
шагов... Но вдруг неожиданный толчок в плечо. Саша и Лиза
сталкиваются у самой двери транспорта... Поднимают глаза
друг на друга. Их взгляды сталкиваются.
— Мне кажется, мы знакомы? — неожиданно для самой
себя спросила Лиза.
— Нет, вряд ли, я совсем недавно в Москве...
— Ну, так давайте познакомимся.
— Давайте... Меня Саша зовут, — сказал молодой че­
ловек и стеснительно поправил очки.
— А меня Лиза, — сказала девушка и рассмеялась в голос.
И про себя заметила, что так не смеялась давно.
И тут дверь электробуса закрылась, и тот тронулся с места.
— Мы упустили автобус, — заметила Лиза. Но как-то
равнодушно она это заметила, без всякого сожаления.
— Тогда давайте пойдем пешком, — предложил Саша. —
Давайте будем гулять.
— Давайте будем гулять, — ответила Лиза.
В этот момент под прозрачным куполом в НИИ прикладной
биологии заурчал Молодой бог. На этот раз по-другому. Удов­
летворенно.

Ульяна Волина
ТОЧНОЕ БУДУЩЕЕ

На конференции по вопросам ф антастики «РосКон-2023»
э т о т рассказ победил в мастер-классе «Конструирование
будущего». Ульяна Волина сумела вписать в относительно
небольшой объем и хардкорную научно-фантастическую
идею, и производственную драму, и человеческую трагедию,
и все э т о — с четко выдержанной «правдой характеров»,
психологической достоверностью.
М астер обошелся с текстом безжалостно: первым
делом он спросил, сколько времени авто р п отратил на свою
историю — целый день или все-таки два. Заметно было,
что рассказ сделан «на коленке», лишь бы успеть к сроку.
Естественно, т е к с т подвергли нелицеприятной редактуре,
а если по-простому, порвали на тряпочки. Аудиозапись
разбора — сплошной хохот. Но еще т а м слышны реплики:
«А в о т э т о — на пять баллов», «А за э т о тебе жирный
плюс», «А здесь очень верно подмечено».
В итоге рассказ «Точное будущее» обошел дюжину со­
перников, преодолев серьезную конкуренцию. Несмотря на
обилие мелких огрехов, он даже в черновом варианте был
полон жизни и показывал умение авто р а видеть людей, слы­
ш а ть их мысли и владеть своим главным инструментом —
русским языком. Наконец, рассказ честно отыгрывал и по­
ворачивал под неожиданным углом заданную тему. А ведь
Ульяна, строго говоря, не «писатель», она сценарист муль­
тиков и компьютерных игр. Но не будем делать никакой
скидки на это. Наоборот, проза Волиной, пока еще заметно
ученическая, уже сейчас с т о и т того, чтобы оценивать ее по
самому взрослому счету.
И когда Ульяна вышла на сцену «РосКона» за своей на­
градой, мастер сказал: надеюсь, мы увидим тебя здесь еще
не раз. Приходи за большими призами. Будем ж дать.
Олег Дивов

244

УЛЬЯНА ВОЛИНА

ристинка, как и любой взрослый разумный человек пяти
с половиной лет, осваивала двухколесный велосипед брата
вдумчиво и методично. Правда, пока ничего не выходило. Ко­
ленку пересекала алая царапина, правый локоть саднил,
а поднимать непокорную железяку с каждым разом станови­
лось все труднее. Кристинка задрала голову, словно просила
помощи у теплого летнего неба, вдохнула, собралась, серьезно
и грозно взглянула на строптивый велик. Одним ловким дви­
жением оседлала его и... Железный конь наконец покорился!
То-то! Кристинка наслаждалась победой и горделиво разъез­
жала, старательно глядя на дорогу перед собой, а не на небо,
которое как-то резко посерело и загрустило.
Прохладный ветер стал теплее. Так поначалу было даже
приятнее. Потом из теплого он стал жарким и вдруг — обжи­
гающим. Кристинка попыталась вдохнуть — и не смогла. Руки
прилипли к раскаленным рукояткам велосипеда.
Раздался треск, будто ломались кости у чего-то огромного
и невидимого, и мгновение спустя на Кристинку прямо с вы­
цветшего неба летел мужчина в камуфляже.
Кристинке показалось, что мгновение замерло, подарив
ей какое-то удивительное увеличительное зрение: словно на
застывшем кадре в кино, она видела только глаза. Серо-го­
лубые, широко распахнутые глаза мужчины с неба. Из-за во­
енной маски они казались огромными. Он летел на Кристинку,
раскинув руки, словно хотел ее обнять, а Кристинка смотрела
в огромные глаза и проваливалась в этот бездонный синий ко­
лодец, полный серых бликов.
В его глазах отражалось... Она не знала, как это назвать. То
ли звездное небо, то ли светлячки во тьме...
«Какие красивые, — подумала Кристинка, — как у до­
брого волшебника или рыцаря. Оказывается, такие бывают».
И мгновение спустя оглушающе больно хлопнулась плашмя
на асфальт и отключилась.
Когда она пришла в себя, мужчина с неба лежал со­
всем рядом, раскинув руки. Велосипед — искореженный, со
свернутым набок рулем, валялся у его ног. Кристина хотела

К

245

ТОЧНОЕ БУДУЩЕЕ

подняться — и не смогла: что-то острое вонзилось в ногу.
Обожженные ладони сильно болели.
Она подползла поближе к волшебнику. Долго смотрела
в распахнутые глаза-колодцы, их глубина успокаивала, даже
нога перестала болеть. Перевела взгляд на волосы: светлые,
чуть вьющиеся. Отодвинулась, рассматривая лицо, будто вы­
лепленное скульптором. Он был такой красивый и... живой.
Если не опускать взгляд ниже, на окровавленную грудь, раз­
дробленную руку и лужу крови, казалось, что мужчина просто
отдыхает. Бурое пятно растекалось по асфальту, словно пыта­
лось повторить форму облака, с которого пришел волшебник.
И сам он, казалось, смотрит в облака, пытаясь угадать свое.
Потому и не моргает, и плывут в невыразимых глазах неторо­
пливые облака.
Кристинка не сразу поняла, что он умер, а когда поняла —
не вскрикнула. Прилегла рядом. Слабость обволакивала ее
сонным равнодушием. Осколок снаряда попал в ногу, и кровь,
щекоча, стекала тонким ручейком к щиколотке. Больно не
было, скорее, ощущалось бессилие — нужно было закричать,
привлечь внимание, как-то уползти, и тогда люди помогут,
точно помогут. Но тело захватила уютная дремота, уже усы­
пившая синеглазого волшебника. Навсегда?
Ведь она, Кристинка, тоже сглупила и словила осколок!
Неправильно как-то. Несправедливо. А что, если волшебника
еще можно разбудить? Что, если...
«Ради себя нет сил спасаться, спасусь ради этого, с гла­
зами», — вздохнула девочка, приподнялась и крикнула, зады­
хаясь от слабости:
— Я здесь!
«Куваты загружены, пятеро мужчин», — прозвучал отку­
да-то издалека незнакомый голос. Кристинку накрыла тьма.
Ч еты рнадцать л е т спустя
— Ну и?
— Семен Палыч, я не стал вручную, долго это. Дайте
разрешение прогнать на аппарате, а? Куваты у нас в наличии.
С запасом даже.

246

УЛЬЯНА ВОЛИНА

Василий вдруг будто со стороны услышал свой заискива­
ющий голос, и ему стало тошно. Выдохнув на начальника все
ароматы «вчерашнего», продолжил уже не так уверенно:
— Это же тридцать человеко-часов сэконом...
Семен Палыч раздраженно вдохнул. Казалось, он в прин­
ципе управлял всеми процессами в НИИ внушительными
вдохами и выдохами — и работало! Вдохнет — все замолкли,
выдохнет — разбежались по местам. Вот и сейчас Василий
ждал выдоха, чтобы поскорее исчезнуть из кабинета.
Он неловко отступил на пару шагов, всерьез опасаясь, что
полутораметровый Семен Палыч сейчас просто порежет его на
ремни. Много-много ремней.
Взгляд начальника не обещал ничего хорошего.
— Н-ну... — проблеял Василий, пытаясь одновременно
отстоять свою позицию и незаметно пробраться к выходу.
— На аппарате?! — Семен Палыч еще сдерживал ярость,
но она с шипением прорывалась через предохранительные
клапаны его видимого спокойствия. — С-сегодня все сде­
лаешь. Понял? «г
Начальник дернулся, видимо, намереваясь встать. Василий
инстинктивно шагнул еще дальше, оказавшись вплотную
к двери. Но Семен Палыч не спешил отпускать: молчал,
глядел — и не выдыхал.
Василий скукожился. Вся подготовленная речь про эф­
фективность, прогресс и экономию ресурсов, которую в вооб­
ражении он бросал в лицо начальнику, куда-то выветрилась.
Голова гудела.
— Н-ну, тридцать человеко-часов, — то ли испуганно,
то ли грустно пискнул Василий и взялся дрожащей рукой за
дверную ручку.
— Вот и сиди тридцать, недоделок! Хоть пятьдесят сиди.
А мне надо, чтобы через два часа все было готово, — полетело
острыми сюрикенами ему в спину. Василий даже пригнулся.
Покорно склонив голову, как заправская японская гейша,
он слегка поклонился шефу и засеменил по коридору, на вы­
ходе придержав дверь, чтобы та не хлопнула. После нагоняя
от Палыча виски просто взрывались от боли.

ТОЧНОЕ БУДУЩЕЕ

247

— Сука, — пробормотал Василий, на всякий случай огля­
дываясь по сторонам, словно Палыч мог бежать за ним и таки
наподдать.
Стало ясно, что придется остаться на работе на всю ночь,
и очень хорошо, если завтра к обеду получится закончить.
Тридцать человеко-часов — это он, конечно, загнул по при­
вычке, но часов двенадцать посидеть надо.
Перед лифтом Василий усилием воли изобразил бравую
походку, подтянулся и в кабину уже не вполз, как бледная
моль, а вошел как полагается — орлом. В тусклом зеркале
не без удовольствия оглядел себя, провел руками по пышным
пшеничным волосам и ладонью зачесал их наверх.
Череда запоев пока не сильно отражалась на внешности
Василия, а небритость даже придавала ему некоторую бруталь­
ность. И все-таки самой примечательной чертой его облика
были глаза — разом синие и серые, полные плескавшихся
словно рыбки голубых бликов, словно хранившие в себека­
кую-то тайну. Такие глаза должны были принадлежать Бодхисаттве — а достались Василию.
Он состроил зеркалу гримасу, не смешную, а выгодно под­
черкивающую его, Василия, крупную челюсть.
Хорош.
Тут как раз и двери лифта распахнулись на втором этаже.
Среди роя коллег, снующих вокруг мест силы вроде стола
начальницы отдела Виктории Львовны, Василий быстро раз­
глядел две рыжие короткие косички. Совсем как у Пеппи
Длинныйчулок. Кристина.
Иногда Василий так и называл ее про себя — Косички.
Сейчас Косички торопливо кивали, стоя перед заваленным
бумагами столом Виктории Львовны, местной альфа-самки.
«Какой-то детский сад — эти неаккуратные, торчащие
косы», — подумал Василий. Кристина ему не особо нрави­
лась, все время хотелось ее причесать. К тому же девчонка
еще и хромала. Рыжая как не знаю что, и шрамы какие-то,
пусть и едва заметные. Но как можно отказать себе в удоволь­
ствии покурить с влюбленной стажеркой?

248

УЛЬЯНА ВОЛИНА

Мгновение спустя Кристина обернулась-таки и, следуя его
ленивому кивку, радостно вскочила и понеслась навстречу,
улыбаясь и нисколько не пытаясь казаться равнодушнее.
Остальные девушки в отделе спецприборов были постарше
и поумнее. Они давно Василия раскусили, поняли, что хоть он
и красив, но по сути — пустоголовый позер и пьяница, вместо
шуток повторяет старые пошловатые анекдоты, жадный и бес­
конечно зацикленный на себе хмырь. Они игнорировали его,
и это Василия втайне очень раздражало.
А вот Кристина втюрилась сразу, и эта нескладная сим­
патия, которую ей не хватало ума скрывать, была Василию
приятна.
— Сегодня в бар?
Кристина, стоя под козырьком здания, с которого дождь
сбивал звонкой дробью полурастаявший снег, неумело затя­
нулась сигаретой, и Василий уверился окончательно, что курит
она только ради общения с ним.
— Не получится. Палыч оставил работать, — сухо от­
ветил Василий.
Кристину словно кипятком ошпарило.
— Как так?
Она-то уже намечтала, как они с Василием пойдут в бар,
как она прижмется к нему на обледенелой дороге, как он под­
хватит ее и... Поход в бар — это же почти свидание!
— Вот так. Надо вручную прогнать данные, а аппарат за ­
пустить этот старый пень не разрешил.
Кристина от любопытства вытянулась вперед, как лисенок.
— Это тот самый волшебный прибор?
Василий усмехнулся.
— Ничего волшебного в нем нет.
— Ну как же! Я такого наслушалась. Непонятно только,
почему все делают вид, будто это что-то незначительное.
И тут она заметила, что Василий ее не слушает, а стара­
тельно разглядывает что-то в смартфоне.
— Вон Ленка, юристка наша, пишет мне, подкатывает
типа. — Он протянул смартфон, показывая сообщения. Кри­
стина глянула на фото — в безвкусном, но зато очень от­

ТОЧНОЕ БУДУЩЕЕ

249

крытом купальнике, где Елена Викторовна, старший юрист,
выгибалась в весьма вызывающей позе и старательно делала
губы уточкой.
«Ну что за дурак этот Василий, и Ленка эта дура, и я
тоже дурра», — пронеслось в голове у Кристины, пока она
разглядывала красивое, скульптурное лицо Василия, светлые
волнистые волосы, а главное — бездонные глаза. Этот цвет
трудно было описать словами, изобразить на холсте тоже не
получалось. Кристина извела тонну красок, чтобы повторить
этот цвет. И не смогла.
М-да, Васе бы в музее стоять.
— Может, я помогу?
Василий скривился.
— Чем ты поможешь? Там понимать надо. Не те у тебя
мозги.
Кристина даже не обиделась.
Тут ведь комбо: ей очень хотелось посмотреть на волшебный
аппарат и еще больше хотелось потусить с Васей, а перед за ­
втрашним долгожданным празднованием Масленицы многие
коллеги разойдутся домой пораньше. Значит, можно остаться
наедине с обоими — и аппаратом, и Василием.
Кристина задрала голову и выдохнула в холодное серое
небо сигаретный дым.
— Ну, погоди. — Кристина быстро затянулась потухшей
сигаретой и выбросила ее. — Я же стажер в Спецприборах,
а у тебя там разве не спецприбор? Этот аппарат-то?
— Ага, прибор...
Василий осклабился так, что даже влюбленная Кристина
поморщилась.
— Ну, этот монитор... формально же — спецприбор?!
Значит, по логике, я имею право и даже обязана разобраться
в режиме его функционирования! А еще у Лизы есть про­
грамма, вернее, плагин, который чутка убыстряет расчеты.
Я могу ее попросить скинуть — на разрешенную флешку.
Все. Кристина вывалила все козыри и теперь напряженно
ждала ответа. Должно, обязано было сработать.
— Ну, не знаю, — вяло протянул Василий.

250

УЛЬЯНА ВОЛИНА

— Погоди пять минут, я сбегаю к Лизе.
Кристина упорхнула счастливая, чуть не сбив Лизу с ног.
— Лиза, спасай!
Просьба прозвучала действительно жалостливо.
Подруга улыбнулась.
— Как тебя спасти, лисенок?
— Дай свою флешку с расчетами, Васе надо...
— Этому, козлу? Слушай, он же мерзкий. Что ты в нем
нашла?
Вопрос «что ты в нем нашла» регулярно слышит почти
каждая женщина, но это было настолько не в характере Лизы,
что Кристина всерьез задумалась. Ответа у нее не быЗйэ. Де­
вушка просто вспоминала Васины бездонные сине-серо­
голубые глаза... и исчезала в них. Вот и все.
— Он похож на... Волшебника одного, — тускло пробур­
чала Кристина.
— Н-да, с влюбленными дурочками разговаривать все
равно бесполезно. Вот тебе флешка. Спасибо он не скажет
все равно.
— А я скажу! — Кристина обняла Лизу. — Спасибо!
Василий стоял в курилке все в той же позе — внимательно
и с большим интересом рассматривал фотографии голых ази­
аток в смартфоне.
— Флешку достала, — сказала Кристина, тщетно ста­
раясь подавить отвращение в голосе.
Василий было оживился, но через минуту снова уткнулся
в смартфон. На экране блистала тайская красавица в яркой
шляпе из перьев. Больше на ней ничего не было.
— До него допуск требуется, — процедил Василий без
интереса.
— Ты мне, главное, окно открой!
— Че?!
Час спустя, когда нервный и злой Василий глотал вторую
таблетку аспирина в надежде унять головную боль и произ­
вести запрошенные Палычем расчеты, в форточку на чет­
вертом этаже бодро постучали.
— Вот е...

ТОЧНОЕ БУДУЩЕЕ

251

Василий открыл окно и впустил Кристину.
— А как... Тебе не холодно? А охрана?
И правда, девушка была в легком платье. Косички в снегу.
Василий не смог выбрать, какой вопрос задать первым,
и задал все сразу.
— Не! Нормас! Просто в пальто лезть тяжело. Мы в дет­
доме постоянно так делали. А охрана меня знает, я уже два
месяца тут работаю, забыл?
Сказала и осеклась. Привыкла, что после того, как упоми­
нает детдом, взгляду людей становится какой-то виновато-от­
страненный, что ли. Лучше б по морде сразу били, ей-богу!
А Василий ощутил, что ему сегодня может что-то пере­
пасть, и улыбнулся.
— Чаю?
— Не надо, давай дело делать, — тут же отозвалась Кри­
стина.
— Ну вот фигулина, — по-хозяйски махнул рукой Ва­
силий.
«Фигулина», как выразился Василий, максимально не впи­
сывалась в интерьер. Все помещение в целом выглядело как
обычный офис, невыразительные черные офисные кресла,
десяток мониторов, большой пожелтевший принтер, унылые
столы из ДСП и доски, исписанные неактуальной уже инфор­
мацией.
А в центре... Кристина приблизилась, чтобы разглядеть...
стояло то ли дерево, то ли тело огромного червя или гусеницы
с отверстием вместо головы.
Кристина опустила глаза и заметила, что ствол уходит
вниз — под него прорубили и нижние этажи!
Несмотря на то что аппарат был выключен, казалось, что
он дышит.
Кристина уточнила про дыхание и про вырубку этажей
у Василия. Василий в очередной раз закрепил за собой статус
самого ленивого и нелюбопытного человека в НИИ. Знал он
сильно меньше, чем Кристине хотелось бы.

252

УЛЬЯНА ВОЛИНА

— Трогать фигулину нельзя, — предупредил Василий,
когда она вытянула руку, чтобы прикоснуться к червеобраз­
ному стволу.
Мозг Кристины выдал давно прочитанное:
— Это — нейроморфный процессор.
Василий ничего не ответил, словно ожидая, что же она еще
скажет.
— Архитектура таких процессоров примерно повторяет че­
ловеческий мозг, — продолжила Кристина, сама не понимая,
откуда в памяти информация об аппарате. — Нейроны, от­
вечающие за восприятие и передачу информации, взаимодей­
ствуют друг с другом с помощью синапсов и тем самым уско­
ряют процесс передачи информации в сотни раз...
— Садись, пять!
Кристина поникла: наверняка что-то перепутала.
— Ну, то есть это — нейрокомпьютер, который считает
быстрее наших, если упростить, правильно?
— Типа того, — не слушая, сказал Василий и включил
ссылку со смартфона. — Мама прислала, — тепло пояснил
он, — волнуется, что опять дома не ночую.
По ссылке запустился фрагмент новостей.
Страш ная «дачная» находка за городом. Д есять че­
ловеческих т е л были извлечены из коллектора... имею т
увечья... Экспертиза продолжается, но уже сейчас можно
ск а за т ь определенно: э т о убийство.
Следователи р ассм атр и ваю т связь между новой н а­
ходкой и прошлой. Напоминаем, ч т о тр и месяца назад
в СНТ «Калина» были обнаружены сваренные в кипятке
люди. В э т о т р а з перед смертью потерпевшие были з а ­
биты насмерть. Экспертиза должна подтвердить пред­
варительные выводы следствия, а такж е...
— Фигня какая-то, — с легким раздражением прого­
ворил Василий. — Лучше бы православные открытки слала.
С блестками. Любят пенсионерки ужасы.

ТОЧНОЕ БУДУЩЕЕ

253

История с изувеченными на разный манер телами напугала
Кристину, когда она впервые услышала ее в общаге ночью, но
теперь ее ум занимал Аппарат.
Василий же завис и глядел стеклянным взглядом вдаль.
При этом выглядел он так величественно и прекрасно, словно
задумался о чем-то высоком. На самом деле он твердо решил
опохмелиться, оставалось вспомнить, у кого из коллег он видел
заначку: у Петра или Сереги. Если у Петра, то плохо, он свои
вещи запирает.
Василий подошел к ящику Сереги и выдвинул верхний
ярус — глаза его осветило секундное, но самое неподдельное
счастье из всех возможных. Бутылка была там.
— Правдоруб это, — величественно произнес Василий,
извлекая на свет божий почти полную бутылку коньяка.
Кристина поняла наконец, что блеск глаз Василия —
вовсе не причуды квантовой физики, и печально вздохнула.
Один умный человек сказал ей, что думать о людях надо хо­
рошо, разочаровать они всегда успеют. Она старалась посту­
пать именно так. А люди раз за разом подтверждали, что все
именно так. Вот Василий, например, был мастером разочаро­
вания экстра-класса.
— Как правдоруб? Василий, я серьезно!
— И я серьезно, я называю его Правдорубом. Тем эта
шайтан-машинка и уникальна.
— Правдорубов у нас и так хватает — бабы нарожали.
Ты мне объясни толком. — Она зыркнула на присосавшегося
к бутылке Васю. Напряглась, приготовилась внимать и пере­
варивать порции наукообразных терминов.
— Я серьезно говорю, Правдоруб, — обиделся В а­
силий. — Кормишь его, а он тебе — ответ на все вопросы
в галактике.
— На все вопросы ответ вроде бы «42».
В голосе Кристины уже чувствовалось раздражение. Она
научилась считывать малейшие признаки надменного отно­
шения к себе от городских. Едва-едва, но все же заметные.

254

УЛЬЯНА ВОЛИНА

— Ладно, вижу, ты не настроен общаться на эту тему,
да и не обязан. Я, как и обещала, принесла программулину.
Вернее, плагин от Лизы.
— О, это дело хорошее, лень Лизы — вот путь к прогрессу
и свету знаний, — рассмеялся Василий. — Ей так неохота ра­
ботать, что она так какую-нибудь антиматерию откроет, лишь
бы скорее справиться и мемы рассматривать полдня.
Он отложил бутылку.
— Это точно, Лизка — талант, — с восхищением про­
говорила Кристина. — Мечтает сделать программу, которая
соединяется с мозгом слепого человека и рисует картины!
— Глупость какая. Он же слепой, зачем ему рисовать, —
хихикнул Василий.
Кристине захотелось пнуть Василия, но она сдержалась.
Протягивая флешку, заметила, что напарник высосал уже
полбутылки коньяка.
— Пароль BaRRan. Шутка. Стандартный там пароль.
Кристина принесла ему распечатки и подала толстые папки
с данными.
— Хочешь, покажу, как эта шайтан-машина работает?
— Тебе же не дали разрешение на запуск. Из-за этого ты
тут и застрял...
Василий улыбнулся и по-гусарски одним махом допил ко­
ньяк.
— По работе не дают, а развлечься можно.
— Но как?
— Есть у меня кое-что. Куваты, на которых эта дура за­
пускается. Вернее, один рыхлый куват. Для моих расчетов его
энергии не хва... Кристинка, а ты что, без лифчика?
Последнее замечание она решила проигнорировать, но ти­
хонько проверила застежку рукой, все на месте. Ох, Василий!
— А что, никто не проверяет?
— Проверяют, но списанием всей этой байды занимаюсь
я, такая вот кибербезопасность, вернее, кибербесполезность.
Написал в отчете, что куват поврежден и что утилизировал
его, и все.

ТОЧНОЕ БУДУЩЕЕ

255

— Господи, я надеюсь, кибербезопасность в более важных
областях обеспечивают менее... красивые люди.
Несмотря на то что физически Василий мог с ней сделать
все что угодно, Кристина его совсем не боялась, подошла
вплотную, взяла за челюсть, притянула к себе, встала на цы­
почки, поцеловала в губы (ну наконец-то!), а затем скоман­
довала:
— Запускай!
В душе, несмотря на маленький триумф, скребли кошки.
Откуда она слышала это слово — «куваты»? Что-то из дет­
ства? Нет, лучше было об этом не думать.
Василий извлек что-то похожее на светящегося червя
и положил прямо внутрь отверстия-пасти. Кристина затаила
дыхание, но ничего не произошло. Она думала, что Василий
ее разыграл, — и пригрозила ему наподдать, тем более что
Василий уже был почти «готовенький» и стал на редкость от­
крытым и общительным. Кристина нравилась ему все больше.
Ну и что, что хромая да рябая.
Первые минут десять-двенадцать после кормежки шли
чертовски медленно, Кристина прислушивалась к каждому
шороху, ее косички, казалось, улавливают все сигналы словно
антенны.
Василий же распаковывал и теперь проверял программку
от Лизы, ругался, что она кривая и только мешает, так что
Кристине пришлось отвлечься от таинства и помочь несчаст­
ному. Но даже отворачиваясь, она неусыпно следила за Аппа­
ратом и вздрагивала от любого шороха.
Когда Василий разобрался, перестал называть программу
туфтой и наконец-то принялся за работу, аппарат ожил и за­
дышал.
Кристина вздрогнула. На голом стволе появились какие-то
символы, и послышался треск, как от костра. Запахло чем-то
прогорклым, и Кристина не могла разобрать, что это. Мясо?
Жир?
Потом прибор стал издавать звуки — всхлипнул, взвизгнул
и — Кристина могла поклясться — взДохнул, а на месте от­
верстия возник экран.

256

УЛЬЯНА ВОЛИНА

— Вопрос придумала?
— Вопрос! Э, нет! Какой вопрос?
Кристина растерялась. Это было подло — внезапно спро­
сить у человека о чем-то важном. Например, какая у него
мечта. Да еще и понукать.
— Она секунд десять только поработает, так что давай
я, — усмехнулся Василий. — Ну-ка, фигулина, пробурчи,
какой у Кристины был первый секс или тайну, может, какую
уголовную.
На стволе зажглись символы, а на мониторе появилась
следующая запись:
«Уголовных деяний нет, воспитывалась в детдоме, скры­
вает, что ее в третьем классе растлил старший брат».
— Вот е... — Кристина похолодела. Такие тайны она точно
не хотела бы вот так...
— Фу, б... — Василий сморщился.
Через несколько секунд прибор затих, словно притаился
и заснул. Символы погасли.
Сгорая от стыда, Кристина отвернулась. Она не хотела,
чтобы Василий понял, что она плачет.
— И что этот правдоруб... расскажи про него.
К ее счастью, Василий не стал обсасывать подробности ус­
лышанного и заговорил голосом робота-помощника:
— Инженерно-политический инструмент, если можно так
сказать. А кстати, можно так сказать, Кристинка?
Она, не поворачиваясь, быстро утерла слезы.
— Ну, наверное, можно...
— Короче, фигня эта показывает наглядно, к чему при­
ведут те или иные решения. Например, строят людишки мост
в определенном месте, но вот тут... — Василий ткнул в карту
на столе, — ...есть недостатки почвы, из-за чего он быстрее
разрушается, а там какое-нибудь месторождение найдут,
и тогда вообще мост понадобится в другом месте для удобства
логистики. А еще через десять лет здесь с вероятностью девя­
носто девять процентов будет война, и мост будет уничтожен,
не успев принести достаточно пользы. Вот такие результаты

ТОЧНОЕ БУДУЩЕЕ

257

показал Правдоруб в прошлый раз, — игриво отрапортовал
Василий и легонько поцеловал Кристину в ухо.
— М-м-м... — беспомощно промычала она.
Кристине было очень стыдно, и она изо всех сил пыталась
успокоиться и понять, что же ей говорит пьяный Василий. Он
продолжил вещать:
— Этим же в принципе занимаются и инженеры безо
всяких там Правдорубов — путем построения диаграммы
развития событий и дерева решений и концептуального метамоделирования. Ну и плюс куча скучных, но очень полезных
штук. Вот и я тоже все эти показатели вношу в таблицу и рас­
считываю. Ползучесть. — Он поцеловал Кристину в шею. —
Коррозия, температурные эффекты и теплопередача... Но эта
штука, она предельно точна, учитывает факторы хаоса и не­
предсказуемости нашей жизни. — Василий обнял девушку
сзади и прижался к ней.
Кристине стало так интересно, что расхотелось и жалеть
себя, и поддаваться пьяному очарованию Василия, поэтому
она вытягивала из него все новые рассказы о том, что уже
тестировали, и Василий, нисколько не обидевшись на облом,
продолжал:
— Правдоруб выдал абсолютно точную картину — где
именно строить соседний город и что, оказывается, ГЭС лучше
возводить в другом месте — существует повышенная вероят­
ность боевых действий. Через двенадцать лет. И город будут
строить там, где указал Правдоруб, и ГЭС тоже. Ну, данные
ребята подделали немного — а расчеты подтвердили точность,
их и прикрепили к финальным документам.
— Я правильно понимаю, что он позволяет моделировать
ситуации со стопроцентной точностью?! — спросила Кри­
стина.
— Получается так.
Девушка взглянула на Василия: пьяного, расслабленного
и такого красивого, и почувствовала, что плывет. Захотелось
бросить все к чертям и целовать, целовать, целовать. Но био­
логия не должна властвовать над разумом: Кристина выдер­

258

УЛЬЯНА ВОЛИНА

нула себя из грез и нечеловеческим усилием воли отодвинулась
от соблазна. Главное, не смотреть ему в глаза. Иначе...
— Василий, но это же оракул получается?
— Хм. Получается, так.
— Я приютская, как я уже и проболталась, но историю
нам преподавали хорошо.
Теперь вместо красивого Васиного лица Кристина изучала
пятна на полу.
— Ну, называй оракулом, если хочешь. Хоть Тузиком.
— Если оракул столь силен, то что или кто... — От непри­
ятного предчувствия волосы на затылке Кристины зашевели­
лись. — ...кто — подношение, кто — жертва оракула?
Василий смотрел на нее, моргая. Пытался понять.
— В Китае во времена правления династии Шан прино­
сили человеческие жертвы двенадцатью различными спосо­
бами. — Кристина говорила, и дыхание сбивалось. — Все не
помню, но там военнопленных или рабов забивали насмерть,
отсекали им головы, сжигали и четвертовали... короче, чтобы
получить точный ответу оракула, сначала спрашивали, сколько
человек и каким способом надо... ну... того... Вась, у тебя ко­
ньяка не осталось?!
Кристине стало как-то очень не по себе и трудно дышать.
Василий смотрел на нее пустыми глазами. Приблизился, по­
хлопал по плечу.
— Что-то ты напридумывала. Не усложняй. Какие
еще жертвы? Какой Китай? Вон, комбикормом питается
твой оракул. У нас айти-технологии! — Он взметнул палец
вверх. — Двадцать первый век, расслабься, теперь все до­
брые. Пошли считать, помощница.
— И правда. — Кристина попыталась взять себя
в руки. — Какие глупости на ум идут, и это притом что выпил
ты, а не я. Пойдем!
Еще через четыре часа усталый, но довольный Василий
пошел к Семену Палычу, главному любителю работать но­
чами. Оказалось, что из-под палки, в прямом смысле этого
слова, работается Василию очень хорошо. Когда он засыпал,

ТОЧНОЕ БУДУЩЕЕ

259

Кристина тыкала в него указкой, он просыпался и продолжал
расчеты.
Кристина же поплелась домой, вернее, в общагу.
Шла и улыбалась — вспоминала, как еще одна бутылка
плохого виски, которую, как заправская ищейка, нашел В а­
силий, переключала его настроение — то он заигрывал и пред­
лагал прямо в офисе предаться страстям, то пытался забить на
все и поспать, то в него вселялся дух древних викингов, и он
возмущался вопиющей несправедливостью, рвался доказать
Семену Павловичу, насколько тот ошибается, тыча в монитор,
словно шеф мог видеть его в режиме видеозвонка.
— Эта скотина, Палыч, велел мне считать все вручную
вместо того, чтобы просто прогнать и получить результат,
представляешь?! Как бы я хотел помять ему рожу. — Василий
заметил свое отражение в стекле и на мгновение залюбовался
собой, даже злиться перестал. Кристина прыснула со смеху.
— А может, эта штука как-то дорого обходится, ну,
в смысле, работает на каком-нибудь условном бензине, и вот
он дорог, поэтому Палыч хочет вручную... Ты вообще пони­
маешь, откуда берутся эти куваты?
Почему-то, когда она задавала этот вопрос, к горлу подсту­
пила тошнота. Недосып, наверное.
— Просто Палыч — баран тупой и не терпит ничего про­
грессивного, — отмахнулся Василий.
Кристине пришлось рано научиться разбираться в людях,
и в тот момент интуиция говорила, что Семен Палыч — от­
личный начальник, но, получается, имея на руках такую штуку,
как Правдоруб, он не позволяет ею пользоваться. Что же это
такое? По-хорошему, можно было половину состава бездель­
ников разогнать. Таких, как Василий, например.
Живодеры в Подмосковье перешли на людей. Были
убиты три н ад ц ать собак и двое волонтеров: 18-летняя
Анастасия и 30-летняя Александра. В интересах след­
стви я фамилии ж е р тв не разглаш аю тся. Следов взлома
в частном приюте не обнаружено. И люди, и животные
были четвертованы — могилу обнаружили случайно. В е­
дется следствие.

260

УЛЬЯНА ВОЛИНА

Соседка по общаге включила новости на смартфоне — эта,
как и мама Васи, тоже любит слушать всякую дичь и страшилки
на ночь. Кристина быстро переоделась и легла в постель.
В голове все никак не могла собраться картинка, постоянно
всплывали разговоры.
— А как нашим программистам удалось изобрести такую
вещь?
— А это не программерский отдел — это биологи приво­
локли отросток от какой-то большой елды, где-то там.
— Очень информативно, Василий...
— Ну, что знал — рассказал.
— А тебе не интересно?
— Да по фиг, все равно ничего не изменится.
И Кристина к своему ужасу поняла, что в глубине души
согласна. В какой-то момент, сидя на полу, Василий изрек:
— Правление и Комитет по безопасности там с Палычем
уже неделю дискутируют — какой-то большой вопрос при­
слали сверху, но куваты должны быть отборные. Вот Палыч
и жестит. На то, что он считает мелочью, не тратится. Этот
«крупняк» оттягивает, баран. Ох и шоу будет! — Василий
кровожадно улыбнулся, и Кристина подумала, что рот у него
какой-то непропорционально огромный, словно он готов про­
жевать всех: и Палыча, и НИИ, и Кристину тоже, и всю эту
несчастную планету Земля.
Мрачные мысли о жертвоприношениях ее оставили. Всетаки корпоративные дрязги — занятие настолько скучное, что
страх просто улетучивается.
«Завтра надо будет подумать на свежую голову», — ре­
шила Кристина, засыпая.
Поставила будильник: вставать через один час двадцать
минут.
«Новый день, подари мне... удачу!» — улыбнувшись своим
мыслям, Кристина провалилась в сон.
Масленица!
В течение многих лет отдел снимал на Масленицу один
и тот же ресторан, коллеги сами пекли блины — и сами их ели.
Ну и выпивали, не без этого. Даже Лизка, которая ненавидела

ТОЧНОЕ БУДУЩЕЕ

261

общаться с коллегами, присоединилась к празднику. Они со
Светланой Юрьевной, доброй полной женщиной, обсуждали
муку.
— Только нормальную — никаких этих ваших амаран­
товых и прочих! Вон, гляди. Смотрю на эти мешки, и прямо
хорошо становится. А ты только деньги выбрасываешь! Напридумывают тоже!
Лизка не злилась на Светлану Юрьевну — не любить ее
было невозможно. Это была всем матерям мать, и когда что-то
случалось, плакать приходили на ее плече: и Лизка, и Кри­
стина, и даже Виктория Львовна, но по большому секрету.
Сейчас Виктория Львовна с явным неудовольствием рассмат­
ривала мешки с мукой. Ее действительно завезли необычайно
много — раз в двадцать больше необходимого.
— А зачем нам пять мешков муки? Мы что, хлебопекарню
открываем?
— Не знаю, заказывали как обычно — один. Ну, много —
не мало.
— А это зачем?
— Это — апельсиновые корки. Для аромата, наверное, —
предположила Лизка. Она знала, что Виктория Львовна не
любит, когда кто-то влезает в разговор. Поэтому и влезла.
— А масла — целая бочка?!
— Получается, так... — растерянно сказала Светлана
Юрьевна. — Надо перепроверить — платили-то мы за
меньшее количество.
Зато куча сахарной пудры ни у кого вопросов не вызвала —
была бы пудра, а применение найдется.
Кристина пересаживалась уже в третий автобус. Ночные
бдения с Васей привели к тому, что она чудовищно проспала,
и корпоративный транспорт уехал без нее.
«Все сожрут», — грустила Кристина, сидя в ожидании ав­
тобуса.
Масленицу провожали в ресторане «Березка», в русском
стиле. Место было хорошее, да и привычное всем. По всей
территории стояли небольшие домишки, сделанные под срубы,
в некоторых могло поместиться человек шесть максимум, как

262

УЛЬЯНА ВОЛИНА

в небольшом предбаннике, а другие, побольше, могли спо­
койно вместить человек двадцать.
В обычное время между домиками разъезжали официанты
на роликах и разносили шашлыки. Но сейчас во дворе было
пусто.
Кристина вошла на территорию ресторана, услышала крики
и громкую музыку — пошла на звук. Она опоздала на полтора
часа и уже готовила извинительную речь. Постаралась при­
нарядиться, чтобы Василий оценил. Мягкий нежный ветерок
теребил волосы.
Не успела Кристина дойти, как нежный ветерок стал теплеть
и вот уже обдавал жаром, а вдохнуть стало невозможно — все
превратилось в едкий удушливый дым. Кристина увидела, что
люди не радостно кричат, а бьются в истерике в двери из­
бушки. На крыше бушевало пламя.
В воздух поднялась мука, превращаясь в смертоносное об­
лако. Она легко воспламенялась, разлетаясь по избе.
Мука, много муки в воздухе. Она помогала огромному
большеротому огненному демону быстрее расправиться с че­
ловеческой плотью. Внезапный взрыв снес часть крыши и впу­
стил живительный кислород внутрь, но было слишком поздно.
Оставшимся в живых не повезло, они просто страдали дольше.
Кристина рвала на себя двери, била в окна и кричала — успела
заметить, как корчится на полу Лиза. Подруга — вся черная,
обугленная, билась в конвульсиях — сражалась за жизнь.
Кристина вцепилась в ручку двери, она была слишком горячей.
— Пошла вон, дура! — Что-то мелкое и черное вцепилось
в Кристину и оторвало от дверей. Она обернулась и увидела
начальника, Семена Палыча. Его маленькие темные звериные
глаза смотрели на нее с ненавистью. Шеф с нечеловеческой
силой оторвал ее от ручки, оттащил, усадил на землю.
Кристина зажмурилась и мгновение спустя услышала, как
подъезжает машина.
О, чудо! Пожарные!
«Только почему без сирены», — промелькнула где-то на
краю сознания мысль.

ТОЧНОЕ БУДУЩЕЕ

263

Семен Палыч волок Кристину к выходу, попутно влепив
ей звонкую пощечину. Это быстро привело ее в чувство.
«Вася, — пронеслось в голове. — Где Вася?» Обожженные
ладони так и саднило.
Из пожарной машины вышли люди в штатском.
— Эта проверяла, — быстро сказал Семен Павлович
и заслонил своим тщедушным тельцем Кристину. — Она про­
веряла...
Только сейчас Кристина увидела, в каком на самом деле со­
стоянии Семен Павлович: весь в копоти, дышит тяжело, рука
на сердце, глаза навыкате...
Еще несколько пожарных, тоже без защитных костюмов,
шли в сторону горящего домика. Спокойно пошли, как в будний
день на работу.
— Все в норме, — брякнула Кристина.
— Куваты собрали? — услышала она чей-то оклик
и словно обледенела.
— Теперь дуй писать отчет.
Кристина застыла.
— Пошла!
Семен Павлович рявкнул так, что Кристина очнулась,
только когда уже вбежала в метро. Люди оглядывались на нее
и отходили подальше.
Не помня себя, опять проделав тот же сложный маршрут
с пересадками, Кристина вернулась на работу. Состояние было
абсолютно сомнамбулическое — как в детстве, когда ее за ­
крыл собой Волшебник.
Она поплелась в здание номер 6. К Правдорубу. У козырька
курил Василий. Он выглядел как нездешний принц из сказки,
слишком красивый для этого мира. И настроение у него было
отличное, сразу видно. Сияя, он грелся в лучах скупого солнца.
— Приветули!
Кристина не нашла в себе сил ответить, а Василий, как
обычно, не обратил на ее состояние внимания.
— Пошли, я на тебя пропуск выписал. Палыч успел отдать
последнее распоряжение, я ему признался, что ты помогала!
Там такое!.. — задорно сказал Василий.

264

УЛЬЯНА ВОЛИНА

Кристина даже не поняла, как оказалась на нужном этаже.
Василий протиснулся вперед. Люди внимательно следили за
работающим аппаратом. На разных частях ствола то зажига­
лись, то гасли символы, а потом это интерпретировалось и вы­
водилось на экран. Народу было много, и публика собралась
весьма разношерстная: парочка военных, несколько совсем
молодых людей, серьезные дяди в костюмах.
— Представляешь, сегодня Палыч уехал на скорой. Ин­
сульт, — сдерживая улыбку, сообщил Василий. — Похоже,
все. Кирдык.
Кристина с трудом подняла голову и взглянула в эти неве­
роятные небесные глаза — такие глаза могли принадлежать
герою, они были над этим миром, над его горестями и радо­
стями...
— А почему? — наконец-то выдавила она. Ее била мелкая
дрожь.
— Да сверху сказали запустить аппарат, а он ерепенился,
саботировал типа. А вопрос важный был, про дамбу. Короче,
этого старого пердуна увезли, а Правдоруба только что покор­
мили. Говорит, что дамбу строить можно! Это же стройка века!
Круто, да? Ты самое интересное пропустила!
Василий улыбнулся непропорционально огромным ртом.
— Его только что покормили, — пробормотала Кристина
и бессильно опустилась на пол.
— Ага! Я и запустил процесс, — горделиво сообщил Ва­
силий. — На этот раз был красный куват, ядреный такой.
Огонь ваще.
Кристина свернулась калачиком на полу под ногами Ва­
силия и, не обращая внимания на толпу, завыла.

Максим Кабир

«ЯПОНЕЦ»

Понедельник, 10.30
— -Эту идею! — закричала Шилина.
— Что? — Андреев вцепился в собственные колени, на­
деясь, что выглядит более-менее бодро и провожающие не
развернут моторную лодку, испугавшись за самочувствие пас­
сажира.
Шилина качнулась к нему и повторила, перекрикивая шум
мотора: .
— Вообще-то мы слямзили эту идею!
— Вот как?
Ветер заливал холодной моросью, сдергивал капюшон
дождевика. Хлипкое суденышко боролось с волнами, а ведь
до отплытия, на территории бывшей погранзаставы, их «ка­
питан» сказал, что погодка сегодня «шик». Жилистый па­
ренек, здешний, сахалинец, высокомерно озирал столичных
гостей и поблескивал золотой фиксой.
— Гетенборгский фестиваль, — проорала Шилина на
ухо. — Проходит в Швеции!
— Знаю! — отворачиваясь от жалящего ветра, так же
криком подтвердил Андреев. Он собирался упомянуть Ингмара
Бергмана, но стихия кляпом заткнула рот.
Не услышав его «знаю», Шилина закричала отрывисто:
— Они провернули это прошлой зимой! На острове Хамнескер! Все прошло отлично! — Шилина продемонстрировала
большой палец. Четвертый член команды, фотограф, щелкал
камерой. Пейзаж захватывал дух. Земная твердь, некогда

266

МАКСИМ КАБИР

принадлежавшая префектуре Карафуто, вылезала из пучины
наподобие серо-зеленого дракона, какого-то чудища в стиле
кайдзю. До Японии было рукой подать: девяносто километров
через пролив Лаперуза. Лодка неслась вдоль величествен­
ного, окуренного мглой мыса. Охотское бурлило и грохотало.
Впервые Андреев очутился так далеко от дома — на краю
света.
Особо крутой «ухаб» завязал желудок узлом, и в этот мо­
мент фотограф поймал побледневшего Андреева в объектив,
запечатлел, бледного и дезориентированного, с жалкой улы­
бочкой, смахивающей на оскал.
— Вот он! — крикнула Шилина, заслоняясь ладонью от
солнца, вдруг прорезавшего кулису небес. Будь эта сцена ру­
котворной, Андреев аплодировал бы мастерам света. Как без­
укоризненно выхватили они из дымки финальную точку путе­
шествия.
Озаренный косыми лучами — так подсвечивают ангелов
в кинофильмах, — впереди возвышался двадцатипятиме­
тровый маяк. Железобетонная глыба, памятник человеческому
мужеству и человеческой тщете. Он стоял на небольшом рас­
стоянии от берега. Если бы не течение и температура воды,
пролив можно было бы преодолеть вплавь. Но волны носи­
лись вокруг в безумном темпе, будто акулы, вынюхивающие
добычу. Белые буруны атаковали голую скалу, пьедестал
маяка. Издалека башня казалась свечой, а остров — стекшей
горкой воска.
— Как красиво, — крикнул Андреев.
— «Японец»! — отрекомендовал достопримечательность
золотозубый «капитан». — Умели же строить, косоглазые!
Лодка обогнула скалу и другие, мелкие скалы, банки, то
появляющиеся из-под воды, то исчезающие. Валы несли на
гребнях мыльную пену. Сахалинец показывал московским
лентяям мастер-класс и довольно щерился.
«Только бы не стошнило», — взмолился Андреев.
Но лодка уже причаливала к бухточке — единственному
пологому месту неприветливого острова. Андреев косолапо
выбрался на сушу и перевел дыхание. Галантно помог Ши-

«ЯПОНЕЦ»

267

линой спешиться. Сквозь вездесущий запах йода пробился
робкий аромат волос, шампуня и духов. Снимая спасательный
жилет, Андреев пожалел, что симпатичная представительница
отдела связи кинофестиваля вскоре покинет маяк, не разделит
с ним прелести и тяготы робинзонады.
Шилина мило улыбнулась, потрепала Андреева по плечу.
Он подозревал, столкнись они в Москве, дамочка одарила бы
лишь презрением. Эффектная карьеристка, в свои сорок вы­
глядящая на тридцать, и тридцатилетний «вечный студент»,
успевший обзавестись залысиной и пивным животом. Что
бы он ей предложил? Однушку в Химках и ужин в «Макдо­
налдсе»?
Шилина, приплывавшая на остров двумя днями ранее для
инспекции, уверенно двинулась по крутой тропке. Андреев
поспешил за ней. Фотограф замыкал процессию, не забывая
о работе. Их Харон остался курить у лодки.
— Канаси, — сказала Шилина, — так называется
и остров, и маяк. В переводе — «печальный».
Андреев прочел о пункте назначения все, что можно было
прочесть, но изображал интерес. Море шипело и пенилось,
белое у берега, свинцово-синее в своей развернутой ипостаси.
Остров выныривал из пены метров на десять. Сахалинский
май был суров, но пригретый солнышком Андреев расстегнул
дождевик и ослабил ворот куртки.
— Накиньте капюшон, — посоветовала Шилина, огляды­
ваясь. — Не отмоетесь от дерьма.
Словно в доказательство стая тучных чаек вспорхнула с ва­
лунов, воспарила, оглашая окрестности гортанной бранью.
Гуано выбелило камни. По террасам ветер мел перья. Андреев
защитил волосы полиэстером.
Вблизи маяк выглядел так же впечатляюще, но теперь по­
мимо гордости за труды первопроходцев вызывал грусть. Спро­
ектированный токийским инженером в тысяча девятьсот трид­
цать девятом, он походил на древнего старца. На отшельника,
который не рассчитал свои силы и не справился с яростью зим.
Японцы переселились южнее, а маяк погиб, но остался стоять

268

МАКСИМ КАБИР

стоймя, таращась окнами и мертвыми призматическими лин­
зами в сторону Родины.
Семиэтажная башня постепенно разрушалась. Она приоб­
рела цвет ржавой цистерны, цвет бесхозного баркаса, ветша­
ющего на отмели. Пятна ползли по издырявленному бетону.
Оголилась рыжая ажурная арматура — кости здания. По­
кривились ставни. В год рождения Андреева последний смо­
тритель покинул Канаси, отдав маяк на разграбление ветрам
и мародерам.
«Ютьюб» подготовил Андреева роликами экстремальных
тревел-блогеров, но в реальности бетонная громадина была
еще тоскливее и — япошки угадали — еще печальнее.
«Неужели, — подумал Андреев, — мне придется ночевать
на груде мусора?»
— Не переживайте, — прочла его мысли Шилина. —
Маяк частично обустроили. Доставили сухогрузом кое-какую
мебель, холодильник, бойлер. Это начало реконструкции,
и наша с вами глобальная цель — привлечь к «Японцу» вни­
мание инвесторов. Вот почему власти округа обратились к ор­
ганизаторам фестиваля. И стырили у шведов идею. Остров
должен стать объектом легального туризма. Поможем ему?
— Запросто, — рапортовал Андреев.
Они миновали запертую пристройку. Шилина отворила
ключом металлическую дверь, утопленную в колоссе маяка.
— Добро пожаловать, — сказала она. — На ближайшую
неделю это — ваш дом.
* * *
Понедельник, 12.40
Они уплыли. Шилина, фотограф и паренек с золотой
фиксой. Стоя на краю террасы, Андреев поднял руку, а Ши­
лина энергично помахала в ответ. «Ждите лодку в следующий
понедельник, в полдень, — инструктировала она перед отбы­
тием. — Надеюсь, фильмы будут увлекательными».
Он подумал, она обнимет его на прощание, но Шилина
ограничилась рукопожатием.

269

«ЯПОНЕЦ»

«К открытию фестиваля вы будете в Москве, на одной ков­
ровой дорожке с Хабенским и Лядовой. Увидимся с вами уже
на пресс-конференции. Пока».
Моторка опасно вильнула к базальтовому столбу, но во­
время выпрямилась и пропала из поля зрения.
Чайки кричали, бомбардируя остров пометом. На лице
и губах оседала соль. Андреев облизнулся.
Семь дней в одиночестве. Сто шестьдесят восемь часов.
Шестьдесят фильмов.
Это все, безусловно, плюсы. Из минусов — отсутствие
интернета. Ни книг, ни телефонов, ни U SB -накопителей.
Сплошное фестивальное кино.
Ртутный столбик в термометре поднялся до плюсовых де­
сяти градусов, но Андреев продрог на ветру. Крутнувшись, ко­
ротко глянув на запертую пристройку, он ушел в маяк.
* * *
Понедельник, 14.45
Первый из шестидесяти фильмов был кустарной фигней.
Андреев, киноман с многолетним стажем, отметил в блокноте
аллюзии на Брессона и неудачный экивок «Иванову детству».
«Актриса бесит», — написал он и потянулся.
Андреев был счастлив. Лучшие выходные в его пони­
мании — проваляться в кровати, поглощая классику кинема­
тографа. Чтобы ничто не отвлекало. А здесь... здесь ему пода­
рили целую неделю удовольствий, заботливо оградив от людей,
предоставив бонусом бесплатную еду.
Мечта гика воплощена! Можно ли продлить на месяц?
О проекте «Киноробинзон» Андреев узнал от приятеля, фа­
ната студии «Гибли». Приятель сказал, что подал заявку — чем
черт не шутйт. Андреев ответил, мол, держи карман шире, там
все заранее куплено. «Да кто, — возразил приятель, — станет
покупать отпуск у черта на куличках, в заброшенном маяке?
Только такие фрики, как мы, а у нас никогда нет денег». —
«Дураков хватает», — сказал Андреев скептически, но дома
отыскал сайт и заполнил анкету.

270

МАКСИМ КАБИР

«Обожаете кино? У вас есть уникальная возможность по­
смотреть все шестьдесят фильмов, участвующих в фестивале.
Мы оплатим перелет из любой точки России и доставим вас
на один из самых труднодоступных маяков Сахалина, где вы
будете наслаждаться семидневным киносеансом. Попкорн
в подарок!»
Андреев не питал никаких иллюзий. А в апреле он прыгал
от радости по квартире, пугая звериными выкриками кана­
рейку Вуди, названную в честь Вуди Аллена.
Электронное письмо извещало, что его анкета понравилась
организаторам, и собеседование с отобранными претенден­
тами пройдет в субботу по адресу...
«Брось, — остужал он свой пыл в электричке. — Претен­
дентов небось штук двадцать! Вспомни Юльку, тебе никогда
не везло».
Юлька была билетершей в кинотеатре, который он по­
сещал каждую пятницу. Расхрабрившись, он пригласил ее на
свидание — посмотрим вместе что-нибудь романтичное. Она
поперхнулась смехом.
«Прости, — сказала. — Я ненавижу кино. И в любом
случае у меня есть жених».
Вот бы удивилась эта Юлька, узнай, что парень, которого
она отшила, был одобрен продюсером престижного фестиваля
и сейчас блаженствует в шести с половиною тысячах киломе­
тров от Москвы. В Японии, считай.
Без зазрений совести Андреев уволился из редакции га­
зетенки, куда его осенью по блату устроила тетя. У фаната
«Гибли» отвалилась челюсть, когда Андреев приволок ему
клетку с канарейкой. Понянчи Вуди, пока меня не будет...
Андреев забросил руки за голову и огляделся. Кинозал,
основное место его работы, разместился на третьем этаже
маяка в отремонтированном жилом помещении. Толстая ко­
лонна, вертикальная труба, прошивающая здание насквозь,
прежде маскировала маятник, управлявший движением опти­
ческой системы. С тридцать девятого по восемьдесят девятый
здесь обитали люди — японцы, а позже русские, — обеспе­
чивающие путеводный свет кораблям, и каждые три часа они

271

«ЯПОНЕЦ»

заводили маятник. Недолгий период «Канаси» существовал
в автоматическом режиме: дизель вытеснило ядерное то­
пливо. После развала Союза изотопные установки демонти­
ровали, здесь ржавели панцирные койки и изредка ошивались
сталкеры с материка. Ныне же мусор был убран, всюду бол­
тались лампочки на проводах. Автономная станция обеспечи­
вала электричеством, переносные батареи согревали жилые
этажи — Шилина объяснила, как пользоваться генератором,
как сливать охлаждающую жидкость и заправлять бак. К сере­
дине занудного фильма согревшийся Андреев стащил вторые,
шерстяные носки.
Хлам заменили удобным диваном и домашним кинотеатром.
Монитор диагональю в пятьдесят пять дюймов, великолепный
акустический комплект и DVD-проигрыватель — легко за­
быть,что ты на необитаемом острове. Герои Жюля Верна
и Стивенсона обзавидовались бы.
Две смежные комнаты просто вычистили от хлама. За
дверьми в чешуе синей казенной краски — голые склепы
с облупившимися радиаторами. В одной комнате обитала трех­
литровая банка с плесенью, а в другой — лопата. На такое
соседство Андреев не жаловался.
Перебив аппетит арахисом, он отложил диск и загрузил
следующий.
* * *
Понедельник, 16.40
Единственным гаджетом в распоряжении Робинзона был
запароленный iPad с двумя доступными функциями: снимать
видео и смотреть фильмы. В обязанности, обусловленные кон­
трактом, входило ведение дневника, а плеер был нужен, чтобы
не ограничивать себя кинозалом и свободно передвигаться по
острову.
Комедию в духе Гая Ричи Андреев запустил на планшете.
Винтовая лестница огибала комнаты, образуя узкий лаз между
двумя бетонными колодцами, вдетыми один в другой: внеш­
ними стенами и собственно помещениями «Японца». Так что

М АКСИМ КАБИР

272

окна были только на лестничной клетке. Даже в наушниках,
сквозь реплики персонажей, Андреев слышал, как истошно
скрипит металлическая конструкция.
На пятом этаже когда-то располагалась пневмосирена, ко­
торую запускали при облачности. Андреев вхолостую пощелкал
допотопным выключателем. Крысиные хвосты оборванной
проводки и покренившиеся заслонки распределительных
щитков играли роль реквизита. Добавляли аутентичности. От
генератора питались холодильник и плита с двумя конфор­
ками — их привезли на остров специально для Робинзона.
Из комнаты в комнату вели двери с низкими, лоб расшибешь,
притолоками. Кухню обустроили в самой опрятной каморе
с громадным резервуаром и запасами бутилированной воды.
Потолок тут почти не растрескался, а краска и та отслоилась
симметрично. Холодильник был полон до краев, не чета ста­
рому ворчливому «Минску» Андреева, вместилищу пельменей
и дому для морковного огрызка. Организаторы расщедрились.
Островной «олл инклюзив» предлагал ветчину, банку красной
икры, несколько видов сыра, увы, без вина и без алкоголя во­
обще. В ящиках нашлись крупа, галеты, макароны, консервы.
На десерт — сгущенное молоко. Соленые орешки, по просьбе
Андреева. Он рассчитывал заиметь пару лишних кило.
Сварганив бутерброд, он сел на стул, ел, прихлебывая чай,
а ближе к концу фильма сдернул левый наушник, обернулся,
спросил рассеянно: «Что?» и, не получив ответа, снова ут­
кнулся в экран.
* * *
Понедельник, 23.00
Спальня Андреева затесалась между «кинозалом»
и кухней. Стандартная комната без окон, без дверей, вернее,
без дверных полотен: в проеме справа виднелись мостки лест­
ничной площадки, а через проем слева и пустую (не считая
куска полиэтилена) комнату можно было попасть в туалет
и душевую. Пресная вода поступала в бойлер из резервуара
этажом выше. Сервис определенно радовал добровольного за­

273

«ЯПОНЕЦ»

творника. Шилина сказала, при достаточном финансировании
«Японца» превратят в мини-гостиницу для любителей экзо­
тики.
Полая колонна пронзала помещение насквозь и отбрасы­
вала тень к порогу; тень речушкой вливалась в полумрак сна­
ружи. Убаюкивая, гудел генератор. Бельгийское чудо техники
оснастили шумоподавляющим кожухом, но и в спальне был
слышен его приглушенный гул. Андреев выключил свет, за­
брался в постель. Белье благоухало стиральным порошком, но
сильнее был дух самого здания, пустовавшего десятилетиями:
запах железа, камня, вездесущий запах моря.
Было до странного уютно лежать под стеганым одеялом,
в трусах и футболке, в настоящем маяке, прислушиваясь
к грохоту волн, осознавая, что ты один на целом острове.
Ну, почти один.
Андреев почмокал губами, словно дегустируя негу, и прова­
лился в сон без сновидений.
* * *
Вторник, 10.30
Историческую драму сменил триллер. Андреев отставал от
намеченного графика: смотреть по восемь фильмов в день. По­
тому, вскочив с кровати пораньше, он вооружился планшетом
и безотлагательно приступил к обязанностям. На подокон­
нике кто-то забыл кусок мела. Андреев изрисовал кухонную
стену черточками, по числу картин — участников фестиваля.
Зачеркнул восемь штук, шесть вчерашних и два сегодняшних.
Сытый, с легкой душой, он вскарабкался по скрипучим сту­
пенькам. Он воображал себя Питером Кушингом в «хаммеровской» постановке или Ингрид Бергман в «Газовом свете»:
обстановка диктовала готическое настроение.
Над кухней раньше хранилось горючее — теперь там скла­
дировали хлам с нижних ярусов: промышленные весы, шкафы,
поддоны, отражатели, какие-то запчасти.
Лестница вывела Андреева на обзорную площадку,
окольцевавшую последний этаж. Ветер взъерошил волосы,

274

М АКСИМ КАБИР

чайки взмыли с изъеденных солью ненадежных перил. Окна
в верхнем помещении располагались по кругу, но часть сте­
клянных секций отсутствовала, а часть была так загажена пти­
цами, что утратила прозрачность. В середине комнаты громоз­
дился состоящий из проржавелых зубчатых колес и катушек
вращательный механизм. С его помощью работники «Канаси»
запускали маятник, а тот в свою очередь поворачивал освети­
тельный прибор: лампу, «глаз Саурона».
В наушниках выясняли отношения отечественные мафиози.
Андреев побродил вокруг механизма, полюбовался полу­
островом. Мыс исполинской морщинистой тушей набычился
над маяком. Будто большой зверь, обнюхивающий зверя по­
меньше.
Андреев высунулся в окно, вдыхая полной грудью морской
воздух. Охотское волновалось, окатывало островок волнами.
Пена бурлила у замшелых камней. А на берегу кто-то стоял.
Железная балясина и флагшток закрывали обзор, не давали
рассмотреть как следует, и Андреев рванул на площадку, пе­
регнулся через перила.
Берег опустел. Андреев замотал головой, выискивая че­
ловека, что секунду назад прохлаждался у вон того валуна.
Чайки сновали по камням, охраняя гнезда и ища пропитание
для птенцов.
«Вернулся в логово», — подумал Андреев.
Что у него будет сосед, он выяснил уже на острове. Спросил
Шилину:
— И никакой рации? А вдруг мне станет плохо? Инфаркт
там или аппендицит? Я не смогу связаться с землей?
— Сможете, — ответила Шилина. — Помните пункт
о неразглашении отдельных деталей? Так вот, никому не сле­
дует знать, но вы на острове не один.
— Нет? — Он был разочарован.
— Нет, — снисходительно сказала Шилина. — Из сооб­
ражений безопасности в боковой пристройке находится компе­
тентный человек. Наш человек. Он не будет шастать по острову
зазря, и ему запрещено заходить в маяк, кроме дизельной, где
он занимается техническим обслуживанием станции.

«ЯПОНЕЦ»

275

— А почему он не заправляет генератор?
— А почему он не готовит вам манную кашу и не чешет
спинку?
Андреев смутился.
— Он — не слуга, — смягчила тон Шилина. — И мы
решили коллегиально, что забота о генераторе пойдет вам на
пользу. Вы все-таки не на курорте. Притворитесь, что нашего
человека нет. Вы не должны пересекаться. В идеале вы так
и не увидитесь до понедельника. Но в случае форс-мажора, если
понадобится медицинская помощь или вы по иной причине за­
хотите выйти из проекта — просто постучите в пристройку.
Взгляд Шилиной будто говорил: малыш, по-твоему, мы бы
бросили тебя, дурака, без надзора? Чтоб ты поджег склад или
утонул?
— Надеюсь, этого не произойдет, — добавила Шилина.
— Прикольно, — сказал Андреев. — Мы с ним — как
Эфраим и Томас Уэйк. «Свет только мой!»
Шилина раздраженно шевельнула бровью. Она не видела
фильм Эггерса.
Озирая остров с двадцатипятиметровой высоты, Андреев
представил своего «Уильяма Дефо» (в фантазиях сам Андреев,
конечно, был Робертом Паттинсоном), представил угрюмого
колченогого бобыля, таящегося в пристройке. Не скучно ему
там? Он тоже смотрит кино? И разве «он», «человек», не
может быть «ею», женщиной, сексуальной девушкой?
Андреев поймал себя на том, что, думая о «Дефо», он по­
забыл про работу и по экрану планшета бегут титры.
— Соберись, тряпка! — он включил девятый фильм.
* * *
Вторник, 21.00
— Привет, — сказал Андреев, — я — киноман. Я на­
столько киноман, что позволил отвезти себя на необитаемый
остров и бросить здесь. Я — Монте-Кристо в мире кино­
манов, — он улыбнулся самой располагающей улыбкой, не
вполне уверенный, что кто-то еще оценит юмор.

МАКСИМ КАБИР

276

Он сидел на втором этаже, под прицелом камеры. Радио­
рубка, аппаратная, вахтенная мало отличались от прочих по­
мещений сверху и снизу. Те же потеки, трещины, провода,
доски, трубы и радиаторы, та же осыпавшаяся штукатурка
плюс ящик с конденсаторами и веник.
«Исповедальня» (по выражению Шилиной) состояла из
зеленого полотнища, пришпиленного к стене, и штатива. По­
лотнище украшал логотип фестиваля. Дважды в сутки Андреев
должен был вести видеодневник. Он побрился и причесался,
помня, что ролики разойдутся по Сети.
Было неловко обращаться к незримым слушателям, к белой
хреновине на треноге. А если он будет выглядеть дураком?
Если жестокая в своей анонимности публика засыплет дизлайками и ерническими комментариями? При мысли об этих злых
комментариях, водопаде оскорблений Андреева мутило, как на
моторной лодке. Последнее его публичное выступление состо­
ялось двадцать лет назад — он играл роль пирата в школьной
постановке «Острова сокровищ». Опозориться. Заикаться на
пресс-коференции. Грохнуться в обморок перед Лядовой...
Андреев потер о резцы верхнюю губу, зафиксировал улыбку.
— Сегодня вторник. Мой счет к этой минуте — двенадцать
фильмов, и на ночь я намерен глянуть еще парочку. Самочув­
ствие отличное, очень вкусная ветчина, спасибо спонсорам.
И сыр, — он подумал, что мелет чушь, заерзал. — Ладно,
к делу. — Андреев полистал блокнот. — Начнем с фильмов,
которые я оценил в три балла.
* * *
Вторник, 23.35
Волны шептались за толщей бетона. Твердили о чем-то, но
Андреев слишком устал, чтобы расшифровывать послания. От­
личный советский актер в идиотском капустнике окончательно
добил, и Андреев клевал носом. Не было сил даже укрыться.
Он перевернулся на бок, лицом к дверному проему, едва
различимому в темноте. Соскользнул iPad, потянулся про­
водок, поролоновая амбушюра наушника выпала из уха.

277

«ЯПОНЕЦ»

— Спокойной ночи, чайки, — пробормотал Андреев. —
Спокойной ночи, Уильям Дефо. Спокойной ночи, я.
Маяк тихонько гудел, будто напевал колыбельную.
* * *
Среда, 3.05
Лестница заскрежетала под весом идущего. Он подни­
мался медленно, мимо бывшей радиорубки и помещения, слу­
жившего местом отдыха работникам «Японца» в период на­
вигации. Металлическая конструкция поскрипела и затихла.
Он — тот, кто поднимался, тот, кто бодрствовал, — вошел
в спальню на четвертом этаже и застыл у кровати. И простоял
так до рассвета, не шевелясь, пристально глядя на Андреева.
Иногда Андреев беспокойно стонал во сне.
* * *
Среда, 8.40
Учитывая, что большинство дверей маяка зачем-то сняли
с петель, на острове был дефицит замков и замочных скважин.
Шилина вручила Андрееву два ключа: чтобы он отпирал и за­
пирал «Канаси» и чтобы имел доступ к автономной электро­
станции на цокольном этаже.
Свет проникал в полуподвал через окна под потолком.
Приямки загодя очистили от рухляди. Солнечные лучи па­
дали на могучий генератор. Его канареечно-желтый цвет
и наклейка с QR-кодом выглядели чужеродно среди облупив­
шихся стен подземелья. Щербатые ступеньки, копия тех, по
которым спустился Андреев, вели к железной двери в глубине
дизельной. Нарисовав мысленно план здания, Андреев дога­
дался, что в полуподвал можно попасть как из маяка, так и из
пристройки, и вторыми ступеньками пользуется Дефо.
«Вот для чего нужно запирать станцию на ключ! Чтобы
мы оба имели к ней доступ, но не сталкивались лбами. Пока
я внизу, Дефо не выйдет из логова».

МАКСИМ КАБИР

278

Андреев, обычно безразличный к техническим устройствам,
получал определенное удовольствие, колдуя в дизельной. Он
выключил и охладил двигатель, залил горючее в топливный
бак. До отметки, не больше; дизеля хватит на двадцать четыре
часа беспрерывной работы. Теперь стартер! Откинув крышку,
Андреев провернул ключ зажигания, вдавил кнопку на панели.
Загорелся голубой экран контроллера. Агрегат покладисто за­
гудел, пуская ток по проводам.
Андрей хлопнул дружески по желтому корпусу и салютовал
запертым дверям.
*

*

*

Среда, 13.00
Андреев смотрел кино. Смотрел кино на диване перед мо­
нитором. Смотрел кино вприпрыжку, когда затекла нога. Смо­
трел кино, стряпая обед и поглощая макароны с тушенкой. Он
не очень хорошо готовил; в целом единственное, что он умел
хорошо, — смотреть кино.
Его мама любила «Шербурские зонтики» Жака Деми,
а папа — боевики с Ван Даммом и Стивеном Сигалом. Папа
ушел из семьи — Андрееву было одиннадцать. Маму убил
рак — Андрееву было двадцать.
Он смотрел кино, сколько себя помнил. На видеокассетах,
дисках, в «Синема парке» и «Киносфере». В каменный век
интернета закачивал фильмы на болванки и щепетильно под­
писывал конверты фломастером.
Он смотрел немые фильмы, индонезийские фильмы, индий­
ские фильмы, мюзиклы золотой эры Голливуда, новую волну,
грайндхаус, «Шербурские зонтики», боевики с Ван Даммом
и Стивеном Сигалом, комедии и вестерны.
В его жизни дважды случалось то, что называется «отно­
шениями»: блондинке нравились современные блокбастеры,
а шатенке — Вуди Аллен (она подарила ему канарейку и бро­
сила, рыдающего, прошлой весной; он утешился просмотром
фильмов).

«ЯПОНЕЦ»

279

Андреев ел арахис и смотрел кино в заброшенном маяке на
почти пустом острове.
*

*

*

Среда, 13.02
Первый этаж смердел курятником. Было неясно, как чайки
проникают в помещения аккумуляторной, но рассохшиеся
доски устилали перья пополам с прелой соломой. И дерьмо,
птичье дерьмо всюду.
Андреев переступил раскрошившийся порог. Он слушал
в одном наушнике диалоги персонажей, одним глазком погля­
дывал на экран. Пафосная спортивная драма не стоила вни­
мания, но он запретил себе перематывать фильмы. Пусть об
этом и не узнает никто, он — честный игрок.
Из пола торчали болты и крепления, оставшиеся от старых
генераторов. Пылились электродвигатели, аккумуляторы сол­
нечных батарей, похожие на канистры. Среди спагетти наре­
занных резиновых трубок валялась табличка с надписью: «Ку­
бовая». Такого слова Андреев не знал.
В соседней комнате царствовала кирпичная печь-разва­
люха с калошей, засунутой в шесток. «Чтобы запбкать ко­
лобки из помета», — подумал Андреев. Запах гуано закупо­
ривал носовые пазухи. Андреев отпер ключом дверь и вышел
на свежий воздух.
Чайки приветствовали его сварливым хором. Они бол­
тали, курлыкали, охали, крякали и лаяли на каменном пя­
тачке. В левом ухе гремели фанфары. Ветер утих, выкатилось
солнышко. Андреев чувствовал себя комфортно в толстовке
и дождевике.
Он обогнул пристройку из шлакоблоков, притулившуюся
к основанию «Японца». Стихия не пощадила бывший продо­
вольственный склад, обнажила рифленый каркас арматуры.
Андрееву стало любопытно, чем занимается его таинственный
визави внутри. Сколько ему лет, как он выглядит, какие жанры
кинематографа предпочитает?

280

МАКСИМ КАБИР

Иллюминаторы пристройки находились слишком вы­
соко, чтобы посмотреть в них, не подтягиваясь. Вспомнив
инструкции Шилиной, Андреев пошел вниз по обгаженному
склону. На плечо тут же шлепнулась кучка дерьма.
Охотское море простиралось впереди, навевая мысли о за­
тонувших кораблях, одуряя своей бескрайностью. Монотонный
плеск волн вводил в транс. Буруны взбухали между булыг. Ан­
дреев завороженно шагнул к воде, под подошвой хрустнуло.
Ботинок угодил в гнездо.
Чертыхаясь, Андреев поднял ногу. С мыска сочилась вязкая
субстанция. Он умудрился раздавить яйцо. Облепленный
крапчатой скорлупой, в гнезде лежал эмбрион. Омерзительно
розовый недоразвившийся «цыпленок». Андреев видел кро­
шечные крылышки, слипшийся пушок. Из расплющенного
черепа что-то вытекало. Андреев поборол рвотный спазм.
Он отбежал подальше от Места преступления и зашаркал
ногой, вытирая подошву о губчатый лишайник. Наушники во­
лочились по камням. Вдруг осознав, что птицы умолкли, Ан­
дреев обернулся.
Чайки никуда не делись. Они покрывали берег серо-белой
массой и пристально смотрели на человека. Их окантованные
красными ободками глаза прожигали насквозь. Клювы отво­
рялись, но птицы не издавали ни звука. Только шорох тел,
только шелест волн слышал Андреев. Внезапный алогичный
страх обуял человека. В памяти замелькали кадры докумен­
тальной хроники (чайки, выедающие морским котикам глаза),
Типпи Хедрен, улепетывающая от обезумевших птиц.
Словно коллективная пернатая мать сверлила детоубийцу
ненавидящим взглядом.
— Кыш, — выговорил Андреев. — Я не нарочно.
Он посмотрел на маяк, как бы прикидывая расстояние, от­
деляющее от убежища. Солнце било из-за бетонного перста,
ослепляло, но Андреев различил силуэт человека, стоящего на
склоне. И посеменил ему навстречу под осуждающими взо­
рами чаек.

«ЯПОНЕЦ!

281

Заготовленная речь («Нам нельзя встречаться, но раз
уж...») не пригодилась. Человек пропал. Дверь пристройки
была закрыта. Птицы снова кричали и метались над маяком.
*

*

*

Четверг, 1.15
Это скрипела лестница. Это гудел ветер. Это стенали волны.
Тень скользнула в спальню на четвертом этаже, бесшумно
легла в постель рядом с посапывающим Андреевым и огладила
холодными пальцами его лицо.
* * *
Четверг, 7.11
— Что за черт?
Андреев поставил на паузу детектив, снял наушники и от­
ложил бутерброд. Он отказался от традиционного омлета —
один вид куриных яиц пробудил мерзкие ассоциации. Андреев
выскребал из жестянки остатки красной икры и намазывал
зернышки на галету. Тут-то он и заметил — за ночь кое-что
поменялось.
Черточки, черт!
Позавчера он намалевал на кухонной стене шестьдесят
черточек в шесть рядов. В понедельник и вторник он посмо­
трел четырнадцать фильмов, восемь фильмов вчера. Две кар­
тины — перед сном, их он не успел отметить, а значит, на
стене должно быть два ряда крестиков.
Но крестиков было больше. Кто-то вычеркнул мелом
лишний ряд. Отметки на бетоне напоминали маленькое клад­
бище.
«Дефо», — мелькнуло в голове Андреева.
Загадка для младших классов: на острове живут двое, Икс
и Игрек. Если Икс не рисовал на стене, кто рисовал?
Игрек, черт бы его побрал, вы правы, дети.
Взволнованный Андреев мерил шагами кухню.

МАКСИМ КАБИР

282

У Дефо есть дубликат ключа? Он нарушает правила? Ого­
лодал? Изнемог от скуки?
Продукты в коробках и холодильнике выглядели нетрону­
тыми. Так зачем загадочному соседу понадобилось нарушать
покой отшельника? Это что, такая шутка? Или своеобразный
флирт? Шансы мизерные, но Дефо по-прежнему мог ока­
заться женщиной. И конечно, лучше бы он был женщиной,
чем Джеком Торрансом, сошедшим с ума в одиночестве.
Образ Николсона, крушащего топором дверь, подкинул
другую, еще более тревожную мысль.
Теоретическому маньяку ничего не надо крушить. В спальне
нет дверного полотна. Андреев совершенно беззащитен.
Думать о Дефо как о женщине было куда приятнее. По­
раскинув мозгами, Андреев решил, что не произошло ничего
страшного. Баловство, дружеское подмигивание, и только.
Он включил фильм, рукавом рубашки стер несанкцио­
нированный ряд крестиков и реставрировал вертикальные
линии, зачеркнув две из них. А дожевав бутерброд, добавил
к художествам штрих: написал под частоколом черточек слово
«привет!».
* * *
Четверг, 12.00
К полудню от фильмов устали глаза. Хотя ночью он спал
как убитый, снова клонило вздремнуть. Андреев вышел из
кинозала, на этот раз не захватив iPad. Киноленты сливались
в безликий Фестивальный, с большой буквы, фильм, и следо­
вало просвежиться. Он сказал себе, что двигается в отличном
темпе, при желании финиширует воскресным вечером.
Пару лет назад он установил личный рекорд, посмотрев две
тысячи фильмов за год. Тогдашняя работа позволяла бездель­
ничать. Впрочем, вопрос, что тяжелее — кропать статейки
о ремонте дорог или осилить все якутские малобюджетки.
Вялое течение мыслей врезалось в плотину. Скрипучие сту­
пеньки вывели на смотровую площадку, и Андреев опешил. Он
вертел головой, но не видел ни мыса, ни моря. Лишь здравый

«ЯПОНЕЦ»

283

рассудок и тоскливый плеск вйлн свидетельствовали, что море
все еще там.
Пока Робинзон карябал в блокноте про нарратив и экспо­
зицию, остров окутало туманом. Марево, густое, хоть нама­
зывай на галеты, пожрало мир. Не было ни низа, ни верха,
седьмой этаж вполне мог оказаться первым, и Андреев, пере­
шагни он через перила, пошел бы по облакам.
— Офигеть, — констатировал Андреев. Он принюхался:
испарения пахли сырой материей. Губы сделались солеными,
как после арахиса. Ветерок обдувал щеки.
«Надо принести из кинозала планшет и сфотографировать
это для потомков».
Но вместо того чтобы куда-то идти, Андреев выпростал
руку, словно собрался покормить птиц.
Чайка вырвалась из тумана и врезалась в Андреева. Мо­
крое крыло хлестнуло по лицу. От неожиданности он потерял
равновесие и ударился спиной о балку. Кожу на груди будто
ошпарило кипятком. Андреев опустил ошарашенный взор,
и в поле зрения вплыл раззявленный клюв, трепещущий
язык — он никогда не видел чаек так близко и не планировал
видеть. Птица вцепилась в толстовку, бесновато клокотала.
Андреев запаниковал, попытался оттолкнуть тварь. Его по­
вело вправо, бедро чиркнуло о перила, и те легко прогнулись
под весом. Взвизгнув, Андреев уклонился, чудом устоял на
ногах и не рухнул в бездну.
Новая порция боли обожгла ребра. Чайка вытягивала
шею, метя клювом в лицо. Она устроилась на его груди, как
младенец в бэби-слинге. Андреев шлепнул ладонью по пти­
чьей голове, раз, второй... Тело опять кренилось к перилам. Он
понял, что пропасть угрожает жизни куда сильнее, чем чайка,
да, одержимая дьяволом, как Линда Блэр в фильме Фридкина,
но обычная долбаная чайка. Сориентировавшись, он ввалился
в помещение верхнего этажа.
Клюв отщипнул кусочек кожи с подбородка. Слезы высту­
пили на глазах Андреева.
— Отстань! — Он вложил в удар все имеющиеся силы
и освободился. Чайка прыгала среди механизмов.

М АКСИМ КАБИР

284

«Это ее яйцо я растоптал», — подумал Андреев.
А птица расправила широкие крылья и выпорхнула за
дверь, мгновенно сгинув в тумане.
— Сука! — выкрикнул Андреев. Сел на грязный пол,
упершись спиной в катушки, и истерично рассмеялся.
* * *
Четверг, 19.00
— На меня сегодня напала чайка. Если хотите знать, со
мной все хорошо, обделался легким испугом, — Андреев про­
демонстрировал камере заклеенный лейкопластырем подбо­
родок. — Благодарствую за аптечку. Будни киномана полны
опасностей. — Он улыбнулся, показывая будущим зрителям,
что какая-то глупая птица не испортит ему настроение.
К вечеру он и впрямь воспринимал случившееся наверху
как забавное и нелепое приключение. Благо, раны под изод­
ранной толстовкой были не глубокими, так, царапины. Он
обработал их перекисью и тоже залепил пластырем. Чай­
ки-мстительницы, как и чайки-людоеды, существуют исклю­
чительно в кино. Но поверят ли фанаты студии «Гибли» или
девчонки, к которым он подкатит, прославившись, что Андреев
дрался с крылатой бестией?
— Что ж, спешу отчитаться. Я посмотрел двадцать шесть...
нет, двадцать семь фильмов. Посмотрел бы больше, но, вопервых, тут невменяемые чайки, а во-вторых, кино про ста­
линские репрессии длилось два с половиной часа. Однако мой
рабочий день не закончен, и тридцатку я сделаю. У-ху!
Он помахал в камеру блокнотом.
— Давайте подробнее.
* * *
Четверг, 21.15
На экране девушка, схожая с билетершей Юлькой, разде­
вала пьяненькую подружку. Девочки сплелись телами на рас­
шитом ковре. Громкий стук вынудил Андреева подскочить.

«ЯПОНЕЦ»

285

«Птицы залезли в маяк, — шепнул внутренний голос, —
тебе хана».
Андреев криво ухмыльнулся, встал и высунулся на лест­
ничную площадку. Послушал, как воет ветер, урчит генератор,
как шляются по старому зданию сквозняки. Стук не повто­
рился. Андрей постоял минуту и вернулся в кинозал. Лесбий­
ская сцена закончилась, а перематывать обратно было лень.
— Трупы, — сказал Андреев. Хотя подразумевал трубы.
* * *
Четверг, 23.10
Тетрадь Андреев нашел днем, бесцельно слоняясь по
маяку с планшетом. Она валялась на втором этаже, в «ис­
поведальне», придавленная стремянкой. По обложке бежали
резвые побуревшие от влаги жеребцы, на некогда белом
поле было выведено каллиграфическим почерком: «Судовой
журнал».
Перед сном, насытившись российским кино, Андреев решил
изучить находку. Он сидел по-турецки на кровати, лампочки
ярко освещали спальню, но в дверном проеме тьма двигалась,
как туман. Тень колонны уводила тропой в эту беспокойную
темноту, будто бы указывая маршрут.
Андреев обругал себя за то, что прихватил в постель арахис,
отпихнул подальше упаковку, но спустя мгновение, как нар­
коман за дозой, автоматически потянулся за орешками.
«Судовой журнал» оказался гостевой книгой. На ее стра­
ницах оставляли нехитрые весточки гости острова. Чернила
местами расплылись, придавая тетради вид исторического до­
кумента.
«Потомки! Любите друг друга! Плодитесь, размножайтесь
и предохраняйтесь. Влад, 01.08.2013».
«Маячок, ты прекрасен! Спасибо за эмоции. Лена из
е-Бурга».
«Панки хой! Стас Цинк».

М АКСИМ КАБИР

286

«Привет, мы Олег и Миша из Перми, 3 сентября 2015 мы
вынесли из маяка мишок осколков. Будьте как Олег и Миша
из Перми, не мусорте!»
«Пост» пермяков обзавелся небольшой веткой коммента­
риев:
«Олег и Миша, добрые дела делаются молча! Хвастуны!»
«Мишок. Проверочное слово — Миша».
«Занес мешок осколков назад (Юра, Красноярск)».
«Задолбали меня таскать (Мишок Осколков)».
Андреев улыбнулся, высыпая в рот орешки. Расклеил
слипшиеся страницы, полюбовался карандашным наброском.
Некто Лиза Вельская (он представил красивую девушку с при­
ческой каре) нарисовала на развороте маяк «Канаси». Полу­
чилось здорово — имей Андреев доступ к Сети, отыскал бы
аккаунт Лизы Вельской и поделился бы эмоциями.
Посещали остров и поэты.
Р екою сам огон ка — б о ж е мой.
Заку сы вай печеньем — чем богаты !
М ы при везем из отпуска домой
Ц и рр оз и сахалинские зак аты .

За поэзией следовала проза от японских гостей. Бумагу по­
крывали иероглифы, выведенные красной шариковой ручкой.
Символы заняли четыре страницы, причем если на первой они
располагались аккуратными рядками, то ближе к концу автор
выводил строчки по диагонали, вкривь и вкось, и рвал бумагу
пером.
— Береги нервы, — посоветовал Андреев неизвестному
автору. Перелистнул страницу, прочел два слова, многократно
обведенные: «Ад здесь». Концентрические круги синей пасты
расходились от фразы, заполняя все пустое пространство.
Под толстовкой, под пластырями зачесались царапины.
Исполосованная ручкой страница выглядела неопрятно, оттал­
кивающе. Андреев убрал ее — с глаз долой, — чтобы на сле­
дующей странице обнаружить те же круги, маниакально рас­
ползающиеся от центра и за края. Только фраза поменялась.

«ЯПОНЕЦ»

287

«Оно сморит».
Андреев захлопнул тетрадь и покосился на тьму в дверном
проеме.
* * *
Пятница, 7.15
Привет
Привет
Привет
Привет
Привет
Андреев выронил пластиковый стакан, вода обрызгала
обувь. Он таращился на кухонную стену, на послания, которые
кто-то оставил ночью. Нго вежливое «привет» продублиро­
вали мелом пять раз, причем все пять слов были написаны
разным почерком. От элегантных прописных букв до разма­
шистых печатных. От закругленных до угловатых. А в одном
«привете» «р » и «в » развернулись неправильно, в другую
сторону, словно ребенок писал.
Андреев вообразил пятерых незнакомцев. Они пришли
в маяк под покровом темноты и выстроились на кухне. Берут •
по очереди мел и подходят к стене.
Мурашки закопошились под одеждой. Чужой, физически
ощутимый взгляд уперся меж лопаток. Андреев резко обер­
нулся; черное пятно ускользнуло в коридорную темень. Загро­
мыхала лестница.
«Попался, который кусался!»
Не позволяя себе испугаться, Андреев кинулся за беглецом.
Лестничный пролет уже опустел, но конструкция вибри­
ровала. Внизу хлопнула дверь. Андреев положил планшет на
пол и поскакал по ступенькам. На первом этаже споткнулся
об аккумулятор в деревянном корпусе. Покатилась по настилу
бутылка с чем-то типа олифы. Ругаясь, прихрамывая на ушиб­
ленную ногу, Андреев вышел из маяка. И окаменел на миг.
Окружающий мир растворился в тумане. Точно облако при­
землилось на остров. Или графические дизайнеры плюнули,

288

М АКСИМ КАБИР

не дорисовав локацию компьютерной игры. У Андреева закру­
жилась голова, он инстинктивно попятился, но слух уловил
стук подошв — совсем близко. Андреев собрался с духом. Он
пошел на звук, и мгла приняла его в объятия. Мельчайшие
частички воды коснулись кожи, как паутина или шелк.
— Погоди! — позвал Андреев. — Давай поговорим!
Он осторожно переставлял ноги, шарил рукой в поисках
опоры: слева должен был быть фасад пристройки. Но рука за­
черпывала пустоту. Кисть истаивала в непроницаемом мороке.
Он даже пальцев своих не видел, только культю.
— Да погоди ты! — туман исказил голос. Переиначил са­
ундтрек острова. Казалось, плеск волн доносится из динамиков
сипящей телефонной трубки. — Мы не скажем Шилиной!
Чайка вскрикнула рядом, у самого уха. Сбоку мелькнула
тень. Нога Андреева поехала по осклизлому камню, и он плюх­
нулся на задницу, ойкнув от обиды. В сизом коконе, в фанта­
стическом паучьем гнезде, он практически лишился зрения.
Пучил глаза, но доступным максимумом были собственные
руки, поднесенные к лицу. Словно он телепортировался
в фильм Фрэнка Дарабонта. Или в фильм Джона Карпентера.
Вскочив, Андреев похромал вслепую, осторожными шажками.
Назад, в маяк! Но минуту или две спустя он начал сомне­
ваться, что идет в правильном направлении. Разве «Канаси»
там? И где вообще это «там», если вокруг все одно и то же?
Он попробовал ориентироваться по шуму прибоя, но шум не
отдалялся и не приближался. Он доверился рельефу, но под
ногами, тонущими в эфемерном болоте, был плоский, ни о чем
не свидетельствующий камень.
Как Николь Кидман в «Других», он бродил по каким-то
замогильным пустошам, моля бога с жаром, порой свой­
ственным атеистам, встретить кого угодно: Уильяма Дефо или
мужа, вернувшегося с войны.
Чайка крикнула над головой. Андреев всхлипнул. Он шел
так долго, что уже трижды пересек бы остров. Страх сорваться
с обрыва в бурлящую воду парализовал. Андреев встал на чет­
вереньки, цепляясь за камни.
— Помогите, — прошептал он. И увидел абрис маяка.

«ЯПОНЕЦ»

289

* * *
Пятница, 9.20
Андреев постучал мизинцем по циферблату часов. Про­
мокли? Или ударились о камень? Он валандался в тумане
минут десять, двадцать от силы, но никак не два часа.
Как бы возражая, утих привычный гул, и электричество
вырубилось. Генератор истратил горючее.
Шилина велела всегда носить с собой фонарик. Андреев
нащупал в кармане ребристый цилиндр, луч пронзил темноту.
Рука тряслась, и ключик долго не попадал в замочную сква­
жину.
Он мог утонуть. Сломать шею. И все из-за глупых шуточек
Дефо.
Бурча проклятия, Андреев спустился в полуподвал и об­
служил станцию. Гудение двигателя было приятнее музыки.
Лампочки разогнали мрак. График подгонял, но Андреев по­
тратил еще четверть часа. Отыскал стул покрепче и заблоки­
ровал им входную дверь, а с помощью арматуры проделал тот
же трюк с дверью дизельной. Отныне доступ в маяк для Дефо
ограничен. Не хочешь по-хорошему, торчи в пристройке.
С ликующей улыбкой на устах Андреев поднялся в кинозал.
— Я буду смотреть фильмы! — объявил он теням и пы­
линкам. И почесал грудь, срывая пластыри.
*

*

*

Пятница, 23.30
Унылая песнь металлической конструкции выдернула из
сна, в котором Андреев лобызал любовницу, то ли блондинку,
то ли шатенку, то ли Шилину, то ли Юльку-билетершу. Он
разлепил веки, шурясь от света. Засыпая, он оставил лам­
почку включенной, и спальня сделалась островком в океане
мрака. Колонна простелила тень, как ковровую дорожку, к по­
рогу, к скорбному скрипу в темноте.
Кто-то поднимался по лестнице.

М АКСИМ КАБИР

290

Андреев сел, с трудом ворочая извилинами. Дефо нашел
способ проникнуть в маяк. Но зачем? Чтобы обмазать ком­
паньона зубной пастой? Чтобы задушить?
Какой в этом смысл?
Юные сыщики, на острове было двое негритят, Икс
и Игрек. Игрек убит, угадайте, кто преступник?
«Ему не нужны причины, — подумал Андреев, холодея, —
если он — псих».
Скрежет металла отзывался ноющим зудом под кожей. Ан­
дреев соскочил с кровати, посеменил в соседнюю комнату, где,
как он помнил, пылилась лопата. Скрип оборвался. Запахло
ржой и палеными спичками. Андреев повернул голову.
То, что стояло в дверном проеме, лишь отдаленно походило
на человека. Красное, цвета магмы, дрожащее и пузырящееся,
оно протянуло к Андрееву скрюченные пальцы. Андреев за ­
вопил, а ночной гость метнулся через комнату и запечатал его
рот мягкими руками.
* * *
С уббота, 9.17
— Сегодня пятница, — сказал Андреев, хмурясь. —
Вчера я посмотрел восемь фильмов. Как и в четверг, в среду,
во вторник. В понедельник фильмов было шесть. Я плохой
математик. — Он провел пятерней по волосам. Шевелюра
растрепалась — спускаясь в «исповедальню», он забыл при­
чесаться. Андреев помассировал глаза — в уголках скопилась
засохшая слизь. Болело горло. Болел затылок. Кости ломило,
вероятно, после вчерашней пробежки во мгле. Мозг затума­
нило не хуже, чем этот сраный кусок камня в Охотском море,
именуемый «Канаси». Андреев уснул в одиннадцать и беспро­
будно продрых до восьми, но чувствовал себя совершенно
разбитым. Всю ночь снилась какая-то дрянь. — Шестнадцать
прибавим к восьми. Четыре плюс шестнадцать — двадцать,
плюс два, плюс шесть. Не может того быть. — Он посмотрел
на свои пальцы. — Черт, — сказал он. — Я сейчас.

291

«ЯПОНЕЦ»

Подошел к треноге, выключил запись, привел себя в по­
рядок за кадром насколько сумел. Зализал челку, протер глаза
и снова нажал на «REC».
— Привет, — сказал, устраиваясь перед планшетом. —
Я — киноман. Сегодня суббота. — Он кивнул, как бы под­
тверждая свои слова. — Вчера я посмотрел восемь фильмов.
* * *
С уббота, 13.00
На экране персонажи гуляли по Дворцовой набережной
и никак не осмеливались поцеловаться. Черно-белое кино
вновь было в моде. Длинноты имитировали многозначитель­
ность, а пляски камеры — интимность. Андреев не помнил,
кто эти люди в кадре, как они познакомились и за что полю­
били друг друга. Раздражало, что у персонажей не было имен,
только фамилии.
Андреев тоже возил девушку в Питер. Шатенку, люби­
тельницу Вуди Аллена. Они обнимались у Александровской
колонны. Или это было не в реальности, а в какой-то мело­
драме?
«Мура», — записал Андрей в блокноте.
Придирчиво обнюхал ветчину. Мясо пахло серой. Как
и сыр, и галеты. Андреев захлопнул холодильник, зубами
вскрыл упаковку с арахисом и наполнил рот соленой массой.
— Как ты думаешь, — спросила героиня, глядя в Неву, —
смерть — это конец?
— Надеюсь, да, — сказал ее кавалер.
Мышцы Андреева одеревенели.
— Иначе, — сказал Андреев в унисон с актером, — мне
придется и после смерти ходить за тобой.
Андреев кликнул по дисплею, заткнул романтику пасть. Он
уже смотрел эту дрянь, причем вчера. Как можно было забыть?
— Да потому что они все одинаковые! — воскликнул Ан­
дреев, плюясь пережеванными орешками.
Он вперил в стену гневный взгляд. Меловые полоски
двоились. Мерещилось, там сотни, тысячи фильмов, и лишь

М АКСИМ КАБИР

292

малая часть из них зачеркнута. Андреев сфокусировался. Всего
два ряда из шести не имели горизонтальных полос. Двадцать
картин. Если учитывать, что средний хронометраж фильма —
полтора часа...
Мел заскрипел, выводя на столешнице цифры. Получился
фильм длиной примерно в тридцать часов.
— Как два пальца об асфальт, — осклабился Андреев.
* * *
Воскресенье, 1.40
В полумраке экран озарял его лицо разноцветными всполо­
хами. Там ехали танки, стреляли братки, новогодние комедии
плавно перетекали в обличительные антисоветские агитки.
Вынутые из проигрывателя диски Андреев ломал руками,
и осколки серебрились на деревянном настиле вперемешку
с пакетиками из-под арахиса.
«Конец!» — замигали буквы, стилизованные под неоновую
вывеску.
— Сорок девять, — произнес Андреев заплетающимся
языком.
Записал число в блокнот. Откинулся на спинку дивана,
смежил веки и уже во сне водил кулаком с зажатой в нем
ручкой, покрывая страницу концентрическими кругами.
* * *
Воскресенье, 9.10
Они хотели ему помешать, вот в чем дело. Выставить иди­
отом или сумасшедшим. А может, зрители прильнули к телеви­
зорам, и уже седьмой день рейтинги бьет реалити «Придурок
из заброшенного маяка». Андреев запамятовал, кто конкретно
играл роль продюсера в «Шоу Трумэна» — Эд Харрис или
Джеймс Каан, но представил именно этого актера, потираю­
щего потные лапы.

«ЯПОНЕЦ»

293

При мысли о скрытых камерах Андреев побледнел. Вчера,
чтобы не отвлекаться, он мочился в соседней с кинозалом ком­
нате. Это тоже попало в эфир?
Он сканировал взглядом углы, не заметив ничего подозри­
тельного, пересек кухню.
Им — Шилиной, Дефо, сахалинцу с золотой фиксой —
было мало испортить его блокнот. Проснувшись, Андреев
обнаружил записи, которых абсолютно точно не оставлял. На
каждой странице блокнота. «Ад здесь» — зловещее послание,
окольцованное жирными кругами. Андреев был так изумлен,
что минут пять таращился на ребро своей ладони, синее от
чернил.
К проделкам на кухне он был внутренне готов и все равно
рефлекторно схватился за голову.
Шестьдесят черточек на бетоне исчезли под мешаниной
надписей. «Привет, привет, привет», — слова наползали друг
на друга. От пола до потолка, сотню раз повторенное привет­
ствие, так в кино нерадивых учеников заставляют выводить
одни и те же строчки.
Сколько мела они извели! Сколько усилий приложили,
чтобы имитировать разный почерк! Детские каракули, изящ­
ные волнистые линии, рубленые литеры с утолщениями от
раскрошившегося мела.
— Да пошли вы! — зарычал Андреев. — Пошли вы все!
Он кинулся опрометью вниз и чуть не скатился по лестнице.
Шатнулся к стене, пораженный обилием следов на ступеньках.
Отпечатки подошв от мала до велика — он сомневался, что
лестница выдержала бы такую толпу.
«Снова розыгрыш!» — в голове, как шум далекого прибоя,
раздался закадровый смех.
Взяв себя в руки, Андреев слетел на первый этаж. Входная
дверь, как и прежде, была подперта стулом, дверь дизельной —
заблокирована арматурой. Андреев отшвырнул стул и отщел­
кнул ключом замок. Туман окутывал остров, но он потерял
карпентеровскую плотность, обнажив неприглядный пейзаж:
камни и только камни, омываемый волнами горб в море. Ан­

294

МАКСИМ КАБИР

дреев собирался выйти, но едва уловимый звук в глубине ак­
кумуляторной привлек внимание.
Источником шороха была полая колонна, в которой ког­
да-то помещался маятник с грузом, а ныне висели оборванные
трубки и тросы. Вырастая из центра комнаты, колонна ухо­
дила к вращающейся лампе сквозь этажи. В ее подножии зиял
полуметровый люк. Андреев переступил через доски, прибли­
жаясь к колонне, будто сапер к мине.
Мина активировалась внезапно.
Из квадратной дыры вылезли руки — они ухватились за
потрескавшиеся края и вытолкнули тело. Извиваясь, человек
выбрался наружу, как дымоходный Санта. Противный звук
царапнул барабанные перепонки Андреева, -это сам Андреев,
того не осознавая, скулил.
Человек-из-колонны разгибался. Он был нагим и болез­
ненно тощим. Голова — обтянутый желтой кожей череп —
клонилась назад, с трудом удерживаемая длинной шеей.
Раскосые азиатские глаза бессмысленно пялились на Робин­
зона. В распахнутом неправдоподобно огромном рту шевели­
лось что-то серое, то ли язык, то ли птенец чайки. Ведь азиат
так долго сидел в трубе, что птицы могли свить в нем гнездо
и отложить яйца в его пасти.
У Андреева сжался сфинктер.
Азиат неуклюже шагнул вперед. Голосовые связки породили
сип. Точно сквозь шипение транзистора проклюнулись отры­
вочные фразы, но Андреев не знал и не желал знать языка,
на котором они были сказаны. Проигнорировав Андреева, че­
ловек побрел в сторону лестницы. Заскрипела металлическая
конструкция. А Андреев дал деру.
Он бился в пристройку, колотил кулаками и ботинками,
рискуя переломать пальцы ног. Он кричал и умолял остано­
вить проект. Он прыгал, заглядывая в иллюминаторы склада,
вновь атаковал вход и, расквасив до крови костяшки, понял,
что дверь не заперта. Из расширяющейся щели ударил элек­
трический свет. Андреев переступил порог.
Резкий железистый запах шибанул в ноздри. Стены, вы­
крашенные бурой краской, вибрировали: это голова Андреева

295

«ЯПОНЕЦ»

шла кругом от прилива адреналина. Зазвенела, откатываясь,
кружка из нержавейки. Андреев увидел опрокинутый монитор.
Раскуроченную рацию. Увидел лопату с кусочками плоти, при­
липшими к стальному полотну. Увидел Дефо.
То, что было человеком, обратилось в красные ломти.
В свернувшуюся кровь. В осколки костей, в хрящи, в комья
жира. Дефо расчленили и разбросали по всему складу; Андреев
не смог понять, мужчиной был его компаньон или женщиной.
Он вышел из пристройки, помечая маршрут дорожкой
рвоты. Желудок выворачивался наизнанку. Сквозь слезы Ан­
дреев различил людей, стоящих на почтительном расстоянии,
Странные деформированные фигуры, напоминающие со­
жженные спички. Среди валунов. На террасе. На берегу, где
море вздыбливалось фонтанами и вскипало в рытвинах.
— Это не я! — завопил Андреев и закашлялся, поперх­
нувшись желудочными соками. — Собралисьподставить
меня, да? Но это не я!
Он ударил себя по щеке: думай!
«Скрытые камеры, — его лицо просветлело. — Они на­
пичкали маяк камерами, записи докажут, что я невиновен! Все
это время я был занят!»
— Алиби! — выдохнул Андреев.
Люди, аборигены этого острова, наблюдали издалека.
Фильмы. Алиби Андреева — фильмы, нужно лишь по­
смотреть их все. И не отвлекаться на трюки. На клюквенный
сироп, имитирующий кровь, на свиной фарш, выдаваемый за
части трупа.
Нашли дурака!
Тонкие черные люди на террасе и на берегу наблюдали, как
Андреев возвращается в маяк.
* * *
Воскресенье
Он съел восемь пачек арахиса и посмотрел восемь
фильмов, прерываясь только затем, чтобы менять диски. Если
было уместно, он смеялся; плакал, если ему делали грустно.

296

МАКСИМ КАБИР

Потом вырубился генератор, и «Канаси» погрузился во мрак.
Андреев поднялся в спальню, стараясь не замечать надписи
мелом: сотню раз повторенное «привет» на стенах, ступеньках,
на потолке.
У него был iPad, чтобы выполнять обязанности, сидя в кро­
вати. Батареи хватит на фильм-другой. Лестница скрипела
траурно, но он смотрел на экран остекленевшими глазами. Те,
в дверях — их было много, — вежливо ждали.
Фильм сменялся фильмом, мысли парили далеко от «К а­
наси», от Сахалина, от Охотского моря. Но однажды планшет
булькнул предупредительно и разрядился. И когда наступила
окончательная тьма, люди окружили Андреева и накрыли его
лицо ледяными руками.

Святослав Логинов

И СЕРЫЙ ВОЛК

ГЛАВА 1

Вот уж такого добра, как яблоки, в деревне что грязи. Все
сады Михникова засажены яблонями, и по каждому Микшан
по-хозяйски прошелся, яблок нагреб заплечный мешок,
а потом расшвыривал их где придется. Жрать их, что ли, зе­
леные...
Влезть в чужой сад и надрать полный ранец яблок — дело
принципа. Изо всех окрестных садов Микшан не бывал только
в Евстихеевых посадках. И что замечательно, другие маль­
чишки тоже обходили стороной стоящий на отшибе сад. Идти
туда далеко, а яблоки у Евстихея самые обычные — белый
налив и старостино. На базар с такими выйти — никто и не
купит, у каждого свои есть.
И тут кто-то из пацанов возьми да и ляпни, что Евстихей по
ночам сидит в засаде с ружьем, караулит свои яблочки.
— И много он народу пристрелил? — презрительно поин­
тересовался Микшан.
— Так он не жаканом стреляет и не дробью, а крупной
солью пополам с рубленой щетиной. Рана получается не смер­
тельная, но ужасно больная и стыдная донельзя, вот никто
и не признается, лечатся дома.
— Красиво врешь. Уж не тебе ли Евстихей соли в жопу
запустил?
— Не. Я к нему и за деньги не полезу. Слышал небось, что
про него говорят? Я не про ружье, двустволка у кого угодно
есть. А дядька Евстихей — злой колдун. Откуда иначе он ще­

298

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

тину для зарядов берет? Кабанчика у него нету и никогда не
бывало. Так откуда щетина?
— Щетку купил в магазине и стрижет, — нашелся неве­
рующий Микшан.
— А ты его видел в магазине?
— Видел, и не раз.
— Все мужики водку в магазине покупают и сигареты,
а дядька Евстихей — макароны и постное масло. Он что,
баба? Нет, он колдун, и водка у него наколдованная.
— Ты еще что-нибудь придумай. Может, он первач из
яблок выгоняет, как тетка Клава. Называется кальвадос. Так
ему паленая водка, которая в магазине, и в гробу не нужна.
— У тебя, я вижу, на все готов ответ. Почему в таком
случае ты сам Евстихеев сад стороной обходишь?
— Кто его знает? — Микшан пожал плечами. — Вот не­
дельки через две соберусь и слазаю.
— А чего не сейчас?
— Сейчас интереса нет. Яблоки зеленые, даже белый
налив, поэтому сад никто не караулит.Щто я, за смородой по­
лезу? Да и есть ли она там?
Так и получилось, что Микшан прошел мимо окраинного
сада как бы между прочим, а на самом деле приглядываясь со
значением. Евстихея он видел, тот сидел на лавочке и вроде бы
ничем особым не занимался. Но его безразличный взгляд был
очень похож на безразличный взгляд самого Микшана.
А это значит, что охота началась и война объявлена.
Яблочки в чужом саду наливаются быстро. По своему са­
дику идешь, сорвешь яблоко, с виду румяное, куснешь, смор­
щишься и кинешь под куст. А у соседа — ох, какая вкуснотень!
Спелым соком налилось, смотри не забрызгайся.
Наступило полнолуние. В такой период все огородное и са­
довое произрастание наполняется соком. Умный хозяин именно
в эту пору собирает урожай. А похититель что, хуже? Ему тоже
хочется самого сочного яблочка. Одно беда: в полнолуние, как
ни ползи, тебя за сто шагов видно. Ползешь и подставляешь
задницу под соль и щетину.

И СЕРЫЙ ВОЛК

299

Была у Микшана одна маленькая хитрость, помогавшая
удачно обчищать чужие сады. Другие пацаны идут на про­
мысел часиков в двенадцать, в крайнем случае в час ночи, не
позже. Вору, к вашему сведению, тоже надо выспаться. К часу
ночи самые бессонные сторожа засыпают. А Микшан ходил
за яблоками от двух до трех часов пополуночи, когда даже пе­
тухи в курятнике спят. Школьный ранец, набитый яблоками,
прятал в кустах у реки, утром раскочегаривал костерок, пек
яблоки в золе, угощал своих менее удачливых подельников.
Печеные яблоки получаются не'хуже печеной картошки.
Проход в ограде Микшан присмотрел заранее. Сад был
темен и тих, лишь в одном окне мерцал огонек: ночник или
лампадка — не разберешь.
Микшан раздвинул ветки шиповника, заменявшего в этом
месте забор, направился к яблоням, стараясь не наступать
на грядки. Потому его не особо и ловят, что он приносит не
слишком много вреда. Яблок хозяину обычно не жалко, а нач­
нешь ломать на яблоне ветви, тут тебе и присолят нужное
место, да так, что солонинки уже покупать не придется.
Яблони казались черными пятнами, темное на темном,
но для Микшана такой вид был привычен. Еще минута —
и можно будет перекладывать урожай в ранец. Но именно этой
минуты судьба ему не подарила.
Микшан почувствовал, как ему заломили руку, и одновре­
менно острая боль пронзила нос.
Микшану приходилось попадать в руки сторожам, и он
умел вывернуться из самых цепких лап, но сейчас любая по­
пытка дернуться на свободу оборачивалась чудовищной болью.
И даже не заорать как следует, потому что крик, оказывается,
отдается в нос. Оставалось тихонько подвывать и перебирать
ногами, поспешая вслед за победителем.
Хлопнула дверь, под ноги легли ступеньки — бум! бум!
бум! — каждая отзывалась лютой болью. В подвал его, что
ли, тащат?
Вспыхнул свет, обозначив малую каморку без окон. Никак
и в самом деле — подвал. Но вот диво, стены были каменными.

300

СВЯТОСЛАВ

логинов

Не из кирпича даже, а из серого плитняка, какого в здешних
местах еще поискать.
Но самой непредставимой, дикой, невозможной была
ржавая, не слишком толстая мелкозвончатая цепь, которая
тянулась от его носа к стене и скрывалась меж плит. На такие
цепи навязывают на ночь коней, чтобы они ненароком никуда
не убрели. Еще цепные псы сидят как раз на таких цепях.
Микшан ухватил двумя руками за цепь, дернул тот конец,
что уходил в стену. Бесполезно, не выдрать. А в носу даже
эта попытка отдалась острой болью, так что из носа выдирать
цепку лучше и не пытаться.
Осторожно попытал изувеченную харю. Там обнаружилось
кольцо, даже на ошупь тяжелое и ржавое. Кольцо проводило
обе ноздри и носовую перегородку. Замочка на кольце не
было, а о том, чтобы дергать за него, пытаясь снять силой, не
стоило и думать.
Микшан завыл — безнадежно, как собачонка, которую во­
локут к реке топить.
— Что, милок, кислые яблочки оказались? — послы­
шался голос сзади. — Оскома замучила?
И не повернуться, не поглядеть на того, кто за спиной.
Стой, уткнувшись в стену. Еще можно вниз глаза скосить. Там
стол стоит, дощатый, некрашеный. Таких в деревне полно.
— Дяденька, пусти! — прогундосил Микшан.
— Ишь как запел! А как яблоки воровать, так героем был.
— Я же ни одного яблочка не сорвал. Хоть проверьте.
— Еще бы ты сорвал... Тогда не знаю, что с тобой надо
было бы сделать. А так пришибить тебя до смерти — и дело
с концом.
— Как это, ни за что, и пришибить? Меня искать будут.
Милиция с собаками приедет.
— С собаками? Это интересно. Псина возьмет след и при­
ведет проводника на берег реки, знаешь, где омут. А там най­
дется твоя сумка, с которой ты за яблоками ходил. След там
и оборвется. После этого искать будут уже в реке. Может
быть, выловят твой сандаль. Да-да, этот самый, не дрыгай
ногой.

И СЕРЫЙ ВОЛК

301

Разговор напоминал дурацкие пристебки, но ржавая цепь
и острая боль в носу возвращали происходящее в русло реаль­
ности. А в реальности уже не подергаешься, так что остается
ныть, как нашкодивший малец:
— Я больше не буду! Честное-прелестное!
— Ты еще перекрестись или честное пионерское вспомни.
— Чево?
— Видали, не помнит. А я вот помню.
— Дяденька, хочешь, я честное пионерское дам, что
больше за яблоками по чужим садам лазать не буду?
— А зачем оно мне? К тому же ты не пионер.
Говоривший выбрался из-за спины Микшана на свет. Да,
это был дядька Евстихей, тысячу раз виданный, в котором, ка­
жется, ничего особого не было. Но почему-то от этого стало
еще страшнее. Хотелось плакать, но не моглось. Нос не по­
зволял.
Живо вспомнилось, как старухи говорили про Евстихея:
«Дьявол, колдун окаянный!»
Евстихей вытащил откуда-то стул, уселся напротив Мик­
шана. Цепь небрежно сдвинул в сторону, заставив Микшана
взвыть. Выложил на стол большое румяное яблоко и огромный
шприц с тонкой иглой. Такие шприцы Микшан видел у ветери­
нара. Последней на столе явилась прозрачная склянка, укра­
шенная изображением черепа и костей.
Евстихей наполнил шприц отравой и принялся вгонять иглу
в румяный бок, негромко напевая:
— Яблочко, яблочко, соку спелого полно!
Микшан сидел замерев, только губы тряслись. Даже ло­
мотная боль в носу мучила уже не так сильно.
— Ну, как, охота моего яблочка откушать?
— Не-е...
— Правильно. Напоено было ядом, знать, оно. Откуда
стихи, знаешь?
— Не...
— Эх, ты, а еще пионер!
— Я и не пионер вовсе. Дяденька, пусти, больно же...

302

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

— Хочешь, чтобы не больно? Яблоко перед тобой. Кусай,
через минуту сдохнешь, и больно не будет.
— Нет!.. Не надо!
— Тогда терпи.
— Дяденька, миленький, отпусти! Ну, что я тебе сделал?
— Что сделал? Если бы ты хоть до одного яблока дотро­
нулся, враги меня сразу бы нашли. Спрашивается, как бы я от
них отбивался? И если тебя, дурака, сейчас отпустить, они
тоже, ни минуты не мешкая, меня найдут.
— Да какие у вас враги? Кто на вашу пенсию позарится?
— Хорошо. Интереса ради покажу, какие у меня враги,
и послушаю, что ты потом скажешь.
Евстихей сунул руку за спину, вытащил оттуда большое
фарфоровое блюдо с широкой голубой каймой.
— Как оно тебе?
— У нас дома такое же. Бабка как смокву делает, то потом
на такую тарелку выкладывает.
— Правильная бабка. Потому ей нос и не защемило. Вот
у меня смоквы нет, я так обойдусь.
Евстихей протер блюдо рукавом телогрейки, добыл отку­
да-то одно яблоко и запустил его по краю блюда.
— Яблочко, яблочко, спелое, румяное, покатись по блю­
дечку с голубой каемочкой, обеги весь белый свет, покажи,
что есть, что нет. Кто на меня бедного, одинокого, незащит­
ного, всякое зло умышляет, погубить хочет до самыя смерти
безжалостно.
Микшан смотрел, позабыв на время про боль в носу.
Яблоко накручивало на блюдце виток за витком, молоч­
но-белый фарфор насквозь просквозил солнечным светом,
лишь небесно-голубая полоса оставалась прежней, а все
остальное обратилось в подобие серебряного зеркала, в ко­
тором обозначилась комната и молодой человек в ней. Одет
он был вполне современно, по-городскому. Встретишь такого
на улице — глазом не покосишь, разве что девчонки могут
заглядеться на блондинистого парня.
Где-то за кадром зазвонил телефон. Обычный звонок безо
всяких музыкальных выпендрежностей. Микшан вздрогнул.

И СЕРЫЙ ВОЛК

303

Он никак не ожидал, что яблочко не только картинки пока­
зывает, но и звук передает. Цепь больно рванула нос, призвав
пленника к порядку.
— У аппарата... — нестандартно ответил блондин. — Что?
Так... Это интересно. Хорошо, сейчас буду. Форма одежды, как
я понимаю, парадная.
Парень скинул адидасовскую куртенку, футболку огладил
ладонями, и вдруг оказалось, что его облегает тонкая сере­
бристая кольчуга. Под ней наверняка было что-то поддето, но
Микшан не мог разобрать что. Куртешка надежно прикрыла
боевой доспех. Кривые кроссовки отлетели в сторону, а на ноги
парень натянул бежевые сапожки со скошенным каблучком.
На последнем показе моды, которого Микшан не видел, такая
обувь была названа новейшим взвизгом современного стиля.
Хотя Микшан показов моды не смотрел, но маменька так
негодовала, что парням девчачьи сапожки рекомендуют, что
в память Микшану они запали.
Джинсы удивительно хорошо подходили хоть к снаряжению
витязя, хоть к современному наряду. То же и с лентой на лоб.
Сегодня ее кличут хайратником, тысячу лет назад звали иначе,
но суть от этого не меняется.
Напоследок парень снял со стены висящий над кроватью
меч. Такие сабельки продаются в любой сувенирной лавке, но
едва эта игрушка оказалась в хозяйских руках, она на глазах
переменилась, обратившись в серьезное оружие.
Клинок поднялся на уровень глаз, разрубив мир на нижний
и верхний.
— Чую, подглядывает за мной злобный враг, — произнес
меченосец. — Подглядывай, тварь, мне скрывать нечего. А как
встретимся, поглядим глаза в глаза. Вот тогда и выясним, чем
дело кончится.
Меч опустился к перевязи и словно растаял в воздухе. Те­
перь в комнате стоял обычный, слегка мажористый парень.
Он щелкнул выключателем и вышел, аккуратно прикрыв за
собой дверь.
Евстихей подхватил яблоко, прекратив его вращение. Вол­
шебное зеркало погасло.

304

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

— Ч-что это было? — заикаясь, спросил Микшан.
— Сказок, что ли, не читал? Наливное яблочко на блю­
дечке с голубой каемочкой. Катается, покатывается, белый
свет показывает.
— Я про мужика...
— Тогда не что, а кто. Вопросы задавай правильно. В делах
волшебных от неверного вопроса можешь так залететь, что
приколоченным носом не отделаешься.
— Ну, подумаешь, кто...
— Вот именно, подумаешь. Теперь сиди на привязи,
думай. А добрый молодец, которого мы сейчас видели, это
светлый рыцарь Патр. Во всяком случае, так он сам себя на­
зывает. В паспортном столе по месту жительства у него, ко­
нечно, другие имя и фамилия и даже отчество, но нам их знать
не обязательно и даже опасно. В бюрократии на нашего брата
самые липкие ловушки расставлены. Только попробуй какую
справку взять, мигом увязнешь. Касается это и черного на­
родца, и белых магов. На самом деле мы видели белого мага
Патрикея, рыцаря он из себя только корчит.
— Тогда я знаю, кто ты! — возгласил Микшан, на мгно­
вение забыв о своем бедственном положении. — Ты Кощей
Бессмертный!
— Попал пальцем в небо, да и то на полметра мимо! —
Евстихей усмехнулся. — Я, мой милый, имен не меняю. Меня
Евстихеем зовут и всегда так звали, когда было кому звать.
А что касается бессмертия, то позволь спросить: ты фило­
софию изучал? Николая Кузанского читать доводилось или
хотя бы Пьера де Шардена?
— Чево?
— С тобой все ясно. Ведь это о тебе сказано: Аще кто ти
речет: веси ли всю философию? — и ты ему рцы: Еллинских
борзостей не текох, риторских астроном не читах, с мудрыми
философы не бывах...
Микшан слушал, не пытаясь вникнуть, понять и запомнить.
Звучит себе и пусть звучит, вроде как училка в школе. Куз­
нечики в траве тоже звукотят, но их слушать не обязательно.
Старался только шнобель поберечь от ненужных испытаний.

И СЕРЫЙ ВОЛК

305

Вообще-то нос у Микшана был невелик, нормальный такой
ноздредыр, но, познакомившись со ржавой цепью, он распух
и вполне соответствовал названию: шнобель.
— ...так вот, — продолжал Евстихей, — поясняю для
дураков. — Все, что имело начало, непременно будет иметь
конец. Заруби это себе на носу.
— Куда еще?.. — пробубнил Микшан. — И без того
больно.
— А что делать, если иначе ты не понимаешь? Кто еще
тебя научит, если не я?
— Век живи, век учись, дураком помрешь, — угрюмо
сказал Микшан.
— Похоже, к тому идет, — согласился Евстихей. — Но
я тебе так скажу: всяких бессмертных, кощеев разных и прочей
шелупени на моей памяти было что мух над навозной кучей.
Всякий о своем величии жужжал. И где они теперь? Самая
память о них простыла, одно имя собирательное осталось. А я,
как видишь, живу. Хотя и не бессмертный. Просто понимаю,
что все мое долгожительство временно, и стараюсь, чтобы
продлилось оно.подольше, потому как еще не надоело жить.
Микшан понимал, что нельзя противоречить колдуну, но
тянули-то его за нос, а не за язык. Потому не утерпел, чтобы
не сдерзить:
— Подумаешь, какой ты ни будь крутой, а Белый Рыцарь
тебя прикончит.
— Ну-ка, ну-ка... Это уже интересно. С чего ты взял, что
Патрикей меня уничтожит?
— С того, что он светлый рыцарь, а добро всегда побеж­
дает зло.
— Предположим, что колдун Патрикей действительно
светлый рыцарь. Во-вторых, предположим, хотя в это трудно
поверить, что добро всегда побеждает зло. Но с какого пе­
репуга ты решил, что, если рыцарь светлый, он непременно
является представителем добра?
— Как же иначе? Раз светлый, значит, добро.
— Выходит, что бледная спирохета тоже добрая. А смерть,
что тебя с минуты на минуту ждет, еще добрее. Вот веселуха

306

СВЯТОСЛАВ

логинов

с тобой, обхохочешься! — Евстихей говорил совершенно се­
рьезно. — Ты хоть русские сказки читал?
— Нет, — с некоторой гордостью ответил Микшан.
— А что ты вообще читал?
— Ничего. Меня в пятом классе на второй год оставили,
гады...
— Видали? Еще и лыбится. Я бы тебя не только на второй
год оставил, но и розгами вспрыснул, солеными, да на воздусях!
— Вы и так на цепь посадили и мучаете ни за что!
— Цепь сама по себе, а шелепы воспитательные — от­
дельно. Я, милок, принцип поглощения меньшего наказания
большим не исповедую. За школьное безделье получи розги.
Да не дергайся ты, это я так, к слову. Задницу тебе пороть —
не мое дело. За попытку влезть в чужой сад цепь полагается.
Вот ты и сидишь и никуда не денешься, пока я цепь не сниму.
А самое большое наказание за то, что хотел волшебное яблочко
скрасть. И не одно, целый мешок приготовил. За это — смерть
неминучая. Отсидишь свое на цепи, а там и приступим.
— Ты чо вытворяешь, злодей?! — закричал Микшан, не
замечая, что сам начал выражаться на сказочный манер. —
Убьет тебя добрый рыцарь, а меня ослобонит!
— Если и убьет, то не сейчас. Время терпит, побеседуем
о доброте. Сказок ты не читал, но ведь кое-что слышал краем
уха. Вот, скажем, Иван-Царевич, ни дать ни взять — белый
рыцарь. А если копнуть поглубже?
Евстихей сунул руку за спину и вытащил оттуда картину
Васнецова «Иван-Царевич на Сером Волке».
— Ну, как? Это твой Светлый Рыцарь?
— Он. Только одет по-другому.
— Переодеться и я могу. Дело нехитрое. Ты на царевича
смотри. Прежде всего это не человек, а кадавр.
— Кто?
— Кадавр. Оживший мертвец.
— Зомбак, что ли?
— Тьфу на тебя! Зомби — понятие психологическое, он
может быть восставшим из могилы мертвецом, а может и не
быть. Ты бы меньше ужастиков смотрел. Главное, что зомби

И СЕРЫЙ ВОЛК

307

лишен своей воли и делает, что ему прикажет хозяин. А ка­
давр — ожил и действует сам по себе.
— И где тут кадавр? Парень как парень.
— Его же братья убили! А Серый Волк спрыснул раны
мертвой водой, они закрылись, стал обычный человеческий
труп. Следом в ход живая вода пошла. Побрызгали ею, труп
ожил. Вот тебе и кадавр.
— Да ну...
— Не ну, а так и есть. Он, может, и не помнит ничего,
а мертвечиной от него несет. Но это еще не все. На ком твой
добрый рыцарь скачет?
— Я почем знаю?
— А думать кто будет?
— А-а-ай! Нос не дергай!
— А ты на картину гляди и думай, когда тебя спрашивают.
— На волке скачет, сам будто не видишь.
— В том-то и дело, что вижу. Не на волке
онедет,ана
волкулаке. Это волк-оборотень. Разговаривает по-челове­
чески и может перекидываться хоть в богатырского коня, хоть
в Елену Прекрасную. Паладины света так не поступают.
— Ну, чего ты ко мне пристал?
— Я пристал? Это ты пристал. А я тебя уму-разуму учу,
хоть тебе уже и не пригодится. Вспоминай, с кем еще наш до­
бряк дружбу водит? Не помнишь?.. Так я подскажу — с Бабой-ягой.
Она, между прочим, ведьма и людоедка. Но Ивана с ходу за
своего признала: напоила, накормила, в баньке попарила. Но
главное, верную дорогу указала. Прелестный коллектив под­
бирается. Ты, между прочим, не подумал, куда наш рыцарь на­
мылился? Нет, конечно, пока тебя за нос не потянешь, ты ду­
мать не начнешь. В этой сказке целью квеста является грабеж.
Жар-птицу Иван с волком украли и клетку спереть не поб­
резговали, златогривого коня угнали, даже Елену Прекрасную
уводом свели. Скажешь, доброта и честность раздельно живут?
А по-моему — нет. Зато сейчас светлый рыцарь идет кого-то
убивать: не то меня, не то тебя, не пойму. Мы с тобой двое
безоружных людей: старик и мальчишка, а он, заметь, как со­

308

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

бирается: шелк не рвется, булат не гнется, красно золото не
ржавеет. Меч-кладенец у него на поясе, шапка-невидимка на
темени, сапоги-скороходы на пятах, и кольчужная броня по
самые яйца свисает. Не воин, а танк на ножках.
— А ты!.. — закричал Микшан, забыв всякую осторож­
ность. — Ты картину в музее спер!
— Какую еще картину?
— Вот эту, вот! Откуда она у тебя?
— Ты, братец, окончательно разумом подвинулся. Где ты
видишь картину? Это даже не копия, а репродукция. Под­
линник картины в музее висит.
— Все равно — спер. Пусть репродукция, но спер!
— Тьфу на тебя! Дурака не переспоришь. На цепи ты свое
отсидел, пора переходить к следующей части марлезонского
балета.
Евстихей хлопнул ладонью по столу, цепь с громким бряком
упала вниз.
Микшан в ту же секунду вскочил и бросился к дверям. Щ е­
лястая дверь из неструганых досок спружинила и отбросила
Микшана под ноги его тюремщику.
— Аты молодец, — похвалил Евстихей. — Прыти не рас­
терял. Но думать так и не научился. Мог бы сообразить, что
дверь заговоренная. Вот отдам тебя ей на растерзание, тогда
поймешь. Что она пинки давать умеет, это полбеды, а вот за­
нозы...
— Что же мне, ждать, пока вы меня до смерти умучаете?
— Тоже правильно. Не ждать, но и не бегать, как мышь
по стерне. Но пока не поухаживаешь ли за старым человеком?
Видишь дверь? Там кладовочка. Не переживай, выхода из нее
нет. Что там на полках лежит и на стенках развешано, лучше
не трогай — целее будешь. Отнеси туда отравленное яблочко
и положи на полку от всего отдельно. Еще при входе лукошко
стоит. В нем тоже яблоки сорта шафран. На эти я никакой
ворожбы не накладывал, их есть можно. Принеси мне одно
и себе можешь парочку.
— Да мне неохота.

И СЕРЫЙ ВОЛК

309

— Понятно. Должно хотеться, но не хочется. Когда яд по
фруктовой мякоти расходится, яблочный аромат стократ уси­
ливается и очень хочется это яблоко съесть. А у тебя нос более
важными делами занят был, вот ты и не учуял.
Микшан, с трудом подавив невольный стон, шмыгнул носом
и, прихватив отравленное яблоко, отправился в кладовку.
Что он ожидал там увидеть? Сабли, шпаги, пистолеты? —
их не было. Парадные портреты и старинная одежда отсутство­
вали. Были мутные фотографии и почетные грамоты времен
царя Гороха. На полках причудливые камни и деревяхи, на
стенах — ремешки и веревочки. Это — вроде уздечка, а это
и вовсе намордник. Вещи все неинтересные и в деревенской
жизни встречающиеся. Сказано их не трогать, так и не больно
хотелось.
Корзинка с яблоками, как и было обещано, стояла у самой
двери. Все яблоки неотличимо румяные и словно калибро­
ванные по размеру.
Микшан, не выбирая, взял два яблока, молниеносно кру­
танул их в пальцах и одно яблоко положил на полку, куда было
сказано поместить смертельный плод. Затем спокойненько
вышел из кладовки.
— Чего два яблока принес? — спросил Евстихей.
— Может, вам еще захочется. Что мне, два раза бегать?
— Логично. А ты вот о чем подумай. Откушу я сейчас от
этого яблочка и сдохну в корчах, потому что ты яблоко под­
менил. Буду лежать, разлагаться, вонять хуже, чем твой лю­
бимый Белый Рыцарь. А ты что станешь делать? Из подвала
тебе не выбраться, примешься околевать со мной в обнимку.
Микшан трясся крупной дрожью, прикрывая двумя ладо­
нями нос. Упавшие яблоки валялись на полу, какое из них от­
равлено, Микшан и сам уже не мог определить.
— Теперь к делу, — произнес Евстихей. — Кончай тря­
стись и слушай внимательно. Повторять не буду, а если с за­
данием не справишься, никто тебя на второй год оставлять
не станет. Тебе поручается найти и уничтожить светлого мага
Патрикея. Как именно ты это сделаешь, меня не интересует.

310

СВЯТОСЛАВ

логинов

— Я не могу!.. — визгнул Микшан. — Ты с ума сошел!
Я же не убийца!
— А кто только что мне отраву подсовывал? — ласково
спросил Евстихей.
— Ты меня мучил, — пробурчал Микшан.
— Не знаешь ты, какие муки бывают. Отдать бы тебя на
правеж Патрикею, вот у него мучения так мучения. У меня
в сравнении с ним — материны ласки.
— Как я этого рыцаря найду? Где он живет? Чем его по­
бедить можно?
— Это не мое собачье дело. Это твое собачье дело.
В общем, забирай два яблока, какие вслепую выбрал, —
и в путь!
— Какие хоть яблоки, что с ними делать можно?
— Я откуда знаю? Ты выбирал, не я. Одно яблоко ядо­
витое, это известно. А второе... может быть, молодильное, их
у меня много, а быть может, яблоко раздора. Может статься,
что это одно из трех яблок Гесперид; я сам не знаю, какие чу­
деса они таят. Еще бывают яблоки Вильгельма Телля. Яблони
такой нет, а яблоки попадаются. Они хоть на черешне могут
вырасти. Волшебной силы в нем не заметно, но если его при
себе держать, то самый никудышный стрелок непременно
будет бить в цель, ни за что не промажет. Конечно, больше
всего вероятность, что это яблочко, которое по блюдцу с го­
лубой каемочкой катается и весь мир показывает. Самое
крутое яблоко, это плод познания, но тебе от него пользы не
много, ты и познание — вещи несовместные. А кроме того,
может быть...
— Хва-а-тит! — Микшан так взвыл, словно привязь на
нос вернулась, да не просто, а принялась мотаться из стороны
в сторону. — Ты хуже классной изгаляешься: то учи, это за ­
помни! Как-нибудь обойдусь.
— Не хочешь — не надо. Никто не неволит. Забирай свои
яблоки, и вперед, на мины! Только учти, сбежать от меня не
получится, я за тобой присматривать буду. Цепь стала не­
видимой и почти неощутимой, но кончик ее у меня в кулаке,
а кольцо у тебя в носу, никуда не делось. Не переживай, ты

И СЕРЫЙ ВОЛК

311

не один такой. Даже нашего брата колдуна и то порой на при­
вязи держат. Ну-ка глянь на скраденную репродукцию, что там
у Ивана-Царевича в ухе?
— Ну, серьга. Сейчас все так ходят.
— В том-то и беда, что все. Ведь это не игрушка, а начало
цепи, на каких твоих рыцарей водят. Хорошо хоть не за нос,
а за ухо, хотя последнее время и такие появились. Сам этот
серьгатый кадавр уже ничего не может.
— А как же бабы? Уж они и прежде, и сейчас без сережек
не обходятся и меняют их, как мы рубахи. Их что, то один
кто-то тянет за ухо, то другой?
— Запросто. А если серьезно, то я не знаю. Спроси у кого
поопытней, а я холостяк, полюбовниц у меня не бывало,
и чужих невест я не крал. Вроде как все тебе рассказал. Хотя
погоди, еще в зеркало надо посмотреться, чтобы не удивляться
потом.
— Опять чудо-зеркальце?
— На этот раз простое.
И в самом деле, нашлось зеркало. Когда Микшана в подвал
на цепи тащили, никакого зеркала он не заметил, не до того
было, а теперь оно обнаружилось. Микшан глянул в стекло
и попятился. Не было там Микшана, двоечника и второгод­
ника, а смотрел парень лет семнадцати, ладнехонький, как го­
ворили на деревне, высокий, так что прежний Микшан у него
под мышкой мог пройти. На верхней губе незнакомца проби­
вались вполне заметные усики, а в носу красовалась серьга,
причем продетая не через ноздрю, а сквозь хрящ в перего­
родке носа.
В зеркало Микшан смотрелся редко и представлял себя
плохо, потому изменения воспринял относительно спокойно.
Вот только кольцо... не ржавое уродство, конечно, а штучка
ювелирная, но все же Микшану она не приглянулась.
— Это еще зачем?
— Это, — любезно сообщил Евстихей, — пирсинг септума. Кстати, не пытайся снимать. Хорошо, если просто без
носа останешься, а то может быть хуже.
— Так ведь мальчишки задразнят...

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

312

— С мальчишками тебе больше дела не иметь. И к ро­
дителям тоже не вздумай соваться. Не признают. И вообще
твоя мамаша сыночка в омуте ищет. Ранец твой там, на берегу,
лежит и сандалетка в воде плавает.
— Куда же мне теперь податься?
— Это твое собачье дело. Во-первых, можешь отпра­
виться куда глаза глядят, во-вторых, пойти туда, не знаю куда,
а в-третьих, если тебя устраивает роль светлого рыцаря, топай
за советом к бабе-Яге.
— Откуда я ее возьму?
— Нешто в вашей деревне своей бабы-Яги нет? Их сейчас
развелось что собак нерезаных. Но я к этим дамочкам ходов не
знаю и знать не хочу.
— Да ладно тебе. Ты все-таки скажи, куда мне идти.
Только без этих твоих сказочек.
— Нет, миленький. Сказочка только начинается.
— Но я же не знаю, куда идти!
— Вот и иди туда, не знаю куда.
ГЛАВА 2

Хорошо тому, у кого есть по жизни прочный тыл, родной
дом. Там могут, если заслужишь, и по жопе ремнем отходить,
но потом непременно накормят, напоят и спать уложат. Могут
даже баньку истопить, если есть она при доме. Обслуживание
что у бабы-Яги. Но ни в коем разе не подскажут, куда напра­
виться и что предпринять, чтобы сжить со свету белого рыцаря
Патра. И неважно, какого он цвета, но раз он собрался меня
убивать, значит, он зло. А мать считает, что все убивства по­
нарошку, как между мальчишками, никакого совета не даст,
и помощи от нее ждать не следует. Значит, надо управляться
самому и прикончить Патра раньше, чем он меня. Только
в этом случае окажется, что Микшан стоит за добро.
Единственное, что совершенно точно понятно: Патр живет
в городе, и, значит, надо искать его там. Но как можно без
денег, без документов и жизненного опыта попасть в город,
понять, что это тот самый город, что ему нужен, и сыскать

И СЕРЫЙ ВОЛК

313

рыцаря. Впору сесть и зареветь в голос, не в полицию же об­
ращаться с таким вопросом.
Микшан шел знакомой улицей мимо знакомых домов. Тетки,
знакомые все до одной, стояли возле калиток, обсуждали по­
следнюю новость: Микшашка Евпатин потонул в омуте, один
ранец на берегу остался. Спасатели из города приехали, будут
реку прочесывать, утопленника искать.
От таких разговоров щекотно внизу живота. Эк я их всех
обманул! А с другой стороны, шуточка задалась незавидная.
Это уже не других обманул, а сам обманулся.
Попробовать, что ли, упасть на хвост спасателям, чтобы
подкинули до города, когда назад поедут? Да ну их, они ведь
тоже из полиции, можно так нагореть, что потом не расхле­
баешь. Лучше спросить у тетки Клавы, у нее завсегда тьма
народу толчется, которым самогонки надо.
Дом тети Клавы стоял на отшибе, что очень удобно, учи­
тывая ее бизнес. В администрации тетю Клаву звали кормчевницей, что ей очень не нравилось. «Что я там корчую? — вор­
чала она. — Нонеча на лесоповал таких, как я, не отправляют».
Свои звали Клавку самогонщицей, что злило ее пуще того.
Саму себя тетя Клава величала шинкаркой, хотя последнее
прозвище никак не желало прилипать.
Клава своего промысла не стеснялась.
— Я для людей чистый продукт гоню, не чета Лариске
Кабатчице из Обухово, которая в автомагазине омывайку
берет и перепродает мужикам, будто это казенная водка. Ее
стараниями в Обухово половина народа перемерла. Я гоню из
яблок, а когда по заглохшим садам урожай сливы, то и слива
в дело идет. А покупные у меня только дрожжи.
Во всяком случае, Клавкиным продуктом народ травился
реже, чем Ларискиным, а среди мужиков бытовали импортные
термины: кальвадос и ракия.
— Здрасьте, тетя Клава, — произнес Микшан при виде
шинкарки.
— Здравствуй и ты.
Клава ничуть не была удивлена. При ее профессии с ней
порой здоровались совершенно незнакомые люди.

314

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

— Что я хотел, — решился Микшан. — В город мне надо.
— Автобус ходит дважды в неделю. Сегодняшний еще не
проходил.
— Так денег ни копья.
— Тут я не помощница. В долг брать охотников много. На
трассу иди голосовать, может, кто подкинет.
— Кто же меня подкинет? И не притормозит ни один.
— Отчего же, могут и взять. Совхозная развозка, а всего
лучше — большегруз: лесовоз или контейнеровоз. Эти, если
согласишься шофера разговорами развлекать, чтобы он не
уснул за рулем, могут и до Москвы довезти, и до польской
границы.
— А что, и в самом деле. Попробую. — Микшан малость
подумал и добавил: — Спасибо.
— Спасибо не булькает. Булькает мой товар.
— Нет у меня ни копеечки, — напомнил Микшан.
— Это я так, к слову, чтобы привычки не потерять. Ты вот
скажи любопытной старухе, каким ветром тебя занесло в нашу
глухотень?
— Мы с ребятами приехали на бережку потусить.
Шашлычок, то да се, а ребята вскинулись и меня тут бросили.
Сговорившись, наверное, пошутить захотелось. Дайте срок,
я над ними тоже подшучу.
— Красиво... Врать ты любишь, но покуда не умеешь.
Какой тебе шашлычок-пикничок? Не было ничего, никто на
берегу не останавливался. А вот мальчишка озорной этой
ночью в реке утоп. Ищут его. Так и твоих приятелей давно бы
нашли. Живо сказывай, как оно было!
— Все как есть рассказал, — уперся Микшан, отлично
знающий, что, когда тебя допрашивают, последнее дело ме­
нять одно вранье на другое, того худшее.
— Что же, поверим на первый раз. Значит, приехали вы
на бережок, увидели, как мальчуган тонет, и решили от греха
подальше сделать отсюда ноги. А может, и сами, шутки ради,
помогли мальчугану в омут нырнуть. Это же так просто: шу­
тили над мальчишкой, макали в воду смеха ради, а он взял да
и утоп. Тут вы и решили от греха подальше умотать, пока целы.

И СЕРЫЙ ВОЛК

315

А может, и без шуток помогли ребенку в омут нырнуть. Мало
ли что он у вас увидел непригожее.
— Не было ничего! — закричал Микшан.
Что за невезуха! Сначала с яблоками, будь они неладны,
а теперь лепят ему убийство, да не просто убийство, а убий:
ство себя самого, хоть и в другом обличье. Если сейчас рвануть
в бега, то точно поймают, и уже ничего не докажешь.
За оградой зарыдала сирена.
Вот, пожалуйста, ментовка тут как тут. Был Микшан, нет
Микшана. Эти не отцепятся.
— Ишь, милый, как тебя задергало... Отвечай быстро
и врать не вздумай. Что делал на берегу?
— Ничего! — отстрелил ответ Микшан. — Я и вовсе там
не был.
— О, как хорошо! Я так понимаю, что и парней, которые
тебя бросили, тоже не было. А кто был? Впрочем, можешь
не говорить, сама догадаюсь. Ты лучше скажи, сколько тебе
годочков?
— Что вы все пристали? Сколько есть, все мои.
— Это уже ответ. Все, говоришь, пристали. Первая это я,
а кто еще? И опять же можешь не отвечать, догадаюсь сама.
И все-таки, сколько тебе лет?
— Двадцать.
— А за вранье знаешь что бывает?
— Все равно двадцать.
— Пусть двадцать, хотя, на мой взгляд, не больше семнад­
цати, а по поведению судя, и вовсе двенадцать. Но давай тем
временем я тебя ужином накормлю, а там и в город отправлю.
— Да я не хочу есть. И вообще, какой ужин? Утро еще.
— Не хочешь — не ешь. Была бы честь предложена.
Только учти, может, сейчас и утро, но завтракать ты сегодня
не завтракал. Обед тебе тоже не светит, от ужина ты только
что отказался. А будет ли что покушать завтра утречком —
вопрос гадательный. Я так полагаю, что завтра тебе опять же
сидеть впроголодь. Так что не побрезгуй моими харчишками,
а там, глядишь, и оказия до города объявится.

316

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

Жрать вообще-то хотелось. К тому же тетка обещала какуюто оказию до города. Тревожило другое. Уж больно напевно
говорила тетка Клава, не говорят так деревенские бабы. Не
скрывается ли здесь какая сказочность, не читанная в младших
классах и таящая урок добрым молодцам. Хотя если потащила
тебя судьба за нос, иди и не рыпайся.
— Давайте ужинать, — безо всякого энтузиазма произнес
Микшан.
Клава быстро достала тарелки, пожелтевшие от времени,
ставшие словно не фаянсовыми, а костяными, приволокла
из-за печи большую кастрюлю.
— Тут я меня картопельная каша, а по-вашему, по-городскому, — пяре.
Навалила на тарелки от души картопельной каши, полила
топленым маслом.
— А хорошо было бы к этакой пяре мясца побольше,
гусочку жареную. Гусочку бы мы поприели, кости в миску
сложили, полили жирком, что из гуськи вытопился, и снесли
в хлев. А наутро: глядь-поглядь, в миске гусочка сидит, живехонька-здоровехонька. Хоть снова ощипывай — и на сково­
родку. Как тебе такое?
— Сказки... — проворчал Микшан, чей нос с некоторых
пор сказки чуял за полторы версты. — Не гусочка это, а ка­
давр.
— Не любишь сказки... Теперь я вижу, что тебе и впрямь
двадцать лет. Значит, перед ужином тебе капелюшечку при­
нять можно. Не буду врать, будто я тетка законопослушная,
но малолеток спаивать не стану.
На столе во мгновение ока появилась миска с малосоль­
ными огурцами, бутыль зеленого стекла, что у мужиков носит
название «бомба», и два граненых стаканчика, которые Клава
тут же наполнила всклень.
— За знакомство, что ли, выпьем?
Водку Микшану пробовать приходилось. Ему десяти не
было, когда он спер у отца, еще не ушедшего из семьи, не­
допитую поллитру и, гордясь собой, высосал досуха. Когда

И СЕРЫЙ ВОЛК

317

вытрезвился, узнал, зачем в сенях на стене висят старые
вожжи, хотя лошади в хозяйстве не было уже много-много лет.
Тем не менее навсегда отбить охоту к спиртному отец не
сумел. А тут еще тетка сама предлагает.
Жидкость огненным потоком скатилась в желудок. На­
сколько Микшан помнил, водка так не жгла.
— Что это? — просипел Микшан, впившись зубами
в огурец.
— Никак, проняло? — засмеялась тетка Клава. — Это,
мил-друг, яблошная слеза, а по-вашему, кальвадос. Понял те­
перь? У меня без обмана, спичку поднеси — горит!
Тетя Клава похрустела огурчиком и вновь потянулась за
бутылью.
— От первой маловато забирает, вторую вдогон надо,
тогда и будет дело. Первая колом, вторая соколом.
Так и вышло, хотя пожар в желудке разгорелся нешуточный.
Микшан торопливо заскреб ложкой, выбирая с тарелки пюре,
отломил кусок от буханки, на которую поначалу не обратил
внимания, и выбрал в миске второй огурец.
— Слаб ты, мастер. Со ста граммов тебя так повело. А да­
вай-ка по третьей...
Микшан осознал себя в этой же комнате на диванчике. На
удивление, не было никакого похмелья, только живот бурлил,
словно переел недозрелых яблок. На столе царил постпиршественный разгром, только зеленая бутыль была убрана не­
знамо куда.
Болел бок, и лишь потом Микшан сообразил, что спал,
навалившись на яблоки, полученные от Евстихея. По уму,
яблоки должны были раздавиться или по меньшей мере
сильно помяться, но с ними ничего не случилось, они оста­
вались свежими, словно только что с ветки. Так и хочется
впиться в румяный бок, но останавливает мысль, что одно из
яблок отравлено и никак не угадать — какое.
За стеной заливисто храпела Клавка. Интересно, зачем ей
понадобилось его поить? Ясно, что она имеет на него какие-то
планы. Значит, пора делать ноги и ловить попутку до города.

318

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

Микшан поднялся, качнулся к столу. Кастрюля была пуста,
огурцов тоже не осталось. Хорошо он вчера попраздновал.
Хотелось бы знать, в честь чего праздник? Тетя Клава это не
Баба-яга, она даром кормить не будет.
Микшан поскоблил пальцем тарелку, не глядя, взял одно
яблоко. Как там Евстихей говорил: катись, яблочко... куда?.,
или к кому? Мальчишки пели: к сопливой девочке, но это явно
не то. В общем, катись и покажь, что надо.
Яблоко крутанулось по немытой тарелке, и та полыхнула
непредставимым черным светом. Отчетливо запахло жженой
резиной. Этот запах был отлично знаком Микшану; вместе
с другими мальчишками он не раз поджигал кинутые вдоль
трассы изношенные покрышки. В черной глубине обозначи­
лось пламя, не то далекий пожар, не то просто не пойми что.
А потом на фоне этого огня поднялось пепельное видение:
звериная морда оскалила зубы, громовой рык ощутимо ударил
Микшана в грудь, заставив отшатнуться.
Падая, Микшан успел сбить яблоко с расширяющегося
черного диска. Траурный свет погас, рычание смолкло.
— Ни хрена себе шуточки... — пробормотал Микшан.
Однако шуточки только начинались. Дикая, стократ
большая, чем прежде, боль пронзила его нос. Микшана под­
няло и поволокло к мутному зеркалу, висевшему на простенке
меж окнами. Там в неясной глубине обозначилось взбешенное
лицо Евстихея.
— Ты что творишь, стервец? .— прошипел чародей. —
Отравленное яблоко вздумал по блюдцу пускать? Знаешь,
что оно тебе показало? Лучше не знай. А ты еще блюдце взял
без каймы. Каемка на блюдце — это грань мира. Без гра­
ницы всякая потусторонняя дрянь к нам полезет. Как ты с ней
управляться будешь и вообще что теперь делать?
— Н-не знаю... — мямлил Микшан, более озабоченный
судьбой носа.
— Не знает он... А кто знает? В общем, так: день тебе на
все про все. Не управишься с Патрикеем, я с тобой быстро
управлюсь. Будем надеяться, что раз ты еще жив, то потусто­
ронние силы разбудить не успел. Действуй!

И СЕРЫЙ ВОЛК

319

— Как?
— Энергично!
Многострадальный нос энергично дернуло, изображение
Евстихея исчезло. В комнату, позевывая, вошла тетя Клава.
— Проснулся? Молодец... — Клава потянула носом. —
А что гарью пахнет?
— Не знаю. Может, с улицы?
— Врать ты любишь, но не умеешь. Ладно, покуда ври,
тренируйся. Но не вздумай соврать в делах денежных. О тебе
я все знаю, и что денег у тебя нет и взять негде, и что доку­
менты не то потеряны, не то и не получены. Дома своего нет,
родными и близкими не обзавелся. Откуда такой взялся? Не
иначе — детдомовский. Никому ты не нужен, и приткнуться
тебе некуда. Оно и хорошо, мне как раз такой работникнужен.
Слышь, я тебя на службу беру. Будешь в моей фирме экспеди­
тором. Знаешь, что это значит?
— Ну.
— Не ну, а уважаемая Клавдия Ивановна, объясни мне,
дураку, мои обязанности. Куда надо бегать, что там делать.
— Я, может, еще не пойду к тебе в батраки.
— Да куда ж ты денешься? Ты мне вчера по пьяни много
чего наболтал. Как ты думаешь, откуда я знаю, что денег
у тебя ни полушки, паспорт то ли потерял, то ли не получал.
Прописки никакой, знакомых ни единой души. Откуда ты
такой взялся. Эмигрант, что ли? Так и у тех есть за кого заце­
питься. А тебе, кроме как за меня, цепляться не за кого. Так
что слушай и вникай. Сейчас придет машина. Вдвоем с Ромкой
загрузитесь и поедете в город. Развезете товар, Ромка знает
кому. Я тебе бумагу дам, сколько кому сгружать. Товар сгру­
зишь, получишь деньги. -Никаких расписок не надо, у нас
по-честному. Деньги большие, но не вздумай попользоваться
или вовсе сбежать. Я баба деревенская, но найду тебя в пол­
часа, хоть бы ты в Москву умотал или на Дальний Восток.
Знаешь, что тогда будет?
— Догадываюсь.
— Нет, ты о таком не слыхивал. А впрочем, пора. Ромка
гудит. Завтрака тебе не будет, с утра есть — живот мучить.

320

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

Вернешься к обеду. Тогда и денег тебе твою долю отслюню.
Не боись, не обижу. Все понял? Тогда — пошел.
— Погодь, — тормознул Микшан. — Товар-то какой?
— Ну, ты простота! Пил ты вчера что? Это товар и есть.
— Понял. А если полиция?
- — Так ты не попадайся. За то и деньги плачу. Но ежели
что, вали все на Ромку, мол, он подрядил тебя ящики грузить,
а больше ты знать ничего не знаешь. Но учти, Ромка будет на
тебя валить. Сумеете ментам головы задурить — отлично! Не
сумеете — пойдете под суд. Но обо мне ни в коем случае ни
полслова, иначе припаяют вам групповуху, и загремите далеко
и надолго.
— Что-то мне неохота в это дело ввязываться, — прогун­
досил Микшан.
— Так никто тебя не спрашивает. Да ты не боись. Не на
грабеж тебя посылаю, на честную работу.
Ромкин фургончик ожидал у сарая. Обычный крытый гру­
зовик, в таких развозят продукты по магазинам. По извечной
шоферской привычке Ромка дремал за рулем.
Засоню быстро пробудили, в фургон загрузили восемь де­
сятков ящиков, в каждом из которых позвякивало двадцать
четыре закупоренные поллитровки с драгоценным напитком.
Клава вынесла бумаги: неразборчиво заполненный путевой
лист для Ромки, а для Микшана и вовсе не пойми какую бу­
мажонку с неформальными пояснениями: Сережик, Антонина
и тому подобными. Никаких цен и адресов не было, ящики
и бутылки считались оборотной тарой: сколько увез, столько
и привезти обязан, только бутылки увозились полными, а воз­
вращаться должны были пустыми. Короче, дело у Клавы было
поставлено на поток.
— Деньги будешь получать по счету, но без расписок, —
внушала хозяйственная тетка. — У нас все по-честному, не
как в сельмаге.
Наконец тронулись в путь. Микшан смотрел, как убегает
встречь машине недавно отремонтированная лента шоссе,
и думал, что дело, кажется, оборачивается неплохо. Евстихей
до города, поди, не достанет, от Клавы тоже можно сбежать,

И СЕРЫЙ ВОЛК

321

да еще с деньгами. Грозить она, конечно, может, но не в по­
лицию же ей обращаться, самогонщице. Еще бы паспортом
разжиться, и совсем было бы отличненько. Но и так нормуль.
В городе Микшан бывал, когда его с классом возили туда
на экскурсию. Тут любой поймет, что шляться на экскурсии —
самое безнадежное дело. С городом так не познакомишься.
Зато фургончик петлял по каким-то закоулкам, шикарные
проспекты лишь изредка пересекал, у питейных заведений
останавливаясь лишь возле заднего входа. Сгружали один-два
ящика и отправлялись дальше. Сережик с Клавиной цидульки
оказался лощеным барменом из сияющего ресторана, а Анто­
нина — потрепанной бабкой из пункта приема пустых бутылок.
Зато Сережик взял один ящик кальвадоса, а Антонина —
семь. Пачка денег в Клавиной сумке ощутимо толстела, и все
притягательней становилась мысль, что тут хватит на целый
месяц роскошной жизни. О том, что будет через месяц, как-то
не думалось.
Последняя точка была, на Микшанин взгляд., странная.
Вход с проспекта, резная парадная дверь, вывеска с золоче­
ными буквами, все как в приличном заведении. «Досугово-оз­
доровительный центр» — не какая-нибудь забегаловка, но
дверь ведет в крошечную пристроечку, в какой и забегаловке
стыдно быть. Пристроечка даже не одноэтажная, прикрывает
ход в подвал того дома, к которому она прилепилась.
В этот микроцентр следовало доставить десять ящиков
кальвадоса и единственный ящик ракии. Слива давно отошла,
и ракия у Клавы заканчивалась.
Ромик на этот раз особо помогать не стал, скинул ящики на
тротуар и полез в кабину.
— Внутрь занесешь сам, а я поеду. Мне еще кой-куда
дадо. А ты товар сдашь и в деревню вернешься своим ходом.
Автобусный билет Клавке сдашь.
Дверь в центр была не заперта, отремонтированная лест­
ница и впрямь вела в подвальное помещение. Несмотря на
низкие потолки, там также были порядок, уют и красота. На
стенах под стеклом висели большие фотографии, на которых
красовались парни в кольчугах и с мечами в руках. Очень эти

322

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

фотки не понравились Микшану, слишком уж они напоминали
светлого рыцаря... забыл, как его звали...
Микшан подошел ближе, прочитал подпись под одной из
фотографий: «Слет реконструкторов в...» Название места, где
был слет, оказалось каким-то дурацким, его Микшан читать
не стал.
В помещении центра не было никого, дверь в глубь подвала
оказалась заперта.
Что делать прикажете? У реконструкторов, что бы это
слово ни значило, можно было бы поспрошать о светлом ры­
царе, жаль, забыл его имя. Хотя если они из одной банды, то от
них следует держаться подальше. Вот только деньги кто будет
платить? Одиннадцать ящиков самогона, не кот чихнул.
В зальце стоял письменный стол и больше никакой мебели.
Микшан присел на крайний ящик. Бутылки стеклянные, что
им будет... В носу свербило, напоминая, что в любую минуту
может ожечь болью. Видать, не удалось накрепко избавиться
от Евстихеевой цепи. Вроде и свободен, а в носу свербит.
Слово это любила повторять мамка. Она сразу чуяла, если
Микшан затевал какую шкоду, и тут же спрашивала: «Что,
в носу засвербило? По крапиве соскучился? Она тебе разом
и нос, и жопу прочистит».
Эх, почему маманя не остановила его, когда он в проклятый
сад полез? Хотя он бы все равно не послушался.
Запертая дверь в глубине зала беззвучно отворилась.
Вошел... ну, кто еще мог войти в помещение, украшенное фо­
тографиями вооруженных реконструкторов? Высокий шлем,
ладная кольчуга, меч на поясе. И даже имя, которое минуту
назад начисто вымело из памяти, немедленно вспомнилось.
Белый рыцарь Патр собственной персоной стоял перед
Микшаном.
И вот его надо убивать... Чем? — проткнутым носом? Или
отравленным яблоком, которое еще не отличить от съедоб­
ного?
— Я - это... — промямлил Микшан. — Я товар привез,
а тут никого. Не знаю, кому сдать и деньги получить.

И СЕРЫЙ ВОЛК

323

— Товар, значит, — проскрипел рыцарь. — В обход су­
хого закона, который у нас в клубе. У нас дозволено медова­
рение, а ты что приволок?
— Кальвадос, — быстро ответил Микшан. — Он не хуже
медовухи. У нас без обмана.
— Проверим... — Патр шагнул ближе, но вдруг остано­
вился. Глаза его недобро блеснули. — Эге, да ты парень не­
простой. На ловца и зверь бежит. Придется тебе голову сру­
бить.
— Не надо! — всполошился Микшан. — Я хороший,
я же за вас!
— Ничего, вскрытие покажет, за кого ты.
Патр положил ладонь на рукоять меча.
— Это нечестно! — завопил Микшан. — Хорош светлый
маг, на безоружного налез, а у самого меч волшебный и коль­
чуга тоже небось волшебная...
— Мифриловая, — подсказал Рыцарь.
— Во-во, эта самая. А у меня ничегошеньки.
— Ты, я вижу, хитрей амбарной мыши. Хочется, значит,
чтобы я тебе меч-кладенец отдал и кольчужку непробива­
емую? Так ты ими пользоваться не умеешь. А я тебя и голыми
руками в фарш перекручу. Только неохота, чтобы ты грязными
лапами благородное оружие марал. Опять же, оторву я тебе
дурную голову, а дальше что? Вот если я тебе башку в честном
поединке снесу, то она мне потом все расскажет: откуда ты
явился, кто тебя послал и где он прячется.
— Да я и так все расскажу!
— Слаб ты, воин. Мне тебя допрашивать неинтересно.
Я все твои тайны у тебя вместе с зубами вырву. Вот тебе
ножик засапожный, разбойничий, изволь сражаться.
Патр выдернул из-за голенища широкий и явно тяжелый
нож и метнул его в сторону Микшана. Нож с тупым звуком
вонзился в стенную панель у самого Микшанова уха. Патр
отошел в дальний конец зала, опустил меч к ноге, глумливо
усмехнулся.
— Ну что, герой недоделанный, нападай.

324

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

Легко сказать: нападай — а как? Яблоком в него запу­
стить, что ли? Мол, покушай отравы, а меня не тронь. Так,
может, яблоко не ядовитое... кто его разберет.
— Считаю до трех, а там милости прошу на тот свет, —
предупредил безжалостный рыцарь. — Раз!
— Стой! — закричал Микшан. — Это не я! Это все Ев­
стихей, колдун проклятый. Ему и голову руби...
— Знаю. А где тот Евстихей засел, сказать можешь?
— Он у себя дома. В подвале сидит.
— Точно. Предавать ты всегда готов, но и этому не нау­
чился. Поди туда, не знаю куда, на деревню дедушке. Нет уж,
мне нужен верный путь. Отрублю тебе глупую голову и по це­
почке, что из твоего носа тянется, выйду прямо к Евстихею.
Так что... Два!
— Нет!.. — Микшан, едва не повиснув на рукояти ножа,
с трудом вырвал его из стены и что есть силы швырнул в про­
тивника.
Мальчишки часто соревнуются в метании ножа. Микшан
в этом занятии был одним из последних. Начнут парни метать
ножи в березу, у Микшана из десяти бросков пять вообще
мимо ствола идут, а из попавших в дерево четыре ударяются
рукояткой или еще чем и отскакивают в сторону.
Патр вскинул меч, готовясь отбить летящий резак, но тот
уже вонзился ему в правую глазницу, войдя по самую рукоять.
Патр взмахнул руками и повалился набок.
Микшан и сам был готов упасть замертво. Вот это бросок!
Ни во сне, ни в мечтах Микшан так ножей не кидал. Но нонеча
не то что давеча. Приперла нужда, так и кинул.
Микшан метнулся к трупу, схватил упавший меч, взвесил
на руке.
Ничего, вещица закенная! С такой не пропаду. Только надо
ноги живо уносить, пока никто на трупака не наткнулся.
Ничего предпринять Микшан не успел. Боль, стократ
сильней прежней, пронзила нос. Микшан покатился по полу
и очутился в знакомом подвале, где хозяйничал Евстихей. Сам
колдун сидел за столом и то ли завтракал, то ли колдовал, не­
подготовленному человеку трудно различить два этих занятия.

И СЕРЫЙ ВОЛК

325

На столе стояло большое блюдо с разрезанным пирогом,
а вокруг были расставлены свечи, разумеется, зеленые впе­
ремешку с черными; какие еще свечи могут понадобиться для
чародейных дел?
— А вот и наш работничек! — приветствовал Микшана
Евстихей. — Молодец, умница, хоть и дурак. Ловко управился
с поганцем Патрикеем. Ты хоть знаешь, что там произошло?
— Нож ему в глаз попал, — ответил Микшан.
— А как? Он же тебя, дурня безоружного, убить не мог,
только попугать слегка. Запрет на него такой наложен. По­
тому и я оружия не ношу, чтобы на светлого мага ненароком
не напороться. А тебе он ножик подкинул, чтобы с полным
удовольствием отчекрыжить тебе голову.
— Неправда! Я сам сказал, что нельзя на безоружного
нападать!
— Ты еще скажи, что сам кинжал в глаз Патрикею вогнал.
— А что, не сам, что ли?
— Получается, что не сам. У тебя было два яблока.
Одно — отравленное, с ним все понятно. А второе? Кстати,
где оно?
— Не знаю. Вывалилось, наверное.
— У такого матерого яблочника — и вывалилось? Нет,
братец, оно израсходовалось. Это, да будет тебе известно,
было яблоко Вильгельма Телля. У кого это яблоко в руках, тот
не может промахнуться или слабо попасть. Вот и весь секрет
твоего чудесного удара. Понял теперь?
— Понял, — уныло согласился Микшан. — Но ведь свет­
лого колдуна я все равно убил. Теперь меня расколдовать надо.
Набегался я с цепью в носу.
— С чего ты взял, будто я тебя отпущу? Я обещал тебя
убить за то, что ты в сад влез. А пощады я тебе не обещал.
— Это нечестно! — закричал Микшан.
— Почему же? Ты влез в мой сад, за это тебе положена
смертная казнь. Ты разузнал много вещей, которые тебе знать
не положено. За такое тоже смерть без пощады. Но за то, что
ты расправился с белым магом Патрикеем, тебе положена на­
града, и ты ее получишь. У тебя было два яблока. Одно ты ис­

326

СВЯТОСЛАВ ЛОГИНОВ

тратил, а второе... Ты знаешь, что это за плод. Кушай яблочко,
мой свет, и ты умрешь быстро и совершенно безболезненно.
— Не-е! Нет такого закона, чтобы убивать! У нас смертную
казнь отменили!
— А кто Патрикея убил? Милиция смотрит и ужасается.
Но не хочешь отравы, можно и по-другому. Но это будет
больно.
Микшан вытащил из-за пазухи второе яблоко. Теперь нет
и тени сомнения — это то, которое отравлено. Вот так просто:
откусил кусок и умер. Навсегда. И ничто и никто не поможет;
никакие подвиги, ни мамино Заступничество. Мама частенько,
как он что-нибудь натворит, ругалась: «Чтоб ты сдох, ока­
янный!» Теперь, небось, рада будет. Ей радость, а ему поми­
рать. И не понарошку, а на самом деле. И искать никто не
станет, для всех он потонул еще вчера.
— Не буду! — выкрикнул Микшан.
— Ну, как знаешь. Тебе предлагали покончить с собой бы­
стро и легко. Не захотел. Теперь не обессудь.
Евстихей потянул за цепь. Та, только что невидимая,
обозначилась и натянулась, причинив новый приступ боли.
Микшан взвыл и рубанул мечом по этой мучительской цепи.
Цепь перерубалась легко, словно и не железная была.
— Зарублю гада! Живо кольцо в носу расколдовывай!
Я не шучу, мне после Патрикея тебя порубить — раз плюнуть!
— Ох, чем напугал! — Евстихей расхохотался. — Вол­
шебным мечишком! У меня таких кладенцов в задней коморке
десять штук на стенке висит. Будет и одиннадцатый.
Обрывок цепи оттягивал нос, мешая двигаться. Евстихей
так напротив, поигрывал своим концом цепи, словно кну­
тиком. И было сразу понятно, что бесполезно рубить ча­
родея — увернется, а взмах цепи пощады не знает.
В отчаянии Микшан швырнул последнее яблоко на блюдо
с недоеденным пирогом.
— Яблочко, яблочко, покажь, кто может окаянного Евстихея победить, а меня от цепи избавить!
— Что ты наделал, кретин! — Евстихей взвизгнул, схватил
яблоко и отпрыгнул в дальний угол подвала. Но было поздно,

И СЕРЫЙ ВОЛК

327

из блюда плеснула тьма, напоенная всполохами адского пла­
мени. Послышался громовой рык. Пепельное страшилище
поднялось там, оскалило зубы и полезло в подвал, раздирая
непрочную границу миров.
— Прочь, прочь! — кричал Евстихей. — Я тебя не звал!
На вот, жри!
Яблоко полетело в морду зверя. Зубы клацнули, серый
проглотил отраву.
Что может сделать человеческий яд потустороннему чудо­
вищу?
Пасть вновь приоткрылась и сомкнулась, проглотив Евстихея, не успевшего дочитать какое-то заклинание.
— Так его! — закричал Микшан.
Серая башка повернулась, Микшан вслед за своим мучи­
телем очутился в пасти. Зубы сомкнулись. Серый Волк при­
нялся жевать, как никогда не жуют не только волки, но и во­
обще никакие хищники. Сплюнул обрывок цепи с кольцом на
конце, положил голову на скрещенные лапы и закрыл глаза.

Дмитрий Казаков

КРЫЛЬЯ

С благодарностью всем ,
кто принял меня как наставника

ир падает к моим ногам и разбивается.
Рушится мироздание, громадное дерево, усеянное хру­
стальными сверкающими плодами, ветки пожирает огонь.
С мягким звоном лопаются стеклянные сферы, полные зе­
леных, синих и желтых искр, осколки иглами льда летят в сто­
роны, рвут в клочья мое сердце, теплая кровь струится из ран.
— Ты, Седой, лгал мне! — повторяет Янтарь, и голос
его дрожит готовой лопнуть струной, голос обиженного ре­
бенка. — Ты говорил, что тебе ведом секрет бессмертия, но
это... — он замолкает, но только на миг, чтобы набрать воз­
духа, — ...лишь слова, слова, слова!
В моей шевелюре нет ни единого седого волоса, но про­
звище Седой намертво приросло ко мне в этой жизни.
Звался я Странник, звался Источник, звался Двуликий...
а теперь я Седой.
— Подожди! — восклицаю я, и эхо отдается под высо­
кими сводами библиотеки, слоняется меж длинных стеллажей
резного дуба, забитых древними фолиантами, свитками, пе­
чатными книгами и глиняными табличками: «Подожди, дожди,
жди...», все тише и глуше. — Слова — это единственное, что
даровано нам! Они дают божественную силу таким, как ты!
Янтарь — лучший из учеников, посланных мне судьбой за
много веков.

М

КРЫЛЬЯ

329

В прошлый раз, в кипящем водовороте марсианской коло­
низации, среди роботов-пауков и киберлюдей, я учил рыжую
девчушку с упрямо вздернутым носиком и россыпью веснушек
на щеках, плакавшую от осознания собственного дара и от не­
возможности его воплотить...
В позапрошлый, в кибитках, среди огромной степи, где
мое жилище располагалось в большом цветастом шатре,
я наставлял угрюмого мальчишку с узкими глазами, пастуха
и охотника, боявшегося создавать новое, желавшего лишь по­
вторять песни, сочиненные предками...
Теперь, в мегаполисе гаджетов и нейросетей, со мной
бледный юноша с шапкой русых волос и пылающим взором.
Он учится жадно и неистово, и талант бьется в нем неи­
стовым жаром, на котором можно выплавить не один мир,
и эти миры будут прекрасны и грандиозны, и, читая их, люди
ощутят дыхание теплого ветра, и скованные льдом эгоизма
души оттают, пусть на мгновение, но этого будет достаточно,
чтобы человечество стало лучше. Может он достичь славы
и силы Пушкина, Гомера, Вальмики и даже Аиши Саллахи...
сделаться настоящим богом, не тем, кому поклоняются, а тем,
кто творит истинное, вечное из тленного, иллюзорного, пере. менчивого, кто с помощью слов и текстов определяет жизни
стран и поколений.
Крылья Янтаря почти готовы, они вот-вот развернутся,
вот-вот...
И в этот момент — бунт?
Нет!
— Что мне с тех слов? — Янтарь шурится; он так делает
всегда, когда у него что-то не получается. — Если они не дают
мне проявить себя, вяжут меня же по рукам и ногам? Хватит!
Я ухожу!
— Стой! — кричу я, и на этот крик отзывается уже не
только библиотека, а весь дом, дрожь проходит по стенам,
ежится крыша, и под ногами, я это чувствую, корчится фунда­
мент, которому тоже больно, ведь он испытывает то же самое,
что и я, поскольку мы едины, я и мое обиталище, моя скор­

330

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

лупа, что перерождается со мной из жизни в жизнь, меняющее
облик, но всегда одинаковое.
— Почему я должен тебе повиноваться, Седой? — спра­
шивает Янтарь. — Твоим приказам? Ты заставил меня изме­
нить свою жизнь, набил трухлявым знанием, годным лишь на
помойку! Почему ты сам ничего не можешь сделать с его по­
мощью? Почему ты бесплоден?
Слыша это, я ощущаю, что заполнен до отказа гнилью
и отбросами, как внутри ползают мокрицы, копошатся тара­
каны и черви.
— Ты всегда заставлял меняться меня! — продолжает он,
и блестит у него в ухе сережка, которой я раньше не видел, —
крохотный листочек омелы, ярко-зеленый, почти живой. —
Только ни разу ты сам не изменился ради меня! Поэтому
я ухожу!
Губы мои шевелятся, но слов нет, голоса нет, дыхания нет,
и тепла на лице тоже нет.
Я вел Янтаря по ступенькам мастерства, не скрывал от
него ничего, отвечал на вопросы. Я делал то, что умею лучше
всего, — учил, воспитывал его, превращал из простого смерт­
ного в почти божественное существо, наделенное могуществом
демиурга, властью созидать и сокрушать, возводить и губить,
растить и выпалывать.
Не жалел времени, щедро лил силы на благодатную почву.
И теперь он говорит такое?
Уже не говорит, идет к выходу из библиотеки, и я с по­
стыдной суетой бегу следом. Под ногами грохочут ступени, ши­
рокие, мраморные, ведущие в холл на первом этаже, туда, где
под стеклянным куполом потолка неумолимо тикают, нарезая
время на ломтики, исполинские часы — деревянная башня
корпуса, громадная крона-корона из ветвей, черный зрачок
циферблата, длинные золотые копья стрелок, летающие сол­
нышки маятников.
Кто и когда создал их, я не знаю, но эти часы постоянно со
мной, их суть, не облик.
Иногда они предстают набором причудливо соединенных
клепсидр или воткнутых в песок палок, иногда конструкцией

КРЫЛЬЯ

331

жидких кристаллов, плавающих в антигравитационном поле,
в этот раз простым механическим устройством. Однако всегда
в них кроется не только время, но и пространство, все изме­
рения, что только можно представить, все миры и соединя­
ющие их дороги.
Под часами, в тайнике, скрыт Ключ, величайшая ценность,
о которой и думать не стоит лишний раз...
Мы пробегаем мимо высокого, под потолок, зеркала в тя­
желой раме из позеленевшей меди, в темной липкой глубине
отражаются искаженные фигуры.
— Стой! — хриплю я, когда Янтарь оказывается у двери.
Я прекрасно знаю, что такое — лишиться ученика таким
образом, знаю, что происходит со мной потом.
Это я помню из прошлых жизней лучше всего.
Я теряю часть себя, перестаю быть собой, лишаюсь воз­
можности нормально дышать, ходить, думать, у меня словно
отнимается правая рука, из головы пропадают самые важные
части мозга, и остается убогое, тупое наследие даже не при­
матов, а древних рептилий. Превращаюсь в ковыляющее изо
дня в день растение, гриб в форме человека, не способный на
радость, творчество, веселье, обреченный на вечную тоску, не­
утолимый голод и негасимую боль.
До самой смерти... а та может прийти через десятилетия.
А еще я обречен смотреть, как человечество, лишенное но­
вого бога, о котором оно и не подозревает, отдается ледяным
ураганам эгоизма, с хрюканьем деградирует, ныряет в грязь
и жестокость. Играется-пачкается с мирами, где оправданны
ненависть и геноцид, безудержное разрушение и тотальная
ложь.
И мне мучительно видеть такое, поскольку я в этом виноват.
Каждый мой успех — это небольшой шаг вверх для мил­
лиардов разумных существ. Каждый мой провал — несколько
ступеней вниз для них же, отступление от света во тьму, смрад
и скрежет зубовный.
— Ты больше не учитель мне, — бросает Янтарь через
плечо и тянет за ручку двери.

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

332

Скрипят петли, и в холл проникает хмурый вечерний
свет — снаружи облака, густой туман, где тонут не только
останки дня, но и обломки рухнувшегося сегодня мира, по­
гружаются в серую хмарь, в безмолвно кипяшую бездну, ту
самую, из которой некогда возникла вселенная и куда она об­
речена вернуться.
Дверь с грохотом закрывается, и я остаюсь внутри, дро­
жащий, жалкий, раздавленный. Ученик покидает меня, от­
казывается от обучения, крылья его не раскрываются... и это
значит, что я должен вернуть беглеца — часы в холле пока
еще не забили насмерть отпущенное мне время, но осталось
этого времени не много.
Не обучая, то есть не будучи собой, я могу пробыть собой
около суток.
*

*

*

Луч находит меня в черной пещере кухни, где я варю
глинтвейн в медном ковшике, помнящем гордых царей Ас­
сирии. Над маленькой дровяной печкой из кирпича поднима­
ется пар, витают запахи корицы, меда, апельсиновой цедры
и эстрагона, но даже через эту симфонию пробивается явив­
шийся с гостьей свежий аромат яблок, спелых, огромных, ро­
зовеющих на летнем солнце.
— Это я, — говорит она, как будто сюда может явиться
кто-то еще.
Я киваю, не поворачиваясь.
Луч подходит, обнимает сзади и кладет голову мне на плечо,
трется, словно огромная кошка. Я ощущаю исходящее от нее
тепло, но это тепло не проникает в меня, в холодный монолит
из отчаяния, разочарования и злости, под которыми все еще
бьется сердце, едва-едва, все слабее, в один ритм с часами,
считает оставшиеся секунды.
— Что-то случилось? — спрашивает она.
— Янтарь ушел, — отвечаю я.
Луч вздыхает, щекочет мне ухо прядь ее волос, светлых,
будто лен, и пушистых, точно брюшко пчелы.

КРЫЛЬЯ

333

— Он ушел, и к этому все шло давно, — голос ее звучит
напевно и ласково.
— Ты о чем? — Я поворачиваюсь слишком резко, я от­
пихиваю Луч, и она делает шаг назад, синие глаза мокро бле­
стят, губы обиженно поджаты, но я не обращаю на это вни­
мания. — Ты хочешь сказать — я виноват? Что это не просто
выходка самовлюбленного мальчишки?
Кухня нависает над нами склепом для великана, темная,
пустынная и неуютная. Камень пола и стен, печка, ниша для
очага, где можно зажарить быка, и длинный деревянный стол
человек на двадцать, не меньше, да еще с лавками по бокам —
зачем он тут, где редко случаются и двое, где не гремят здра­
вицы и не звенит смех, где царствуют тишина и одиночество?
Кухня тоже переносится со мной из жизни в жизнь, меняя
внешность, сохраняя суть, и она всегда такова, даже когда вы­
глядит клетушкой с кострищем в центре.
— Посмотри на себя, — произносит Луч. — Ты на грани
того, чтобы обвинить Янтаря. Ученик всегда предает учителя,
и это нормально, ученик отрицает старое, рвется к новому. Но
если учитель предает ученика...
— Хватит нравоучений! — перебиваю я, и ковшик сер­
дито булькает.
Глаза ее не просто блестят, из них текут слезы, безмолвные,
прозрачные, точно жемчужинки, одна за другой скатываются
по гладкой блестящей коже, и запах яблок становится сильнее.
— Истинное обучение — готовность отдавать, — голос
Луч звучит тихо, мягко, но слова вонзаются в меня словно ко­
шачьи когти. — А ты не отдаешь. Не жертвуешь ничем из
своего. Никогда. Даже от горячего вонючего пойла не готов
оторваться ради того, чтобы просто обнять меня.
Мне хочется закричать в ответ, сказать, что она давно
хочет приручить меня, заполучить в мягкие лапы, подчинить
и сделать частью себя, и что она называет это подчинение лю­
бовью. Хочется в очередной раз воскликнуть, что я не могу
ответить ей тем, чего- она желает, я не в силах почувствовать,
что ей надо, что ее усилия бесплодны, она зря сюда ходит, что

334

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

я такой, какой есть, и не изменюсь, не стану таким, каким ей
нужно.
Но я молчу.
Луч читает ответ в моих глазах, видит невысказанные
слова, она отшатывается, будто ее ударили по лицу, и выска­
кивает из кухни.
А я поворачиваюсь туда, где выкипает на чрезмерно
сильном огне мой глинтвейн.
Запах горелого становится слишком уж назойливым, волна
жара бьет в спину, рев пламени звучит оглушающе, того пла­
мени, которое никогда не навещало здешний очаг, но сейчас
полыхает там, не нуждаясь в дровах. И высится на его фоне
черная фигура, вырезанный из тьмы мощный человеческий
силуэт.
Хотелось бы верить, что лишь из той тьмы, что всегда со
мной, плещется в левой глазнице, отрезает от меня половину
мира. Но нет, это не порождение моего угасающего мозга, это
незваный гость, слишком хорошо и давно мне знакомый.
— Неужели ты не рад меня видеть? — спрашивает
Черный с издевкой, и пламя за его спиной гаснет, зато глаза
вспыхивают двумя углями.
Я снимаю с печи ковшик, на дне которого плещется мерзкая
густая жижа. Действительно «пойло», Луч права.
— Я был очень рад, когда Янтарь пришел ко мне час
назад, чуть не на коленях приполз, — продолжает Черный,
и я не могу удержаться, вздрагиваю.
Двуязыкий — одно из имен его, и Паук Лжи — другое, но
в этот раз он не врет.
— Для чего ты столько сил потратил на него? Чтобы он
сбежал ко мне вот так? — насмешливый, резкий голос цара­
пает уши. — На что ты годишься в этом случае, Седой? Неу­
жели ты и правда состарился? Ни на что больше не способен?
Может быть, пора, а? — Гость делает шаг ко мне, поднимает
руку. — Пора наконец признать мою правоту и сдаться? Убе­
диться, что я предлагаю им то, что не в силах предложить ты!
— Я дарую им бессмертие! — восклицаю я.

КРЫЛЬЯ

335

— В словах, которые будут повторять другие? — Ог­
ненный смех рокочет у него в глотке, точно лава в жерле вул­
кана. — Я же даю им жизнь, полную славы, денег, удоволь­
ствий. Всего. Просто полную. И кто учит по-настоящему?
Я стискиваю зубы, пытаюсь вспомнить, когда мы сходились
с ним вот так, лицом к липу... три жизни назад, или пять, или
вовсе десять, в кругу каменных идолов на острове посреди
Тихого океана? Тысячи лет Черный рушит то, что создаю я,
извращает все, чего касается, делает чистые зеркала мутными
и строит для учеников прямые дороги в ад.
Но сам я всегда ли правдив? Или позволяю себе обман
ради блага тех, кого учу?
— Ты возишься с ними, как с детьми, которых у тебя
никогда не было и не будет, — говорит он монотонно и уве­
ренно. — Они вырастают, отбирают у тебя все, и тебе при­
ходится корчиться и страдать, глядя, как они извращают твои
мысли, портят твои задумки. Зачем? Разумнее превращать их
в рабов, в тех, кто отдаст все ради тебя, кто будет мучиться
вместо тебя, если понадобится! Пользоваться их трудом, а не
отпускать на свободу!
— Но иногда они летают, — возражаю я. — Добираются
до высот, которых не достичь мне... не достичь мне... мне...
Последнее слово я не могу произнести, не хватает реши­
мости довести фразу до конца — «мне, бескрылому».
Черный улыбается, показывая зубы как обсидиан, и мель­
кает среди них алый язык. Знает, конечно, знает этот лжец
то, что причиняет мне величайшую боль, что сидит ядовитым
червем в моем сердце, ведь мы с ним — не разлей вода, не
было ни одной жизни, чтобы я пришел в этот мир в одиночку,
без него. Снаружи атакует он меня, но изнутри тоже звучит
его голос, и где мой вечный соперник на самом деле бьет
сильнее — трудно разобрать.
Сегодня он пришел, чтобы излить злобную радость, по­
казать силу — ведь до этого поймал ценную добычу, талант
уровня Янтаря рождается не каждый век.
— У меня они тоже летают, — говорит он. — Невысоко,
но зато туда, где есть много меда. Не твоего, жидкого и про­

336

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

зрачного, а настоящего, темного, сытного, который дарует не
боль, а радость. И я научу Янтаря так, что он полетит — так,
как я ему велю, и туда, куда прикажу. Не сомневайся, ты это
обязательно увидишь.
«Нет!» — колоколом бьется в голове.
А Черный отступает в ревущее у него за спиной пламя, ис­
чезает с шипением огня, залитого водой. Я остаюсь в одиноче­
стве посреди кухни, держу ковшик, смердящий горелой травой
и пожаром, и пытаюсь смириться с мыслью, пахнущей свежей
кровью и распрей.
Мне придется не просто вернуть Янтаря, а вырвать его из
лап своего злейшего врага...
*

*

*

Луч возвращается.
Она всегда возвращается, несмотря на мой холод, на не­
способность ей ответить. Наверняка она на самом деле любит
меня... из жизни в жизнь, из эпохи в эпоху, без шансов на вза­
имность, без смысла и цели.
Может быть, это и есть настоящая любовь?
— Он приходил? — Она замечает все — и сажу на по­
толке, и свежие угли в очаге, и во что превратился глинтвейн.
Я киваю:
— Янтарь у него.
— Что будешь делать? — спрашивает Луч, а я смотрю
на нее, на прекрасные синие глаза с вертикальным кошачьим
зрачком, на стройную фигуру под серым платьем, на белые
руки.
Умею ли я любить так, как она? Готов ли я жертвовать
собой так, как это делает она? Ради учеников, ради своего
долга, будь он проклят?
— Может, пусть он его забирает? — спрашивает она. —
А мы останемся вдвоем, с тобой. Только вдвоем, вместе. Моих
сил хватит, чтобы уберечь тебя.
Да, я могу не учить, отказаться от того, ради чего воз­
рождаюсь снова и снова, прихожу на эту землю взрослым,

КРЫЛЬЯ

337

полным знаний, живым источником под корнями великого
древа. Правда, в этом случае меня ждет гниение и разложение
вроде того, что бывает после потери ученика, только еще хуже,
лишение части сил, знаний, навыков, которое неизбежно при­
дется наверстывать в следующей жизни.
И Луч думает, что способна уберечь меня от такого? Неу­
жели правда может?
Или пахнущая яблоками просто готова пожертвовать кем
угодно, Янтарем, даже моей сутью, ради своей любви? Может,
ей лучше получить меня неполноценного, чем не получить
вовсе? Что я могу знать о землетрясениях, бушующих в ее
душе, о вздымающихся там цунами, о ее безднах и высотах?
— Прости, Седой. — Она отводит взгляд, и щеки ее ро­
зовее обычного. — Я не подумала. Предложила ерунду... Ты
должен сражаться! Должен вернуть Янтаря!
Луч опять смотрит на меня, и теперь глаза у нее совсем
другие, холодные и решительные, блестят не влагой, а сталью
клинка... И слышу я леденящие разум крики с небес, откуда
несутся, пикируют на поле боя крылатые девы, готовые вы­
рвать окровавленную душу героя из еще трепещущего тела...
И мышцы мои раздуваются от напора крови и силы, а кулаки
сжимаются.
Я иду к очагу, беру из пепла горсть углей, и обугливается
плоть на ладони.
Черный пользуется своими дорогами, у меня есть свои,
и похоже, он забыл об этом. Самое время нанести ему визит
и посмотреть, что он пытается сделать с моим учеником... да,
моим!
— Жди меня, — говорю я Луч и мну угли, не обращая
внимания на боль.
Мое жилище исчезает, и под ногами содрогается Радужный
мост, тонкий, как лезвие, острый, как лезвие, безжалостный,
как лезвие. С него я могу если не видеть подобных себе, то
хотя бы прозревать следы их действий, как рябь на воде,
оставленную прошедшей в глубине рыбиной... один водит ки­
стями в руках начинающих живописцев, другая ставит ножки

338

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

юным танцовщицам, третья нашептывает мелодии тем, кто
станет богом музыки.
Мы вечно рядом и всегда отделены друг от друга, живем
в разных мирах, хоть и делаем примерно одно дело: летать не
умеющие, мы ставим на крыло тех, кто к полету способен, бес­
смертные во плоти, мы пытаемся взрастить тех, кто победит
смерть в духе, в памяти людской, в свете истинном.
Угли в руке ведут меня туда, где я бывал ранее, целую
бездну времени назад, — в логово Черного. Оно всегда пом­
пезно, оно всегда роскошно, олицетворение силы, власти, бо­
гатства — всего, что он считает нужным и важным, к чему
он стремится, шагая по телам и душам собственных учеников.
С Радужного моста оно выглядит крепостью из серой мер­
цающей паутины.
Я ныряю в нее, чувствую мерзостное скользящее прикосно­
вение по всему телу, и по глазам бьет яркий свет. Если у меня
темно и просторно, то здесь ярко и тесно, но не из-за нехватки
места, а из-за того, что пространство забито тем, что Черный
натащил в свою нору.
Коридор не коридор, длинная комната или широкий проход
с тремя окнами, распахнутыми на умирающий закат —
оранжевое пламя за пирамидами и столбами небоскребов.
Но к окнам не подойти, вдоль них столы, заваленные ба­
рахлом — обгорелыми костями, пушечными снарядами, мот­
ками колючей проволоки, лезвиями каменных топоров. Вдоль
другой стены тянутся шкафы, забитые точно лавка безумного
старьевщика — окровавленные тряпки, бывшие некогда ро­
скошной одеждой, мешки с грязным бельем, потрескавшиеся
уродливые маски из черного дерева, наборы пыточных тисков
и сверл в засохшей крови.
Все это Черный использует для создания собственных
миров — и для обучения тоже. Заставляет учеников копаться
в грязи и отбросах и из этих же материалов лепить сюжеты,
строить из них вселенные, крошечные и убогие, но красивые
на первый взгляд, создавать блестящую мишуру, под которой
спрятан острый крючок.

КРЫЛЬЯ

339

Помещение кажется знакомым, словно я бывал тут не раз,
ходил по нему, рылся в шкафах, приносил барахло и скла­
дывал на столы.
— Что ты тут делаешь? — полный тревоги фальцет
хлещет по спине точно плеть, и я поворачиваюсь.
Янтарь смотрит на меня прищурившись, и вид у него ис­
пуганный.
Мы не виделись несколько часов, но мой ученик изменился,
его одежда выгладит потрепанной, под глазами лежат синие
тени, сам он бледен, зато листок омелы в ухе кажется больше,
он словно клоп, насосавшийся крови, блестит от ложной све­
жести.
— А ты что здесь делаешь? — спрашиваю я.
— Учусь! — запальчиво восклицает он. — Тому, чему не
мог научиться у тебя!
— Вот этому? — я указываю на ближайший шкаф, за­
битый ночными горшками, судя по резкому запаху мочи —
долго бывшими в использовании и никогда не мытыми.
— Тайнам! — в голосе Янтаря бьется желание доказать
мне — и себе, — что он прав. — Мастерства! Как открывать
души людские! Как извлекать помыслы! Вкладывать желания!
Открывать души? Неужели Черный осмелился?
Девять Ключей от Предела Высокого, Девять Замков на
ветвях Древа Вечного, девять.
Прячу я свой глубоко во тьме подпола, не трогаю, не при­
касаюсь, не смотрю на него. Каждый из подобных мне владеет
единственным, хранит его, носит в себе, не вспоминает, бе­
режет до Битвы Последней, когда не обойтись без них, когда
не устоять без них.
Но Черный, похоже, вытащил свой и наделяет учеников
отражениями Ключа!
— Ты скрывал это от меня! Почему?! — продолжает кри­
чать Янтарь, наступает на меня, а я смотрю на его руки, пере­
мазанные черным и рыжим, углем и ржавчиной.
Извлеченный Ключ дает силу, но он же делает хозяина уяз­
вимым.

340

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

Слишком давно я не касался этой темы, слишком мало
помню, но это я знаю точно. Еще знаю, что один Ключ можно
применить для уничтожения другого, если тот обнажен и ис­
пользуется в открытую.
Но в этом случае пострадают они оба и возродятся только
в следующей жизни, придут вместе с хозяевами, и какое-то
время мир без них будет уязвимее обычного...
А Ключ держит на себе мое жилище, на него заперты своды
кухни, полки библиотеки, аскетизм спальни, роскошь холла.
Готов ли я пожертвовать этим, расстаться с привычным,
обычным, комфортным, стабильным, и все ради того, чтобы
вырвать одного-единственного ученика из лап Черного?
Да, готов.
Не слушая обвинений и угроз Янтаря, я поворачиваюсь
и возвращаюсь на Радужный мост...
*

*

*

Стол посреди библиотеки — как остров в бушующем море
из бумаги и пергамента.
Стол посреди библиотеки — как остров, куда слетаются
белокрылые и желтокрылые безмолвные птицы, безропотно
трепещут под пальцами того, кто призвал их сюда, кто по­
трошит их ради знаний.
Я один в доме, Луч ушла, и это хорошо, поскольку зате­
янное мной опасно.
Ключ, извлеченный из тайника под часами, словно меч,
воткнутый в воздух.
Ключ, извлеченный из тайника под часами, словно капля
расплавленного серебра, он колышется, меняет форму, то рас­
текается лужицей, то собирается в длинный клинок, его невоз­
можно держать руками, только лишь разумом, и он парит над
столом, освещая разбросанные книги.
Слово от слова дело рождало...
Дело от дела свершенье рождало...
Я читал все книги в библиотеке, для этого хватило бес­
счетного количества отведенных мне жизней. Сражались

КРЫЛЬЯ

341

мы с Черным, сражались зоны, и если он брал силой и на­
пором, неистовством и коварством, то я знанием, пониманием.
И было так, что он превращал меня в выдох на ветру, случа­
лось и такое, что мне удавалось дожечь его в пепел.
Но Ключей мы до сих пор не касались.
Я склоняюсь к очередному фолианту, тру начавший сле­
зиться от усталости правый глаз. Левый, как обычно, мертв,
а сегодня еще и закрыт повязкой, чтобы тьма внутри меня не
видела, чем я занят. Мир за стенами дома корчится в тисках
глухой, тяжелой ночи, и наверняка смертных по всей земле
терзают кошмары.
Начало для слова, начало для дела...
Я прикасаюсь к Ключу указательным пальцем, и он ожи­
вает, дергается подвешенной в воздухе змеей. Я знаю, что
трепещет сейчас Радужный мост, трясется Великое Древо, из
холла доносится скрежет, это мои часы пытаются идти сразу
вперед и назад, связать то, что связать невозможно.
Передо мной не один Ключ, а восемь — Черный и семь его
учеников, получивших отражения.
Теперь...
Я не успеваю ничего сделать — на меня рушится ледяной
цветастый водопад. Мелькают лица — гневные, удивленные,
испуганные, незнакомые, — а вот и Янтарь, рот раскрыт,
глаза распахнуты, в них нет прежней живости, любопытства,
легкости, в них плещется замешанная на огне смола, на меня
смотрят два жадных водоворота.
На крышу обрушивается удар такой силы, что дом содро­
гается, судорога треплет меня от пяток до макушки, во рту по­
является вкус крови.
— Ты осмелился дотронуться до чужого Ключа? — голос
Черного звучит и внутри, и снаружи, он везде, и он рвется
дальше, вглубь, прошибая черепицу на крыше и разбивая
скорлупу на моем сердце.
Его выкормыши — включая Янтаря — видят это, они сви­
детели, им не отвести взора, даже если возникнет такое же­
лание.

342

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

— Ты осмелился дотронуться до чужого ученика? — от­
вечаю я.
Вихрь поднимает меня над полом, хотя я стою на месте, от
шагов моего врага сотрясается земля, и пламенный меч длиной
с секвойю рушится на мой дом, ломается о конек крыши. Но
тот трескается, стены оседают, и вместе с ними оседаю я, го­
рячее шершавое щупальце уже в сердце, он здесь, он торже­
ствует, он смог, он пробился.
Мой Ключ звенит тысячей струн, и низким басовитым гу­
дением отзывается Ключ Черного. Ворочаются в тайных укры­
тиях другие семь, прислушиваются, не настал ли их час, День
Мечей и Секир, День Убийства Братьев, не порвал ли Волк
привязи, не всплыл ли из моря Змей, не отчалил ли корабль
из ногтей мертвецов, не готовы ли восстать на битву люди,
которых мы учили все эти жизни?
Ибо только они, крылатые смертные боги, — шанс этого
мира на спасение, шанс всех миров на спасение, шанс чело­
вечества на спасение.
— Я уничтожу тебя! — ревет Черный, и руки отказыва­
ются мне повиноваться, ими завладевает чужая воля, огненная
и темная.
— А я тебя — нет, — говорю я.
Я разжимаю свой разум, и Ключ падает на стол, разлета­
ется серебристой пылью.
То же самое происходит и с Ключом Черного, только тот
распадается на оранжево-черные кристаллы.
— Что ты сделал, Седой? — звучит у меня за спиной,
и поскольку мое тело снова мое, я поворачиваюсь.
Ученики больше не смотрят на нас, мы только вдвоем,
едины в едином пространстве. Я посреди библиотеки, у стола,
в окружении разбросанных книг, и Черный — тут, рядом,
вокруг, в каждой изломанной тени на стене, в щелях на по­
толке и полу, всюду мерцают его гнилушки-глаза,всюду течет,
змеится его мрак, пойманный, бессильный, не способный вы­
рваться, угодивший в ловушку.
Но мое жилище и я — мы основательно пострадали в битве.

КРЫЛЬЯ

343

Трещины в стенах и потолке, разошедшиеся половицы,
покосившиеся рамы, через них тянет ночной сыростью, на
чердаке свищет ветер, фундамент осел; и сам я двигаюсь
с трудом, суставы заедает, кости ломит, голова трещит, ребра
болят, словно по ним били ногами. Но я радуюсь, поскольку
Янтарь свободен от Черного, и мой ученик вернется, несмотря
на обиду, на злость, на разочарование во мне.
И я отправляю ему зов.
*

*

*

Она врывается на кухню, словно буря, несущая запах цве­
тущих яблонь...
Она врывается, точно метель в сплетении белых волос,
в сверкании голубых глаз...
Она врывается... я не вижу'это, а чувствую.
— Что ты наделал?! :— кричит Луч. — Ты достал Ключ?
О нет!
Она не одна из нас, девяти, но в мире, в мирах много разных
сил, много разных существ, и не все из них люди, не все из них
боги, не все исполины, не все карлики, не все чудовища или
порождения туманной Смерти.
И Луч дйает многое.
В медном ковшике на печке снова варится глинтвейн —
зира/й грецкий орех, лимонник и горная вишня.
— Я пленил Черного, — отвечаю я, не оборачиваясь,
я жду, что она подойдет, как всегда, обнимет меня.
Но Луч остается у двери.
— Ты достал Ключ! Ты едва не повредил его! — в голосе ее
кипит расплавленное золото, бушуют вихрем осенние листья,
бурые и алые, и мех на тяжелом сером платье колышется, по
нему бегут крохотные волны, темная-светлая, темная-светлая,
темная-светлая.
Мне не нужно смотреть, чтобы это видеть.
— Я вернул Янтаря, — говорю я.
— И чуть не уничтожил Ключ Черного. — Луч смотрит
на меня с ужасом, с осуждением. — Гор корни, жен борода,

344

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

слезы железа, кошачьи шаги, все вместе сплети, и получишь
ты узы, крепче которых под солнцем не видели... Но только
не трогай Ключей ты заветных, но только не трогай опор ты
всесветных, не трогай, не трогай ты их никогда! До часа по­
следнего.
Тени в углах кухни сгущаются, набухают тяжестью, жид­
кость в ковшике не бурлит, а шипит, словно в посудину влезла
змея.
Янтарь входит, сгорбившись, и я не узнаю его, он кажется
старше на десять, на двадцать лет. Волосы неопрятными со­
сульками висят на лбу, щеки покрывает сетка морщин, он
ковыляет, спотыкаясь, плечи обвисают и руки трясутся, весь
он бело-серый, ночной, цветет лишь изумрудная серьга, лист
омелы.
— Что... ты... сделал... со мной, Седой? — хрипит он. —
Зачем притащил обратно? Набросил аркан, задушил мою
волю... Не ты ли говорил, что свобода превыше всего?
Луч отступает к стене, прижимает ладони к побледневшим
щекам.
— Ты пришел сам, — я делаю шаг к Янтарю, и он отша­
тывается, пытается отступить, но не может, что-то ему мешает.
Я поднимаю руку, чтобы положить ученику на плечо, обо­
дрить его.
Теперь...
Я не успеваю ничего сделать — в очаге с грохотом рас­
пахивается огненная глотка, змеистые тени прыгают со всех
сторон, впиваются острыми клыками в шею, запястья, колени
и спину. Черный вырастает посреди кухни, словно выныри­
вает из моего левого глаза, более не закрытого повязкой, под
ногами трескаются каменные плиты, их сестры в стенах на­
чинают выпадать с надрывным карканьем, одна разбивается
о печку, другая бьет меня по голове и разлетается на осколки.
Луч с жалобным вскриком исчезает.
— Что, Седой, думаешь, ты пленил меня?! — голос этот
отдается громом у меня в голове. — Нет, не сковали еще цепи
для пламени!

КРЫЛЬЯ

345

Он прыгает на меня, как лавина из тьмы, я вскидываю
руки, закрывая лицо... и обнаруживаю, что мы на кухне
вдвоем: я стою на коленях, а Янтарь, молодой и прекрасный,
как раньше, смотрит на меня от двери. Сверху больше нет
крыши, через кривой пролом заглядывает любопытными гла­
зами звезд черное небо, и на полу блестят разбитые стекла,
точно замерзшие слезы.
Я каждой жилкой тела ощущаю, что дом держится из по­
следних сил, что целых окон в нем не осталось, стены поко­
сились, углы разошлись, мебель сделалась трухой под зубами
древоточцев. От забытого, обуглившегося ковшика тянет злой
гарью, и все вокруг перемазано сажей, даже пол совершенно
черный.
Ключ висит в воздухе, истощенный, погасший, но вижу его
только я.
— Ты слаб, и ты проиграл, — говорит Янтарь, но в голосе
его, что странно, нет прежнего ожесточения.
Он осматривается, и гладкий лоб идет морщинами, словно
танцуют на плоти, рисуются на коже языки погребального ко­
стра, куда воздвигли громадную ладью, и горюют вокруг, опла­
кивают уходящего в Туманный мир живые существа со всего
света...
— Я ухожу, — он будто уговаривает себя.
В первый раз Янтарь произносит эту фразу, когда чертог
мой высится во славе и силе, служит для меня надежным
приютом, и волчьим воем гремит она, вызовом на смертный
бой. Повторяет Янтарь ее, когда жилище мое не крепость и не
храм, а руины, приют тоски и горечи, но теперь она звучит
мольбой о возвращении.
Что-то изменилось в нем.
В нем? Или во мне? В нас?
И я осознаю — чему я его никогда не учил, о чем я никогда
не говорил, поскольку сам этого не понимал. Решимость под­
нимается во мне как заря, рассвет над истерзанным, но еще
живым миром — нас ждет последний, главный урок, и я про­
веду его, я заплачу, хоть цена и высока.

346

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

— Следуй за Черным, следуй путям его, не отставай от
него, — я ободряюще киваю, и он смотрит на меня непони­
мающе, с детским изумлением; то, что истинному творцу тоже
нужно постигнуть дороги тьмы, он поймет значительно позже.
— Иди, — настаиваю я, и Янтарь уходит, нехотя, мед­
ленно.
Я же повторяю его недавнее движение, верчу головой,
изучаю кухню, мысленным взором озираю жилище свое.
Вздыхаю полной грудью, переживая в очередной раз его за­
пахи — старое дерево, кофейные зерна, чайный лист, изюм,
кунжут.
Чтобы обрести, нужно лишиться.
Это всего лишь маленький личный мир... но если я спасу
Янтаря, если за его спиной раскроются не черные, куцые
крылья, годные лишь для сбора нектара со вскрытых челове­
ческих душ, а хрустальные, огромные, способные поднять их
обладателя до невероятных высот и вытащить из неизмеримых
глубин, то он создаст множество других миров, и в одном из
них, а может, и не в одном найдется место и для меня.
Звался я Источник, звался Двуликий, звался Седой... и как
назовусь?
*

*

*

Радужный мост под ногами трепещет, вырваться хочет,
сбросить меня, в пятки ужалить, разрезать подошвы, тонкий,
как лезвие, острый, как лезвие, полезный, как лезвие. Пау­
тину я рву со звоном стеклянным, и в залы вступаю, богато
украшенные, огнем освещенные, пышно обставленные, из
тьмы и пламени сплетенные, враждою пылающие.
— Седой, ты сошел с ума?!
Запреты я нарушаю, законы от века, никем не рожденные,
никого не родившие...
Крушу все, до чего только могу дотянуться, крушу всем, что
только осталось, — холодной силой урагана, влажным сплете­
нием вихря, горячими уколами муссона, пылающим крошевом
самума.

КРЫЛЬЯ

347

Черный атакует в ответ — и на этот раз не сдерживается.
Я преступил границы, и он в своем праве, он может унич­
тожить меня.
Рушится сверху клинок мрака-пламени, открывается
щель-путь на мост-Радугу, бросает меня чрез вой-шелест не­
мыслимый... все смотрят на нас, все, кто видеть способен, кто
дело творит, подобное нашему, но тихо и скрытно, как духи
подземные, кто жизнь проживает одну среди множества.
Я выпрямляюсь и перевожу дыхание уже у себя дома,
в холЛе.
\
Теперь...
Я не успеваю ничего сделать — удар настигает меня
и здесь, струя огня вонзается в макушку, разрывает каждый
сустав по отдельности, потрошит кишки и нарезает на ломтики
печень, льет кислоту в желудок и терзает мошонку укусами;
рушится то, что осталось от дома, с рокотом крошатся стены,
уцелевшие фрагменты крыши уезжают в сторону, обнажают
начавшее светлеть небо.
Мгновение... или час?., или век?., или эру?., я мертв.
Приводит меня в чувство запах яблок, и я вижу над собой
Луч, ее прекрасное лицо. Только двоится оно, поскольку меня
теперь двое, огненный меч Черного разрубил меня пополам,
и черное, левое, мертвое лишь лохмотьями жалкими сшито
с блистающим, правым, живым, один-двое, один-двое.
— Отступись! Ты умрешь! Ты покинешь меня! — молит
Луч; она снова плачет, и слезы ее кажутся огромными, они
падают на меня сверху точно глобусы из воды, прозрачные
и блистающие, зародыши новых миров.
Я улыбаюсь, и странно ошущать, что от одной мысли раз­
двигаются два рта.
— Нет. Время последнего урока.
Услышав это, Луч стонет и исчезает.
А я поднимаюсь, с трудом, цепляясь за разум, за память,
за знание...
— Седой!! — Черный предо мной, грудь раздувается, в ру­
чище клинок, что длиннее страдания, пылают глаза на лице

348

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

мрачно-угольном, и плещется тьма, тьма гуляет по лезвию,
сливается в месиво с бликами пламени.
Янтарь в дверном проеме, шевелюру его треплет ветер,
глаза широко распахнуты, чистые, любопытные, одного цвета
с рассветом, что за спиной его теплится, пытается выбраться
из чрева подмирного. За спиной часы мои тикают мертвенно,
жуют себе время, качают маятником и прячут в себе все ми­
ры-направления, и Ключ под собой укрывают надежно.
В темной липкой глубине зеркала стоят две фигуры... или
три, поскольку моя двоится.
И я впервые понимаю, насколько мы с Черным похожи —
не только внешне, но внутри. Двуликий и Двуязыкий, настав­
ники слова, и каждый уверен, что путь его правильный, и учит
тому он, что людям положено... я ничем не лучше, ведь крылья,
растущие у моих учеников, способны причинить хозяину не­
вероятную боль, повергнуть его в пучину мучений на долгие
годы, они так легко ломаются и ломают того, кто летал, но
более не может! Пьяницы, наркоманы, безумцы — вот они,
те, кто был моей гордостью, кто силу обрел божественную, но
удержать ее не сумел.
— Седой, я разрубил тебя пополам! Тебе мало? — рычит
Черный. — Сдайся! Отступи!
Я не отвечаю, я знаю, что этого и правда мало.
Что кое в чем мы все же отличаемся — он приносит других
в жертву себе и никогда не пожертвует собой. Ну а я готов
принести в жертву себя, и не ради своего долга и самолюбия,
а ради ученика, готов впервые за бессчетные жизни, многие
тысячелетия, ведь теперь моя внутренняя тьма отделена от нетьмы.
Мой внутренний Черный отрезан от меня... спасибо мечу
Черного.
Сам бы я не справился.
— Шагни влево, стань таким, как я, — упрашивает он. —
Вдвоем мы покорим этот мир! Сделаем его нашим!
Сделаем.
Только этот мир не устоит, когда придет День Последний
и некому будет выйти на битву с Волком и Змеем, встать на

КРЫЛЬЯ

349

пути лезущей отовсюду мертвечины, воспользоваться силой
Ключей. Никто не развернет сверкающие крылья в вышине,
не сотворит красоту, способную остановить и сокрушить всех
чудовищ вселенной.
Если шагаю влево, сливаюсь со своим Черным, становлюсь
таким, как он...
Если шагаю вправо, остаюсь Седым, лишенным сил,
и Черный убивает меня...
Но я могу шагнуть назад.
Я слышу далекий, полный отчаяния женский крик, и стрелка
часов хрустит, когда я отламываю ее от циферблата. За спиной
Янтаря из-за горизонта выглядывает краешек солнца, острый
луч бьет у моего ученика под мышкой, прямо мне в руки,
и остроконечный кусок металла растет, наливается золотом,
превращается в копье.
— Что ты... — Черный идет ко мне, бежит, но пол стру­
ится у него под ногами, ведь это мой дом, и кое-какая власть
над ним у меня осталась.
Черный не успевает.
А я вонзаю копье себе в левое подреберье, не обращая
внимания на дикую боль. Насаживаю на древко тело, как осу
на булавку, и втыкаю острие в корпус часов, прижимаюсь
к ним спиной, чувствую их содрогание, поворот колес, дви­
жение соков внутри, вокруг меня колышется лишенная ли­
стьев крона.
Янтарь хрипит, запрокидывает голову, тело его изгибается
дугой.
Я знаю эти симптомы — это режутся крылья, незримые, но
жесткие, рвут кожу, врастают в плоть, меняют хозяина.
Мы мучаемся вместе, как две роженицы, пытающиеся вы­
толкнуть в этот мир новое. Чувствуем одно и то же, но только
ему в любом случае жить, а мне...
— Ах ты... — Черный оборачивается и замирает.
Мы смотрим.
Крылья могут оказаться громадными, хрупкими и прозрач­
ными, и тогда родится истинный творец, настоящий бог. Или
могут оказаться короткими, плотными и черными, и тогда

350

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

в мир явится тот, кто будет этот мир пожирать, пачкать и пор­
тить, думая только о себе, мечтая не о чистоте меда, а о его
количестве.
И моя жертва окажется напрасной, пустым спектаклем.
Янтарь кричит, раскидывает руки, с уха его планирует, теряя
цвет, крохотный лист омелы. А за спиной, на фоне оранжевого
утреннего солнца, разворачиваются два громадных крыла, две
хрустальные радуги отсюда и до горизонта, за горизонт, за го­
ризонты всех представимых миров.
Черный пропадает, остается грязное пятно на полу.
Я не ощущаю боли, тело немеет, выталкивает последние
ошметки жизни, что струятся по золотому копью-стрелке, ка­
пают на пол, часы, ставшие со мной единым целым, тикают
все медленнее, с мягким шелестом набухают на кроне почки.
Луч передо мной, берет мое лицо в ладони, целует, но я не
чувствую прикосновений.
Мир падает к моим ногам, раскрывается, и вместе с ним
раскрывается и мое сердце, как огромный алый цветок, как
фонтан до небес, как раковина, наполненная песнями, и уносит
меня в рождающую тьму...
В этот раз последний урок оказался жестким.
В следующий будет проще.
Наверное.

СОДЕРЖАНИЕ

Сергей Лукьяненко
Электорат................................................................................. 5
Эльдар Сафин
За пределом дозволенного................................................... 17
Юлия Зонис
Дети нейросети..................................................................... 41
Вадим Панов
Яр(к)ость...................... : ...................................................... 90
Людмила и Александр Белаш
Депозит..................................................................................162
Алексей Гравицкий, Дарья Зарубина
С другой стороны................................................................. 199
Евгений Лукин
Отморозок........................................................................... 218
Андрей Щербак-Жуков
Молодой бог, или Чудовище после завтрака..................229
Ульяна Волина
Точное будущее

.............................................................243

Максим Кабир
Японец............................................

265

Святослав Логинов
И Серый в о л к ..................................................................... 297
Дмитрий Казаков
Крылья................................................................................. 328

Литературно-художественное издание
эдеби-керкем басылым
КНИГИ СЕРГЕЯ ЛУКЬЯНЕНКО

ТО ЧН О Е Б УД УЩ ЕЕ.
ЛУЧШ АЯ ФАНТАСТИКА - 2024

Редакционно-издательская группа «Жанровая литература»
Зав. группой М. Сергеева
Ведущий редактор А. Клемешов
Выпускающий редактор Ю. Степанова
Верстка В. Брызгаловой
Корректор Н. Лин
Общероссийский классификатор продукции ОК-034-2014 (КПЕС 2008);
58.11.1 - книги, брошюры печатные
Произведено в Российской Федерации
Изготовлено в 2024 г.
Изготовитель: ООО «Издательство АСТ»
ООО «Издательство ACT»
127006, г, Москва, Звездный бульвар,
д. 21, строение 1, комн. 705, пом. I, 7 этаж
Наш электронный адрес: ask@ast.ru
«Баспа Аста» деген ООО
129085, г. Мэскеу, Жулдызды гулзар, д. 21, 1 курылым, 705 белме, пом. 1, 7-кабат
Ыздш злектрондык мекенжаймыз: www.ast.ru
E-mail: ask@ast.ru
Интернет-магазин: www.book24.kz
Интернет-дукен: www.book24.kz
Импортер в Республику Казахстан и Представитель по приему претензий в
Республике Казахстан — ТОО РДЦ Алматы, г. Алматы.
Казахстан Республикасына импорттаушы жене Казахстан Республикасында
наразылыкгарды хабылдау бойынша ект — «РДЦ-Алматы» ЖШС,
Алматык., Домбровский кеш., 3 «а», Б литер! офис 1.
Тел.: 8(727) 2 51 59 90,91, факс: 8 (727) 251 59 92 iiU K i 107;
E-mail: RDC-Almaty@eksmo.kz, www.book24.kz
Тауар белпй: «АСТ» вндолген жылы: 2024
OHiMHiH жарамдылых; Mep3iMi шектелмеген.
Подписано в печать 27.09.2023. Формат 84x108 У32.
Гарнитура «Literaturnaya». Печать офсетная. Уел. печ. л. 18,48.
Тираж 2500 экз. Заказ № 4708.
Отпечатано с электронных носителей издательства.
ООО "Тверской полиграфический комбинат". 170024, Россия, г. Тверь, пр-т Ленина, 5.
Телефон: (4822) 44-52-03,44-50-34, Телефон/факс: (4822)44-42-15
Home раде - www.tverpk.ru Электронная почта (E-mail) - sales@tverpk.ru

Ж