КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 420155 томов
Объем библиотеки - 568 Гб.
Всего авторов - 200549
Пользователей - 95500

Впечатления

кирилл789 про Снежная: Хозяйка хрустальной гряды (Любовная фантастика)

уже по сумбурной аннотации ясно, что читать не стоит.
но я открыл. знаете, чем начинается? эту дуру, ггню, сбила насмерть машина, и её отвезли в морг. потом тройка абзацев - описания: как чувствует себя труп-ггня в морге - холодно ей, оказывается, трупом-то. (а я подумал, что афторша не курила, похоже - инъекции).
а потом этот труп-ггня восстала, на опознании родственницей.
а я - закрыл файл.
то, как эта снежная (???) ал-ндра шифруется, блокируя свои "шедевры", и отсылая дерьмо-письма денежным читателям, которые готовы с остальными поделится текстами "шедевров", уже понятно, что на такой особе - нужно экономить.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Стриковская: Купчиха (Любовная фантастика)

потрясающе.)

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
каркуша про Гончарова: Маруся-2. Попасть - не напасть (Фэнтези)

Интриги, расследования, тайны! А главное - абсолютно непонятно, чем же все закончится...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Стриковская: На Пороге Дома (Фэнтези)

написана в 2014 году, значит пятой книги не будет, жаль.)

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Стриковская: Мир драконов (СИ) (Фэнтези)

ой, как мне эти идеи рабства не нравятся, увы. хорошо, что вовремя герои взяли свои судьбы в свои руки.)

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Стриковская: Стать Собой (СИ) (Фэнтези)

приключенчески.)
прекрасный автор.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Святая высота (fb2)

- Святая высота 24 Кб (скачать fb2) - Владимир Германович Васильев (Василид-2)

Настройки текста:



Владимир Германович Васильев
Святая высота

Поэма венков сонетов

Поэма – состояние души,

Не рифморитмование сюжета,

Когда душа пред Зеркалом раздета

На площади, в строке или в глуши.

Любое слово – как предсмертный вздох:

Одно лишь важно – как слова расставить!

Как не позволить смыслу их растаять

В тумане задыхающихся отрок!…


ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ

Последняя любовь – печальная черта:

Достигнут горизонт,.. А что же будет дальше?

Последняя ль строка мелькнет звездой упавшей?

Иль все поглотит вмиг покоя пустота?


Последняя любовь – святая высота,

Когда уже полет ни вверх, ни вниз не страшен.

Нет Завтра, нет Вчера – все слито в настоящем

Щемящей красотой осеннего листа.


Но есть ли что-нибудь живое за пределом,

Иль только пустоты зевок оледенелый.

Когда предела нет ни миру, ни душе?


Спасибо, милый друг, что рядом ты со мною.

На этой высоте, где жизни нет уже,

Быть может, ты и есть – единственно живое.


1.


Последняя любовь – печальная черта,

Отчаянный рывок из бренности в бессмертье.

Любимая моя, ужели мог посметь я

Тебя не полюбить, увидев? Никогда!


Чужими быть теперь – глупейшая тщета,

Как мир воспринимать беззвучным и бесцветным.

И звезды и цветы – в созвездьях и соцветьях.

Мы – люди, нас любви связала теплота.


Но ветер и мороз нам не дадут покоя,

И зной не пощадит – все в мире против нас,

Пока мы не спасем жестокий мир любовью.


Нас мудро учат жить мечты и чувства наши,

В них все, что нам с тобой принадлежит сейчас.

Достигнут горизонт, а что же будет дальше?


2.


Достигнут горизонт, а что же будет дальше?

Кто в силах перейти запретную черту?

Иль я сошел с ума – как в сказке чуда жду,

А горизонт, увы, недостижим, как раньше?


Я прислонюсь к тебе душой своей уставшей.

Как труден этот бег отчаянный по льду!

И боги устают, к великому стыду,

Я ж – смертный человек, огонь любви познавший.


Я отдышусь и вновь продолжу вечный бег.

Дай руку – промелькнет дорожной вехой век,

И души ощутят вкус жизни настоящей


Раз в жизни, а потом над нами грянет гром,

Иль молния пронзит изломанным углом,

Последняя ль отрока мелькнет звездой упавшей?


3.


Последняя ль отрока мелькнет звездой упавшей?

Последняя ль заря вспылает над землей?

Нам надо только быть любимыми с тобой,

И не идти в рабы разлуки предстоящей,


Не слышать лживых слов и чувств ненастоящих,

В мгновенье каждом жить и быть самим собой,

И не пугать себя заранее бедой -

Ведь надо расцвести, чтоб стать листвой опавшей,


Находим мы всегда трагедии себе,

И, обозлившись, шлем проклятия судьбе,

Хотя она порой ни в чем не виновата.


Мужает дух, когда тропа его крута.

Закрутим круче жизнь – и пусть придет расплата,

Иль все поглотит вмиг покоя пустота.


4.


Иль все поглотит вмиг покоя пустота,

Иль надо нам взорвать привычное теченье

Затверженных основ вещей и представлений.

В истоке жизни – взрыв и взрыва красота!


В истоке жизни – миг, творивший жизнь, когда

И звезды, и миры, и люди, и растенья

Становятся равны в единственном стремленье -

Взорвать, ликуя, жизнь и вновь ее создать!


Но взрыв всегда зловещ… И вероятность жертвы

Ждет исподволь свой час, к спине приставив жерло,

Бывает ли она когда-нибудь сыта?


Быть может, нас простит, кто взорван вместе с нами,

Когда нас вознесет волной над облаками

Последняя любовь – святая высота.


5.


Последняя любовь – святая высота,

Но крепко держит нас земное притяженье.

Ему подчинено малейшее движенье -

В бессмертие рывок и просто суета.


Нам кажется порой – мы прочим не чета,

И что доступно нам его преодоленье:

Достаточно любви, достаточно терпенья,

Чтоб не сломила нас законов нищета.


Увы, но на земле для нас не все возможно.

Живем среди людей, и быть свободным сложно,

Здесь не дано любви замкнуться на двоих.


Нам выхода никто на свете не подскажет,

Груз выбора, мой друг, лежит на нас самих,

Когда уже полет ни вверх, ни вниз не страшен.


6.


Когда уже полет ни вверх, ни вниз не страшен,

Когда, свой страх поправ, шагнем за горизонт,

Чтоб миг один прожить вне рамок и времен,

Мы заберем в тот миг прожитый день вчерашний:


Себя самих, еще друг друга не узнавших,

Вчерашнюю любовь, надежд вчерашних сон,

Привычки и дела, которых миллион -

Вчерашний мир, давно душою нашей ставший.


Но мы уже не те, и будет мир иной,

Оплаченный сполна высокою ценой

Страданий наших душ, в огне любви горящих.


Воспрянет из огня, объятый добротой,

Не будет места в нем для суеты пустой -

Нет Завтра, нет Вчера – все слито в Настоящем.


7.


Нет Завтра, нет Вчера – все слито в Настоящем…

Неужто чудный миг такой недостижим?

Куда мы без конца затравленно спешим?

Зачем мы старый груз с собой все время тащим?


Бесценен каждым миг, для счастья приходящий,

Хотя бы тем уже, что он неповторим,

Но безрассудно мы пренебрегаем им -

Летим, бежим, ползем и, обессилев, плачем.


Люби меня всегда, как я тебя люблю!

Вели мне вечным быть, как я тебе велю!

Люби хотя б за то, что это безрассудно.


Пусть будет наша жизнь пронзительно чиста,

Полна, как тишина на улице безлюдной,

Щемящей красотой осеннего листа.


8.


Щемящей красотой осеннего листа

Полна моя душа, когда тебя я вижу.

Ведь чувств листву дотла мгновений пламень выжжет,

А дни и ночи жизнь расставит по местам.


Благодарю тебя за то, что чистота

Раскрепощенных чувств мои планеты движет,

За то, что жажду жить, а не дожить, не выжить,

За то, что гимн любви поют мои уста.


Проклятый горизонт – обманчивое чудо!

Когда-нибудь и мы за этой кромкой будем,

Где небо и земля в объятии слились.


Пусть даже есть предел любви, как жизни, делу

Пусть даже упадет и Солнца красный лист,

Но есть ли что-нибудь живое за пределом?


9.


Но есть ли что-нибудь живое за пределом?

Когда любовь ушла, нужна ли жизнь сама?

Бывает и в любви бескрайняя зима,

Безглазый небосвод и мир окоченелый.


Сжимается душа и цепенеет тело,

И радость бытия окутывает тьма,

И добрый белый свет – громадная тюрьма,

Где стережет нас мрак безжалостно, умело.


Но оттепель придет. И первая листва

Докажет, что душа по-прежнему жива.

И нa землю зима падет капелью спелой.


Не умирает в нас бессмертия зерно,

И каждому из нас взрастить его дано

Иль только пустоты зевок оледенелый?


10.


Иль только пустоты зевок оледенелый

Вещает, что любовь не значит ничего

Средь прочих важных дел, сомнений и тревог -

Смешная блажь души, что к солнцу взмыть посмела?!


Обуглится?.. Ну что ж… Спасибо, что горела,

Иначе не узнать, что ты еще живой,

Что согревает мир прощальный пламень твой,

И в сумраке души любимой посветлело.


А, может быть, любовь ввергает дух во мрак?

А, может быть, любовь – наш самый страшный враг,

Который доброты и жалости не знает?


По тропам бытия толкая нас взашей,

В тупик слепых страстей нас алчно загоняет,

Когда предела нет ни миру, ни душе?


11.


Когда предела нет ни миру, ни душе,

Не могут жизнь вершить предельные законы.

Любовь сама себе порою непокорна -

Она взрывает жизнь, и этот взрыв священ.


Пускай любовь еще эскиз в карандаше,

Мы быть должны ее бессмертия достойны.

Под жерновом судьбы останемся спокойны,

Чтоб слабости души она ждала вотще.


Но до чего ж малы запасы сил душевных!

Наверно, отпускал их скаредный волшебник?

Иль силу наших мук неверно рассчитал?


Несет и счастья свет страдание земное,

Иначе б я тебя вовеки не узнал.

Спасибо, милый друг, что рядом ты со мною.


12.


Спасибо, милый друг, что рядом ты со мною.

Навек или на миг – не в этом, право, суть.

Суть в том, что никогда тебя не зачеркнуть:

Написаны стихи, а это неземное.


Пройдут и страх, и страсть, безумие шальное,

Надежды и мечты в небытие уйдут,

А между строк лучи души твоей взойдут,

Чтоб жить среди живых нетленной Красотою.


Хотя, пока живем, нам в этом мало проку -

Не изменяя жизнь, нетрудно быть пророком.

Из будущего взгляд – пустой эффектный жест.


И все ж, дрожать всю жизнь в сетях житейской прозы

Опасней, чем стоять в скрещенье молний грозных

На этой высоте, где жизни нет уже.


13.


На этой высоте, где жизни нет уже,

Куда тебя вознес в порыве вдохновенья,

Где жаркие тела бесплотны, словно тени,

Мне холодно, мой друг, позволь огонь разжечь:


Пускай горит костер надежды на меже,

Что разделила явь и наши сновиденья.

Шагнем в него, и пусть огонь самосожженья

Сольет нас навсегда в себе – душой к душе.


Мечте моей судьба – летать за горизонтом.

А мы пока что здесь, где жизнь – еще работа,

Где мы в любовь к другим навек погружены.


И только за чертой, где нас всего лишь двое,

Где с прежним миром мы уже разлучены.

Быть может, ты и есть единственно живое.


14.


Быть может, ты и есть единственно живое

Средь этих странных строк, как их высокий смысл?

Любимая! Живем, чтоб устремляться ввысь -

Любую высоту мы оживим любовью.


Ты видишь – мрачный мир преображен тобою,

И горизонта луч, вдаль уходящий, чист.

Седеющей души ладонями коснись -

Я отдохну чуть-чуть, но вряд ли успокоюсь.


Уж слишком краткий срок отпущен для любви,

И дух бессмертный мой диктует мне: "Живи!",

А значит, нужным будь родным, любимым, милым.


Пусть жаждущая плоть исчезнет без следа,

Но подведет итог для жизни в этом мире

Последняя любовь – печальная черта.

КОСТЁР

Не смею, не хочу любовь унизить ложью -

И радость и беда принадлежат двоим

Я в юности мечтал стать счастием твоим,

Но человеком быть и счастьем – невозможно.


Из радужных надежд костер сомнений сложен,

Свивается над ним иллюзий едкий дым.

Казалось – счастлив тот, кто любят и любим,

Но и в любви душа покой найти не может.


Любимая моя, пойми – в душе любой

Есть Первая любовь, Последняя любовь,

Но каждая – лишь часть Единственной Любови,


Прости меня, мое творенье, мой творец,

В венке твоя душа живет в строке и в слове,

Чтоб заменил венок терновый твой венец.


1.


Не смею, не хочу любовь унизить ложью,

Хоть горек правды вкус и беспощаден свет.

Мне жаль тебя, но ложь – единственный запрет,

Которого мой дух преодолеть не может.


Поэтому я так с тобой неосторожен:

Мне кажется – уже границ меж нами нет,

На каждый мой вопрос лишь ты мне дашь ответ,

А ты идешь за мной в туман по бездорожью.


Непониманья боль вдруг искажает лица -

Так оживает в нас незримая граница.

Дано ль кому-нибудь ее преодолеть?


Мы с двух сторон стены на цыпочках стоим,

Нас некому спасти и даже пожалеть -

И радость и беда принадлежат двоим.


2.


И радость и беда принадлежат двоим,

Они сближают нас, из мира выделяя.

Сближаясь, мы всегда друзей своих теряем -

Мы просто меньше им уже принадлежим.


Томясь, мы то в себя, то от себя бежим,

Обрывки бытия, как ниточки, сжимая.

И голос обрести спешит душа немая,

Бессмысленны слова – и мы с тобой молчим.


Несчастный! Нужен ты любимому тогда лишь,

Когда себя ему ты бескорыстно даришь,

И ценен ты ему безумием своим.


Мы счастливы вполне, когда душа безумна.

И счастлив был, когда естественно, бездумно

Я в юности мечтал стать счастием твоим.


3.


Я в юности мечтал стать счастием твоим,

Быть радостью еще бесспорной не умея.

Предела не познав, мы очень много смеем:

Ломаем старый мир, дерзаем и дерзим.


За грохотом борьбы мы слышать не хотим

Ни стонов, ни мольбы – нам чудится измена,

А это нам самим вдруг изменяет мера,

И мы впадаем в бред духовной глухоты.


Барахтаемся в нем с боязнью пробужденья,

Предчувствуя за ним основ души крушенье -

Нам нужно, чтобы мир наш был несокрушим.


Цепями бытия крылатый конь стреножен,

Возможно доказать, что он и был таким,

Но человеком быть и счастьем – невозможно.


4.


Но человеком быть и счастьем – невозможно:

Несовершенен мир, несовершенны мы,

А счастье – идеала свет в хаoсе тьмы,

Что душу жжет тоской в прозренья час тревожный.


Мы понимаем вдруг, насколько безнадежны

Надежды обрести нетленный жизни смысл,

Кормушку бытия отвергнув, к звездам взмыть,

Душою мира став, бессмертной и безбрежной.


Нет, мы умрем с тобой. Банальней смерти – жизнь.

Вот сердце, вот рука – они твои, держись!

Пока мы вместе – мы на миг любви бессмертней.


Иной к спасенью путь в своей основе ложен -

Чем старше мы, тем нам становится заметней:

Из радужных надежд костер сомнений сложен.


5.


Из радужных надежд костер сомнений сложен:

Вот розовым горит сон славы – жаркий прах,

Пылает голубым космический размах,

А мира доброта чернеет осторожно.


Всесилие ума в золе краснеет, съёжась,

И бесконечность чувств желтеет на углях,

С бессмертием дымясь, уходит смерти страх,

Чтоб жизни белый свет огонь костра продолжил.


Я подойду к тебе. За плечи обниму.

Сомнений тяжкий крест на краткий миг сниму -

Пусть отдохнет душа в тени любви и веры.


Давай же на костер с улыбкой поглядим:

Надежды в нем горят? А, может быть, химеры?..

Свивается над ним иллюзий едкий дым.


6.


Свивается над ним иллюзий едкий дым

Чуть видимой тропой в любви скале отвесной,

И застилает мир слез скользкая завеса,

И ничего душа не видит впереди.


Повсюду вдоль тропы – падения следы:

Лоскутья синевы, линялой, но небесной.

Мы падали с тобой, но поднимались честно,

И честно ввысь ползли, презревши боль беды.


Но в час, когда душа теряла направленье,

Когда случайный взлет был горше, чем паденье,

И Вечное Движенье швыряло наземь нас -


Мы были не нужны в тот час друзьям своим.

Обидно нам, и все ж, ничтожна их вина:

Казалось – счастлив тот, кто любит и любим.


7.


Казалось – счастлив тот, кто любит и любим,

Но мир не исчерпать ни Делом, ни Любовью.

Насквозь пронизан он Несбывшегося болью:

Мы сбывшимся живем, Несбывшимся грустим.


И завтрашним пером сегодня мир творим,

Но мир, живя сейчас, быть завтрашним не волен.

На поле бытия идет разведка боем.

Что уцелеет в нас? Кого мы победим?


Любимый спутник мой! Мой гений путеводный,

Мы знаем, что в любви все равно несвободны,

И то, что без любви свобода не нужна.


Неразрешимость нас тоскою хищной гложет.

Мы падаем в любовь, стремясь достигнуть дна,

Но и в любви душа покой найти не может.


8.


Но и в любви душа покой найти не может -

В ней вечности зерно стремится дать росток,

Но почва так скудна, и так ничтожен срок,

Что не успеть зерну себя в ростке продолжить.


Прольется ли над ним животворящий дождик?

Продлит ли нашу жизнь хотя б одна из строк?

На ниве суеты бессмертья колосок -

Вот нашей жизни смысл – простой и невозможный.


Вся горечь слез твоих, мной выстраданный стих -

Сигналы, что зерно бессмертия в живых,

И, значит, можно жить и в наше счастье верить.


Еще жива душа! Еще не кончен бой!

И, значит, быть должны победы и потери,

Любимая моя, пойми – в душе любой.


9.


Любимая моя, пойми – в душе любой

Всегда живет мечта по имени Надежда,

Что море одинокой грусти не безбрежно,

И каждая волна отыщет свой прибой.


У нас одна судьба – быть берегом с тобой,

Чтоб страждущим волнам спасительно забрезжить.

Они объятья рук косы прибрежной взрежут

И, плача, ткнутся в грудь усталой головой.


И обретя покой, расслабившись, душа их

Вернется в океан. А берег, разрушаясь,

Им улыбнется вслед, спокоен и суров.


Лишь галька и песок волнами будут смыты,

А берег устоит – в основе монолита

Есть Первая любовь, Последняя любовь.


10.


Есть Первая любовь, Последняя любовь,

Крушение и взлет, боязнь и одичанье,

И в хаосе страстей согласное звучанье

Двух жизней, двух тревог, двух строчек, двух миров,


Мы двуедины, но безмерен мир оков -

У каждого из нас есть множество причалов,

У каждого свои есть крылья за плечами,

Зачем же ищем мы единство вновь и вновь?


По воле сил земных, по воле сил небесных

Досталась нам с тобой – всего одна душа…

Я чувствую, что нам в ней и вдвоем не тесно.


Так хочется, любя, жалеть, не сокрушать.

Любовь любая – мир в самой своей основе,

Но каждая – лишь часть Единственной Любови.


11.


Но каждая – лишь часть Единственной Любови.

Дано ли в жизнь ее нам, смертным, воплотить?

Друг в друге жаждем мы свой Идеал найти,

И каждый штрих его в словах и взглядах ловим.


Возлюбленных своих к бессмертью мы готовим,

От пут небытия пытаясь защитить:

Пусть я умру, но Вам, любимым, дoлжно жить!

А с вами, может быть, воспряну к жизни вновь я.


Нас бережет любовь от холодов и пуль,

От страха и тоски, от озверевших бурь,

От низости владык и ханжества бескрылых.


За то, что я – твое начало и конец,

За то, что жизнь вершим мы на пределе силы,

Прости меня, мое творенье, мой творец.


12.


Прости меня, мое творенье, мой творец.

Для счастья мы, любя, друг друга сотворили.

Прости, что виражи мои опасны были,

Но разве наша жизнь – не долгий взрыв сердец?


Мне мил тот мир, где я – безоблачный юнец,

До нашей седины еще года и мили,

Еще всесильны мы, еще бездумны крылья,

Еще не добежал до нас тоски гонец…


Но этот мир, где мы с тобой неразлучимы,

Где музыкой одной для всех веков звучим мы,

Любимая моя, милей мне во сто крат.


Чем дольше вместе мы, тем больше ты мне внове.

Чтоб жизни и строки не допустить разлад,

В венке твоя душа живет в строке и в слове.


13.


В венке твоя душа живет в строке и в слове,

Чтоб каждое твое движенье сохранить.

Я бережно вплетал в венок часы и дни,

И воскресало в нем прекрасное былое.


Я из венка изгнал случайное и злое,

Сонеты все любви к тебе подчинены,

Но вряд ли красотой они тебе равны -

Ведь лик твоей души в них странен и условен.


Как ветер по листве, по строкам ты пройдешь,

Как в доме у себя порядок наведешь -

И станет мир твоим, и станет мир тобою.


Присядешь отдохнуть, измучавшись вконец,

Я музыкою слов боль сердца успокою,

Чтоб заменил венок терновый твой венец.


14.


Чтоб заменил венок терновый твой венец,

Устало не смиряй в душе своей гордыню,

Единственной любви тягчайшую святыню

Неси, как ты несешь груз неба на спине.


Пусть мир горит и вновь рождается в огне,

Пусть молча стиснут нас непониманья льдины

В нас правота любви, и мы непобедимы -

Горящим на костре смешон разумный гнев.


Пусть полон мой венок сомнений и страданий:

Трагедия любви – основа мирозданья,

Когда душа честна и помыслы чисты.


Мы боевых знамен души своей не сложим,

Покуда я живу, покуда рядом ты -

Не смею, не хочу любовь унизить ложью!


1983 г.


Оглавление

  • ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ
  • КОСТЁР