51 Рассказ (-) [Лорд Дансени] (fb2) читать постранично, страница - 2

лицо, чтобы глазеть на время.

И время не пощадило ни единого румяного лица в целом мире - только ее лицо.

Далила был более моложе, чем Сфинкс, и Далила - прах.

Время не любило ничего, кроме этого бесценного румяного лица.

Меня не волнует, что она уродлива и что она нарумянила свое лицо только бы она отняла у Времени его тайну.

Время развлекается как дурак у ее ног, когда оно должно разрушать города.

Время никогда не устанет от ее глупой улыбки.

Вокруг нее еще остались храмы, которые оно забыло уничтожить.

Я видел, как старик шел мимо, и Время не коснулось его.

И это Время, которое унесло семь ворот Фив!

Она пыталась связать его веревками вечного песка, она надеялась придавить его Пирамидами.

Время лежит там на песке, а его дурацкие волосы рассыпаны вокруг ее лап.

Если она когда-нибудь раскроет его тайну, мы заберем глаза Времени, чтобы оно не могло больше отыскать наших чудесных вещей - есть во Флоренции прекрасные ворота, которые, я боюсь, оно унесет.

Мы пытались связать его песнями и древними обычаями, но они только ненадолго удерживали его, а оно всегда поражало нас и дразнило.

Когда оно ослепнет, то будет танцевать для нас и смешить.

Большое неуклюжее время должно будет спотыкаться и танцевать - то, которое любило убивать маленьких детей, а больше не сможет повредить и маргаритки.

Тогда наши дети будут смеяться над тем, которое убивало крылатых быков Вавилона и поражало множество богов и фей - когда его лишат его часов и его лет.

Мы запрем его в Пирамиде Хеопса, в большой палате, где стоит саркофаг. Отсюда мы будем выводить его на наши банкеты. Оно станет растить наше зерно и делать черную работу.

Мы поцелуем твое румяное лицо, O Сфинкс, если ты предашь нам Время.

И все-таки я боюсь, что в последней агонии оно сможет вслепую ухватить землю и луну и медленно снести с них Дома Человека.

Курица

По все фронтонам фермерского двора в ряд сидели ласточки, тревожно щебеча, рассуждая о многих вещах, а думая только о Лете и Юге, поскольку Осень пришла и Северный ветер ожидался со дня на день.

И внезапно, в один день, все ласточки вместе улетели. И все говорили о ласточках и Юге.

"Я думаю, что отправлюсь на Юг сама в следующем году", сказала курица.

И год пронесся, и ласточки прибыли снова, и год миновал, и они опять сидели на фронтонах, а вся домашняя птица обсуждала отлет курицы.

И очень рано утром налетел ветер с Севера, ласточки все подскочили внезапно и почувствовали его дуновение в своих крыльях; и сила вошла в них, и странное старое знание, и сверхчеловеческая вера; и взлетев высоко, они оставили дым наших городов и маленькие памятные карнизы, и увидели наконец огромное и бездомное море, и, следуя за серыми морскими потоками, понеслись на юг вместе с ветром. И двигаясь на Юг, они миновали блестящие в тумане берега и увидели старые острова, поднимающиеся над ними; они увидели медленные странствия блуждающих судов, и ныряльщиков, ищущих жемчуг, и воюющие страны, пока не возникли горы, которые они искали, и предстали перед ними пики, которые они знали с давних пор; и они спустились в южную долину, и увидели Лето, иногда спящее и иногда поющее песни.

"Я думаю, ветер почти подходящий, " сказала курица; она расправила крылья и пронеслась над птичьим двором. И она летела, трепыхаясь над дорогой, и опускалась все ниже и ниже, пока не приземлилась в саду.

Под вечер она возвратилась, запыхавшись.

И на птичьем дворе курица рассказала домашней птице, как она отправилась на Юг по высокой дороге, и видела самое большое в мире движение, и прибыла в страны, где рос картофель, и видела жнивье, в котором были люди, и в конце дороги нашла сад, и были розы в том саду - красивые розы! - и сам садовник был там в своих подтяжках.

"Как потрясающе, как интересно", сказали домашние птицы, "и какое по-настоящему прелестное описание!" И Зима прошла, и холодные месяцы миновали, и Весна явилась вновь, и ласточки прибыли вместе с ней.

"Мы были на Юге", сказали они, "и в долинах за морем". Но домашние птицы не поверили, что на Юге было море: "Вы должны послушать нашу курицу", ответили они ласточкам.

Ветер и Туман

"Дорогу нам", сказал Северный Ветер, спускаясь к морю по поручению старой Зимы.

И он увидел перед собой серый тихий туман, лежавший у берегов.

"Дорогу нам", повторил Северный Ветер, "о ничтожный туман. Ибо я иду в авангарде Зимы в ее вечной войне с кораблями. Я сокрушаю их внезапно всей моей силой или двигаю на них огромные морские айсберги. Я пересекаю океан, пока ты проползаешь милю. На земле носят траур, когда я встречаю корабли. Я веду их прямо на камни и кормлю море. Где бы я ни появился, они склоняются перед нашей владычицей Зимой".

На его высокомерное хвастовство туман ничего не ответил. Он только медленно приподнялся, отошел от моря и, заползая в обширные долины, укрылся среди холмов; и ночь настала, и все затихло, и туман начал бормотать в тишине. Я слышал, как он сам себе рассказывал историю собственных ужасных деяний. "Сто --">