КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 412129 томов
Объем библиотеки - 550 Гб.
Всего авторов - 151053
Пользователей - 93947

Впечатления

кирилл789 про Зайцева: Последние из легенды (СИ) (Любовная фантастика)

всё-таки приятно читать писателя.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Зайцева: Трикветр (СИ) (Любовная фантастика)

заглянул на страничку автора и растерялся: домоводство, юриспруденция, сделай сам и прочее. читать начал с осторожностью, а оказалось, что автору есть, что рассказать! есть жизненный опыт, есть выруливание из ситуаций, есть и сами ситуации. жизненные, реальные, интересные, красиво уложенные в канву фэнтази-сюжета.
никаких глупостей: шла, споткнулась, упала, встала, шагнула, упала, и так раз семьсот подряд.
или: позавтракала, вышла за дверь, купила корзинку пирожков, пока шла по улице сожрала, а, увидев кофейню - зашла перекусить.
прелесть что за вещица!
мадам зайцева и мадам богатикова сделали мою прошлую неделю. спасибо вам, дамы!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Богатикова: В темном-темном лесу (СИ) (Любовная фантастика)

очень приятная вещь. и делом люди заняты, и любовных отношений в меру, и разбираются именно так, как полагается: взрослые люди по взрослому. бальзам души какой-то.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Богатикова: Ведьмина деревня (Любовная фантастика)

идеализированная деревенская жизнь, которая никогда такой не бывает. осилил половину. скучно.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Богатикова: На Калиновом мосту над рекой Смородинкой (СИ) (Любовная фантастика)

очень душе-слёзо-выжимательно. девушки рыдают и сморкаются в платочки: "вот она какая, настоящая любофф". в общем, читать и плакать для женского сословия.)

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Шегало: Меньше, чем смерть (Боевая фантастика)

Вторая часть (как ни странно) оказалось гораздо лучше части первой, толи в силу «наличия знакомства» с героиней, то ли от того, что все события первой книги (большей частью) происходили «на заштатной планетке», а тут «всякие новые миры и многочисленные интриги»...

Конечно и тут я «нашел ложку с дегтем», однако (справедливости ради) я сначала попытался сформировать у себя причину... этой некой неприязни к героине. Итак смотрите что у меня собственно получилось:

- да в условиях когда «все хотят кусочка от твоего тела» (в буквальном смысле) ты стремишься к тому, чтобы обеспечить как минимум то — чтобы твои новые друзья обошлись «искомым кусочком», а не захотели бы (к примеру) в добавок произвести и вскрытие... И да — тут все правильно! Таких друзей, собственно и друзьями назвать трудно и не грех «кинуть» их при первом удобном случае... но...

- бог с ним с мужем (который вроде и был «нелюбимым», несмотря на все искренние попытки защитить жизнь героини... Хотя я лично ему при жизни поставил бы памятник за его бесконечное терпение — доведись мне испытывать подобные муки, я бы давно или пристрелил героиню или усыпил как-то... что бы ее «очередная хотелка» не стоила кому-нибудь жизни). Ну бог с ним! Умер и ладно... Но героиня идет тут же фактически спасать его убийцу (который-то собственно и сказал только пару слов в оправданье... мол... ну да! Было... типа автоматика сработала а мы не хотели...)... Но сам злодей так чертовски обаятелен... что...

- в общем, тема «суперзлодеев» и их «офигенной привлекательности» эксплуатируется уже давно, но вот не совсем понятно что (как, и для чего) делает героиня в ходе всего (этого) второго тома... Сначала она пытается что-то доказать главе Ордена, потом игнорирует его прямые приказы, потом «тупо кладет на них», и в конце... вообще перебегает на другую сторону!)) Блин! Большое спасибо за то что автор показал яркий образец женской логики, который... впрочем не понятен от слова совсем))

- И да! Я понимаю «что тонкости игры» заставляют нас порой объединяться с теми..., для того что бы решать тактические задачи и одержать победу в схватке стратегической... Все это понятно! И все эти союзы, симпатии напоказ, дружба навеки и прочее — призваны лищь создать иллюзию... для того бы в один прекрасный момент всадить (кинжал, пулю... и тп) туда, куда изначально и планировалась. Все так — но вся проблема в том что я просто не увидел здесь такую «цельную личность» (навроде уже упоминавшейся мной героини Антона Орлова «Тина Хэдис» и «Лиргисо»). И как мне показалось (возможно субъективно) здесь идет лишь о вполне заурядном человеке (пусть и обладающем некими сверхспособностями), который всем и всякому (а в первую очередь наверное самому себе), что он способен на Это и То... Допустим способен... Ну и что? Куда ты это все направишь? На очередное (извиняюсь) сиюминутное женское желание? На спасение диктатора который заслужил смерть (хотя бы тем что он косвенно виноват в смерти мужа героини). Но нет — диктатор вдруг оказывается «белым и пушистым»! Ему-то свой народ спасать надо! И свои активы тоже... «а так-то он человек хороший... и добрый местами»... Не хочу проводить никаких параллелей — но дядя Адя «с такого боку», тоже вроде бы как «был бы не совсем плохим парнем»: и немцев спасал «от жестоких коммуняк», и раритеты всякие вывозил с оккупированных территорий... (на ответственное хранение никак иначе). А то что это там в крематориях сожгли толпу народа — так это не со зла... Так что ли? Или здесь сокрыт более глубокий (и не доступный) мне смысл?

В общем я лично увидел здесь очередного героя, который считает что вокруг него «должен вертеться мир», иначе (по мнению самого героя) это «не совсем справедливо и так быть не должно».

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Serg55 про Тур: Она написала любовь (Фэнтези)

душевно написано

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Новый мир, 2003 № 09 (fb2)

- Новый мир, 2003 № 09 (и.с. Журнал «Новый мир») 1.43 Мб, 448с. (скачать fb2) - Борис Петрович Екимов - Вячеслав Алексеевич Пьецух - Владимир Семенович Маканин - Александр Мотельевич Мелихов - Ольга Леонидовна Канунникова

Настройки текста:




У окраины сердца

* * *
Выдохнуть бьющуюся в гортани
бабочку и неживою природой
лечь, упуская эры братаний
видов, взращенных на кислороде.
Женщина, гумус, материя — мерить
нечего. Эти различья подобны.
Значит, я ближе и к жизни, и к смерти.
Бабочка вздрогнула, сев поудобней.
* * *
Терпенье, терпенье — вот все, что осталось теперь,
когда наступает песчаное время потерь,
пустынное время разбрасывать силы и камни.
И если ты скажешь: опомнись, вернись, собери —
иль ты позабыла о ветках, растущих внутри? —
отвечу тебе: эта тяжесть теперь велика мне.
Воткни меня в землю и деревом хрупким храни.
Ты знаешь, какая здесь почва — песок и гранит.
Присядешь в тени и подсохшие соты граната
разломишь — а это твои промелькнувшие дни.
Каким незамеченным счастьем сочатся они!
И ты их глотаешь — постфактум, спеша, воровато.
Как много просроченных подвигов в плане, но где
нам здесь научиться неслышно ходить по воде?
Как выпить обиду до дна, до касанья губами
одежды врага, ведь всегда он на той стороне,
смеется над нами, паяцем бежит по стене?
О, как же расти, ни препятствия не огибая?
Ты говоришь
Ты говоришь:
«Эта пугающе-липкая мгла,
что ползет от торфяников, в горле и горечь, и жженье
оставляя, гигантской бесформенной тварью была:
вырывала прохожих слабеющие растенья
и глотала их. Как я боялся тебя не найти!
И, стеклянный сосуд-оболочку тебе выдувая
из спасительных слов, я бежал переулком, и ты
чудом встретилась мне. Но стекло раскололось, едва я
обнял тебя».
                        Если бы я… Если б я только могла
удержать этот сон, этот миг, этот мир от разрыва и пораженья,
но сама я фигурка в огне, и огонь, и зола,
и ни зла, ни добра нет уже при таком приближенье
к тебе. Если бы ты… Но уже никаких
«бы» не построить на узкой полоске у самого края
земли. И пока это пламя не стих —
нет, буду стоять, как трава, до корней прогорая.
* * *
Неужели и ты из тех, кто
сминает рельеф, как текто —
нический сдвиг, как техно —
кратический бум, как тот
прославленный архитектор,
что строит дворцы пустот?
И ты — лишь о том, о том же
оскоминном: о подкожном
смятенье, о том, что тоньше,
беспомощней и грубей
словесной игры роскошной,
оставшиеся на губе?
Как мне пролететь над женско —
мужским, неумелым жестом
ни флюгера хриплой жести,
ни облака не задев?
Не выдразнить тьму нашествий,
таящуюся везде.
* * *
Она щетинится, как щетка.
Она как горькая таблетка
под языком и как щепотка
песка меж пальцев. Точно едко
смеющаяся сигарета
в руке ребенка. Будто стройка
заброшенная, а порой как
запах сбежавшего супа, сильных лекарств, перегара
                                                и крови на лестничной клетке.
Во всем — в затоптанных прожилках
листвы (пропробуй не поддаться!),
и трупиках чешуекрылых
на подоконниках издательств,
и в том, как зонт поникшей птицей
лежит, поджав больную спицу…
Она внутри меня гнездится —
тоска, тщета.
* * *
Ты открываешь во мне неизвестные земли. Еще никогда
там не ступала нога европейца. Только туземцев
странные гимны слышала эта вода,
этот залив у окраины сердца.
Да, человек до поры запечатан, как свернутый в трубочку лист —
в толстостенной бутылке, отчаянно бьющийся пленник.
Как мельчайшая буква, которую окулист,
дальнозоркость измерив, покажет последней.
* * *

С. Я.

Утром проснешься: ветер в затылке, смутная память о саде.
Пух тополиный стружкой овечьей тихо бежит по земле.
Время, как дождь, в трещинах гибнет и выпадает в осадок
на оболочке глаза, бумаге, стекле.
Облако, дерево, птица с растянутым горлом, с отколотым краем
чашка, забытая книга, в которой тебе не хватает страниц,
запах нагретой травы, полустертой мелодией долгоиграя,
тихо звучащий с наветренной стороны, —
где ты? А Бог весть. Восточнее Запада, западнее Востока,
там, в междуречье сквозных совпадений, в кибитке дрожишь