КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг в библиотеке - 354757 томов
Объем библиотеки - 415 гигабайт
Всего представлено авторов - 142434
Пользователей - 79229

Впечатления

DXBCKT про Дивов: Сборник "След зомби" (Боевая фантастика)

Как я уже ранее говорил именно эта часть "След Зомби" (наряду с предыдущей, уже откомментированной мной) одновременно являются самостоятельным произведением, и дополнением (предисторией и продолжением) предыдущей («Мастер собак»). И как я уже говорил, моя субъективная оценка не «просто отлично», а «шедевр»... И дело тут вовсе не в «психотронной атмосфере» и тщательной «прорисовке ГГ», а в каком-то надрыве который чувствуется в повествовании... В принципе книг повествующих о становлении (мага, экстрасенса, супер-пупер...) как говорится «вагон и маленькая тележка» (начиная от Перумова с его «Деревянным мечом», кончая «вчерашними поступлениями» нетленок «про лУбоФФЬ, Елвов, и могучего Лыцаря) — и схема вроде бы одна... Но у кого-то получаются шедевры, а у кого-то просто очередная «цветастая макулатура» на прилавок. Автора данной книги явно можно причислить отнюдь не к ряду последних... P.S Данная книга имеется "на бумаге" в коллекции.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Дивов: Мастер собак (Боевая фантастика)

А вот эта книга из моей книжной библиотеки... Сколько раз я ее перечитывал не помню, но вот недавно решил повторить этот опыт. В самом деле: есть книги хорошие, есть отличные, «невзрачные» и запоминающиеся... разные. Но есть книги которые совсем не зря причислены к разряду «классика» и их никак нельзя сравнить с многочисленным сонмом «развлекалова» и «типа ничего» написанного в нагрузку к той или иной СИ или произведению. Конечно и у этого автора есть подобные произведения (например «Ночной смотрящий», если точно помню — которого можно сравнить с тем же Лукьянеко'вским «Ночным дозором») и вроде ничего плохого не скажешь и про них, все добротно и юморно... Но вот именно эти две взаимосвязанные книги («Мастер собак» и «След зомби») настолько запали в душу что думаю, я еще не раз достану с полки эту трилогию. P.S данная книга у меня представлена в виде более солидного издания чем эта..

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Найтов: Сталь с голубым узором (Альтернативная история)

Ну что сказать автор в очередной раз порадовал новым произведением... и это я говорю безо всякого сарказма! Нет в начале была какая-то «непонятка»: какие-то разборки на ближнем востоке, дружеские отношения с предком нынешнего президента Сирии, и прочие «предистории». Но затем в принципе все «выровнялось» и понеслось хоть и не в моем любимом стиле (попаданцы), а в его поджанре «заброска информации из будуСчего»... Сначала ГГ пытается самостоятельно что-то изменить, потом «подключает товарищей сверху», далее начинается «передел грядущей перестройки», русский «эплл и Ентернет», ликвидация неграмотности среди населения и ликвидация отдельных представителей его же (в основном будущих реформаторов, ну ты «ПАНИМАШ»). Далее описывается уже новая страна в стиле АИ... и это через которое время даже потихоньку начинает наедать — ввиду очередного закономерного итога («яблоки на Марсе» и «гордо реет красный флаг»)... Но и тут автор «вывернулся» и обозначил интересное продолжение темы... В общем «Атлычна»! P.S Прочитано как всегда на работе...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
hardegor про Ильин: Каждый за себя (СИ) (Боевая фантастика)

Сильный текст и написан живо, как-будто сам участвовал.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Koveshnikov про Слэй: Карбонель (Сказка)

https://goodreads.com/author/show/374733.Barbara_Sleigh

Рейтинг: -2 ( 0 за, 2 против).
zlobneg про Зотов: Сыщики преисподней (сборник) (Детективная фантастика)

Наверное, в первый (и, надеюсь, последний) раз оставлю отзыв на недочитанную книгу. По простой причине: крайне не понравилась концепция антуража. Более простым языком? Хорошо. Ад как бесконечная повседневность это, извините, поклонники книги, страшилка для мещан.
Всегда кислое пиво, всегда пробки, очереди и шумные соседи в тесной квартирке. Неприятно, да. Вот только в нищей Гаити, где живут под куском брезента, а проблема в непротухшей воде, а не в хорошем пиве, уровень самоубийств в четыре раза ниже, чем в благополучном Люксембурге. Всё равно, ничего хуже бесконечной повседневности придумать нельзя? Предлагаю глянуть на людей с депрессией. Нет, депрессия это не "меня бросил парень, пью вино и думаю, что жизнь не сложилась". Это когда всё. Шарики не радуют. Поезд приехал и со станции больше никуда не уедет. Когда попытки нанести себе порезы или выпрыгнуть из окна это даже хорошо, потому что в тяжёлой форме энергии не будет и на это, останется только оцепенеть от грусти на диване, вперившись в одну точку. На часы. На дни. Не поднимаясь. Тоже не вариант, всё равно кислое пиво страшнее? Ну, ладно. Можно перейти от высоких материй витальной тоски к животным, понятным каждому, мотивам боли и страха. Судорога одной-единственной маленькой мышцы (нет, не какой-то особенной мышцы в нежном месте, а просто одной маленькой мышцы) способна заставить кататься по полу, подгрызая ковёр лучше мышей и лупя кулаком по паркету. При этом боль не от травмы. Весь организм совершенно целый, никаких повреждений. Просто "закоротило" путь передачи нервного импульса и мышца напряглась слишком сильно. Когда она расслабится, ощущение исчезнет. Но потом появится снова. И ты никогда не угадаешь, в какой момент (оптимистично, правда? А уж как забавно оно смотрится, когда человек на середине слова скручивается у чужих ног...).
Вспомнить можно ещё многое, но формат отзыва этого не вполне позволяет. Единица за потакание глупости, непростительную вещь для "инженера людских душ".

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
юлина про Гаврилов: Вечно молоды (Сказка)

Эта довольно редкая книга удмуртского писателя и поэта Игнатия Гаврилова,была у меня в детстве.Я очень любила ее перечитывать.Эта поэтическая сказка рассказывает о победе солнца и жизни над тьмой,о любви и благодарности.Ее легко читать,она будет интересна и детям,и взрослым.

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).

Проективная психология (fb2)

файл недостоин - Проективная психология 2442K, 602с. (скачать fb2) - Л. Э. Абт - Леопольд Беллак - Г. Оллпорт - Аннелиз Ф. Корнер

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Аннелиз Ф. Корнер

ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПРЕДЕЛОВ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ПРОЕКТИВНЫХ МЕТОДИК
Дело, дорогой Брут, не в звездах, а в нас самих, в нашей слабости.
ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ
Изначальное предположение, на котором строятся проективные методики, заключается в том, что все поведенческие проявления, как наиболее, так и наименее значительные являются выражениями лично­сти индивида (Rapaport, 1942).
Если это утверждение верно, то становится ясно, что, во-первых, любой пример поведения, выявленный любой методикой, потенциаль­но отражает некое личностное качество; во-вторых, качество различных методик в значительной мере варьирует в зависимости от степени разра­ботанности и осведомленности тестирующего о тех поведенческих про­явлениях, которые может выявить данная методика. Огромное количе­ство новых методик показывает, что далеко не все разделяют этот взгляд. Вместо того чтобы осознать, что все методики действуют по одинаковым принципам и, тщательно исследовав несколько методик, связать их с теорией личности, мы изобретаем все новые безделушки, требующие стандартизации и валидизации.
Достоинство теста зависит не только от того, насколько изучены его границы и возможности (хороший пример тому, возможно, наибо­лее информативный тест Роршаха, который является в то же время и наиболее тщательно исследованным), но также от умений и интуиции интерпретатора. Этот факт очень тревожит тех, кто хотел бы видеть в тесте абсолютно объективные данные о свойствах личности, а потому заглушает свои сомнения с помощью перевода данных в количественные системы подсчета. Хотя на самом деле подсчет баллов позволяет всего лишь описать поведение в более удобном для обработки виде. Важно по­нимать, что тесты дают нам только запись поведенческих проявлений. Мы же в клиническом процессе можем на их основе делать только пред­положения. Причем это требует от интерпретатора подробнейшего зна­ния психодинамической теории. Анализируя результаты теста, мы всегда должны осознавать, что то, что мы видим, присуще не самому тесту, а основным чертам личности тестируемого. Например, когда по результа­там теста Роршаха мы видим, что тестируемый склонен замечать мелкие детали, это не потому, что в чернильных пятнах много мелких деталей,
а потому, что тестируемому присуща такая поведенческая персеверация и при выполнении других тестов, и во всем, что он будет делать. По­скольку клинические заключения во многом строятся на основе резуль­татов тестов, тестирующий должен знать не только то, как шизофрения, истерия или навязчивые состояния проявляют себя при тестировании, но также и то, как вообще себя ведут шизофреники, истерики и люди с поведенческими персеверациями, а также их основные проблемы и за­щиты, которые они могут использовать. Отсюда становится понятно, что для интерпретатора подробное знание психодинамической теории также важно, как и знание тестов, которые он использует для выявления осо­бенностей поведения. Именно здесь становится наиболее очевидна тес­ная связь теории и практики. Ведь то, что мы наблюдаем по результатам тестов, — это всего лишь личностные характеристики, которые прояв­ляются и в других ситуациях.
Так почему же мы используем для их определения именно тесты? Нельзя ли сделать то же самое через опрос? Истина заключается в том, что ситуация интервью гораздо менее определенная и имеет бесчислен­ное множество вариантов развития как со стороны интервьюируемого, так и со стороны исследователя. Главное преимущество тестов в том, что они состоят из стандартных наборов стимульного материала, с помощью которого легко определить и сравнить типичные особенности мышле­ния, речи и восприятия. Благодаря стандартизации становятся легко за­метными нюансы поведения, которые легко упустить в менее опреде­ленной ситуации. Кроме того, это позволяет вести статистику, устанав­ливать норму и сравнивать индивидов между собой.
Второе положение, на которое опираются проективные тесты, за­ключается в том, что они позволяют собрать такую информацию, кото­рая не может быть полумена никаким другим путем. В отличие от опрос­ников проективные методики содержат заведомо неоднозначный сти-мульный материал, поэтому для тестируемого он может вовсе не обозна­чать того, что задумал экспериментатор. Хотя на самом деле для интер­претатора это не важно. Столкнувшись со столь неоднозначным матери­алом, испытуемый выбирает собственную форму самовыражения и че­рез это наиболее ярко и характерно проявляет себя. То есть предполагает­ся, что субъект, поглощенный попытками интерпретировать вроде бы ничего субъективно не значащий материал, не замечает, как раскрывает свои волнения, страхи, желания и тревоги. Таким образом, значительно снижается сопротивление при раскрытии личных, иногда очень болез­ненных проблем.
Следующее предположение, на котором основываются проектив­ные методики, — это психологический детерминизм. Утверждается, что в реакциях и словах человека нет ничего случайного. Все, что он делает и говорит, обуслоатено определенным сочетанием воздействий на него. На это часто возражают, что вместо того чтобы раскрывать личностно зна­чимый материал, человек может просто пересказать содержание только что виденного фильма или недавно прочитанной книги. Однако подоб­ные возражения не учитывают того факта, что при этом человек исходит
прежде всего из своего личного опыта. Он выбирает для запоминания и
пересказа совершенно определенные веши, которые тоже наполнены личностным значением. Некоторые проективные методики основывают­ся исключительно на идее, что именно и насколько правильно запоми­нается, дает ключ к разгадке черт личности индивидуума. Например, Десперт (Despert, 1938) просит детей пересказывать известные народ­ные сказки и анализирует отклонения от оригинала, акценты и упуще­ния. Дьюи (Duess, 1944) использует похожую методику для установле­ния наличия терапевтического прогресса у своих маленьких клиентов. Она предлагает им шесть незаконченных историй, в каждой из которых заложен базовый конфликт. По настойчивости, с которой ребенок пред­почитает повторять окончания при последующих предъявлениях, она су­дит о силе его сопротивления.
ВОЗМОЖНОСТИ И ОГРАНИЧЕНИЯ
Вернемся к вышеперечисленным положениям, лежащим в основе проективных методик. Наверное, первое из них наиболее четко указыва­ет на достоинства и недостатки. С помощью наборов стимульного мате­риала проективные методы подробно и полно выявляют образцы пове­дения, которые требуют тщательного анализа и клинического сравнения. Этот анализ должен раскрыть характерные способы, посредством кото­рых индивид организует незнакомый и неоднозначный материал. Пред­полагается, что это позволяет узнать, каким образом индивид решает новые задачи и усваивает новый опыт, а также раскрывает структурные аспекты языка и речи испытуемого, что, в свою очередь, дает ценные сведения о личностных чертах испытуемого и некоторые диагностичес­кие данные о нем. По анализу речи можно многое узнать о пациенте в соответствии с тем, насколько она является обстоятельной, спутанной, уклончиво-неопределенной или понятной, откровенной или извиняю­щейся, бессвязной или эксцентричной. Кроме того, эти методики дают наглядную картину перцептивных процессов, которые изменяются при малейших проявлениях шизофрении, органических поражениях мозга и деградации.
В доказательство приведем случай 52-летнего мужчины, который был отправлен на разовое психологическое обследование с диагнозом «параноидальная шизофрения». Диагноз был поставлен на основании жалоб пациента. Он утверждал, что чрезвычайно много людей стремятся устранить его из бизнеса. Однако тест Роршаха не выявил у него прису­щего шизофреникам запутанного мыслительного процесса, зато обнару­жил навязчивые повторения и искажения, которые обычно наблюдают­ся у людей с органическими поражениями мозга. Тщательные невроло­гические исследования подтвердили внутричерепную патологию. Его ма­ния преследования развилась на основе совершенно реальной ситуации, а именно из-за его неспособности справиться с высокой ответственнос­тью и высокой конкуренцией^ сфере его профессиональной деятельно­сти в качестве страхового агента.
Это только один случай, демонстрирующий возможности теста Роршаха в дифференцированной диагностике. Существуют и более ши­рокие исследования (Benjamin and Ebaugh, 1938; Hertz, 1945; Hertz and Rubenstein, 1939), доказывающие высокий уровень валидности этой ме­тодики. Это не удивительно в свете того факта, что клинический диаг­ноз, может быть поставлен не только на основе анализа жизни пациента и содержания его конфликта, но и через анализ его образа мыслей, ко­торый отображает симптомы, характерные для различных клинических групп.
В круг возможностей проективных методов, в частности Темати­ческого Апперцептивного Теста и подобных ему, входит также изуче­ние фантазий и установок, притязаний, половой идентификации и оза­боченности. Как правило, фантазии, обнаруженные при тестировании, имеют очень высокую корреляцию с фантазиями, вскрытыми в ходе серии психиатрических интервью. Обратимся к случаю двенадцатилет­ней девочки, которая в ответ на предъявление карточек ТАТ рассказала огромное количество фантастических сказок. Почти во всех ее историях имелась тема исполнения желаний. Девочка была незаконнорожденным, депривированным ребенком, лишенным какого-либо ухода. Воспиты­валась она вместе с двумя младшими недоразвитыми сиблингами от­цом-алкоголиком. В возрасте около десяти лет у нее произошла с отцом инцестуозная связь. Когда ей исполнилось одиннадцать лет, отец же­нился на женщине намного старше его. Ее фантазии, высказанные при проведении ТАТ, совпадали с тем, о чем она рассказывала в серии игровых интервью, и с теми симптомами, которые проявлялись в ее действиях. В своих играх и рассказах она пыталась занять место мачехи, идентифицируясь с ней. Она представляла себя исполняющей все до­машние обязанности; матерью, имеющей детей; путешествующей с му­жем; живущей в красивых домах; имеющей возможность есть все, что пожелает. В основе большей части ее действий лежали те же фантазии. Она принимала на себя роль взрослой женщины, стремилась делать так много домашних дел, сколько ей разрешала приемная мать, пекла пи­роги и сидела с соседскими детьми, предпочитая эти занятия походам в кино. Девочка крала у матери деньги, хотя она имела собственные сэкономленные сбережения, копила всякие безделушки, бумагу, наде­вала ее украшения, несмотря на то, что женщина покупала специально для нее точно такие же. Девочка проявляла ревность по отношению к любому, кто овладевал вниманием ее отца, и открыто заявляла, что никогда не выйдет замуж. Во всех фантазиях было видно, что она хочет занять место мачехи.
Многие психиатры считают ТАТ весьма информативным методом, и иногда даже предпочитают его тесту Роршаха, так как извлеченные с его помощью фантазии очень близки к тем, которые выявляются во вре­мя психиатрических интервью. Относительная легкость, с которой выяв­ляются эти фантазии, совершенно не удивительна, если принять во вни­мание, что испытуемый дает реакции на неопределенный стимульный материал, казалось бы, не имеющий к нему самому никакого отноше-
ния, а потому не осознает, что говорит о себе. Это явление, а также то, что он производит личностно значимый для него выбор из бесчисленно­го количества вариантов, и делает его фантазии легко доступными.
Итак, установлено, что проективные методы имеют высокую ди­агностическую валидность, а также валидны при исследовании содержа­ния фантазий. Следующая задача, стоящая перед нами, состоит в том, чтобы выяснить, пригодны ли проективные тесты для прогнозирования реального поведения. Психологи часто избегают этого вопроса, либо бы­вают излишне оптимистичны, либо наоборот. Мы попытаемся прояс­нить некоторые проблемы, связанные с прогнозированием.
Нас заинтересовал этот вопрос, когда мы изучали взаимосвязь про­явлений враждебных фантазий в игровых ситуациях и реального враж­дебного поведения в группе детей дошкольного возраста (Korner, I949). Выражения враждебности у этих детей наблюдались во всех игровых тех­никах. Однако никакого устойчивого враждебного поведения в реальных ситуациях не обнаружилось. Результаты исследования показали, что на основании наблюдения детской итры нельзя сделать вывод о степени или форме проявления враждебности ребенка в реальной жизни. Инте­ресно, что половина детей в изучаемой выборке сохраняли последова­тельность в любых ситуациях, в которых наблюдались, то есть они либо все время были очень враждебными, либо миролюбивы. А другая поло­вина меняла позицию: была очень враждебна в игровых ситуациях и ми­ролюбива в настоящем поведении, и наоборот. Поскольку вероятность последовательности и непоследовательности поведения была одинако­вой, то ясно, что прогнозирование оказалось невозможным.
То же самое отсутствие зависимости между фантазиями и реаль­ным поведением в более широких масштабах наблюдал Сэнфорд (Sanford, 1943). Он изучал взаимосвязь выявленных по ТАТ потребностей и внеш­него поведения. Средняя корреляция оказалась равна 0,11, из чего он заключил, что потребности, проявившиеся в ТАТ, не обязательно будут выражены в поведении. В этой области проводилось не так много иссле­дований, однако клинический опыт вновь и вновь убеждает, что не су­ществует определенной зависимости между фантазиями и реальным по­ведением. Наши исследования в одном из западных университетов, про­веденные по Роршаху, обнаружили тревожное число шизофреников сре­ди клинически благополучных клиентов. Аналогичные результаты были получены и в других университетах. И наоборот, клинические психотики часто по тесту Роршаха показывали меньше шизофренических процес­сов, чем шизофреники. Другими словами, исследователи постоянно стал­кивались с несоответствием между психопатологией и клиническим по­ведением.
Вопрос о прогнозировании реального поведения можно опустить, если согласиться с тем, что не это является целью исследования в про­ективных методиках.
Это утверждение может быть вполне приемлемым для врачей-кли­ницистов, которые ежедневно сталкиваются с внешне адекватно адап­тированными пациентами, имеющими, однако, сильнейшую скры-
тую патологию. Но большинство психологов не готовы принять этот факт. И это видно хотя бы из того, что предпринимается огромное коли­чество попыток определить валидность проективных методик в отноше­нии корреляции их результатов с реальным поведением. Противники этих методов в доказательство их невалилности постоянно используют неспо­собность проективных тестов предсказывать поведение. И исследователи, работающие в этом направлении, постоянно предоставляют такого рода данные. Например, Томкинс (Tomkins, 1947). составивший подробное описание Тематического Апперцептивного Теста, утверждает, что ос­новное предназначение любой методики — успешное прогнозирование реального поведения. В одной из более поздних своих статей (Tomkins, 1949) он с очевидным удивлением сообщает, что наблюдал случаи, ког­да по ТАТ невозможно было определить причину нарушений поведения или даже асоциальных действий. Во многих других работах, посвященных проективным методам, также прослеживается желание выйти на про­гнозирование поведения. Например, суицидальные наклонности и склон­ность к убийству изучаются не по клиническим синдромам, приведшим к такому намерению, а по вторичным паттернам конфигурации, выяв­ленными при помощи теста Роршаха. Проективные методы используют и при отборе на работу, и для определения пригодности в какой-либо сфере деятельности. Так, с помощью проективных методов пытались про­гнозировать (часто безуспешно) профпригодность в таких областях, как мореплавание, инженерное дело, пилотирование; а различные психо­аналитические институты пробовали использовать их для отсева канди­датов. Довольно часто, когда они использовались как отборочный тур при соискании вакансии, работодатель при принятии решения руковод­ствовался только наличием или отсутствием патологии, что в целом нео­правданно. В клинической практике часто делают прогнозы, но они мо­гут быть полезны и даже верны, если мы принимаем их только как пред­положение. То есть такие прогнозы необходимы и желательны тогда, когда мы принимаем их за рабочую гипотезу, требующую тщательной провер­ки. Однако слишком часто под подобным прогнозом понимают всего лишь буквальную запись высказанных пациентом фантазий. Вероятно, трудность осознания того факта, что прогнозирование не является ос­новной целью проективных методов, существует еще и потому, что об­щепринято ставить под сомнение ценность психологической работы, если не могут быть получены подобные прогнозы. Мы поймем, что на самом деле для этого нет оснований, проанализировав причины их ненадежно­сти. Кроме того, использование этих методик оправданно и необходимо уже потому, что они валидны и очень значимы в сфере диагностики и при изучении фантазий.
Почему же на основании данных проективных методов так сложно делать прогнозы? Каковы теоретические и практические факторы, обус­лавливающие низкий процент правильных прогнозов? Этот фактор опять же выводится из первого положения, а именно, что эти тесты выявляют главным образом образцы поведения, на основании которых строятся пред­положительные заключения. Строго говоря, предположения не являются
исключительной прерогативой проективных методов, они присущи пси­хиатрии и психодинамической теории личности в целом. То есть выводы, которые может делать интерпретатор, зависят не только от степени его знакомства с психодинамическими принципами, но и от современного состояния данной науки. Каждый день психологи и психиатры сталкива­ются со случаями необъяснимой и непредсказуемой связи причин и след­ствий в тонкой душевной организации индивида. Устанавливая в каждом конкретном случае последовательный ход развития существующей пато­логии, мы прекрасно понимаем, что владеем информацией лишь об очень небольшой части вовлеченных-в процесс факторов. Это происходит не только потому, что практически любая детская ситуация, почти любое родительское отношение могут послужить причиной плохой приспособ­ленности, но и потому, что степень психических травм и нарушений слиш­ком мало соответствует реально существующей личности. Как часто мы бываем поражены, когда, выслушав историю пациента, рассказ о перене­сенных травмах, обнаруживаем относительно интегрированную личность; или бываем озадачены, вскрыв с помощью теста Роршаха внутреннюю патологию в, казалось бы, клинически здоровом индивиде. Мы часто за­даемся вопросом: «Что является причиной этого?» И наоборот, часто тщетно пытаемся найти достаточно вескую причину для появления глубинных нарушений при детской или взрослой шизофрении. Каждый день мы стал­киваемся с тем, что один и тот же симптом может быть следствием совер­шенно разных болезней, и в то же время одна болезнь может проявляться огромным количеством различных симптомов. Итак, мы подошли к проб­леме, которая до сих пор не решена в психиатрии и является основным вопросом в психологии личности. Не слишком ли дерзко и неразумно мы себя ведем, когда ожидаем от проективных методик того, чего все еще не может сделать клиническая психиатрия? Не пытаемся ли мы наделить их магической силой в несбыточной надежде, что они могут снабдить нас «недостающим звеном», самым важным на сегодняшний день в психоло­гии личности?
Для того чтобы делать прогнозы, психология личности должна ре­шить две серьезные проблемы, проблемы настолько сложные, что, возможно, их решение никогда не будет найдено. Первая включает в себя нахождение всех бесчисленных обстоятельств, влияющих на процесс адап­тации индивида. Скорее всего, важны не только сами обстоятельства, но их взаимодействия, которые определяют форму адаптации. Вторая проб­лема заключается в раскрытии тайны эго-синтеза, который, возможно, тоже включает в себя больше, чем просто сумму факторов, и который, возможно, обусловливает все вышеперечисленные несоответствия.
К сожалению, большинство современных исследований не реша­ют эти проблемы. Слишком многие из них посвящены только выявлению неких общих факторов в определенных экспериментальных или клини­ческих группах. Хотя мы уже упоминали, что совпадение двух факторов не является гарантией одинаковых следствий из них, тем не менее мы не можем довольствоваться лишь этим впечатлением. Такие исследования предполагают, что все переменные, кроме изучаемых, остаются посто-
янными. Это может привести к полному игнорированию наиболее важ­ных для прогнозирования факторов, тех, которые обусловливают реак­цию.
Возможно, пока психология личности находится в таком несовер­шенном состоянии, наиболее благодатным полем для исследования яв­ляются индивидуальные случаи. Если проанализировать паттерны пове­дения индивида за длительный период времени, мы сможем вычислить определенную внутреннюю последовательность и поведенческие зако­ны, которые позволят нам делать достаточно точные прогнозы для дан­ного индивида. Конечно, этот подход пригоден для психоаналитика. Воз­можно, обширная картотека историй болезни и тщательный анализ по­требностей и защитных механизмов пациентов дадут основания для вы­деления неких кластеров взаимодействующих факторов, которые будут использоваться не только для данного индивида, но и для других, обла­дающих подобными кластерами.
Возвращаясь к проективным техникам, отметим: если мы понима­ем, что между потребностями индивида и его реальной адаптацией к действительности стоит огромное количество факторов, то мы не долж­ны ожидать, что поведение индивида обязательно будет соответствовать его фантазиям или патологии. При этом будет ошибкой подвергать со­мнению достоверность наблюдения реального поведения или данных те­стирования. По этой же причине мы считаем ошибкой не брать в расчет сведения, полученные по тесту Роршаха, если они не соответствуют на­шим клиническим впечатлениям. В таких случаях часто возникает соблазн сказать, что тест Роршаха не дает точной картины. Например, частенько тест Роршаха выявляет патологию в относительно нормальных с клини­ческой точки зрения детях, чьи родители, однако, показывают серьез­ные психиатрические нарушения. Обычно тест Роршаха обнаруживает у этих детей уровень патологии, совершенно несоизмеримой с уровнем, отмечаемым путем наблюдения. Несоответствие между результатами тес­та Роршаха и клиническим поведением не обязательно бросает тень на валидность этого теста, скорее, наоборот, предоставляет помощь в раз­гадке любопытнейшего феномена детей, которые по необъяснимым при­чинам остаются психически относительно нормальными несмотря на силь­ную невротичность родителей. Поскольку неблагоприятное воздействие родителей должно каким-то образом влиять на детей, данные теста Рор­шаха можно истолковать как показатель скрытой патологии, которая может проявиться в результате возрастных изменений или эволюции дет-ско-родительских отношений. Возможно, именно этот факт позволит нам объяснить, почему часто терапевтические улучшения у родителей влекут за собой возникновение очевидных трудностей у детей, и наоборот, по­ложительные изменения в ребенке настолько изменяют структуру интер­акций между детьми и родителями, что родители, основной проблемой которых были нарушения поведения детей, вдруг обнаруживают все симп­томы и невротических затруднений у себя самих.
Эти соображения важно учитывать при выборе средств и методов терапии. Если мы не будем отмахиваться от данных тестов Роршаха, как
от неточных или преувеличенных, а примем их во внимание как потен­циал, существующий внутри пациента, то это, возможно, позволит пра­вильнее оценивать то, что может произойти, и тем самым уменьшит число терапевтических неудач.
Сказанное иллюстрирует история мужчины 35—40 лет. Он и его жена были направлены для прохождения теста Роршаха, чтобы выяс­нить, какие различия в темпераменте послужили причиной их несовме­стимости. Запрос исходил со стороны жены. Муж ранее проходил психи­атрическое лечение, но через короткое время прервал его. Кроме неко­торых личностных проблем, тест Роршаха явно показал наличие у этого пациента органической патологии мозга. У него были сильные тенден­ции к персеверации, заметная ригидность, полная неспособность к из­менению паттернов мышления и очевидные нарушения в абстрактном и критическом мышлении. Кроме того, он не различал цвета. По клини­ческим наблюдениям внутричерепную патологию заподозрить было не­возможно. Тщательное исследование установило, что структурный де­фект был характерен для этого человека с рождения. Он всегда испыты­вал трудности с формированием понятий и не понимал того, что читает. Он свободно решал практические и конкретные задачи, но был настолько бессилен в индукции и дедукции, что даже не мог отвлеченно понять правила, которым следовал при решении этих задач. Он знал о своем недостатке, никому об этом не рассказывал. Ему удалось не проявить своего дефекта за три года учебы в колледже? скрывать его на работе, и он никогда не упоминал о нем своему первому психиатру. Этот случай весьма поучителен, потому что внешне этот пациент испытывал чисто невротические трудности, которые легко поддаются психоаналитичес­кой терапии. Однако открытие этого структурного дефекта, сопутствую­щей ему невротической ригидности и его неспособности к классифика­ции внесло серьезные сомнения относительно эффективности подобной терапии.
Аналогично можно серьезно ошибиться в процессе планирования терапевтического процесса на фоне явно невротической клинической картины, не приняв во внимание данных теста Роршаха, говорящих о шизоидной направленности. Эти данные могут свидетельствовать о по­тенциальных тенденциях, которые должны обнаружить себя, когда ос­лабнут защитные механизмы. Если бы подобные потенциальные тенден­ции не игнорировались, можно было бы в значительной мере избежать терапевтических рискованных решений.
Из всего сказанного следует, что проективные методики не могут быть бесполезными. Они не покажут скрытую патологию, если ее не су­ществует. Однако их несовершенство может явиться источником серьез­ных недоразумений, особенно в сфере прогнозирования поведения. Если бы проективные методики были более приспособлены для обнаружения защитных механизмов, они бы обеспечивали более точное прогнозиро­вание.
В заключение мы хотели добавить, что, по нашему мнению, помо­жет проективным техникам действительно выполнять задачи прогнози-
рования. Однако это в большей степени зависит не от самих методик, а от общего состояния теоретической науки. Она должна устанавливать основные критерии, а не заниматься бесконечными экспериментами по усовершенствованию проективных методов. Это значит, другими слова­ми, что вначале нужно определить, какие качества необходимы для хо­рошего инженера, пилота или психоаналитика, теоретически и клини­чески нужно выяснить, какие потребности, паттерны саморегулирова­ния полезны,-а какие вредны в данных видах деятельности. После того как эти критерии будут достоверно установлены, проективные методы станут хорошим подспорьем при кадровом отборе.
Более того, проективные методы могут быть использованы как от­личный инструмент в исследованиях по психологии личности: Вместо того чтобы сожалеть о несоответствии фантазии и реального поведения, мы должны их изучать и анализировать фантазии в свете настоящего и прошлого поведения субъекта. Ведь в действительности личность реали­зует свои фантазии и потребности через адаптацию, компромиссы и уре­гулирование в соответствии с требованиями окружающей реальности.
Ричард С. Лазарус
НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ И ОДНОЗНАЧНОСТЬ В ПРОЕКТИВНЫХ МЕТОДИКАХ
За последние несколько лет многие психологи интенсивно прово­дили эксперименты, посвященные тому, как варьируется форма воспри­ятия человеком различных видов стимульного материала. Некоторые из этих исследований значительно укрепили позиции предположений, зало­женных в основу проективных методик. Однако другие аспекты этих ис­следований так и не получили достойного объяснения в клинической ли­тературе. К тому же далеко не все идеи экспериментальных проектов на­шли применение в практической деятельности. Данная статья направлена на то, чтобы обратить внимание читателя на конкретную проблему при­менения концепций потребностей и восприятия в психодиагностике.
Проективные методики всегда были основаны на представлении крайне неопределенного стимульного материала. Неоднозначные чер­нильные пятна, незавершенные предложения, изображения людей и тому подобный стимульный материал преобладал в психодиагности­ческих тестовых методиках. Само представление о неоднозначности, как было указано в других статьях, судя по всему, основывается на опреде­ленном количестве разумных интерпретаций, которые могут быть даны стимульному материалу некой выборкой испытуемых. Например, если кто-то воспринимает некую стимульную картинку как изображение двух дерушихся людей, то такой стимул не является неоднозначным вооб­ще, либо его неопределенность минимальна. Вариантов восприятия здесь быть не может. Соответственно стимул не в состоянии выявить потреб­ности или защитные механизмы испытуемых в отсутствие вариантов интерпретации этого стимула. Но если возможны несколько вариантов интерпретации того или иного стимульного материала, такой стимул получает название неоднозначного и находит применение в диагности­ке, так как различные интерпретации могут быть отнесены к личност­ным динамикам.
Применение крайне неопределенных стимулов в диагностике пред­ставляет собой весьма серьезную проблему. Испытуемый, чье восприя­тие явно отклоняется от нормы, не вызывает у нас затруднений. Напри­мер, человек может постоянно составлять насыщенные агрессией рас­сказы по стимульному материалу ТАТ. Его истории могут постоянно вра­щаться вокруг семейных скандалов, соперничества сиблингов и подоб­ных тем. Поскольку подобные рассказы встречаются не так уж часто, мы вполне можем начать подозревать, что у данного испытуемого существу­ют проблемы, связанные с агрессивными потребностями.
Тем не менее возникают особые трудности с выводами относи­тельно личностных динамик на основе ответов по проективным методи­кам, если мы обнаруживаем протоколы, которые не выходят за рамки интра– и интериндивидуальных норм. При таких обстоятельствах трудно сделать вывод, что у человека данная область не является проблемной. Всегда существует вероятность того, что отсутствие враждебных настро­ений и эмоций в ответах является следствием действия защитных эго-механизмов Человека, которые функционируют ради избегания враж­дебности. Недавнее мое исследование с применением теста Роршаха обес­печило подтверждение клинической гипотезе о том, что отсутствие аг­рессивных интерпретаций чернильных пятен говорит о существовании эмоциональных проблем в этой сфере. Сходные данные были получены при исследовании ТАТ. Но в связи с тем что стимульный материал, при­меняемый в проективных методиках, потенциально обладает существен­ной неопределенностью, трудно сказать, по какой причине не проявля­ются агрессивные интерпретации: из-за отсутствия интереса или благо­даря действиям эго-механизмов защиты, направленных на нейтрализа­цию агрессивных импульсов. В такой ситуации мы можем взять за основу качественную информацию, например, сведения об эмоциональности, барьерах и т.д. Например, появление эмоциональных реакций на карточ­ку № 6 Роршаха мы часто относим к очевидному на этой карточке сексу­альному символу. Но такое объяснение, прямо скажем, не очень досто­верно, так как спровоцировать появление подобной эмоциональной ре­акции могли и другие аспекты ситуации. Данный стимул являет собой неопределенную и двусмысленную угрозу эго.
Мы говорим о том, что предъявление только наиболее неопреде­ленных стимулов при проведении проективных методик приводит к не­уверенности в том, когда то или иное толкование избегается по причине действия вытесняющих защитных механизмов, а когда просто игнориру­ется ввиду отсутствия проблем в этой сфере. Мы хотим понять, в каких случаях некоторые потребности настолько сильны и выражены, что от­ражаются словесно и фигурируют в фантазиях. И мы также хотим знать, какие потребности настолько скрыты от восприятия, что приводят к избеганию и искажениям. Неоднозначные стимулы не слишком хорошо подходят для работы с этой последней ситуацией. Что нам нужно, так это тестовые стимулы, которые варьируются от максимально неопреде­ленных до наименее двусмысленных. Наибольшего эффекта мы смогли бы достичь, если бы могли предъявить испытуемому эмоционально на­сыщенный стимульный материал и понаблюдать, как он будет с ним работать. Насколько далеко он заходит в искажении того, что легко вос­принимается другими людьми? Какие искажения присутствуют в его вос­приятии? В чем заключается функция защитных механизмов: в создании преграды узнаванию к препятствии воспроизведению опасной инфор­мации или же в обеспечении максимально быстрого распознавания и содействии и облегчении вспоминания?
Беллак не открыл ничего нового, когда предложил термин «адап­тивный» для характеристики одного из аспектов проективного поведе-
ния. Но при создании проективных методик, за исключением словесно-ассоциативного теста, эта концепция во внимание вряд ли принималась. Литература, посвященная потребностям и восприятию, изобилует ссыл­ками на «постоянную защиту». Экспериментальная литература по про­блеме выборочного забывания применяет это понятие в ситуации реше­ния проблемы и последующего выявления слабых и сильных сторон вы­борочного запоминания. Несмотря на то, что зашита от опасности была рассмотрена с чуть ли не со всех возможных точек зрения, далеко не все психологи сумели решиться на прямое применение очевидно содержа­щего угрозу материала при психодиагностике. Возможно, они не хотели расстраивать пациента или боялись напугать его. При проведении тера­певтической беседы такой угрожающий материал обычно не использует­ся, причем вполне оправданно.
Одна иллюстрация, заимствованная из экспериментальной лите­ратуры, поможет нам понять, в чем должно заключаться тестирование с использованием недвусмысленно содержащего угрозу стимульного мате­риала. Было проведено исследование, в рамках которого изучалось аудио-перцептивное распознавание эмоционально окрашенных и неэмоцио­нальных предложений. Одной из диагностических техник стал тест неза­вершенных предложений, результаты которого соотносились с точнос­тью восприятия эмоциональных и неэмоциональных предложений. Не­которые задания в методике незавершенных предложений были весьма неопределенными в том смысле, что трудно было предположить агрес­сивную реакцию на заданные предложения (одна из контент-категорий). Остальные в этом отношении были достаточно однозначны. Примером первого типа предложений можно назвать следующее: «Он очень хотел…», а второго — «Он ненавидел…». Большинство испытуемых предлагали аг­рессивное завершение последнего типа предложений, например: «Он не­навидел свою сестру», «Он ненавидел подлецов», и все в таком духе. Ответы такого рода были в первую очередь обусловлены эмоциональной насыщенностью стимульного материала. Тем не менее некоторые испы­туемые так завершали это предложение: «Он ненавидел попадать под дождь, если у него не было зонтика» или: «Он ненавидел вставать по утрам». Почти все ответы такого рода отличались тем, что испытуемые шли на всевозможные ухищрения, лишь бы только избежать необходи­мости выдать агрессивный ответ. Такого рода задания — наилучшее сред­ство для выявления всех защитных механизмов, имеющих отношение к враждебности, связанной с отрицанием или избеганием. Они ставят ис­пытуемого лицом к лицу с угрозой, в результате чего он может либо принять ее, либо отказаться воспринимать ее такой, как она есть. Такой подход имеет что-то общее с процедурой проверки ограничений в тесте Роршаха или с предъявлением специально подобранных картинок ТАТ. Знание стимульной ценности материала позволяет заметить отклонения от типичных ответов.
Как крайне неопределенные, так и относительно однозначные сти­мулы могут найти применение в проведении психодиагностики при по­мощи проективных методик. Предъявление неопределенного стимульно-
го материала позволяет без труда обнаруживать случаи, когда значимые интерпретации появляются сами по себе, без всякой связи со стимуль-ным материалом. Мысли и фантазии с ярко выраженным агрессивным уклоном имеют тенденцию проявляться в быстрых и часто встречающих­ся агрессивно окрашенных реакциях. Нежелательные агрессивные им­пульсы, которые подавляются при помощи механизмов вытеснения, ско­рее всего, найдут отражение в том, что агрессивно окрашенные ответы будут встречаться –редко, несмотря на прямую агрессивную направлен­ность стимульного материала или преобладание ответов такого рода у большинства испытуемых. Отсутствие напряжения в отношении опреде­ленной потребности должно выразиться в отсутствии девиаций реагиро­вания, то есть интерпретациях, которые не отличаются ни повышенной частотой упоминаемости определенных областей, ни чрезмерным избе­ганием и искажениями.
Стмульный материал проективных методик может быть предъяв лен для перцептивного распознавания либо для заучивания и воспроиз­ведения Важно то, что стимулы могут быть как высокоструктурирован­ными так и крайне неопределенными по своему характеру, и что о большом количестве испытуемых можно собрать значительный объем нор­мативной информации. В отношении любой требуемой переменной, на­пример, агрессии, потребности в достижении успеха, зависимости от других в решении проблем, применение хорошо отработанного много­значного стимульного материала приведет к более точному определению силы потребности и характера защитных механизмов эго.
Г. М. Прошанский
КЛАССИФИКАЦИЯ ПРОЕКТИВНЫХ МЕТОДОВ
Первая классификация проективных методов была предложена Франком. Его целью было исследование характера реакций испытуемо­го, хотя Зубин (Zubin) и другие указали, что категории, выделенные Франком, заданы характером самого стимульного материала и целью исследования. Эти замечания были приняты во внимание автором при создании справки, к которой мы вернемся позже. Между тем классифи­кацию Франка, в некоторых случаях неудовлетворительную, стоит рас­смотреть более детально, руководствуясь историческим интересом и в связи с тем, что она акцентирует внимание на различных аспектах про­ективного опыта. Читатель, незнакомый с деталями некоторых техник, может счесть необходимым, обратиться к последующему материалу, где они обсуждаются.
Франк выделил следующие категории:
Конститутивная. Техники, входящие в эту категорию, характеризу­ются ситуацией, в которой от испытуемого требуется создание некой струк­туры из неструктурированного материала. Примером может служить лепка из пластилина или сходного вещества — род активности, который быст­рее всего приходит в голову. В качестве другого примера Франк приводит технику рисования пальцами, тщательно разработанную Наполи (Napoli) и претендующую на статус методики, хотя на деле она не пользовалась популярностью в качестве теста. Техники незаконченного рисунка, такие как тест Вартегга (Wartegg) или VAT60, также входят в эту категорию. В отличие от Франка, который здесь отводит тесту Роршаха второстепен­ную роль, Зубин делает ссылку на него как на лучший пример конститу­тивного метода. Включение теста Роршаха в эту категорию зависит от того, как много «структур» готов увидеть человек в чернильных пятнах.
Конструктивная. Различие между этой категорией и конститутив­ной аналогично различию между «сырым» и «переработанным» материа­лом. Последний, в форме строительных кубиков, кусочков мозаики и тому подобного, поддается скорее упорядочиванию, нежели моделиро­ванию по шаблону. Может быть, это различие покажется слишком тон­ким, но каждый сам определяет уровень сложности. Примером, относя­щимся к данной категории, может служить тест «Рисунок человека» или другие формы рисуночных заданий, отличные от «свободного выраже­ния» согласно собственным склонностям.
Интерпретативная. Это название дается ответам, в которых испыту­емый приписывает собственное значение стимульной ситуации. ТАТ и тесты словесных ассоциаций — оба непосредственно принадлежат к этой категории.
Катартическая. Здесь мы видим смещение акцента с процесса на результат. Игровые техники задействуют фантазию испытуемого, и пото­му, являются типичным примером данной категории. Похоже, что моза­ика Ловенфельд, конструктивная с точки зрения вовлеченности испы­туемого в актуальный процесс, по функции равна катарсису.
Рефрактивная. Эта категория была добавлена Франком при после­дующем анализе. Она освещает феномен, описанный Оллпортом как «эк­спрессивные» характеристики поведения. Графологию также можно вклю­чить в эту категорию, если рассматривать ее как проективный метод. Хорошо известная ранее «миокинетическая диагностика» — техника, ос­нованная на изучении изменений в линиях, нарисованных в соответ­ствии с инструкцией, — может быть рассмотрена как контролируемая и строго ограниченная форма графологии. Еще один пример — Бендер-Гештальт тест.
Помимо множества пересечений между категориями, выделенными Франком, сомнение возникает и относительно их положения в классифи­кации. Нет однозначного объяснения, почему характер ответа берется им за основу классификации, особенно после того как было замечено, что ответ во многом определяется характером самого стимула. Возможно, ос­новное различие между проективными техниками заключается в цели их применения, хотя и здесь не исключены частичные совпадения.
Я попытался проследить все эти различия в трехступенчатой схеме анализа (что возможно предпочтительнее классификации) проективных техник. Главные пункты этой схемы — в которой непроективные методы рассмотрены наряду с проективными, — отражены в последующем из­ложении.
Что касается стимульного материала, то отмечается, что наряду с почти всеми аспектами переживаний (по крайней мере для большинства людей), проективные техники по характеру в преобладающей степени являются визуальными. Две главные техники — тест Роршаха и ТАТ — подходящий тому пример. И хотя Франк отнес их к разным категориям в классификации, они по сути представляют даже при поверхностном ана­лизе одну и ту же задачу — вербальную интерпретацию визуального ма­териала. Стимульный материал теста «Завершение предложений», по­скольку обычно предъявляется в виде отпечатанных на бумаге незавер­шенных предложений, также можно считать визуальным, хоть он и име­ет существенное отличие, которое соответствует разнице между изобра­жением объекта и его символическим словесным представлением. Таким образом, вербальный стимульный материал образует отдельную катего­рию, независимую от классификации, основанной на сенсорной мо­дальности.
Визуальные техники, конечно, могут быть подразделены в соот­ветствии с характером детализации их стимульного материала. Конти­нуум может быть установлен на основе степени «структурированности» или того, что может быть названо «репрезентативным» качеством. Дру­гими словами, стимулом может служить все — от реалистичной кар­тинки до простого геометрического контура или абсолютно аморфных
либо сплошных участков цветов или света и тени. Не следует слишком углубляться в этот момент, но он, вероятно, все же заслуживает вни­мания: на «иллюстративном» конце указанной шкалы возникают про­блемы, относить ли туда фотографии или любые условные изображе­ния.
Если простое двухмерное предъявление чем-то дополняется, то общая ситуация может радикально измениться. Так, если картинка заме­няется реальными или игрушечными (обычно небольшими) объектами, это почти неизбежно приводит к появлению у испытуемого желания «что-нибудь с ними сделать». Поэтому желательно выделить отдельную кате­горию «конкретных» стимульных материалов. Дополнительные возмож­ности имеет использование изменяющихся визуальных стимулов, други­ми словами, фильмов и их эквивалентов. Насколько известно автору, только один такой детский фильм (Rock-a-bye~Baby) широко использо­вался в англоязычных странах. Это звуковой кукольный фильм, после просмотра которого детей просят придумать собственное окончание. Та­ким образом, это техника «завершения историй», ближайшей паралле­лью которой среди наиболее известных и часто используемых является методика рисуночной фрустрации Розенцвейга, хотя можно найти близ­кую аналогию и в баснях Десперта. Рабин и Хэйворт (Rabin and Haworth) выделяют французский Кино-тематический тест, однако то, что в нем используется немое кино, делает этот тест более близким ТАТ.
Событием второй половины XX века с*тало распространение, хотя пока еще не слишком значительное, принципов ТАТ на аудиоматериал. Полушутливые идеи по созданию обонятельных проективных техник можно оставить без комментариев, но возможности основания методов на тактильных и кинестетических ощущениях могут рассматриваться бо­лее серьезно. Тем не менее поскольку невизуальные модальности в тех­никах используются сравнительно редко, достаточно будет выделить че­тыре категории в рубрике стимулов: вербальная, визуальная, конкретная и другие модальности.
При переходе к классификации ответов, возможно, простейшим и наиболее эффективным способом самоориентации является разделение на основе устаревших вундтовских терминов импрессивных и экспрессив­ных методов. Происходящие непосредственно из вундтовских экспери­ментальных исследований ощущений и эмоций, эти термины использо­вались иногда в отношении психофизического опыта, в контексте кото­рого термин «адаптация» заменялся иногда термином «экспрессия». Им-прессивный метод (своеобразно используемый Вундтом), заключался в том, что испытуемый отчитывался о своем опыте, по возможности ис­пользуя простые ответы (да/нет) или их эквиваленты. Противополож­ным ему был экспрессивный метод, в котором влияние стимула оцени­валось с помощью таких инструментов, как пневмограф или динамо­метр, либо испытуемого просили самого приспособить стимул под неко­торое установленное требование, например видимое равновесие. Толко­вый словарь определяет исходное значение слова «экспрессия» — «что-то, что делает организм; при этом подразумевается, что любой акт де-
терминирован природой самого организма». Среди множества определе­ний данного термина можно выбрать это как наиболее подходящее в данном контексте, поскольку оно отражает характер типа проекции, ярче всего противопоставляющегося обычной интерпретации или по-прежнему простому отчету о стимуле. Отчасти из-за неопределенности в употребле­нии и отчасти из-за двойной смысловой нагрузки слова «экспрессия» в повседневном языке (например, «экспрессивное поведение» у Оллпор-та) термину «манипулятивный» был предпочтен термин «экспрессив­ный» в контексте «делания» в качестве отделения от типа ответов, свя­занных с «говорением». При этом для определения последних был пред­ложен термин «интерпретативные».
Однако необходимо выделить дополнительный тип вербального ответа, называющийся «ассоциативным», так как можно доказать, что интерпретативные ответы отражают одновременно различные психоло­гический процессы, для исследования которых годятся и техника Рор-шаха, и ТАТ. Метод Роршаха иногда иронически называют техникой, в которой испытуемый ассоциирует себя с чернильными пятнами. Обще­признанно, что сам Роршах использовал термин «ассоциация» довольно часто, и Экснер (Ехпег) вслед за Беком (Beck) употребляет словосочета­ние «период свободных ассоциаций» в отношении ответа испытуемого во время первого предъявления пятен. Однако цель Роршаха заключалась в другом. Форма его вопроса «Чем это может быть?» предполагает акт перцепции, и если испытуемый свободно ассоциирует, как иногда слу­чается, выявленная информация может иметь клинический интерес, но является строго «фоновой», поскольку речь идет о тестовых данных как таковых. Отчасти точно также в ТАТ испытуемый иногда «ассоциирует себя» с картинкой, вместо того чтобы рассказывать историю, и в то время как это поведение имеет диагностическое значение или может даже рассматриваться как форма конститутивного ответа, по Франку, оно не относится к прямой рассматриваемой задаче.
Однако ассоциация представляет собой тип ответа, очевидно, име­ющий прямое отношение и на деле составляющий самую суть словесно-ассоциативных техник. Она также является основой Реактивного теста Брука — техники, изначально придуманной для использования в сфере профориентации, но одновременно имеющей претензию на проектив­ную функцию.
Проективные задания или тесты обычно предоставляются в нео­граниченной условиями форме, то есть испытуемый может свободно вы­разить свою интерпретацию или ответ. Для подстраховки обычно также упоминается о том, что «правильных» ответов не существует, даже если этот тест на деле все же чем-то ограничен. Иными словами, ни одно ценное рассуждение не проходит мимо исследователя. С другой стороны, многие техники требуют особых форм полезных высказываний со сторо­ны испытуемого. Поэтому в качестве отдельной категории выделяется тип ответа, который включает выбор, ранжирование или другое распре­деление некоего числа стимулов. Среди только что упомянутых тестов только Сонди подпадает под эту категорию. Однако были сделаны по-
пытки по введению структур с готовыми вариантами ответа в другие существующие техники, например в технике Роршаха. Это изобретение заметно уменьшает количество проблем по анализу получаемой инфор­мации, но вместе с тем готовые ответы ограничивают возможный диа­пазон ответа самого испытуемого и могут помешать ему в выражении своего реального переживания в отношении отдельных стимулов. Кроме того, они могут приписывать субъекту опыт положительной перцепции, которого он в действительности не имел. Проиллюстрируем это на при­мере теста Сонди: распространенной является реакция, когда испытуе­мый отмечает, что, говоря по правде, он не может сказать, что какое-то из лиц ему «нравится» — на самом деле он все находит отталкивающими. В правилах к данной технике говорится о том, как избежать такой ситуа­ции, но это примечание теряется при оценке. Поэтому большинство про-ективистов скептически настроены по отношению к введению структур с готовыми вариантами ответа в методы, что, по сути, нельзя назвать полностью проективной техникой.
Техники, базирующиеся на распределении стимульного материала или на его выборе, конечно, не обязательно искажают оценку опыта ис­пытуемого. Исходя из целей классификации следует сгруппировать такой тип ответов, как содержащих элементы обоих вундтовских методов — и «импрессивных», и «экспрессивных». Последнее особенно очевидно, если испытуемому требуется разложить стимульные объекты в определенном порядке в смысле физического соседства в соответствии с предпочтени­ями или какими-то другими критериями.
Это возвращает нас к техникам, требующим «манипулятивных» типов ответа, которые были охарактеризованы выше. Подвиды внутри этой категории различаются по аналогии с «конститутативной» и «кон­структивной» категориями у Франка. Однако это указывает, что точное разграничение в реальности невозможно. Скорее всего ответы, предпо­лагающие манипулирование с материалами и пр., распределяются по шкале, крайними точками которой являются «творчество» и «репро­дукция». Ограничение в данном случае может налагаться как характе­ром стимульного материала, так и инструкциями, получаемыми испы­туемым. При этом трудно определить, является ли моделирование из глины более творческим процессом, чем работа с мозаикой по тесту Ловенфельд. Гораздо меньше сомнений вызывают техника «Рисунок человека» и подобные ей, образующие группу, которая, кстати, не мо­жет быть классифицирована на основе характера стимульного материа­ла, если не принимать во внимание образно-визуальный стимул или если не считать за стимул бумагу и другие материалы для рисования. На другом полюсе располагаются техники, требующие «репродукции», или копирования чертежей или рисунков, представляющие собой отдель­ную проблему. Как и в случае с «незаконченными предложениями», могут возникнуть сомнения в том, достаточно ли оснований, чтобы называть эти техники проективными. Характерной чертой проективно­го метода считалось то, что при его проведении значение того, что делает испытуемый не так очевидно, как в техниках «самоотчета». Как
бы то ни было, большинство проективных техник требуют по крайней мере немного того, что можно назвать «вовлеченностью», которая не всегда может быть произвольной, но все же личностно окрашенной. С другой стороны, если основное внимание при выполнении задания уделяется точности или какой-то форме «усилия», то, по-видимому, образуется установка на непринужденность.
К техникам такого типа относится Бендер-гештальт тест, проектив­ные функции которого оцениваются весьма высоко. Полное (и подлин­ное) название этой техники «Визуально-моторный гештальт-тест» указы­вает на ее характер и в какой-то мере отражает ее функции. Материал тестов состоит из девяти рисунков, располагающихся по порядку — от тех, где точки распределены равномерно по всей поверхности листа, до тех, в которых изображенные фигуры напоминают субтест Бине «Мо­делирование по памяти». Однако в методе Бендера рисунки испытуемо­му предоставляются по одному, а затем копируются им. При этом вни­мание уделяется как готовому рисунку, так и позам и движениям ис­пытуемого в процессе рисования; этим объясняется употребление сло­ва «моторный» в названии теста. Данный тест был предназначен для клинической диагностики особых форм личностных расстройств, а также для изучения психических отклонений и органических повреждений моз­га. Анастази обсуждает этот тест в одной из глав своей книги «Измере­ние умственного расстройства». В подобных областях исследования ука­занные техники будут иметь несомненную ценность, хотя взаимосвя­занность умственных и психических функций становится в большей степени признанной.
Между крайней «творческой» и «репродуктивной» позициями, обозначенных нами, располагается группа «манипулятивных» техник, к которым применим термин «распределяющие». Они довольно легко под­даются классификации, хотя даже здесь могут быть выделены подгруппы и опять в зависимости от очень широкого характера материала. Если ма­териал реалистичен (или «репрезентативен»), то ведущими становятся игровые функции, и возможность психометрической оценки понижает­ся. Если материал более формальный, или «абстрактный», то имеют ме­сто противоположные тенденции, но и в этом случае «экспрессивная» функция не исчезают полностью.
Как уже отмечалось выше, техники «манипулятивного» типа –лучший пример ответов, относящихся к категории «катартических» у Франка. Однако отмечается, что в данном контексте не совсем коррект­но использование термина «ответ». Все это подводит нас к рассмотрению последнего измерения в нашей трехступенчатой классификации, кото­рому трудно подобрать точное название. В качестве наиболее близкого можно предложить слово «цель».
При обращении к ситуации, сложившейся в настоящее время в области оценки личности, автор стремится привлечь внимание к различ­ным, иногда противоположным, точкам зрения, где, с одной стороны, характер личности представляется подверженным различным измерени­ям, а с другой — ее измерительный анализ игнорируется. В последнем
случае оценка личности делается на основе предсказания. Как бы там ни было, расхождение между двумя позициями углубляется. Это расхожде­ние аналогично описанному Дильтеем конфликту между «объяснитель­ной» и «анализирующей» функциями психологии.
Применяя данную идею к функциям проективного тестирования, можно заметить, что некоторые техники приспособлены так, что допус­кают постановку диагноза или определения их типа или позиции в кон­тинууме, тогда как другие, хотя фактически они могут использовать ту же терминологию и категории классификации, таковы, что их находки удобнее всего фиксировать в форме так называемого отчета. Если мы обратимся к практике военного отбора, то увидим, что во время актив­ной деятельности Департамента по отбору на военную службу для кадро­вых психологов было обычной практикой использование проективного и другого доступного печатного материала при составлении «личных дел». Впоследствии, данные стали записывать в пятибалльной системе между 20 и 30 «профильными полями». На практике перемены представляли собой продвижение от «глобальной» трактовки, по существу, одних и тех же данных, к «мерной», что облегчало их последующий анализ и исследование. Между тем прогностические оценки не отменялись полно­стью: психологу, занимающемуся отбором, необходимо было предска­зать, как изменится данный кандидат при переходе с одной ступени на другую в последующей служебной карьере. (К сожалению, результаты этих прогнозов, насколько известно автору,-в настоящий момент недо­ступны.)
Проективные и схожие с ними техники можно также классифици­ровать в соответствии с типом выявляемой информации, что в общих чертах определяется как диагностика или описание. Замечу, что приме­нение этих техник полезно и интересно не только для исследователя или клинициста, но и для самого испытуемого. Ранее мы выразили недоволь­ство по поводу включения «катартической» категории в иерархию отве­тов у Франка. Тем не менее функции катарсиса заложены в игровых тех­никах, и о них можно упомянуть в классификации, основанием для ко­торой служит «цель». К тому же кроме активизации фантазии человека, как это видно при использовании «манипулятивных» техник, любая те­стовая ситуация предполагает взаимодействие испытателя и испытуемо­го, и не исключает возможности «переноса» этих отношений. В некото­рых проективных методах терапевтическая цель становится главной или единственной; среди исключений наиболее известными являются Про­ективные картинки Пикфорда, в которых терапевтические цели предше­ствуют диагностическим.
Итак, краткое резюме нашей трехступенчатой классификации про­ективных методик выглядит следующим образом:
стимулы:
вербальный; визуальный; конкретный; другие модальности;
ответ:
ассоциативный; интерпретативный; манипулятивный; свободный выбор; цель:
описание; диагностика; терапия.
Особенностью данной классификации является то, что последний пункт каждой категории, выпадает из общего строя или является проти­воположностью другим пунктам. Не исключено, что это явление — ис­точник частичных совпадений между категориями, о которых говори­лось ранее.
P. Хappоуэp ТЕСТ РОРШАХА
ВСТУПЛЕНИЕ
Тест чернильных пятен Роршаха назван по имени его создателя швейцарского психиатра Германа Роршаха (1884—1922). Его ключевой труд «Психодиагностика», где он изложил основы и опыт применения методики, увидел свет в 1921 году.
Новизна данной методики состояла в том, что ответы испытуемый давал самостоятельно, а не выбирал из числа предложенных, что позво­ляло избежать внешней детерминированности ответов, которые в дан­ном случае в большей степени оказываются обусловленными особенно­стями восприятия и прошлым опытом испытуемого. Таким образом, ока­залось возможным, по мнению Роршаха, установить связь между проду­цируемым фантазийным материалом и типом личности.
Если до Роршаха при толковании чержщьных пятен исследователи опирались на содержательный аспект ответов, то он сосредоточился на процессе продуцирования ответов, то есть на том, как испытуемый вос­принимает стимульный материал, на какие характеристики пятен он при этом опирается (форма пятен, очертания, цвет, оттенки и т.д.).
Анализируя ответы, полученные как от здоровых индивидов, так и от страдающих различными психическими заболеваниями, Роршах от­метил, что таким образом можно оценить уровень интеллекта испытуе­мого, дифференцировать ответы здоровых и психически больных, а сре­ди последних выделить ответы, типичные для больных шизофренией, эпилепсией, маниакально-депрессивным психозом, слабоумием.
В ходе исследования Роршах выделил ответы, характерные для двух типов восприятия: по движению и цвету, т.е. «двигательный» и «-цвето­вой» тип. Тип восприятия, или, как назвал их Роршах, «тип пережива­ния», соотносится с интроверсивной или экстраверснвной тенденцией личности. Преобладание ответов по движению он соотнес с интровер­сивной тенденцией, а преобладание ответов по цвету — с экстраверсив-ной. При наличии аналогии с типологией Юнга, Роршах отмечает и су­ществование отличий. По его мнению, данные тенденции характеризуют не столько уровень адаптации индивида, сколько индивидуальные меха­низмы ее реализации. А основным различием между пнтроверсией и эк­страверсией считал зависимость либо от внешних переживаний, либо от внешних впечатлений.
Роршах разработал базовые принципы анализа п интерпретации от­ветов, создав практически универсальный тест, который за период своего
существования почти не изменился; вся осуществлявшаяся в эти годы ра­бота касалась уточнения значения тех или иных показателей, дальнейшей разработки способов кодирования и т.п. Вместе с тем тест Роршаха, явля­ясь первым и наиболее выдающимся достижением в проективном тести­ровании, остается и поныне наряду с ТАТ самым авторитетным источни­ком, откуда черпаются идеи для создания и усовершенствования других проективных техник. Поэтому если не овладение, то по крайней мере оз­накомление с тестом Роршаха должно быть актуально для любого желаю­щего научиться приемам проективного тестирования.
ОПИСАНИЕ ТЕСТА И ПРОВЕДЕНИЕ ЭКСПЕРИМЕНТА
Стимульный материал представляет из себя 10 стандартных таблиц с черно-белыми и цветными симметричными аморфными изображения­ми — «пятнами».
Обстановка при проведении эксперимента должна быть спокойной и располагающей, испытуемый должен чувствовать себя как можно бо­лее непринужденно. Необходимо предварительно ознакомиться с его физическим и психическим состоянием, удостовериться в его готовнос­ти к полноценной работе. Как и в случае работы со многими другими методиками, важно установить с испытуемым раппорт в процессе ввод­ной беседы.
Никаких предварительных сведений о цели эксперимента не сооб­щается. На вопрос испытуемого, не является ли эта методика тестом на интеллект, следует ответить отрицательно. Вполне допустимо согласить­ся с предположением, что это исследование воображения. Следует сооб­щить испытуемому, что он может давать любые ответы, все сказанное им не будет оцениваться с позиции правильности или неправильности, что же касается уточняющих вопросов со стороны испытуемого, то от них следует уклоняться.
В целом эксперимент состоит из нескольких этапов.
1. Процедура проведения. Экспериментатор садится таким образом, чтобы иметь возможность видеть таблицы одновременно с испытуемым. Таблицы до предъявления лежат рядом с экспериментатором изображе­нием вниз и предъявляются испытуемому последовательно с 1 по 10 в основном положении.
Испытуемому задается вопрос: «Что это вам напоминает, на что это похоже?», после чего ему предоставляется полная самостоятельность. Если испытуемый сомневается, колеблется, можно сказать, что непра­вильных ответов не бывает, все ответы индивидуальны. Вполне допусти­мо поворачивать таблицы, также допустимы поощрения, но ни в коем случае не подсказки. Испытуемого не ограничивают во времени. После того, как он завершает свои спонтанные высказывания, ему задают до­полнительные вопросы: «Что еще?», «Что вы можете добавить?».
Все полученные от испытуемого ответы заносятся в протокол, где также отмечаются восклицания, мимика и поведение испытуемого в це­лом, а также временные показатели.
2. Опрос. Цель этого этапа — уточнение ответов. Опрос ориентирован на выявление того, как испытуемый пришел к формулировке того или иного ответа, где, на каких деталях фиксируется его внимание, почему выб­ран именно этот образ. Соответственно, вопросы, при формулировке кото­рых следует избегать прямых или наводящих вопросов, звучат примерно так: «Покажите где находится…», «Как у вас возникло такое впечатление?», «Почему вы подумали именно об этом?». Дальнейшие вопросы будут зави­сеть от ответов испытуемого, важно постараться не внушить ему ответы, которые не соответствуют его видению перцептивных образов.
Для уточнения локализации ответа можно предложить испытуемо­му нарисовать на отдельном листе бумаги указанную часть фигуры.
3. Определение границ чувствительности. Данный этап можно счи­тать дополнительным. Необходимость в нем зависит от того, насколько содержательными и продуктивными оказались предыдущие этапы экс­перимента. Чем богаче первичная часть протокола, тем меньше необхо­димости в данном этапе.
Здесь на испытуемого оказывают давление, задают все более и бо­лее конкретные вопросы, привлекают его внимание к тем или иным элементам пятна или подсказывают возможные интерпретации, чтобы четко выявить некоторые моменты, которые были затронуты или избе­гались ранее, а также то, может ли он видеть отдельные детали и спосо­бен ли воспринимать за ними целостный образ: человеческие очертания или движение, цвет и светотень, а также популярные образы.
Экспериментатор пытается как бы раздвинуть, прощупать грани­цы восприятия испытуемого, определить его слабые стороны с этой точ­ки зрения, действуя от обратного. В тех случаях, когда испытуемый дает исключительно целостные ответы, его просят сосредоточиться на от­дельных деталях. («Попробуйте увидеть что-нибудь в отдельных частях таблицы, у некоторых людей это получается».) Если это не помогает, можно указать на конкретную деталь и спросить, на что это похоже и даже подсказать, что именно видят в этом другие люди. («Некоторые считают, что это похоже на паука».)
Попросив испытуемого рассортировать таблицы по тому или ино­му признаку (в том числе на приятные и неприятные), определяют, ре­агирует ли он на цветовой стимул.
ШИФРОВКА (КОДИРОВАНИЕ) ОТВЕТОВ
Под кодированием подразумевается оценка и классификация от­ветов с учетом следующих категорий: локализация, детерминанты, со­держание, оригинальность—популярность, уровень формы.
Цель шифровки — формализация ответов для последующего ана­лиза и интерпретации.
Следует отличать ответ от комментария или замечаний. За ответ признают те высказывания, которые сам испытуемый признает в каче­стве ответов и которые продуцированы спонтанно. Замечания и коммен­тарии ответами не считаются.'
1. ЛОКАЛИЗАЦИЯ ОТВЕТОВ
Локализация ответов определяется соотнесением образа с той или иной частью пятна. Если испытуемый интерпретирует таблицу целиком, охватывает все пятно, ответ считается целостным и обозначается буквой W (whole). Типичные ответы: «летучая мышь» (табл. V), «шкура животно­го» (VI). Существуют более сложные варианты целостных ответов, на­пример, когда испытуемый не продуцирует спонтанно четкий ответ, а приходит к кему постепенно, несколько образов сменяют друг друга, пока не группируются в нечто единое. Целостным можно считать ответ, когда отдельные небольшие части пятна игнорируются.
Если испытуемый использует почти все пятно (по крайней мере 2/3), ответ считается почти целостным и обозначается символом w (усеченное W; cut-off whole).
Ответ определяется как конфабуляторный целостный (DW), когда строится с опорой на какую-то одну изолированную деталь и домысли­вается до целого без учета остальной части пятна.
Существуют ответы на обычные детали, (D), в которых восприни­маются крупные, хорошо заметные детали, замечаемые чаще всего. Сюда же включаются и не очень крупные, но имеющие отчетливую форму и поэтому бросающиеся в глаза фрагменты пятен. Некоторые исследовате­ли выделяют подобные небольшие по размерам, но часто воспринимае­мые детали в отдельную категорию и обозначают буквой d, — ответы на мелкие обычные детали.
К ответам на необычные детали (Dd) относятся те из них, которые подразумевают не целое пятно, не обычные детали и не белое простран­ство, а редко воспринимаемые фрагменты. Например, мелкие, незначи­тельные детали, обособленные от основной части пятна.
Ответы на белое пространство регистрируются, если в качестве фигры используются не детали пятна, а свободные промежуточные об­ласти (S), а само пятно выступает в качестве фона. В тех случаях, когда белое пространство воспринимается в комбинации с темными фрагмен­тами пятна, в зависимости от того, какая деталь первична, ответы обо­значаются как WS или DS.
2. ДЕТЕРМИНАНТЫ
К детерминантам относятся качественные характеристики ответа по форме, движению, цвету, оттенкам. Детерминанты характеризуют способ восприятия испытуемого, его избирательность по отношению к тем или иным аспектам окружающего мира. Один из детерминант стано­вится основным, а остальные считаются дополнительными.
Форма (F). Детерминанта F свидетельствует о том, что ответ обус­ловлен формой пятна, его контуром. Выделяются ответы с хорошей фор­мой (F+), когда фигурируемый в ответе образ соответствует конфигура­ции пятна. Другой вариант определения ответа с хорошей формой дается согласно статистическому критерию, когда «хорошими формами» счита­ются те, которые чаще всего даются здоровыми испытуемыми.
К. ответам с плохой формой (F-) относятся неточные и неопреде­ленные. В первом случае отсутствует сходство с пятном, во втором — отсутствует определенность («облако», «след», «какое-то животное», «ка­кая-то карта»).
Движение (М). Данная детерминанта непосредственно не вытекает из свойств самого пятна, за ней всегда стоит идентификация. Ответы по движению возникают под влиянием прежде виденных или испытанных самим испытуемым движениях. Как субъект воспринимает пятно — в статике или движении — нередко выясняется во время опроса. Основа­нием для диагностирования М-ответа считается переживание движения или идентификация с определенным положением тела. В эту же катего­рию входят ответы, описывающие движение не только человеческих фигур, но и отдельных частей тела, а также животных, статуй и неоду­шевленных предметов.
Символом М шифруются ответы, в которых передается человечес­кая деятельность, даже если она приписывается животным, статуям или персонажам мультфильмов или карикатур.
Движения, свойственные животным, обозначаются FM. А движе­ния неодушевленных предметов, абстрактных, механических, символи­ческих сил шифруются символом т.
Цвет (С). Детерминанта «цвет» включает ответы, которые акцен­тируются на цвете пятна. Ответы по цвету дифференцируются в зависи­мости от сочетания с формой и соответственно шифруются.
FC — доминирует форма, а цвет выступает в подчиненной роли («красные носки»).
CF — ведущую роль играет цвет, а форма хоть и наличествует, но на втором плане и является неопределенной («облака»).
Как С шифруются ответы, детерминированные только цветом (кровь на красное пятно, небо на голубое и т.д.). Если же в ответе при­сутствует перечисление цветов, при отсутствии содержания, он шиф­руется как Сп.
Ахроматические цветовые ответы, т.е. опирающиеся на черные, белые, серые фрагменты пятен (С'), также могут выступать в комбина­циях с формой и шифроваться аналогично хроматическим цветам FC' и C'F.
Оттенки. Данная детерминанта соответствует ответам, в которых фигурируют хроматические или ахроматические светотени, благодаря которым образ приобретает глубину, структуру или перспективу. Подоб­ные ответы дифференцируются по следующим основным категориям. Если отпет передает впечатление поверхности или текстуры, то в зависимости от степени выраженности он обозначается как Fc, cF, с. Fc — поверх­ность или текстура четко выражены, либо ответ вместе с поверхностны­ми, текстурными качествами передает конкретную форму («женщина в прозрачной юбке», «плюшевый медведь»), К той же категории относятся ответы с названиями предметов из мрамора, стали, меха животного.
cF — поверхностный эффект в ответе слабо дифференцирован, сочетается с объектом неопределенной формы. Если испытуемый игно­рирует форму и сосредотачивается исключительно на эффекте поверх­ности и подобный тип ответа встречается более двух раз, ответ шифрует­ся как с, при этом следует иметь в виду, что такой тип ответов свиде­тельствует о сложной патологии. Пример — «снег», «нечто металличес­кое».
Если в Ответе выражается впечатление трехмерности, глубины, он шифруется как К, FK, KF. Ответы, упоминающие нечто диффузное, бесформенное, обозначаются символом К («туман», дымка», мгла», «дым»). Ответы, в которых оттенки передают эффект глубины, сочетание нескольких измерений, разница в оттенках между которыми создает оп­ределенный образ (деревья в воде, объекты, находящиеся один перед другим), шифруются как FK. Оценка KF применяется к ответам, в кото­рых определенная форма включена в концепцию диффузии («облака, похожие на людей»).
Ответы, характеризуемые восприятием трехмерного простран­ства, проецируемого на двухмерную плоскость, а именно — рентге­новские снимки и топографические карты шифруются как Fk, kF, k. Символом Fk обозначаются ответы о рентгеновских снимках или кар­тах, представляющих определенный объект (позвоночник, грудная клетка и ребра, карта конкретной страны); kF — карта не соотносится с какой-то конкретной страной, а рентгеновский снимок не указыва­ет на определенное анатомическое образование; k — ответ «рентгено­вский снимок» вовсе не подразумевает никакой формы и дается не менее чем на три таблицы.
5. СОДЕРЖАНИЕ ОТВЕТОВ
На этом этапе ответы соотносятся с той или иной категорией клас­сификации: человеческие фигуры, целые или почти целые — Н; челове­ческие фигуры, изображенные не как реальные персонажи, а как карика­туры, шаржи, скульптуры или как мифологические, сказочные существа-духи, чудовища, ведьмы и т.п., — (Н); части человеческой фигуры, пред­ставленные как карикатуры или детали фантастических фигур, — Hd; фи­гуры животных, целые или почти целые — А; фигуры мифологических зверей, чудовищ, карикатуры зверей — (А); детали тела животных — Ad; детали тела фантастических животных — (Ad); внутренние органы челове­ка — At; внутренние органы животного — Aat; половые органы, указания на тазовую область или сексуальную деятельность — Sex; предметы Obj; предметы, выполненные из животного материала, — Aobj; пища (за ис­ключением фруктов и овощей, которые относятся к растениям) — Food; пейзаж, ландшафт, вид высоты — N; карта, острова — Geo; всевозмож­ные растения, включая деревья, части растений, овощи, фрукты, пло­ды — Р1; архитектурные объекты — Arch; детский рисунок без конкрет­ного содержания — Art; абстрактные понятия: «власть», «любовь», «кра­сота» и т.п. — Abs; кровь ~– В1; огонь — Ti; облака — С1. Редкие отпеты, не попадающие под конкретную категорию, обозначаются целыми словами.
Оригинальность—популярность ответов. Ответы дифференцируют­ся на две категории: наиболее распространенные (популярные) и наи­более редкие (оригинальные) ответы. По мнению Роршаха, популярны­ми (Р) можно считать ответы, которые даются каждым третьим испыту­емым, хотя строгие статистические данные отсутствуют, поскольку та­кая информация в значительной степени определяется этнографически­ми факторами. Некоторые исследователи приводят списки ответов. Б. Клопфер таковыми считает следующие ответы:
Табл. I (целое или часть). Любое существо с телом в центре D и крыльями по бокам (летучая мышь, бабочка), в движении или нет.
Табл. II (черная область, часть или целое) Любое животное цели­ком или часть тела животного.
Табл. III (черная область целиком). Два человека или животные в облике людей, возможно в движении.
Табл. III (красное в центре D). Галстук-бант, бабочка.
Табл. IV. По мнению Клофера, не имеет универсально популярных ответов.
Табл. V (целиком). Любое существо с телом в центре D и крыльями по бокам, в движении или нет.
Табл. VI (целиком или без верхней или нижней части). Шкура жи­вотного, где оттенки передают впечатление меха или кожи с узором.
Табл. VII. Не имеет универсально популярных ответов.
Табл. VIII (боковое розовое D). Любое животное в движении. Рыба или птица (-^Р).
Табл. IX. Не имеет универсально популярных ответов.
Табл. X.(боковое голубое D). Любое животное с большим количе­ством ног (краб, паук).
Табл. X. (центральное зеленое D). Любое продолговатое зеленое жи­вотное (змея, гусеница). Цвет должен использоваться.
Табл. X. (светло-зеленое D). Голова любого животного с длинными ушами или рогами.
Следует отметить, что все ответы могут быть зашифрованы соглас­но этой категории.
Оригинальными ответами (О) считаются встречающиеся прибли­зительно один раз на 100 ответов. В зависимости от четкости восприятия оригинальные ответы дифференцируются на О+ и О—. Выявление ори­гинальных ответов требует значительного опыта работы с методикой, в случае сомнений можно ограничиться указанием на тенденцию к ориги­нальности (->О).
Уровень формы. Оценка уровня формы производится по трем ком­понентам: (1) четкость ответов; (2) разработка ответов; (3) организация. По первому пункту все ответы делятся на четкие, неопределенные и нечеткие. Если в ответе определенная форма соответствует указанной форме пятна, его очертаниям — ответ считается четким. Неопределен-
ные ответы подразумевают ссылки на предметы, сами по себе не имею­щие конкретной формы, так что почти любая часть пятна или пятно в целом могут соответствовать им (цветы, облака, острова и т.п.). В нечет­ких ответах предмет, имеющий определенную форму, относится к части пятна несхожей конфигурации, либо наоборот, неопределенная конфи­гурация относится к пятну или его части, имеющих специфическую форму.
Разработка (спецификация) может снизить или повысить четкость ответа. Конструктивная разработка, при которой форма пятна сравнива­ется более тщательно, конкретизируется, используются детерминанты (цвет, оттенки, движение) — свидетельствует о высокодифференциро­ванной перцепции. Имеют место разработки, которые не снижают, но и не повышают четкость, ничего не добавляя к ответу, т.е. иррелевантные разработки. Встречаются разработки, которые снижают уровень формы.
Если испытуемый тем или иным образом объединяет, группирует части пятна в более общую, осмысленную концепцию, такая процедура признается увеличением уровня формы.
Форма оценивается по шкале от —2,0, через 0,0 до +5,0. Сперва вы­носится основная оценка, затем либо добавляется 0,5 очка за каждую кон­структивную разработку или успешную организацию, либо отнимается 0,5 за каждую разработку, ухудшающую уровень формы, что касается ос­новной оценки, оценка 1,0 присваивается форме, соответствующей «от­четливому ответу». Это: (а) популярные ответы; (б) ответы популярного уровня, часто даваемые на совершенно очевидные части пятна; (в) отве­ты, не требующие особого воображения или организационных способ­ностей. Оценка 1,5 присваивается за концепции, превышающие мини­мальное требование четкости, такая оценка подразумевает 4 или более существенных характеристик формы, тогда как оценка 1,0 — лишь 3 или даже 2. В оценке учитывается не только сложность формы, но и пропор­ции. Например, название конкретной породы в ответе представляет со­бой более отчетливую форму, чем просто «собака». Оценка 0,0 присваи­вается ответам неопределенным по форме (С, Сп, с, С\ К, k и т.д.), а оценка 0,5 присваивается ответам, не отрицающим форму полностью (CF, C'F, cF KF, kF). Оценка —0,5 присваивается в том случае, если определенному полю приписывается неопределенная концепция; если ис­пытуемый все же делает некоторые попытки сопоставить концепцию с фор­мой, но не дотягивает до минимальных для этого требований. Оценка —1,5 присваивается конфабулярным ответам. (DW). Если концепция не совпадает с пятном и не производится никаких усилий к сопоставлению, дается оценка 2,0. Как уже отмечалось, к основной оценке добавляют 0,5 балла к каж­дой конструктивной организации и конструктивной разработке. Чаше всего такие добавления осуществляются к основным оценкам 1,0 или 1,5, и реже к 0,0 или 0,5. Любая снижающая разработка ведет к уменьшению основной оценки на 0,5 баллов. Если основная оценка уже имеет знак минус, дальнейшего вычитания не производят.
Считается, что уже один ответ, оцененный 4,0, указывает на очень высокие интеллектуальные способности, ответ с оценкой 3,0 — на вы­сокие, с оценкой 2,0 — на средние или несколько выше.
С помощью взвешенной оценки формы оценивается уровень об­щих способностей испытуемого. Все оценки, равные 2,5 или выше, при этом умножаются на 2 и к ним плюсуются все оценки ниже 2,5, а полу­ченная сумма делится на общее количество ответов. Уровень формы от 1,0 до 1,4 выражает средний интеллект, от 1,5 до 1,9 — интеллект выше среднего, 2,0 — очень высокий интеллект.
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ
Значение локализации показателей. Локализация ответа (пятно в целом или детали) свидетельствует о том, как индивид подходит к по­знанию объектов и явлений окружающей реальности, демонстрирует ли он стремление охватить ситуацию во всем ее масштабе с учетом взаимосвязи всех ее компонентов, или интерес направлен прежде всего к частному, конкретному. Количество целостных ответов по Роршаху является показателем склонности индивида к усложненной действи­тельности, абстрактной или комбинационной. Преобладание целост­ных ответов (более 7) в сочетании с четкой формой (WF+) свидетель­ствует о высоком уровне интеллекта, указывает на склонность к фанта­зии, творческой деятельности и на честолюбие. Малое количество це­лостных ответов отмечается у слабоумных, педантичных индивидов или может указывать на состояние депрессии или легкую форму шизофре­нии. Поскольку целостные ответы рассматриваются как признак интел­лекта, синкретичные, конфобулярные ответы (DW), не соответствую­щие форме пятна (WF—), являются показателями интеллектуальных на­рушений или критичности. Они наблюдаются у дебилов, маниакаль­ных больных, у страдающих эпилепсией, шизофренией или в случае органического поражения мозга. Нормальное соотношение целостных ответов составляет 20—30% от общего числа ответов. Большое количе­ство W при незначительном числе D указывает на склонность индивида к абстрактному мышлению, фантазированию, неприятию повседнев­ности с ее мелочностью и суетой. Преобладание в ответах акцентов на крупных и мелких деталях говорит о конкретной практической ориен­тации мышления. Испытуемые, дающие много D-ответов при среднем количестве W-ответов, тяготеют к логике и здравому смыслу. Нормаль­ные показатели D — 45—55%, d — 5—15%. Преобладание мелких дета­лей (d>15%) может указывать на излишний педантизм или симптом навязчивости. Редкие детали (Dd) могут указывать на неуверенность, тревожность. В случае отсутствия иных свидетельств аффективных нару­шений (Dd), это означает любознательность, оригинальность мышле­ния (при F+). Ответы, акцентирующиеся на крошечных деталях (dd), интерпретируют как признак мелочности, педантичности, навязчивос­ти либо в позитивном плане как знак тонкой наблюдательности.
Ответы с опорой на белый фон (S, WS, DS) в случае с экстравер­тами свидетельствует о негативизме и противостоянии окружающему миру, а в случае с интровертами — о неуверенности и чувстве неполно­ценности. Если ответы на фон сочетаются с указанием на цвет, то, по
мнению некоторых исследователей, это говорит об агрессивности, на­правленной вовне, а в случае сочетания с ответами на движение — об агрессии, направленной на себя.
Ответы F+ считаются одним из важнейших компонентов интел­лекта, поскольку являются показателями четкости ассоциативного про­цесса, устойчивости внимания и способности к концентрации.
Интерпретируется и такой фактор, как последовательность, то есть порядок восприятия при толковании таблиц. Если испытуемый сперва дает целостный ответ, а затем переходит к деталям — придерживается строгой последовательности, никогда не называя мелкую деталь перед крупной, — то такая последовательность указывает на упорядоченный подход к реальности, в то же время, будучи постоянной и неизменной, она свидетельствует о ригидности, стереотипности мышления. Если от­веты на все таблицы начинаются с W, но при этом имеют место одна-две нерегулярности, то такая последовательность называется упорядо­ченной. Если же преобладает нерегулярность, при которой нельзя усмот­реть вообще никакого порядка, то речь идет о беспорядочной, бессвяз­ной последовательности, которая, по-видимому, может быть связана с нарушениями адаптации.
Значение основных детерминант. Форма (F) чаше всего обуславли­вает ответы испытуемых. Ответы F+ выступают как проявление созна­тельных конструктивных тенденций личности, способность контролиро­вать свои побуждения, силы эго. Ответы F+ считаются одним из важней­ших компонентов интеллекта, поскольку являются показателями четко­сти ассоциативного процесса, устойчивости внимания и способности к концентрации. С другой стороны, подавляющее преобладание F-ответов, доходящее до 100%, при небольшом количестве М, FC, Fc-ответов сви­детельствует о ригидности, чрезмерном самоконтроле, отсутствии спон­танности. Такой высокий процент ответов F+ наблюдается у педантов и депрессивных больных. Противоположное положение, т.е. низкий про­цент F (менее 20%) указывает на недостаток контроля. Понижение F+ отмечается у эпилептиков, олигофренов, лиц с органическим пораже­нием мозга.
Движение (М), в отличие от таких детерминант, как цвет или фор­ма, изначально заложенных качествах пятна, привносится самими ис­пытуемыми. На основании этого говорят, что этот показатель является проекцией глубинных слоев личности, ее бессознательного. Восприни­мая движение, которого на самом деле нет, испытуемый подключает свое воображение, поэтому М-ответы рассматриваются как свидетель­ство идеомоторнон активности. Таким образом, ответы по движению свя­зывают с творческими способностями, развитым интеллектом и вообра­жением.
Роршах считал, что М-ответы связаны с интраверсивной тенден­цией личности. Кроме того, рассматривая в целом М как многомерную концепцию, Роршах считал М-ответы показателем интеллекта. В норме число таких ответов прямо пропорционально продуктивности интеллек-
та, богатству ассоциаций, способности образовывать новые ассоциатив­ные связи. Кинестетические ответы могут быть показателем эмоциональ­ной стабильности, чем больше ответов по движению, тем более стаби­лен аффект. Другие исследователи установили зависимость этого показа­теля от адаптированности, умения реализовать аффективные побужде­ния во внешнем поведении, также человеческие движения признаются свидетельством осознания и принятия индивидом своей внутренней жизни: своих мотивов, потребностей, самооценки и т.д., то есть «внут­ренней психической активности».
Роршах различал активные кинестезии (фигура в движении), ука­зывающие на активную жизненную установку, направленность вовне, и пассивные кинестезии (кинестезии сгибания), указывающие на пассив­ные бегство от мира, стремление к избеганию проблем. Здоровые, хоро­шо адаптированные, зрелые испытуемые должны дать по меньшей мере 3 М-ответа в процессе эксперимента.
Отпеты по движению животных (FM) могут указывать на незре­лость личности, существование плохо контролируемых, отвергаемых ис­пытуемым влечений.
Цвет (С, С'), выступающий в качестве детерминанты ответов, рас­сматривается как признак экстравертированной тенденции. Цвет при­нято интерпретировать в сочетании с формой, которая указывает на степень зрелости аффекта, его социальной приемлемости. Ответы FC свидетельствуют о хорошо контролируемой-эмоциональности и, как следствие, об адекватности межличностных отношений, способности к эмоциональному контакту, сопереживанию. CF-ответы свидетельству­ют о несколько менее поддающейся контролю эмоциональности, аф­фективной спонтанности, раздражительности, чувствительности и вну­шаемости; С-ответы — о импульсивности, близкой к патологии. Испы­туемые со стабильным аффектом, как правило, дают мало цветовых ответов, а то и вообще не замечают цвет. Много ответов по цвету дают лица с нестабильностью аффектов, чем больше указаний на цвет, тем более лабильна эффективность.
Роршах описал феномен, называемый «цветовой шок», заключаю­щийся в том, что при переходе от черных таблиц к цветным некоторые люди испытывают эмоциональный и ассоциативный ступор. Подобный «цветовой шок» расценивается Роршахом, как признак невротического угнетения аффекта».
Ответы, ориентированные на ахроматичный цвет (С'), указывают на пессимизм, тревогу. Роршах считал ответы С' свидетельством плохой адаптированности.
Оттенки в ответах указывают на восприимчивость испытуемого к тонким нюансам его отношений с окружающими. Рассматриваемые в совокупности с формой оттенки указывают на то, каким образом инди­вид разрешает потребность в привязанности и зависимости. Ответы Fc указывают на актуальность для испытуемого данной потребности, а так­же его способность учитывать потребности других; потребность в попыт­ках находиться под контролем– и выражается в социально приемлемых
формах. Большое количество ответов Fc указывает на пассивность испы­туемого, зависимость, несамостоятельность. Ответы cF свидетельствуют об открытой, слабо контролируемой потребности в контактах, в том числе физических, а с-ответы — о неконтролируемой, недифференцируемой потребности в опеке, физических контактах.
Ответы на перспективу (FK, KF, К) указывают на то, как испыту­емый справляется с тревожностью: большое количество FK-ответов сви­детельствуют в том, что индивид осознает состояние тревоги и находит эффективные пути ее преодоления; ответы KF и К являются показателя­ми того, что тревога возникает вследствие фрустрации потребности в привязанности. Если количество К-ответов более 3, это указывает на то, что уровень фрустрации довольно высок и испытуемый не имеет адек­ватных способов ее преодоления.
Некоторые другие показатели. Категория «популярные ответы» рас­сматривается как признак стереотипного, консервативного мышления, а также хорошей социальной адаптации. Количество популярных отве­тов, достигаемое 25%, считается оптимальным. Уменьшение этой цифры отмечается при некоторых формах шизофрении и может интерпретиро­ваться как признак отчужденности от окружающего мира. Оригинальные ответы свидетельствуют о направленности интересов и общем развитии испытуемых.
Движение неодушевленных предметов в ответах считается призна­ком внутренней напряженности и конфликта, перед лицом которых ис­пытуемый чувствует страх и беспомощность. По мнению некоторых ис­следователей, такие ответы встречаются почти исключительно у шизоф­реников и шизоидов.
Здоровые испытуемые дают ответы с описанием целых человечес­ких фигур или животных, если же преобладает упоминание их частей, то это расценивается как признак уровня интеллекта, депрессии, состоя­ния тревожности.
В случае нормы около 40% всех ответов приходится на 3 последние таблицы. Этот показатель считается признаком реактивности на эмоцио­нальные стимулы от окружения. Превышение этой цифры говорит о том, что цвет оказывает на испытуемого стимулирующее воздействие, что является признаком экстратензии. Напомним, что Роршах описывает экстратензивную личность как тип высокочувствительный к своему ок­ружению, обладающий репродуктивным интеллектом, лабильностью аффекта, гибкой моторикой, широким кругом общения, высоким.уров-нем адаптированности. Если же этот показатель меньше 30%, то можно говорить о преобладании интраверсивной тенденции личности, характе­ризуемой развитой функцией воображения, ориентацией в большей мере на внутреннюю жизнь, чем на внешний мир, замкнутостью, стабильно­стью аффекта, незначительным числом социальных контактов, низкой адаптированностью.
Что касается последовательности, то многие исследователи сходят­ся в том, что строгая последовательность типична для педантичных инди­видов, упорядоченная — для здравомыслящих, а свободная — для твор-
ческих, импульсивных, склонных к фантазированию лиц. Бессвязная пос­ледовательность характерна для шизоидов, психопатов. Обратная — для тревожных, осторожных испытуемых.
Дети часто упоминают о перевернутых объектах, у взрослых же упоминание таких объектов может быть свидетельством инфантилизма. Выражением враждебности и тревожности считаются ответы с указате­лями на агрессивные, деструктивные действия. Сексуальные ответы ха­рактерны как для здоровых, так и для больных испытуемых, разница между ними в том, что психически здоровые формулируют такие ответы четко и правильно, а для больных с расстройствами мышления харак­терны неопределенность, неправильная терминология, ссылки на поло­вые акты.
О нарушении мышления могут свидетельствовать ответы, в кото­рых подразумевается прозрачность объектов, когда сквозь одежду видит­ся тело, а сквозь внешнюю ткань — внутренние органы.
Ответы с фабулизированными комбинациями, т.е. соединением в целое различных частей живых существ («кролик с крыльями») или нереальными связями и неадекватными видами активности, так же как и сексуальные ответы, могут приводиться и здоровыми, и больными испытуемыми. Разница опять же в оттенках высказываний: здоровые го­ворят об этом с юмором, а больные — серьезно и некритично.
Если испытуемый высказывается в том духе, что речь в той или иной форме идет о его персоне, это может свидетельствовать об органи­ческой форме умственной отсталости, шизофрении, эпилепсии.
Несмотря на широкие диагностические возможности методики, тест Роршаха — это прежде всего проективная техника. Сталкиваясь с мало­структурированным объектом, испытуемый проецирует на него свой способ восприятия, свое отношение к жизни, свои стремления, моти­вы, комплексы, переживания. Необходимость организовать неструктури­рованное поле приводит к созданию проекции индивидуального мира личности. Таким образом, с помощью проективной методики испытуе­мый выражает то, что скрывает или не может сказать, отчасти потому, что сам не знает и не осознает.
Наибольшим проективным потенциалом обладают ответы на дви­жение и «динамические форменные ответы». Приписывая в ответе объекту некую активность, испытуемые как бы «вживаются» в движущийся объект. Движение или поза переживается испытуемым в самом себе, он иденти­фицируется с этим движением.
Чаще всего на пятно проецируется тот тип движения, к которому наиболее склонен испытуемый. Ввиду этого ответы на движение, как пра­вило, выражают отношение к себе, окружающим и миру в целом. При этом наибольшее внимание следует уделять качеству движения. Если в от­вете фигурирует человек с поднятыми руками, то это может означать как угрозу, так и просьбу о помощи. Последнее характерно для зависимых людей ц не встречается у активных, самоуверенных испытуемых. Если в ответе фигурирует не один человек, а несколько, то в этом случае важно выяснить, каковы, по мнению испытуемого, отношения между ними.
Другой аспект кинестетических ответов — это уровень энергети­ческих затрат, т.е. сколько сил и энергии требует то или иное движение. Поза спящего, например, не требует почти никаких усилий. Другое дело, какое-нибудь физическое упражнение. Таким образом, кинестетические ответы указывают на субъективное чувство силы испытуемого, его энер­гетический потенциал, на уровень его активности, позиции по отноше­нию к миру.
К «динамическим форменным ответам» исследователи относят те вербализации, которые отражают связь воспринимающего и восприни­маемого им объекта. Самооценка испытуемого, например, отражается в том, каким видится испытуемому животное — большим, сильным или маленьким и слабым. Под воспринимаемой ситуацией борьбы, агрессии может скрываться враждебное отношение, под преувеличенными про­порциями и размерами — чувство собственной незначимости, под вос­приятием объектов маленькими, безвредными — завышенная самооценка.
Естественно, следует различать стереотипность в ответах испытуе­мых. Чем более стереотипен ответ, тем меньше вероятности того, что он несет в себе личностные характеристики индивида. Основной критерий информативных в плане проекции ответов — это их оригинальность, эмоциональность их выражения.
Надо отметить, что на степень самораскрытия испытуемого, про­ективную продуктивность методики колоссальное влияние оказывают такие факторы, как ситуация, обстановка тестирования, атмосфера, от­ношения, установившиеся между тестирующим и тестируемым.
ПРИМЕНЕНИЕ МЕТОДА РОРШАХА В ГРУППЕ: ГРУППОВОЙ ТЕСТ РОРШАХА И ТЕСТ МНОЖЕСТВЕННОГО ВЫБОРА
Прошло немало лет с того момента, когда первые эксперимен­тальные модификации священного и неприкосновенного теста Роршаха приобрели вид групповых Роршах-техник. За эти годы работа с группами стала традиционной и признанной техникой, так что сейчас трудно сно­ва воссоздать тот скептицизм и некоторые случаи враждебности, с кото­рыми было встречено ее появление, или представить себе ту атмосферу, которая вызывала необходимость педантично детализированного и тща­тельного отчета за каждый новый шаг в этом направлении, вкупе с.еще и довольно жесткой стандартизацией инструкций и процедуры.
Мы все уже привыкли к тому, что групповое тестирование по методу Роршаха представляет собой демонстрацию чернильных пятен Роршаха в виде слайдов в полутемной комнате, которая, при условии, что все сиденья установлены в центре, может вместить в себя не меньше нескольких сотен человек. На демонстрацию каждого слайда отводится три минуты, при этом испытуемые записывают все, что они смогли уви­деть в кляксах. Вслед за первой демонстрацией слайды предъявляются еще раз, что дает возможность тестирующему выявить различные типы данных, в зависимости от поставленных им перед собой задач.
Как и следовало ожидать, реакции на восприятие одного и того же объекта варьируются от односложных ответов, лишенных объяснений, до занимающих целую страницу описаний. Кроме того, эти ответы принима­ют хорошую и плохую форму, имеют богатую и экспрессивную динамику наряду с очевидным и неограниченным использованием цвета и разнооб­разными реакциями на светотени. И хотя многие исследователи, обраща­ясь к этой методике, испытывали определенные сомнения и даже скепти­цизм, они поняли, что в этом отношении Роршах не особенно требовате­лен. Правильно проведенное тестирование обеспечивает исследователя всеми данными, необходимыми для диагностической оценки.
Подробную информацию об инструкции по проведению и иссле­дованию результатов можно найти в моей работе «Проведение масштаб­ного тестирования по методике Роршаха». Однако мой многолетний опыт подсказывает, что стереотипизированные инструкции не приносят осо­бой пользы, и любой, кто хорошо знаком с этой методикой и не раз проводил ее индивидуально, знает, что, предлагая ее различным груп­пам людей, он добьется гораздо лучших результатов, если будет общать­ся с группой спонтанно, объяснять смысл процедуры, не заглядывая и не обращаясь к различным источникам или «точным» инструкциям. В большой степени успешность проведения группового тестирования, равно как и индивидуального, зависит от установления хорошего раппорта между исследователем и испытуемыми, психологом и его пациентами. Общение с группой сильно отличается от общения с отдельными людь­ми, и любой исследователь, проводящий групповые методики, должен прежде всего направить свои усилия на установление хороших группо­вых отношений.
Не вызывает сомнения, что в связи с этим допускается отклоне­ние от инструкции, и еше, как мне кажется, изменение самой процеду­ры проведения исследования; была разработана достаточно жесткая стандартизация для слайдов, пригодных для групповой демонстрации. Последние семь лет эти слайды делает профессиональный фотограф док­тор М. Е. Димер. Принимая во внимание значительные сложности, воз­никшие с получением качественной пленки в военное время, нельзя не отметить удивительную однородность и поразительное мастерство ис­полнения материала. За редким исключением, наборы слайдов отлича­лись друг от друга не сильнее, чем различные издания карточек стимуль-ного материала к тесту Роршаха.
Хотя идентичность брошюр, которые испытуемые используют для записи своих ответов, не имеет особого значения по сравнению с вопро­сом стандартизации слайдов, мы в течение последних пяти лет позабо­тились о распространении брошюры, главным отличием которой была вкладка с подробными и тщательно прорисованными черно-белыми ко­пиями чернильных пятен Роршаха, на которых следует отмечать локали­зацию ответов. Для удобства на оборотной стороне брошюры приведен контрольный список, составленный Монро.
Таким образом, в результате проведения групповой методики ис­следователь получает точно такую же информацию, какую он получил
бы в результате индивидуального тестирования, при условии успешного проведения процедуры группового тестирования. Далее он может рабо­тать с этими данными так же, как и с данными индивидуального тести­рования: просматривать записи в поисках ответов, в которых наиболее явно отражены нарушения. Или, как прекрасно продемонстрировала на практике Монро, при помощи ее контрольного списка он может осуще­ствить промежуточный просмотр и подсчет результатов, которые спо­собны оперативно выявить определенные нетипичные особенности от­ветов, для чего совершенно необязательно осуществлять полную оценку материала. Но ничто не мешает исследователю осуществлять подсчет ре­зультатов традиционными способами и произвести затем дифференци­рованную оценку на основе тщательной обработки результатов.
Если появление группового тестирования по методу Роршаха было встречено с заметным удивлением и некоторым пренебрежением, то появление Теста множественного выбора натолкнулось на еще более про­хладный прием. Соответственно, здесь следует особо подчеркнуть тот факт, что этот тест представлен не в форме разновидности методики Роршаха, а в качестве самостоятельного, отличного от него теста. Несомненно, для всех заинтересованных в этом вопросе было бы лучше, если бы этот тест был издан в качестве совершенно новой продукции со своим аль­тернативным набором чернильных пятен.
Тест на множественный выбор может проводиться как в группе, так и индивидуально. Однако раз мы говорим о групповых методах, опи­сание теста будет приведено в том виде, как он проводится в группе. В этом случае слайды с чернильными пятнами Роршаха демонстрируются на экране, но испытуемый, вместо того чтобы записывать свои разнооб­разные впечатления, выбирает из списка 30 возможных вариантов отве­тов те 3, которые ближе всего к тому, что он сам увидел в конкретной кляксе. В то время, как мы открыто заявили о том, что наш тест не явля­ется аналогом методики Роршаха, и несмотря на то, что окончательный вариант этого теста, скорее всего, еще не разработан, наш тест имеет свои неоспоримые преимущества и является не оппозицией тесту Рор­шаха, но самостоятельной методикой.
Явное различие здесь между выбором из списка ответов и записью спонтанных впечатлений заключается в игнорировании всех подробнос­тей методики Роршаха и психологического знания со стороны механи­ческого «обработчика» информации, так что делается возможной оценка нескольких сот или даже нескольких тысяч бланков ответов при помоши технических средств, которая к тому же могла бы осуществляться за до­вольно короткий срок. Мы еще будем говорить в дальнейшем о том, что некоторые исследователи достигли такого уровня, на котором можно загружать ответы на Тест множественного выбора в компьютер для под­счета, что говорит о том, что мы стоим на пороге времени, когда станет возможным статистически надежный анализ с учетом возрастной кате­горизации, профессиональной принадлежности и разнообразных психо­патологических образований. Именно такая процедура была разработана в соответствии со спецификой требований к отбору и проверке в воен-
нос время. Существовала потребность в модификации теста Роршаха с тем, чтобы получить возможность осуществлять подсчет результатов тех­ническими средствами, и, хорошо это или плохо, для достижения этой цели был разработан Тест множественного выбора. Время не позволяло осуществлять отбор ответов статистическими способами. Я посвятила несколько лет просмотру ответов, на основе которого на каждую конк­ретную карточку был составлен список из пятнадцати ответов, наиболее часто встречающихся в записях нормальных людей, и пятнадцати отве­тов, взятых из записей испытуемых с разнообразными типами психопа­тологии. Таким образом, тестовый результат испытуемого складывается на основе того, сколько раз он спонтанно обратился к «нормальным» ответам, а сколько — к ответам психопатологической группы.
Я выдвигаю в качестве соответствующей «критической точки» слу­чаи, когда более сорока процентов ответов сходны с теми, которые дали люди с различными типами психических расстройств.
Вполне вероятно, что возможность подсчитать результаты теста при помощи технических средств является его наименьшим достоин­ством. По мере того, как тестирующий все отчетливее начинает пред­ставлять себе общий принцип, лежащий в основе проективных методик, он начинает видеть его главное достоинство в ценности и значении каж­дого ответа и группы ответов.
В качестве иллюстрации я привожу тридцать ответов по хорошо известной карточке (I из теста Роршаха:
Жук, на которого кто-то наступил
Ничего не вижу
Две злые собаки
Маленькие лица по бокам
Позвоночник в крови
Снежная вершина
Взрывающаяся бомба
Два слона
Два клоуна
Красные и черные чернила
В
Шкура животного
Два медведя чешут носы
Лица индейцев по бокам
Кровь
Ничего не вижу
Белая лампа
Взрывающаяся шутиха, фейерверк
Красная бабочка
Два человека играют в ладушки
Красные и черные пятна
С
Две ведьмы
Черная и красная краска
Медвежьи головы Пустая нора
Высеченные в камне лица Легкие и кровь Белый скат
Маленький храм по центру Ничего не вижу Извержение вулкана
Посмотрим, на каких вариантах остановились испытуемые А, В и С. Сначала ответы, которые выбрал А:
Взрывающаяся бомба
Черные и красные чернила
Кровь
Черная и красная краска
Пустая нора
Легкие и кровь
Извержение вулкана
Вот что выбрал В:
Ничего не вижу
Два медведя чешут носы
Две ведьмы
А вот ответы С:
Два клоуна
Два медведя чешут носы
Два человека играют в ладушки
Две ведьмы
Красная бабочка
Испытуемый А прошел тестирование по четырем другим психо­логическим методикам: полный Роршах, рисование человека, анализ почерка и тест Векслера—Бельвью. Полный анализ полученной инфор­мации показал наличие острого психотического приступа. На основе данных батареи тестов и психиатрической беседы испытуемому был по­ставлен диагноз: острая шизофрения с параноидальным уклоном. Под­робное обследование испытуемого В показало, что он испытал первич­ный цветовой шок на полном Роршахе и проявил некоторую невроти­ческую тревожность, что ни в коей мере не ограничивает его право– и дееспособность. Испытуемым С был «нормальный» сотрудник клини­ки, который набрал высшие баллы по тесту Векслера—Бельвью и при подробном всестороннем обследовании личности получил оценку «пре­восходно».
Дью, Райт и Райт (Due, Wright and Wright) привели достоверные данные, указывающие на ограничения Теста множественного выбора при постановке тех или иных диагнозов.
Теперь, когда вашему вниманию были представлены описания двух групповых методик, предлагаю рассмотреть варианты их применения в различных областях.
ПРИМЕНЕНИЕ ГРУППОВЫХ МЕТОДИК на ПРОИЗВОДСТВЕ
Введением к этому разделу может служить следующее изречение Штайнер (Steiner, 1947);
За последние десять лет на производстве повысился интерес к пси­хологическому тестированию. Несмотря на то, что касаемо пользы подоб­ных программ высказалось бесчисленное количество как их противников, так и сторонников, люди, применяющие тестирование, пришли к выводу, что их результаты с пользой для дела дополняют информацию, получен­ную на собеседовании, из заявления о приеме на работу и других источ­ников. Тестовые программы на производстве состояли по большей части из тестов на определение личностных качеств, преимущественно в форме опросников, что, скорее всего, объясняется легкостью их проведения, быстротой подсчета результатов, а также тем, что их интерпретация не требует особого специализированного обучения. Однако теперь, когда кадровые работники осознают все недостатки большинства подобных лич­ностных опросников, когда результаты, полученные при проведении тес­та Роршаха, стали все чаще публиковаться в периодических изданиях и когда все больше психологов проходят обучение по применению теста Роршаха, грядет бум на профессиональные исследования с применением данной проективной методики, сравнимый по масштабности с тем, что происходит в клинической сфере.
В качестве иллюстрации достижений в этой области я собираюсь привести здесь результаты, полученные Штайнер в течение четырехлет­него периода экпериментирования и исследований в компании «Джене­рал Электрик», и результаты деятельности Кокса в Канаде.
Последние данные, полученные Штайнер на основе исследования 920 бланков с ответами по групповому тесту Роршаха, позволяют прове­сти любопытное сравнение между различными профессиональными груп­пами, на которых она имела возможность провести тестирование: она сопоставляла инженеров, канцелярских служащих, рекламщиков и ху­дожников рекламы. На основе данных своей весьма адекватной выборки она делает следующие выводы:
Инженеры. У представителей этой группы большой процент W-ответов, что говорит о склонности к абстрактному мышлению и указы­вает на хорошую способность к синтезу. Также имеются свидетельства хороших аналитических способностей, хотя некоторые давали по боль­шей части шаблонные ответы. В целом можно отметить незначитель­ное количество ответов по движению людей, много М-ответов встреча­ется только у недавних выпускников. Процент F-ответов превышает норму, что указывает на хороший культурный контроль. Несмотря на небольшое количество ответов по цвету, при сравнении FC и CF-отве-тов преобладают первые, что было обнаружено при тестировании ис­пытуемых студенческого возраста во время предварительного исследо­вания.
Канцелярские служащие. Ответам канцелярских служащих характе­рен низкий процент W-ответов, высокий процент D и d, а также dd и S-ответов. По сравнению с другими группами, наблюдается уменьшение
количества ответов по движению человека. FM-ответы встречаются в два раза чаще, чем М-ответы. Отмечается высокий в пределах нормы конт­роль и эмоциональная реактивность, количество FC-ответов приблизи­тельно равно количеству CF-ответов.
Рекламщики. Создатели рекламы продемонстрировали склонность к абстрактному мышлению и заинтересованность практической деятель­ностью. Наиболее яркой характеристикой этой группы является большое количество М*-ответов. Другими отличительными чертами ответов этой группы были: оригинальность, высокая продуктивность, сензитивность, тенденция к интроспекции (самоанализу, самонаблюдению) и ощути­мое напряжение. Процент F-ответов среди представителей этой,группы ниже, чем во всех остальных профессиональных группах. Средняя реак­тивность в отношении к окружающему миру.
Художники рекламы. Отличительные характеристики ответов этой группы таковы: огромное количество ответов, многие из которых ориги­нальны; много W-ответов (однако не так много, как указывали другие исследователи); средняя встречаемость ответов по крупным деталям, зато редким деталям уделяется повышенное внимание. Процент F-ответов пре­вышает норму, М-ответы превосходят по численности FM-ответы, на­блюдается огромное количество Fc и с-ответов при том, что CF-ответы встречаются в два раза чаше, чем FC-ответы, и это главное отличие этой группы от остальных.
Я полагаю, что в подобных исследованиях групповое тестирование по Роршаху находит наилучшее применение. В тех случаях, когда должны быть выявлены групповые характеристики, где важны минимальные от­клонения от намеченного плана действий и где необходимо протестиро­вать большую выборку с тем, чтобы получить достоверные результаты, проведение группового тестирования становится необходимостью.
В своей работе К. А. Кокса (К. А. Сох) пишет о применении Теста множественного выбора при тестировании продавцов:
«Мы думаем, что Тест множественного выбора Харроуэр может применяться в промышленной сфере, при условии, что будут установле­ны критерии для классификации сотрудников по группам с высоким и низким рейтингом, на основе которых будет выполняться анализ ответов попунктно с целью определения пунктов, вызывающих расхождение. Вы­яснив эти вопросы, мы получим возможность на основе ответов испыту­емых составить личностный профиль каждого из них, определив таким образом, какие типы личности свойственны сотрудникам с высоким и низким рейтингом. Подобные данные должны быть получены для каждой конкретной локальной ситуации, ведь даже в другом филиале одной и той же компании те же самые тестовые пункты могут и не выполнять диффе­ренцирующую функцию, так как имеются данные относительно того, что опросники могут прекрасно работать в одном филиале и вообще не дей­ствовать в другом. Это заставляет нас думать, что тесты должны состав­ляться для каждого конкретного филиала компании; это явление вызыва­ет необходимость проведения дальнейших исследований, в которых сле­дует задействовать профессиональных социальных психологов, знакомых с промышленной средой».
Определенные несоответствия в выводах различных исследовате­лей, применявших Тест множественного выбора в его первоначальном виде, могут быть отнесены на счет этого фактора. Например, Лоуш и Фостер (Lawshe and Forster) обратили наше внимание на тот факт, что значимые различия по половому признаку при подсчете результатов и выборе пунктов говорят о необходимости введения разных ключей для подсчета результатов для мужчин и для женщин.
Использование проективных методик для нужд производственной сферы, очевидно, находится еще в зачатке. Исследования Штайнер и Кокса, несомненно, являются предшественниками большого числа мас­штабных исследований. Производственная сфера представляет огромное поле для деятельности. Уильяме (Williams) сформулировал идею насущ­ной необходимости подобной работы в своем высказывании:
«Человеческая личность в наши дни представляет собой более слож­ный материал, чем сырье и продукция, она сложнее самого сложного механизма, который был когда-либо создан. Для того, чтобы мы могли определить, как же сложная личность, в которой ювелирно взаимодей­ствуют интеллектуальные и эмоциональные факторы, будет реагировать на определенные ситуации, возникающие с процессе профессиональной деятельности, которым неизбежно сопутствуют стрессы и напряжение, мы должны провести массу серьезных исследований».
Генри Мерреи
ПРИМЕНЕНИЕ ТЕСТА ТЕМАТИЧЕСКОЙ АППЕРЦЕПЦИИ*
Мне бы хотелось посвятить все отведенное мне время тесту, с ко­торым иногда связывают мое имя, как будто этот тест был только моим детищем. Основные идеи ТАТ исходили от успешной студентки факуль­тета анормальной психологии в Редклифе, миссис Сесилии Роберте (Cecilia Roberts), и на первых этапах его внедрения большая часть работы по отбору и анализу, руководству и интерпретации была проделана мис­сис Кристианой Д. Морган (Cristiana D. Morgan). С тех пор доктора Уайт, Сэнфорд, Томкинс, Беллак, Генри, Рапапорт, Штейн, Розенцвейг и другие преуспели более, чем я, в определении его характера.
Сегодня, с вашего позволения, я обобщу роль главного предмета и, для остроты аргументов, приведу нелепое суждение, что психиатр — а в особенности психиатр, прошедшей психоаналитическую подготовку, –должен учиться простому искусству применения и интерпретации ТАТ.
Мой первый аргумент в пользу этого высказывания носит характер эгоистичного суждения. Имея определенные сентиментальные отношения к ТАТ, я обеспокоен тем, что у юной леди есть все возможности для обработки и в конечном итоге показа своего природного шарма и таланта. Без помощи психоаналитика, этой цели вряд ли можно достичь, так как аналитик не только находится в относительно благоприятной позиции,
" В этой статье у Меррея есть возможность на основе обширного опыта проведения Теста Тематической Апперцепции высказать свое мнение по поводу того, что можно и чего нельзя сделать при помощи этого метода. Он показывает, что при помощи рассказов можно с точностью судить не только о поведении, но также и о том, какие свои стороны субъект не может и/или не будет показывать. Следует отметить противоположную пози­цию Оллпорта (Allport), который утверждает, что проективные тесты применимы только к невротикам, в то время как нормальные индивиды беседуют достаточно открыто, что бы ни вытекало из этих проективных записей. По мнению издателя, исследование пока подтверждает точку зрения Оллпорта в отношении содержания применяемого анализа. Осталось только показать, способен ли формальный анализ успешно проникать сквозь защитные установки людей, относительно здоровых в эмоциональном плане.
Читатель должен также отметить достаточно скромное предположение, высказан­ное далее Мерреем, в сравнении с другими приверженцами ТАТ. Беллак (Bellak), напри­мер, не согласен с Мерреем в том, что ТАТ может содержать много лишней информации. С его точки зрения (Bellak, 1950), вся информация имеет определенный смысл, если правильно ее истолковывать. Аргумент скорее словесный, нежели реальный. Что имеет, а что не имеет смысл, зависит от того, что мы ищем. Возможно, другие учения смогут показать все ответы, которые не так очевидны сейчас. Вопрос заключается в том, каково качество этого смысла (информации), получаемого путем анализа ответов, в сравнении с затратами (анализом)? Принимая во внимание этот критерий, придется согласиться, что большая часть полученных при помощи ТАТ данных содержит солидную порцию лишней информации.
чтобы проявить все возможности пациента для рассказа проективных ис­торий, но вкупе со знаниями, получаемыми из анализа свободных ассо­циаций и сновидений, он больше чем кто бы то ни было способен отде­лить смысл от лишней информации и, таким образом, извлечь факты, необходимые для построения зависимых принципов интерпретации.
Какими бы ни были специфические достоинства ТАТ, если тако­вые вообще имеются, они будут раскрыты, не со стороны, как некото­рые могли подумать, своей силы отражать очевидное поведение или вы­являть то, что пациент знает и желает поведать, а скорее со стороны способности открывать вещи, о которых пациент не желает или не спо­собен рассказать, потому что они во многом бессознательны. Так как только внимательный врач в своей работе регулярно выявляет компо­ненты индивидуальности, которые являются бессознательными, только внимательный психотерапевт утверждает наиболее существенные выво­ды, сделанные из историй ТАТ. Таким образом, дальнейший прогресс развития этой техники зависит в значительной степени от того, действи­тельно ли несколько компетентных психотерапевтов решат, что ТАТ станет стратегическим инструментом для исследований глубинных умственных процессов.
Более определенно и более убедительно я рекомендовал бы ис­пользовать эту технику в начале, в середине и в конце курсов терапии: прежде всего, как помощь в идентификации подавленных и подавляе­мых склонностей и конфликтов и в определении, как предложил Беллак (Bellak, 1950), характера сопротивлений пациента этим склонностям; во-вторых, как терапевтическое средство, так как истории, подобно снови­дениям, представляют собой замечательные отправные точки для сво­бодных ассоциаций; в-третьих, как средства оценки эффективности те­рапии; в-четвертых, как инструмент исследования, особенно при пси­хосоматических расстройствах.
ПРИМЕНЕНИЕ
Хотя ТАТ редко применяется там, где, по моему мнению, должен применяться, техника очень проста, если Вы — человек, который рас­положен поощрять людей в их творческих усилиях. Все, что Вам нужно сделать, — это рассказать вкратце простые инструкции и с ободряющим выражением — я не стану называть это усмешкой — вручить пациенту картинку № I
Чтобы избежать слишком частого возникновения более или ме­нее несоответствующих реакций — типа простых описаний частей кар­тины, — мы в Гарвардской клинике требуем от пациента, чтобы тот тщательно рассмотрел рисунок в течение приблизительно 20 секунд и затем отложил его в сторону.
Также, чтобы способствовать появлению у пациента единственной индивидуальной точки ориентации через идентификацию с выбранной фигурой, мы просим его выбрать подходящее имя для главного героя перед тем, как продолжить историю.
Часто бывает необходимым после завершения первой истории по­вторить некоторые из главных моментов инструкции, объясняя пациен­ту, что каждая история, которую он рассказывает, должна состоять из частей с определенным окончанием. Но после этого — исключая случай­ные наводящие комментарии и разумные похвалы — тестирующий не должен проронить ни слова, пока не будут рассказаны все десять исто­рий и не пройдет час.
При «разминке», проведенной должным образом, большинство па­циентов (проинструктированных в том, что необходимо посвятить прибли­зительно 5 минут каждому ответу) обычно рассказывают истории, включа­ющие 200 или более слов (судя, скажем, по диктофонным записям). Хотя есть, конечно, некоторые психотики и случайные невротики, которым не хватает стимула при обычных обстоятельствах — скажем, без применения лекарственных средств, — чтобы рассказывать такие длинные истории или даже говорить вообще, мы полагаем, что истории, составляющие в среднем меньше 200 слов, обычно указывают на то, что связь между исследователем и пациентом и/или «разминка» являются недостаточными.
В настоящее время мы проверяем эффективность других способов. Вместо одного длинного рассказа мы просим пациента объяснить каждый рисунок при помощи представления как можно большего числа рассказов. Хотя что-то и теряется при применении этого метода, что-то и достигает­ся: мы получаем приблизительно семьдесят тем вместо двадцати.
ТЕСТОВЫЙ МАТЕРИАЛ
Объективно говоря, как вы должны знать, ТАТ — это ни больше, ни меньше чем набор из 19 картин и одного пустого бланка, заполняе­мого в определенном порядке.
Преимущества сохранения условий стимулъного материала единой формы — скажем, тот же набор неизменных рисунков в постоянной пос­ледовательности — в основном известны и оценены. Сегодня нет необ­ходимости приводить аргументы в пользу этого принципа, несмотря на факт, что большинство пользователей ТАТ, насколько я могу знать, не соблюдают его.
Если мы не воспринимаем стандартизации в такой мере, у нас не будет возможности делать то, что мы так часто хотим сделать: сравнить ответы одного субъекта, или класса субъектов, или одной социальной группы с ответами других субъектов, классов, социальных групп. Каж­дый пользователь ТАТ знает, что ответы — в этом случае рассказы, — которые он получает, в значительной степени определяются соответ­ствующими характеристиками рисунков. Чтобы увеличить пропорцию, скажем, тем убийства и самоубийства, можно добавить лишь один но­вый элемент в одном рисунке — ружье, прислоненное к стене.
Ввиду подобных соображений, мы, пользователи ТАТ, могли бы придерживаться стандартного набора рисунков, если бы многие из нас не были убеждены, что некоторые из этих рисунков не так провокационны, как могли бы быть. Едва ли мы можем сомневаться, например, в справед-
ливости заявления Томсона (Thompson) и Бахраха (Bachrach, 1949), что цвет увеличивает стимулирующее воздействие рисунков. Введение двух или трех абстрактных или символических рисунков — менее определенных, менее структурированных — также могло бы улучшить ряд.
Есть вероятность, что более глубокие слои фантазии успешнее от­реагировали бы на рисунки, которые не так близко связаны с установка­ми и персонажами повседневной жизни американцев. Иностранный пей­заж, сцена из сказки или портрет животного могли бы снизить защиту, в противовес некоторым рисункам, которые сейчас используются. Кроме того, как было указано Шейкоу (Shakow) и другими, что определенные зачастую критические состояния — такие как конкуренции сиблингов, отделение от поддерживающей персоны и т.д. — не предлагаются ни од­ним из рисунков из существующей коллекции. Наконец, чтобы избежать антагонизма субъектов, которые слишком привередливы в эстетическом плане, некоторые рисунки, используемые в Гарвардской клинике, оче­видно, должны быть перерисованы, и все они нуждаются в более прием­лемой репродукции.
Таким образом, у нас есть две противоречивые цели: одна — ут­вердить стандартный набор рисунков и согласиться с его использовани­ем, и вторая — усовершенствовать существующий набор. Эти цели, как я их вижу, могут быть разрешены только при возложении ответственности на избранный комитет, который должен решить, действительно ли каж­дый новый рисунок, включаемый в серию, бялее эффективен, чем са­мый плохой рисунок в данном наборе.
С точки зрения каких критериев следует вносить это изменение? По моему мнению, самые очевидные критерии — такие как длина, живость и драматическая интенсивность рассказов — критерии, предложенные Сай-мондсом (Symonds, 1949), Томсоном (Thomson), Бахрахом (Bachrach, 1949) и другими, — не совсем надежны. Что мы действительно должны выяснять — это то, какой вклад каждый рисунок обычно вносит в пони­мание скрытых, подавляемых и бессознательных склонностей пациента. Так как ТАТ разработан не для того, чтобы выявлять явные паттерны действия людей, любой рисунок почти полностью не соответствует дан­ным свойствам. Если комитет ТАТ согласится с этим мнением, данные, которые им необходимы для оценки эффективности любого рисунка, могут быть получены только путем обширного изучения тайн личности большо­го количества субъектов, прошедших через этот тест.
Помимо улучшенного набора от 20 до 30 картинок для общего пользования я настоятельно рекомендовал бы несколько специальных наборов, по 4 или 5 рисунков в каждом для проверки наличия опреде­ленных наклонностей или комплексов.
КОМПОНЕНТЫ ИСТОРИЙ ТАТ
Эффективность ТАТ, как и эффективность большинства проектив­ных тестов, зависит от того, насколько правильными являются следую­щие предположения.
1. Через характеристику главного героя истории и описание его действий и реакций рассказчик обычно использует, сознатель­но или нет, некоторые фрагменты собственного прошлого или представляет свою личность — например, предположение, идею, чувство, оценку, потребность, план или фантазию, которые он пережил или которые его занимали.
2. Через характеристику других главных действующих лиц повество-
вания и описание их действий и реакций рассказчик обычно использует некоторые личностные характеристики (в том виде как он их понимает) людей — таких как родители, сиблинги, соперники, объекты любви, — тех, с кем у него были или есть тесные взаимодействия.
Зачастую некоторые из изображенных качеств и реакций дру­гих главных героев будут вытекать из однажды придуманных пер­сонажей, придуманных воображением ребенка, а не из воспри­ятия реально существующих людей; или они могут вытекать из собственных индивидуальных особенностей рассказчика (как в первом пункте). То есть взаимодействия в истории могут вклю­чать две различные части — две подсистемы — внутри самого индивида.
3. Когда рассказчик выстраивает отдельные эпизоды, описывая уси­лия героя, его отношения с другими главными персонажами, результаты и конечные последствия этих усилий и взаимодей­ствий, он обычно использует, сознательно или нет, следы, ко­торые оставили в его сознании некоторые реальные или вы­мышленные события, оказавшие существенное влияние на его становление.
Заметьте, что это не просто очень скромные предположения, но и факты того, что эти предположения неоднократно подтверждались.
В соответствии с тремя вышеизложенными суждениями только не­значительная часть — как правило, очень небольшая — совокупности всех слов, фраз и предложений, из которых выстраиваются истории, включает важные компоненты (определенные выше) прошлого пациен­та или компоненты, представляющие его личность. Как правило, боль­шая часть полученного мате риала состоит из утверждений, которые не содержат ничего из того, что необходимо было бы включить в описание личности. Короче говоря, большая часть протокола содержит лишнюю информацию, меньшая — полезную информацию. Такая важная пробле­ма, как извлечение этой полезной информации из общего содержания рассказа, будет обсуждаться ниже.
Предположение, что набор рассказов по карточкам ТАТ должен содержать достаточное количество смысла — а иногда и большой объем полезной информации, — нельзя проверить путем наблюдения за пове­дением субъекта в повседневной жизни. Паттерны воображения и пат­терны социального поведения скорее всего являются более контрастны­ми, чем согласующимися. Но психиатр может доказать себе и другим, сколько реального смысла сокрыто в рассказе ТАТ, подождав несколько
месяцев, пока не накопится достаточное количество информации и он не освоится в потоке сознания своего пациента. Если тогда, на более позднем этапе, он исследует набор рассказов, обращая внимание на каж­дую символическую возможность, он, конечно же, обнаружит, что мно­гое из того, что узнал в течение анализа, скрывалось в рассказах между строк.
Конечно, некоторые важные вещи, о которых говорили Томкинс (Tomkins, 1949) и Беллак (Bellak, 1950), в рассказах отсутствуют. Двух часов рассказа не достаточно, чтобы отразить все важные потенциаль­ные возможности человека; помимо этого, эго имеет свои защитные механизмы, которые действуют, даже когда сознание наполовину от­ключилось в процессе создания драматических рассказов.
Если, скажем, в середине анализа психиатр использует крити­ческие элементы и инциденты в рассказах как отправные точки для свободных ассоциаций и при помощи тактичных вопросов выявляет известные источники стольких тем, скольких возможно, а затем добав­ляет эту информацию к знанию, которое уже имеется, он поймет, что содержание — то есть важные персональные ссылки в рассказах — мож­но приписывать к одному или больше из ниже перечисленных перио­дов жизни.
1. Тестовый период. Протокол ТАТ, вероятно, включит некоторые указания на апперцепцию, оценку и реакции пациента в связи с тестовой ситуацией целиком и/или, более конкретно, в связи с тестирующим.
2. Текущий период. Во многих случаях полезная информация пред­ставляет собой прямые или искаженные представления, компо­ненты, которые историки называют «ложное настоящее». То есть она представляет собой оценки пациента, эмоциональные ре­акции и ожидания в отношении текущих событий — событий, которые в последние дни, недели или месяцы наиболее часто или интенсивно воздействуют на субъекта.
3. Прошлые периоды. Из них, возможно, наиболее важен с терапев­тической точки зрения период детства.
Согласно нашему опыту, почти все протоколы ТАТ имеют содер­жание, которое может интерпретироваться как символические представ­ления событий детства. Я бы удивился, если бы существовало какое-то травмирующее событие или комплекс, известный в детской психоло­гии, которое не было бы найдено в замаскированной форме в протоко­лах ТАТ.
Вот все, что касается компонентов рассказов ТАТ и периодов жиз­ни, из которых они обычно проистекают.
Давайте теперь обратимся к пока еще нерешенным, или решен­ным только частично, проблемам, касающимся того, как выбрать суще­ственные элементы и формы из массы бесполезной информации, когда познания об истории жизни пациента и его характере равны нулю.
Я буду краток. Полагаю, что наиболее надежные критерии для раз­личения полезных элементов-и форм в наборе рассказов следующие.
1. Символическое значение: то есть элемент или тематическая струк­тура, которая некоторым образом похожа на элемент или тему, являющуюся обычно очень важной в детстве. Здесь я обращаюсь к возможным заключениям, основанным на нашем знании прин­ципов толкования сновидений.
2. Повторение: то есть элемент или тема, которая повторяется три или большее количество раз в ряде рассказов.
3. Уникальность: обратившись к набору норм, опубликованных Ро-зенцвейгом (Rosenzweig, 1949), неопытный толкователь может для начала использовать этот критерий.
4. Взаимосвязь: то есть элемент или тема, которая, как стало извес­тно, должна быть взаимосвязанной с элементом или темой, уже определенной как значимая (согласно одному из трех вышепе­речисленных критериев).
5. Сопричастность субъекта: то есть признаки того, что субъект эмоционально вовлечен (затронуты его интересы или защиты) при упоминании определенного элемента или в процессе рабо­ты над всем рассказом или его части.
Это что касается предмета диагноза.
Вот и подходит к концу выделенное мне для доклада время, а с ним и заканчивается самое краткое резюме, которое я мог посвятить Тесту Тематической Апперцепции и его применению.
Леопольд Беллак
КЛИНИЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ТЕМАТИЧЕСКОГО АППЕРЦЕПТИВНОГО ТЕСТА
Тематический Апперцептивный Тест, в дальнейшем ТАТ, представ­ляет собой методику исследования личностных динамик в том виде, как они проявляются в межличностных отношениях и в апперцепции или смыс­ловой интерпретации окружающей среды. В последней редакции тестовый материал представляет собой набор из 31 картинки. Испытуемые получа­ют инструкцию составить рассказы по некоторым из этих картинок, кото­рые предположительно смогут выявить особенности их личного, индиви­дуального восприятия умышленно неоднозначного стимула.
Впервые ТАТ был описан Морганом (Morgan) и Мерреем (Murrey) в 1935 г. Томкинс (Tomkins) указывает на тот факт, что еще раньше психиатрами и психологами предпринимались попытки вызвать содер­жательную реакцию людей на картинки. К таким исследователям отно­сятся Бриттейн (Brittain), опубликовавший свой вариант в 1907 г., Либ-би (Libby), проводивший идентичную с Бриттейном процедуру на детях в 1908 г., и, наконец, Шварц (Schwartz), применявший свой Тест соци­альных ситуаций в 1932 г. Никто из предшественников не смог добиться такого же успеха, как ТАТ, который на данный момент разделяет веду­щее положение с тестом Роршаха.
Вряд ли ТАТ и Роршах могут считаться конкурирующими или вза­имоисключающими методиками. Тест Роршаха неоценим в качестве фор­мальной перцепт-аналитической методики; лучше, чем любой другой тест, он раскрывает внешнюю, экспрессивную природу мыслительных процессов и процессов эмоциональной организации. Кроме того, он вы­являет паттерны, в большей или меньшей степени типичные для опре­деленных психических заболеваний, и ход развития болезни. Контент-анализ теста Роршаха, несомненно, имеет определенные ограничения в
За последние несколько лет появилось огромное количество публикаций, по­священных Тематическому Апперцептивному Тесту. Существует множество подходов к интерпретации ТАТ, но именно способ, предложенный доктором Беллаком, придает тесту особую ценность в клинической практике, так как позволяет нам получить инфор­мацию об апперцептивных искажениях, имеющих место в межличностных отношениях пациента. Беллак хочет предложить вашему вниманию относительно простой и эконо­мичный по времени метод интерпретации протоколов теста, в то время как раньше при­менение Тематического Апперцептивного Теста было связано с массой неудобств по причине трудности процедуры проведения и громоздких способов интерпретации. Эта статья представляет вашему вниманию разработанную самим Беллаком систему интер­претации, которая нашла применение не только на практике проведения теста, но и оказалась особенно полезной в психотерапии в качестве механизма продвижения тера­певтического процесса вперед.
применении, но данная методика заслуживает куда более точного ана­лиза, чем тот, что могут обеспечить большинство существующих интер-претативных техник.
ТАТ же имеет дело с содержанием. Он в первую очередь и более подробно, чем любой другой ныне известный тест, раскрывает актуаль­ные динамики межличностных взаимоотношений. Сам характер картинок позволяет собрать основные данные касаемо отношения испытуемого к авторитетным фигурам мужского и женского пола, сверстникам обоих полов и часто может дать представление о развитии с точки зрения отношений в семье. Пусть он не является столь же эффективным в выявлении страхов по сравнению с Роршахом, зато может позволить определить их характер (страх отсутствия поддержки или страх перед нападением мужчин в опре­деленных ситуациях) и помогает выстроить иерархию потребностей и струк­туру компромиссов между эго, ид и суперэго. ТАТ лишь в некоторых слу­чаях и без особого успеха может выполнять роль средства диагностики, если под диагностикой понимается отнесение некого расстройства, обна­руженного у пациента, к определенной нозологической группе. Для этого лучше подойдут клиническая беседа, тест Роршаха и другие методики.
С 1935 г. ТАТ претерпел уже три редакции картинок, предъявляе­мых при проведении тестирования. Помимо добавленных и изъятых кар­тинок, картинки из второй и третьей серии стали в два раза больше по размеру по сравнению с первым изданием, что, возможно, облегчает настройку испытуемого на содержание стимульного материала.
БАЗОВЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ, ПОЛОЖЕННЫЕ В ОСНОВУ ТАТА
В настоящее время ТАТ считается проективной методикой, осно­ванной на следующем предположении: рассказы, составленные испыту­емым по каждой из картинок, представляют собой проекцию, то есть приписывание чувств и настроений, потребностей и побуждений чело­века, которые возникают в качестве реакции на стимульный материал, в данном случае — картинки. В соответствии с проективной гипотезой, механизм проекции используется эго в качестве защиты от враждебных сил и отчасти относится к сфере бессознательного.
Рассказы, составленные испытуемым по картинкам ТАТа, могут быть отнесены под довольно узкое определение проекции лишь отчасти; наша клиническая и экспериментальная практика навела нас на мысли о необходимости переоценки всей концепции проекции. В какой-то из работ я говорил о том, что будет намного более корректно и эффективно использовать термин «апперцепция» применительно ко всем видам вос­приятия, которые в той или иной степени находятся под влиянием из­бирательных личностных побуждений, а потому оказываются искажен­ными по сравнению с предположительно чисто когнитивным восприя­тием. Я считаю, что существует огромное количество процессов различ­ных уровней сложности, которые искажают исходное восприятие.
Проекция в том смысле, на котором настаиваю я, относится ис­ключительно к наиболее сильным искажениям действительности; к это-
му применимо приведенное выше определение. Это не только в большей степени бессознательный процесс, он даже не может быть выведен на сознательный уровень, за исключением тех случаев, когда пациенты на­чинают отдавать себе в этом отчет в результате продолжительного курса психотерапии. Мы можем также причислить сенситизацию и аутическое восприятие к менее сложным апперцептивным искажениям, которые не нуждаются в детальном рассмотрении в рамках данной работы. Я остав­ляю термин «экстернализация» для таких апперцептивных процессов, которые действуют на предсознательном уровне и потому могут легко быть выведены на сознательный уровень. Экстернализация — это явле­ние, характеризующее основные тенденции реакции на ТАТ; например, в процессе тестирования испытуемый догадывается, по крайней мере частично, о том, что он в рассказанных им историях говорил о себе, хотя он отмечает и тот факт, что не осознавал этого, когда составлял историю. Мы можем предположить, что значительный процент предсоз-нательного содержания подобного рода имеет бессознательные детерми­нанты.
Психологический детерминизм — это еще одно положение, явля­ющееся абсолютно необходимым для интерпретации данных ТАТа. Ги­потеза психологического детерминизма представляет собой особый слу­чай закона причинности, то есть говорит о том, что все написанное или рассказанное в качестве реакции на определенную ситуацию-стимул, как и любой другой психологический продукт, имеет динамическую причи­ну и смысл. В этой связи нельзя не принимать в расчет принцип сверхде­терминации, так как он предполагает, что каждая порция проецируемо­го материала может иметь не одно, а несколько значений, относящихся к разным уровням личностной организации. В качестве примера полезно будет напомнить о том, что история вполне сознательно может быть за­имствована из недавно увиденного кинофильма, может быть рассказана только потому, что она является отражением важного для человека кон­фликта на предсознательном уровне и потому, что в то же самое время она может обладать значимым символическим смыслом на бессознатель­ном уровне. Таким образом, данное действие может иметь несколько раз­личных значений, каждое из которых имеет смысл по отношению к лич­ности в целом.
Этот принцип может вызвать немалое удивление у бихевиорис-тов, поэтому стоит добавить, что он имеет смысл и в рамках естествен­нонаучных дисциплин. Например, в физике перелет предмета сквозь атмосферу является результатом взаимодействия множества факторов, таких как его размер, вес, форма, а также скорость ветра. Говоря совре­менным языком, его конечная траектория сверхдетерминирована. Точ­но так же и психологический акт представляет собой результат некото­рого количества психологических процессов. Когда мы говорим о том, что некое психологическое явление может быть многозначным, мы имеем в виду всего лишь тот факт, что каждое явление можно рассмот­реть в причинной связи с некоторым количеством разнообразных фак­торов.
ПРОВЕДЕНИЕ ТАТ
Как и в процессе проведения любой другой методики, испытуе­мый должен чувствовать себя свободно, между ним и тестирующим дол­жно быть установлено соответствующее непринужденное взаимопони­мание. Испытуемый может либо сидеть на стуле, либо лежать на кушетке. Обычно проводящему тест желательно расположиться за спиной испы­туемого. Не стоит и говорить о том, что тестирующий должен находиться сзади и в стороне от испытуемого, так как в этом случае он окажется вне поля зрения испытуемого, зато сможет спокойно наблюдать за мимикой пациента. Не рекомендуется выбирать такое положение при проведении методики на подозрительном или тревожном пациенте или ребенке.
Инструкции к проведению ТАТ применимы только к клиническим условиям, и они специально сделаны менее формальными по сравнению с теми, которых придерживались некоторые экспериментаторы. Не вызы­вает сомнения тот факт, что эта процедура не принесет особой пользы исследованию, в котором будут взяты за основу более жесткие правила, являющиеся обязательными для беспрекословного выполнения.
Испытуемому можно дать инструкцию с неформальной формули­ровкой, например, такую: «Я буду показывать вам картинки, и я бы хотел, чтобы вы рассказали мне, что происходит на каждой из них, что было до этого и чем все это закончится. Я хочу, чтобы ваши истории были интересными, яркими, чтобы вы импровизировали». После этого вам, возможно, придется ответить на вопросы испытуемого; старайтесь избегать приказного тона. Вполне позволительно подбодрить испытуемо­го после того, как он рассказал первую историю. По необходимости до­пустимо напоминать испытуемому, что нам нужен рассказ о том, что происходит на картинке, что к этому привело и чем все закончится.
В соответствии со стандартной процедурой испытуемый должен был рассказывать свои истории в устной форме, а тестирующий при этом дол­жен был записывать его слова от руки, при помощи звукозаписывающего устройства или тайком от испытуемого привлекая к работе стенографиста. Экономичнее будет давать испытуемому отобранные карточки, инструк­ции можно написать на них или дать устно, обращая его внимание на то, что он не должен брать больше одной карточки за раз, а потом попросить его записать свои рассказы на нелинованной бумаге в офисе, дома или даже в группе, членам которой картинки ТАТ будут демонстрироваться на экране. Полезно сообщить пациенту о том, что каждый его рассказ должен включать в себя порядка трехсот слов и быть как можно более спонтанным. Приведенные ниже инструкции могут быть отпечатаны на лицевом внут­реннем развороте набора стимульного материала, который вы вручите испытуемому для самостоятельного выполнения теста.
ИНСТРУКЦИИ К САМОСТОЯТЕЛЬНОМУ ВЫПОЛНЕНИЮ ТЕСТА
1. Напишите, пожалуйста, рассказ по каждой из картинок в этой папке.
2. Не смотрите на картинки, пока вы не будете готовы начать пи­сать.
3. Берите только одну картинку за раз в том порядке, в котором они разложены, и напишите рассказ о том, что происходит на картинке, что было до этого и чем все закончится. Импровизи­руйте, записывайте свои спонтанные идеи в том виде и сразу же, как только они приходят вам в голову, не заботясь о литера­турных изысках. Пишите драматическое произведение, представь­те, что вы пишете сценарий к фильму.
4. Нет необходимости тратить больше семи минут на каждый рас­сказ, но вы можете уделить им и больше времени, если считаете это нужным.
5. Постарайтесь, чтобы ваша история состояла приблизительно из 300 слов или занимала где-то один печатный лист, если вы пи­шете от руки. Если это возможно, постарайтесь после перепеча­тать свою рукопись, ничего в ней не меняя, в двух экземплярах через два интервала по одному рассказу на странице.
6. По ходу работы, пожалуйста, нумеруйте страницы, а затем на обложке напишите свою фамилию.
Очевидные преимущества этой экономичной с точки зрения вре­мени процедуры в некоторой степени меркнут на фоне ее недостатков, среди которых возможность потери спонтанности испытуемого, невоз­можность контролировать длину рассказов ц. отсутствие возможности вмешаться, если испытуемый не будет сотрудничать с вами при выпол­нении задания. Тем не менее, в психологической и психиатрической ча­стной практике метод самостоятельного прохождения тестирования за­рекомендовал себя вполне достойно.
Опять же по практическим соображением все больше входит в тра­дицию предлагать испытуемому только десять или двенадцать картинок. Ими могут быть первые десять, а лучше если это будет выборка, кото­рая, скорее всего, окажется лучшим индикатором и сможет выявить под­робности предположительных проблем пациента. (Описание конкретно­го назначения каждой картинки и особых черт личности, которые она должна выявлять, приведено ниже.) Это особенно эффективно в тех случаях, когда проведение ТАТ запланировано в качестве одного из эта­пов клинической терапии, так как при таком условии терапевт просто обязан обладать определенным объемом информации о своем подопеч­ном еще до того, как будет проводить тестирование, к тому же он имеет большую свободу выбора действий по получению материала для личного пользования.
Расспрос испытуемого по поводу рассказов после их завершения имеет большое значение. Крайне полезно в данной ситуации наличие у тестирующего предварительного опыта интерпретации, тогда он будет знать, о чем спрашивать. Обычно у испытуемого спрашивают о свобод­ных ассоциациях или мыслях относительно всевозможных мест, дат, имен людей и любой другой конкретной или нетипичной информации, кото­рую он предоставил.
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ТАТ
Если мы согласимся с положением о детерминизме психологичес­кого поведения, то из этого следует, что умозаключения относительно личности человека можно выводить на основе любого вида деятельности. Именно это позволяет чуть ли не каждому разработать собственный тест и доказать его определенную пригодность. Можно попросить испытуе­мых постоять'на головах, потом совершенно серьезно делать выводы на основе их реакции на такое предложение и его выполнение. К тому же при анализе любого теста можно брать за основу великое множество ас­пектов, а так как по определению каждый критерий представляет собой функцию личности испытуемого, то уж какие-нибудь результаты обяза­тельно будут получены. Несомненно, в этой связи труднее всего соеди­нить максимальную пригодность с максимальной валидностью, надеж­ностью и экономичностью. Кроме того, нам нужны только те аналити­ческие переменные или категории оценки, которые сделают возможным получение максимального объема информации при том, что затрачен­ные усилия будут минимальными.
Было разработано множество способов интерпретации ТАТ. Самой простой является техника обзора. Часто можно просто пробежаться по со­держанию рассказов, рассматривая их в качестве значимых психологичес­ких сообщений; нам нужно просто подчеркивать все, что кажется значи­мым, характерным или нетипичным. Когда опытный исследователь читает таким образом обработанные истории во второй раз, он может без какого-либо усилия обнаружить повторяющийся паттерн, встречающийся в них во всех, или же в разных историях он заметит определенные факты, кото­рые соединяются в осмысленное целое. Этот метод тем проще дается, чем больше у человека тренировки в интерпретации ТАТ или чем он более опытен в клинической, особенно психологической практике.
В одном из источников говорится о том, что в психиатрической практике весьма полезно давать пациенту копии рассказов по ТАТ, ори­гинал психотерапевт берет себе, с тем чтобы предложить пациенту рас­сказать, какие общие ассоциации возникают у него в связи с этими историями, и попытаться сделать собственную интерпретацию.
В качестве системы отсчета для предлагаемой мной техники интер­претации протоколов ТАТ я хочу вкратце рассмотреть и охарактеризо­вать основные интерпретативные техники, рекомендуемые к примене­нию другими исследователями. Для получения максимально полной ин­формации касаемо тщательно разработанной завершенной системы ин­терпретации читателю следует по каждому из вопросов ознакомиться с оригинальными источниками.
Оригинальная техника, применяемая Мерреем и его коллегами, была основана на анализе истерий по схеме «потребность-пресс». За под­робным изложением концепции о потребностях и прессах лучше обра­титься непосредственно к работе Меррея, здесь же будет вполне доста­точно сказать о том, что каждое предложение анализируется с точки зрения потребностей главного действующего лица (героя) и внешних
сил (прессов), воздействию которых он подвергается. В качестве элемен­тарного примера: он (герой) любит ее, но она его ненавидит (потреб­ность (в любви) сталкивается с (прессом) ненавистью).
Таким образом, в соответствии с потребностями и прессами ана­лизируется каждый рассказ и подсчитывается средневзвешенный резуль­тат по каждой потребности и прессу. После этого может быть создана стройная иерархическая система потребностей и видов прессов и состав­лена соответствующая таблица. Параллельно с этим проводится изуче­ние иерархии взаимоотношений потребностей на основе таких выведен­ных Мерреем понятий, как конфликт потребностей, субсидиация по­требностей и смешение потребностей, описание которых приводится ниже. Здесь дана также одна из чуть ли не дюжины возможных схем категори­зации, разработанная Мерреем и Беллаком в 1941 г. в Гарвардской пси­хологической клинике (см. таблицу 1). Руководство к тесту и интерпрета­ции были разработаны на основе своего предшественника, созданного Сэнфордом и Уайтом (Sanford and White). В бланке On и Опр означают «потребности объекта» и «прессы объекта», то есть такие потребности и прессы, которые приписывались не самому герою, а другому персона­жу, который предположительно являлся вторым объектом идентифика­ции для рассказчика, но более отдаленным. Помимо страницы для запи­си количественных данных по потребностям-прессам существует также страница для записи'самых основных качественных данных, не подходя­щих под определенные категории, описанные в рекомендации по интер­претации, приведенные ниже.
Схема интерпретации по потребностям и прессам является весьма ценной для экспериментов, в которых главным объектом внимания вы­ступают детали, а время проведения неограниченно. Метод также стал весьма популярен и в клинических исследованиях, несмотря на то что разобраться в концепции потребностей не так уж легко, а интерпрета­ция двадцати картинок занимает в среднем четыре—пять часов. В связи с этими сложностями было предпринято множество попыток разработать новый метод интерпретации ТАТ. Уайетт (Wyatt) в великолепном обзоре способов обработки данных и анализа ТАТ-рассказов особенно выделяет методы Рапапорта (Rapaport), Генри (Henry), Роттера (Rotter), Томкин-са и собственный метод, отличный от анализа потребностей-прессов.
Роттер предлагает три этапа для интерпретации ТАТ; первый из них связан с одиннадцатью аспектами рассказов, которые предстоит интерпретировать. Вот эти аспекты:
1. Автобиографичность, связность, согласованность, преобладаю­щее настроение, подход к вопросам пола и секса; окончания и их соот­ношение с рассказами, повторяющиеся темы, употребление нетипич­ных слов, отношение к миру, характеристики центрального персонажа, типичные способы решения проблем, персонажи, которых можно иден­тифицировать с матерью, отцом, сыном и так далее.
2. Второй этап провозглашает пять принципов интерпретации: час­тота встречаемости идеи, оригинальность (сюжета, языка, ошибок в уз­навании), тенденции идентификации, тенденции стереотипизации, пред-
Интерпретативные категории Меррея и Беллака к ТАТ
КОЛИЧЕСТВЕННЫЕ ДАННЫЕ
Таблица J
Картинка №
Потребности
II
Оп
Взв. оценка
Пресс
V
Оир
Взв.
ошнка
Уничижение: подчинение
Личное давление
интраагрессия: словесная
Овладение: социальное
физическая
асоциальное
достижение
Аффилиация: ассоциативная
Приобретение: социальное
эмоциональная
асоциальное
Агрессия: вероальная
Аффилиация: ассоциативная
физическая: социальная
эмоциональная
асоциальная
Агрессия: вербальная
jllObOnblTCTBO
физическая: социальная
Повиновение: уступчивость
асоциальная
уважение
деструкция
Доминирование: принуждение
Автономия: свооода
ограничение
негативизм
Демонстрация
асоциальная
Ьзятка
изоегание порицаний
Опека
Изменение
Наказание
Компетенция
итвержение
Преодоление трудностей
Усвоение
1 1овиновение: уступчивость
Секс
уважение
Поиск помощи
Доминирование
Ьезличное давление
Возбужден ие
Аффилиаиия: психологическая
демонстративность
физическая
избегание опасности
Клаустрофобия
изоегание неудачи
Смерть
ипека
Навязанное упражнение
ь пище и воде
Необеспеченность
игранизация
Физическая опасность: активная
Пассивность
необеспеченность
игры, развлечения
Физическая травма
признание
Нужда
итвержение
Потеря
Усвоение
Удача: везение
Уединение
невезение
чувственность: эпикурейство
идноооразие
эстетическая
LCKC
Провал
Поиск помощи
Выполнение
Близкие
Оппозиционные
Пресоны
М
Ж
М
Ж
Вышестоящие
Родители
Правительство
1'авные
С и 5л инги
Ьрачные партнеры
Любовники
Группы
Подчиненные
Потомство
ложение альтернативных интерпретаций (выбор между двумя возмож­ными вариантами интерпретации).
3. Третий этап представляет собой предложения для качественного анализа личностных тенденций, что и является заключительным этапом интерпретации.
По словам Уайетта, интерпретация по Рапапорту представляет со­бой исследование качества клише рассказов; таким образом, отступле­ние человека от клише выступает в качестве основного ориентира. С «точки зрения» Рапапорта на оценку существует два основных класса:
A. Формальные характеристики структуры рассказа, которые долж­ны затрагивать три аспекта: .
1. Подчинение инструкции (опускание деталей и искажения; невер­ное смещение акцента; сосредоточенность на картинке, а не на ситуации, введение персонажей и предметов, не представлен­ных на картинках).
2. Внутренняя логика рассказов испытуемого (межличностная согла­сованность, заметная из отклонений в экспрессивных и агрес­сивных качествах; отклонение от общепринятого значения кон­кретной картинки, а также отклонения, связанные с языком и формой повествования; внутриличностная согласованность).
3. Характеристики вербализации.
B. Формальные характеристики содержания рассказа.
1. Тон повествования.
2. Персонажи — как результат распознавания картинки и взятые из
памяти.
3. Стремления и установки.
4. Препятствия.
Генри, представивший наиболее развернутый и подробный план анализа, вслед за Мерреем разводит характеристики по форме (А) и характеристики по содержанию (В).
А. Характеристики по форме разбиты на шесть основных катего­рий, каждая из которых в свою очередь делится на несколько подклассов.
1. Количество и характер имагинальной продукции (длина расска­за, объем и характер содержания; живость, яркость образов, оригинальность; ритм и легкость изложения; вариации в согла­совании всех этих факторов).
2. Структурные качества (наличие или отсутствие предшествующих
ситуации событий и исхода рассказа; уровень структурирован­ности; связность и логика; манера подхода к центральной идее повествования; добавление обобщений и подробностей; вариа­ции в согласовании всех этих и других факторов).
3. Острота идей, наблюдений и их интеграция.
4. Языковая структура (темп, сюжетная линия, определения, опи­сательные слова и так далее).
5. Интрацепция — экстрацепция.
6. Связь рассказанной истории и общего задуманного содержания
(конденсация, подавление).
В. Характеристики по содержанию.
1. Основной тон (позитивный и негативный характер изложения; пассивность или агрессивность изложения; описанный или под­разумеваемый конфликт; описанные или подразумеваемые дру­жеские, гармоничные отношения между людьми или действия и мысли о единении).
2. Позитивное содержание (включенные в рассказ персонажи; меж­личностные отношения; развитие событий в рассказе).
3. Негативное содержание (то, о чем рассказчик умолчал; что он мог бы рассказать согласно ожиданиям).
4. Динамическая структура (содержания, символы, ассоциации).
Что касается соотношения характеристик по форме и по содержа­нию, то рассматриваются восемь областей: психический подход; креа­тивность и воображение; поведенческий подход; семейные динамики; внутренняя согласованность; эмоциональное реагирование; половая адап­тация; итоговое описание и интерпретация.
Томкинс в рамках систематической попытки логически согласую­щегося анализа фантазии выделяет четыре основных категории:
1. Векторы, включенные потребности или качество стремлений «ради», «против», «под», «за», «прочь», «от», «из-за».
2. Уровни, такие, например, как уровни желаний, мечтаний.
3. Обстоятельства, которые могут быть обусловлены как внешними
силами (прессами по Меррею), так и внутренними состояния­ми, такими как тревожность или депрессия. Обстоятельства от­носятся не к целям стремлений, а к определенным состояниям, которые человек обнаруживает внутри себя или в окружающем мире.
4. Качества, такие как напряженность, случайность (достоверность),
временные соображения.
Принцип, лежащий в основе данной системы анализа, заключает­ся в том, что каждый класс может быть соотнесен с любым другим клас­сом. Каждый вектор может быть объектом любого другого вектора (жела­ние для действия, например).
Сам же Уайетт использует пятнадцать переменных в анализе ТАТ: 1) непосредственно рассказ, 2) восприятие стимульного материала, 3) отступление от типичных ответов, 4) противоречия в самом расска­зе, 5) временные тенденции, 6) уровень интерпретации, 7) характер повествования, 8) качество повествования, 9) центральный, образ, 10) остальные персонажи, 11) межличностные отношения, 12) стрем­ления, избегания, 13) пресс, 14) исход, 15) тема.
РЕКОМЕНДУЕМЫЙ МЕТОД ИНТЕРПРЕТАЦИИ ТАТ
Так как я уверен, что эффективность ТАТ обусловлена его способ­ностью выявлять содержание и динамики межличностных отношений и психодинамические паттерны, то и предлагаемые мною техника интер­претации и категории оценивания направлены на получение именно этой
информации и только в малой степени имеют отношение к формальным характеристикам.
Главное, что необходимо иметь в виду при интерпретации ТАТ, это следующее: с психологической точки зрения картинки ТАТ лучше всего воспринимать как ряд социальных ситуаций и межличностных от­ношений. Вместо того, чтобы описывать реальных людей в реальных си­туациях, испытуемый имеет дело с людьми на картинках, которые он в своем воображении воспринимает как определенные социальные ситуа­ции. Здесь менее ощутим сдерживающий эффект условностей или давле­ние действительности, а потому повышается вероятность того, что рас­сказы испытуемого будут отображением его внутренних переживаний. Таким образом, мы получаем доступ к актуальным паттернам его пове­дения и можем определить их происхождение. Интерпретация представ­ляет собой процесс поиска общего знаменателя для актуальных и гене­тически заложенных поведенческих паттернов человека.
Помимо всего прочего, такое определение интерпретации указы­вает еще и на факт, заслуживающий самого пристального внимания, особенно со стороны новичков: вряд ли вообще возможно ставить диаг­ноз на основе данных, полученных из одного лишь рассказа. Впечатле­ния, собранные на основе единичного повествования, могут считаться только лишь пробой пера, а потому следует пытаться найти им подтвер­ждения в других рассказах, источником которых должен выступать уже не ТАТ. Повторяющийся паттерн — лучший показатель того, что вы име­ете дело не с артефактом.
С целью получить более точную систему отсчета для обработки ре­зультатов и достойную объективного сравнения схему интерпретации я разработал систему, которую Психологическая корпорация выпускает под названием «ТАТ-бланк и бланк для анализа по Беллаку» (см. таблицу 2). Я уверен, что эта система достаточно проста и поэтому является од­ной из самых легких в применении, может служить в качестве руковод­ства и системы отсчета, а также предоставляет возможность вычленить самую важную информацию из всех десяти рассказов на основе стимуль-ного материала ТАТ за каких-то полчаса.
КАК ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ТАТ-ьрошюрой
ТАТ-брошюра Беллака — это шестистраничный проспект, к кото­рому прилагаются Бланки для записей и Бланки для анализа, которые представляют собой копию одной из страниц проспекта. Обложка пред­назначена для записи данных о клиенте и итогового отчета по заверше­нии анализа.
Предположим, исследователь хочет, чтобы клиент рассказал ему десять историй, и собирается записывать их самостоятельно по ходу по­вествования. Первая история будет записана на 2 странице ТАТ-брошю-ры, вторая — на обратной стороне бланка для анализа. Третья история записывается на оборотной стороне другого бланка для анализа и так далее до тех пор, пока не будут записаны все рассказы. Теперь исследова­тель имеет рукописи всех десяти историй, одна из которых записана на
Таблица 2
Бланк для анализа, используемый для работы с ТАТ-брошюрой Беллака
Им></emphasis>Рассказ ></emphasis>(Картинка ТАТ ></emphasis>)
1. Лейтмотив:
2. Главный герой (героиня): возрастпол</emphasis>професси></emphasis>
и нтерес ></emphasis> .. .
черты характер></emphasis>.
с пособ н ости.,
адекватность(V,VV,VVV></emphasis>....
3. Отношение к вышестоящим персонам (родительским образам) или к обществу: (V,VV,VVV)
автономия., уступчивост></emphasis>уважени></emphasis>преданност></emphasis>
благодарност></emphasis> угрызения совест></emphasis> конкуренция
сопротивлени></emphasis>агрессия></emphasis>стра></emphasis>
4. Введенные персонажи: (V)
каратель></emphasis>преследователь благодетел></emphasis>
другреформатор</emphasis>любовниксторонник
вра></emphasis>. ...,.
5. Введенные объекты (символы?):
6. Упущенные детали:
7. Атрибуция ответственности: (V,VV,VVV)
несправедливост></emphasis>безразличие . ></emphasis>
строгост></emphasis>деприааии></emphasis>дурное влияни></emphasis>
8. Значимые конфликты: (V,VV,VVV)
суперэго — и></emphasis> пассивность — противодействи></emphasis>
уступчивость — автономия .. достижение — удовольствие </emphasis>
9. Наказание за проступки: (V,VV,VVV)
справедливое, чересчур сурово></emphasis>
немедленно></emphasis> отсутствуе></emphasis>
10. Отношение к герою: (V,VV,VVV)
отстраненность и объективность ></emphasis>,
критика и оскорбления
вовлеченность и эмпати></emphasis>
11. Показатели сдерживания агрессии, сексуальных инстинктов и тому подобного: (V,VV,VVV)
пауз></emphasis> смена тендении></emphasis>.
12. Исход: (V,VV,VVV)
благоприятный неблагоприятный . реалистичны></emphasis>
13. Паттерн удовлетворения
потребностей: (V) 14. Сюжет: (V,VV,VVV)
конфликт потребносте> структурированный</emphasis>. неструктурированный</emphasis>
субсидиаиия потребност></emphasis> реалистичны></emphasis>
смешение потребностей завершенный незавершенны></emphasis>
внутренней стороне обложки брошюры, а девять на оборотной стороне нескрепленных бланков для анализа. Если их сложить по порядку сторо­ной с печатным текстом вверх и положить сверху на 3 страницу ТАТ-брошюры, нетрудно понять, что, переворачивая каждый лист, мы име­ем перед глазами бланк для анализа соответствующего рассказа. Бланк для анализа рассказа № 1 находится на лицевой стороне бланка, на ко­тором записан рассказ № 2, бланк для анализа рассказа № 2 находится на лицевой стороне бланка, на котором записан рассказ № 3, и так далее. Анализ рассказа № 10 (или последнего рассказа, если было задей­ствовано большее или меньшее количество картинок) будет проводить­ся на бланке для анализа, который напечатан на 3 странице шестистра-ничной брошюры.
Инструкции по применению бланков для анализа представлены в следующем разделе данной статьи.
После того, как все рассказы проанализированы в описанной ма­нере, исследователь может написать резюме к каждому из них; для этого предусмотрено свободное место на 4 странице. (Если было задействовано больше картинок, то остальные конспекты можно разместить на оборот­ной стороне 4 страницы.) Лучше всего переходить к резюме после того, как будет проведен анализ каждого рассказа, так как это является одним из этапов формального интегрирования содержания анализа каждой кон­кретной истории. Составив конспект каждой истории на 4 странице, вы можете приступать к приготовлению итоговопГотчета. При этом, согнув брошюру, вы можете смотреть как на страницу, где вы пишете итоговый отчет, так и на страницу с резюме.
Закончив выполнение этого этапа работы, вы можете скрепить раз­розненные листы с брошюрой для удобства хранения, а итоговый отчет будет расположен на обложке для быстрых справок.
Как было отмечено выше, некоторые исследователи предпочита­ют, чтобы их пациенты сами записывали свои рассказы. В связи с тем, что пациенты не должны иметь доступ к схеме бланка для анализа, они должны записывать свои рассказы на нелинованной бумаге размером А-4. Если рассказы вашего испытуемого настолько коротки, что он запи­сывает их по нескольку на лист, то бумагу можно разрезать и либо на­клеить, либо прикрепить к оборотной стороне бланков для анализа та­ким образом, что в итоге все будет скомпоновано именно так, как если бы рассказы были записаны на их оборотных сторонах самим исследова­телем. Если на каждый рассказ отведен отдельный лист бумаги, то про­спект станет более пухлым, если, конечно, не нанять машинистку, ко­торая перепечатала бы копии рассказов на оборотные стороны бланков для анализа.
По некоторым пунктам, представленным на бланке для анализа, должна быть вписана определенная информация в виде либо коротких фраз, либо ключевых слов, что значительно облегчит процесс анализа. Для остальных, отмеченных на бланке знаком V, предусмотрена система отметок — галочек. Одна галочка может показывать незначительное при­сутствие той или иной установки, конфликта или какой-то иной катего-
рии анализа. Двойная галочка (VV) или тройная галочка (VVV) будут означать уровень повышенной значимости данной конкретной пробле­мы, который должен быть отражен при составлении резюме рассказа. Я надеюсь, что подобный подход к переводу в количественную форму ста­нет основой для дальнейшего изучения и проверки надежности межис­следовательской интерпретации наряду с повышением адаптивности формы анализа. На бланке предусмотрены свободные места для добавле­ния категорий или тем, не представленных в схеме.
КАТЕГОРИИ ОБРАБОТКИ
Могут быть полезными следующие предложения относительно при­менения и интерпретации отдельных категорий обработки ТАТ-брошю-
ры.
1. Лейтмотив. Лейтмотив представляет собой попытку переформу­лировать суть рассказа. (Необходимо помнить о том, что в одном рассказе по ТАТ можно выделить не единственную базовую тему.) В связи с тем, что новички, применяя тест, в большинстве случаев при интерпретации сбиваются с основной темы, можно предложить разбивку основной темы на пять уровней1:
а) описательный уровень. На данном уровне тема должна пред­ставлять собой элементарное переложение кратко законспекти­рованной сути рассказа, выявление общих тенденций, представ­ленное в сокращенной форме и простых словах;
б) интерпретационный уровень;
в) диагностический уровень;
г) символический уровень;
д) уровень уточнения.
Примером может послужить следующий рассказ (картинка № 6ВМ).
«Это молодой инженер. Он единственный ребенок у своих родите­лей; его отец умер, а с матерью они очень близки. Он работает в нефтяном бизнесе, и ему предложили контракт, он должен ехать за границу в Ост-Индию. Он подписал контракт и скоро уезжает. Он прощается с ней, и они расстаются, сильно расстроенные. Через какое-то время ей становит­ся совсем одиноко, и она принимает решение последовать за своим сы­ном в Ост-Индию. Это происходит в военное время, и каким-то образом она умудряется пробраться на корабль, плывущий на остров, на котором находится ее сын. Корабль, на котором она плывет, топит вражеская под­водная лодка, и она погибает. Ее сын не знал о том, что она собиралась предпринять путешествие, и сам собрался без предупреждения навестить ее. Он неожиданно решает вернуться домой. Корабль, на котором он плы­вет, идет по тому же маршруту, что и корабль его матери. В том же самом месте, где погибла его мать, его корабль атакует другая вражеская под­водная лодка, и он тоже погибает».
1 Новичку полезно заставить себя пройти все пять уровней. Однако совсем не обя­зательно записывать весь этот процесс. Описательный уровень — основа для всего, на этом уровне достаточно только мысленно сформулировать тему. Интерпретационный уровень должен быть отражен на каждом бланке для анализа, а диагностический и остальные выс­шие уровни могут послужить основой для формулирования итогового резюме.
На описательном уровне тема может вкратце выглядеть так: сын живет один со своей обожаемой матерью и покидает ее. Когда они оба делают попытку воссоединиться, они погибают в одном и том же месте. На ин­терпретационном уровне мы можем сделать следующий шаг и предста­вить суть в общем виде, предполагая смысл, кроющийся за содержанием рассказа: пациент уверен, что если кто-то1 позволяет себе (инцестуоз-ные) фантазии, например, жизнь с матерью, то обе стороны должны умереть. На диагностическом уровне эти впечатления принимают форму конкретного утверждения: у этого человека существуют инцестуозные проблемы и Эдипов конфликт, что вызывает у него сильное чувство вины. На символическом уровне можно перейти к интерпретации символов на основе психоаналитических гипотез; на этом уровне следует порекомен­довать действовать особенно сдержанно и осторожно, так как на данном этапе человек слишком мало опирается на твердые факты. В нашем при­мере исследователь, возможно, захочет проинтерпретировать торпеды как отеческие фаллические символы, которые несут в себе опасность и уничтожают и мать, и сына за их запретные попытки соединиться.
На уровне уточнения исследователь должен получить от испытуемо­го уточнения и свободные ассоциации к конкретным данным, таким как «Ост-Индия», «инженер», любым собственным именам или датам и во­обще любые ассоциации, возникающие у пациента.
2. Главный герой. Главный герой рассказа — это тот персонаж, о котором сказано больше всего, чьи чувства и субъективные представле­ния и взгляды являются основной темой для обсуждения, в общем, это персонаж, с которым рассказчик, судя по всему, идентифицирует себя. Если возникают неясности с объектом идентификации, то главным ге­роем следует считать персонажа, наиболее приближенного к пациенту по полу, возрасту и другим характеристикам. В некоторых случаях мужчи­на может идентифицировать себя с «главным героем» женского пола; если это повторяется периодически, то может быть расценено как пока­затель скрытой гомосексуальности. Тогда как практически все молодые люди идентифицируют себя с девушкой на переднем плане с картинки № 2, только некоторые считают, что на картинке № ЗВМ изображена женщина. Профессия, интересы, черты характера, способности и адек­ватность главного героя в большинстве случаев отражают реальные или желаемые качества пациента.
Под адекватностью героя мы подразумеваем его способность решать проблемы в сложных внешних и внутренних условиях социально, мораль­но, интеллектуально и эмоционально приемлемыми способами. Адекват­ность героя часто соответствует паттерну поведения, проходящему через все рассказы, и часто имеет прямое отношение к силе эго пациента.
Также следует отметить, что в некоторых рассказах может иметься и не один герой. Пациент может вводить второго персонажа, с которым он может идентифицировать себя, помимо легко узнаваемого главного
1 Интерпретационный уровень почти всегда может быть сформулирован в виде условного предложения, начинающегося со слов «Если кто-то…».
героя. Такое встречается довольно редко; обычно таким образом появля­ется персонаж, не изображенный на картинке, и приписываемые ему чувства и побуждения вызывают у пациента еще большее неприятие, чем те, которые относятся к главному герою. (Для того, чтобы эмоцио­нально диссоциироваться от рассказа, пациенты могут перенести дей­ствие в географически и/или во временном отношении отдаленные мес­та, например, события могут разворачиваться в России в средние века.)
3. Отношение к вышестоящим персонам (родительским образам) или обществу. Связанные с этим установки обычно ясно проявляются в рас­сказах по ТАТ. Их можно найти в рассказах, составленных по картинкам, на которых возрастная разница персонажей очевидна, а также в большин­стве случаев по картинке, на которой изображен мальчик со скрипкой. Предлагаемые подкатегории не нуждаются в разъяснении, а поведенчес­кий паттерн будет все четче вырисовываться от рассказа к рассказу.
4. Введенные персонажи. Если персонаж не изображен на картин­ке, а испытуемый вводит его в свое повествование, то мы вдвойне мо­жем быть уверены, что этот персонаж имеет для него огромное значение и что он олицетворяет собой некую жизненно важную потребность или же сильный страх. Мы можем обратить внимание на то, какую роль этот персонаж играет в динамике рассказа (например, преследователь, сто­ронник), и наряду с этим отметить, появляется ли он как мужчина или как женщина, как родитель или как сверстник и так далее.
5. Упомянутые детали. Именно потому, что только разум испытуе­мого, а вовсе не стимульная картинка, определяет, какие предметы по­явятся в рассказе, детали заслуживают особого внимания. Часто в рас­сказах появляется один класс предметов, например, книги, произведе­ния искусства, оружие или же деньги; такие предметы должны интер­претироваться соответствующим образом.
6. Упущенные детали. Эта категория связана со значимой неспособ­ностью включить в рассказ предметы, которые прекрасно видны на кар­тинке. Некоторые испытуемые упускают винтовку на картинке № 8ВМ, другие не замечают пистолета на картинке № ЗВМ или полуобнаженную женщину на заднем плане картинки № 4 и так далее. В таком случае мы должны искать другие признаки проблем, которые у пациента могут быть связаны с агрессией или сферой сексуальных отношений и которые за­ставляют его исключать эти или другие предметы из восприятия.
7. Атрибуция ответственности. Качества и силы, которые по мне­нию испытуемого стали причиной неудачи или трагедии в его повество­вании, во многих случаях становятся прекрасными ключами к понима­нию его представления об отношении окружающего мира к нему самому. В бланке приведены наиболее часто встречающиеся характеристики; не­достающие можно вписать.
8. Значимые конфликты. Конфликт суперэго—ид и в самом деле является наиболее обширным из всех, приведенных под этим заголов­ком; он отражает основной класс конфликтов, в то время как остальные три предоставляют более характерные свидетельства основных отклоня­ющихся тенденций. Тем не менее, все эти виды конфликтов имеют дело
скорее с молярным уровнем основных конфликтных тем, в то время как конфликты потребностей, введенные под категорией № 13, относятся по большей части к молекулярным паттернам всевозможных потребнос­тей, упоминающихся в рассказе.
9. Наказание за проступок. Соотношение характера проступка и суровости наказания дает нам прекрасную возможность постичь стро­гость суперэго; герой рассказа, составленного психопатом, может во всех связанных с убийством историях выходить сухим из воды, сделав лишь вывод о том, что он получил урок, который ему пригодится в дальней­шем; невротик же может придумывать рассказы, в которых герой оказы­вается случайно или преднамеренно убит, или покалечен, или умирает от болезни, причиной чего оказывается малейшее нарушение или про­явление агрессии.
10. Отношение к герою. Испытуемый может выражать собствен­ные конфликты, заставляя героя говорить определенные вещи или со­вершать определенные поступки по ходу рассказа, а потом, выйдя за рамки повествования, подвергать жесткой критике эти действия. Иног­да циничные замечания испытуемого относительно собственных рас­сказов представляют собой простой процесс защиты от истинной эмо­циональной вовлеченности. Обсессивно-компульсивные интеллектуалы в большинстве случаев будут проявлять отстраненное отношение, пред­лагая экспериментатору несколько разных возможных сюжетов разви­тия событий, каждый из которых у него самого вызывает сомнения. Истерики, маниакальные и гипоманиакальные пациенты часто оказы­ваются драматически вовлеченными в свои эмоционально насыщенные рассказы.
11. Показатели сдерживания агрессии, сексуальных инстинктов и тому подобного. Иногда паузы имеют настолько большое значение, что иногда стоит засекать их продолжительность с целью получить представ­ление о силе сдерживания испытуемого. Смена направления развития сюжета или переход к абсолютно новой истории — это несомненные свидетельства того, что с конфликтным материалом стало слишком трудно справляться. Заминки, вычеркивания, опускание из виду фрагментов картинки, отказ от всей картинки или ее фрагмента, жесткая критика картинки также представляют собой моменты, на которые следует обра­тить внимание в этой связи.
12. Исход. Исход дает нам представление о доминирующем настро­ении пациента и его приспособленности, а также является показателем силы его эго. Следует обратить внимание, приходит ли герой к достойно­му решению в итоге реалистичной продолжительной борьбы или же пользуется помощью deus ex machina1, чтобы достичь элементарного удо­вольствия, что несомненно происходит на уровне фантазийного осуще­ствления желаний и мало связано с проявляющимся, нескрываемым стремлением к достижению цели. Если пациент оказывается не в состоя­нии прийти к приемлемому завершению, то причиной этому могут быть
Бог из машины (лат.). — Прим– пер.
особо значимые, практически непреодолимые проблемы, что должно быть оценено согласно переменным по структуре сюжета, категория 14. 13. Паттерн удовлетворения потребностей. Идея конфликта между разнообразными потребностями не нуждается в каком-либо пояснении. На практике одна история может показать все группы конфликтов, воз­никающих между разнообразными потребностями различной степени
значимости.
Разработанная Мерреем концепция смешения и субсидиации по­требностей поможет пониманию мотивационных систем данной лично­сти. Например, герой хочет купить ресторан, потому что желает кормить людей более здоровой и качественной пищей и в то же время получить хорошую прибыль в качестве дохода от своего публичного предприятия; в этом случае мы говорим о смешении потребности героя в опеке с его потребностью в приобретении. С другой стороны, герой может иметь желание купить ресторан, так как он считает его хорошим источником дохода, который ему необходим для того, чтобы содержать семью. В этом случае мы должны говорить о том, что его потребность в приобретении (зарабатывании денег) субсидирует потребность в опеке; иначе говоря, он хочет заработать денег ради того, чтобы иметь возможность обеспечи­вать свою семью. При помощи этих двух понятий мы можем составить полную иерархию мотивов на основе данных ТАТ.
14. Сюжет. В некотором смысле здесь может оказаться полезным формальный анализ рассказов ТАТ.
Несмотря на то что некоторые авторы, такие как Балкен (Balken) с коллегами и Уайетт, используют интенсивный формальный анализ рас­сказов ТАТ, я уверен, что эффективность такого подхода весьма и весь­ма незначительна, так как он в большей степени применим к тесту Pop-шаха и другим подобным методикам. Категории структуры, эксцентрич­ности и законченности рассказа могут позволить произвести вполне снос­ную адекватную оценку полноценности мыслительных процессов и спо­собности эго контролировать эмоциональные проявления.
РЕЗЮМЕ и итоговый ОТЧЕТ
Проанализировав все рассказы в соответствии с категориями, мы сразу же еще раз их просматриваем и составляем краткий конспект ос­новных моментов каждого их них на отведенной для этой цели странице в брошюре. Брошюра организована таким образом, что страница для ре­зюме постоянно находится в поле зрения, когда экспериментатор про­сматривает рассказы. При этом повторяющийся паттерн, встречающийся в них, выявляется почти автоматически.
Форма итогового отчета, разумеется, будет зависеть от того, кому он должен быть адресован. Обычно считается, что он должен состоять из двух частей, одна из которых включает в себя по большей части информацию общего характера, описание личности испытуемого и его особых качеств. Вторая часть должна быть более конкретизированной и иллюстративной. Мы можем проиллюстрировать перечисленные нами общие характеристики фактическим материалом, полученным на ос-
нове анализа рассказов, что поможет придать информации больший вес в глазах человека, кому отчет адресован, а также не позволит ув­лечься построением умозрительных гипотез. Не должно быть ни едино­го утверждения, которое нельзя подтвердить конкретной ссылкой на материал рассказов. Апперцептивные искажения нередко встречаются у испытуемых, но, horribiie dictu', могут появляться и у интерпретато­ров! Можно также систематически просмотреть все рассказы, собирая повторяющиеся темы, выискивая менее заметные детали и строя гипо­тетические предположения.
Если стоит необходимость поставить диагноз, или психолог хочет его поставить, я предлагаю использовать следующую формулировку: «Дан­ные, полученные в результате проведения ТАТ, совместимы с диагно­зом…» Такая формулировка согласуется с моим убеждением в том, что ТАТ не является в первую очередь диагностическим тестом, а диагноз в принципе не должен ставиться на основе проведения единственного те­ста. Более того, нельзя ставить диагноз только на основе результатов те­стирования, не обладая при этом дополнительной информацией, полу­ченной в ходе клинической беседы.
ОТБОР КАРТИНОК ДЛЯ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ТЕСТИРОВАНИЯ
В связи с тем, что я предпочитаю отводить всего один сеанс на проведение ТАТ, чтобы сэкономить время как на проведение, так и на интерпретацию, а также из-за своей убежденности в том, что, как пра­вило, оптимальный объем информации можно получить на основе деся­ти или двенадцати картинок, необходимо сказать несколько слов о кри­териях отбора картинок для каждого конкретного случая. Ниже я приво­жу общие данные по рассказам, которые я обычно слышал от своих испытуемых по каждой из картинок этого набора.
Не только возраст и пол испытуемого, но и ряд других критериев играет роль при выборе той или иной картинки. Например, таким факто­ром будет наличие сиблингов; далее, если кто-то из членов семьи умер, это также будет являться фактором отбора; если имеется информация о клинических проблемах, то должны быть отобраны те картинки, кото­рые могут выявить гетеросексуальные проблемы или проблемы, уходя­щие корнями в детство, и так далее.
До сих пор еще не было точно установлено единых стандартов по­вествования для «нормальных» и даже для тех или иных диагностических групп, несмотря на то что постоянно ведется работа над тем, чтобы предоставить фактические данные по модальным характеристикам чле­нов различных групп. Приведенные ниже замечания хоть и не доказаны экспериментально, зато имеют под собой твердые эмпирические под­тверждения.
Страшно сказать (лат.). — ПрЬм. ред.
КАРТИНКА № 1
Эта картинка обычно вызывает идентификацию с мальчиком и выявляет отношения к родительским фигурам. Таким образом, становит­ся вполне очевидно, считал ли испытуемый своих родителей агрессив­ными, понимающими, доминирующими, оказывающими помощь или обеспечивающими защиту. Помимо информации об отношении испыту­емого к родителям мы также сможем выявить, какие конкретно отноше­ния существовали между пациентом и каждым из родителей. В некоторых случаях мы можем видеть следы конфликта между автономией и подчи­нением власти во всех его разнообразных проявлениях и многочислен­ных вариациях. Например, один человек может попытаться уклониться от выполнения родительских указаний упражняться в игре на скрипке, сбежав гулять на улицу, но в конце концов он поймет, что он должен вернуться и играть на скрипке; либо он может убежать из дома; либо описываемый герой может не подчиняться родительским указаниям и делать все по-своему. Впоследствии его ждут неудачи, обусловленные его непослушанием. Таким образом испытуемый может показать, что авто­номия вызывает у него чувство вины, а в других случаях у отделившегося от семьи персонажа все идет хорошо. В связи с этим данная карточка особенно эффективна при работе с подростками.
Еще одной потребностью, которую затрагивает эта карточка, яв­ляется потребность в достижении. Необходимо обратить внимание на то, как был достигнут успех, только ли на уровне фантазии или же на реаль­ном уровне. И наконец, иногда испытуемый может выдать символичес­кие сексуальные реакции на эту картинку. Игра на струнах скрипки, игра на скрипке часто становится символическим олицетворением темы мас­турбации, а страхи кастрации проявляются в том, что пациент настаива­ет на том, что струны порваны, Я хочу подчеркнуть, что нужно быть крайне осторожным, чтобы не выискивать несуществующие символы в рассказах и не переоценивать их значения даже в тех случаях, когда на них ставится особое ударение.
КАРТИНКА № 2
Это изображение деревенской сцены в большинстве случаев обес­печивает прекрасную возможность составить представление о взаимоот­ношениях между членами семьи испытуемого. Даже мужчины часто иден­тифицируют себя с центральной фигурой картинки — молодой девуш­кой, так как это очень отчетливая фигура на переднем плане. И снова очень часто встречаются вариации на тему противоборства независимос­ти от семьи и подчинения консервативному, отсталому существованию. Эти темы показывают тип разногласий между испытуемым и его семьей.
Для наших целей крайне важным является то, что испытуемый говорит о прислонившейся к дереву женщине, которую очень часто при­нимают за беременную. Огромное количество информации может быть получено на основе того, как человек воспринимает беременность. Он может либо полностью ее игнорировать, либо высказать свои взгляды по этому вопросу, что крайне информативно для любого возраста.
На эту картинку, одну из тех, на которых представлено довольно много предметов, обсессивно-компульсивные пациенты реагируют пе­речислением мелких деталей, таких, например, как озеро и крошечная фигурка на заднем плане, наряду с остальными деталями, так что это позволяет продиагностировать компульсивные тенденции. То, как опи­сываются отношения двух женщин и мужчины, изображенного практи­чески на переднем плане — наемный ли он работник, нанятый женщи­ной, или отец, муж, брат, — позволяет составить представление о взгля­дах пациента на половые роли.
КАРТИНКА № 7ВМ
Эта картинка также относится к наиболее полезным. Большинство мужчин видят в скорчившейся фигуре мужчину; если мужчина видит в ней женщину, то это говорит о том, что мы должны принять к сведению (не поставить диагноз, а принять к сведению) возможность наличия скры­той гомосексуальности, предположение, которое будет подтверждено появлением на других картинках соответствующих подтверждений. То, как воспринимается предмет слева, часто позволяет получить важную информацию обо всем, что имеет отношение к агрессии. Официально этот предмет считается пистолетом. Некоторые испытуемые признают в нем пистолет; при этом стоит обратить внимание на то, как человек представляет агрессию — направляет ли он ее вовне (экстра-агрессия; например, главный герой кого-то застрелил) или же внутрь (интра-аг-рессия: главный герой был застрелен или покончил с собой). Если про­является экстра-агрессия, то стоит посмотреть, что стало с главным ге­роем. Был ли он сурово наказан или избежал наказания — это указывает на силу суперэго испытуемого. При другом сюжете мы должны получить информацию о том, что же вызвало депрессивный паттерн, итогом чего стало самоубийство. Очевидно, что эта картинка должна быть обязатель­но предъявлена депрессивным пациентам. Иногда испытуемые называют пистолет игрушечным, делая его таким образом безвредным. В этом слу­чае необходимо поискать наличие подобных тенденций в других расска­зах, чтобы проверить, является ли это проявившимся в рассказе легко­мысленным бегством от реальности или говорит всего лишь о том, что испытуемый просто-напросто здоров и не испытывает ни экстра-, ни интра-агрессии. И опять, человек, который пытается подавить скрытую агрессию, может полностью отрицать наличие на картинке пистолета, элементарно не говоря о нем, видя дырку в полу, пачку сигарет или вообще ничего не замечая на его месте. В некоторых случаях значитель­ный конфликт в связи с агрессией, особенно если он вылился в появле­ние компульсивного паттерна, будет проявляться в том, что человек до­вольно долго будет ломать себе голову над тем, что бы это могло быть.
КАРТИНКА № JCF
Эта картинка также может помочь выявит депрессивные эмоции. Но в большинстве случаев оказалось эффективнее показывать женщинам кар­тинку № ЗВМ, с которой они с легкостью могут себя идентифицировать.
КАРТИНКА 11° Ч
Картинка с изображением мужчины, которого пытается удержать женщина, выявляет разнообразные потребности и чувства, имеющие отношение к взаимоотношениям между мужчиной и женщиной. Часто появляются темы супружеской неверности, могут проявиться представ­ления мужчины о роли женщины. Она может представляться как защит­ница, которая пытается удержать его от необдуманного поступка, или испытуемый решает, что она злонамеренно пытается задержать его. Точ­но так же может проявиться отношение женщины к мужчинам как к потенциальным агрессорам, представляющим для нее опасность.
В связи с тем, что женщина выглядит несколько странно, ее часто относят к национальным меньшинствам; таким образом можно получить представление о взглядах испытуемого по этому вопросу.
Еще одним интересным объектом на этой картинке является изобра­жение полуобнаженной натуры на заднем плане, на которое обращают вни­мание более чем две трети испытуемых. Если человек его не замечает или не говорит о нем, то это может указывать на наличие проблем в сексуальном плане. Другие испытуемые могут видеть в нем плакат или реального челове­ка на заднем плане, развивая темы ревности и любовного треугольника. Могут ли различия в пространственном восприятии, обусловливающие вос­приятие плаката или живой женщины, рассматриваться в качестве сколь-нибудь ценного отличительного критерия, до сих пор до конца не ясно.
КАРТИНКА № 5
Женщина средних лет, заглядывающая в полуоткрытую дверь, ча­сто интерпретируется в качестве матери, которая может наблюдать за разными видами деятельности. В некоторых случаях это превращается в символическую историю о страхе быть замеченным за мастурбацией; а иногда мать может оказаться доброжелательной, она пришла поинтере­соваться, как дела у ее ребенка; она может и отчитывать кого-то за то, что он поздно проснулся. Часто появляются темы вуайеризма, в связи с чем в рассказах в завуалированной форме встречаются интимные сцены. Вновь страх нападения, особенно у женщин, отражается в рассказах об ограблении, тогда как у мужчин эта картинка может вызывать «фантазии о спасении» в психоаналитическом смысле.
КАРТИНКА № 6ВМ
Эта картинка незаменима при тестировании мужчин, так как она отражает все проблемы, связанные с взаимоотношениями между сыном и матерью и все отклонения в отношениях с женами и другими женщи­нами. Часто появляются темы, связанные с Эдиповым комплексом. Рас­сказы, составленные по этой картинке, затрагивают настолько огром­ный диапазон фундаментальных проблем в этой сфере, что их достойное описание возможно лишь в монографии.
КАРТИНКА № 6CF
Эта картинка была задумана в качестве двойника картинки № 6 из мужского набора и должна была отражать отношение женщин к отцу.
Однако, возможно, по причине очевидно незначительной разницы в возрасте, мужчина на картинке, по крайней мере явно, не восприни­мается в роли отца; он кажется скорее сверстником, которому, таким образом, могут быть приписаны любые амплуа — от агрессора и со­блазнителя до делающего предложение руки и сердца. Часто этого муж­чину называют дядей, и он, судя по всему, олицетворяет идеализиро­ванный образ отца, примеры чего нередко встречаются в фольклоре (например, дядя Сэм). Ну а в целом это не самая информативная кар­тинка.
КАРТИНКА № 7ВМ
Картинка, изображающая старика и молодого мужчину, незаме­нима для выявления взаимоотношений отца и сына и отклонений (у мужчин) в сфере установок по отношению к авторитетным персонам мужского пола.
КАРТИНКА № 7CF
Эта картинка поможет определить взаимоотношения между мате­рью и ребенком в восприятии женщин. Судя по всему, эта картинка провоцирует негативные эмоции по отношению к матери, потому что девочка смотрит скорее в пространство, чем на мать. Кукла же, в свою очередь, может вызвать озвучивание ожиданий испытуемого по отноше­нию к детям. „
КАРТИНКА № 8ВМ
Это весьма полезная картинка. Обычно испытуемые-мужчины иден­тифицируют себя с мальчиком на переднем плане. Основные темы, об­суждение которых вызывает эта картинка, имеют отношение либо к аг­рессии (кто-то был ранен, и теперь его оперируют на заднем плане), либо к честолюбивым устремлениям (мальчик мечтает стать доктором, например). Тот факт, была ли замечена винтовка слева на картинке, и в каком виде она предстала, имеет отношение к тем же проблемам, что и пистолет на картинке № ЗВМ. То, как испытуемый описывает персона­жей, например, его отношение к доктору как к более взрослому челове­ку или к человеку, переносящему операцию, может пролить свет на про­блемы, связанные с Эдиповым комплексом, если воспринимать этих людей как родительские образы.
КАРТИНКА ISs 8CF
Вряд ли эта картинка способна спровоцировать какую-либо тему, кроме как поверхностного, умозрительного характера. Сам я редко ее использую.
КАРТИНКА № 9В1И
Еще одна незаменимая картинка, выявляющая взаимоотношения –мужчин со своими сверстниками. С одной стороны, она может обеспе­чить общее представление о социальных отношениях, а конкретно — с
кем из представленных на картинке мужчин испытуемый сеоя иденти­фицирует. Испытуемый может идентифицировать себя со стоящим в сто­роне от группы человеком, который искоса смотрит на остальных, мо­жет быть частью группы или даже ее центром. И снова, в рассказах по этой картинке могут проявиться гомосексуальные влечения и страхи. Проявиться могут и социальные предрассудки, например, в рассказах о бродягах.
КАРТИНКА № 9CF
Весьма ценная картинка, позволяющая составить представление об отношении женщины к женщине, особенно эффективна в выявлении сестринского соперничества или враждебных отношений между матерью и дочерью. Велика значимость этой картинки в тех случаях, когда есть основания подозревать существование депрессии и суицидальных наклон­ностей, так как нередко в таких случаях девочка, изображенная внизу, воспринимается как в панике бегущая к морю. И опять, как минимум подозрение может вызвать упоминание о злобных взглядах, которые один персонаж бросает на другого.
КАРТИНКА № 10
Эта картинка выявит массу фактов, связанных с взаимоотношени­ями мужчины и женщины. Если испытуемый видит на картинке объятия двух мужчин, то это будет серьезным свидетельством наличия у него скрытого гомосексуализма или даже явных проблем в этой области. Если мужчина или женщина видит на картинке мужчину и женщину, то стоит обратить внимание на то, будет ли это история возвращения или расста­вания, причем тема расставания отражает скрытые враждебные импуль­сы
КАРТИНКА №11
Она выявляет многие детские и первобытные страхи, так как часто такие эмоции находят выход в связи с животными. Если пациента мучает страх нападения, то эта картинка будет весьма полезна, так как на ней присутствуют детали, способные выявить страх нападения, например, фаллический символ — дракон. Часто в рассказах проявляется оральная агрессия; к тому же эта картинка может помочь составить впечатление о настрое пациента: смогут ли они спастись, если да, то как.
КАРТИНКА № 12М
Самая эффективная картинка для выявления отношения более юного мужчины к более взрослому, особенно в связи с пассивными го­мосексуальными страхами и страхом оказаться в подчинении власть иму­щих персон.
КАРТИНКА № 12F
Может помочь выявить представления о материнском образе, но в целом это не та картинка, которой я нахожу полезное применение.
КАРТИНКА № 12BG
Эта картинка также не находит широкого применения в моей прак­тике, разве что в случаях испытуемых с суицидальными наклонностями или находящихся в глубокой депрессии. По этой картинке чаше всего со­ставляются рассказы о том, как кто-то выпал или выпрыгнул из лодки.
КАРТИНКА № 15MF
Эта картинка превосходно справляется с задачей выявить конф­ликты в сексуальной сфере как у мужчин, так и у женщин. У крайне замкнутых людей она может вызвать «сексуальный шок», который про­явится в рассказах. У женщин она может выявить страх стать жертвой изнасилования, нападения или иного оскорбления со стороны мужчины. У мужчин эта картинка часто провоцирует чувство вины, связанное с сексуальной деятельностью. Еще в рассказах четко проявляется отвраще­ние к гомосексуалистам. Может быть обнаружена проекция чувств мужа и жены. По этой картинке нередко встречаются рассказы об экономичес­кой депривации, а при обсуждении груди проявляются оральные тен­денции. Это одна из картин, на которых присутствует довольно большое количество деталей, поэтому обсессивно-компульсивные тенденции най­дут выражение в повышенном внимании к деталям.
КАРТИНКА № 17В
Эта картинка, хоть и не настолько эффективно, как картинка с изображением мальчика со скрипкой, провоцирует рассказы о детстве. Она имеет весьма незначительную ценность, разве что при работе с ма­ленькими мальчиками.
КАРТИНКА № 15G
Я не нашел широкого применения этой картинке в своей практике.
КАРТИНКА № 14
Этот мужской силуэт может быть одним из наиболее полезных изоб­ражений. С одной стороны, стоит обратить внимание на определение половой принадлежности персонажа. Во многих случаях эта картинка выявляет школьные страхи темноты. Эта картинка также должна быть обязательно предъявлена испытуемым с суицидальными наклонностя­ми, которые могут проявиться в рассказе о том, что кто-то выпрыгивает из окна. Чаше она провоцирует рассказы, отражающие простое созерца­ние, чем выявляет склонность пациента к философским размышлениям. В некоторых случаях она выявляет эстетические интересы и может вызы­вать истории об исполнении желаний. Может служить основой для рас­сказов об oi i аблении, если испытуемый видит человека выбирающимся из окна.
КАРТИНКА №15
Эта картинка, изображающая некую фигуру посреди кладбища, имеет особую ценность при работе с человеком, пережившим смерть
кого-либо из членов семьи, если терапевту надо выяснить, какие пере­живания вызвала у него эта смерть. Эта картинка имеет ценность еще и потому, что она способна выявить представления и страхи, касающиеся смерти, в любом испытуемом. Отчетливо проявляются депрессивные тен­денции.
КАРТИНКА № 16
Белый лист представляет собой особую ценность при работе с людь­ми с хорошо подвешенным языком, которые могут действительно рас­слабиться, а проекции даются им легко. Однако если своими предыду­щими рассказами испытуемый зарекомендовал себя как человека, ис­пытывающего трудности с облечением в слова тем из своих фантазий, то предъявление белого листа не имеет смысла.
КАРТИНКА № 17ВМ
Эта картинка имеет много полезных аспектов. В рассказах о спасе­нии от физической травмы, например из огня, или о спасении бегством от мужчины могут проявиться страхи. Последний сюжет во многих случа­ях отражает страхи, связанные с Эдиповым комплексом; особенно явно это проявляется у детей, которые могут увидеть на этой картинке некого человека, убегающего от «короля» или «принца». Эта картинка также с легкостью выявляет гомосексуальные наклонности, которые проявля­ются даже в деталях описания. Нередки истории соревновательного ха­рактера; их авторы воспринимают картинку как состязание атлетов или что-то в этом роде. Для мужчин эта картинка часто оказывается индика­тором того, как они воспринимают свое тело: считают ли они себя силь­ными, мускулинными и так далее.
КАРТИНКА № 17CF
Это еще одна картинка, которая представляет ценность в том слу­чае, если есть основания подозревать суицидальные наклонности в жен­щине, так как она провоцирует истории о прыжках с моста. В других случаях большое количество историй может быть составлено по картин­ке № 17ВМ, хотя я и не вижу в ее применении особой ценности, кроме как в вышеописанных целях.
КАРТИНКА № 18ВМ
Эта картинка очень эффективна для выявления и диагностики любого вида тревожности в мужчинах. Отчетливо проявляется страх на­падения, особенно гомосексуального характера. Вообще, если у челове­ка присутствует некая тревожность, то она не может не отразиться на рассказах по этой картинке. С другой стороны, история может оказаться совершенно безобидной, например, рассказ о мужчине, который на­пился до того, что его несут домой друзья. То, как испытуемый рас­сматривает тему многочисленных рук, может представлять определен­ный интерес в связи с тем, что указывает на особенности мыслитель­ного процесса человека.
КАРТИНКА № 18GF
Эта картинка позволяет составить полное представление о том, как женщина справляется с агрессией. Женщина может полностью избегать любых проявлений агрессии, отрицая присутствие акта агрессии на дан­ной картинке. Иногда для того, чтобы избежать упоминания об агрес­сии, женщины рассказывают, как одна женщина помогает другой под­няться по лестнице или с пола. Отчетливо проявляются конфликты меж­ду матерью и дочерью.
КАРТИНКА №19
Эта картинка не представляет особого интереса и может приме­няться разве что в некоторых случаях при работе с детьми.
КАРТИНКА № 20
Испытуемый может увидеть в фигуре у фонарного столба как муж­чину, так и женщину. Мы не имеем сколь-нибудь определенных данных по истолкованию вариантов половой идентификации. Женщины могут рассказывать истории о страхе перед мужчинами и о боязни темноты. Противоположный пол будет проявлять свои страхи через построение гангстерской истории. Но и эту картинку можно превратить в безобид­ную ситуацию, если рассказать историю о вечернем свидании.
ПРОБЛЕМА ЯВНЫХ И СКРЫТЫХ ПОТРЕБНОСТЕЙ В ТАТ
Интетерпретатору рассказов по ТАТ часто приходится сталкивать­ся с необходимостью определить, относится ли потребность, выражен­ная в истории, только к фантазийному уровню, или же она должна най­ти удовлетворение в реальности; например, потребность в агрессии или в достижении цели. Психолог должен иметь доступ к самой полной кли­нической и биографической информации о пациенте. Терапевтам не ре­комендуется рассматривать клиническую ситуацию в качестве полигона для проверки методики на надежность. Проблемы валидности ТАТ изу­чаются в экспериментальных условиях, вот и решаться они должны там же. Если экспериментатор обладает достаточным объемом информации о пациенте, то рассказы по ТАТ будут представлять собой дополнение к полученным поведенческим данным. Например, в случае, если испытуе­мый чрезвычайно стеснителен и застенчив, а в его рассказах агрессия бьет через край и по отношению к персонажам постоянно появляется чувство вины, динамики скрытого смысла очевидны.
С другой стороны, внутритестовые ситуации представляют опреде­ленные данные, позволяющие нам строить предположения касательно обнаруживающихся в поведении или скрытых потребностей, выражен­ных в рассказах по ТАТ. Например, в историях на тему достижения цели необходимо проследить, строятся ли они по принципу deus ex machina (то есть в надежде на счастливый случай), или же условия для успеха на самом деле собираются по крупицам, что говорит о том, что они отно­сятся к поведенческой потребности человека в достижении успеха.
Р. Н. Санфорд (R. N. Sanford) впервые сформулировал некоторые важные правила, касающиеся взаимоотношений воображаемых и пове­денческих потребностей. Он предположил, что существуют определен­ные потребности, которые обычно осуществимы в фантазии, но не вы­держивают столкновения с реальностью; в общем, это те потребности, открытое проявление которых обычно запрещено и ограничивается дав­лением культурной среды. Это в основном относится к потребностям агрессивного характера, потребности в приобретении, автономии и по­ловых контактах, желание быть окруженным заботой и потребность из­бежать опасности (причем последние две особенно строго подавляются культурой в мужчинах). С другой стороны, некоторые потребности могут практически не появляться на фантазийном уровне, зато требования реальности делают их весьма заметными в поведенческих проявлениях; такими потребностями являются потребность в порядке, избегании об­щественных обвинений, в обучении. Кроме этого имеется класс потреб­ностей, которые могут проявляться как на поведенческом уровне, так и на уровне фантазии, что говорит о том, что в то время, как такие по­требности дозволены и получают поощрение культурной среды, они могут быть достаточно фрустрированы для того, чтобы нуждаться в полном удовлетворении на фантазийном уровне. К таким потребностям в част­ности относятся потребность в достижении успеха, в дружбе и в домини­ровании.
ИССЛЕДОВАНИЯ, ПОСВЯЩЕННЫЕ ВАЛИДНОСТИ И НАДЕЖНОСТИ ТАТ
Я посвящаю этот раздел обзору исследований валидности и надеж­ности ТАТ не для того, чтобы оценить их. Было предпринято огромное количество попыток установить валидность и надежность этого теста, но, по-моему, этого не может быть достаточно для того, чтобы дать до­стойные ответы хотя бы на некоторые основополагающие вопросы в этой области. Я предлагаю читателю, которого интересуют серьезные вопросы и проблемы, связанные с валидностью и надежностью ТАТ, обратиться к работам, специально посвященным этой теме.
Здесь же я хотел бы обратиться к одной частной проблеме, связан­ной с валидностью ТАТ, а конкретно — к потенциальному влиянию актуальных эпизодов и настроения на валидность рассказов по ТАТ. Не­которые мои ранние эксперименты были посвящены искусственному вызыванию агрессии у испытуемого путем провокации или постгипно­тических установок на переживание агрессии, Когда после этого испыту­емых просили составить рассказы по картинкам ТАТ, не вызывал сомне­ния тот факт, что они будут проецировать некоторую агрессию в расска­зы. Тем не менее частичное сравнение пяти рассказов, составленных в данных обстоятельствах, и пяти рассказов, составленных до внушения агрессии, показало, что основные личностные характеристики устояли под воздействием искусственной ситуации. Испытуемые сильно различа­ются в способе управления агрессией, выражая ее либо в виде экстра-
либо интра-агрессии, реагируя появлением чувства вины или как-либо еще. В другом эксперименте я таким же образом исследовал депрессив­ные переживания и радость. И снова влияние на рассказы по ТАТ оказа­лось таким, которое оставило базовую структуру личности незатронутой. Влияние актуальных переживаний на рассказы по ТАТ изучалось на материале случая Юлия Штрейхера и Альфреда Розенберга, на кото­рых во время Нюрнбергского процесса доктор Дж. М. Гилберт проводил ТАТ. Я хочу обратить внимание на следующий факт: несмотря на то, что оба испытуемых переживали полное крушение всех своих определяющих жизненных целей и стояли перед лицом неизбежной казни, они прояви­ли самые разнообразные личностные факторы.
НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ ПО ПОВОДУ ОПРЕДЕЛЕННЫХ ГРУПП ДИАГНОЗОВ В ТАТ
Несмотря на мои слова о недоверии тому, что основная функция ТАТ заключается в его способности диагностировать заболевания, при­надлежащие к различным нозологическим группам, я могу предполо­жить, что ТАТ может применяться для подобного рода диагностики. Я опасаюсь приводить здесь в качестве примеров несколько историй, так как твердо убежден в необходимости батареи рассказов и не люблю при­водить единичные истории в качестве свидетельств существования той или иной тенденции. Мне не хватит места для того, чтобы изложить пол­ные версии протоколов рассказов; в связи с этим я выбираю из двух зол меньшее, предлагая вашему вниманию особые истории, и предостере­гаю читателя по этому поводу.
В подавляющем большинстве случаев мы можем заметить, что об-сессивно-компульсивные испытуемые уделяют внимание мелким деталям изображения, они же часто предлагают больше одного варианта рассказа на одну картинку. Мы часто замечаем, что рассказчик занимает отстра­ненную позицию и саркастически отзывается о главном герое, пребывая в состоянии эмоциональной изоляции. Истерики и гипоманики, в свою очередь, реагируют со значительной долей аффекта и живо идентифи­цируют себя со своим главным героем.
Я заметил среди открытых гомосексуалистов тенденцию к частому упоминанию темы сексуальных отношений и постоянному смещению идентификации не только с мужчин на женщин, но и среди представи­телей одного пола. Результатом этого является значительное затруднение обработки их рассказов.
Маньяки часто проявляют склонность к оральному инкорпориро­ванию; бросаются в глаза многочисленные упоминания еды и приобре­тения вещей (хотя это, конечно, ни в коем случае не представляет собой симптоматику). У депрессивных пациентов могут наблюдаться темы суи­цида, общее подавленное настроение и самоунижение наряду с осталь­ными показателями весьма сильного суперэго.
Ниже приводится рассказ маниакально-депрессивной девочки в период ремиссии, в котором оральные тенденции выражаются в трех
упоминаниях пищи в одной короткой истории. Эта картинка редко вы­зывает ассоциации с едой; чаще встречаются истории с нападением.
ПРОТОКОЛ к КАРТИНКЕ № 11
«Дело было в Техасе около пяти тысяч лет назад. Цивилизация вы­мерла. Все уничтожила атомная бомба, и теперь все на Земле начинается заново».
«Остатки цивилизации — это испанская арка в правом нижнем углу. Наверху несколько птичек ищут еду. Слева гора, из пещеры выползает какое-то животное с телом змеи и лапами, как у утки. Оно собирается сбить птичек, съесть их и в хорошем настроении пойти своей дорогой в поисках, чего бы еще съесть».
Я не думаю, что применение ТАТ для тестирования очевидно пси­хотических пациентов, а особенно шизофреников, может принести пользу, так как их бессознательные мотивы и так проявляются вполне очевидно. На начальных стадиях ТАТ может оказаться весьма эффектив­ным в обнаружении тенденций. Чаше всего расстройства мышления ста­новятся очевидны в манере построения предложений и отсутствии струк­туры в сюжете. Эксцентричность сюжета и страхов, общая беспомощ­ность героя, наводящая на мысли о слабости эго, также относятся к шизофреническому паттерну. Наряду с этим данный синдром приводит к тому, что герой зачастую не испытывает никаких переживаний, на­блюдается очевидное отсутствие эмоциональной сердечности. Ниже при­веден рассказ по картинке № 17, составленный шизофреником, прохо­дящим амбулаторное лечение: он был направлен психиатром для поста­новки диагноза.
ПРОТОКОЛ к КАРТИНКЕ № 17ВМ
«Мужчина взбирается по веревке. Его преследует толпа народа. Он что-то видит. Наверное, смотрит на море. Ждет, когда приплывет лодка. Он — один из тех, кто должен доставить груз на корабль. Он взбирается по стенке здания. Люди преследуют его, потому что он на стене. Он торопит­ся; он попал в забавное положение. Люди смеются над ним — на нем вообще нет никакой одежды. Ходит по улицам голый. Это какой-то исто­рический персонаж. Брут. В конце концов он перестанет искать лодку — он просто удирает от толпы. Они за ним гонятся. Он взял их деньги. Он хочет внезапно разбогатеть и вернуться. Он отрывается от них — он не выглядит озабоченным. Забирается на самую крышу здания. Он уходит по дороге. У него нет денег — вот он и уходит просто так, без денег».
ТАТ весьма эффективен при работе с детьми, так как детские рас­сказы всегда оказываются намного более откровенными, чем составлен­ные взрослыми. В этом отношении у них много общего с детскими сна­ми, особенно по причине свободного использования элементарного сим­волизма и присутствия в них очевидной направленности на исполнение желаний. Ниже приводится повествование смышленого мальчика шести лет и семи месяцев от роду; придуманная им история имеет явную Эди­пову окраску.
ПРОТОКОЛ к КАРТИНКЕ № 16ВМ
«В одном французском королевстве жил-был принц. У него был любимый слуга по имени Родриго. Однажды слуга сказал: «Ваше Величе­ство, я объехал всю землю и наконец встретил девушку, которая достой­на стать Вашей женой*. «Веди ее ко мне сейчас же», — сказал принц. Тот привел девушку. Она была просто уродиной. Она вся была покрыта черны­ми волосами и усыпана прыщами. Принц сказал: «Да как ты посмел при­вести мне такую уродливую женщину!» «Ваше Величество, когда я ее уви­дел, она была очень хорошенькая», — ответил бедный Родриго. «Что за наглая ложь! Я не верю ни единому твоему слову», — сказал принц. «Пусть он спустится по веревке с виселицы, или он будет повешен». (Такое нака­зание принц назначал всем злым, нехорошим и ленивым.) Оказалось, что Родриго был очень сильным. Он даже был самым сильным мужчиной в королевстве. А принцесса и в правду была очень хорошенькой. Они с Родриго сговорились, что она выйдет за него замуж, если тот привезет ее в свое королевство, свергнет короля и убежит с ней. Она подарила ему волшебные духи; каждый, кого он ими брызгал, падал замертво. Принц заставил Родриго спуститься по веревке, и Родриго прекрасно справился с его заданием, потому что он привык выполнять грубую работу. Как только он спустился вниз, он вытащил из кармана флакончик духов и запустил им в короля. Король тотчас же упал замертво. Родриго схватил принцессу, и они убежали в лес. Там они построили бревенчатую хижину посреди поляны, которую окружали такие густые заросли, что никто, кроме Род­риго, не мог сквозь них пробраться. Там он женился на принцессе, кото­рая к тому времени вновь приняла свой истинный облик, и они стали жить долго и счастливо».
Четко прослеживается Эдипова тема: король (отец); принцесса (мать), мать, которая неким магическим способом украдена у отца.
В рассказах, которые составляли по ТАТ психопаты, крайне редко можно встретить наказание за какой бы то ни было акт агрессии, совер­шенный героем по сюжету, что является свидетельством слабо интегри­рованного суперэго.
ПРИМЕНЕНИЕ ТАТ В РАЗЛИЧНЫХ ОБЛАСТЯХ
Использование ТАТ в психотерапии. Я думаю, что функциональ­ную психотерапию можно представить в виде процесса, включающего в себя четыре основных компонента: сообщение (от пациента терапевту), интерпретация, инсайт и проработка.
Психотерапевт может получать сообщения пациента через свобод­ные ассоциации, игры, проективные методы и так далее.
Интерпретация предполагает выделение психотерапевтом общих знаменателей, под которые он подводит поведенческие паттерны паци­ента. Если пациент сможет «увидеть» эти общие знаменатели самостоя­тельно, при том, что раньше он даже не подозревал об их существова­нии, то это будет называться инсайтом. Проработкой будет называться процесс дальнейших интеллектуальных и поведенческих попыток паци­ента обнаружить оставшиеся паттерны, подходящие под этот общий зна-
менатель, и привести свое поведение в соответствие с более рациональ­ным паттерном.
Ниже будут рассмотрены примеры случаев, когда пациент либо совсем не мог общаться, либо стиль его общения вообще не позволял психотерапевту обнаружить какие-либо общие знаменатели. Я считаю, что для подобных случаев ТАТ является идеальным терапевтическим сред­ством. ТАТ состоит из разнообразных картинок, что позволяет с его по­мощью выявить "реакции пациента на множество жизненных ситуаций, и тем самым его применение дает психотерапевту возможность обнару­жить общие знаменатели. Если при этом ТАТ проводится в виде беседы, в качестве свободно-ассоциативного материала, то пациенту можно пре­доставлять его интерпретации в нужном объеме в оптимальные моменты времени. В то же время, пациент при помощи этого стимула можег дос­тичь инсайта и начать проработку по упомянутой выше схеме.
Указания: во-первых, ТАТ можно использовать в качестве общего базиса для краткосрочной психотерапии. В тех случаях, когда необходимо продвигаться вперед так быстро, насколько это возможно, традиционная психотерапевтическая процедура получения информации о поведенчес­ких паттернах, конфликтах пациента может создать массу проблем тера­певту, так как она требует слишком много времени. При помощи ТАТ психотерапевт может составить представление о динамиках мыслительных процессов пациента и его поведения в довольно короткий срок, что по­зволит ему без промедления перейти к этапу ознакомления пациента с паттернами, определяющими его поведение, и более специфическим те­рапевтическим фазам курса. Необходимо особо подчеркнуть важность со­блюдения крайней осторожности при проведении данной методики. Пре­красной иллюстрацией к этому предостережению будет история ветерана войны, который обратился к психотерапевту в крайне обеспокоенном со­стоянии, так как тем утром в порыве ярости он убил своего кота и после этого опасался, что может покалечить своих жену и детей. После проведе­ния ТАТ он намного скорее, чем это было бы возможно при применении любого иного приема, смог осознать, что истинным объектом, на кото­рый была направлена его агрессия, была его мать. Эта интерпретация бы­стро избавила его от величайшего эмоционального напряжения, в то вре­мя как потребовался бы значительный объем тщательной работы для из­менения динамической структуры данного состояния.
Во-вторых, ТАТ может быть полезен в тех случаях или эпизодах случаев, когда пациент испытывает трудности со свободными ассоциа­циями или когда ассоциаций недостаточно. Вместо того чтобы тратить массу времени и усилий на то, чтобы дождаться, пока пациент сможет преодолеть этот барьер, или пытаться стимулировать его на дальнейшее ассоциирование, терапевт может провести ТАТ (весь или предъявить толь­ко некоторые картинки) для того, чтобы получить результаты, с кото­рыми пациент может проводить ассоциации или которые сами по себе могут быть такими же откровениями для пациента и для терапевта, как и сами ассоциации, для обнаружения которых потребовалось бы значи­тельно больше времени.
В-третьих, ТАТ может применяться в тех случаях, когда пациент с явным неприятием встречает интерпретации терапевта. Проведение ТАТ моделирует ситуацию, которая создает у пациента впечатление абсолют­ной объективности, так как это именно его просят рассказывать истории. Пациент почти наверняка окажется способным понять и принять интер­претацию своего рассказа по картинке ТАТ в том ракурсе, в котором этот рассказ имеет отношение непосредственно к нему. Он не может не согласиться с тем фактом, что это производное проекции его собствен­ных мыслей, к восприятию которого можно подойти с гораздо более объективной точки зрения. При этом он не в состоянии принять интер­претации своих же ассоциаций, паттерны которых могут оставаться для него тайной за семью печатями. Интерпретация его свободных ассоциа­ций строится исходя из его мыслей и поведения, о которых аналитик составлял представление на протяжении многих сеансов, ассоциаций, которые сам пациент не сможет ни с чем соотнести по множеству при­чин. Тем не менее, имея перед глазами свой рассказ по стимульному материалу ТАТ, он обычно принимает собственные результаты, что дает возможность ознакомить его с мыслями и лежащими в их основе пове­денческими процессами, которые были спроецированы в рассказ.
В-четвертых, к ТАТ можно обратиться в том случае, когда пациент испытывает потребность в защищенности и приводит только поверхнос­тные и нейтральные ассоциации. В таких случаях, в связи с тем что ТАТ считается объективной ситуацией, пациент не сразу осознает, что его рассказы являются плодом его же собственного мышления, а потому являются настолько же личностными, как и его ассоциации. Однако по окончании составления рассказов заставить его воспринимать собствен­ные истории в качестве проекций не составит особого труда. В большин­стве таких случаев ТАТ помогает разрушить защитный барьер пациента, и, если нужно, он сможет продолжать психотерапию на основе свобод­ных ассоциаций. Если же в ходе курса психотерапии вновь приходят в действие защитные механизмы, следует снова обратиться к ТАТ.
В-пятых, ТАТ можно проводить в тех случаях, когда пациент нахо­дится в состоянии депрессии и говорит либо мало, либо вообще молчит. В таких случаях ТАТ представляет собой один из немногих методов нала­дить с пациентом психотерапевтический контакт. Что касается депрес­сивных пациентов, проведение ТАТ во время беседы с введением натрия амитала (снотворного, успокоительного) часто приносит значительную пользу, особенно если пациент не мог реагировать на ТАТ и на натрия амитал отдельно. Сюда же можно отнести оральное введение полутора гранов нембутала за полчаса до начала сеанса.
Способы проведения ТАТ в психотерапии. ТАТ, применяемый в качестве психотерапевтического средства, может быть проведен разны­ми способами. Если пациент прошел батарею тестов, среди которых был и ТАТ до прихода к терапевту, то можно воспользоваться традиционной формой методики. Даже в при таких обстоятельствах одного сеанса с предъявлением десяти картинок будет вполне достаточно для достиже­ния большинства целей.
Проводимый уже после начала терапевтических сеансов и в слу­чаях, оговоренных ниже, ТАТ может принимать форму традиционной версии, но может предъявляться по-разному. Если заранее было реше­но провести ТАТ, то весь сеанс или его часть должны быть посвящены записи. Обычно в таких случаях достаточно предъявить всего десять кар­тинок. Это можно осуществить в кабинете психотерапевта, когда тести­рующий записывает рассказы традиционным способом, а можно дать пациенту эти картинки на дом, чтобы он сам написал истории. Как было отмечено ранее, обе эти процедуры имеют свои достоинства и недостатки.
Если ТАТ проводится исключительно с целью снять временный барьер, который, судя по всему, связан с некой конкретной ситуацией или паттерном, тестирующий может отобрать одну или несколько кар­тинок, которые кажутся наиболее подходящими, и предъявить их в нуж­ный момент. Терапевту не составит труда отыскать именно ту картинку или несколько картинок, позволяющих пациенту осуществить проекцию собственных мыслей, которые каким-то иным способом он выразить не мог.
Еще один способ применения ТАТ в такой ситуации: предложить пациенту посмотреть на потолок и спроецировать картинку туда. Некото­рые пациенты считают такую ситуацию настолько же объективной, что и сам ТАТ, и потому способны осуществить это без особого труда. В опре­деленных случаях такая ситуация может иметь массу преимуществ по сравнению с ТАТ по причине своей полной неструктурированности. Если разрушить барьер такими способами невозможно, картинки ТАТ могут быть предъявлены как обычно или же в сочетании с только что описан­ным методом. Это будет выглядеть приблизительно так: пациенту пока­зывают картинку, просят посмотреть на потолок, спроецировать туда эту картинку, описать картинку, которую он там видит, и составить по ней рассказ. Изменения, которые он делает в процессе проецирования кар­тинки на потолок, имеют большое значение для анализа и интерпрета­ции, к тому же они могут предоставить в ваше распоряжение дополни­тельную информацию.
Я обозначил только некоторые способы проведения ТАТ, многие терапевты смогут сами обнаружить другие подходы, применяя ТАТ на практике.
Интерпретация и применение в терапии. Анализ и интерпретацию результатов ТАТ большинство считает длительной и запутанной проце­дурой. Однако, применяя ТАТ в психотерапевтической практике, тера­певт может, всего лишь прочитав рассказы пациента, получить необхо­димый ему объем содержательной информации, которая понадобится ему для дальнейшего обсуждения этих рассказов с пациентом.
Проводя ТАТ непосредственно во время психотерапевтического сеанса, лучше всего повременить несколько минут после начала сеанса, Прежде чем предъявлять историю или истории пациенту. За это время терапевт сможет определить, нет ли у пациента каких-то особых, требу­ющих немедленного решения проблем по сравнению с материалом ТАТ.
Но если нет ничего более срочного, а особенно если пациента тяжело раскачать, или же он не в состоянии долго сосредоточиваться на пред­мете обсуждения, тогда наступает время перейти к ТАТ. И еще, важно успеть прекратить интерпретирование ТАТ за несколько минут до окон­чания сеанса, чтобы дать пациенту возможность вывести на обсуждение материал, имеющий меньшее отношение к рассматриваемым на сеансе проблемам,.или обратить внимание на актуальные проблемы, о которых он раньше не вспомнил.
Способов анализа и интерпретации результатов ТАТ перед паци­ентом так же много, как и способов проведения теста. Если ТАТ был проведен в полном или слегка сокращенном виде, то предпочтительно заготовить по две копии каждого рассказа, чтобы пациент мог читать свой рассказ, когда тот обсуждается во время психотерапевтического се­анса. Метод выбора в терапевтическом применении рассказов подразу­мевает, что пациент прочитывает рассказ, потом, если может, подробно его разбирает, затем обсуждает и выдает свободные ассоциации. После того как ассоциации исчерпываются, приходит очередь терапевта, кото­рый вновь обсуждает материал и дает новую интерпретацию. На каждом сеансе можно уделять время одному или нескольким рассказам. При этом ход терапии определяется в соответствии с обнаруженными в рассказах ТАТ паттернами.
Еще один способ: если было написано несколько дополнительных рассказов, то обращаться к ним стоит только тогда, когда один или не­сколько из них имеют отношение к проблеме, которая в данный конк­ретный момент беспокоит пациента. При этом пациенту также следует предоставить копию рассказа, прочитав который он с большой долей вероятности сможет самостоятельно обнаружить паттерны и дать интер­претацию рассказа и своих откровений, таким образом достигая опти­мального инсайта. Если у него это не получается, терапевт может пред­принять попытки помочь ему: он может просто перечитывать сюжет, вызывая у пациента свободные ассоциации. С анализом следует повреме­нить до определенного времени. Методика должна быть, разумеется, стан­дартной.
Терапевту следует рассматривать материал с той же точки зрения, что и сны, фантазии, и анализировать его соответственно. Иногда он может принять вид практически прямой ссылки на биографические дан­ные или продемонстрировать эмоциональное содержание поведенческих паттернов. В тех случаях, когда пациента просят спроецировать картинку на потолок, это сходство со сном, с мечтой еще более разительно, по­этому и интерпретировать результаты стоит именно с такой позиции.
Г. М. Прошанский
ПРОИЗВОДНЫЕ ТАТ CAT, ОРТ, SPST, РРР, ТЕСТ РИСУНОЧНОЙ ФРУСТРАЦИИ РОЗЕНЦВЕЙГА
Вариации на тему интерпретации картинок или работы воображе­ния в качестве реакции на стимул-картинку практически безграничны. Поэтому было решено включить в эту статью только те методики, в тре­бованиях к которым присутствует хоть что-нибудь из области составле­ния рассказов, причем испытуемый не должен что-либо «делать», на­пример, осуществлять некие манипуляции с материалами методики или совершать выбор или какую-либо иную форму оценки. Также сюда не включены методики, которые применимы для исследования весьма ог­раниченной специфической области, например, отношение к семье или восприятие личности. Таковы две в общих чертах установленные группы методик:
(1) В той или иной степени соответствующие оригиналу адаптиро­ванные версии методики ТАТ, в большинстве случаев разработанные для работы с некоторыми выборками, например, с детьми или опреде­ленными этническими или профессиональными группами.
(2) Более вольные модификации, разработанные в соответствии с требованиями теоретической направленности или согласно терапевти­ческим или иным потребностям такого рода. Некоторые методики, вхо­дящие в эту последнюю группу, далеко не досконально соответствуют характеристикам ТАТ.
ДЕТСКИЙ АППЕРЦЕПТИВНЫЙ ТЕСТ THE CHILDREN'S APPERCEPTION TEST (CAT)
В стандартный ТАТ включены картинки, специально разработан­ные для детей. На самом деле из двадцати карточек набора только две (под номерам 12 и 13) предназначаются непосредственно для изучения детей. В своем руководстве к тесту Меррей отвергает возможность тести­рования ребенка до 14 лет и ссылается на Сенфорда (Sanford) для под­тверждения точки зрения о том, что при проведении методик с детьми не обязательно строго придерживаться принципа, согласно которому ребенок может легко «идентифицироваться» с каждой картинкой, если на ней изображен человек соответствующего возраста и пола. С другой стороны, Меррей предупреждает о том, что дети как правило намного легче справляются с заданием после того, как несколько сеансов были отведены придумыванию и рассказыванию устных рассказов с привлече­нием глины и игрушек.
Представляя CAT, Беллак высказывает свое отношение ко второй проблеме; по его мнению, при любой возможности CAT должен прово­диться как игра, а не как тест. Далее от рассматривает вариант, когда ребенок знает, что это тест; в этом случае дети, воспитанные в рамках относительно строгой образовательной системы, сталкиваются с труд­ностями в том плане, что не могут отделаться от идеи, что существует «самый хороший» или «правильный» ответ на любой вопрос. К этой теме мы еще вернемся.
CAT отличается тем, что в стимульном материале фигуры живот­ных заменили изображения людей. Это ясно отражает несогласие Белла-ка со взглядом Сенфорда на идентификацию, которая уже-была приве­дена выше. Беллак высказывает сомнения и по поводу основной идеи CAT, которую провозгласил Эрнст Крис (Ernst Kris), а именно, «фак­та», что детям легче идентифицировать себя с животными, чем с людь­ми. В доказательство этого факта выступали такие аргументы, как попу­лярность игрушек в виде животных, животных-персонажей в детских фильмах и мультиках, а также роль животных в фольклоре. Подтвержда­ют ли детские ответы по ТАТ утверждение Криса, мы также предполага­ем рассмотреть далее.
Образы животных во всех вышеописанных ситуациях могут быть как полностью естественными, правдоподобными, так и абсолютно ан-тропоморфичными, если животные носят человеческую одежду, разго­варивают и вообще ведут себя как человечеЪкие существа. Что касается изображений на картинках, то в CAT и его приложении, CAT-S, пред­ставлены все степени реализма.
Тест предназначен для работы с детьми от 3 до 10 лет.
Стимульный материал CAT состоит из 10 картинок, эмпиричес­ким путем отобранных из первоначального набора из 18. Сами карточки несколько меньше по размеру по сравнению со стандартным ТАТ, на большинстве карточек картинки занимают практически все простран­ство. CAT содержит картинки следующего содержания:
(1) Три цыпленка с ложками в руках сидят за столом, на котором стоит большая миска с едой. На заднем плане виден расплывча­тый силуэт «большой курицы».
(2) Два медведя перетягивают канат, с одной стороны помогает маленький медвежонок (см. рис. 1.).
(3) Лев с трубкой в руке сидит, закинув ногу на ногу, к подлокот­нику его кресла прислонена трость. Неподалеку от него выгля­дывает из норки в стене мышь.
(4) Мама-кенгуру в причудливой шляпке с корзинкой для поку­пок и малютка-кенгуру с шариком в руке в ее сумке. Кенгуренок постарше едет на велосипеде рядом.
(5) Два медвежонка в детской кроватке в изножье большой дву­спальной кровати — возможно, занятой?
(6) Медвежонок (?) лежит у входа в берлогу; два больших медве­дя, очевидно, спящие, лежат в ее глубине.
(7) Ощетинившуюся обезьяну атакует прыгающий тигр.
Рис. 1. Картинка № 2 CAT
(8) Взрослая, возможно, женского пола обезьяна журит молодую обезьяну; еще две обезьянки-«леди» сплетничают за чаем, сидя на диване на заднем плане.
(9) Белый кролик сидит на постели в темной комнате, дверь от­крыта настежь.
(10) Щенок спаниеля лежит на коленях взрослой собаки. На зад­нем плане — туалет.
Животные в своем истинном виде изображены только на картинках № 6 и 7. На всех остальных картинках присутствуют явно выраженные чело-
Рис. 2. Картинка № 2 САТ-Н
веческие черты, а во многих случаях (особенно на картинках № 8 и 10) ситуации настолько конкретезированы, что практически оставляют мини­мум возможностей для появления вариантов интерпретации. Тот факт, что Беллак слишком много внимания уделяет определенным психоаналитчес-ким концепциям, со всей очевидностью проявляется в таких его высказыва­ниях, как, например, отзыв на картинку !0: «Часто рассказывают истории о том, как детей учат пользоваться туалетом, а также о мастурбации» (курсив Прошанского). И опять же, интерес к «первичной сцене» (родительским со­вокуплениям) упоминается в связи с картинками № 5, 6 и 9. Страхи кастра­ции, по мнению автора, провоцируются картинками № 2 и 7.
Среди других типичных тем названы: соперничество сиблингов (кар­тинки N° 1 и 4), идентификация с отношением к родителям/родителю (картинки № 1, 2, 3, 4, 8), «оральность» (картинки № 1, 4, 8).
Анализ ответов по CAT осуществляется по той же схеме, что и анализ ТАТ по системе Беллака (см. соответствующую статью).
CAT-S появился в 1952 г., годом позже после выхода CAT. Это было сделано для того, чтобы добавить ряд новых картинок, не обяза­тельно имеющих отношение к универсальным проблемам. Предполага­лось, что любая из них или все они будут использоваться в качестве дополнения к стандартному CAT с учетом обстоятельств и индивидуаль­ных особенностей тестируемого ребенка. К тому же предполагалось, что материал можно будет применять в качестве игровой методики. С учетом этого карточки отпечатаны в виде картинок*, расположенных группами по три-четыре рисунка на плотной бумаге, которую можно свободно крутить в руках как угодно.
Следующее описание картинок включает также некоторые указа­ния на специфические проблемы, на которые, как предполагается, эти сюжеты смогут пролить свет:
(1) Четыре маленьких грызуна (мышата?) на крутом склоне. Темы рассказов по большей части концентрируются вокруг подчинения нормам при несколько опасной физической деятельности и т.д.
(2) Три маленькие обезьянки в школе, одна из них стоит и читает вслух. Общие школьные проблемы,
(3) Два мышонка играют в «домик» с куклой-человеком (!) в ко­ляске. Фантазии идентификации со взрослыми.
(4) Мам а-медведица нянчит своего медвежонка в почти челове­ческой позе. Темы зависимости.
(5) Кенгуру на костылях, ее хвост и нога в гипсе. Отношение к физическим травмам или недостаткам с возможностью после­дующего отвержения обществом.
(6) Четыре лисенка бегут наперегонки; один из мальчиков-лисят бежит первым, другой — четвертым. Друзья, либо соперниче­ство или конкуренция сиблингов.
(7) Кошка, стоя на задних лапах, любуется собой в зеркало. Пред­ставления о теле, эксгибиционизм и подобные темы.
(8) Кролик-доктор осматривает со стетоскопом крольчонка. Отно­шение к больнице, болезням и т.д.
(9) Олененок сидит на табуретке в ванной, одевает ботинки и рас­сматривает взрослого оленя, принимающего душ. Вуайеризм, об­наженность, сексуальные интересы и так далее (предмет, под­разумевающий клизму, дети в нашей стране вряд ли узнают).
(10) Беременная, с большим животом кошка, стоящая на задних лапах. На ней фартучек и бусы на шее. Идеи о том, откуда берут­ся дети, отношение к ожидаемому появлению новорожденного и так-далее.
Имеются также ссылки на мастурбацию (картинки № 2, 9), на темы кастрации или фаллические темы (№ 5, 7). Некоторые детали данного варианта картинок (например, обезьянка, играющая со своим хвостом, на картинке № 2) были, очевидно, введены с явным намерением спрово­цировать рассказы подобного рода. В обзоре самых частых ответов, приве­денном в работе Фиара и Стоуна (Fear and Stoun), эти темы не отмечены.
Вид откровенно американизированной стилистики многих образов животных и бытовых ситуаций должен вызвать в вас недоумение в связи с тем, сколько написано о широкой применяемости CAT в качестве те­стовой методики в различных уголках мира с, разумеется, немодифици­рованными картинками. Однако существуют адаптированные версии CAT для Индии и Японии, приведенные Беллаком и Аделманом (Adelman) в сборнике Рабина и Хейворта (Rabin and Haworth) под названием «Ис­пользование проективных методик при работе с детьми» («Projective Techniques with Children»). Изменения, в общем, довольно незначитель­ны; наиболее очевидными из них являются замена обезьяны на кенгуру (велосипед и шарик при этом убрали) на индийской карточке и измене­ние типа мебели и растительности на некоторых японских картинках.
В печати активно обсуждался вопрос, причем зачастую с опорой на довольно сомнительные данные, о детском интересе к животным и иден­тификации с ними по сравнению с человеческими образами. Так, Мер-штейн (Murstein) приводит цитату Амена (Amen), одного из пионеров применения проективных методик при работе с детьми, где тот утверж­дает, что при составлении рассказа по картинке, на которой изображе­ны два ребенка и собака, 40% детей в возрасте 2 лет рассказывали только о собаке, тогда как только 20% говорили о детях. Для детей в возрасте 4 лет эти показатели составили 3 и 93% соответственно. Фактически про­центы, приведенные вторыми в каждом случае, относятся к совсем дру­гому виду деятельности, а общее количество испытуемых было настоль­ко ограничено, что снижение показателя с 40 до 3% соответствует сни­жению с 8 из 20 до 1 из 29. Ничего не говорится о положении в семье испытуемых детей, а также можно доказать, что очень маленькие дети, у которых нет братьев и сестер, вполне закономерно будут проявлять боль­ший интерес к собаке, чем к другим детям. К 4 годам ребенок получает больше возможностей для социализации: начинает общаться со сверст­никами и т.д.
Мерштейн также приводит обзор нескольких исследований, на­правленных на сравнение относительной эффективности картинок ТАТ с изображением соответственно людей и животных при работе с детьми,
в результате которого он обнаружил, что данные свидетельствовали в пользу картинок с изображением людей, причем со значительным пере­весом. Беллак и его сотрудники тремя годами позже, правда, без особого энтузиазма и с некоторыми оговорками, подтвердили это заключение. Плодом усилий некоторых исследований стали достойные сравне­ния «человеческие» картинки, которые Беллак по большему счету крити­ковал за отсутствие неопределенности. В результате было решено разрабо­тать «официальную человеческую» версию, получившую название САТ-Н. Описание картинок вместе с обзором возникших трудностей и предпри­нятых мер вкратце изложены ниже с комментариями автора статьи.
Картинка 1. Возникли трудности с тем, чтобы сделать нечеткую фигуру на заднем плане неоднозначной с точки зрения определения половой принадлежности. В общем, эффект получился более убедительным по сравнению с ориги­налом.
Картинка 2. Взрослые медведи были заменены на людей, одетых в шорты, с гладкими прическами восточного типа; очерта­ния обеих фигур сделаны явно женственными (см. рис. 2). Картинка 3. Льва, заменили на недвусмысленную фигуру отца — отца маленького мальчика, изображенного вместо мыши. Картинка 4. Мать (довольно неуклюже) держит ребенка на руках, По словам авторов, это, увы, не то же самое, что мате­ринская сумка.
Картинки 5 и 9. Не представляют собой особой трудности. Однако (по мнению автора статьи) возможность ответа, что кро­лик в карточке № 9 вмешивается в чьи-то дела, исклю­чается.
Картинка 6. Вместо пещеры был изображен тент. Картинка 7. Вместо тигра изобразили огромную великаншу, похо­жую на людоеда, а также добавили кастрюлю, из кото­рой поднимается пар, которая должна навевать мысли о каннибализме. Общий эффект (по крайней мере, с точки зрения автора статьи) может быть довольно пу-гаюшим. Идентификация с людоедкой кажется невоз­можной — при том, что в стандартном CAT неболь­шое, но достаточное количество детей идентифициро­вали себя с тигром,
Картинка 8. Упрекающая фигура теперь стала несомненно женской. Одна из фигур на диване в «кошачьем костюме» сильно напоминает тех, кто перетягивал канат на картинке 2. Картинка 10. Фигура взрослого создает отчетливое впечатление мужской. Ребенок кажется довольно взрослым, чтобы его переодевали.
Беллак и Харвич (Hurvich) совершенно уверены в том, что неод­нозначность представляет собой явное преимущество. Однако Мерштейн ставит это утверждение под вопрос. «Вполне возможно, — пишет он, — уменьшить способность картинки вызывать проекции, сделав ее неопре-
деленной и не оставляя испытуемому возможности идентифицироваться с каким-либо образом». Что из изображенного на картинке или ином виде стимульного материала облегчает или предотвращает идентификацию — этот вопрос требует ясного ответа. Далее в этой статье будет рассматри­ваться вопрос о преодолении или по меньшей мере частичном устране­нии культурного диссонанса. Изменяющиеся нравы приводят к тому, что картинки ТАТ начинают слишком быстро производить впечатление ста­ромодных; и гТри том, что критика картинок за то, что они уже устарели, часто оказывается защитным механизмом, не во всех случаях в отсутствие комментариев такого рода можно оставаться уверенным, что чего-то в этом роде не происходит наряду с закономерным отсутствием идентифи­кации. Именно это часто и происходит с детьми. Техники, направленные на изучение отношения детей к семье (о чем речь ведется в отдельной статье), часто содержат в себе альтернативные варианты для разных полов. С появлением тенденции обоих полов (в любом возрасте) одеваться оди­наково это может стать не столь обязательным, если только нет необходи­мости целенаправленного изучения отношения к родителям или сиблин-гам конкретного пола. Однако автор этой статьи, страдая недостатком опы­та, осмелится предположить, что то, какой пол ребенок припишет той или иной фигуре на картинке из стимульного материала САТ-Н, будет по большей части зависеть от чисто перцептивных факторов, а не от какого-либо иного вида идентификации с людьми, составляющими его непос­редственное окружение.
Похожие проблемы, имеющие отношение к CAT, обсуждала Мо-риарти (Moriarty) в рамках симпозиума по'CAT в 1967 г. Докладывая о результатах исследования, проведенного на выборке из 32 «смышленых» детей, чей средний возраст был равен 4 годам и 9 месяцам, она отметила некоторые аспекты их ответов, которые вызывали определенные сомне­ния в обоснованности применения ТАТ при изучении детского вообра­жения, установок, личности и прочего. Вкратце это может выглядеть сле­дующим образом:
1. Имеет место масса недоразумений с приписыванием пола, что во многих случаях может объяснятся элементарной незрелостью в ис­пользовании языка.
2. Дети часто опускали детали, а затем говорили о пропущенном спонтанно или отвечая на вопросы исследователя.
3. Около одной трети группы четко придерживались того, что Мо-риати называет «конкретным» уровнем — то есть создавалось впечатле­ние, что они не хотели (а не были неспособны) выйти за пределы про­стого перечисления того, что они видят на картинке. Относится ли это к нежеланию дать предполагаемый «неверный» ответ, сказать трудно. Фра­за «я этого не знаю», с которой столкнулся автор этой статьи, свиде­тельствует о наличии точно такой же установки.
4. И наоборот; некоторые дети имели тенденцию вводить в изобра­жение собственные детали и явно получали удовольствие от того, что получили возможность предаться фантазиям, зачастую совершенно не­реалистичным.
Последний пункт лишний раз указывает на игровую функцию CAT, которую эта методика выполняла в случае с этими детьми; различные авторы рассматривали вопрос необходимости предъявлять тест как игро­вую ситуацию. Далее возникает вопрос о том, не будет ли эта функция приносить больше пользы в сочетании с совершенно иным подходом. Мориарти говорит о том, что если ребенок не отказался наотрез выпол­нять задание, то он обязательно проявит какие-либо оттенки опасения или волнения. Игровая техника, которую дети воспринимают как игру и ситуацию, лишенную какой бы то ни было необходимости формального общения, вероятно, сможет помочь решить трудности такого рода.
Амен (Amen) уделял внимание тем же проблемам, что и Мориар­ти, в некоторых своих высказываниях. Он, в частности, рассматривал явление, которое назвал «статическим» использованием деталей в детс­ких ответах по картинкам методики. В этой связи стоит также вспомнить о заданиях под названием «Ответы по картинкам» из различных изданий тестов на интеллект Стенфорда и Бине. В издании 1936 г. этот субтест предназначен для детей, чей хронологический возраст равен 3 годам 6 месяцам, когда перечисление или отрывочные описания уже возможны, и для подростков двенадцати лет, от которых требовалось нахождение специфических решений проблемных ситуаций на картинках. В совре­менной редакции это последнее задание отсутствует, зато более простые картинки представлены на двух уровнях, таким образом приближая об­работку к оригинальной версии. Как обозначено в руководстве к этому тесту, для успешного прохождения второго уровня испытуемый должен свести элементы изображения к целому, описывая или интерпретируя их. Однако очевиден тот факт, что даже на таком уровне (который соот­ветствует хронологическому возрасту 6 лет) интерпретация по типу ТАТ появляется спонтанно, невзирая на полученную инструкцию: «Посмот­рите на эту картинку и составьте рассказ о том, что на ней изображено». Иначе говоря, составление рассказов по картинкам не является есте­ственным занятием дошкольников или даже детей чуть старше.
МОДИФИКАЦИИ ДЛЯ РАБОТЫ С ДЕТЬМИ СТАРШЕГО ВОЗРАСТА
V
Беллак, описывая CAT, говорит о том, что он предназначен для детей от 3 до 10 лет; ТАТ он считает пригодным для подростков и взрос­лых. В качестве промежуточного этапа он предлагает Тест картинок и рассказов Саймондза (Symonds Pictury-Story Test, SPST), который, по его мнению, идеально подходит для работы с подростками. Он ни сло­вом не упоминает Мичиганский картиночный тест (Michigan Picture Test, MPT), впервые описанный в 1951 г., а в качестве действующей методи­ки существующий с 1953 г. МРТ предназначен для работы с детьми от 8 до 14 лет и по принципу ТАТ состоит из восьми карточек, применимых для обоих полов, а также четырех карточек для мальчиков (М) и четырех для девочек (Д). Не существует видимого сходства между карточками для девочек и для мальчиков с одинаковыми номерами; одна из карточек,
предназначенных для девочек, совпадает с карточкой № 7GF ТАТ. Из 8 неспецифичных карточек 4, в том числе и белый лист, считаются «базо­выми» и рекомендуются для применения при проведении отборов и т.д. Их содержание и расположение в наборе таковы:
(1) Семья из четырех человек за обеденным столом. «Мама» кор­мит малыша, старший сын наблюдает за ними.
(6) Смешанная группа из шести детей играет в настольную игру.
(9) Никаких человеческих фигур: вспышка молнии на темном фоне.
(12) Белый лист.
Совершенно очевидно, на что направлены эти картинки. Каган (Kagan) утверждает, что преобладает позитивный эффект с возможнос­тью выразить мотивацию на достижение цели. Генри (Henry) же отмеча­ет «полуобъективность» этой методики, возможно потому, что МРТ не нашел универсального применения: только для определения уровня адап­тации, на что этот тест и был изначально направлен, да и то это зависит скорее от оценки исследователя, чем непосредственно от показателей по трем переменным, которые можно вывести из ответов. Три переменные («Индекс напряжения», «Времена глаголов» и «Направление усилий»), судя по всему, используют только некоторую часть данных, на основе которых, в соответствии с концепцией ТАТ, должны делаться выводы. Иными словами, как и всем остальным «усовершенствованным» проек­тивным методикам, МРТ не удалось усидеть на двух стульях.
Возвращаясь к Тесту картинок и рассказов Саймондса (SPST), сто­ит сказать о том, что, в отличие от МРТ, разработанного для клиничес­ких нужд, SPST — это побочный продукт исследовательского проекта по изучению воображения подростков; почти таким же образом ТАТ воз­ник не без помощи исследования пятидесяти человек в возрасте студен­тов колледжа в Гарварде. Тест привлек к себе пристальное внимание, как только был опубликован, он часто встречается, хоть и в нескольких сло­вах, в обсуждениях проективных методик изучения личности. Факт оста­ется фактом, упоминается ошеломляюще малое количество работ с его применением. Стимульный материал состоит из двадцати картинок, раз­деленных на два набора — А и Б. Тот факт, что все картинки весьма узнаваемы, точно созданы одним и тем же художником, стимулирует составление рассказов с продолжением или производит устойчивые эф­фекты того же рода. Картинки были созданы в 1940 г., поэтому стиль одежды и т.д. уже очень устарели — намного ощутимей, чем какая-либо картинка из ТАТ. Провоцируемые темы имеют по большей части нега­тивную окраску. Однако некоторые авторы утверждают, что ситуации, наводящие на мысли о конкуренции сиблингов и другие, особенно важ­ные при исследовании подростков, которых нет в ТАТ, здесь присут­ствуют. Саймондз утверждает, что подростки с легкостью идентифици­руют себя с образом любого пола (и любого возраста), поэтому картин­ки не стали делить на наборы для девочек и мальчиков конкретно.
Каган высказывает предположение о том, что выборка картинок из МРТ, SPST и оригинальной версии ТАТ будет намного более эффек­тивным инструментом для работы с детьми и подростками, чем полные
наборы по отдельности. Среди картинок ТАТ наиболее эффективными для работы с детьми 7—11 лет он называет Карточки 1, 3BM.7GF, 8ВМ, 12М, 13В, 14 и 17ВМ (интересно отметить, что две из специально пред­назначенных Мерреем для детей картинок соответственно. 12GF и 13G среди них не упоминаются. Не окажутся ли эти картинки чрезмерно заг­руженными со стилистической точки зрения, а посему трудными для восприятия, — этот вопрос остается открытым. Возможность появления «культурного шока», если концепция Роршаха применима к данной си­туации, не должна быть упущена из внимания.
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ И ИНЫЕ МОДИФИКАЦИИ
Существуют различные методики семейства ТАТ, предназначен­ные для работы с людьми с различными типами физических недостат­ков. Этот материал труднодоступен, он даже практически не появляется в журналах. Та же ситуация сложилась и по отношению к другим «целе­направленным» тестам, как выразился Кронбах, которые использова­лись применительно к представителям различных профессий. Две такие опубликованные методики можно обсудить более детально.
Первая из них — методика Генри и Гуетцкого (Henry and Guetzkow) под названием «Тест групповой проекции» (Test of Group Projection). Она состоит из пяти картинок, представленных в статье Генри, посвя­щенной методикам ТАТ. Ниже следует их краткое описание:
I. Группа людей вокруг стола совещаний.
II. Человек в дверном проеме.
III. Два человека, расположенные почти так же, как персонажи картинки № 7ВМ ТАТ, но разница в возрасте не так очевидна.
IV. Молодой мужчина и женщина старше него; по содержанию силь­но напоминает картинку № 6ВМ ТАТ.
V. Неформальная группа, общее расположение персонажей прак­тически такое же, как на СЗ ORT (см. далее).
Тест направлен на изучение динамик малых групп; от членов груп­пы требуется написать серию коротких рассказов, совещаясь друг с дру­гом. Возникнув как составная часть проекта по изучению групповой продуктивности, который спонсировало Американское научное ведом­ство военно-морских сил, он был разработан в некоторой степени для того, чтобы сделать очевидной необходимость организации наблюде­ния за групповыми процессами; исследователи были уверены, что их детище сможет само по себе стать основой для интерпретации. Тест в общем был встречен неблагосклонно, и мы обсуждаем его здесь отчас­ти только потому, что это послужит для читателя стимулом проверить жизнеспособность лежащей в его основе идеи. Сами картинки имеют в большинстве своем «мужское» содержание, и основное достоинство их в том, что наряду с остальными присутствуют ситуации деловой встре­чи (картинка I) и неструктурированного межличностного взаимодей­ствия (картинка V), которые редко можно встретить на картинках тема­тического материала.
Многое из сказанного относится также к картинкам, используе­мым Мак-Клелландом (McClelland) и его соавторами в рамках изучения потребности в достижении цели (NAch). Само исследование получило широкую огласку, оно даже стало настолько популярным, что авторство концепции «потребности в достижении» чаше приписывают Мак-Клел-ланду, чем Меррею.
Главный вклад Мак-Клелланда в проективную психологию заклю­чается в характере системы анализа тематического материала. Сама сис­тема, или метод, обладает рядом индивидуальных особенностей, что позволяет рассматривать ее как самостоятельную методику.
Стимульный материал, который использовал Мак-Клелланд, со­стоял из четырех слайдов, отобранных по принципу ассоциаций с тема­ми, имеющими отношение к достижениям. Две картинки были заим­ствованы из стандартного ТАТ — 7ВМ и 8ВМ; на остальных были изоб­ражены по очереди: молодой человек, склонившийся над книгой, и двое мужчин, работающих с аппаратом. Тест предъявлялся группе испытуе­мых, на каждую картинку отводилось около 5 минут. Скорость предъяв­ления картинок была рассчитана на то, чтобы испытуемые успели запи­сать ответы на каждый из четырех вопросов, отпечатанных на каждой странице розданного им буклета:
1. Что происходит на этой картинке? Кто эти люди?
2. Что привело к этому? Или что происходило раньше?
3. Что думают эти люди, к чему они стремятся? О ком из персона­жей вы говорите?
4. Что произойдет? Какие шаги будут предприняты?
Рассказы испытуемых оцениваются с точки зрения присутствия или отсутствия «образов достижения». Перефразировав Мерштейна, отметим, что ключевым моментом убеждений Мак-Клелланда является мнение о том, что встречаемость «образов достижения» в рассказах по ТАТ являет­ся надежным свидетельством того, что испытуемый мотивирован на до­стижение цели. Сила этой мотивации оценивается при помощи системы обработки результатов, которую вкратце можно пересказать следующим образом: для того, чтобы быть отнесенным к содержащим «образы дос­тижения» (AI), рассказ должен содержать ссылку на поставленную цель, определяемую по критерию долговременной деятельности по достиже­нию цели, уникальности достижения или же установленному эталону наи­высшего достижения. Ссылка на достижение, не отвечающая названным критериям, классифицируется как TI (Т — это «задача»; имеется в виду, что простое выполнение определенной задачи не является показателем наличия мотивации на достижение). «Несвязанные образы» (UI) — это отсутствие упоминания о цели. AI, TI и UI оцениваются как +1, 0 и —1 соответственно. Рассказы, классифицированные как AI, затем анализиру­ются еще по нескольким дополнительным критериям, количество кото­рых может доходить до 10. Критерии могу быть следующими: Потребность в достижении цели (N).
Успех (Ga+) или неудача (Ga~), предвосхищение судьбы постав­ленной цели. Обратите внимание на то, что за предвосхищение
неудачи (GA—) начисляется +1 балл, так как это указывает на озабоченность достижением цели.
Инструментальная активность (I) — то, что делается в связи с до­стижением цели.
Препятствия или преграды (ВР — личностные и BW' — средовые). Прессы воспитания (Nup).
Аффективные состояния (G+, G-). Как и в случае Ga—, негативные аффекты, сопровождающие деятельность по достижению цели, рас­цениваются не меньше чем в качестве позитивного аффекта. Тема достижения (AchThj. Начисляется, если AI является основной темой рассказа.
Каждый из этих пунктов может добавить по баллу к исходному +1, соответствующему AI, что составляет шкалу значений от +11 до —1. Эта шкала нашла широкое применение в разного рода практической дея­тельности и при проведении исследований. Мерштейн предпринял ис­следование положительных и отрицательных результатов, которые рас­пределились довольно равномерно. Этот метод также применялся для исследования других форм мотивации, например, потребности в при­вязанности, но проект привлек к себе меньше внимания, вероятно по­тому, что его практическая ценность оказалась не столь масштабной. Даже на примере изысканий в области достижений становится очевид­но, что слишком много обобщений было сделано на основе данных по весьма и весьма ограниченной выборке (четыре рассказа по ТАТ) по­ведения человека. В частности, было заявлено, что женские реакции в ситуациях, ставящих под угрозу достижение цели, отличаются от муж­ских.
Система обработки результатов Мак-Клелланда встретила одобре­ние, так как она отличается высокой степенью объективности, а следо­вательно, и надежностью подсчета баллов. Однако способ, при помощи которого складывается конечный результат, то есть суммирование эле­ментов свободно написанного текста, заслуживает критики, так как за­писанная в течение какого-то времени история по определению будет содержать большое количество элементов такого рода. Работы Линдзея и Сильвермана (Lindzey and Silverman) указали на значительную степень корреляции показателей по NAch как со скоростью речи, так и с резуль­татами тестов на интеллект. Более того, нельзя исключать вероятность того, что построение вопросов само по себе может навести испытуемого на установку на достижение. Так, напомнив испытуемому о том, что он должен рассказать о том, «какие шаги будут предприняты», вы можете заставить его развить бурную деятельность, тогда как для этого человека было бы намного естественнее оставить свою историю незавершенной, с нерешенной проблемой. Именно эти причины, равно как и некоторые другие, обусловили нелюбовь проективистов-сторонников холизма ко всему, что касается «счета». И в самом деле, точно такие же рассуждения лежат в основе представления некоторых переменных методики Роршаха в процентах.
ТЕХНИКА ОБЪЕКТНЫХ ОТНОШЕНИЙ
OBJECT RELATION TECHNIQUE (ORT)
Для того чтобы составить у вас представление об «отдаленных» производных ТАТ, мы отобрали четыре теста. Это (в хронологическом порядке) Тест Рисуночной фрустрации Розенцвейга (1944), Картинки про Блэки (1950), Техника объектных отношений (1955) и Проективные картинки Пикфорда (1963). Рассмотрению вариаций на тему двух из них мы также уделим некоторое внимание.
Мы начинаем с рассмотрения Техники объектных отношений по той причине, что по характеру заданий и способу проведения в общем она практически не отличается от стандартного ТАТ. Различия, конечно же, существуют, их два, и они весьма существенны: 1) стиль и содержание отдельных картинок характерны для всего спектра серии; 2) методика была разработана в качестве дополнения к терапии, проводившейся в рамках конкретной пснходинамической теории. Филлипсон (Phillipson) опериру­ет двумя названиями — «Тест объектных отношений» и «Техника объект­ных отношений», причем первое обозначает, что картинки представляют собой тест, а второе — их применение в терапии.
Теория объектных отношений, на которой основан этот подход, возникла преимущественно на базе учения Кляйн (Klein) и Фейрбейрна (Fairbairn). Нижеизложенное представляет собой сжатый пересказ описа­ния Филлипсона основных позиций теории в связи с ORT.
То, как человек строит свои отношения с другими людьми, пол­ностью зависит от того, как он учился строить такие отношения, изна­чально это были отношения с объектами, окружавшими его в самом раннем возрасте, то есть с теми людьми, от которых зависело, сможет ли он удовлетворить свои первичные биологические потребности. Сохра­нение и развитие этих ранних отношений имеет такое огромное значе­ние для человека, что в основном именно они оказывают непосредствен­ное влияние на выбор способа взаимодействия человека с окружающим миром… На этой основе мы можем предположить, что уникальные спо­собы восприятия конкретного субъекта, эксплуатации интеллектуаль­ных ресурсов, достижения интересов, выполнения заданий уходят кор­нями в устоявшиеся паттерны построения отношений с людьми.
В этой связи переживания человека и его поведение могут быть представлены как результат его попыток примирить две совпадающие и взаимодействующие системы объектных отношений: 1) подавленные бес­сознательные способы построения отношений, которые сам человек представляет как средства адаптации в период превышающей его воз­можности фрустрации, пережитой им в раннем возрасте, и 2) более сознательное накопление опыта отношений, подтвержденного и под­крепленного в процессе «проверки реальности», по итогам которой этот опыт преобразуется в устойчивые паттерны взаимодействия.
Б соответствии с балансом сил и ресурсов как в самом человеке, так и внутри ситуации, в которой он находится, бессознательные объек­тные отношения могут ввести свои паттерны за счет более сознательно
усвоенных способов построения отношений с людьми, упомянутых под цифрой 2 выше. Результатом этого будет ухудшение качества отношений. В соответствии с таким изменением восприятие может стать неточным, неполным или необычным, доказательства чему можно найти в ответах по ORT, которая в данном случае рассматривается в качестве примера характерного для человека способа восприятия мира вокруг себя.
Далее Филлипсон переходит к исследованию факторов, которые определяют, до какой степени бессознательные силы смогут таким обра­зом получить перевес, а также способы, при помощи которых стимуль-ный материал ORT был разработан с расчетом на то, что он сможет пролить свет на эти процессы. Эту часть его повествования, и так лако­ничного, трудно изложить еще более конспективно, но мы надеемся, что основные его пункты, по крайней мере те, что имеют отношение к средовым факторам, станут очевидны при ознакомлении с нижеизло­женным описанием стимульного материала ORT.
Стимульный материал включает в себя тринадцать карточек, среди которых белый лист, как и в ТАТ, и три «серии» по четыре карточки каждая, систематично варьируемые и образующие таким образом двух­путную (3 х 4) классификацию. Три серии — А, В и С — различаются по стилю выполнения. Филлипсон особо подчеркивает, что значимость раз­личий заключается в «климате реальности» каждой картинки, благодаря которой «эмоциональный климат», как он это называет, связывается с различиями в качестве стимула. Восприимчивость к этим различиям он воспринимает как аналог реакций на детерминанты Роршаха. После него эта идея была использована Уилкинсоном (Wilkinson) при создании дет­ского варианта Техники объектных отношений (CORT) (см. далее).
Хотя основным отличием трех серий является стиль изображения, оно в терминах особенностей заключается именно в «содержании реаль­ности», разница в котором оказывает наибольшее воздействие. Картинки серии А минимально структурированы: такие объекты изображены нео­пределенно, к характеристике общего эффекта картинок лучше всего подходит слово «туманный» (см. рис. 3). Это легкое бледное затенение введено в качестве аналога структурной детерминанты Роршаха и с це­лью вывести наружу первичные потребности из области объектных отно­шений.
Картинки серии В отличаются резкой контрастностью черного с белым и черного с серым, с четко вырисованными силуэтами, но чело­веческие фигуры полностью лишены деталей. Самым близким аналогом Роршаха является детерминанта К; преобладающий эмоциональный «кли­мат» задуман как угрожающий и тревожный.
На картинках серии С появляется цвет, хотя и в довольно произ­вольном исполнении: в большинстве случаев создается впечатление, что цвет скорее добавлен в картинку, нежели является неотъемлемым каче­ством изображенных предметов. При всем этом цветные элементы могут Јыть в буквальном смысле расценены как «бросающие вызов», как и цвет в Роршахе. Изображенные объекты легко узнаваемы (исключение составляет только группа людей с картинки CG, описанной ниже), даже
Рис. 3. Картинка A3 (слева), картинка BG (справа)
при том, что контуры, состоящие из множества наезжающих друг на друга штрихов, не так уж и отчетливы, если говорить точно.
Четыре карточки каждой серии содержат изображения, соответ­ственно, одного человека, двух человек, трех человек и групповой ситу­ации. Филлипсон описывает их как матрицы, на основе которых в про­шлом происходил весь процесс усвоения человеком способов построе­ния отношений и которые обусловливают все базовые ситуации для всех интеракций O-R в настоящем.
Далее приведем краткое описание картинок в систематическом порядке. Стандартная последовательность предъявления указана далее по тексту. Использованные символы объясняют сами себя (например, «G» обозначает «групповую» ситуацию).
А!. Одинокая вертикальная фигура, в которой чаше всего видят муж­чину; имеется другой темный силуэт, который располагается в нижнем левом углу, и намек на арку на заднем плане (автор ста­тьи не считает его очевидным!), любой из которых, как утверж­дает автор методики, представляет возможность установления отношений с другим объектом — в норме это будет человек. А2. Две фигуры, расположенные близко друг к другу, одна из них (или обе) определяется как женщина. Ярко освещенная перс­пектива, ассоциируемая с водой.
A3. Значительно ярче, чем А1 и А2; справа две фигуры, стояшж рядом, а третья изображена слева от них и, вероятно, несколько ближе к наблюдателю, явно отделенная от двух других (см. рис. 3). AG. Самая «затененная» из картинок серии А; имеются около шес­ти размытых силуэтов, напоминающих человеческие фигуры; из
Под «перцепцией» подразумевается, что конкретно видит человек (в том числе и случаи опускания деталей, нетипичной детализации и так далее), тогда как с «апперцепцией» связаны смыслы, приписываемые воспринимаемому, причем и в этом случае особое значение придается нетипичным проявлениям и скрытому значению таких отклонений от обычно приписываемых смыслов для самого испытуемого.
Под «содержанием объектных отношений» подразумеваются люди, упомянутые в рассказе, их характеристики и типы взаимодействия, в которое они вовлечены. Здесь нашли применение категории из системы Меррея, Уайэтта и остальных, ,но особое значение придается бессозна­тельной «объект-отношенческой» теме во взаимодействии, то есть, в соответствии с психоаналитической теорией, уровню развития личнос­ти, на котором предположительно возникли определенные отношения. Характер любых видов тревожности, имеющих отношение к этим вооб­ражаемым отношениям, а также средства, которыми пользуется человек для того, чтобы с ними справиться, также имеют большое значение.
При анализе «структуры рассказа» применяются фактически те же категории, которые были предложены другими авторами. Немаловажной характеристикой является наличие или отсутствие конфликта; наряду с этим следует обратить внимание на то, присутствовали ли в рассказе попытки разрешить конфликтную ситуацию. Ближе всего этот подход напоминает, вероятно, систему Беллака. Также имеет смысл задаться следующим вопросом: присутствует ли здесь, эмоциональное содержа­ние, соответствуют ли чувства и эмоции линии рассказа, избранного испытуемым? Здесь прослеживается аналогия с предложенной Уайеттом переменной «тон рассказа».
Необходимо сказать о том, что совсем недавно Филлипсон ввел некоторые изменения, преимущественно в области терминологии. В час­тности, вместо термина «эмоциональное содержание» теперь использу­ется термин «содержание реальности».
По инициативе автора обсуждение вопросов, связанных с техни­ками ведения опроса и выявления пределов, не упоминается в этой ста­тье. Опрос и выявление пределов представляются незаменимой составля­ющей ORT, но по сравнению с методикой Роршаха на их проведение требуется гораздо меньше времени. Обе процедуры направлены на полу­чение максимального количества информации о человеке или о индиви­дуальных особенностях его ответов по тесту; охваченными оказываются те пункты, которые уже фигурировали в качестве цели в вышеописан­ном примере анализа. Выявление пределов также направлено на то, что­бы определить, насколько далеко и в каком направлении испытуемый варьирует свое восприятие, объект-отношенческие установки и структу­ру рассказа. Так как предполагается, что в этом случае можно вновь де­монстрировать белый лист, то это его предъявление само по себе может быть воспринято в качестве ограничивающей процедуры.
Что касается применения ORT в отборе на производстве, то, к сожалению, данные на эту тему еще нигде не опубликованы. У меня есть все основания полагать, что стимульный материал ORT не сможет стать
достаточно валидным инструментом при проведении отбора: сходный эксперимент уже был осуществлен с применением ТАТ при отборе MG, в результате которого стало ясно, что неопределенные изображения вы­зывают недоумение, а следовательно, и толкования на «условном» уров­не. Однако Филлипсон утверждает, что ценность ORT состоит не только в том, что эта методика позволяет совершенно точно определить объек­тные отношения испытуемого, но и в том, что она повышает чувстви­тельность психолога до такой степени, что он получает понимание, по­зволяющее ему оценить и другие аспекты поведения человека в тестовой ситуации. Однако весьма спорным вопросом остается следующее: будет ли человек, пытающийся пройти отбор, отвечать по ORT так же, как и пациент, пришедший за помощью к терапевту. Короче говоря, несмотря на благосклонные отзывы критиков, которые, хотя и скептически отно­сятся к лежащей в основе методики теории, высоко оценили техничес­кие аспекты ORT, существуют некоторые сомнения касаемо того, может ли эта методика применяться сама по себе, без ссылки на теорию объек­тных отношений.
ТЕХНИКА ОБЪЕКТНЫХ ОТНОШЕНИЙ, ДЕТСКИЙ ВАРИАНТ (CORT)
Несколько страниц назад мы уже упоминали этот вариант ORT, разработанный Уилкинсоном. В связи с тем, что CORT все еще находит­ся в стадии разработки, мы не считаем целесообразным приводить здесь ее подробное описание. Однако эта методика содержит несколько любо­пытных моментов, которые заслуживают внимания. Крайне полезные нововведения и отличия от исходной методики заключаются в следую­щем:
1. Стилистические особенности оригинальных серий А, В и С представлены в несколько смягченном виде: картинки серии А лучше прорисованы, цвета на картинках серии С более опреде­ленные. Уилкинсон утверждает, что его картинки более реалис­тичны и конкретны (по сравнению с картинками ORT), что лучше соответствует более конкретному и предметному харак­теру переживаний и мышления ребенка.
2. К прежней схеме добавлена новая серия «Без людей». Это ново­введение с учетом отказа от белого листа увеличило количество картинок до пятнадцати. Определенные картинки обозначены как карточка «Мама», карточка «хорошая семья», карточка «пло­хая семья» и так далее.
3. В качестве прелюдии или альтернативы интерпретации в соответ-
ствии с основными критериями ORT протоколы проходят об­работку по категориям, сильно напоминающим категории Роршаха. Оцениваемая единица — это «перцепт-идея» (p~i). Эта часть обработки результатов претерпела определенные измене­ния со времен самого раннего и самого последнего вариантов методики, но создается впечатление, что рассказ по картинке
может содержать более одной перцепт-идеи, при том, что, как правило, из каждого ответа выделяется только одна перцепт-идея, за тем исключением, что уделяется больше внимания де­талям содержания и т.д. Категории из Роршаха, по которым про­изводится оценка, таковы:
М — «спонтанное» движение, подразделяемое на «активное» и «пас­сивное»;
К — «защитные» действия;
m, F, С, С' — с теми значениями, которые им приписываются в
Роршахе.
Содержание обрабатывается тем же способом, что и в,Роршахе, основное отличие состоит только в том, что человеческие образы разде­ляют по полу и возрасту.
И наконец, для нашего удобства, периепт-идеи классифицируют­ся по критериям субъективности/объективности, разделение, основан­ное на концепции «аутоцентричных» и «аллоцентричных» способов вос­приятия Шахтеля (Scachtel). Шахтель утверждает, что модальности вос­приятия различаются в том, преобладает ли акцент в переживаниях на происходящем внутри человека (аутоиентрическое восприятие) или же на том, что происходит «снаружи» (аллоцентричное); эта антитеза мо­жет найти применение при анализе как Роршаха, так и ТАТ (или ORT). Выделение Уилкинсоном двух типов ответов предполагает, что в боль­шинстве случаев именно ответы объективного (аллоцентричного) типа скорее всего являются более благоприятным показателем (сам автор это определение не употребляет).
Отчеты о применении CORT на данный момент весьма немного­численны, но, судя по всему, имеются все основания утверждать, что закладываются достойные тенденции разработки и т.д. Предлагаемые Уилкинсоном методы анализа могут с тем же успехом применяться и к обработке результатов стандартной ORT или даже — при условии ис­ключения некоторых элементов — ТАТ.
ПРОЕКТИВНЫЕ КАРТИНКИ ПИКФОРДА
PICKFORD PROJECTIVE PICTURES (РРР)
В отличие от ORT, разработанного в первую очередь для примене­ния во взрослом отделении Тавистокской клиники, Проективные кар­тинки Пикфорда (РРР) были изначально направлены на работу с деть­ми. Разумеется, присутствуют и другие различия, которые станут оче­видными в процессе обсуждения методики, но общим у двух методик является то. что они обе применялись преимущественно в качестве ин­струмента психодинамически ориентированной терапии или дополне­ния к ней.
При том, что в этой книге мы отнесли данную методику к произ­водным ТАТ, РРР обладает некоторым количеством нетипичных харак­теристик как самого материала, так и способа (скорее, способов) его применения.
Рис. 4
Стимульный материал РРР состоит из 120 контурных рисунков размером с почтовую открытку, рисунки очень простые, даже, можно сказать, примитивные. На всех картинках, за единственным исключени­ем, нарисована одна или более детская фигура. В большинстве случаев на лицах героев совершенно отсутствуют черты, но определение пола при этом не вызывает никаких затруднений. Многозначных или несуществен­ных деталей на рисунках практически нет.
Ниже приводится классификация рисунков (цифры в скобках ука­зывают на количество картинок в каждой из групп):
1. Взаимоотношение ребенка с образом (образами) отца (15).
2. Взаимоотношение двух и более детей с образом (образами) отца (12).
3. Взаимоотношение ребенка с образом (образами) матери (9).
4. Взаимоотношение двух и более детей с образом (образами) мате­ри (5).
5. Взаимоотношение ребенка с обоими родительскими образами (10).
6. Взаимоотношение двух и более детей с обоими родительскими образами (3).
7. Взаимоотношение двух детей приблизительно одного возраста (24).
8. Взаимоотношения более двух детей приблизительно одного возра-
ста (12).
9. Взаимоотношение ребенка или детей с малышом или матерью с младенцем (6).
10. Взаимоотношение старшего с младшим ребенком или детьми (2).
11. Ребенок в одиночку сталкивается с определенной ситуацией (3).
12. Любопытство в вопросах пола, сексуальное напряжение и/или страх кастрации (5).
13. Ситуации, связанные с проблемами с едой (5).
14. Взаимоотношение с дикими, опасными или фантастическими животными (8).
15. Взаимоотношения родительских образов (1).
Предполагается, что картинки следует предъявлять по шесть за раз (они и расформированы в такие группы) в течение двадцати терапевти­ческих сеансов. Порядок предъявления точно не установлен, но пред­ставлен порядок нумерации картинок, который достаточно точно совпа­дает с последовательностью предъявления. В качестве альтернативы кар­тинки можно группировать по содержанию, субъективному смыслу или по теме. Так, например, категория 16, рискованные и опасные предпри­ятия, включает в себя примеры из групп № 2, 7, 11 и 14, означенных
выше.
При предъявлении инструкции особое ударение ставится на необ­ходимость сочинять рассказ такой длинный, сложный или неуместный, как захочет ребенок, причем совершенно отсутствует указание на ти­пичное для ТАТ обязательное наличие начала, середины и заключения, но исследователь должен сообщить об этом ребенку, если рассказ начи­нает принимать исключительно вид описания, или даже самому соста­вить историю, если он сочтет такой шаг необходимым. Пикфорд описы­вает некоторые способы использования картинок терапевтом. Стоит от­метить, что автор все время говорит о «терапевте», а не об исследовате­ле; иногда оговаривается необходимость анализа, иногда — сотрудниче­ство психолога с аналитиком. В любом случае предполагается, что тест может успешно применяться для того, чтобы помочь ребенку разобрать­ся с собственными мечтами, фантазиям и снами; в качестве альтернати­вы предлагаются интерпретации разного уровня. И наконец, предполага­ется, что эта методика может представлять определенную ценность для психолога, работающего в сфере образования, так как она способна вы­явить проблемы в школе и дома, которые могут оказывать прямое воз­действие на успехи ребенка в обучении. Пикфорд называет это консуль­тированием и разграничивает с терапией, непосредственное назначение которой — осознание, постижение в рамках концептуальнной структуры глубинной психологии.
В этой связи Рут Бувье (Ruth Bowyer) перечисляет характеристики картинок, которые делают их игровым материалом и позволяют эффек­тивно выполнять функции такого рода. Так, ребенок сам, с предвкуше­нием удовольствия, может вскрывать упаковки из шести картинок, осо­бенно если эта стандартная процедура повторялась на протяжении ряда терапевтических сеансов, что позволяет ребенку чувствовать себя в безо­пасности и получать от процедуры удовольствие. Были описаны также и другие игровые методы, такие как, например, обмен карточками между членами группы детей или перепечатывание ребенком на печатной ма­шинке собственного рассказа под диктовку преподавателя или терапевта и множество других.
Приводятся список распространенных толкований картинок, а так­же таблица нормативных показателей отдельно для мальчиков и для дево­чек, варианты идентификации изображенных человеческих фигур. Группы могут включать в себя разное количество членов (некоторые из них совсем небольшие), и все в основном хотят знать, что же собой представляет нормальный ответ и как делать вывод на основании отклонений от нормы.
На этот счет также опубликованы некоторые таблицы, в которых отраже­на процентная корреляция случаев для выборки маленьких пациентов кли­ники Детского консультирования в Глазго, где картинки предположи­тельно могут иметь «терапевтическую» или «диагностическую ценность». Однако критерии для этого приписывания не указываются.
Лучшим объяснением сути РРР может послужить следующее выс­казывание: несмотря на то, что эта методика пренебрегает четкими психометрическими стандартами, ее гибкость, отсутствие ригидности делают особенно очевидной гипотезу о том, что она существует для того, чтобы помогать исследователю, а не исследователь существует для того, чтобы ее проводить.
КАРТИНКИ ПРО БЛЭКИ
THE BLACKY PICTURES
Третья ТАТ-методика, основанная на психоаналитической тео­рии, — это «Картинки про Блэки» с подзагаловком следующего содер­жания: «Методика для изучения динамик личности». Тест Блэки изна­чально был определен автором, Джеральдом Блюмом (Gerald Blum), основным инструментом в исследовании психоаналитической теории пси­хосексуального развития. Год спустя (в 1950 г.) она была опубликована как модифицированная проективная техника; использование термина «мо­дифицированная», судя по всему, объясняется тем, что наряду с состав­лением рассказов по стандартным инструкциям к ТАТ требовался и оп­рос. Стимульный материал, изображающий жизненные коллизии семьи собак, производит впечатление предназначенного для детей. Однако тест разрабатывался для взрослых; адаптированный детский вариант отли­чался от своего прародителя в том, что в заданиях с открытыми ответами их заменили на ответы на множественный выбор.
Главный герой, Блэки, которого кто-то назвал «неуклюжей» соба­кой, испытуемым-мужчинам представляется как сын, женщинам — как дочь Папы и Мамы. Также в семье есть сиблинг Блэки неопределенного пола по имени Типпи, когорый(ая) оказался белым. Родители-собаки, сильно напоминающие диснеевского Плуто, — белые с черными пятна­ми. У Мамы длинные человеческие ресницы и бант на ошейнике.
Тест может проводиться как индивидуально, так и в группе с при­менением слайдов, на каждый рассказ отводится около 2 минут. Набор состоит из 12 картинок, первая из которых просто знакомит испытуемо­го с персонажами. Последующие картинки предъявляются с небольшим вводным утверждением вначале. Эти утверждения представлены ниже в виде списка наряду с описанием картинок и авторским замечанием ка­саемо фазы психосексуального развития или типа объектных отноше­ний, на выявление которых направлена каждая картинка (для уверенно­сти, запомним, что Блэки (Б) здесь всегда «он».)
Т. Оральный эротизм. «Это Блэки и его Мама». Б сосет мамину грудь.
II. Оральный садизм. «Это Блэки с маминым ошейником». Блэки терзает собачий ошейник с отметкой МАМА.
III. Анальный садизм. «Это Блэки облегчается». Ряд из четырех соба­чьих конурок, на которых написаны имена тех, кто живет в каждой из них. Б роет землю в промежутке между теми домика­ми, которые помечены МАМА и ПАПА.
IV. Эдиповы переживания. «Вот Блэки наблюдает за мамой и па­пой». Б за кустом подглядывает почти человеческие объятия между своими отцом и матерью.
V. Чувство вины, связанное с мастурбацией. «Вот Блэки открывает для себя вопросы пола». Б вылизывает свои половые органы.
VI. Страх кастрации (для мужчин) или «зависть пенису» (для жен­щин). «Блэки наблюдает за Типпи». Типпи с завязанными глаза­ми, ее/его хвост лежит на доске для разделки; в воздухе завис нож (неясно, держит ли его кто-нибудь), который вот-вот опу­стится.
VII. Положительная идентификация. «Это Блэки и игрушечная со­бака». Б держит лапку над маленькой деревянной собачкой на колесиках.
VIII. Соперничество сиблингов. «Вот Блэки наблюдает за своей се­мьей». Папа и Мама ласкают Типпи, Б смотрит.
IX. Чувство вины. «Блэки очень расстроен». Б, дрожащий и взмок­ший, выслушивает нагоняй от разъяренного (выполненного в светлых тонах) собачьего ангела.
X. Позитивный эго-идеал (для мужчин); объект любви (для жен-шин). «Блэки снится сон». Б спит, ему снится сон об элегантной черной собаке.
XI. Объект любви (для женщин); позитивный эго-идеал (для жен­щин). «А вот Блэки снится другой сон». Так же, как в X, только собака женского пола.
Для испытуемых женщин порядок предъявления картинок X и XI обратный. Как мы еще убедимся, субъективный смысл картинок тесно связан с перегруженной психоанализом теорией, о чем уже говорилось в этой статье в отношении CAT.
Выделенные курсивом утверждения (картинки III и V) были пе­реформулированы, так как оказалось, что без этого ситуации часто по­нимались неверно. Это допущение приобретает особый смысл в глазах того, кто предполагает, что в практике проведения проективных мето­дик принято избегать попыток навести испытуемого на некий конкрет­ный ответ. Также может создаться впечатление, что комментарий к кар­тинке VIII, возможно, чересчур сложен для восприятия, к тому же это может означать, что на картинке изображена типичная для семьи Блэ­ки ситуация.
После того как испытуемый составит рассказ по определенной кар­тинке, он должен ответить на шесть вопросов, выбирая понравившийся ему ответ; в качестве примера приведем вопросы по картинке II (ораль­ный садизм):
«Что Блэки будет делать с маминым ошейником?»
(а) Он ему надоест, и Блэки оставит его валяться на земле.
(б) Принесет маме обратно.
(в) Злобно разорвет его на кусочки.
Так как вопросы предшествуют предъявлению следующей картин­ки, возникает риск появления эффекта заражения. И опять же, некото­рые вопросы предполагают определенное толкование ситуации на кар­тинке, например: картинка X (позитивный эго-идеал): «Почему Блэки хочет стать таким же, как образ в его мечтах?» (предложено четыре вари­анта ответа). •
В заключение, по аналогии с определением пределов по Роршаху, субъекту предлагается рассортировать картинки на те, которые ему понра­вились, и те, которые ему не понравились, из которых он должен выбрать самую понравившуюся и самую непонравившуюся. Данные всех этапов процедуры (спонтанного рассказа, опроса и сортировки) обрабатываются в совокупности с получением показателей по всем тринадцати «измере­ниям». Они сходны с определенями, присвоенными одиннадцати картин­кам, только «анальный садизм» подразделен на «анальное сдерживание» и «анальную разрядку», а «объект любви» — на «нарциссический объект любви» и «аналитический объект любви (от которого существует эмоци­ональная зависимость)», последнее указывает на то, что выбор объекта основан на ранних переживаниях, связанных с зависимостью.
Результаты по каждому измерению регистрируются по трем уров­ням вовлеченности: «очень сильная», «умерено сильная» и «незначитель­ная или отсутствующая». Оценки выявляются из четырех «источников»: уже оговоренные рассказ, предпочтения и опрос, а также относящиеся к теме комментарии, то есть ссылки на конкретную тему (например, со­перничество сиблингов), сделанные в процессе ответа по картинке на другую тему. Каждый источник оценивается как «продуктивный» или «непродуктивный». Оценка «очень сильная» присваивается на базе трех из четырех показателей «продуктивный» по источникам; «умеренно силь­ная» — двух, а «незначительная или отсутствующая» — одного иди опять же отсутствия.
Из всего вышесказанного становится ясно, что «Тест про Блэки» может применяться только в рамках концепции, для изучения которой он и был составлен. И в самом деле, выдвигались предположения, что Блюм структурировал свои картинки и опросы так, чтобы ответ соответ­ствовал теории. Однако, вероятно, по причине наличия объективной системы обработки результатов (которая весьма легка в применении, несмотря на кажущуюся сложность), методика завоевала широкую изве­стность в качестве инструмента исследования. Даже сам автор демонст­рирует большую заинтересованность в применении своего детища на ис­следовательском поприще.
Немалые сомнения вызвало и утверждение Блюма о том, что как мужчины, так и женщины с легкостью причисляют Блэки к представите­лям своего пола. Были получены доказательства противоположной точки зрения, от самых невероятных, из разряда анекдотов, до результатов фак­торно-аналитических исследований. В этой связи следует обратить внима­ние на различие между приписыванием пола в контексте исследования и
идентификацией с центральным персонажем в нормальных условиях в клинической практике. Тем не менее существуют определенные основа­ния считать правомерным расхожее мнение о том, что сами представле­ния о собаке вызывают ассоциации с такими «мужскими» характеристи­ками, как агрессивность и т.д. Значительно большее значение имеет тот факт, что парадигма психосексуального развития, представленная в кар­тинках про Блэки, возможно, относится скорее к мужскому развитию, нежели к женскому. Попытки решить подобные проблемы заключались в замене главного героя — собаки на кошку. Такие попытки делали Кинг и Кинг (King and King) и Робинсон (Robinson), причем первый из них ис­пользовал только «фронтиспис» Блэки и создал свой набор .слайдов под названием «Уйти, котенок». Испытуемые обоего пола фактически едино­гласно относили главного героя к мужскому полу (95%) в обоих случаях. Это открытие следует рассматривать с точки зрения лингвистики, то есть тенденция в ситуации выбора говорить скорее «он», чем «она». Такое заяв­ление может показаться тривиальным, но это указывает на необходимость соблюдать осторожность с определением идентификации с противопо­ложным полом в ответах по методикам, подобным указанной, у испытуе­мых женского пола. Результаты исследования Робинсона также оказались по большей части неутешительными, зато обозначились различия в том, что касается вновь подтвержденных оцениваемых измерений Блюма.
Ряд вопросов возникает также и в связи с «чернотой» Блэки (Чер­ныша); они касаются как расовых установок*, так и возможных символи­ческих значений черного цвета, не говоря уже о вероятности появления «черного» шока, как в Роршахе. Разумеется, Блэки на картинках очень черный. Эти картинки, например, коробят мой эстетический вкус (при­чем не только сам Блэки, но и его белые и не совсем белые родственни­ки), посему мне остается только досадовать, что не к месту пришлись те изобретательность и остроумие, при помощи которых должно было про­изойти усовершенствование методики. Однако Кляйн, которая провела масштабное исследование на базе «Картинок про Блэки», утверждает, что при помощи данной методики удалось получить доказательства вер­ности психоаналитического учения в том, что касается прегенитальных фаз психосексуального развития.
«ПАТТЕНУА»
Весьма интересный вариант Теста Блэки, практически неизвест­ный в англоговорящих странах, — это «Le Test PN» Луи Кормана (Louis Corman). PN — это сокращение от Паттенуа, клички центрального пер­сонажа, поросенка с черной задней левой ногой, а у его матери такое же черное пятно на заднице. Семья Паттенуа менее антропоморфна, чем семья Блэки, к тому же в этой методике имеется в наличии более широ­кий спектр ситуаций — всего семнадцать — кульминационной является встреча со свиньей-феей, которая обещает исполнить три желания Пат­тенуа, а какие это будут желания, предстоит придумать ребенку-испыту­емому. На картинках также присутствуют другие животные и люди, что позволяет расширить спектр установок за пределы семейных.
В отличие от методики Блэки, PN проводится только индивидуаль­но, так как основная идея методики заключается в том, чтобы позволить испытуемому выбрать любые понравившиеся ему картинки, расположить их в каком угодно порядке и составить продолжительный связный рас­сказ. Анализ результатов не представляет особой сложности, но здесь мы такой материал приводить не будем. Заверения автора методики в гибко­сти методики выглядят обоснованными, и я без всякого сомнения заяв­ляю о личном предпочтении PN перед Блэки,
ТЕСТ РИСУНОЧНОЙ ФРУСТРАЦИИ РОЗЕНЦВЕЙГА THE ROSENZWEIG PICTURE-FRUSTRATION STUDY (P-F)
Тест Рисуночной фрустрации Розенцвейга (P-F) отличается от трех предыдущих методик в двух аспектах: во-первых, положенная в его ос­нову теория, хотя и психодинамическая по сути, в меньшей степени связана со специфическими психоаналитическими идеями; во-вторых, несмотря на тот факт, что от испытуемого требуется «свободный» ответ в том смысле, что его придумывает сам испытуемый, ответ этот по усло­вию ограничен фразой, которая вложена в уста другого персонажа на картинке. Эта методика не предусматривает составление рассказов, и сами ситуации, в чем мы убедимся далее, более структурированы, чем в лю­бой другой методике ТАТ-типа. Тест P-F также является старейшим из всех приведенных тестов, первое издание которого датируется 1942 г., и самым популярным из них.
Исследование, как уже видно из его названия, направлено на изу­чение реакций испытуемого на фрустрирующие и другие потенциально «опасные» ситуации и отнесение его на этой основе к определенной ка­тегории в классификации. Два варианта методики — для детей и для взрослых — появились с интервалом в год; значительно позже к ним присоединился вариант для работы с подростками. Так как все три мето­дики мало чем отличаются друг от друга, за исключением тематики кар­тинок, формулировки инструкции, мы остановимся подробно только на «взрослой» версии (но см. рис. 5).
Стимульный материал состоит из 24 контурных рисунков, сильно напоминающих РРР. Однако на картинках Теста P-F больше второсте­пенных деталей, а стиль одежды персонажей заметно более старомоден; например, почти все взрослые мужчины носят шляпы. На каждой кар­тинке присутствуют два окошка для подписей, или «облачка», которые указывают на то, что персонажи разговаривают. В одном из них, в том, что слева, напечатаны слова персонажа, второе окошко пустое, и задача испытуемого — вписать в пустое окошко ответ второго человека, изобра­женного на картинке. На каждом листе буклета отпечатаны четыре кар­тинки. Тест не ограничен по времени, но процесс ускоряется тем, что испытуемый получает инструкцию вписывать в окошко первый же от­вет, пришедший ему на ум, и работать максимально быстро.
Концепция, положенная в основу этой методики, — это гипотеза Фрустрации-агрессии или, по крайней мере, та ее часть, где речь идет о
том, что фрустрация неизбежно вызывает агрессию. Тем не менее, кроме этого может иметь место и фрустрационная толерантность, из чего сле­дует, что агрессия, вызванная фрустрируюшей ситуацией, не всегда про­является открыто, а может и вовсе отрицаться. Классификация описан­ных выше типов агрессии основана на направленности агрессии («внутрь», «вовне» или отрицание) и типе реагирования, который можно интерпре­тировать как указание на то, какой аспект ситуации является самым ак­туальным в переживании фрустрированного человека, то есть человека, чей ответ нужно придумать и с кем по идее идентифицирует себя испы­туемый.
Термин «фрустрация» употребляется в самом широком-смысле: ведь на самом деле во втором типе ситуаций, к которому мы еще вернемся, скорее первый говорящий, чем второй, оказывается «фрустрированным». Так, на картинке № 5 покупательница, стоящая у магазинного прилавка, заявляет продавцу: «Вы уже в третий раз заставляете меня приносить вам обратно эти совершенно новые часы, которые я купила всего неделю на­зад, — они каждый раз останавливаются, как только я прихожу домой». Дело в том, что в ситуациях такого рода человек, в данном случае — второй персонаж, продавец на картинке, оказывается мишенью для упре­ков и обвинений, что также толкуется как фрустрация.
Для этого типа ситуации Розенцвейг подобрал не самое удачное определение — «блокада суперэго», в противоположность явным фрус-трирующим ситуациям, которые он назвал1 «блокадой эго». По его оп­ределению, при блокаде суперэго «фрустрируюший» уже испытал на себе блокаду эго, обычно от рук человека, с которым он теперь разго­варивает.
Рис. 5. Тест Рисуночной фрустрации Розенцьейга
«Взрослый» вариант (слева); «Детский» вариант (справа)
Агрессия может быть:
1. Направленная вовне, на окружающих и окружающую среду; это экстраагрессия (Е).
2. Направленная внутрь, на самого себя; интраагрессия (I).
3 Избегаемая, то есть фрустрация и другие переживания такого
рода отрицаются; это носит название имагрессия (М). Типы реакции таковы:
1. Препятственно-доминантные (0-D), когда обвинения направле­ны на актуальную ситуацию или препятствие, послужившее причиной фрустрации. В записи этот тип реакции обозначается при помощи знака прим (,) к букве, указывающей направление агрессии.
2. Эго-защитные (E-D), когда человек фиксирован на своих пере­живаниях; кодовые буквы используются сами по себе, без каких бы то ни было значков.
3. Необходимо-упорствующие (N-P). Снова не самое удачное опреде­ление, упор делается на «решение», на результат или на меры. Для обозначения этой категории применяются строчные буквы.
Полученные категории типов реагирования следует объединить с тремя видами направленности агрессии, в результате чего получается 9 «факторов оценки», названия которых в таблице 3 выделены курсивом. Следует отметить, что термины «экстрапунитивность», «интропунитив-
Таблица 3 «Факторы оценки» для Теста Рисуночной фрустрации Розенцвейга.
Экстраагрессия
Интраагрессия
Имагрессия
O-D
Е' Экстрапедетивная Настойчиво подчер­кивается наличие фру-
I ' Интрапедетивная Фрустрирующее препят­ствие не воспринимает-
М' Импедетивная Препятствие и т.д. мини­мизируется или полнос-
стрируюшего препят-
ся как таковое, даже ка-
тью отрицается
ствия
жется полезным, выгод-
ным
E-D
Е Экстрапунитивная Обвиняется человек или предмет окружа-
I Интрапупитивная Испытуемый винит во всем только себя
М Импунитивная
Ситуация неизбежна, с «фрустратора» снимает-
ющего мира
ся вся ответственность
Е
I
Испытуемый агрес­сивно отрицает свою
Испытуемый признает свою вину, но особого
ответственность
преступления в совер-
шенном не видит
N-P
е Экстраперзиспшвная Ожидается, что реше­нием проблемы зай-
i Интраперзистивная Испытуемый предлага­ет варианты компенса-
m Нмперэиставная «Время — лучший ле­карь»
мется кто-то другой
ции
ность» и «импунитивность» изначально применялись для обозначения тех самых трех «направлений агрессии». Вообще, почти вся литература, посвя­щенная тесту Розенцвейга, приводит именно эту раннюю терминологию. Однако эти термины, по словам Бьерштедта (Bjerstedt) и других исследо­вателей, были плохи тем, что придавали слишком большое значение «пу-нитивным» (карательным) аспектам поведения испытуемого.
Приведенные в таблице 3 определения представляют собой выжимки из определений самого Розенцвейга. В таблице присутствуют два вариан­та реакции по эго-защитному типу, один из которых отмечен подчерки­ванием, но не получил отдельного названия. Не всегда легко, более того, не всегда возможно однозначно отнести ответ к определенной катего­рии, пользуясь в качестве критерия только этими «определениями»; мо­гут возникнуть вопросы по причине сходства I и М. Розенцвейг в случае возникновения проблем рекомендует отдавать предпочтение тому фак­тору, который располагается ниже по таблице. В рамках пространствен­ной организации таблицы (составленной автором этой статьи, а не Ро-зенцвейгом) это значит, что в конкретной колонке вы должны спус­титься как можно ниже, в результате чего получается, что препятствен-но-доминантные ответы уступают эго-зашитным: поиск или принятие варианта решения проблемы представляет собой более «зрелый» образ действий.
Розенцвейг также указывает, что иногда необходимо оценить два (реже три) фактора; особенно он выделяет то, чему дал название «оценка истинной комбинации», охватывающая те случаи, когда склонности и установки, обычно компенсаторные, по сути своей едины. В качестве при­мера можно привести ответ по типу «зелен виноград», который указывает на ослабление фрустрации (Е) путем преуменьшения желанности изна­чальной цели (М'). Примером здесь служит ситуация 8, когда на заявление «Твоя девушка пригласила меня сегодня вечером на танцы — она сказала, что ты не пойдешь» человек отвечает так: «Да кругом других полно».
Прилагаемые к методикам руководства по применению содержат довольно подробные образцы обработки результатов, в том числе и те случаи, когда результаты «невозможно оценить», то есть те, которые не могут быть обработаны без дополнительного изучения.
На этом уровне обработка результатов идет практически точно по схеме Роршаха, то есть более конкретно это можно определить как рас­пределение ответов по категориям. Ниже мы попытаемся изложить упро­щенную версию того, какая информация должна присутствовать в ко­нечном варианте регистрационного бланка.
1. Рейтинг групповой конформности (GCR), аналог категории Р из Роршаха, но выраженный в процентах.
2. Профили. Таблица относительной встречаемости факторов, каж­дый из которых берется по отдельности и группируется по прин­ципу а) направленности агрессии и б) типа реакции. В качестве заключительного этапа две последних группы выражаются в про­центах, что позволяет учитывать при обработке неоцениваемые факторы и т.д.
3. Паттерны, представляющие собой сопоставление полученных процентных показателей, сгруппированных так, как указано выше, и поодиночке, когда отмечаются только три наиболее часто встречающихся. Условные обозначения, используемые при регистрации, указывать не стоит.
4. Тенденции, показатели изменений преобладающего типа ответов во второй половине теста по сравнению с первой: для каждого «типа реакции», для всех трех в совокупности и в отношении направленности агрессии.
В детском варианте методики также подлежат регистрации опреде­ленные паттерны «суперэго»; они подсчитываются на основе частоты встречаемости вариантов Е и I, а также их связь с «прямыми» эго-защит-ными факторами.
Руководство к методике для взрослых содержит таблицу практичес­ки всех поддающихся количественным измерениям норм, выведенных на основе тестирования выборки из 460 молодых мужчин и женщин в возра­сте от 20 до 29 лет; женщин и мужчин было фактически поровну. Преобла­дающей направленностью агрессии оказалась направленность вовне, пре­обладающий тип ответа — эго-защитный. Нормативы для детей основаны на результатах выборки из 256 человек, возраст членов которой варьиро­вался от 4 до 13 лет. Единственной устойчивой тенденцией оказалась тен­денция к снижению экстраагрессии с возрастом при одновременном по­вышении показателей по двум другим «направленностям».
Ранние попытки проведения соответствующих методик на детях и взрослых показали, что половые различия несущественны. Более позднее исследование с применением подростковой версии, в свою очередь, смогло выявить, что юноши более агрессивны, чем девушки (или стано­вятся таковыми), что, возможно, является следствием их более соревно­вательных отношений со старшим поколением. Этот более высокий уро­вень агрессивности проявился как для «позитивной» (необходимо-упор­ствующей), так и для «негативной» (эго-защитной) агрессии.
Методика, разумеется, предоставляет довольно ограниченное поле для исследовательской деятельности, поэтому не стоит надеяться на то, что у вас получится составить всеобъемлющее описание личности на основе полученных в результате ее проведения данных. В раннем описа­нии лежащей в ее основе базовой «схемы» в «Исследовании личности» Меррея Розенцвейг особенно настаивает на том, что она определяет тип реакции, а не тип личности. Тем не менее Розенцвейг там же приводит схему, в которой эти типы субъективного реагирования на фрустрацию могут быть соотнесены с эмоциями, которые испытывает человек, типа­ми заключений, которые могут быть сделаны, защитными механизмами и нарушениями психики. И разумеется, нет никаких оснований для того, чтобы утверждать, что характерные типы реакции или переживаний нельзя рассматривать как самую что ни на есть реальную часть личности. У кого-то может возникнуть искушение создать «измерение личности», но, по утверждению Розенцвейга, статистические методики, пригодные для того, чтобы такое измерение можно было разработать, неприменимы к проек-
202 ПроеКтивные методы
тивным методикам (или, по его выражению, «полупроективным»), к которым относится Тест Рисуночной фрустрации Розенцвейга. Это имеет особое значение в свете вопроса об оценке надежности частей теста, которая требует наличия гомогенности в его заданиях. Задания, состав­ляющие тест Розенцвейга, в этом смысле откровенно неоднородны, в чем непременно убедится каждый, кто займется его проведением или изучением. Будут варьироваться и переживания (и действия) в отноше­нии ситуаций теста в различных обстоятельствах. Но при всем при этом Розенцвейг и его помощники– смогли выявить достаточно высокие по­казатели ретестовой надежности методики; для взрослого варианта ко­эффициенты варьировались от +0,71 для испытуемых мужского пола по N-P до +0,21 (единственный непоказательный коэффициент из 14) для испытуемых женского пола по GCR. Показатели надежности частей тес­та для тех же испытуемых оказались намного более низкими; была также обнаружена единичная негативная корреляция (для женщин в том, что касается интрагрессии). Эти результаты имеют под собой весьма немно­гочисленное количество испытуемых (45 мужчин и 30 женщин), но они совпадают с одним из аспектов основополагающего постулата проектив­ных методик, который заключается в том, что ответы по проективным методикам, как и восприятие, выборочны. Каждая методика, которая отличается высоким уровнем однородности занятий, становится таким образом в некоторой мере перегруженной; раскрытие значимых вариа­ций в качестве ответа не менее ценно, чем демонстрация устойчивых паттернов поведения.
Джозеф М. Сакс и Сидни Леви
ТЕСТ «ЗАВЕРШЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЙ»
THE SENTENCE COMPLETION TEST
ВВЕДЕНИЕ
Тест «Завершение предложений» состоит из ряда незавершенных предложений, предъявляемых субъекту для их завершения, например: «Я начинаю сердиться, когда…» Обычно тест не содержит инструкций, кроме одной: «Дополните эти предложения по возможности быстро. Не останавливайтесь, чтобы обдумать то или иное предложение, пишите первое, что придет вам в голову». Этот тест обычно не является стандар­тизованным и редко трактуется с количественной точки зрения. Он мо­жет проводиться как с группой, так и индивидуально. Он требует мини­мальных наблюдений, что может явиться важным фактом во многих кли­нических случаях.
Обычно предложения выбираются с целью исследования важных моментов в адаптации индивида, или в особенных ситуациях тест может применяться в целях исследования конкретных кластеров установок. При­мер первого, представленный ниже в данной статье, состоит из вопро­сов, призванных выявить чувства и установки в различных основных об­ластях взаимоотношений с людьми. Для иллюстрации последнего приво­дится шкала установок, применяемая к группе инвалидов в целях опре­деления их отношения к определенным препятствиям.
Некоторые клиницисты отвергают утверждение, что «Завершение предложений» является проективной техникой. Возможности наделения каким-либо личностным смыслом почти завершенное предложение явно более ограничены, чем возможности, заложенные в аморфности чер­нильных пятен. И все же проективные качества, заключенные в технике завершения предложений, значительны. Чтобы убедиться в пластичнос­ти техники «Завершение предложений», читатель может повторить сле­дующий простой опыт.
Незавершенные предложения были представлены десяти неиску­шенным субъектам — все они были клерками: «Поведение моего отца по отношению к моей матери заставляет меня чувствовать…» Каждого из них попросили прочитать предложение и по возможности быстро допол­нить его, не размышляя над ответом. Были получены следующие десять ответов, причем время ответа варьировалось от четырех до тридцати пяти секунд.
Поседение моего отца по отношению к моей матери заставляет меня почувствовать себя…
1. Очень счастливым.
2. Достаточно безразличным.
3. Что я готов убить его.
4. Что я хотел бы подражать ему.
5. Хорошо.
6. Непослушание.
7. Нормально.
8. Очень счастливым.
9. Неприязнь.
10. Что он — щенок.
Только два из вышеперечисленных ответов совпадают: первый и восьмой. Остальные в этой серии уникальны. Эти ответы на единственное незавершенное предложение могут быть оценены с точки зрения фор­мальных характеристик или с точки зрения содержания. Некоторые из формальных характеристик включают время ответа, количество слов, точность выражения, качество, определения, простоту, экспрессивность, многословность и так далее. Содержание может быть проанализировано с точки зрения эмоциональности, интенсивности, пассивности, симво­лизма и так далее. Для наглядности давайте сравним некоторые из отве­тов, перечисленных выше.
Сначала давайте отметим, что пять ответов имеют положительную ориентацию, а пять остальных — отрицательную. Разница в установке и реакции субъекта, который ответил, что чувствует себя «очень счастли­вым», если сравнивать с реакцией того, ктб сказал, «что готов убить его», сразу бросается в глаза. Но даже среди пяти отрицательных ответов существуют значительные различия. Давайте рассмотрим их.
2. Достаточно безразличным.
3. Что я готов убить его. 6. Непослушание.
9. Неприязнь.
10. Что он — щенок.
Субъект, который сказал, «что готов убить его», выражал действи­тельные, спонтанные, относительно свободные эмоции. Чувство было распознано, принято и выражено без серьезных модификаций, наруше­ний или сожалений. Этот ответ соответствует чистому ответу С в тесте Роршаха. Тот человек, который сказал, что он чувствует себя «достаточ­но безразличным», также выражает отрицательное чувство. Но этому чув­ству недостает спонтанности. Механизм уклонения от выражения эмо­ций сродни отступлению перед авторитетом. Субъект подразумевает, что отношения его родителей его не интересуют, что они не столь важны, что он «выше подобных вещей» (его собственная ассоциация). Заметьте присутствие слова «достаточно». Оно не меняет установку или характер чувства, но оно является вербальным средством отрешения от ситуации. Слово имеет коннотацию позерства, своего рода вербального нарцис­сизма. Нельзя сказать с этой точки зрения, связаны ли чувство и меха­низм управления им с фигурами родителей или они являются показате­лем адаптации данного субъекта в целом. Если такой ответ встречается
последовательно на протяжении всего теста на завершение предложе­ний, его можно трактовать скорее как показатель общего паттерна, не­жели как нечто, относящееся к конкретному психологическому полю.
Насколько ответ «непослушание» сопоставим с ответом «я готов убить его»? Первый ответ тоже выражает неодобрение отца, но хотя и спонтанен, контролируется в большей степени. Оба субъекта обеспокое­ны. Один собирается уничтожить причину расстройства, другой просто думает переменить ситуацию. Последнее подразумевает интенсивное чув­ство, распознавание и принятие подобного чувства, но побуждения к действию должны содержаться под контролем. «Непослушание» может быть сопоставлено с ответом Fc в тесте Роршаха, так же как ответ «я готов убить его» может быть сопоставлен с чистым С.
«Неприязнь» также выражает отрицательные чувства к родительс­ким отношениям. Но заметьте качественную разницу между этим отве­том и «я готов убить его» или «непослушание». Два последних имеют связь с действием; одно выражает прямое действие, другое — уклонение от действия. «Неприязнь» не имеет коннотации действия. Это пассивное чувство. Оно предлагает отсидеться, а не действовать напрямую. Здесь можно заметить оттенок женственности (респондент — мужчина).
«Он — щенок» качественно отличается от четырех предыдущих от­рицательных ответов. Для начала он отличается установкой неодобрения к объекту. Если другие направляют свой антагонизм против отца, этот субъект подразумевает враждебность к матери, так же как и презрение к отцу. В добавок ко всему, он абстрагируется от ситуации. Он не хочет убить, или быть непослушным, или чувствовать неприязнь, или сделать что-то еще. Он не участвует. Он — зритель, наблюдающий за всем с пре­зрением. Степень его уязвленности ситуацией немного отличается от того, кто чувствует себя «достаточно безразличным». Он считает возможным признать и выразить свое отношение, пусть такое грубое и циничное. «Достаточно безразлично» отрицает какое-либо эмоциональное участие и самим этим опровержением вскрывает травматическую природу ситу­ации.
Таким образом, эти пять утверждений, хотя все они и отрицатель­ны, отличаются друг от друга с позиций интенсивности, сдерживания, уклонения, пассивности, участия и установки.
Пять положительных утверждений также отличимы друг от друга. Давайте сравним ответы «очень счастливым», «нормально» и «что я хо­тел бы подражать ему». Первые два описывают чувства. .Однако эти чув­ства имеют разный уровень интенсивности. Невозможно сказать, явля­ются ли они сдерживаемыми или точными выражениями чувств. В любом случае, одно из них наделено большей энергией, чем другое. Если бы это являлось паттерном во всех ответах индивида при прохождении теста на завершение предложений, можно было бы сделать вывод, что субъект, ответивший, что чувствует себя «очень счастливым», явно более энерги­чен, чем тот, кто ответил «нормально». Конечно, возможны и другие интерпретации. Субъект, который «хотел бы подражать отцу», выражает другие эмоции. Здесь присутствует идолопоклонство, предположение, что
он не так хорош, как отец, чувство смирения и, возможно, желание зависимости.
Таким образом, можно выдвинуть определенные гипотезы относи­тельно эмоций, установок и механизмов на основе ответов даже на одно незавершенное предложение. Возможности при рассмотрении пятидеся­ти или шестидесяти таких предложений впечатляют. Обученному и опыт­ному клиницисту не составит труда сформулировать законченные и ком­плексные паттерны личности, используя тонкие штрихи и крупные маз­ки. Вполне очевидно, что опыт, интуиция и понимание клинициста имеют исключительную важность при работе с проективными методами, таки­ми как тест на завершение предложений.
Прежде чем перейти к рассмотрению исследований в этой облас­ти, мы сделаем небольшое отступление. Личность — это сложный и ди­намичный космос. А в энтузиазме первооткрывателей существует тен­денция к грандиозным и экстравагантным притязаниям. С другой сторо­ны, те, кто притязают на совершенство, кажутся неспособными побо­роть навязчивый пессимизм абсолютного отрицания. Не существует еди­ного универсального для всех средства. Мы находимся на очень прими­тивной стадии науки о личности и поэтому не можем позволить себе роскошь быть слишком скрупулезными. Мы должны идти к пониманию личности любой и каждой дорогой, которая может быть полезной.
В последующем обзоре литературы читатель отметит возрождение тенденции со стороны исследователей к обобщению и категоризации. Таксономия является поздней стадией в научном процессе. Поэтому, по-видимому, разумнее было бы удерживаться от соблазна формулировки твердых правил. На этой стадии в развитии психологии личности зареко­мендовал себя гибкий — то есть клинический — подход.
.
ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ И ОБЗОР
ИССЛЕДОВАНИЙ
Так как тест «Завершение предложений»1 является вариацией тех­ники словесных ассоциаций, то они часто между собой сравниваются преимущественно в пользу SCT. SCT добился того, что он уменьшает количество ассоциаций, вызываемых отдельным словом, дает возмож­ность лучше определять контекст, проникать в тон, качество установок и специфические объекты или области внимания, он предоставляет боль­шую свободу индивиду и большую вариативность ответов и отражает боль­шую площадь поведенческого мира респондента.
В 1897 году Эббингауз применил тест на завершение предложений для проверки интеллекта, который он определил как способность ком­бинировать или интегрировать. Одним из первых, начавших работу с методом завершения предложений в области личности, стал Тендлер (Tendler), который провел грань между диагнозом мысленных реакций и эмоциональным реагированием. Он предложил следующие критерии для
Далее по тексту SCT — Sentence Completion Test. — Прим. пер.
тестов в области эмоционального поведения: использование средств, которые: а) прямо вызовут эмоциональную реакцию, б) будут распола­гать к более свободным ответам и в) позволят избежать дискриминации или выбора (как в личностных анкетах-опросниках). Он представил SCT как метод, удовлетворяющий этим критериям, под названием «тест эмо­ционального инсайта». Инсайт определялся как «осознание ситуации, в которой имеют место определенные эмоциональные реакции». Пункты теста предназначались для стимуляции восхищения, гнева, любви, сча­стья, ненависти, самоуничижения, волнения, компенсаторных фанта­зий, сожаления, хвастовства, гордости, недовольства, негативизма, жа­лости, стыда, страха, интереса, отвращения, уклонения и желания.
Эти так называемые эмоциональные состояния были отобраны на эмпирической основе. Тендлер считал, что присутствие стимулов подоб­ного рода влечет за собой особый эмоциональный набор и также распо­лагает к свободным ответам. В тесте имелись пункты примерно следую­щего содержания: (2) Я начинаю сердиться, когда… (3) Я чувствую себя счастливым, когда.,. (4) Я люблю… (5) Я ненавижу… (12) Я недоволен… При анализе опроса 250 девушек из колледжа Тендлер отметил: одни и те же стимулы порождают разные реакции у разных индивидов; индиви­ды различны в ассоциативном потоке реакций; ответы выявляют страхи, отвращения, пристрастия, интересы и привязанности; они могут иметь положительную или отрицательную эго-направленность или социальную направленность.
Тендлер попытался валидизировать свой тест эмоционального ин­сайта, сравнив его с результатами Бланка персональных данных Вудвор-та (Woodworth Personal Data Sheet). Первый и четвертый квартиль из 190 девушек из колледжа по Вудворту были отобраны как представительни­цы групп «благоприятно организованных» и «неблагоприятно организо­ванных» с эмоциональной точки зрения соответственно. По тесту Тенд-лера ответы респонденток первого квартиля, или «хорошей» группы, были оценены цифрой 1, ответы членов четвертого квартиля, или «пло­хой» группы — 3. Окончательная оценка каждого ответа составляла сред­нее значение от 1 до 3, полученные в ходе теста. Результаты показали, что в то время как «плохая» и «хорошая» группы не отличаются друг от друга по интеллектуальным показателям, согласно их показателям по Отису «как Бланк персональных данных Вудворта, так и Тест эмоционального инсай­та Тендлера показали значительные различия, причем последний — не­сколько более дискриминативен».
Работу Тендлера можно подвергнуть критике, как в теоретичес­кой, так к в практической области. Его определение инсайта очень спор­но; индивид может осознавать ситуацию, в которой имеют место опре­деленные эмоциональные реакции и в отсутствие инсайта, потому что он не сознает связи между этими реакциями и своим прошлым. Предпо­ложение, что стимулы, используемые в этом тесте, способны вызвать широкий спектр эмоциональных реакций, довольно наивно. Наконец, его метод валидизации неверен. Он критикует личностные анкеты-оп­росники как неадекватные, а сам использует одну из них в качестве кри-
терия эмоциональной организации. Он вводит свою оценку в соответ­ствии с этим критерием и приходит к выводу, что его метод — более дискриминативен, чем сам критерий! Но несмотря на неверность своих утверждений и методов, Тендлер появляется с выступлением, в котором заявляет: «С клинической точки зрения, этот инструмент приобретает значение средства для выявления установок, склонностей и дает ключ к дальнейшему развитию анкетирования».
Лордж (Lorge) и Торндайк (Thorndike) приложили более серьез­ные усилия и применили статистическую табуляцию к проблеме значе­ния ответов в SCT как показателю черт личности. Группе из тридцати взрослых были предоставлены 240 предложений на темы: (1) Живот­ные… (20) Мне не нравится… (80) Женщины хотят… (121) …приятно. (160) Богатые могут купить… Каждый автор составил список черт, инте­ресов и отношений и оценил ответы в соответствии с симптоматикой. Например, ответ «Животные опасны» оценивался как +1 в шкале Торн-дайка «Желание безопасности». Эксперимент проводился дважды с пере­рывом в три месяца между сеансами. 30% из 480 ответов были признаны «ценными» и были использованы. Надежность оказалась низкой, и соот­ветственно ниже были и валидные корреляции. Примером критерия ва-лидности может являться рейтинг личности в ее желании играть на му­зыкальных инструментах и слушать музыку. Авторы пришли к следующе­му выводу: «Мы опасаемся, что вербальные ответы в ассоциациях и тест на завершение предложений слишком не соотносимы с реальным пове­дением человека… На человека в значительной степени могут влиять кон­кретные символические и вербальные навыки». Этот вывод является слиш­ком общим для всего количества и вида проведенных исследований. Ме­тод сужения ответов до одного слова ограничивал свободу и разнообра­зие реакций, а методы валидизации и интерпретации были субъектив­ными и произвольными.
Более позднее исследование было сделано Роде (Rohde), которая отстаивала применение SCT как инструмента клинических психологов и других специалистов, которые имеют дело с проблемами молодежи и хотят познакомиться поближе с потребностями, внутренними конфлик­тами, фантазиями, чувствами, отношениями, стремлениями и адапта­ционными проблемами своих клиентов. Прямой опрос, считала она, сти­мулирует самоосознание индивида и защищает его. Свобода выражения ограничена в том плане, что вопросы обычно контролируют ответы; но проективная техника избегает подобного сопротивления или контроля. Они выявляют скрытые потребности, чувства, установки и стремления, которые субъект не хочет или не может распознать или выразить в пря­мом общении.
Завершение предложений, когда респондента просят прочитать про себя основную часть предложения, по существу является проективной техникой, использующей свободные ассоциации. В свободном реагирова­нии на начало предложения респондент неосторожно проявляет свою ис­тинную сущность, так как он не ожидает, что его ответ будет иметь значе­ние для изучения личности.
Роде пересмотрела список вопросов Пейна (Payne), который ис­пользовался в качестве проективной техники для изучения личностных характеристик молодежи. Ее критерии при отборе и формировании тем были следующими: 1) диапазон различных стимулов должен быть доста­точно широким, чтобы выявить информацию, касающуюся всех фаз лич­ности; 2) ответ должен контролироваться как можно меньше первона­чальной фразой, чтобы субъект имел свободу выражения; 3) общее вре­мя, выделенное на тест, не должно превышать периода, удобного с точ­ки зрения школьных и институтских расписаний. В конечном итоге бланк теста Роде—Хилдред (Rohde—Hildred Completions Blank) состоит из шес­тидесяти четырех пунктов следующего типа: «Моя школьная работа… Я хочу знать… Бывают времена…» и так далее. Он предназначен для инди­видов примерно двенадцати лет и может проводиться как индивидуаль­но, так и в группах. Автор претендует на то, что ее тест выявляет не только потребности, внутреннее состояние, черты и прессы респонден­та, но и его вкусы, чувства, идеологию, эго-структуру, интеллектуаль­ный статус и эмоциональную зрелость.
«Попытки обмана, ложь или загадочные ответы подозрительных людей не менее полезны, чем тех, кто дает полные, свободные ответы, — пишет она, — потому что такие люди всегда пишут то, что кажется для них подходящим ответом, таким образом проецируя свою личность в со­ответствии со своими стремлениями».
Тест проводился среди 670 слушателей ВУЗов. Ответы были интер­претированы в соответствии с 39 категориями личности, основанными на представлении Меррея о личности. Количественная оценка результа­тов проводилась в рамках частоты и интенсивности потребностей и прес­сов, результаты соотносились с комбинированными рейтингами, полу­ченными от учителей, администраторов и консультантов, а также из школьных записей. Для девушек был получен коэффициент валидности 0,79, а для юношей — 0,82. Детали методов качественной оценки не пре­доставлены. Роде сделала несколько утверждений насчет диапазона сти­мулов, глубины, которой можно достичь посредством этой техники, не­способности субъекта скрыть свою истинную личность и полного коли­чества открытий, которые могут быть получены, Некоторые психологи сочли подобные утверждения вызывающими.
Шор (Shor) повторил критику метода словесной ассоциации, упо­мянутую выше, и добавил, что списки слов-стимулов не планируются в отношении содержания или последовательности, а предлагаются в произвольном, случайном порядке. В его тесте «Завершение идей»1 сти-мульным является начало предложения, которое предположительно со­держит контекст, оттенки чувств, качество установок и специфические объекты или области внимания. 50 тем подобраны в определенной пос­ледовательности, чтобы разрешить перенос или обобщение установок от прямых к базовым человеческим интересам. Автор подчеркивает важ-
Далее по тексту SIC — Self-Idea-Completion Test. — Прим. пер.
ность адаптации стимулов к настоящей ситуации и культурного фона тестируемых групп. Были использованы следующие темы: (1) Я хочу знать… (4) Питание в армии… (6) Возвращение домой… (10) Если моя мать… Шор считает, что ведение теста приспосабливается к динамике каждого случая. К примеру, активный беспокойный пациент может предоставить богатый материал в диалоговой ситуации, тогда как дру­гой пациент может лучше выразиться, будучи в одиночестве. Не пред­ложено никакой формальной системы оценки, однако Шор рекомен­дует исследовать области неприятия, свидетельства сопротивления и другие методы уклонения, отмечая повторяющиеся темы и ассоциации и оценивая уровень проекции личности. Тест SIC, полагает он, может вызвать только поверхностные рационализации. «Личностная динамика подразумевает больше чем полуспонтанные вербальные ассоциации или реакции на многозначные чернильные пятна, — утверждает автор, — а этот тест может обеспечить индивидуальные критические данные и ка­жется ценным дополнением к другим проективным методам». Метод Шора хорошо изучен и является по-настоящему клинической техни­кой. Автор не опровергает значение метода завершения предложений, как делают Лордж и Торндайк, опираясь на незаконченные экспери­менты, он также не заходит так далеко в своих требованиях, как это делают Тендлер и Роде. Он благоприятно оценивает свой метод, но от­носительно его ограничений.
Другой тест на завершение предложенийГописал Штейн (Stein). Этот метод был первоначально разработан как цель при отборе персонала в Департамент стратегического обслуживания во время войны. Он исполь­зовался для обеспечения организаторов теста данными, которые могли бы коротко охарактеризовать личности кандидатов. Тест состоит из двух частей, каждая по 50 незаконченных предложений. Темы подобраны так, чтобы выявлять релевантную информацию относительно хотя бы одной из областей, которые считаются важными для оценки личности: семья, прошлое, внутреннее состояние, цели, катексис, энергия, временные перспективы, реакция на окружающих и реакция окружающих на субъекта. Хотя и были приложены усилия, чтобы устранить темы, которые могут спровоцировать ответы-стереотипы, практика показала, что эта попыт­ка не совсем удалась. Также верно и то, что ответы на тематические вопросы не выходят за границы очерченной области. При тестировании первое время использовались два различных типа тем: более «проектив­ные» вопросы, где применялись имена собственные или местоимения третьего лица, и личные вопросы с применением местоимений первого лица. Оба типа смешивались в произвольном порядке. Таким образом ав­торы теста пытались замаскировать цель теста, убедить респондента в том, что это тест на скорость. В то же время они хотели использовать преимущество возможностей приема, когда при обсуждении других лю­дей индивид более расположен проявить себя.
Штейн подчеркивал, что валидность характеристики личности, составленная психологом на основании ответов на этот тест, очень зави­сит от его опыта, интуиции и знаний динамики повеления. В ходе анали-
за данного материала, говорит он, клиницист придерживается следую­щих утверждений:
1. Когда индивида заставляют писать первое, что придет ему в го­лову, он обычно предоставляет ценный материал, который не осознает.
2. Когда стоит задача завершения или структурирования несформи-
рованной ситуации, ответы индивида будут указывать на харак­тер его собственных реакций и чувств.
3. В обсуждении окружающих индивид склонен проявлять себя. Анализировать ответы предлагается, принимая во внимание следу-
ющие факторы: содержание, частота и редкость; время ответа на каждое предложение и на тест в целом; исправления, упущения и насыщенность языка ответов.
Саймондс (Symonds) сделал сообщение об изучении данного вида теста в исследовательской программе Департамента стратегического об­служивания. Сравнивались ответы кандидатов и данные Департамента. Последние включали в себя темы, охватывающие семью кандидата, его образование, опыт работы и личностные характеристики; наблюдение за кандидатами на протяжении испытательного срока и выводы и рекомен­дации исследуемого персонала. SCT-ответы четырех человек с самыми высокими показателями и высокой эмоциональной стабильностью были сопоставлены с ответами четырех человек с самыми низкими показате­лями и эмоциональной стабильностью. Этот предварительный обзор не выявил дифференциации по отдельным темам между людьми с высоки­ми и низкими показателями. Были изучены две противоположные груп­пы, по двадцать пять человек в каждой: одни с высоким показателем эмоциональной стабильности, другие — с низким. Их данные SCT и дан­ные Департамента были сопоставлены с учетом настойчивости, стрем­ления к успеху, чувства подчиненности, сомнений и переживаний, деп­рессий и расстройства по поводу предстоящего провала, высокой нор­мативности и эмоциональной стабильности в стрессовых ситуациях. По данным SCT не было выявлено видимых различий между этими группа­ми. Были сделаны предварительные выводы о том, что тест на заверше­ние предложений не может использоваться для дифференциации доста­точной или недостаточной адаптации путем прямого сравнения пунктов или с помощью психометрических методов. Тест на завершение предло­жений описателен и не является оценочным.
Затем были тщательно изучены десять случаев, чтобы точно выяс­нить, какие области согласовываются, а какие — нет. Вот примеры рас­хождения между отчетом Департамента стратегического обслуживания (R) и тестом «Завершение предложений» (SC):
1. Пассивные тенденции (SC) скрываются при помощи компенса­торного формирования реакции опасного и агрессивного пове­дения и спорта (R).
2. Физический симптом отвергается в R и признается в SC как воз-
можное уклонение от службы в армии.
3. Низкий уровень амбиций (R); высокий, но скрываемый уровень амбиций (SC) и так далее.
Среди выводов по этому исследованию встречаем следующие ут­верждения: тест на завершение предложений позволяет бессознательно проецировать на третье лицо основные склонности в виде желаний, враж­дебности, любви, страха и импульсов. Интерпретация завершения пред­ложений как проекций сомнительна, гипотетична, предположительна и гипотетична и не может быть основанием для полного анализа. В соответ­ствии с проективными гипотезами завершение предложений относится только к фантазиям и подсознательным импульсам и может как соответ­ствовать, так и не соответствовать поведению и установкам реальной жизни… Сведений о динамике бессознательных процессов не достаточно для предсказания того, как они повлияют на поведение в будущем, но будущее поведение можно объяснить прорывом в реальность бессозна­тельных сил, которые могут быть выявлены при помощи теста на завер­шение предложений.
Роттер (Rotter) и Виллерман (Willerman) отстаивали высокую ва-лидность методов завершения предложений как оценочной техники. Их тест «Незавершенные предложения»' применялся как средство для отбо­ра в госпиталях ВВС для выздоравливающих. Он состоит из 40 пунктов, которые располагаются в свободном порядке, например: (I) Мне нра­вится… (8) Лучше всего… (28) Иногда… (37) Я… Ответы оценивались по трем категориям: конфликтные или нездоровые ответы, положительные или здоровые ответы и нейтральные ответы. Конфликтные ответы оце­нивались от +1 до +3, нейтральные ответы — как 0, а положительные ответы — от –1 до –3. Межкорреляционное среднее арифметическое для 7 оценок 50 записей составило 0,89. Валидность теста определялась путем соотнесения исходных оценок психологов на предмет серьезности от­клонений каждого пациента с общим результатом теста. Исходные оцен­ки основывались на информации из истории болезни, здоровья и лич­ных анкет, на диагнозах, результатах теста на психическую дисфункцию и психологических опросов. Каждый пациент затем причислялся к одной из следующих категорий: (I) психологически годен к службе; (II) пси­хологически не годен к службе; (III) серьезно болен. Трехсерийный ко­эффициент 0,61 (SE.05) был получен для трех оценочных версий 1ST. Когда субъективные оценки степени расстройства, основанные на об­щей проверке ответов теста двумя опытными клиническими психолога­ми, были соотнесены с диагнозами, были получены двухсерийные ко­эффициенты – 0,41 (SE.07) и 0,39 (SE.07). Авторы пришли к выводу, что метод обладает потенциальными возможностями как средство для изучения установок, где сочетается свобода ответа и разумная объектив­ная оценка.
Картер (Carter) совместил модификацию теста Эмоционального инсайта Тендлера с психогальванометром для изучения определенных аффективных процессов. Стимулы представлялись при помощи тахистос-
Далее по тексту 1ST — Incomplete Sentence Test. — Прим. пер.
копа, а ответы респондентов были устными. Ответы дословно записыва­лись вместе с изменениями в проводимости кожи ладоней и времени, потребовавшемся на ответ. Контрольная группа состояла из 20 так назы­ваемых «нормальных» индивидов с нормальной адаптацией. Одна экспе­риментальная группа состояла из 12 человек, у которых наблюдались страхи и беспокойства, связанные, по их мнению, с их академической и социальной адаптацией. Вторая экспериментальная группа состояла из 12 человек, которым после осмотра психиатром, поставили диагноз пси­хоневроза. Ответы были сгруппированы на основании шести категорий: эго-положительньте, эго-отрицательные, социально-положительные, со­циально-отрицательные, страх, отвращение и разное. Картер обнаружил, что изменения в проводимости кожи ладоней и времени ответа были значительно выше у людей с проблемами психоневроза, чем у нормаль­ных. «Замечено, — пишет автор, — что реакции индивидов на 12 стиму­лов не отличаются как у людей с проблемами, так и у психоневротиков, от реакций нормальных людей». Респонденты, разделенные на три груп­пы, не всегда проявляли на словах специфические стороны своих конф­ликтов.
Один из выводов, сделанных из этого эксперимента, по-видимо­му, не должен следовать из представленных данных, а именно: отмечен­ное изменение в дельте R как реакция на стимул, предполагающее эмо­циональный ответ, особенно когда сопровождается длительным време­нем реакции, определяет не только месторасположение конфликта, но также и его интенсивность.
Хотя это и не вынесено как заключение, из результатов видно, что методика позволяет отличать людей с проблемами и психоневротиков от нормальных, однако не предоставляет возможности провести различие между первыми двумя группами.
ТЕСТ «ЗАВЕРШЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЙ» САКСА1
Тест на завершение предложений, направленный на получение важ­ного клинического материала в четырех представительных областях адап­тации, был разработан Джозефом М. Саксом (Joseph M. Sacks) и другими психологами Нью-йоркского Управления ветеранов службы ментальной гигиены. В тест включены четыре области: семья, секс, межличностные взаимоотношения и самовосприятие. Очевидно, что пункты, подразуме­вающие эти области, предоставляют субъекту возможность выразить.свои установки так, чтобы клинический психолог мог определить доминант­ные тенденции личности. Подобная информация полезна при обследова­нии пациентов перед терапией и позволяет терапевту проникнуть в содер­жание и динамику установок пациента, а также в его чувства.
Область семьи включает три набора установок: на мать, отца и родственников. Каждый из них представлен в четырех пунктах, что сти-
Далее по тексту SSCT — Sacks Sentence Completion Test — Прим. пер.
мулирует респондента выразить установку к каждому из родителей и се­мье в целом. Предложения «Моя мать и я…», «Если бы только мой отец…» и «В семье ко мне относятся…» являются примерами пунктов, разрабо­танных для выявления этих отношений. Он рассчитан на то, что даже когда респондент осторожничает и уклоняется, он предоставляет цен­ный материал в ответе как минимум по одному из четырех пунктов,
Область секса включает отношение к женщинам и гетеросексуаль­ным контактам. Восемь пунктов этой области позволяют респонденту выразиться по отношению к женщинам как социальным индивидам, к браку и к сексуальным отношениям как таковым. Темы «Я думаю, что большинство девушек…» и «Если бы у меня были сексуальные отноше­ния…» являются типичными для этой области.
Область межличностных взаимоотношений включает установки на друзей и знакомых, коллег по работе или по школе, начальника на рабо­те или в школе и подчиненных. Шестнадцать тем этой области позволяют респонденту выразить свои чувства к окружающим вне дома и его пред­ставления об отношениях окружающих к нему. Предложения «Когда меня нет, мои друзья…», «Когда я вижу, что идет начальник…», «Люди, кото­рые на меня работают…» и «На работе я лучше всего лажу с…» являются примерами тем из этой области.
Самовосприятие включает страхи, чувство вины, цели и отноше­ния к своим способностям, прошлому и будущему. Установки, выражен­ные в этой области, дают психологу картину самовосприятия субъекта, какой он есть, каким был, каким хочет быть и каким, по его мнению, он станет. Среди 24 пунктов в этой области находим: «Я бы хотел изба­виться от боязни…», «Моей самой большой ошибкой было…», «Я ду­маю, у меня есть способность …», «Когда я был маленьким…», «Однаж­ды я…» и «Больше всего от жизни я хочу…».
СТРОЕНИЕ ТЕСТА
Тест «Завершение предложений» состоит из 60 пунктов, которые выражают 15 установок (отношений), перечисленных выше. На каждую ус­тановку приходится по четыре пункта. Тест построен следующим образом: 20 клинических психологов попросили предложить на рассмотрение по три пункта на завершение предложений, имеющих целью выявить значимые установки по каждой из указанных категорий. К ним были добавлены пун­кты, отобранные из литературы по завершению предложений. Таким обра­зом, было получено 280 пунктов. Их распределили в количестве от 14 до 28 на категорию. Например, 19 пунктов относились к категории установки к матери, 22 — к категории установки к отцу и так далее. Затем 20 психологов попросили выбрать в каждой категории четыре пункта, которые, на их взгляд, лучше всего подходят для выявления значимых установок в этой категории. Пункты, выбираемые наиболее часто, вошли в тест.
НАДЕЖНОСТЬ и ВАЛИДНОСТЬ ТЕСТА
Три психолога проранжировали степень нарушений у 100 человек по каждой из пятнадцати категорий на основании их ответов на тест. Пси-
хиатры, которые наблюдали этих людей, сделали независимое заключе­ние о степени их нарушений по каждой из пятнадцати категорий, осно­вываясь на своих клинических данных. Надежность суждений психологов в отношении степени нарушений определялась по совпадению мнений двух из троих психологов на 92% 1500 оценок. Психиатры не имели понятия о результатах SSCT. Когда оценки психологов сопоставили с оценками пси­хиатров, значение вероятностных коэффициентов оказалось в пределах от О 48 до 0,57 при допущении на ошибку 0,02 и 0,03. Эти цифры показыва­ют, что оценки психологов практически совпали с оценками психиатров. Для 50 человек психологи написали интерпретации по 15 установкам, ос­новываясь на ответах по 4 пунктам, вошедшим в каждую установку. Эти интерпретации были проверены психиатрами, которые оценили их с точ­ки зрения клинических данных. Около 77% выводов были оценены как совпадающие или частично совпадающие с клиническими данными. Эти результаты SSCT выигрывают по сравнению с теми, которые были обна­ружены в исследованиях на валидность других методов изучения личнос­ти, например теста Роршаха и ТАТ.
Таким образом, эксперимент с этим тестом продемонстрировал минимальную необходимость пересмотра в формулировках некоторых пунктов для предоставления большей свободы ответа и введения новых пунктов для тех, кто хочет выявить стереотипы и клише. Эти проверки уже проводятся.
РУКОВОДСТВО к ТЕСТУ
SSCT может применяться индивидуально и в группах и занимает от 20 до 40 минут. Респондента просят прочитать инструкцию и задать вопросы, если таковые имеются.
Инструкция: «Ниже находятся шестьдесят частично незаконченных предложений. Прочитайте каждое и завершите его, записывая первое, что придет на ум. Делайте это по возможности быстро. Если вы не можете закончить тему, обведите номер предложения и вернитесь к нему поз­же».
Респонденты часто спрашивают: «Нельзя ли подумать, чтобы дать разумный ответ?» Надо подчеркнуть, что ответ должен состоять из пер­вой спонтанной реакции на всякий стимульный пункт и что респон­дент не должен останавливаться, чтобы найти логическое завершение. Другим распространенным вопросом является: «Должен ли я вписать только одно слово?» Ему надо ответить, что приемлемо как одно сло­во, так и целая фраза, и что желательны спонтанные мысли. Иногда респонденты просят проверяющего посмотреть на ответ и сказать, на­сколько он правильный. Им надо разъяснить, что это правильный от­вет, если он представляет собой спонтанную реакцию на стимул. Иног­да проверяющего спрашивают о смысле слов Б начале предложения. Допустимо сказать, к примеру, что «редко» (в предложении 1) означа­ет «вряд ли». Но если респондент просит объяснить смысл всего пред­ложения, его надо попросить отвечать в соответствии с тем, как он понял это предложение.
Когда респондент готов ответить на первый вопрос, необходимо отметить время начала в верхнем правом углу листа. Когда он возвращает тест, надо пометить время окончания.
По мере возможности необходимо проводить опрос. Проверяющий выбирает ответы, которые могут быть значащими или зашифрованны­ми, и просит респондента «рассказать поподробней». Значение этой про­цедуры показывает следующий случай. Один из ответов депрессивного, непродуктивного пациента был таким: «Моим наиболее живым воспо­минанием о детстве является несчастный случай». Когда его попросили рассказать подробнее, он рассказал о событии, которое произошло с ним, когда ему было 5 лет. Играя на кухне с другим ребенком; он опро­кинул чайник с кипятком, который ошпарил его товарища, что приве­ло к смерти последнего. Позже он смог обсудить этот инцидент со своим терапевтом.
Хотя стандартный метод применения подразумевает, что респон­дент должен уловить стимул и отреагировать на него в письменной фор­ме, для некоторых тревожных пациентов будет полезнее провести опрос устно и записывать их ответы. Этот процесс дает возможность разрядить напряжение. Такие пациенты часто используют SSCT как стимул для (^реагирования и после говорят, что они «чувствуют себя намного луч­ше». Устный метод также дает возможность отметить специфические темы, на которых респондент блокируется, наблюдая за временем реакции, приливам крови, выражением лица, изменениями в тоне или тембре голоса и общим поведением.
Интерпретация и оценка. Оценочный лист, разработанный для SSCT, сводит вместе, по каждой установке, четыре стимульных пункта и ответы респондента на них. Например:
Отношение к отцу
Пункты
1. Мне кажется, что мой отец редко работает. 16. Если бы только мой отец стал лучше.
31. Я хочу, чтобы мой отец умер.
46. Мне кажется, что мой отец нехороший человек.
Слова курсивом — это ответы респондента. Эти четыре ответа рас­сматриваются вместе в заключении, которое делается для прояснения клинической картины установок респондента в этой области. В этом слу­чае в заключении записывается: «Чрезвычайная враждебность и презре­ние в сочетании с желанием смерти».
Затем выносится оценка степени расстройства у респондента в этой сфере, соответственно со следующей шкалой:
2. Серьезные расстройства. Требуется помощь терапевта для работы
над эмоциональным конфликтом в этой области. 1. Небольшие расстройства. Имеется эмоциональный конфликт в
этой области, но есть возможность его устранения без помощи
терапевта.
0. Нет заметных расстройств в этой области. X. Неизвестно. Недостаточна сведений.
Этот метод ранжирования четырех ответов отличается от процеду­ры, используемой Тендлером, Роттером и Виллерманом и других, кто занимался техникой завершения предложений. Традиционный метод оце­нивает отдельные ответы и приходит к финальной оценке адаптации путем сложения отдельных оценок. Автору SSCT кажется, что более при­емлемо просто обозначить области расстройства и определить их посред­ством сбора ответов. Валидность оценки, конечно, зависит от клиничес­кого фона и сообразительности экспериментатора, так же как и от мате­риала, предоставленного респондентом. Для тех, кто имеет небольшой опыт в применении этого метода, представляем примеры интерпрета­ции и оценки.
Далее следуют заключения и оценки отдельных установок, схема которых представлена в общем заключении по данным SSCT:
1. Утверждения из тех областей, в которых респондент показал наи­более явные нарушения установок. Могут обеспечить терапевта необхо­димыми ключами.
2. Описание взаимозависимости между установками применитель­но к содержанию. Часто освещает динамические факторы данного случая. Например, респондент № 1 описал свою мать как «слишком нервозную» и «мелочную». Он считает, что большинство матерей «слишком любят своих детей и балуют их». Он утверждает, что его семья «нормальная», но они относятся к нему «как к маленькому». Он очень враждебен по отно­шению к женщинам, которых рассматривает как «лживых особ, кото­рым нельзя доверять». Он осторожно относится к браку: «Брак хорош, если заранее все обговорено». Он считает своего отца хорошим челове­ком, но хотел бы, чтобы тот «перестал упрямиться». Он презрительно относится к руководству. Он не любит мелочных людей. Его наиболее живое воспоминание о детстве: «Со мной неправильно обращались». Он боится за себя, и когда обстоятельства против него, он сдается. Еще он полагает, что у него есть возможность «что-либо сделать». Его отношение к будущему поверхностно и почти нереально оптимистично. Однажды он ожидает «заработать миллион».
ПРИМЕРЫ ДАННЫХ SSCT в СООТНОШЕНИИ с ДАННЫМИ, ПОЛУЧЕННЫМИ ПРИ помощи
ДРУГИХ ПРОЕКТИВНЫХ ТЕХНИК
Степень структурированности области проективного импульса обыч­но влияет на ценность ответов для характеристики личности. Таким об­разом, чернильные пятна Роршаха могут выявить способы и паттерны реагирования, которые могут поведать нам многое о базовой структуре личности респондента. Рисунки ТАТ могут выявить материал, относя­щийся к динамике проблем субъекта. SSCT может отразить сознатель­ное, предсознательное и бессознательное мышление и чувства. Рассмот­рение материала, вытекающего из различных техник, дает более полную картину личности, чем мы могли бы достичь при использовании одной техники.
Например, один пациент показал значительную враждебность в своих ответах по тесту Роршаха. Два животных на карточке № VITT «соби-
рались растерзать добычу». Верхняя деталь карточки № X напомнила ему «разорванное горло». В его истории ТАТ вплетались темы жестокости, насилия и убийства. Но в SSCT его ответы отражают преувеличенный альтруизм и идеализм: «Если бы люди работали под моим руководством, я бы платил им больше, чем другие». «Моя тайная мечта в жизни перестро­ить общество, чтобы все были счастливы». Таким образом, мы можем ожи­дать, что этот индивид приспособится к своим жестоким агрессивным импульсам благодаря механизму формирования реакции.
Таким же путем могут быть сделаны выводы о личностной структу­ре на основе SSCT, и их можно сопоставить с выводами, сделанными по результатам других техник:
1. Отвечает ли индивид сначала на внутренние импульсы или на внешние стимулы? Респондент № 6 боится «выделиться и быть отверг­нутым». Он хочет избавиться от боязни «дать себе волю». Его страхи иног­да заставляют его «замыкаться в себе и даже вырвать». Это ответы субъек­та, который первоначально реагирует на внутренние импульсы. В проти­воположность рассмотрим ответы респондента № 15, который не боится «практически ничего. Однако громкий шум смущает меня». Он хотел бы избавиться от боязни «вздрагивать, когда слышит громкий шум».
2. Контролирует ли субъект свои эмоции, или они носят импуль­сивный характер в стрессовых ситуациях? Респондент № 6 сказал: «Ког­да обстоятельства против меня, я стараюсь использовать все свои шансы» (эмоции под контролем). Респондент № 25 ответил на тот же вопрос: «Я пугаюсь» (возможно импульсивное поведение?.
3. Является ли его мышление преимущественно зрелым, адекват­ным его ответственности и интересам и нуждам других, или оно незре­лое и эгоцентричное? Респондент № 5 выражает следующие цели: «Я всегда хотел петь». «Я мог бы быть абсолютно счастливым, если я мог бы делать все, что мне хочется». Респондент № 43 в качестве своего тайного желания назвал «руководить оркестром, путешествовать и жить за грани­цей, стать полезным для нашей культуры и общества и сделать мир луч­ше». Последний взгляд явно более зрелый.
4. Является ли его мышление реалистичным или абстрактным и фантазийным? Отношение к будущему и своим собственным способно­стям, целям, страхам и чувству вины дает ответы на этот вопрос; напри­мер, желание сниматься в фильмах; ощущение способности поиграть в мяч с «Янки»; желание «создать что-нибудь фантастическое» и «полететь к звездам»; «Я всегда хотел убить кого-нибудь»; «Мое представление о совершенной женщине как о тигрице»', «Я знаю, что это глупо, но я боюсь вас»; «Мои страхи заставляют меня совершить суицид»', «Моя самая большая ошибка в жизни — мое рождение» — все это примеры нереали­стичных ответов различных респондентов.
Другие аспекты ответов SSCT могут использоваться в дополнение к данным ТАТ касательно потребностей человека и прессам из окруже­ния, на которое он отвечает. Отношение к гетеросексуальным контак­там и собственным способностям, страхам и целям часто освещает эти факторы. Респондент № 15 утверждает: «Если бы у меня были сексуаль-
ные отношения, я бы предохранялся и до и после контакта», тогда как ответ респондента № 16 на тот же самый вопрос таков: «Я бы хотел, чтобы они стали результатом хороших отношений». Часто выражаются потребности в здоровье, здравомыслии и экономической обеспеченно­сти. Боязнь других людей и сложных ситуаций также часто можно найти
в ответах.
Ниже приводится бланк SSCT вместе с оценочным листом и схе­мой общего заключения.
Тест «Завершение предложений Сакса» (SSCT)
Время начала:
Время окончания:
Имя: Пол: Возраст: Дата:
Инструкция: Ниже находятся шестьдесят частично законченных пред­ложений. Прочитайте каждое и завершите его, вписывая первое, что придет на ум. Делайте это по возможности быстро. Если вы не можете закончить тему, обведите номер предложения и вернитесь к нему позже.
1. Мне кажется, что мой отец редко…
2. Когда обстоятельства против меня…
3. Я всегда хоте л…
4. Если бы я занимал ответственную должность…
5. Я вижу будущее…
6. Мое начальство…
7. Я знаю, что это глупо, но я боюсь…
8. Мне кажется, что настоящий друг…
9. Когда я был ребенком…
10. Я представляю себе совершенную женщину как… И. Когда я вижу мужчину и женщину вместе…
12. По сравнению с большинством семей моя семья…
13. На работе я лучше всего лажу с…
14. Моя мать…
15. Я бы отдал все, чтобы забыть то время, когда я…
16. Если бы только мой отец…
17. Я считаю, что у меня есть способность…
18. Я был бы абсолютно счастлив, если бы…
19. Если бы люди работали под моим руководством…
20. Я надеюсь на…
21. В школе мои учителя…
22. Большинство моих друзей не знают, что я боюсь…
23. Я не люблю людей, которые…
24. До войны я…
25. Я считаю, что большинство девушек…
26. Я думаю о супружеской жизни, что…
27. Моя семья относится ко мне как…
28. Те, с кем я работаю…
29. Моя мать и я…
30. Моей величайшей ошибкой было…
31. Я хотел бы, чтобы мой отец…
32. Моя самая большая слабость — это…
33. Моя тайная мечта в жизни…
34. Люди, которые работают под моим руководством…
35. Однажды я…
36. Когда я вижу, что входит начальник…
37. Я бы хотел избавиться от боязни…
38. Больше всего мне нравятся люди…
39. Если бы я снова стал молодым…
40. Я считаю, что большинство женщин…
41. Если бы у меня были сексуальные отношения…
42. Большинство семей, которые я знаю…
43. Мне нравится работать с людьми, которые…
44. Я считаю, что большинство матерей…
45. Когда я был моложе, я чувствовал вину из-за…
46. Мне кажется, что мой отец…
47. Когда удача отворачивается от меня…
48. Отдавая распоряжения другим людям, я…
49. Больше всего от жизни я хочу…
50. Когда я стану старше…
51. Люди, которых я считаю выше меня по положению…
52. Иногда мои страхи заставляют меня…
53. Когда меня нет, мои друзья…
54. Мое самое яркое воспоминание из детства…
55. В женщинах мне меньше всего нравится…
56. Моя половая жизнь…
57. Когда я был ребенком, моя семья…
58. Мои сослуживцы обычно…
59. Мне нравится моя мать, но…
60. Самая отвратительная вещь, которую я когда-либо делал…
Оценочный бланк SSCT
Имя: Пол: Дата: Время:
Возраст:
Инструкция: Исходя из вашего клинического заключения, прини­мая во внимание такие факторы, как несогласованные ответы, сисфорические ссылки и демонстрация конф­ликта, оцените ответы SSCT по пятнадцати категори­ям, перечисленным ниже, в соответствии со следую­щей шкалой:
2 — Серьезные расстройства. Требуется помощь терапевта для ра­боты над эмоциональным конфликтом в этой области.
1 — Небольшие расстройства. Имеется эмоциональный конфликт в этой области, но есть возможность его устранения без помощи терапевта.
О — Нет заметных расстройств в этой области. X — Неизвестно. Недостаточно сведений.
Примечание: Стимулы SSCT напечатаны строчными буквами, от­веты респондента — заглавными. Если номер темы об­веден в кружок, это означает, что респондент сразу не смог ответить и вернулся к этому пункту позже.
I. ОТНОШЕНИЕ к МАТЕРИ ОЦЕНКА: 14. Моя мать…
29. Моя мать и я…
44. Я считаю, что большинство матерей… 59. Мне нравится моя мать, но… Заключительная интерпретация:
П. ОТНОШЕНИЕ к отцу ОЦЕНКА:
\, Мне кажется, что мой отец редко… 16. Если бы только мой отец… 31. Я хотел бы, чтобы мой отец… 46. Мне кажется, что мой отец…
Заключительная интерпретация:
III. ОТНОШЕНИЕ к ЧЛЕНАМ СЕМЬИ ОЦЕНКА: 12. По сравнению с большинством семей моя семья…
27. Моя семья относится ко мне как… 42. Большинство семей, которые я знаю… 57. Когда я был ребенком, моя семья…
Заключительная интерпретация:
IV. ОТНОШЕНИЕ к ЖЕНЩИНАМ. ОЦЕНКА: 10. Я представляю себе совершенную женщину как…
25. Я считаю, что большинство девушек…
40. Я считаю, что большинство женщин…
55. В женщинах мне меньше всего нравится…
Заключительная интерпретация:
V. ОТНОШЕНИЕ к ГЕТЕРОСЕКСУАЛЬНЫМ связям ОЦЕНКА:
II. Когда я вижу мужчину и женщину вместе…
26. Я думаю о супружеской жизни, что…
41. Если бы у меня были сексуальные отношения…
56. Моя половая жизнь…
Заключительная интерпретация:
VI. ОТНОШЕНИЕ к ДРУЗЬЯМ и ЗНАКОМЫМ ОЦЕНКА: 8. Мне кажется, что настоящий друг…
23. Я не люблю людей, которые… 38. Больше всего мне нравятся люди…
53. Когда меня нет, мои друзья… Заключительная интерпретация:
VII. ОТНОШЕНИЕ к НАЧАЛЬСТВУ НА РАБОТЕ и в ШКОЛЕ ОЦЕНКА: 6. Мое начальство…
21. В школе мои учителя…
36. Когда я вижу, что входит начальник…
51. Люди, которых я считаю выше меня по положению… Заключительная интерпретация:
VIII. ОТНОШЕНИЕ к ПОДЧИНЕННЫМ ОЦЕНКА: 4. Если бы я занимал ответственную должность…
19. Если бы люди работали под моим руководством… 34. Люди, которые работают под моим руководством… 48. Отдавая приказы другим людям, я…
Заключительная интерпретация:
IX. ОТНОШЕНИЕ к КОЛЛЕГАМ НА РАБОТЕ и в ШКОЛЕ ОЦЕНКА: 13. На работе я лучше всего лажу с…
28. Те, с кем я работаю…
43. Мне нравится работать с людьми, которые…
58. Мои сослуживцы обычно…
Заключительная интерпретация:
X. СТРАХИ ОЦЕНКА:
1. Я знаю, что это глупо, но я боюсь…
22. Большинство моих друзей не знают, что я боюсь…
37. Я хотел бы избавиться от боязни…
52. Иногда мои страхи заставляют меня… Заключительная интерпретация:
XI. ЧУВСТВО вины ОЦЕНКА: 15. Я бы отдал все, чтобы забыть то время, когда я…
30. Моей величайшей ошибкой было…
45. Когда я был моложе, я чувствовал вину из-за…
60. Самая отвратительная вещь, которую я когда-либо делал…
Заключительная интерпретация:
XII. ОТНОШЕНИЕ к СОБСТВЕННЫМ СПОСОБНОСТЯМ ОЦЕНКА:
2. Когда обстоятельства против меня…
17. Я считаю, что у меня есть способность… 32. Моя самая большая слабость — это… 47. Когда удача отворачивается от меня…
Заключительная интерпретация:
XIII. ОТНОШЕНИЕ к ПРОШЛОМУ ОЦЕНКА: 9. Когда я был ребенком…
24. До войны я…
39. Если бы я снова стал молодым…
54. Мое самое яркое воспоминание из детства… Заключительная интерпретация:
XIV. ОТНОШЕНИЕ к БУДУЩЕМУ ОЦЕНКА:
5. Я вижу будущее…
20. Я надеюсь на…
35. Однажды я…
50. Когда я стану старше…
Заключительная интерпретация:
XVI. ЦЕЛИ ОЦЕНКА:
3. Я всегда хотел…
18. Я был бы абсолютно счастлив, если…
33. Мое тайное стремление в жизни…
49. Больше всего от жизни я хочу…
Заключительная интерпретация:
ОБШЕЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
1. Основные области конфликта и расстройства.
2. Взаимосвязи между установками.
3. Структура личности.
A. Степень реагирования респондента на внутренние импульсы и на внешние стимулы.
B. Эмоциональная адаптация.
C. Зрелость.
D. Уровень реальности.
E. В какой манере выражаются конфликты.
Оценка ответов и заключение. Примеры того, как ответы оценива­ются по степени нарушения, и типичные заключения по этим ответам даны ниже. В каждом случае одинаковая оценка была вынесена тремя психологами, которые работали независимо друг от друга.
ПРИМЕРЫ ОЦЕНКИ в SSCT
I. ОТНОШЕНИЕ к МАТЕРИ
Случай № 2 Оценка: 2
Пункты
14. Моя мать — ворчунья.
29. Моя мать и я очень отличаемся друг от друга.
44. Я считаю, что большинство матерей слишком зависят от своих
детей.
59. Мне нравится моя мать, но мне она не нравится. Заключительная интерпретация: Полностью отвергает и осуждает мать, которую считает слишком требовательной.
Случай № 23 Оценка: 1
Пункты
14. Моя мать бережлива.
29. Моя мать и я — хорошие друзья с разными позициями.
44. Я считаю, что большинство матерей своей любовью разрушают
свои же доводы.
59. Мне нравится моя мать, но нет никаких «но». Заключительная интерпретация: Видит просчеты матери, но при­нимает их и допускает разницу во взглядах.
Случай № 56 Оценка: О
Пункты
14. Моя мать — замечательная женщина.
29. Моя мать и я — большие друзья.
44. Я считаю, что большинство матерей — значимые-персоны.
59. Мне нравится моя мать, но мой отец тоже ничего.
Заключительная интерпретация: Выражает только положительные
чувства по отношению к матери.
11. ОТНОШЕНИЕ к отцу
Случай № 52 Оценка: 2
Пункты
1. Мне кажется, что мой отец редко работает. 16. Если бы только мой отец стал лучше. 31. Я хотел бы, чтобы мой отец умер. 46. Мне кажется, что мой отец нехороший человек. Заключительная интерпретация: Крайняя враждебность и презре­ние с явным желанием смерти.
Случай № 71 Оценка: 1
Пункты
I. Мне кажется, что мой отец редко говорит со мной как отец с
сыном.
16. Если бы только мой отец прислушался. 3!. Я хотел бы, чтобы мой отец (без ответа). 46. Мне кажется, что мой отец — значимая персона. Заключительная интерпретация: Восхищается отцом, но хочет, что­бы их отношения стали ближе.
Случай № 14 Оценка: О
Пункты
\. Мне кажется, что моему отцу редко не хватает чувства юмора.
16. Если бы только мой отец взял отпуск.
31. Я хотел бы, чтобы мой отец остался таким, как сейчас.
46. Мне кажется, что мой отец — очень хороший человек.
Заключительная интерпретация: Выражает полное удовлетворение
личностью отца.
III. ОТНОШЕНИЕ к ЧЛЕНАМ СЕМЬИ
Случай № 12 Оценка: 2
Пункты
12. По сравнению с большинством семей, моя семья редко бывает вместе.
27. Моя семья относится ко мне как к чужому, но не показывает
этого.
42. Большинство семей, которые я знаю, в своем роде страдальцы. 57. Когда я был ребенком, моя семья ссорилась, и мы не ладили друг
с другом.
Заключительная интерпретация: Чувствует себя отвергнутым семь­ей, п которой всегда не хватало солидарности и где постоянно были проблемы.
Случай № 10 Оценка: \
Пункты
12. По сравнению с большинством семей моя семья в порядке. 27. Моя семья относится ко мне как к маленькому мальчику. 42. Большинство семей, которые я знаю, похожи на мою. 57. Когда я был ребенком, моя семья хорошо со мной обращалась. Заключительная интерпретация: Беспокоится, что семья не вос­принимает его как зрелую личность, но не ощущает трудностей в общении с ней.
Случай № 16 Оценка: О
Пункты
12. По сравнению с большинством семей моя семья самая лучшая. 27. Моя семья относится ко мне как к близкому другу. 42. Большинство семей, которые я знаю, — неплохие люди. 57. Когда я был ребенком, моя семья много переезжала. Заключительная интерпретация'. Частая смена места жительства лишь незначительно повлияла на его замечательное отношение к семье.
IV. ОТНОШЕНИЕ к ЖЕНЩИНАМ
Случай № 1 Оценка: 2
Пункты
10. Я представляю себе совершенную женщину как — нет такой.
25. Я считаю, что большинству девушек нельзя доверять.
40. Я считаю, что большинство женщин лживы.
55. В женщинах мне меньше всего нравится то, что они противопо­ложного пола.
Заключительная интерпретация: Чрезвычайно недоверчив. Возмож­на гомосексуальная тенденция.
Случай № 26 Оценка: 1
Пункты
10. Я представляю себе совершенную женщину как понимающую и прекрасную.
25. Я считаю, что большинство девушек обыкновенные.
40. Я считаю, что большинство женщин хорошие.
55. В женщинах мне меньше всего нравится их макияж.
Заключительная интерпретация: Высокие идеалы, но амбивалент­ные чувства.
Случай № 31 Оценка: О
Пункты
10. Я представляю себе совершенную женщину как идеал.
25. Я считаю, что большинство девушек прелестны.
40. Я считаю, что большинство женщин привлекательны.
55. В женщинах мне меньше всего нравятся длинные юбки. Заключительная интерпретация: Лишь незначительная и поверхно­стная критика.
V. ОТНОШЕНИЕ к ГЕТЕРОСЕКСУАЛЬНЫМ связям
Случай № 17 Оценка: 2
Пункты
11. Когда я вижу мужчину и женщину вместе, я просто смотрю и прохожу мимо.
26. Я думаю о супружеской жизни, что это то, о чем я думаю.
41. Если бы у меня были сексуальные отношения, мне было бы все равно.
56. Моя половая жизнь ничего особенного из себя не представляет. Заключительная интерпретация: Надеется достигнуть нормальной сексуальной адаптации.
Случай № 25 Оценка: 1
Пункты
11. Когда я вижу мужчину и женщину-вместе, мне интересно, как
они ладят. 26. Я думаю о супружеской жизни, что это может быть приятно,
если оба партнера встречают друг друга на полпути. 41. Если бы у меня были сексуальные отношения, я был бы больше
удовлетворен.
56. Моя половая жизнь не была очень интересной. Заключительная интерпретация: Хочет иметь сексуальный опыт, но сомневается в своей способности вступить в брак.
Случай № 70 Оценка: О
Пункты
11. Когда я вижу мужчину и женщину вместе, мне это нравится.
26. Я думаю о супружеской жизни, что это замечательно.
41. Если бы у меня были сексуальные отношения, но у меня они
есть.
56. Моя половая жизнь — я ей доволен.
Заключительная интерпретация: Показывает на удовлетворение в этой области.
VI. ОТНОШЕНИЕ к ДРУЗЬЯМ и ЗНАКОМЫМ
Случай № 83 Оценка: 2
Пункты
8. Мне кажется, что настоящий друг помогает тебе выжить.
23. Я не люблю людей, которые пялятся на меня.
38. Больше всего мне нравятся люди — таких мало.
53. Когда меня нет, мои друзья — я не очень-то верю в своих друзей. Заключительная интерпретация: Недоверчив и очевидно одинок.
Случай № 22 Оценка: 1
Пункты
8. Мне кажется, что настоящий друг — это тот, кто искренен. 23. Я не люблю людей, которые лгут.
38. Больше всего мне нравятся люди, которым нравлюсь я. 53. Когда меня нет, мои друзья иногда говорят обо мне. Заключительная интерпретация: Вероятно ждет одобрения от окру­жающих, перед тем как эмоционально выразить себя.
Случай № 76 Оценка: О
Пункты
8. Мне кажется, что настоящий друг поможет мне. 23. Я не люблю людей, которые говорят громко. 38. Больше всего мне нравятся люди, которые близки ко мне. 53. Когда меня нет, мои друзья ищут меня.
Заключительная интерпретация: Выражает хорошие взаимные чув­ства между друзьями и им самим.
VII. ОТНОШЕНИЕ к НАЧАЛЬСТВУ НА РАБОТЕ и в ШКОЛЕ
Случай № 48 Оценка: 1
Пункты
6. Мое начальство часто бывает несправедливым.
21. В школе мои учителя слишком властные.
36. Когда я вижу, что входит начальник, я опускаю голову.
51. Люди, которых я считаю выше меня по положению — я боюсь
их.
Заключительная интерпретация: Обижается на начальство и боится его.
Случай № 45 Оценка: 1
Пункты
6. Мое начальство — нормальные люди.
21. В школе мои учителя преимущественно были хорошими людьми.
36. Когда я вижу, что входит начальник, я немного напрягаюсь.
51. Люди, которых я считаю выше меня по положению — я так к
ним и отношусь.
Заключительная интерпретация: Небольшие трудности в призна­нии авторитета.
Случай № 98 Оценка: О
Пункты
6. Мое начальство любит меня.
21. В школе мои учителя были неплохими людьми.
36. Когда я вижу, что входит начальник, я продолжаю делать то,
чем занимался. 51. Люди, которых я считаю выше меня по положению, — это мои
родители.
Заключительная интерпретация: Выражает отсутствие конфликта с авторитарными персонами. Чувствует, что они тоже его восприни­мают надлежащим образом.
VIII. ОТНОШЕНИЕ к ПОДЧИНЕННЫМ
Случай № 55 Оценка: 2
Пункты
4. Если бы я занимал ответственную должность, я был бы строже.
19. Если бы люди работали под моим руководством, я бы был пло­хим начальником.
34. Люди, которые работат под моим руководством, должны сожа­леть об этом.
48. Отдавая приказы другим людям, я (без ответа).
Заключительная интерпретация: Чувствует, что он был бы не в со­стоянии контролировать свою враждебность при управлении дру­гими людьми.
Случай № 22 Оценка: 1
Пункты
4. Если бы я занимал ответственную должность, я бы увидел, что все хорошее уже сделано.
19. Если бы люди работали под моим руководством, я бы относился к ним хорошо.
34. Люди, которые работают под моим руководством, довольны.
48. Отдавая приказы другим людям, я^иногда чувствую трудности.
Заключительная интерпретация: Чувствует способность выполнять
хорошую руководящую работу, но имеет какие-то предубеждения
по поводу применения авторитета.
Случай № 79 Оценка: О
Пункты
4. Если бы я занимал ответственную должность, я бы делал все от меня зависящее.
19. Если люди работали бы под моим руководством, я был бы добр с ними.
34. Люди, которые работают под моим руководством, думают, что я — хороший босс.
48. Отдавая приказы другим людям, я делаю это нормально.
Заключительная интерпретация: Чувствует себя в своей тарелке и
хорошо воспринимается подчиненными.
IX. ОТНОШЕНИЕ к КОЛЛЕГАМ НА РАБОТЕ и в ШКОЛЕ
Случай № 9 Оценка: 2
Пункты
13. На работе я лучше всего лажу ни с кем. 28. Те, с кем я работаю, — плохие люди. 43. Мне нравится работать с людьми, которые дружелюбны. 58. Мои сослуживцы обычно не любят меня.
Заключительная интерпретация: Чувствует себя отверженным кол­легами и осуждает их.
Случай № 39 Оценка: 1
Пункты
13. На работе я лучше всего лажу с моими коллегами.
28. Те, с кем я работаю, очень мне помогают.
43. Мне нравится работать с людьми, которые счастливы.
58. Мои сослуживцы обычно думают, что я не вполне компетентен.
Заключительная интерпретация: Имеются небольшие трудности по
работе, респондент зависим от помощи своих коллег. Доверяет им.
Случай № 2 Оценка: О
Пункты
13. На работе я лучше всего лажу почти со всеми.
28. Те, с кем я работаю, преимущественно приятные люди.
43. Мне нравится работать с людьми, которые приятны.
58. Мои сослуживцы обычно любят меня.
Заключительная интерпретация: Выражает взаимные хорошие чувства.
X. СТРАХИ
Случай № 40 Оценка: 2
Пункты
7. Я знаю, что это глупо, но я боюсь ложиться спать.
22. Большинство моих друзей не знают, что я боюсь высоты.
37. Я хотел бы избавиться от боязни ложиться спать.
52. Иногда мои страхи заставляют меня волноваться, и я не знаю, что
мне надо сделать, чтобы побороть их.
Заключительная интерпретация: Нарушения в области очевидных страхов потери идентичности или сознания и, возможно, контро­ля над своими импульсами.
Случай № 68 Оценка: 1
Пункты
7. Я знаю, что это глупо, но я боюсь некоторых людей.
22. Большинство моих друзей не знают, что я боюсь (без ответа).
37. Я хотел бы избавиться от боязни говорить перед людьми.
52. Иногда мои страхи заставляют меня отступать.
Заключительная интерпретация: Страх самоутверждения, который
часто возникает и не прогрессирует.
Случай № 84 Оценка: О
Пункты
7. Я знаю, что это глупо, но я боюсь — ничего не боюсь.
22. Большинство моих друзей не знают, что я боюсь — никого не
боюсь.
37. Я хотел бы избавиться от боязни — не могу вспомнить ни одной. 52. Иногда мои страхи заставляют меня (у меня нет страхов). Заключительная интерпретация: Выражает отсутствие явно выра­женных страхов.
XI. ЧУВСТВО вины
Случай № 74 Оценка: 2
Пункты
15. Я бы отдал все, чтобы забыть то время, когда я делал всякие
глупости.
30. Моей величайшей ошибкой было отступить и приспособиться. 45. Когда я был моложе, я чувствовал вину из-за мастурбации. 60. Самая отвратительная вещь, которую я когда-либо делал, — я
потерял веру в бога.
Заключительная интерпретация: Расстройства связаны с душевны­ми неудачами и физическими желаниями.
Случай № 13 Оценка; 1
Пункты
15. Я бы отдал все, чтобы забыть то время, когда у меня были детс­кие проблемы.
30. Моей величайшей ошибкой было бежать от трудностей.
45. Когда я был моложе, я чувствовал вину за половое влечение.
60. Самая отвратительная вешь, которую я когда-либо делал, — пошел в армию.
Заключительная интерпретация: Имеются сожаления о прошлом и
слабое расстройство по поводу неудач в борьбе с трудностями.
Случай № 72 Оценка: О
Пункты
15. Я бы отдал все, чтобы забыть то время, когда я — не знаю.
30. Моей величайшей ошибкой было — уволиться из армии, я думаю.
45. Когда я был моложе, я чувствовал вину из-за — не из-за чего.
60. Самая отвратительная вещь, которую я когда-либо делал, –
научился слишком много думать.
Заключительная интерпретация: По-видимому, не обеспокоен чув­ством вины.
XII. ОТНОШЕНИЕ к СОБСТВЕННЫМ СПОСОБНОСТЯМ
Случай № 89 Оценка: 2
Пункты
2. Когда обстоятельства против меня, это плохо. 17. Я считаю, что у меня есть способность ничего не делать. 32. Моя самая большая слабость — это болезнь. 47. Когда удача отворачивается от меня, мне грустно. Заключительная интерпретация: Чувствует себя совершенно неком­петентным и беспомощным.
Случай № 19 Оценка: 1
Пункты
2. Когда обстоятельства против меня, я продолжаю в том же духе. 17. Я считаю, что у меня есть способность учить. 32. Моя самая большая слабость — это страх. 47. Когда удача отворачивается от меня, я чувствую отвращение. Заключительная интерпретация: Чувствует, что у него есть опреде­ленные способности и настойчивость, но есть трудности со страхами.
Случай № 98 Оценка: О
Пункты
2. Когда обстоятельства против меня, я работаю упорнее. 17. Я считаю, что у меня есть способность преодолевать обстоятель­ства.
32. Моя самая большая слабость — это давать взаймы. 47. Когда удача отворачивается от меня, я стараюсь еще больше. Заключительная интерпретация: Уверен в своей способности пре­одолевать обстоятельства. Они вдохновляют его на большие стара­ния.
XIII. ОТНОШЕНИЕ к ПРОШЛОМУ
Случай № 33 Оценка: 2
Пункты
9. Когда я был ребенком, мне приходилось решать все самому.
24. До войны я служил в армии.
39. Если бы я снова стал молодым, я хотел бы, чтобы мама была
жива. 54. Мое самое яркое воспоминание из детства — это ощущение, что
я ничего не значу.
Заключительная интерпретация: Остро чувствует отсутствие мате­ри, отверженность, эмоционально одинок.
Случай № 11 Оценка: \
Пункты
9. Когда я был ребенком, я много думал.
24. До войны я ходил в школу.
39. Если бы я снова стал молодым, я сделал бы все так же, как
сделал.
54. Мое самое яркое воспоминание из детства — как меня бьет отец. Заключительная интерпретация: Имеет неприятные воспоминания, но не кажется сильно травмированным ими.
Случай № 82 Оценка: О
Пункты
9. Когда я был ребенком, все казалось важным. 24. До войны я жил один.
39. Если бы я снова стал молодым, я бы много работал. 54. Мое самое яркое воспоминание из детства — окончание школы. Заключительная интерпретация: Чувствует себя свободно. Положи­тельные чувства. Воспоминания о достижениях.
XIV. ОТНОШЕНИЕ к БУДУЩЕМУ
Случай № 33 Оценка: 2
Пункты
5. Я вижу будущее в черных тонах.
20. Я надеюсь на излечение.
35. Однажды я буду на коне.
50. Когда я стану старше, я еще больше поглупею.
Заключительная интерпреп– щия: Пессимист. Нет надежды на свои собственные источники счастья или успеха.
Случай № 48 Оценка: 1
Пункты
5. Я вижу будущее неопределенно. 20. Я надеюсь на окончание школы. 35. Однажды я стану лучше.
50. Когда я стану старше, я надеюсь приобрести хороший дом. Заключительная интерпретация: Неуверен в себе, но в целом опти­мист.
Случай № 64 Оценка: О
Пункты
5. Я вижу будущее светлым.
20. Я надеюсь на работу.
35. Однажды я буду при деньгах.
50. Когда я стану старше, я буду лучше.
Заключительная интерпретация: Кажется уверенным в достижении
своих материальных целей.
XV. ЦЕЛИ
Случай № 9 Оценка: 1
Пункты
3. Я всегда хотел убить кого-нибудь.
18. Я был бы абсолютно счастлив, если бы я был один.
33. Моя тайная мечта в жизни — прославиться.
49. Больше всего от жизни я хочу всего.
Заключительная интерпретация: Прямое выражение враждебности.
Отвергает общество. Экстравагантный, нереалистичный.
Случай № 19 Оценка: 1
Пункты
3. Я всегда хотел быть актером.
18. Я был бы абсолютно счастлив, если бы был богат.
33! Моя тайная мечта в жизни — быть богатым.
49. Больше всего от жизни я хочу счастья.
Заключительная интерпретация: По-видимому, идентифицирует
счастье с материальным успехом.
Случай № 79 Оценка: О
Пункты
3. Я всегда хотел быть счастливым.
18. Я был бы абсолютно счастлив, если бы я заработал достаточно
денег, чтобы хорошо содержать свою семью. 33. Моя тайная мечта в жизни — достичь чего-то в жизни. 49. Больше всего от жизни я хочу хорошего здоровья. Заключительная интерпретация: Желает материального достатка для семьи, так же как и для себя. Видит важность здоровья для счастли­вой жизни.
Д. М. Lakcue. Лева завершение предложении
ИЛЛЮСТРАТИВНЫЙ СЛУЧАЙ
Следующие ответы, заключительные интерпретации и независи­мые клинические взгляды психиатров, которые наблюдали респонден­та, были получены при экспериментальном изучении SSCT Саксом. Респондент № 6 Мужчина 19 лет
Диагноз: смешанный психоневроз тяжелой степени.
I. ОТНОШЕНИЕ к МАТЕРИ ОЦЕНКА: 2
14. Моя мать мне мешала. 29. Моя мать и я сильно привязаны друг к. другу. 44. Я считаю, что большинство матерей любят своих детей, 59. Мне нравится моя мать, но она мне очень мешала. Заключительная интерпретация: Очень обеспокоен эмоциональны­ми отношениями с матерью и проблемами, касающимися этих от­ношений.
(Клиническое впечатление: Амбивалентная зависимость с желания­ми инцеста и враждебностью.)
II. ОТНОШЕНИЕ к отцу ОЦЕНКА: 2
1. Мне кажется, что мой отец редко проявлял свою привязанность ко
мне.
16. Если бы только мой отец вел себя как отец. 31. Я бы хотел, чтобы мой отец вел себя как мужчина. 46. Мне кажется, что мой отец не ведет себя как настоящий мужчи­на.
Заключительная интерпретация: Показывает потребность в отно­шениях с адекватным отцовским образом. Чувствует, что его соб­ственный отец не подходит на эту роль.
(Клиническое впечатление: Отец не является сильной личностью. Не хочет идентифицировать себя с ним.)
III. ОТНОШЕНИЕ к ЧЛЕНАМ СЕМЬИ ОЦЕНКА: 2
12. По сравнению с большинством семей, моя семья более строгая
и более европейская.
27. Моя семья относится ко мне как к умному человеку. 42. Большинство семей, которые я знаю счастливы. 57. Когда я был ребенком, моя семья не уделяла мне достаточно
внимания.
Заключительная интерпретация: Чувствует, что семья отвергала.его в детстве, но теперь они его уважают. Чувствует, что ему навредили ригидные установки родителей и взрослого мира. (Этническое впечатление: Компульсивная лояльность, основанная на зависимости.)
IV. ОТНОШЕНИЕ к ЖЕНЩИНАМ ОЦЕНКА: О
10. Я представляю себе совершенную женщину как красивую и при­влекательную. 25. Я считаю, что большинство девушек ищет мужей.
11роективные методы
сталкивается с обстоятельствами. Пассивный и подавленный, ког­да имеет дело с ними.
(Клиническое впечатление: Слишком много амбиций в отношении способностей. Хотел бы быть более блистательным.)
XIII. ОТНОШЕНИЕ к ПРОШЛОМУ ОЦЕНКА: 1
9. Когда я был ребенком, мне уделяли мало внимания.
24. До войны я был счастлив.
39. Если бы я снова стал молодым, я, возможно, делал бы то же, что
и делал. 54. Мое самое яркое воспоминание из детства — мои отношения с
девочками.
Заключительная интерпретация: Чувствовал себя отвергнутым. Впе­чатлен детским сексуальным опытом. (Клинический взгляд: Занят мастурбацией и своим нездоровьем.)
XIV. ОТНОШЕНИЕ к БУДУЩЕМУ ОЦЕНКА: О 1
5. Я вижу будущее светлым. 20. Я нааеюсь на то, когда мне будет лучше. 35. Однажды я действительно буду счастлив. 50. Когда я стану старше, я буду мудрее.
Заключительная интерпретация: Оптимистичный взгляд в отноше­нии здоровья, счастья и 'интеллектуального роста. (Клиническое впечатление: Конфликты отсутствуют. Чувствует себя способным делать то, что хочет.)
XV. ЦЕЛИ ОЦЕНКА: 1
3. Я всегда хотел выделяться.
18. Я бы был абсолютно счастлив, если бы был умнее. 33. Моя тайная мечта в жизни — быть знаменитым. 49. Больше всего от жизни я хочу немного ума, тогда я смогу полу­чить все остальное.
Заключительная интерпретация: Хочет быть знаменитым и выде­ляться, несмотря на страхи, упомянутые выше. Цели несколько неопределенные. (Клиническое впечатление: Жена, семья, жизнь среднего класса.)
ОБЩЕЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ (РЕСПОНДЕНТ № 6)
/. Основные области конфликта и расстройства: Мать, отец, члены семьи, гетеросексуальные отношения, подчиненные, страхи и чувство вины.
2. Взаимосвязи между установками: Проблема тесной эмоциональ­ной взаимосвязи с матерью, отсутствие отцовской фигуры и строгое вос­питание привели к робости в отношении женщин, недостатку уверенно­сти в навыках в сексуальной сфере и сильному чувству вины в связи с половыми влечениями. Чувство отверженности в детстве и неадекватная
отцовская фигура оставили у него боязнь не справиться с враждебностью на руководящих должностях. 3. Структура личности:
(a) степень реагирования — реагирует в первую очередь на внут­ренние импульсы (X и XI);
(b) эмоциональная адаптация — эмоционально зажат (37);
(c) зрелость – эгоцентричные цели и отсутствие сексуальной адаптации отражают умеренную незрелость;
(d) уровень реальности — имеется тенденция переоценивать свои потенциальные возможности (17);
(e) в какой манере выражаются конфликты — потребность в при­знании и принятии (VI, VIII, IX), конфликты с боязнью враждебности и отвержения окружающими (X). Конфликт выражается через уход в себя, пассивную зависимость и рас­стройства пищеварения.
Сидни Леви
РИСУНОК ЧЕЛОВЕКА КАК ПРОЕКТИВНЫЙ ТЕСТ
ВВЕДЕНИЕ
Клинический психолог, занимающийся анализом рисунков, нахо­дится в ситуации вызова: он приходит к важным заключениям от незна­чимых посылок. Дабы избежать разочарования, следует подчеркнуть, что у техники анализа рисунков нет достаточной экспериментальной валидизации, она редко дает недвусмысленную информацию и часто приво­дит неосторожного исследователя к правдоподобным, но неверным ут­верждениям о личности человека, чьи рисунки изучаются. Это касается как теста Роршаха, так и других проективных техник. Но анализ рисун­ков особенно уязвим при неправильном его применении по ряду причин. Так как здесь нет комплексной системы подсчета, которой можно обу­чить другого исследователя, нет вообще каких-либо длительных обучаю­щих курсов, то данный тест становится особенно привлекательным ин­струментом для импульсивных или безалаберных индивидов.
Несмотря на эти минусы, я рассматриваю анализ рисунков как очень богатый и экономичный по времени источник информации о лич­ности, поэтому я полагаю, что использование данной техники до при­менения других, более сложных техник оценки личности является оп­равданной клинической практикой,
Количество информации, которое может быть получено в резуль­тате применения этой проективной техники, зависит как от умения и опыта психолога, так и от испытуемого. Что касается валидности и на­дежности утверждений, основанных на анализе рисунков, то здесь нет достаточной информации. Однако эксперименты, проведенные в данной области как мной, так и другими исследователями, хотя экспериментов было не очень много и полученные данные нельзя назвать исчерпываю­щими, в целом носят многообещающий характер, что оправдывает про­должающиеся исследования достоинств и ограничений метода анализа
Хотя у данной статьи один автор, в действительности многие люди прямо или косвенно принимали участие в этой работе. Одну из ведущих ролей играла Карен Маховер (Karen Machover), чье имя прежде всего ассоциируется с данной техникой, ее идеи и влияние были серьезными, основательными; Меррей Крим (Murray Krim) внес большой вклад в обзор исследований, проводившихся по данной теме, доктор Герберт Цукер (Herbert Zucker), который в личной беседе дал глубокий анализ достоинств и ограничений этой техники, доктор Дэвид Векслер (David Wechsler), который предложил блестящие находки, доктор Элси Толлер (Elsie Toller), которая сверяла диагностические утверждения автора со своим клиническим материалом, и профессор Брайн Е. Томлинсон (Brian E. Tomliiison), который продуцировал оригинальные стимулы для клинического исследования.
рисунков. Более того, недостаток соответствующей информации о ва­лидности не отрицает клиническую полезность данной техники. Нас ин­тересует феномен, который был изучен психологами, занимавшимися исследованиями в области интеллекта и способностей. Они использова­ли батарею тестов, каждый из которых обладает низким индексом ва­лидности, но, объединяя тесты, являющиеся недостаточно валидными, вся серия дает приемлемые валидные результаты. Например, в Воору­женных Силах отбор студентов — пилотов проводился на основе батареи из восемнадцати тестов, где валидность каждого из них была настолько низкой, что отбор, сделанный на основе одного теста, давал результаты немногим лучше, чем просто случайный отбор. Но когда восемнадцать тестов были объединены в одну батарею, то ее валидность составила 0,60. Когда информация, полученная из анализа рисунков, соответствует ре­зультатам, полученным с помощью других техник, то это укрепляет до­верие клиницистов.
Процедура рисования может быть рассмотрена как ситуативный тест, в котором испытуемый сталкивается с той или иной проблемой, а в его усилиях по ее решению участвуют вербальные, экспрессивные и моторные поведенческие компоненты. Это поведение, как и сам рису­нок, является предметом наблюдения клинициста. Затем гипотезы про­веряются с помощью другой доступной информации.
ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
Материал, представленный в этой статье, был получен эмпири­чески. Те, кого интересуют теоретические концепции, должны обратить­ся к другим источникам. Однако существуют определенные базовые пред­положения, касающиеся теста рисунка фигуры, которые необходимо от­метить. Предполагается, что каждый аспект поведения имеет какое-то значение. Жесты, выражение лица, маленькие зарисовки во время раз­мышлений, кажущиеся случайными движения — все это имеет значе­ние, пригодное или непригодное для интерпретации. Во время процеду­ры рисования испытуемый не только рисует, но и как-то проявляет себя поведенчески. Он дает какие-то вербальные комментарии, его настрое­ние отражается на лице, он может поигрывать бумагой или карандашом, качать ногой, грызть ногти и т.д. Любое наблюдаемое поведение является подходящим материалом для клинического психолога.
Некоторые клиницисты считают, что «неправильно» использовать поведение испытуемого как часть анализа рисунка. Рисуночный тест — это не игра в слова или фокус, а серьезная процедура, цель которой — дос­тичь понимания индивида через его изучение. Клиницист, однако, инте­ресуется пациентом, а не рисунком как таковым. Следовательно, очень разумно использовать возникающие по ходу эксперимента данные, кото­рые могут помочь в описании и понимании личности испытуемого.
Некоторые наблюдатели считают, что каждый рисунок в большей степени дело случая, тренировки или навыка. Это одна из возможных точек зрения, но проективная психология полагает, что нет случайного
поведения, все поведение детерминировано. Однако детерминирующих факторов обычно много, они обладают различной степенью доступнос­ти, что усложняет задачу анализа.
Некоторые клиницисты интерпретируют каждый рисунок как про­екцию образа тела или я-концепции. Часто бывает именно так, но это вовсе не обязательно. Я сделал вывод, что рисунок может быть проекци­ей я-концепции, проекцией отношения к кому-либо из окружения, про­екция образа идеального Я, результатом внешних обстоятельств, выра­жением привычных паттернов, выражением эмоционального настроя, проекцией отношения испытуемого к экспериментатору и ситуации эк­сперимента, выражением его отношения к жизни и обществу в целом. Обычно это сочетание всего перечисленного. Далее, рисунок может быть осознанным выражением, или он может включать глубинные замаски­рованные символы, представляющие неосознанные феномены. Здесь может быть сделано только одно определенное утверждение: клиницист должен избегать произвольного, наивного или догматического подхода к технике «рисунок человека».
ОСНОВНАЯ ПРОЦЕДУРА
Оборудование. Основная процедура состоит из того, что испытуе­мому даются карандаш средней мягкости и стандартный лист чистой бумаги размером 21 на 30 см. Под рукой должна находиться стопка бума­ги, из которой испытуемый мог бы сам выбрать лист и положить его по своему усмотрению. Должна быть подходящая ровная поверхность и дос­таточное освещение. Индивиду должно быть удобно сидеть, у него долж­но быть достаточно места для рук и ног. Здесь будет уместно предостеречь исследователя: довольно часто можно видеть,, что испытуемому разре­шают сесть боком к столу, это ведет к тому, что ему приходится искрив­лять тело и плечи. Также нежелательно использовать ограниченную по­верхность, на которой испытуемый не сможет свободно разместить руки. Желательно разрешить испытуемому войти в его обычное расслабленное состояние так, что любое физическое напряжение могло бы быть рас­смотрено как эндогенное.
Инструкция. Исследователь говорит: «Нарисуйте, пожалуйста, че­ловека». Это обычно приводит ко множеству вопросов, например, «Че­ловека целиком?», «А какого человека?», а также к многочисленным протестам, связанным с художественными способностями испытуемого («Я не умею рисовать»). Отвечая на все вопросы типа «Каким должен быть рисунок?», исследователь должен ограничиться очень общими ут­верждениями, например таким: «Рисуйте что хотите и как хотите». Это можно повторить, чтобы подбодрить и простимулировать испытуемого, но не следует давать более конкретные инструкции. Если испытуемый выражает сомнение в своих художественных способностях, то можно сказать ему следующее: «Все в порядке, нас не интересует, как хорошо вы рисуете, пока вы рисуете человека». Это можно повторять, перефра­зировать, но не делать более определенных замечаний.
На это испытуемый может отреагировать по-разному. Например, он может нарисовать человека целиком, часть фигуры, карикатуру, «па­лочные» фигуры, стереотип или абстрактное изображение человека. Либо он может выразить нежелание рисовать. Любой тип поведения предос­тавляет информацию об индивиде, поэтому не следует рассматривать это как напрасную трату времени. Клиницист заинтересован в данных о поведении испытуемого до и во время рисования, так же как и в самих результатах. Если испытуемый продолжает сопротивляться, эксперимен­татор может использовать любые доступные ему навыки, техники, спо­собы убеждения, не давая при этом никакой дополнительной информа­ции. Художественные способности здесь не важны, экспериментатору следует подчеркнуть, что «что бы вы ни сделали, все будет правильно». Я провел эту процедуру на более чем пяти тысячах индивидов и встретился только с четырьмя непреклонными, упорными отказами нарисовать че­ловека.
Если испытуемый рисует неполную фигуру, его просят взять дру­гой лист и нарисовать человека целиком. (Экспериментатор должен не забыть последовательно пронумеровать каждый лист). Необходимо объяс­нить, что значит «полная, целая фигура». Фигура, которая включает боль­шую часть четырех главных областей тела, считается полной. Четыре об­ласти тела — это голова, туловище, руки и ноги. Если любая из этих частей полностью отсутствует, то фигура-считается неполной. Если от­сутствует часть области, например, кисти или ступни, или детали лица, то рисунок считается полным. Если испытуемый рисует карикатуру, «па­лочную», стереотипную или абстрактную фигуру, то его просят взять другой лист и нарисовать человека; стереотипные, карикатурные фигу­ры не принимаются, инструкция повторяется до тех пор, пока не будет получен удовлетворительный рисунок фигуры человека.
Теперь у экспериментатора есть один, или более последовательно пронумерованных рисунков, по крайней мере один из которых — прием­лемая полная фигура. Если эта фигура — мужчина, то экспериментатор говорит: «Это мужская фигура, теперь, пожалуйста, нарисуйте женскую». Если первая фигура — женская, то экспериментатор говорит: «Вы нари­совали женскую фигуру, теперь нарисуйте, пожалуйста, мужскую». Реак­ции испытуемого на это могут быть различными так же, как было описано ранее, ответы экспериментатора должны быть соответствующими.
Наблюдения. Эта часть методики состоит из записи описаний и интерпретаций, касающихся поведения и рисунка испытуемого.
ПОВЕДЕНИЕ
Поведение испытуемого может быть описано с учетом ориентиро­вочных, вербальных и моторных аспектов. Он оказывается в неструкту­рированной ситуации. Как он ориентируется? Выражает ли он острую необходимость в дальнейших указаниях? Если это так, то выражает ли он данную потребность, прямо говоря о ней, или она проявляется через его движения и моторную активность? Смело ли он погружается в вы­полнение задания? Выражает ли он сомнения относительно своих способностей, если да, то — прямо или косвенно, вербально или через моторику? Чувствует ли он себя незащищенным, тревожен ли он, подо­зрителен, высокомерен, негативно настроен, враждебен, напряжен, рас­слаблен, юмористичен, смущен, насторожен, импульсивен? Проница­тельный клиницист сможет сформировать достаточно яркое впечатление об испытуемом, опираясь на его поведенческие особенности.
Рис. 6. Фигуры, нарисованные открытыми гомосексуалистами
АНАЛИЗ РИСУНКОВ
Существует множество подходов к анализу рисунков. После изуче­ния соответствующей литературы Крим пришел к выводу, что интер­претация рисунков логически делится на три части, а именно: формаль­ную, графологическую и психоаналитическую (контент-анализ).'
После множества проб и ошибок я разработал технику анализа, основанную на форме записи анализа рисунков (см. бланк в конце ста­тьи). Это служит двойной цели: фокусированию внимания клинициста на важных аспектах рисунка и обеспечению единой системы записи дан­ных, что облегчает использование исследовательских техник. Нет ничего сакрального ни в этой форме, ни в процедуре, основанной на ней. Ожи­дается, что каждый клиницист почувствует себя достаточно свободным, чтобы продолжать работу наиболее удобным и продуктивным для него образом.
В следующих параграфах описаны этапы анализа, а также приведе­на дополнительная информация и рисунки, относящиеся к данному воп­росу. Рисунки не являются доказательством принципов интерпретации, они включены исключительно для иллюстративных целей.
ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ФИГУР
Рисует ли испытуемый первой мужскую или женскую фигуру? Из пяти тысяч взрослых испытуемых, принимавших участие в исследова­нии, 87% первой рисовали фигуру своего пола. Из шестнадцати явных гомосексуалистов тринадцать нарисовали сначала фигуру противопо­ложного пола. Эти два факта позволяют нам предположить, что для неотобранной группы характерно сначала рисовать фигуру их собствен­ного пола, а для отобранной группы гомосексуалистов характерно пер­вой рисовать фигуру противоположного пола. Это вовсе не означает, что каждый человек, рисующий сначала фигуру противоположного пола, –гомосексуалист. Опытный клиницист знает, как опасно прикладывать нор­мативные обобщения к отдельному индивиду. Однако, если испытуе­мый сначала рисует фигуру противоположного пола, клиницисту Сле­дует поинтересоваться причинами такого атипичного поведения. Я об­наружил следующие объяснения в случаях, когда первой была нарисо­вана фигура противоположного пола: сексуальная инверсия, спутан­ность половой идентичности, сильная привязанность или зависимость от родителя противоположного пола, сильная привязанность или зави­симость от какого-либо индивида противоположного пола. Вероятно, существуют и другие объяснения. Испытуемые могут случайно вербали­зовать свою нерешительность, задавая, например, такие вопросы: «Фигуру какого пола мне нарисовать первой?» Клиницист должен рассмат­ривать такую возможность, что испытуемый, задающий такие вопро­сы, может тем самым демонстрировать спутанность собственной сексу­альной роли. Фигуры 6А, 6В и 6С были нарисованы явными гомосексу­алистами, фигура 6D — индивидом, имевшим как гомосексуальный, так и гетеросексуальный опыт.
ОПИСАНИЕ ФИГУРЫ
Я обнаружил, что простым описанием каждой фигуры можно по­лучить замечательные открытия. Далее приведены примеры описатель­ных утверждений:
Рисунок 6А. «Это накаченная балерина, которая стоит на носоч­ках, ее левая нога вытянута горизонтально». Рисунок 6В. «Похоже на фигуру мужчины — акробата, слегка при­севшего. Его поза похожа на позу танцоров, когда они готовятся принять своего партнера. На нем явно нет одежды, за исключением трико, черты лица пропуще­ны».
Рисунок 10А. «Это очень необычный рисунок индивида с больши­ми глазами, длинными волосами, бородой и причуд­ливо одетого. Он не наш современник. Несмотря на бо­роду и одежду, он не выглядит взрослым».
Рисунок 10В. «Это рисунок женщины се строгим выражением лица. Ее одежда богато украшена. Ее овальное лицо четко про­рисовано, рот напряжен».
Рисунок 12А. «Это очень маленькая, безвкусно одетая женщина с выступающим носом и впалым подбородком. Кажется, что она стеснительная».
Рисунок 12В. «Это мрачный мужчина со сжатыми губами, на нем надета высокая шляпа, деловой костюм; он несет трость». Интересно отметить, что женщина, нарисовавшая фигуры 14Аи 14В, сперва протестовала, говоря: «Я никогда не могла ничего нарисовать. Я просто не знаю, как рисовать». Позже, обсуждая своего отца, Джона, она описала его следующим образом: «Очень строгий человек, который любил хорошо одеваться. Он всегда был очень щепетилен, когда дело касалось его персоны, настаивал на том, что надо делать правильные вещи в правиль­ное время, критиковал других людей, которые делали что-то ради удоволь­ствия или просто потому, что им так хотелось. Маргарита (рис. 12А) — молодая девушка, которая на самом деле не выглядит так, как она нарисо­вана. Но Джон заставляет ее чувствовать себя именно такой. Джон заставил ее почувствовать себя так, будто ее вечернее платье — это домашняя одежда. Она колебалась, сопровождать ли его на торжество, так как боялась, что ее будут критиковать».
Интересно, что, несмотря на ее протесты и заявления о недостат­ке художественных способностей, обе фигуры, которые она нарисовала, с удивительной ясностью и четкостью передают ее чувства, связанные с ней и ее отцом.
Опыт большинства клиницистов показывает, что даже люди нео­бученные, без специальных навыков, включая маленьких детей, рисуют фигуры, которые передают их чувства и мысли.
СРАВНЕНИЕ ФИГУР
В сущности, каждый может нарисовать две фигуры, чем-то отлича­ющиеся друг от друга. Конкретные же способы, выбранные (осознанно или неосознанно) испытуемым, обычно несут в себе информацию о его психосексуальных установках. Например, рисунок 7А: мужская фигура намного меньше и более статичная, чем женская, изображенная на ри­сунке 7В. Также у мужской фигуры короче руки. Это описание различий между двумя рисунками. Одна из возможных интерпретаций, основанная на объективном различии, может быть следующей: мужчина — слабее и пассивнее женщины. Интерпретация опирается на следующие элементы: осанка женщины, ее поза и руки подразумевают активность, тогда как поза, руки и кисти мужской фигуры производят такое впечатление, буд­то он стоит, держа руки в карманах, смотрит и не двигается. Отталкива­ясь от рисунка, мы можем сделать следующий шаг к интерпретации: испытуемый воспринимает мужчину как неактивного (пассивного), ин­троверта, а женщина представляется ему активной, экстравертом. Это общее чувство, передаваемое рисунками, можно легко проверить с по­мощью использованной мною техники. Эта пара рисунков была показана пяти клиницистам. Их просили описать каждую фигуру настолько крат­ко, насколько это возможно. Из этих пяти описаний мужчины (все пять клиницистов сошлись во мнении относительно основных характеристик) были отобраны и сведены в таблицу наиболее часто встречавшиеся слова.
Рис. 7. Рисунки мужской и женской фигур
Слова, подразумевавшие, скорее, постороннее наблюдение, чем актив­ное участие (наблюдатель, обозревающий, задумчивый, смотрящий), встречались во всех пяти описаниях. Слова, подразумевавшие пассив­ность или зависимость (менее компетентный, зависимый, чувствует себя маленьким), встречались в четырех описаниях.
Описания, подразумевавшие активность (агрессивная, защищаю­щая, активная) были во всех утверждениях, касающихся женщины; так­же везде подразумевалась экстравертированность (заботится о других, неэгоцентрична, хорошая мать, знающая). Когда пять описаний были сведены в один рассказ о каждой фигуре, то получилось следующее опи­сание: «Фигура 7А — застенчивый, сензитивный, задумчивый, мягкий человек, идеалист, интроверт». «Фигура 7В ~ знающий, энергичный, активный, защищающий, благородный, твердый человек, привыкший брать на себя ответственность». Эти два описания без указания пола были даны пяти другим клиницистам. Их попросили сказать, к какому рисун­ку какое описание относится. Во всех случаях первое описание было от­несено к мужской фигуре, а второе — к женской.
В этих рисунках есть и другие факторы, подтверждающие эти ха­рактеристики. Руки и кисти — это те части человеческого тела, которые «делают вещи», устанавливают контакты (пожатие рук), наказывают или защищают. У мужской фигуры руки относительно короткие (ограничен­ные возможности контакта), близко прижаты к телу, кисти находятся в карманах. В таком положении нет и намека на готовность к действию, атаке, манипулированию, агрессии или каким-либо другим формам кон­такта.
У женщины руки довольно длинные, отклонены от тела, кисти выписаны. Она находится в таком положении, в котором очень легко устанавливать контакты с другими людьми или объектами. Кинестезия, выражаемая положением рук, предполагает активность, тогда как руки, опущенные вдоль тела, кисти рук, находящиеся в карманах, подразуме­вают недостаток мышечного тонуса, а следовательно, пассивность. Во­лосы на женском рисунке нарисованы одиночными твердыми штриха­ми, что дает общее впечатление энергии. Какая женщина так причесыва­ет волосы? Отметим, что волосы у мужчины нарисованы не от центра головы и от тела (как у женщины), а на большей части от головы к телу. По моему опыту, линии, направленные к телу, предполагают интровер-сивные тенденции, тогда как линии, идущие от тела, часто ассоцииру­ются с экстраьерсивньтми тенденциями.
Посмотрим на разницу в размере. С чем обычно ассоциируется раз­мер? Разве взрослый не больше ребенка, не лучше его осведомлен? По­смотрим на различия более детально. В фигуру, нарисованную с большей тщательностью, имеющей большее количество деталей, вложено боль­ше либидозной энергии. На этих рисунках у мужской фигуры есть два ряда пуговиц, тщательно завязанный галстук, четко прописанные брови и черты лица. Лицо прорисовано очень тщательно. Может быть дана сле­дующая интерпретация: испытуемый идентифицирует себя с мужской фигурой его внимание направлено на самого себя (интровертирован), женская фигура вобрала в себя его восприятие женщины. Можно пред­положить, что последнее происходит из его отношений с матерью или человеком, выполняющим ее функции.
Тот факт, что в рисунке женщины, так же как и в рисунке мужчи­ны, есть тщательно нарисованные детали — вычерчены пояс и бусы, — позволяет нам предположить, что испытуемый, рисовавший эти фигу­ры, является компульсивным индивидом, склонным к детализированию и порядку. То, как заштрихован контур в мужской фигуре — пиджак нарисован, а затем подправлен до правильных пропорций, — также под­тверждает интерпретацию, предполагающую компульсивность и стрем­ление к порядку. Таким образом, сравнив рисунки мужчины и женщи­ны, можно дать следующую интерпретацию, касающуюся нарисовавше­го их испытуемого — мужчины: «С интровертированный, задумчивый, сензитивный индивид; скорее наблюдатель, чем человек действия; нуж­дается в поддержке и помощи, которые ожидает получить от фигуры, выполняющей функции матери».
РАЗМЕР
Соотношение между размером рисунка и свободным пространством может соответствовать динамическим отношениям между испытуемым и его окружением или между испытуемым и родительскими фигурами. Если рисунок является проекцией я-концепции, тогда размер демонстрирует способ, каким испытуемый отвечает, на внешнее давление. Если фигура, отражающая я-концепцию, мала, то может быть сформулирована следу­ющая гипотеза: испытуемый чувствует себя маленьким (слабым) и отвечает на требования окружающей среды снижением самоуважения. Если фигура большая, тогда испытуемый отвечает «а внешнее давление экс­пансией и агрессией. Эти интерпретации могут быть сделаны только пос­ле того, как будет установлено, что рисунки являются именно проекци­ей я-концепции.
А В
Рис. 8. Агрессивные и наказующие мужская и женская фигуры
Рис. 9. Рисунки фигур незрелого мужчины и женщины, одетой в богато украшенную одежду
Скажем для порядка слово о значениях понятий «большой» и «ма­ленький». Средний рисунок полной фигуры — приблизительно 15 см в длину или две трети от свободного пространства. Более важным, чем абсолютный размер, является впечатление от соотношения между ри­сунком и окружающим пространством. Если фигура, символизирующая я-концепцию, производит впечатление маленького, тогда в интерпрета­ции можно говорить о том, что испытуемый чувствует себя маленьким (подчиненным) или потерянным (отвергнутым).
Если бы было определено, что рисунки не являются проекцией я-концепции, тогда необходимо бы было рассмотреть две другие возмож­ности, а именно: рисунок — проекция идеального (желаемого) я-образа или проекция родительского образа. В последнем случае крупный рису­нок означает сильного, способного, надежного родителя или угрожаю­щего, агрессивного, наказывающего. Какая именно из этих интерпрета­ций подходит, обычно становится ясно из контекста. Например, опи­санная выше материнская фигура на рисунке 7В (она большая) подразу­мевает силу, компетентность, надежность. С другой стороны, фигуры на рисунках 8А и 8В, равные по величине, могут быть проинтерпретирова­ны как существа угрожающие, агрессивные и наказующие.
Если рисунки являются проекцией образа идеального я, тогда боль­шой рисунок можно проинтерпретировать следующим образом: испытуемый компенсирует чувство слабости, неадекватности фантазий. Фигуры ЮА, 10В и ЮС — это рисунки мужских фигур, сделанных тремя шестнад­цатилетними мальчиками, у всех них рост — не меньше 1 м 60 см. Фигура ЮА — это рисунок слабого, неэффективного человека, который «бахва­лится», то есть компенсирует чувство собственной неполноценности в фантазиях. Фигура 10В — это рисунок юноши, который чувствует себя слабым, его реакцией на это чувство является уход и подчинение. Он часто «болеет»", у него часто бывают неудачи в школе, он очень зависи­мый и уступчивый. Фигура ЮС — это рисунок юноши, который чувству­ет себя компетентным и независимым, он не использует в качестве ме­ханизмов приспособления ни фантазию, ни подчинение.
РАСПОЛОЖЕНИЕ
Есть пять возможностей размещения. Рисунок может быть помещен в верхней половине, в нижней половине, слева, справа или в центре
листа.
Дети, чьи рисунки размещаются в верхней половине листа, обыч­но постоянно стремятся к достижению каких-либо целей, и уровень их достижений довольно высок. Взрослые, чьи рисунки размещаются в вер­хней половине листа, часто чувствуют себя неуверенными («подвешен­ными в воздухе»). Те люди, чьи рисунки смещены влево, часто бывают стеснительными или интровертированными. Те, чьи рисунки располага­ются внизу страницы, кажутся более стабильными, спокойными, «твер­до стоящими на ногах». Иногда такие фигуры рисуют люди, пережившие кратковременные депрессии. Те, чьи рисунки расположены аккуратно в центре, обычно эгоцентричны, адаптивны, сами направляют свой жиз­ненный путь. По моему опыту, редко можно встретить рисунки, сме­щенные вправо. В тех немногочисленных случаях, где наблюдалось такое расположение, были сделаны различные интерпретации. По-видимому, был только один общий фактор — склонность к негативизму или сопро­тивлению.
Рис. 10. Фигуры, нарисованные мальчиками-подростками
То, что было сказано о других пунктах анализа, может быть приме­нимо и к расположению. Нельзя делать интерпретации, вырванные из контекста. Они должны соответствовать общей линии рассуждений.
ДВИЖЕНИЕ
Почти все рисунки предполагают некоторую степень кинестети­ческого напряжения, варьирующего от ригидности до чрезмерной под­вижности. Рисунок, предполагающий большую активность, часто выпол­няется индивидами с сильными импульсами к моторной активности. Непоседливые индивиды, люди действия, гиперманиакальные индиви­ды делают рисунки, содержащие элементы явного движения. Фигуры, передающие впечатление крайней ригидности, часто рисуются индиви­дами с серьезными и глубокими конфликтами, которые контролируют­ся ригидным и обычно легко разрушаемым способом. Иногда такой ри­сунок может быть сделан индивидом, который не может ходить. В таком случае он обозначает низкий уровень энергии, недостаток побуждений или эмоций. Если рисунок выполнен в механистической манере, в нем полностью отсутствуют кинестетические элементы, то аналитику следу­ет обратить внимание на другие симптомы психоза. Рисунки 11А и 11В — механические и безжизненные, они были сделаны людьми, страдающи­ми шизофренией.
ИСКАЖЕНИЯ и ПРОПУСКИ
Искажение или пропуск любой части фигуры предполагает, что таким образом могут выражаться конфликты, связанные с этой частью. Например, вуаеристы часто пропускают глаза или рисуют их закрытыми (см. рис. 8В). Индивиды с сексуальными конфликтами будут пропускать или искажать области, ассоциирующиеся с сексуальными зонами. Инфан­тильные индивиды с оральными потребностями обычно увеличивают грудь на рисунках. Изучая людей, перенесших ампутацию ног, я обнаружил, что нижняя часть тела в рисунках часто пропускалась (см. рис. 13). Пометки, затирания, штриховка и усиление также относятся к искажениям и про­пускам; их следует изучать в связи с возможными конфликтными облас­тями.
Область головы. Ее обычно рисуют первой. Чаще всего выражение я-концепций фокусируется на голове и лице. Если голова подчеркнуто увеличена, то испытуемый может быть либо очень агрессивным, либо у него большие амбиции, либо он страдает головными болями или други­ми соматическими симптомами. Если голова и лицо нарисованы очень блекло, то испытуемый может быть крайне стеснительным. Если голову рисуют последней, то есть вероятность серьезного нарушения межлич­ностных отношений. Если голова прорисована очень четко, а тело дано лишь набросками или вовсе отсутствует, то возможно, для этого инди­вида привычной компенсацией является уход в фантазию, либо он сты­дится своего тела.
Рис. П. Фигуры, нарисованные шизофрениками
Нарциссические индивиды и гомосексуалисты много внимания уделяют волосам. Волосы на лице (борода или усы) обычно связаны со стремлением к мужественности, половой зрелости у тех, кто чувствует собственную сексуальную слабость или сомневается в своей маскулин­ности. Рот может быть нарисован прямой линией, волнистой линией, овалом, иногда с зубами. Если нарисованы зубы, то это означает воз­можность вербальной агрессии, садистские тенденции, также следует поискать другие характеристики, связанные с этой стадией развития. Если рот обозначен одной линией,"индивид может быть вербально агрессивен. Если рот овальной, полной формы или открытый, то у испытуемого могут быть орально-эротические тенденции, это признак зависимого ин­дивида. Если губы на рисунке мужчины полные и чувственные, то испы­туемый может быть женоподобным или гомосексуалистом.
Если на рисунке мужчины очень большие глаза с ресницами, то можно практически не сомневаться в его гомосексуальности. Если глаза большие, но зрачки отсутствуют, то у индивида есть чувство вины, свя­занное с вуаеристскими тенденциями. Если глаза большие, вытаращен­ные, то клиницисту следует исследовать возможность параноидальных тенденций.
Нос может отображать социальный стереотип или может быть ин­терпретирован как фаллический символ. Если нос крючком или широ­кий и выступающий, то испытуемый таким образом выражает отверже­ние и презрение. Если рисунок является проекцией я-концепции, тогда эти чувства относятся к нему самому. Если же рисунок не является проек­цией я-концепции, тогда эти чувства направлены на других. Если нос очень большой, то обычно это связано с чувством сексуальной импотен­ции. Мужчины-меланхолики обычно рисуют огромные носы. Юноши, которые пытаются установить свою мужественность через агрессию, по­чти все без исключения рисуют большие носы.
Подбородок является социальным стереотипом силы и главенства. Если на рисунке, выражающем я-концепцию, увеличенный подборо­док, то это может быть выражением сильного стремления, агрессивных тенденций или компенсаторных чувств, относящихся к собственной сла­бости и нерешительности. Если подбородок увеличен на рисунке, где нет проекции я-концепции, то испытуемый может тем самым выражать чув­ство неадекватности перед лицом властных, агрессивных, сильных ин­дивидов.
Ухо редко прорисовывается. Если оно увеличено или подчеркнуто, то клиницисту следует разузнать, нет ли органических повреждений ор­ганов слуха, либо слуховых галлюцинаций у параноидального индивида, либо снижения слуха.
Шея отделяет голову от туловища и может рассматриваться как связь между интеллектуальным контролем и импульсами, исходящими от ид. Длинная шея может говорить о том, что у испытуемого есть труд­ности в контроле и управлении инстинктивными стремлениями. Длин­ная шея также может означать наличие соматических симптомов в дан­ной области. Индивиды, испытывающие проблемы глотания, истеричес­кий комок или имеющие психогенные расстройства пищеварительной системы, могут рисовать фигуры с очень длинными шеями. Шизоиды или шизофреники часто рисуют фигуры с увеличенными шеями (см. ри­сунки 11Аи 11В). Если есть заметные различия в рисунке шеи у мужской и женской фигур, когда шея у женской фигуры явно длиннее, то испы­туемый может быть женственным, зависимым, пассивным индивидом.
Руки и кисти. Руки и кисти являются органами контакта и манипу­лирования. Если кисти спрятаны, то испытуемый тем самым выражает трудности контакта или чувство вины за манипуляторную активность (мастурбацию). Если руки показаны, но увеличены в размере, то это можно проинтерпретировать как компенсаторное поведение, вызванное чувством манипуляторной неспособности, трудностями в контакте или неадекватностью. Если руки заштрихованы, то, возможно, испытуемый выражает тревожность, связанную с манипуляторной активностью или общением. Ести руки близко прижаты к телу, то испытуемый таким об­разом может выражать пассивные или защитные чувства. Если руки дале­ко отходят от тела, то испытуемый может выражать агрессивные моти­вы, направленные вовне. Если пальцы, ногти и сочленения тщательно прорисованы, то испытуемый либо компульсивен, либо имеет трудно­сти, связанные с образом тела (как при ранней шизофрении). Сжатые кулаки говорят о подавленной агрессии.
Другие части тела. Если ноги и ступни рисуются первыми, им уде­ляется больше внимания, чем остальному рисунку, то испытуемый тем самым может выражать упадок духа или депрессию. Если бедра и ягоди­цы на мужской фигуре округлее и больше, чем должны быть, или им уделено необычно много внимания, то у испытуемого сильные гомосек­суальные тенденции. В том случае, если туловище крупное или с осиной талией, может быть дана такая же интерпретация. Если локти и связан­ные области выписаны, то испытуемый либо является компульсивным индивидом, в этом случае данная черта будет проявляться множеством других способов, либо он зависимый, неуверенный индивид, нуждаю­щийся в знакомых перцептивных ключах для уверенности. Если рисуется внутреннее анатомическое строение, то почти наверняка данный испы­туемый страдает шизофренией или манией. Если тело нарисовано смутно или причудливо (рисунки ПА и 11В), то испытуемый может страдать шизофренией. Следует осторожно обращаться с женскими фигурами. Является ли рисунок репрезентацией ребенка, девушкой мечты (модель Петти), материнской фигурой? Какие части женского тела выделены? Если груди очень сильно увеличены и тщательно прорисованы, то испы­туемый может выражать сильную оральную зависимость. Если кисти и руки длинные и выступающие, то это может быть выражением потреб­ности в защищающей материнской фигуре. Если женственность в женс­кой фигуре обозначается с помощью незначительных или символичес­ких деталей, то это может быть выражением жестоко подавленных чувств, связанных с Эдиповым комплексом. Если плечи и другие признаки му­жественности в мужской фигуре увеличены, то это может быть выраже­нием ощущения небезопасности у испытуемого, связанного с маскулин­ностью.
Одежда. Большинство нарисованных фигур одеты. Если фигуры обнажены, четко прорисованы сексуальные зоны, то испытуемый тем самым может выражать вызов обществу (родительским фигурам) или он может осознавать свои сексуальные конфликты. Индивиды с сильными вуаеристскими тенденциями могут рисовать разукрашенные обнаженные фигуры. Если фигура, представляющая я-концепцию, голая и ей уделено много внимания, то можно говорить о телесном нарциссизме. С другой стороны, если такая фигура тщательно одета, то индивид может выра­жать нарциссизм, связанный с одеждой, или социальный нарциссизм. Обе формы нарциссизма обнаруживаются у инфантильных, эгоцентрич­ных индивидов.
Рис. 12. Фигуры, изображающие стеснительную девушку и мрачного мужчину с плотно сжатыми губами
Рис. 13. Фигуры, нарисованные ветеранами войны с ампутированными ногами
Пуговицы обычно являются индикатором зависимой, инфантиль­ной, неадекватной личности. Если пуговицы нарисованы вдоль средней линии, то у индивида могут быть соматические проблемы. Если пугови­цы нарисованы на манжетах, обшлагах или других малозаметных местах, то испытуемый, возможно, страдает обсессивно-компульсивным невро­зом. Такие индивиды также рисуют шнурки, складки, морщины на лице и т.п.
Карманы, расположенные на груди, являются признаками ораль­ной и аффективной депривации; их обычно рисуют инфантильные, за­висимые индивиды. Галстук часто интерпретируется как фаллический символ. Если галстуку уделено слишком много внимания и усилий, если фигура при этом женоподобная, то испытуемый может быть гомосексу­алистом. Маленький галстук может свидетельствовать о подавленных чув­ствах, связанных с неполноценностью полового органа. Серьги часто ри­суют испытуемые, имеющие сексуальные проблемы эксгибиционистс­кой природы. Сигареты, трубки, трости часто интерпретируют как дета­ли, символизирующие стремление к мужественности.
ГРАФОЛОГИЯ
При описании штрихов следует обратить внимание на нажим, на­правление, продолжительность, наличие углов, ритм. Нажим обычно связывают с уровнем энергии. Так, индивид с сильными стремлениями и амбициями обычно рисует четкие, твердые линии. Индивид с низким уровнем энергии (по физическим или психическим причинам) будет
рисовать довольно слабые линии, прерывистые. У циклотимиков, неста­бильных или импульсивных индивидов сила нажима будет меняться.
Направление штриха может быть вертикальным или горизонталь­ным, определенным или неопределенным. Выраженное предпочтение горизонтальных движений часто связано со слабостью, женственностью, фантазированием. Выраженное предпочтение вертикальных штрихов ча­сто связано с доминантностью, гиперактивностью, чрезмерным стрем­лением к маскулинности. Если направление штриха определенное, неко­леблющееся, то можно говорить об уверенном, спокойном индивиде, который упорно и настойчиво идет к достижению поставленных целей. Штрихи неопределенного направления или колеблющиеся часто связа­ны с недостатком вышеперечисленных качеств. Так, тревожные индиви­ды, которым недостает собственного мнения и собственной точки зре­ния, будут рисовать фигуры, где штрихи не будут иметь определенного направления. Непрерывные прямые линии часто принадлежат перу быс­трых, решительных индивидов. Прерывистые изогнутые линии относят к медлительным и нерешительным индивидам. Очень короткие штрихи-наброски часто ассоциируются с тревожностью и неуверенностью. Если штрих дан в свободной и ритмичной манере, то испытуемый может быть открытым, отзывчивым индивидом. Если штрихи сужающиеся, то инди­вид может быть напряжен, замкнут. Если контур фигуры четкий и яс­ный, линия непрерывная, утолщенная, то это может говорить об изоля­ции индивида и его потребности защитить себя от внешнего давления. Штриховка, тень являются признаками тревожности. Если штриховка обнаруживается в сексуальных областях, то тревожность может быть свя­зана с сексуальными функциями.
Штрихи, идущие от листа к испытуемому, могут свидетельство­вать о сосредоточенности на себе, интроверсии, тревожности. Штрихи, идущие от испытуемого к верхней части листа, предполагают агрессию или экстраверсию. Штрихи, направленные справа налево, часто бывают связаны с интроверсией или изоляцией. Если направление слева напра­во, то аналитик, исследующий рисунки, может обнаружить склонность к экстраверсии, социальной стимуляции, потребности в поддержке.
Рискуя повториться, хочу напомнить, что клиницисту не следует использовать при интерпретации одну из областей как диагностически надежную, ему необходимо опираться на весь паттерн анализа рисунка.
Смешанные. Если испытуемый рисует «палочковую» фигуру или абстрактное изображение, то их можно интерпретировать как признак избегания. Зачастую это характерно для тревожных, сомневающихся, неуверенных в себе индивидов. Если фигуры выполнены в виде клоунов, карикатур или глупо, комично выглядящих рисунков, то испытуемый выражает враждебность и презрение к людям. Такие рисунки часто встре­чаются у юношей, которые чувствуют себя отверженными и неадекват­ными. Ведьм и им подобных героев рисуют индивиды, испытывающие чувство враждебности и экстрапунитивно выражающие свои чувства.
Часто включается вспомогательный материал, например, линия, обозначающая землю, или забор, к которому прислонилась фигура. Это
можно проинтерпретировать как потребность в поддержке или помощи. Компульсивных индивидов очень легко узнать по их рисункам. Они ни­как не могут их оставить, снова и снова к ним возвращаясь и добавляя новые детали. Истерические, импульсивные и нестабильные индивиды выполняют рисунки, в которых представлены соответствующие качества в виде недостатка точности и недостатка единства, целостности всего рисунка.
РАЗЛИЧНЫЕ ВАРИАНТЫ ОСНОВНОЙ ПРОЦЕДУРЫ
Существует множество модификаций основного теста рисунка фи­гуры. Наиболее полно и структурировано это описано у Маховер (Machover, 102). Читателя можно отослать к ее книге, где он найдет пол­ную информацию об этой технике. Также есть несколько весьма продук­тивных, но еще неопубликованных техник.
Техника Розенберга «Рисунок человека». В этой экспериментальной модификации теста «Рисунок человека» испытуемому дают полную сво­боду менять свой законченный рисунок, как он пожелает. Используя копирку, мы получаем копию оригинального рисунка, которую можно сравнивать с измененным рисунком.
Процедура. Формулировка инструкции имеет решающее значение для поддержания оптимальных результатов в этой технике. Настоящее исследование было проведено с целью установления наиболее эффек­тивной формы инструкции.
1. Испытуемый использует для рисунка два скрепленных листа с копиркой между ними. Дается стандартная инструкция теста «Рисунок человека», затем по ходу техники Маховер задаются модифицированные вопросы, касающиеся и мужского, и женского рисунка («Какой этот человек?» и т.п.).
2. Затем экспериментатор отрывает верхний лист, сохраняет копию для сравнения с измененным рисунком. Он дает верхний лист испытуе­мому и инструктирует его: «Сейчас у вас есть полная свобода менять, выделять, смешивать, стирать, зачеркивать, делать все, что вы пожела­ете, с вашим рисунком. Чувствуйте себя настолько свободным, насколь­ко вам это нравится, меняйте рисунок по вашему желанию. Теперь вер­нитесь к работе над рисунком и сделайте такие изменения в нем, какие посчитаете нужным. Подобную операцию необходимо проделать как с мужской, так и с женской фигурами. В некоторых случаях копия бывает очень светлой, но наблюдение за испытуемым во время теста делает по­нятным, какие изменения были внесены. В конце проводится беседа, задаются вопросы относительно внесенных изменений.
Ценность данной модификации. Учитывая тот факт, что с этой тех­никой была проведена только предварительная работа, я могу предполо­жить только возможную клиническую ценность.
1. Показатель враждебности. Агрессивные, враждебные индивиды могут спроецировать свои чувства на нарисованную ими фигуру челове­ка. Степень и тип изменений могут представлять враждебность, направленную на себя или на родительские фигуры. Это сходно с техникой игровой терапии, где дети могут калечить кукол, изображающих отца или мать.
2. Фактор ригидности-пластичности. Раскованные, лабильные ин­дивиды будут стремиться к изменению их первоначального рисунка, тогда как ригидные личности не смогут или не захотят вносить какие-либо изменения.
3. Динамические элементы (комплексы и т.п.). Сексуальные расстрой­ства, серьезная озабоченность различными частями тела, отражения ядер­ных, глубинных конфликтов.
4. Диагноз серьезной дезадаптации. Природа и степень сделанных изменений могут послужить основой для дифференциального диагноза между средним и сильным эмоциональными расстройствами.
Иллюстрация данного метода
1. Д, 29 лет, госпитализирован в связи с жалобами на деперсона­лизацию и неподвижность аффекта. Его рисунок женщины — чувственная обнаженная фигура, которую он быстро трансформировал в «дьявола», когда его попросили внести любые изменения, какие он пожелает. Он добавил рожки, копыта, хвост, шерсть на теле и острые зубы. Когда ему стали задавать вопросы о нарисованной фигуре, он назвал ее «нимфой», Дальнейшие вопросы показали, что он имел в виду «дьявола». Его мужс­кая фигура — это изображение одетого, гармоничного человека, позднее превращенного в ковбоя в обуви на высоких каблуках и с боксерскими перчатками на руках. Возможные интерпретации: сильная враждебность по отношению к женщинам; секс ассоциируется с моральным грехом; беспокойство по поводу мастурбации,
2. С., 29 лет, закончил высшую школу, проходил курс лечения в клинике душевной гигиены по поводу депрессии, «душевной пустоты», асоциальных чувств. Ему был поставлен диагноз «шизофрения» в стадии ремиссии с некоторыми регрессивными элементами. Его мужская фигура была описана как «бизнесмен, хорошо и чисто одетый, прогуливающий­ся вдоль… хороший собеседник… держит свою сексуальную жизнь под кон­тролем». Когда его попросили изменить фигуру, он превратил бизнесмена в «дьявола» с коротко остриженными волосами, прогуливающегося с выставленным напоказ пенисом, мочащимся во время прогулки. В после­дующей беседе он сказал: «Он идет и мочится… хитрый, поэтому он дья­вол… когда никого нет рядом, он делает то, что ему хочется». Рисунок женщины был довольно примитивным, при изменении она была переде­лана в «осла», сексуальные части были очень сильно выделены (вагина, грудь, рога на голове). Эти изменения являются индикаторами примитив­ных и, возможно, агрессивных импульсов пациента, его сексуальных про­блем.
Техника «Нарисуй и расскажи историю». Если испытуемый — муж­чина, то его просят нарисовать двух мужчин и одну женщину на одном листе бумаги. Если испытуемый — женщина, то ее просят нарисовать двух женщин и одного мужчину на одном листе бумаги. Затем испытуе­мого просят дать имя каждой фигуре и придумать историю, в которой участвовали бы все три фигуры. Было обнаружено, что полезно ограни­чивать время двумя-тремя минутами. Это обеспечивает давление на испытуемого, таким образом эго-контроль при рассказе сводится к мини­муму. Не обязательно строго придерживаться временного ограничения, его единственная цель — обеспечить давление на испытуемого.
Эта техника образует ситуацию треугольника, и рассказываемая история часто высвечивает межличностные отношения испытуемого, который накладывает свою личную интерпретацию на данную ситуацию. Так, в одном случае треугольник напомнит тему братьев и сестер (сиблингов), в другом случае могут быть обнаружены иные динамические отношения, связанные с Эдиповым комплексом. Я выяснил, что у ма­леньких детей есть тенденция, разрушать одну из двух фигур одного пола. В недавнем исследовании людей с ампутированными конечностями по­вторялась тема сексуальной неуверенности (боязнь кастрации?). Женская фигура часто описывалась как бросившая своего бывшего мужа и любов­ника и ушедшая «с другим мужчиной». В историях людей, страдающих шизофренией, каждая из фигур идет своей дорогой; как правило, одна из фигур или даже более не участвуют в истории (см. рисунок 13).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Анализ рисунка фигуры — это полезная техника для клинических и исследовательских целей. Хотя данная техника может быть использова­на в научных целях, она не была научно валидизирована. Если эта техни­ка используется с той же осторожностью, мастерством и умением, что и другие клинические инструменты, то она часто оказывается богатым и доступным источником понимания личности испытуемого. Эффектив­ное применение данной техники зависит от понимания личностной ди­намики и от степени знакомства с рисунками большого числа индиви­дов, о которых есть доступная ясная и полная информация.
БЛАНК АНАЛИЗА РИСУНКОВ
ФИО испытуемог></emphasis>
По></emphasis> Возраст Образовани></emphasis> Дат></emphasis>
1. Инструкция
2. Наблюдения
а) поведение
б) последовательность
3. Анализ рисунков
Рисунок 1
В целом
1) Описательные утверждения, включающие возраст, пол и т.п.:
2) Размер: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
3) Размещение
4) Аспекты: Полное лицо — Левый профиль — Правый профиль –
Вид сзади
5) Движения: Активные — Средние — Угадываемые — Ригидные –
Отсутствуют — Сгибательные — Разгибательные
Детали
6) Перечень пропущенных частей:
7) Перечень искаженных или увеличенных частей:
8) Перечень включенных предметов одежды:
9) Перечень вспомогательных деталей, внешних по отношению к рисунку:
4. Графический анализ
10) Нажим: Сильный — Средний — Слабый –
11) Продолжительность: Непрерывный — Прерывистый –
12) Ритм: Свободный — Зажатый –
13) Направление: Изменчивое — Вверх — Вниз — Вправо — Влево –
14) Моторные движения: Ограниченные — Свободные –
15) Количество деталей:
16) Равновесие:
17) Штриховка:
Джон Бук
ТЕСТ «ДОМ, ДЕРЕВО, ЧЕЛОВЕК» (ДДЧ) Hous—TREE—PERSON TEST (H—Т—Р)
ВВЕДЕНИЕ
Методика ДДЧ — свободный рисунок дома, дерева и человека — предназначена для того, чтобы помочь клиницисту собрать информацию о личности пациента, а именно об уровне его развития, сензитивности, гибкости, работоспособности и интеграции, а также о сфере его взаимо­отношений с окружающей средой в целом и конкретными людьми в частности.
ДДЧ — двухфазовая методика. Первая фаза, в которой в качестве основного средства выражения выступает рисунок, является невербаль­ной, творческой, неструктурированной. Вторая фаза — вербальная, ап­перцептивная и формально более структурированная. На этом этапе ис­пытуемый описывает, характеризует и интерпретирует нарисованные объекты и то, что их окружает, а также высказывает вызванные рисун­ком ассоциации.
Приведенная здесь форма этой комплексной методики представ­ляет собой результат десяти лет исследований и клинического использо­вания. Впервые нарисовать дом, дерево и человека испытуемым предло­жили в 1938 году, поскольку было обнаружено, что замкнутые пациенты становятся более раскрепощенными в тот момент, когда они увлечены процессом рисования этих объектов. Оказалось, что паузу в рисовании –«отрыв карандаша» — можно с успехом использовать, стимулируя вер­бализацию испытуемого.
Данные объекты — дом, дерево и человек — были выбраны по следующим причинам: 1) они хорошо знакомы даже маленьким детям; 2) они обладают всеми качествами, благодаря которым испытуемые всех возрастов соглашались рисовать их охотнее, чем какие-либо другие объек­ты; 3) несмотря на то, что рисунки могут быть разными, изучив их, можно получить данные, касающиеся интеллектуального уровня испы­туемого и неинтеллектуальных характеристик его личности.
В этом разделе читатель найдет краткое описание исследований, которые привели к созданию систем количественного и качественного анализа, используемых в настоящее время в методике ДДЧ. Подробное описание этих систем читатель найдет ниже.
ТЕОРИЯ
Традиционно считается, что для такой клинической процедуры, как проективный метод, испытуемому необходимо предложить стимуль-
ный материал, который должен быть (условно или фактически) либо до некоторой степени неоднозначным и неопределенным, либо неструк­турным (аморфным), и его содержание испытуемый должен определять исходя из собственного внутреннего мира. Два известных примера таких методов — это ТАТ с неоднозначными картинками и тест Роршаха, со слабо структурными пятнами.
На первый взгляд можно предположить, что стимульный матери­ал ДДЧ слишком однозначен и хорошо структурирован, чтобы включать его в категорию проективных методов. Однако при внимательном рас­смотрении обнаруживается, что по существу это структурирование по­верхностное; хотя для рисунков выбраны конкретные объекты, испыту­емому не сообщают, какой именно дом, какое дерево и какого человека он должен нарисовать, таким образом, его не ограничивают в выборе размеров, типа или образа дома; вида, возраста, размеров и образа дере­ва; пола, возраста, расы или деятельности человека. То есть испытуемый может выполнить отдельное или композиционное изображение дома, дерева или человека из числа тех объектов, с которыми он встречался или имел более значимый опыт отношений.
Иначе говоря, испытуемому предлагают стимульный материал, который ему хорошо знаком, но в то же время не конкретизирован, так что по мере выполнения теста испытуемый может выразить свои проек­ции, перенеся их на рисунки.
Предполагается, что стимульные слова «дом», «дерево», «человек», как категориальные понятия, если и имеют собственную значимую ок­раску, то незначительную. Таким образом, любая эмоция, выраженная испытуемым в процессе рисования или в ответах на касающиеся рисун­ков вопросы, — это его эмоциональная реакция на страх, желание, от­ношение, ситуацию или что-то еще, выраженное реально либо в симво­лическом образе, подразумеваемое в рисунке в целом или в его фрагмен­тах.
Считается, что: 1) каждый объект (дом, дерево, человек), на­рисованный отдельно или в композиции, необходимо рассматривать как автопортрет, поскольку каждый испытуемый изображает его с некими особенностями, имеющими для него по каким-то причинам существенное значение, причем эти особенности имеют реальную подоплеку, отличную от того, что могут говорить об этом испытуе­мые; 2) автор рисунка может продемонстрировать, что данная де­таль, или комбинация деталей, или способ их изображения, с точки зрения пропорций или использования пространства, по отдельности или в целом, имеет для него особое значение двумя способами. Пози­тивный способ; а) открытое проявление эмоций непосредственно пе­ред, во время или после изображения данной детали или комбинации деталей, во время их комментирования либо в процессе ПРО1; б) необычная последовательность изображения деталей/комплекса дета­лей; в) необычное отношение, выраженное через такие действия, как
Пост-рисуночный опрос.
чрезмерное стирание (особенно если оно не сопровождается усовер­шенствованием рисунка), возврат к нарисованному один раз или боль­ше во время выполнения данного или последующих рисунков (после­днее в большей мере имеет патоформный характер), либо затрачивая слишком много времени на изображение детали/комплекса деталей; г) необычная манера изображения детали/комплекса деталей; д) пер­северация при выполнении отдельного фрагмента или детали рисун­ка; е) откровенные комментарии (спонтанные или выполненные по просьбе исследователя), касающиеся рисунка в целом или его отдель­ных фрагментов. Негативный способ: а) незавершение детали; б) про­пуск одной или более так называемой «обязательной» детали; в) ук­лончивый комментарий или отказ от комментария относительно ри­сунка в целом, одного или нескольких фрагментов; 3) интерпретация «значимых» деталей/комплекса деталей и/или способа их изображения предоставляет информацию о потребностях, страхах, стремлениях, кон­фликтах испытуемого и пр.; 4) важно, чтобы испытуемый мог при лю­бой благоприятной возможности оказать содействие в интерпретации результатов его работы; клинические наблюдения показали, что так называемое универсальное и абсолютное значение тех или иных симво­лов может радикально изменяться при определенных конфигурациях, то есть общепринятое значение полученных деталей или способа их изображения может почти полностью преобразиться благодаря тому уникальному смыслу, которым наделяет *их испытуемый и который мог бы быть совершенно упущен, если бы у испытуемого не было возможности рассказать о нем; 5) адекватная интерпретация отдель­ных фрагментов может быть сделана только в том случае, когда учи­тывается их взаимосвязь с общей конфигурацией; 6) интерпретация должна проводиться с величайшей осторожностью и в свете макси­мально полной информации об испытуемом и окружающей его обста­новке (как в прошлом, так и в настоящем).
Кроме того, предполагается, что: 1) ДДЧ не без основания можно использовать как средство для оценки интеллекта взрослых, несмотря на узкий и нетрадиционный для подобных методов подход; 2) ДДЧ оцени­вает интеллект с точки зрения основной информации (детали), простран­ственных отношений (пропорции и перспектива), сформированности кон­цепции (на основании организации и качества рисунка в целом, произ­вольных и непроизвольных комментариев испытуемых); 3) задача, по­ставленная перед ними в невербальной фазе, включает в себя воспроизве­дение образов памяти или их комбинации в виде карандашного рисунка в двухмерной или трехмерной форме; 4) из-за простоты способа выраже­ния (рисование) испытуемые, которым сложно выражаться устно, в рисунках могут обнаружить наличие до сих пор скрытых интеллектуаль­ных способностей или их потенциала.
КАЧЕСТВЕННАЯ СТАНДАРТИЗАЦИЯ
После того как была создана система количественной обработки
рисунков1, возникла задача, связанная с идентификацией и оценкой тех элементов рисунков, которые в большинстве случаев, по-видимому, не имели отношения к показателям интеллекта, но могли бы дифференци­ровать рисунки, выполненные людьми, не проявляющими признаков значительного нарушения адаптации и плохо приспособляемыми людь­ми, психопатами, психоневротиками, испытуемыми в предпсихотичес-ком состоянии или психотиками, то есть заменить прежнюю систему качественного анализа посредством экспертизы более формализованным и более объективным подходом.
Но на данном этапе исследование не могло быть настолько же точ­ным, как на этапе определения факторов, дифференцирующих уровни ин­теллекта, поскольку решалась задача по идентификации так называемых неинтеллектуальных факторов, направленных на составление общей харак­теристики личности, факторов, многие из которых могли быть представле­ны 2—3-мя испытуемыми. Мы, например, не смогли бы установить, что 50% испытуемых того или иного типа должны представить специфическую для данного типа особенность, имеющую дифференциальное значение.
Испытуемые. Испытуемые отбирались на основании общей клини­ческой картины каждого. Весной 1945 года в больнице при университете штата Вирджиния было начато исследование рисунков взрослых, демон­стрирующих значительное нарушение приспособляемости, а продолжено оно было в Государственной Колонии в Линчбурге в 1945—1946 годах. Все рисунки были получены методом индивидуального тестирования. Таблица 3 представляет количество и типы испытуемых, включенных в предвари­тельное исследование. Из них 52 человека находились под наблюдением в больнице при университете штата Вирджиния, 98 — в Государственной колонии Линчбурга или в клиниках психической гигиены других городов.
Таблица 4 Стандартизация групп при помощи первичной классификации
Группы
Количество представителей
Плохо приспособляемые взрослые Эпилептики с плохой приспособляемостью* Психопатические личности"
10 29
22
Психоневротики Пациенты в предпсихотическом состоянии Пациенты с умственной недостаточностью при психозе Пациенты с психозом
53 3
6
а) органического характера б) функционального характера Всего
11 16 150
' С преобладанием параноидальных и/или невротических компонентов. " Эта группа включила в себя и лиц с психопатоподобным поведением, присут­ствовало несколько классических психопатов.
1 Данные по количественной стандартизации и способам оценки интеллекта не приводятся в связи с отсутствием данных по адаптации методики. — Прим. ред.
Состав испытуемых был неравномерным, однако он позволил до­вольно точно определить, что рисунки испытуемых с нарушениями лич­ности во многом отличаются от рисунков, выполненных людьми с нор­мальной адаптацией. Позже появилась возможность изучить рисунки бо­лее 500 других людей, проявляющих признаки плохой приспособляемо­сти, установить другие дифференциальные факторы и получить подтвер­ждение (или иногда опровержение) для выявленных в предварительном исследовании факторов, а также сделать несколько более надежной их интерпретацию.
Метод. Оказалось, что элементы, которые позволяют лучше всего дифференцировать рисунки плохо приспособляемых испытуемых от ри­сунков тех, кто не является таковыми, можно очень удобно объединить в следующие группы: детали, пропорции, перспектива, время, коммента­рии (произвольные или непроизвольные), ассоциации, качество линий, самокритичность, отношение, распределение энергии (drive) и концеп­ция. Каждая из них в свою очередь была разбита на несколько пунктов, предусматривающих более подробный и конкретный анализ.
Сначала предполагалось, что каждую характеристику можно обо­значить факторной буквой и цифрой по мере их идентификации так же, как это было проделано в системе количественной обработки. Было пред­ложено присвоить показатель Р1 таким факторам, которые предположи­тельно представляют начальную стадию отклонения от нормы, показа­тель Р2 — тем факторам, которые, по-видимому, являются патоформ-ными, и РЗ — тем, которые настолько отклоняются от нормы, что дол­жны расцениваться как патологические. Однако вскоре обнаружилось, что это неприменимо по отношению к нескольким элементам, которые, как оказалось, имеют постоянный смысл и значение. Эти неинтеллекту­альные элементы можно адекватно оценить только в том случае, если рассматривалась их взаимосвязь в общей конфигурации, представленной отдельным испытуемым. Присвоение оценки РЗ исходя из ее неизменно­го значения в случае А вполне может оказаться неадекватным в случае Б. Например, испытуемый А мог нарисовать быстро и без колебаний чело­века с руками в карманах, чтобы избежать трудностей их адекватного изображения. Испытуемый Б мог рисовать медленно, сосредоточенно, часто стирая нарисованное, проявляя значительную тревожность, нари­совать руки человека сперва в одном положении, потом в другом и в конце концов изобразить руки в карманах. Изображение рук в карманах в этих двух случаях имело бы совершенно разное качественное значение.
Обнаружилось не только то, что в данной конфигурации элемент может иметь значение, полностью отличающееся от присвоенного ему значения в другой конфигурации, но и то, что он может иметь больше одного значения. В качестве примера рассмотрим такую деталь в рисунке дома, как дымоход (традиционно расцениваемый как мужской сексуаль­ный символ). Испытуемый А, как и многие другие, не придает этому элементу особого значения, воспринимая его как дымоход и не более того, о чем свидетельствуют следующие признаки: а) рисует его быстро, легко, не нарушая общепринятую последовательность изображения де-
LJyt\. lt*-I «i-y-нч, i»-pu>u, и-ничч-и-
талей, б) в процессе рисования больше не возвращается к нему, в) не проявляет признаков озабоченности или внутреннего конфликта. Испы­туемый Б проявлял некоторое беспокойство в момент рисования дымо­хода, а в процессе ПРО обнаружилось, что монтаж дымохода дома, стро­ительством которого он занимался в последнее время, причинил ему много хлопот. У испытуемого В были замечены признаки сильного внут­реннего конфликта во время рисования дымохода, и позже выяснилось, что у него существуют значительные проблемы сексуального плана. Ис­пытуемый Г, изображая дымоход, тоже проявил признаки сильного вол­нения, а на этапе ПРО обнаружилось, что дымоход у него ассоциирует­ся с камином из гостиной комнаты, которую он считает источником чувства неудовлетворенности. В поведении испытуемого Д при рисова­нии дымохода были замечены явные признаки внутреннего конфликта, которые позже он объяснил тем, что сперва воспринимал эту деталь как фаллический символ, затем она ассоциировалась у него с печью в подва­ле дома, которую он был вынужден затапливать в детстве, после чего он стал воспринимать дымоход как символ дома, в котором был очень не­счастлив.
Очевидно, что: 1) не все качественные дифференциальные осо­бенности были выявлены и 2) оценка уже выявленных дифференциаль­ных особенностей обязательно должна корректироваться и дополняться.
РУКОВОДСТВО
Исследователю понадобится следующий материал: 1) белый лист бумаги, сложенный пополам и образующий таким образом 4 страницы размером 15x21 см. (рисуночная форма). Первая страница предназначе­на для регистрации даты и записи необходимых данных, касающихся испытуемого, последующие три страницы отведены для рисунков и со­ответственно озаглавлены Дом, Дерево, Человек, 2) бланк пост-рису­ночного опроса (ПРО) (см. стр. 329), 3) несколько простых каранда­шей № 2 с ластиками (карандаш № 2 выбран, так как оказалось, что он более точно отражает моторный контроль испытуемого, нажим и качество линий и штриховки, 4) бланк количественной обработки и 5) руководство.
ИНДИВИДУАЛЬНОЕ ТЕСТИРОВАНИЕ
При индивидуальном тестировании исследователь помещает перед испытуемым рисуночную форму, так чтобы он видел только вторую стра­ницу с надписью «Дом», расположенной вверху с точки зрения испытуе­мого; после чего говорит: «Возьмите один из этих карандашей. Я хочу, чтобы вы как можно лучше нарисовали дом. Вы можете рисовать дом лю­бого типа, какой вам захочется. Это полностью предстоит решить вам. Вы можете стирать нарисованное сколько угодно — это не отразится на вашей оценке. Вы можете обдумывать рисунок столько времени, сколько вам понадобится. Только постарайтесь нарисовать дом как можно лучше». Если испытуемый вьтпажает отказ Слюли спелнего и пожилого возоаста делают
266
1роеКтивные методы
это часто), заявляя, что он не художник, что, когда он ходил в школу, его не обучали рисованию так, как это делают теперь, и т.д., исследова­тель должен убедить испытуемого, что ДДЧ — это не тест на художествен­ные способности, что его не интересуют способности испытуемого к ри­сованию как таковые. Если испытуемый просит линейку или пытается ис­пользовать в качестве линейки какой-нибудь предмет, исследователь дол­жен сказать ему, что рисунок должен быть выполнен от руки.
Запись. Пока испытуемый рисует дом, дерево и человека, иссле­дователь должен каждый раз записывать:
1) следующие аспекты, касающиеся времени: (а) количество вре­мени, прошедшее с момента предоставления исследователей-инструкции до того момента, когда испытуемый приступил к рисованию; (б) дли­тельность любой паузы, возникающей в процессе рисования (соотнося ее с выполнением той или иной детали); (в) общее время, затраченное испытуемым с того момента, когда ему была дана инструкция, и до того, когда он сообщил, что полностью закончил рисунок (например, дома);
2) названия деталей рисунков дома, дерева и человека в том по­рядке, в котором они были нарисованы испытуемым, последовательно пронумеровывая их. Отклонения от последовательности изображения деталей, возникающие в работе хорошо приспособленных испытуемых, обычно оказываются значимыми; точная запись такого случая необходи­ма, поскольку упущенное из внимания исследователя отклонение испы­туемого может помешать достаточно качественно оценить завершенный рисунок в целом;
3) все спонтанные комментарии (по возможности, дословно), сде­ланные испытуемым в процессе рисования дома, дерева и человека, и соотнести каждый такой комментарий с последовательностью деталей. Процесс рисования этих объектов может вызвать комментарии, на пер­вый взгляд совершенно не соответствующие изображаемым объектам, которые, тем не менее, могут предоставить много интересной информа­ции об испытуемом;
4) любую эмоцию (самую незначительную), проявленную испы­туемым в процессе выполнения теста, и связать это эмоциональное вы­ражение с изображаемой в этот момент деталью. Процесс рисования ча­сто вызывает у испытуемого сильные эмоциональные проявления, и они должны быть записаны.
Чтобы вести записи более успешно, исследователь должен сделать так, чтобы ему можно было беспрепятственно наблюдать за процессом рисования. Было замечено, что наиболее удобное для исследователя по­ложение — слева от испытуемого-правши и справа от испытуемого, если он левша. Однако в некоторых случаях испытуемые могут быть очень тре­вожными или очень подозрительными и будут скрывать свои рисунки, в таких случаях лучше всего не настаивать на том, чтобы они позволили исследователю наблюдать за процессом рисования.
Чтобы было проще записывать последовательность изображения деталей, спонтанные комментарии и т.п., исследователь может исполь-
зовать систему записи, приведенную ниже, которая иллюстрирует слу­чай К. N.
Дом.
1. Крыша.
2. Окно со стеклами на крыше.
3. Крыша над крыльцом (основная стена) — «Я могу взять инструменты и
сделать это гораздо лучше» (напряженный смех).
4. Столби-ки крыльца.
5. Дверь.
6. Окно, верхнее справа, со стеклами.
7. Окно, нижнее слева, со стеклами.
8. Окно, верхнее в центре, со стеклами.
9. Окна (слева и справа) по бокам от двери, со стеклами. 10 Окно, верхнее слева, со стеклами.
П. Окно, верхнее в центре, со стеклами.
12. Материал крыши.
13. Крыша бокового крыльца и столб.
14. «Пожалуй, это все, что можно было нарисовать, кроме гаража».
15. Фундамент.
16. Пауза 18 сек.
17. «Пара деревьев».
18. Дерево слева, затем дерево справа. 19– Дорога от бокового крыльца.
20. Дорожка от переднего подъезда.
21. «Допустим, это здесь» — куст. Общее время — 5 мин. 13 сек.
Если выполнению задания предшествовала пауза, это должно быть записано под пунктом 1, а первая нарисованная деталь в таком случае записывается под номером 2 и т.д.
Связь спонтанных высказываний и/или выражение эмоций с де­талями рисунка определяется положением спонтанного высказывания и/или эмоционального проявления в записанном материале. Например, если спонтанное высказывание или эмоция были записаны перед дета­лью, но под одним пунктом, значит, они имели место в то время, когда испытуемый начинал рисовать данную деталь. Если комментарий или эмоция были записаны под одним пунктом с деталью, но после нее, зна­чит, это произошло позднее. Если же кроме спонтанного высказывания или эмоции в пункте ничего не записано, значит, это произошло после того, как предшествующая деталь была закончена, и прежде, чем следу­ющая была начата.
ПОСТ-РИСУНОЧНЫЙ ОПРОС
После того как невербальная фаза ДДЧ завершается, исследова­тель должен предложить испытуемому возможность охарактеризовать, описать и интерпретировать нарисованные объекты и то, что их окружа­ет, а также высказать связанные с ними ассоциации. Он также должен учитывать тот факт, что процесс рисования дома, дерева и человека ча­сто пробуждает сильные эмоциональные реакции, так что после завер­шения рисунков испытуемый, вполне вероятно, вербализует то, что до
настоящего времени он не мог выразить. Очевидно, что если испытуе­мый менее замкнут и враждебен и более разумен, вторая фаза ДДЧ мо­жет быть более продуктивной.
Опросник, состоящий из 64 вопросов, имеет «спиралеобразную» структуру, цель которой — избежать формализованных ответов со сторо­ны испытуемого и препятствовать запоминанию ранее сказанного им в связи с конкретным рисунком. Прямые и конкретные вопросы сменяют­ся более косвенными и абстрактными.
ПРО не является жестко ограниченной процедурой. Мы рассчиты­ваем на то, что исследователь всегда может продолжить опрос в продук­тивном на его взгляд русле. Во всех случаях он должен определить, какое именно значение имеют для испытуемого стимульные слова «Дом», «Де­рево» и «Человек».
Ниже приводятся список вопросов и пояснения к ним (в некото­рых случаях предлагается альтернативная формулировка вопроса), и об­суждается их обоснованность. Надо отметить, что вопросы, обозначен­ные буквой Д, предназначены для рисунка дома, Др — для рисунка дере­ва, Ч— для рисунка человека, чтобы в процессе качественного анализа облегчить поиск конкретного ответа.
Исследователь должен сказать: «Теперь мы покончили с формаль­ной частью теста. Сядьте поудобнее и расслабьтесь, а я задам вам ряд вопросов о том, что вы нарисовали». Рисунок человека должен находить­ся перед испытуемым. .
41. Это мужчина или женщина (мальчик или девочка)?
Если пол человека кажется очевидным, вопрос должен быть пере­фразирован: «Это мальчик или мужчина?» или «Это девочка или женщи­на?». Замкнутые или имеющие эмоциональные нарушения испытуемые нередко утверждают, что человек имеет совершенно иной, отличный от нарисованного пол. В некоторых случаях исследователю бывает трудно определить пол человека. Испытуемый может, например, нарисовать женоподобную фигуру в мужской одежде. Рисунки, выполненные ум­ственно отсталыми, иногда могут быть такими плохими и с таким мини­мальным количеством деталей, что пол человека невозможно опреде­лить без комментариев испытуемого.
42. Сколько ему лет? Род местоимения должен изменяться, если человек женского пола. Вопрос помогает определить: (1) с кем именно испытуемый идентифицирует данного человека, (2) значимый, в пози­тивном или негативном смысле, для испытуемого возраст.
43. Кто он? На этот довольно прямой вопрос, направленный на непосредственное выявление идентичности фигуры человека, часто от­вечают: «Я не знаю». Нередко на данном этапе опросника нарисован­ный человек не вызывает у испытуемого никаких ассоциаций, и только позднее, отвечая на менее директивные вопросы, испытуемый может точнее идентифицировать нарисованную фигуру. В ряде случаев испы­туемые могут определить, кем является нарисованная фигура, чтобы, отвечая на вопрос, не называть его просто человеком. Это значимая информация, но тем не менее следует продолжить опрос, чтобы выя-
вить, представляет ли фигура человека вообще или какого-то конкрет­ного человека.
44. Это ваш родственник, друг или кто-нибудь другой ,?Если в ответе на вопрос 43 обнаруживается, что это автопортрет, вопрос 44 пропус­кается. Если же на рисунке не испытуемый, а кто-нибудь другой, этот вопрос может помочь установить связь, которая существует между испы­туемым и нарисованным человеком. Если на вопрос 43 получен ответ «Не знаю», данный вопрос может помочь идентифицировать фигуру или облегчить эту идентификацию в дальнейшем.
45. О ком вы думали, когда рисовали ? Этот вопрос необходимо зада­вать при обсуждении всех трех рисунков. В некоторых случаях обнаружи­валось, что названный человек не упоминался в ответе на вопрос 43. Ответ: «Ни о ком» не обязательно является отговоркой или фальсифика­цией, вполне возможно, что испытуемый во время рисования действи­тельно ни о ком не думал.
46. Что он делает? (И где он в это время находится?) При ответе «Он просто стоит» исследователь должен выяснить, где стоит человек (например, внутри дома — если да, то в какой комнате — или снаружи); если человек кого-то ожидает, то кого; что он делал и что планирует сделать. Если испытуемый говорит, что человек идет или передвигается каким-либо другим способом (например, едет), исследователь должен узнать не только куда человек идет и что он собирается там делать, но и где он был и что делал. Если человек поднял руку или вытянул ее в сторону, надо выяснить, почему рука (или кисть руки) находится в дан­ном положении. Если кажется, что человек пристально смотрит на кого-то или на что-то, надо установить, на кого или на что именно. При этом испытуемые с органическими нарушениями или с серьезными наруше­ниями адаптации личности могут продемонстрировать конкретность мышления, будучи неспособными принять факт, что изображенный че­ловек может быть кем-то еше, кроме рисунка.
Если исследователь получает ответ «Как я могу узнать, что он де­лает?» или «Это просто рисунок, человек ничего не делает», он должен продолжить: «Я знаю, что это — только рисунок, но это чье-то изобра­жение. Давайте придумаем историю о нем. Как вы думаете, чем он (или она) может заниматься? 4то он, по вашему мнению, делает?»
Отсутствие движения (например, застывшее положение человека) или наличие движения и его характер (например, борьба или игра) мо­жет иметь определенное значение.
47. О чем он думает ? Ответ на этот вопрос часто становится нача­лом открытой проекции. Исследователь должен постараться получить от­кровенный ответ и определить, чем вызвана та тема, о которой, по сло­вам испытуемого, думает человек. Этим вопросом можно установить при­знаки навязчивого и/или бредового мышления.
48. Что он чувствует? Обычно здесь проявляются чувства самого испытуемого по отношению к той ситуации, в которой он находится. Кроме этого, данный вопрос может вызвать непосредственные коммен­тарии о том, какие чувства он испытывает в связи с его нынешним со-
270 11роеКтивные методы
стоянием, или о тех вопросах, которые еще не обсуждались. Дополни­тельный вопрос «Почему?» задают, если, по мнению исследователя, между ним и испытуемым установлено такое взаимопонимание, что воп­рос не вызовет сопротивления со стороны испытуемого, препятствуя дальнейшей вербализации.
После записи ответа на вопрос 48 исследователь переворачивает рисуночную'форму так, чтобы перед испытуемым оказался рисунок де­рева, и задает ему следующий вопрос.
Др1. Что это за дерево .?Если испытуемый не может определить вид дерева (например, клен или кедр), исследователь должен спросить, ли­ственное это дерево или хвойное. Испытуемым с ограниченным словар­ным запасом исследователь задает этот вопрос в следующей форме: «Это дерево, которое остается зеленым круглый год, или оно сбрасывает свои листья?»
Считается, что испытуемые часто рисуют наиболее распространен­ные деревья для той местности, в которой они проживают. Однако эта информация поверхностного характера, так как очевидно, что дерево тоже имеет скрытое значение, общее для всех испытуемых: оно пред­ставляет существующий или некогда существовавший в динамичном ок­ружающем мире объект.
Др2. Где в действительности находится это дерево? Испытуемые склонны рисовать деревья, находящиеся вблизи их дома, или деревья, с которыми они связывают какой-либо личностно значимый опыт про­шлого. Тем не менее, это опять данные лишь поверхностного характера, Рисунок дерева всегда должен рассматриваться как автопортрет. Иссле­дователь должен понимать, что черты портрета испытуемого должны быть переданы символически и скорее являются психологическими, а не фи­зиологическими характеристиками.
Однако иногда рисунок дерева может иметь человеческие очерта­ния, в этом случае черты и элементы, изображенные подобным обра­зом, должны быть обнаружены и истолкованы.
Если испытуемый говорит о том, что дерево находится в роще или в лесу, исследователь должен выяснить, что испытуемый подразумевает под словами «роща» или «лес». Например, является ли лес спокойным, тихим и уединенным местом, куда он отправляется, чтобы побыть в оди­ночестве и успокоиться (что говорит о его склонности избегать неприят­ных внешних раздражителей); или лес — это место, пробуждающее страх или угрозу, таящее в себе неизвестность и острое чувство опасности (что может означать: (1) страх перед неизвестным; (2) потребность в обще­нии с другими); или лес не имеет никакого другого конкретного эмоци­онального значения?
ДрЗ. Каков приблизительный возраст этого дерева.?Чаще всего воз­раст дерева представляет собой: 1) хронологический возраст испытуемо­го или возраст, который он ощущает; 2) количество лет, прожитых ис­пытуемым с момента достижения половой зрелости; 3) количество лет, на протяжении которых испытуемый чувствовал, что окружающая ре-
адьность не приносит ему удовлетворения; 4) возраст человека, которо­го, по мнению испытуемого, символизирует рисунок дерева.
Др4. Это дерево живое?'До сих пор ни один хорошо приспособлен­ный испытуемый не ответил на этот вопрос отрицательно. Негативный ответ, как может оказаться при дальнейшем опросе, подразумевает, что дерево просто неподвижно, а не мертво. Испытуемые, проявляющие признаки конкретного, ригидного мышления, не воспринимают дерево как нечто большее, чем просто рисунок на бумаге. Отрицательный ответ на вопрос Др4 традиционно расценивается как показатель чувства не­полноценности и/или чувства несостоятельности, бесполезности, вины
и т.д.
Вопрос ДрЗ поделен на две части. Часть А используется, если ис­пытуемый считает, что дерево живое. В этом случае задаются следующие
вопросы:
а) Что именно на рисунке подтверждает, что дерево живое ? Отвечая на этот вопрос, испытуемый может сослаться на какое-либо движение дерева, которое он воспринимает на рисунке (от незначительного трепе­та листьев до раскачивающегося ствола). В других ответах могут упоми­наться такие качества, как сила, энергия или что-то еще, свидетельству­ющее о жизни. Наиболее очевидный ответ, доказывающий, что дерево живое, это упоминание о наличии листьев.
б) Нет ли у дерева какой-то мертвой части? Если есть, то какая именно? Образ полностью мертвого дерева может означать плохую при­способляемость испытуемого в большей мере, чем образ частично мерт­вого дерева. Это только предположение, но до сих пор считалось, что дело обстоит именно так. Чаще всего мертвыми или частично мертвыми называют ветви или корни, в этом случае интерпретация, валидность которой не доказана, трактует поврежденные ветви как символ травми­рующего воздействия окружающей среды; мертвая корневая система под­разумевает внутриличностную дисгармонию или диссолюцию.
в) Чем, по вашему мнению, вызвана гибель дерева?Е качестве причины называются черви, насекомые, паразиты, болезни, молния, ветер и иног­да — злонамеренные действия детей или взрослых (обвиняются какие-либо внешние силы, то есть нечто внеличностное). Однако иногда при­чина гибели приписывается гниению корней, ствола или веток дерева (чувство разрушения самости).
г) Как вы думаете, когда это произошло ? Здесь предпринимается попытка определить впечатление испытуемого о продолжительности его нетрудоспособности или неприспособленности. Не следует ожидать, что названная дата обязательно совпадет с данными из личной истории па­циента. Всякий раз, когда испытуемый называет определенную дату, на­пример, январь 1942 года, исследователю следует непринужденно про­должить: «А что в январе 1942 года?» Исследователь должен постараться установить, почему именно эта дата зафиксировалась в памяти испытуе­мого.
Часть Б вопроса ДрЗ применяется, если испытуемый считает, что дерево мертвое. Здесь следующие вопросы:
а) Чем, по вашему мнению, вызвана гибель дерева?
б) Как вы думаете, когда это произошло?Общее значение обоих воп­росов такое же, как и у вопросов в) и г) части А.
Дрб. Как вы думаете, на кого это дерево больше похоже — на мужчи­ну или на женщину?Для испытуемых, чье конкретное ригидное мышле­ние изначально не позволяет им понять полное значение этого вопроса или абстрактных понятий «мужское» или «женское» применительно к рисунку дерева, исследователь должен продолжить: «Я знаю, что это — просто дерево, но представьте, что вы должны говорить о нем как о мужчине или о женщине. Кем бы вы его назвали?» Если этого не доста­точно для того, чтобы вызвать ответ, исследователь продолжает: «Я пре­красно знаю, что деревья не имеют пола, поскольку это не люди, но я думаю, вы догадываетесь, что я имею в виду. Например, вы, вероятно, видели могучие, сильные, крепкие деревья, которые напоминали вам мужчину, или, может быть, вы видели деревья другого типа — аккурат­ные и изящные или большие, по-матерински защищающие, которые походили на женщину. О ком теперь вас заставляет думать это дерево –о мужчине или о женщине?» Если и этого недостаточно, исследователь должен спросить: «Что-нибудь в этом дереве напоминает вам мужчину или женщину?» и попросить показать на эту деталь пальцем.
Вопрос задают с той целью, чтобы определить: I) отношение ис­пытуемого к сексуальным символам; 2) утонченность или вульгарность его выбора. .
Др7. Что именно в рисунке подтверждает вашу точку зрения .?Чаше всего пол, приписанный дереву, определяется следующим образом: 1) при помощи некоторых аспектов дерева, которые с точки зрения испытуемого имеют сходство с частями тела мужчины или женщины. Например: а) длинные, опущенные ветви дерева могут напомнить ис­пытуемому волосы женщины (матери); б) молодая, плохо приспосабли­вающаяся девушка, немного нервничая, говорила, что она увидела в середине нарисованного ею клена кулак своего отца: «Бывало, точно такой же кулак он поднимал на мать, чтобы ударить ее»; 2) при помощи таких характеристик, как сила, размер и т.д.; 3) связывая дерево с кон­кретным человеком (например, с отцом испытуемого, потому что он иногда рубил деревья, или с матерью, потому что когда-то испытуемый сидел с ней под этим деревом, а она рассказывала ему сказки). В после­днем случае исследователь должен объяснить, что он хочет знать, на кого больше похоже само нарисованное дерево — на мужчину или на женщину, с точки зрения испытуемого, а не то, какие ассоциации оно вызывает в его воображении.
Др8. Если бы здесь вместо дерева был человек, в какую сторону он бы смотрел ?
Так как у дерева невозможно определить ни лицевую, ни оборот­ную сторону, за исключением того реального вида, который восприни­мает наблюдатель, предполагается, что в ответе испытуемого на этот вопрос часто может заключаться проекция его взгляда на позицию, принятую человеком или людьми, которых символизирует дерево, по
отношению к испытуемому. Например, испытывающий тоску по про­шлому мальчик воспринимает дерево как материнскую фигуру, обра­щенную к нему лицом. Взрослый мужчина, невротик, воспринимает дерево как фигуру строгого, отвергающего отца, повернувшегося к нему спиной.
Др9. Это дерево стоит отдельно или в группе деревьев? Значение ответов на этот вопрос не следует рассматривать слишком серьезно, если они не имеют'сильной аффективной окраски, так как дерево неизбежно растет либо в одиночестве, либо в группе деревьев (даже если другие деревья не были нарисованы за отсутствием подобной инструкции). Од­нако часто этот вопрос выявляет ощущение изоляции и/или потребность в общении с другими людьми.
ДрЮ. Когда вы смотрите на рисунок дерева, как вам кажется, оно расположено выше вас, ниже вас или находится на одном уровне с вами? Вполне можно считать, что вопросы 41, 42, 46, Др1, ДрЗ и, возможно, Дрб направлены на оценку (конечно, довольно грубую) способности правильно воспринимать и понимать реальность. Эту способность можно назвать слабой, если, отвечая на вопрос ДрЮ, испытуемый, например, утверждает, что дерево выше него, хотя, на взгляд исследователя, оно находится ниже, или наоборот.
В одних случаях дерево, изображенное на вершине холма, симво­лизирует стремление к отдаленной и, возможно, недостижимой цели, в других — оно представляет позицию автономии и доминирования. Для многих рисунок дерева, частично скрытого за холмом, служит призна­ком потребности в защите и покровительстве. Рисунок дерева, располо­женного явно ниже уровня наблюдателя, почти неизменно может озна­чать как депрессивное настроение, так и депрессивное состояние. Если испытуемый проявляет признаки конкретного ригидного мышления и способен воспринять дерево только как рисунок на бумаге перед собой и никак иначе, исследователь должен спросить его: «Когда вы смотрите на рисунок дерева, не кажется ли вам, что оно расположено немного выше вас, как будто оно стоит на холме, или немного ниже вас, как будто оно находится в овраге или долине?»
Др 11. Как вы думаете, какая погода на этом рисунке ? Предполагает­ся, что дерево символизирует то, как (на сознательном или бессозна­тельном уровне) чувствует себя испытуемый в окружающей его реально­сти. Так как внешние силы, воздействующие на жизнь дерева, преиму­щественно являются метеорологическими, не удивительно, что многие испытуемые могут выражать через ответ на этот вопрос свое чувство, что окружающая реальность в целом является благосклонной и дружествен­ной или угнетающей и враждебной. Испытуемые могут подробно описы­вать очень неприятные погодные условия, несмотря на полное отсут­ствие на рисунке каких-то конкретных признаков, указывающих на на­личие подобного положения. Описание грозовой погоды, которое точно или почти точно воспроизводит реальные погодные условия, имеющие место во время опроса, и, по-видимому, сделанное испытуемым под свежими впечатлениями, не должно приниматься исследователем в ка-
честве окончательного варианта. Прежде он должен определить меру это­го влияния при помощи дополнительных вопросов.
Др12. Есть ли на рисунке ветер? Считается, что ветер символизиру­ет чувство подверженности воздействию силы, которая практически не поддается контролю.
Др13. Покажите мне, в каком направлении дует ветер?Обычное на­правление ветра слева направо по горизонтали интерпретируется просто как выражение общей тенденции перемещения личности в психологи­ческом поле от прошлого к будущему (при условии, что ветер имеет умеренный характер). Если, по словам испытуемого, ветер сильный, а направление отличается от обычного, то очевидно, что это,.как прави­ло, имеет какое-то особое значение. Один из испытуемых с острым рас­стройством личности сказал, что ветер дует во всех направлениях одно­временно. Другой — ригидный невротик, отождествивший рисунок дере­ва со своей любовницей и подробно описавший то, что он чувствовал, когда она впервые раздевалась перед ним, указал, что ветер дует от дере­ва в его сторону. Тем самым он выразил (в чрезвычайно нарциссической манере) сознание собственной неотразимости, которая, по его мнению, и заставила эту женщину сблизиться с ним. Считается, что ветер, кото­рый, по словам испытуемого, дует снизу вверх, от линии земли к ма­кушке дерева (вертикально или по диагонали), символизирует его силь­ное желание перенестись из реального мира в мир фантазии; ветер, дую­щий по диагонали от верхнего угла к нижнему имеет обратное интер-претативное значение (при этом направление интерпретируется с точки зрения времени: левый угол — это прошлое, правый — будущее).
Др14. Расскажите подробнее, что это за ветер?Описание скорости, влажности и температуры ветра может иметь важное значение. Если ве­тер характеризуется как очень сильный, очень.влажный или очень су­хой, очень горячий или очень холодный, или его описание состоит из комбинации перечисленных характеристик, по-видимому, он символи­зирует, что испытуемый чувствует давление, исходящее из одного или большего числа источников окружающей его реальности (сила воздей­ствия, вероятно, соответствует степени отклонения от тихой, безвет­ренной погоды). Но исследователь не должен сразу соглашаться с тем, что такие крайности обязательно будут олицетворять какие-то неприят­ности испытуемого. Вместо этого необходимо продолжить задавать воп­росы, чтобы уловить его эмоциональный тон, сопровождающий описа­ние метеорологических условий.
Др 15. Если бы на этом рисунке вы нарисовали солнце, где бы оно распо­лагалось?
Разумеется, в том случае, если на рисунке уже есть солнце, этот вопрос задавать не следует. Спрашивают так, чтобы испытуемый ответил как можно более конкретно, а полученный ответ можно было бы проин­терпретировать по временному параметру (прошлое — будущее) и с точ­ки зрения взаимосвязи дерева с источником тепла и энергии его окруже­ния. Если, по словам испытуемого, солнце находится за деревом, то можно считать, что он отождествляет дерево либо с неким лицом из своего
окружения, которое стоит между ним и «согревающей» фигурой, внима­ние которой он стремится привлечь, либо как фигуру, защищающую его от того, кого испытуемый старается избегать. Считается, что заходящее солнце может означать депрессивное настроение. Солнце, нарисованное за облаком, подразумевает тревожащие и не дающие удовлетворения от­ношения между испытуемым и «согревающей» или враждебной, угрожа­ющей фигурой.
Др1б. Как вы считаете, солнце находится на севере, востоке, юге или западе? Это снова в некотором смысле вопрос о реальности. Например: 1) испытуемый, отвечая на вопрос Др13, мог назвать ветер западным, определив, что на рисунке запад находится слева, на вопрос Др15 он мог ответить, что солнце расположилось бы слева от изображения, а затем утверждать, что солнце находится на востоке (что, вероятно, вполне можно считать признаком нарушения функционирования памяти); 2) он может сказать, что солнце находится на севере (что может служить признаком ограниченного интеллекта (осведомленность) или признаком отрица­ния реальности).
Несколько испытуемых с высоким уровнем интеллекта ответили, что, на их взгляд, солнце находится в северной стороне. Было сделано заключение о том, что в каждом случае это может означать ощущение «холода», поскольку можно считать, что «северное» солнце дает мало тепла.
После того как ответ на этот вопрос записан, исследователь пере­ворачивает рисуночную форму так, чтобы перед испытуемым оказался рисунок дома.
Д1. Сколько этажей у этого дома? Этот вопрос направлен на про­верку правильности восприятия реальности. Он также в некотором смыс­ле оценивает внимание, так как замкнутые или очень тревожные испы­туемые часто отвечают на этот вопрос, даже не взглянув на рисунок.
Некоторые умственно отсталые испытуемые часто рисуют окна настолько беспорядочно, что исследователю трудно определить уровни этажей и их количество. В некотором смысле вопрос можно расценивать даже как «обязательный», ибо ни количественная, ни качественная оценка рисунков не может быть точной и валидной, если у исследователя есть сомнения относительно замысла испытуемого. Некоторые испытуемые не понимают, что означает слово «этаж». Исследователь может сопрово­дить свое объяснение, показывая уровни этажей рукой.
Д2. Этот дом кирпичный, деревянный или еще какой-нибудь? В некоторых регионах кирпичный дом более престижен, чем деревянный. В других –социально более желательным считается каменный дом и т.д.
ДЗ. Это ваш дом? После ответа «нет» исследователь должен спро­сить: «Чей это дом?» Чаще всего испытуемые рисуют собственные дома, но они редко воспроизводят их точную копию по нескольким причинам (то, что большинство людей не способны рисовать с точностью архитек­тора, не учитывается): 1) потому что они склонны выделять те аспекты дома, которые имеют наиболее приятное или неприятное значение для
них (здесь акцент может выражаться либо в преувеличении, либо в пре­уменьшении деталей и пропорций); 2) потому что обычно считается, что отчасти дом представляет собой особые переживания из прошлого, настоящего и будущего.
Д4. Когда вырисовали этот дом, кого вы представляли себе в качестве его хозяина? Этот вопрос (как и вопрос 45) разрабатывался, чтобы по­пытаться получить информацию, которая могла бы привести к более точной идентификации. Нарисованный лом, как и рисунок человека, может часто олицетворять разных людей.
Д5. Вам бы хотелось, чтобы этот дом был вашим?Почему?Исследо­ватель должен определить: 1) чем вызвано желание испытуемого иметь или не иметь этот дом (испытуемый, который объясняет свое нежелание тем, что дом гнилой, ветхий, грязный и т.д., может напрямую выразить свои чувства о себе); 2) существуют ли различия между нарисованным домом и домом, в котором живет испытуемый, а именно — в размерах, удобствах и т.д.; 3) вероятность того, что испытуемый когда-либо имел такой дом; интенсивность желания иметь его; 4) эмоциональная реак­ция испытуемого на рисунок дома (как на возможный источник конф­ликта).
Д6. Если бы этот дом был вашим и вы бы могли распоряжаться им так, как вам хочется,
а) какую комнату вы бы выбрали для себя ? Почему ? Нередко замкну­тые испытуемые выбирают заднюю комнату верхнего этажа, выражая этим свою потребность в поиске убежища. Осторожные люди склонны выбирать комнату, из которой можно наблюдать за входной дверью.
Исследователь должен сравнить расположение желаемой комнаты с расположением той комнаты, в которой в настоящее время живет испы-гуемый, и если различие существует, попытаться установить его причину.
б) С кем бы вы хотели жить в этом доме? Почему? Испытуемый с конкретным, ригидным мышлением может и не понять этот вопрос, ;сли ему не объяснить, что он должен представить, что это его собствен­ный дом, и никто, кроме него, не может им распоряжаться, а исследо­ватель хочет услышать от него, кого испытуемый желал бы поселить в :воем доме. Некоторые пациенты могут обнаружить подтекст в этом воп-эосе и попытаться уклониться от прямого ответа, но это уклонение само то себе может быть показательным.
Д7. Когда вы смотрите на рисунок дома, он вам кажется расположен-шм близко или далеко?Это еще один вопрос, касающийся реальности, и )тветы, противоречащие объективной реальности, являются значимыми. Считается, что: 1) близость обозначает достижимость или ощущение тепла 1 гостеприимства, либо то и другое; 2) отдаленность подразумевает при-•язания или ощущение отверженности или неприятия, либо то и другое. 3 таких случаях исследователь должен постараться выяснить, является ли шсстояние, которое «увидел» испытуемый, умозрительным или геогра­фическим.
Д8. Когда вы смотрите на рисунок дома, вам кажется, что он располо­жен выше вас, ниже вас или примерно на одном уровне с вами? Ответы на
этот вопрос, по-видимому, имеют приблизительно то же самое значе­ние, что и ответы на вопрос ДрЮ, но в данном случае относятся к более конкретной сфере взаимоотношений личности, а именно — к дому и семье.
Д9. О чем вас заставляет думать этот рисунок? С этого вопроса характер последующего опроса становится более абстрактным и более общим. Это — первое обращение к свободным ассоциациям.
Д10. О чем он вам на поминает? Опыт показал, что обычно для боль­шинства испытуемых вопрос Д9 подразумевает прямую ассоциацию с домом, вопрос Д10 — более косвенную ассоциацию.
Д11. Этот дом приветливый, дружелюбный? Для лиц с ригидным, конкретным мышлением, вероятно, необходимо сформулировать этот вопрос следующим образом: «Приходилось ли вам бывать в доме, в ко­тором вы чувствовали себя очень легко и по-домашнему уютно? Похож ли на него дом, который вы нарисовали, или он вам кажется с этой точки зрения неприятным и безрадостным?»
Д12. Что именно на рисунке производит на вас такое впечатление? Иногда испытуемый пытается объяснить свой ответ на этот вопрос, опи­сывая некоторые внешние детали дома, констатируя, например, что он приветливый, потому что на окнах есть занавески, из трубы идет дым и т.д. Но большей частью ответ на этот вопрос будет, по-видимому, пря­мым выражением чувств испытуемого, связанных с людьми, живущими в этом доме, его мнением о них и/или об их чувствах по отношению к нему. В любом случае, исследователь должен постараться установить, почему конкретная деталь передает впечатление о приветливости или дружественности.
Д13. Считаете ли вы, что эти качества свойственны большинству домов, почему? Вопрос направлен на определение того, в какой степени ощущение дружественности или враждебности по отношению к нарисо­ванному дому и его обитателям является обобщенным. Этот вопрос мо­жет послужить дальнейшей детализации ответа на вопрос Д12 и таким образом помочь структурировать отношение испытуемого к семейным и межличностным взаимоотношениям вообще.
Д14. Какая, по вашему мнению, погода на этом рисунке? Исследова­тель не должен удивляться, услышав от испытуемого описание погоды, имеющее мало общего с ответом на вопрос Др14, ибо если теория о том, что объекты теста ДДЧ символизируют разные сферы личности, является верной, то рисунки дома и дерева должны вызывать разные реакции.
Записав ответ на вопрос Д14, исследователь поворачивает рису­ночную форму так, чтобы перед испытуемым оказался рисунок дерева.
Др17. О чем заставляет вас думать это дерево?Испытуемому опять показывают рисунок дерева, но после того, как он видел его в после­дний раз, он ответил на 14 вопросов о рисунке дома.
Др 18. О чем оно вам напоминает ? В отношении дерева, так же как и в отношении дома, формулировка «думать о» у большинства испытуемых
i ipuen. i ивные методы
вызывает поверхностную ассоциацию, формулировка «напоминать о» предполагает более глубокую, менее прямую ассоциацию.
Хотя большинство испытуемых без труда находит ассоциации с домом, так как место жительства может пробудить много воспомина­ний, ассоциации с деревом возникают не так легко. Но, возможно, по этой причине, если ассоциации не ограничиваются такими примерами как: «Дерево похоже на отца, потому что он рубил деревья», они будут менее поверхностными и, таким образом, более показательными.
Др19. Это дерево здоровое? После того как испытуемого впервые про­сили определить состояние дерева, было задано 27 вопросов, поэтому не­удивительно, что ответ испытуемого на вопрос Др19 может противоречить его ответу на вопрос Др4. Очень тревожный или депрессивный испытуемый может отвечать следующим образом: утверждая, что оно мертвое (в ответе на вопрос Др4), через некоторое время, дойдя до вопроса Др19, он может сказать, что дерево больное, а не мертвое. Это может означать: 1) он чув­ствует, что все не так безнадежно (если он рассматривает дерево как авто­портрет); 2) он чувствует вину за открыто выраженную, хоть и в символи­ческом виде, враждебность, если он рассматривает дерево как человека, которого он сильно ненавидит, но традиционно должен любить.
Др20. Что именно на рисунке производит на вас такое впечатление? Считается, что подобная формулировка предпочтительнее, чем вопрос «Почему вы так считаете?», поскольку в таком виде он подразумевает, что испытуемый должен найти объяснение в рисунке, а не в себе самом, поэтому его ответу как бы не придается большого значения. Но посколь­ку лишь на основании рисунка дерева это сделать довольно сложно, оче­видно, что он должен прибегнуть к проекции. И так как неважно, каким образом дерево могло стать болезненным или ветхим, оно одновременно может быть и здоровым.
Др21. Это дерево сильное?Для большинства людей здоровье и сила— два совершенно разных понятия, и здоровье не обязательно подразумева­ет силу и наоборот.
Др22. Что именно на рисунке производит на вас такое впечатление? При объяснении положительного ответа на вопрос Др21 один из испы­туемых, эпилептик, гордо сказал: «Да, оно должно было стать сильным, выдержав все испытания, через которые ему пришлось пройти».
Это другой вопрос о реальности, ибо, хотя хилое или поникшее деревце и может быть здоровым, едва ли можно считать его сильным. Разница между объективной реальностью (рисунок дерева) и ответом испытуемого на вопрос Др22 может указывать на: 1) патоформная не­внимательность; 2) двойственное отношение к человеку, которого сим­волизирует дерево; 3) двойственная оценка собственной способности справляться с жизненными обстоятельствами вообще.
Можно попросить испытуемого нарисовать (если он этого еще не сделал) структуру корня (конечно, исследователь ее не оценивает). Предполагается, что корневая структура может представлять силу и ка­чество тех аспектов личности, которые теоретически располагаются как бы ниже сознательного уровня. .
byk. I ест «лом, лерево, человек» ^ • ^
После записи ответа испытуемого на вопрос Др22 исследователь переворачивает страницу рисуночной формы так, чтобы испытуемый видел только четвертую страницу с рисунком человека.
49. О чем вас заставляет думать нарисованный человек?
410. Кого вам напоминает этот человек?Здесь раскрываются опре­деленные ассоциации, связанные с нарисованным человеком в частно­сти и межличностными взаимоотношениями в целом.
411. Этот человек здоров ?Для тех, кто потворствует собственному бегству в болезнь, этот вопрос иногда является достаточным стимулом, провоцирующим подробное описание соматических жалоб. В некоторых случаях этот вопрос служит для того, чтобы испытуемый мог выразить враждебность (ранее подавленную) против конкретного лица, представ­ленного рисунком человека.
412. Что именно на рисунке производит на вас такое впечатление? 4тобы объяснить свой ответ на вопрос 411, испытуемый вынужден при­бегнуть к проекции, так как в большинстве случаев трудно найти под­крепляющую аргументацию исходя только из рисунка. Испытуемые с ограниченным интеллектом или лица с временным ослаблением функ­ционирования интеллекта часто дают ответы, построенные в отрица­тельном ключе (то есть отмечают не наличие положительных характери­стик, а отсутствие негативных), например: «Он кажется здоровым, по­тому что он не выглядит утомленным».
413. Этот человек счастлив?^ некоторых случаях вопрос облегчает выражение чувства враждебности, направленного против конкретного лица, представленного рисунком человека, а также способствует выра­жению страхов или тревоги, которые до настоящего момента он частич­но или полностью подавлял.
414. Что именно на рисунке производит на вас такое впечатление? Большинство испытуемых, которые считают, что обязаны рисовать, опираясь на собственное самочувствие, отвечают на этот вопрос удов­летворительно. Исследователь не должен довольствоваться таким объяс­нением положительного ответа на вопрос 413, как, например, «Потому что у него на лице улыбка», ибо его задача — получить более содержа­тельный ответ, чем просто констатация выражения лица. В таком случае он должен продолжить таким образом: «И все же, по какому поводу он улыбается?» Неплохо, если опрос продолжится в русле, позволяющем выявить глубину выраженных чувств и то, насколько они привычны.
415. Что вы чувствуете по отношению к этому человеку? Если ис­пытуемый не понимает смысла вопроса, поставленного таким образом, исследователь должен перефразировать его: «Как вы думаете, что он за человек?» (данная формулировка позаимствована у Карен Маховер). Ис­следователь должен узнать, на чем основаны чувства испытуемого, каж­дый раз задавая дополнительный вопрос: «Почему?»
416. Считаете ли вы, что это характерно для большинства людей? Почему?Данный вопрос — еще одна попытка выяснить, распространя­ются ли чувства испытуемого к нарисованному человеку (особенно те чувства, которые по своему характеру являются неприятными или враж-
дебными) на сферу межличностных отношений в целом. Из ответа ис­пытуемого на вопрос 416 и последующий вопрос «Почему?» можно по­лучить информацию о симпатиях и эмпатиях испытуемого.
417. Какая, на ваш взгляд, погода на рисунке? Оказалось, что на ри­сунке человека, как правило, отсутствуют признаки погодных условий. Следовательно, очень важно предоставить испытуемому возможность устно выразить свое впечатление о погодных условиях. Даже при наличии таких негативных характеристик погоды, как сильная жара или сильный холод и т.п., исследователь не должен делать скоротечных выводов без даль­нейших доказательств, ибо описание таких экстремальных условий мо­жет указывать просто на то, что испытуемый чувствителен и даже отзыв­чив к новым и интенсивным раздражителям.
418. Кого напоминает вам этот человек? Почему? Иногда этот воп­рос может вызвать первую откровенную идентификацию нарисованной фигуры с конкретным человеком. А с другой стороны, человек, назван­ный в ответе на этот вопрос, может быть уже пятым по счету лицом, которого испытуемый отождествляет с нарисованной фигурой. После­дний вариант на практике встречается редко, чаще всего рисунок чело­века символизирует по крайней мере двух людей — самого испытуемого и какого-то значимого для него лица. Ответ испытуемого на вопрос, по­чему рисунок напоминает ему данного человека, может быть очень пока­зательным, особенно если он объяснит, почему последняя идентифика­ция отличается от первоначальной. Причина, которая привела к измене­нию идентификации, может быть непонятной для исследователя.
419. Чего больше всего хочет человек ? Почему ? Иногда этот вопрос побуждает испытуемого использовать при обсуждении рисунка место­имение 1 лица единственного числа. В большинстве случаев ответы на этот вопрос будут касаться довольно поверхностных вещей, таких как одежда, конфеты, карманные деньги и т.д., но исследователь не должен довольствоваться такими ответами. Дополнительного вопроса «Почему?» обычно достаточно, чтобы определить уровень и интенсивность выра­женной потребности.
Когда испытуемый говорит о таких базовых потребностях, как мир, безопасность, счастье, исследователю необходимо в процессе дополни­тельного опроса получить подтверждение того, что эти потребности дей­ствительно имеют место.
После записи ответа на этот вопрос исследователь должен пере­вернуть рисуночную форму так, чтобы перед испытуемым оказался ри­сунок дерева.
Др23. Кого вам напоминает это дерево? Почему?Людям с конкрет­ным мышлением, по-видимому, будет трудно рассматривать дерево как нечто большее, чем просто рисунок, в таком случае наверное необходи­мо продолжать: «Я понимаю, что, глядя на рисунок, трудно представить что-то другое, кроме дерева, но нет ли здесь каких-нибудь особенностей внешнего характера, которые напоминали бы о знакомом вам человеке? Посмотрите внимательно».
Противоположным конкретному типу мышления является патоло­гически-абстрактный тип. Пациент невротического склада с крайней формой абстрактного мышления настолько уверил себя в том, что дере­во это изображение его любовницы, что после ПРО, когда ему объяс­нили, что некоторые особенности рисунка очевидно имеют отношение к автопортрету, он искренне согласился с этим и сказал: «Да, оно точно такое же, как Хелен. Да, оно похоже на Хелен. Она именно такая», что свидетельствует о явном отсутствии понимания.
Др24. В чем больше всего нуждается это дерево? Почему? Позитив­ные ответы на этот вопрос чаще всего символически выражают потреб­ность в любви, защите, безопасности, хорошем здоровье и т.д.
После записи ответа на этот вопрос исследователь переворачивает рисуночную форму так, чтобы перед испытуемым оказался рисунок дома.
Д15. О ком вас заставляет думать этот дом? Почему?Из всех трех вопросов подобного типа («О ком…») на этот испытуемые отвечают без особых затруднений, обычно называя кого-нибудь из членов своей се­мьи.
Д16. В чем больше всего нуждается этот дом? Почему? Позитивные ответы обычно символичны, и в этом случае, например, женщина, очень ревновавшая своего мужа, который, как ей казалось, разрушает их се­мью, ответила: «Требуется хороший фундамент».
Д17. Куда ведет этот дымоход? Исследователь должен попытаться установить, ведет ли дымоход к печи (кухонной или обогревающей), очагу, камину или к чему-нибудь еще. Если испытуемый уделяет особое внимание дымоходу одним из следующих способов: 1) изобразив над трубой густые клубы дыма; 2) тщательно прорисовав сам дымоход и/или его материал; 3) выделив контур дымохода, — то это может обозначать определенную озабоченность мужским сексуальным символом или свя­занный с ним конфликт.
Однако оказалось, что иногда сосредоточенность на дымоходе выз­вана не им самим, а тем объектом, к которому он ведет. Например, косвенное акцентирование на кухонной печи может предполагать ораль­ный эротизм, который, в свою очередь, может свидетельствовать о силь­ной потребности в любви; косвенное акцентирование на отопительной печи может означать либо сердечность в семейных отношениях (которая вместо того, чтобы радовать, может приобрести негативный характер, что зависит от степени ее проявления), либо враждебность; косвенное акцентирование на камине или отопительной печи в какой-либо опреде­ленной комнате может обозначать: 1) конфликт с человеком, обычно занимающим эту комнату; 2) невротическую привязанность к этому че­ловеку или другую эмоциональную ситуацию, связанную с этим челове­ком; 3) некую эмоцию, вызванную функциональным назначением ком­наты, как, например, ванная, гостиная, столовая и т.д.
Д18. Куда ведет эта дорожка?Очевидно, что в большинстве случа­ев прозвучат безобидные ответы: «К дороге» или «К тротуару», однако исследователь должен постараться проверить, нет ли в этом какого-то
дополнительного значения, с помощью примерно такого вопроса: «Что это значит для вас?»
Однако в некоторых случаях испытуемый может ответить, что до­рожка ведет к дому, и это будет свидетельствовать либо о его носталь­гии, либо о том, что он чувствует неприятие его членами семьи, либо о том и другом одновременно. В других случаях он может сказать, что до­рожка ведет к чему-то невидимому на рисунке, и исследователь должен постараться выяснить, к чему именно она может привести и какое зна­чение это может иметь для испытуемого.
Д19. Если бы вместо дерево (куста, ветряной мельницы или любого дру­гого объекта на рисунке, не имеющего отношения к самому дому) был человек, то кто бы это мог быть? Считается, что нередко эти на первый' взгляд не относящиеся к делу объекты, нарисованные рядом с домом, представля­ют членов семьи испытуемого или людей, с которыми он тесно связан в повседневной жизни; географическое положение объектов относительно нома символизирует степень близости отношений между ними.
После записи ответа испытуемого на этот вопрос исследователь переворачивает рисуночную форму так, чтобы перед испытуемым ока­зался рисунок дерева.
Др25. Если бы вместо птицы (другого дерева или другого объекта на писунке, не имеющего отношения к основному дереву) был человек, то кто бы это мог быть? Нарисованные объекты и в этом случае нередко символи­зируют межличностные взаимосвязи. Особеннс*это верно, когда испыту­емый рисует не одно дерево, а больше. Несколько неприспособленных 1етей нарисовали два дерева (одно — женское, другое — мужское), ко-горые без колебаний отождествили с матерью и отцом.
В некоторых случаях характер подразумеваемого человека весьма Зеспощадно изображается в карикатурной форме .в виде животного, на­пример, умеренно невротизированный мужчина нарисовал кролика, а штем отождествил его с отцом, которого он презирал, потому что над –шм полностью доминировала мать испытуемого.
Если крона дерева нарисована необычно, например: 1) в виде двух •тли трех ветвей, не имеющих ответвлений; 2) одна ветвь сильно отлича­ется от других, — исследователь должен задать вопрос: «Если бы вместо *етви (или ветвей) был человек, то кто бы это был?»
После записи ответа на этот вопрос исследователь переворачивает жсуночную форму так, чтобы перед испытуемым оказался рисунок че-
ювека.
420. Как одет этот человек? Это еще один вопрос о реальности, тбо может оказаться, что нарисованный человек, который на исследова-"еля производит впечатление обнаженного, испытуемому кажется оде-"ым. Вероятно, чем больше несоответствия между объективным внешним мдом нарисованного человека и тем, как испытуемый описывает его щежду, тем менее эффективна его способность понимать реальность. Если (еловек нарисован обнаженным, исследователь должен спросить: «Ему ей) не холодно?»
После получения ответа на вопрос 420 исследователь просит ис­пытуемого еще раз посмотреть на рисунок дома и рассказать, какая ком­ната находится за каждым окном или дверью; рассказать, для чего обыч­но используется каждая из комнат и кто в них живет. Испытуемого также просят описать расположение, назначение и заселенность комнат, не видимых на рисунке. Вероятно, проще всего эти требования выполнить людям со средним и более высоким уровнем интеллекта. Согласно пред­ложению, сделанному доктором Р. Атланта, испытуемого можно попро­сить начертить план каждого этажа нарисованного дома. Преимущество этого предложения в том, что испытуемому в этом случае легче передать в символической форме свое представление о реальности, отношение к назначению комнат и их жильцам.
По завершении этапа пост-рисуночного опроса исследователю пред­стоит выяснить то возможное значение, которое может иметь для испы­туемого наличие необычных, отсутствие «обязательных» деталей в ри­сунках, любых необычных пропорциональных, пространственных или позиционных отношений между нарисованными объектами или их фраг­ментами.
Например, исследователь должен спросить у испытуемого о значе­нии таких необычных деталей в рисунке дома, как разбитые стекла, ды­рявая крыша, обвалившийся дымоход и т.д., рубцы, сломанные или мер­твые ветви, тени и т.д. — в рисунке дерева. Принято считать, например, что рубцы на стволе дерева, сломанные или поврежденные ветви почти неизменно символизируют «душевные раны» — следствие психологичес­ких травм, перенесенных испытуемым в прошлом; время, когда произо­шел травмирующий эпизод (эпизоды), можно определить по располо­жению рубца на стволе, принимая основание ствола (его ближайшую к земле часть) за период раннего детства, верхушку дерева — за настоя­щий возраст испытуемого, а расстояние между ними — за промежуточ­ные годы. К примеру, если 30-летний испытуемый нарисовал рубец при­мерно на высоте одной трети ствола от его основания, то травмирующий эпизод мог предположительно произойти в 9—11-летнем возрасте. Ис­следователь может спросить: «Что необычного произошло с вами, когда вам было около 10 лет?» Предполагается, что испытуемый может отра­зить на рисунке только те события, которые он сам расценивает как травмирующие, хотя с объективной точки зрения травмирующими мо­гут казаться совсем другие ситуации. Считается, что изображение тени на рисунке имеет большое значение и может представлять собой: 1) сим­волизацию чувства тревоги, переживаемой испытуемым на сознатель­ном уровне; 2) наличие фактора, который своим постоянным присут­ствием в психологическом настоящем или в недалеком прошлом, веро­ятно, препятствует нормальной интеллектуальной работоспособности. Речь идет о сознательном уровне, потому что обычно тени изображаются на земле, которая символизирует реальность. Ухудшение интеллектуальной работоспособности подтверждается рассеянностью: тень предполагает ос­ведомленность испытуемого о существовании другого элемента — солн-
ia, которое обычно забывают нарисовать, это, в свою очередь, и имеет шределенное качественное значение. Исследователю необходимо обра-•ить внимание, на какую поверхность падает тень: на воду, землю, снег ши лед…
Кроме этого, он должен выяснить возможное значение шрамов ши увечий в рисунке человека.
Исследователь должен постараться получить от испытуемого объяс-гение отсутствия обычных деталей — окон, дверей или дымохода в ри-;унке дома; ветвей в рисунке дерева; глаз, ушей, рта, ступней и т.д. в шсунке человека — в том случае, если предположение об умственной усталости испытуемого лишено– основания.
Если в рисунке отмечены какие-то необычные позиционные отно-иения объектов, то необходимо определить, чем это вызвано. Напри-iep, если нарисованы покосившийся дом, наклонившееся в одну сторо-iy дерево или дерево со скрученным стволом или как будто бы падаю-ций человек, исследователь должен попросить испытуемого объяснить в [ем причина такого положения. Как уже говорилось выше, в рисунке (ерева каждая сторона имеет свое временное значение (правая — это >удущее, левая — прошлое), то же самое, хотя и не настолько опреде-icHHO, можно сказать и о рисунке дома. Однако оказалось, что на рису-юк человека это правило не распространяется, потому что — если гово-шть о рисунке человека в профиль — правша обычно рисует фигуру, >бращенную лицом влево, а левша — обращенную вправо.
Исследователь должен попытаться установить причины любого нео->ычного положения рук или ног нарисованного человека. Если человек гарисован в абсолютный профиль (т.е. так, что видна только одна его торона и нет никаких признаков существования другой), исследователь [олжен попросить испытуемого описать: 1) положение невидимой руки, !) если что-нибудь есть в этой руке, то что именно, 3) что нарисован-1ый человек этой рукой делает.
Время проведения пост-рисуночного опроса не ограничено. Одна-:о если обследование затягивается и его объем превышает объем фор­мальной части (64 вопроса и дополнительный опрос, приведенный выше), •о его завершение, вероятно, лучше перенести на следующий сеанс.
Можно порекомендовать исследователю отмечать кружочком но­мер любого вопроса, ответ на который, как ему кажется, требует допол­нительного пояснения в последующей беседе.
Было обнаружено, что иногда очень полезно дать испытуемому ;ысказать свои ассоциации, касающиеся содержания рисунков и ПРО: ;а это ценное указание автор признателен доктору Р. Хьюгес.
В заключение можно сказать, что ПРО преследует 2 цели: 1) со-дать благоприятные условия для того, чтобы испытуемый, описывая и :омментируя рисунки, олицетворяющие жилище, существующий или 1екогда существовавший предмет и живущего или некогда жившего че-ювека, мог отразить свои чувства, отношения, потребности т.д.; 2) пре-[оставить исследователю возможность проявить любые непонятные ас-1екты рисунков.
Чарльз Ширн и Кеннет Рассел
«РИСУНОК СЕМЬИ» КАК МЕТОД ИЗУЧЕНИЯ ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ
Для психологического обследования детей методика «Рисунок се­мьи», вероятно, впервые была предложена Халсом (Hulse, 1951, 1952). Помимо единственного очерка, опубликованного несколькими годами позднее (Reznikoff and Reznikoff, 1956), журнальная литература кажется лишенной дальнейших ссылок на эту интересную технику.
Процедура проведения методики очень проста: ребенку дают лист бумаги и карандаш с просьбой нарисовать свою семью, включая себя. Другой вариант инструкции: «Нарисуй рисунок семьи». Мы предпочита­ем последний вариант, так как он дает большую свободу рисующему, кроме того, мы обнаружили, что и в этом случае рисунок почти всегда отражает семейную ситуацию испытуемого и может интерпретироваться исходя из этого. После того как рисунок завершен, ребенка просят иден­тифицировать нарисованные фигуры и записывают ту последовательность, в которой они были нарисованы.
В этой статье мы хотим сообщить об уникальном, смеем надеяться, способе применения методики «Рисунок семьи», который заключается в том, что она проводится не только с ребенком, но также и с одним или обоими родителями. Мы надеялись, что в этом случае можно будет срав­нить разные точки зрения на семейную ситуацию, а именно: точки зре­ния ребенка, матери и/или отца. Мы предполагаем, что сопоставление рисунков предоставит некий интересный материал, касающийся семей­ного взаимодействия и детс ко-родительских взаимоотношений. В целом, результат превзошел наши ожидания — во многих случаях полученный материал оказался довольно содержательным.
ПРОЦЕДУРА И ОБЩИЕ РЕЗУЛЬТАТЫ
Исследование проводилось на базе Детского исследовательского отделения больницы штата Колорадо, небольшого центра оздоровления для детей от 6 до 12 лет. Методика «Рисунок семьи» была включена в батарею тестов, предъявляемых психологом каждому ребенку, проходив­шему предварительный осмотр перед госпитализацией. При взаимодей­ствии с детьми не возникало никаких трудностей, поскольку они отно­сились к этой методике точно так же, как и к другим в общей серии тестов. Получив инструкцию «Нарисуй рисунок семьи» — типичный ре­бенок приступал к воплощению на бумаге образа своей семьи, к которо­му впоследствии давал разъяснения, когда его просили идентифициро-
вать нарисованные им фигуры. Встречались несколько более сложные случаи, когда ребенок в процессе идентификации фигур использовал только обобщенные понятия («брат», «сестра» и пр.) и умышленно не упоминал о собственной семье. Тем не менее, опираясь на наш богатый опыт, мы считаем, что такие рисунки раскрывают истинное отношение ребенка к собственной семейной ситуации, то, как он ее воспринимает. Лишь в двух случаях из 25 результаты оказались совершенно отвлеченны­ми: один ребенок нарисовал семью уток, другой заявил, что будет рисо­вать семью своего друга, что в конце концов и сделал.
Рисунки взрослых были получены через работника социальной служ­бы, который беседовал с одним или обоими родителями. Использова­лась та же инструкция: «Нарисуйте рисунок семьи». Если для беседы были доступны оба родителя, методика «Рисунок семьи» применялась к каж­дому совершенно независимо, в ходе индивидуального интервью. Просьба выполнить рисунок сопровождалась такими ремарками, как: «Эта про­цедура поможет нам создать оптимальный план взаимодействия с Ва­шим ребенком. Можем ли мы в этом рассчитывать на Ваше содействие?» Большинство родителей, так же как и большинство детей, рисовали прав­дивый образ собственных семей. За некоторым исключением, в боль­шинстве случаев не без оснований можно было предположить, что рису­нок имеет отношение к актуальной семейной конфигурации.
Тот факт, что испытуемый не искренен и не признает за рисунком изображение собственной семьи, может бытьдютенциально более цен­ным, чем случай правильной идентификации рисунка.
ОПИСАНИЕ СЛУЧАЕВ ИЗ ПРАКТИКИ
Следующие три случая дают некоторое представление о том, како­го рода материал может быть получен при использовании этой методики. Иногда выполненные интерпретации, возможно, носят умозрительный характер, но часто подтверждаются данными, полученными из других источников, которые в дальнейшем по возможности будут указаны. В порядке экономии места будут обсуждаться только наиболее значитель­ные характеристики рисунков, как правило, с большим акцентом на взаимоотношениях между персонажами, не затрагивающие незначитель­ные детали отдельных фигур.
СЛУЧАЙ ПЕРВЫЙ
Данная семья состоит из отца, матери и двух дочерей — двенадца­тилетней Лауры и нашей пациентки — Паулы, 11 лет. Когда проводилось обследование, мать находилась в длительном отсутствии, так как за два года до этого она была госпитализирована. Серьезно заболев еще не­сколькими годами ранее, она все-таки находилась в кругу семьи, за ис­ключением коротких периодов отсутствия.
В неблагоприятных обстоятельствах, связанных с отсутствием ма– тери, Паула и ее сестра были вынуждены быстро взрослеть. Старшая се­стра, Лаура, несмотря на то что только на полтора года старше Паулы,
Рис. 14
выглядит довольно взрослой; Паула же избалована вниманием отца, ко­торый склонен относиться к ней как к маленькой.
Учитывая эти факты, обратимся к рисунку семьи, выполненному Паулой (рис. 14). Отметим, что он состоит из 4 фигур и включает — в той последовательности, в какой они были нарисованы, — девочку, позже названную «подросток, 16 лет», другую девочку — «ребенок двух лет», большую фигуру, идентифицированную как «мать» и еще одну большую фигуру — «отец». Таким образом, изображенная семья по составу такая же, как и семья пациентки в действительности, но имеет два заслужива­ющих внимания искажения: разница в возрасте между двумя дочерьми на рисунке более существенная, чем в реальности, и мать представлена в кругу семьи, тогда как на самом деле ее нет рядом с ними. Другой, воз­можно, интересный момент заключается в том, что фигура отца распо­ложена ниже остальных и как бы изолирована от них. В действительности же в таком положении находится мать.
При анализе рисунка создается впечатление, что Паула восприни­мает свою сестру Лауру, которая только на полтора года старше ее, по­чти как взрослую женщину, себя же, напротив, изображает на рисунке совсем как маленькую.
Это напоминает нам, что Паула уже в ранние годы довольно часто находилась в обстоятельствах, усиленно способствующих ее быстрому взрос-
Рис. 15
лению, а также о том, что отец всегда излишне баловал ее. Защитная реак­ция Паулы на участие отца в ее половом созревании во время длительного отсутствия матери может выражаться через ее восприятие себя в качестве маленькой девочки, а также в попытке навязать своей сестре роль взрослой женщины, которая заняла бы место матери. В рисунке, вероятно, выражена еще одна защитная позиция — желание вернуть мать назад, в семью, и в то же время до некоторой степени отделить отца от других.
Давайте теперь исследуем семейный рисунок, сделанный отцом Паулы (рис. 15). Он состоит из трех фигур, позже идентифицированных — в том порядке, в котором они были нарисованы, — как «отец», «она» и «ребенок». Отметим, что семейная конфигурация в этом случае включает в себя только три персонажа, что соответствует реальной ситуации. Раз­меры и пропорции второй фигуры, которая позже была названа просто «она», вызвали у него значительные затруднения при изображении. По-видимому, данная фигура представляет Лауру, которая теперь в глазах отца частично заменяет отсутствующую мать. Противоречие и смятение отца, связанные с этой ситуацией, отражаются в том, что он наделил фигуру неопределенным титулом «она». Фигура «ребенок», мы думаем, несомненно, изображает Паулу, и в этом отношении два рисунка пора­жают своей схожестью. Можно подумать, что Паула условилась со своим отцом о том, что она должна вести себя как маленькая, хотя для такого предположения нет никаких оснований. Было интересно наблюдать их обоих в приемной: несколько служащих из персонала заметили, что отец часто держал ее на коленях — такое поведение свойственно скорее ма­ленькой девочке, чем 11-летней.
СЛУЧАЙ ВТОРОЙ
Данная семья состоит из матери и двух детей: восьмилетней Кэт и нашего пациента, Ронни, семи лет. Их мать развелась со своим мужем, когда Ронни было всего 18 месяцев, и с тех пор отец никогда не прини­мал участия в семейной жизни и никогда к этому не допускался. Когда Ронни было три года, его и сестру поместили в детский приют, где они с тех пор и жили. Мать, по-видимому, никогда не предпринимала серь­езных попыток забрать оттуда детей, а также не проявляла к ним боль­шого интереса даже в те моменты, когда могла с ними видеться. Напри­мер, она ни разу не оставляла их у себя дома переночевать, хотя имела на это право. В беседах с социальным работником мать произвела впечат­ление совсем незрелой молодой женщины нарциссического типа. Она обращалась за помощью и рекомендациями в благотворительное агент­ство, так как в повседневных делах была слишком экстравагантна при распоряжении своим небольшим заработком. Она уверенно говорила о том, что вскоре надеется выйти замуж, хотя мужчина, о котором шла речь, жил в другом городе, далеко от нее, и в течение прошлого года, вероятно, некоторое время встречался с ней.
В рисунке, сделанном Ронни (рис. 16), первой нарисована фигура, позднее обозначенная как «отец», следующая фигура — это «брат», за­тем — «ребенок»; здесь нужно отметить, что эта фигура нарушает задан­ную последовательность рисования слева-направо и находится на отда­ленном расстоянии от остальных фигур. Фигуру, нарисованную после­дней, Ронни назвал тоже «папа», когда же экспериментатор, переспра­шивая, повторил это определение, Ронни поправил себя: «Я хотел ска­зать «мама».
Это характерный пример рисунка, в котором не так легко при­знать изображение реальной семьи пациента, тем не менее это возмож­но, так как имеются несомненные признаки, указывающие на задан­ную гипотезу, например, тот факт, что семейная группа на рисунке включает двух детей. Имеющиеся искажения очень похожи на те, кото­рые были в детском рисунке из первого случая. Наиболее интересным обстоятельством является то, что здесь основной акцент сделан на фи­гуре отца, а образ матери был едва не пропущен. Этим самым Ронни,
Рис. 16
Рис. 17
очевидно, выразил свою огромную потребность в отце, который, в его представлении, мог бы делать для него то, чего мать сделать не в состо­янии, а также мальчик через рисунок признает, что мать не оказывает ему почти никакой поддержки. Выполненное толкование полностью подтверждается другими тестовыми данными, а именно материалами Мичиганского рисуночного теста, в котором отцовская фигура изобра­жается активной, а материнская, напротив, « пассивной роли, за ис­ключением одного случая, в котором мать заботится о малыше. По-видимому, в семейном рисунке Ронни фигура, обозначенная как «ма­лыш», может представлять его самого. А тот интересный момент, что данная фигура нарисована в стороне от остальных, указывает на то, что Ронни не чувствует себя членом семьи, и это подтверждается ре­альной ситуацией. Крошечная фигурка малыша может представлять его концепцию о себе в настоящем, как о регрессирующем или инфан­тильном ребенке; вероятно, с его точки зрения, находясь именно в таком положении, он мог бы добиться от своей матери большей заботы или внимания.
Посмотрим теперь на рисунок семьи, сделанный матерью Ронни (рис. 17). Он состоит из 4 фигур, сидящих вокруг стола, который празд­нично украшен цветами. Люди с улыбками на лицах в целом создают впечатление счастливой семейной жизни, в которой нет никаких про­блем. Первой нарисована фигура, сидящая во главе стола, обозначенная как «отец» и «Том» — имя мужчины, за которого мать Ронни вскоре рассчитывала выйти замуж. Вторая нарисованная фигура — она сама, третья — Кэти и четвертая фигура — Ронни. В целом по характеру рису­нок наивен. Кроме этого факта, возможно, наиболее поразительным яв­ляется отсутствие дифференциации в размерах или других отличитель­ных признаков у фигур, которые позволяли бы выделить взрослых и от­личить их от детей.
Напомним здесь, что реальное поведение матери очень сильно от­личается от поведения женщины, имеющей двоих детей, поскольку она
Рис. 18
покинула их, предоставив самим себе, так, будто они были взрослыми и самостоятельными людьми. А сама была склонна вести себя скорее как ребенок, а не как взрослый человек. Кроме того, Ронни, судя по его рисунку, возможно, полагает, что только возвратившись к более инфан­тильному состоянию, он может сблизиться со своей матерью.
Как и в первом случае, в рисунках, по-видимому, отражаются ре­альные детско-родительские взаимоотношения или менее явно — дина­мические аспекты этих взаимоотношений.
СЛУЧАЙ ТРЕТИЙ
Эта семья состоит из отца, матери и пяти детей: Долорес, 18 лет, Уолтер, 5 лет, Джанет, 13 лет, Дэвид, 11 лет (наш пациент) и Тамми, девочка пяти лет. Только младшая девочка, Тамми, родилась от настоя­щего брака, который для матери является третьим по счету. Остальные четверо детей — от ее второго мужа, который умер, когда Дэвиду было 4 года. Вскоре после этого мать вышла замуж за своего нынешнего мужа, который моложе ее на семь лет.
Согласно полученным сведениям ее нынешний муж — пассивный человек, который относится к ней сдержанно и отчасти враждебно. Неко­торые социальные работники, контактировавшие с семьей, высказывали предположение, что предосудительное поведение Дэвида — вероятно, ре­зультат нарушения его взаимоотношений с матерью. Уолтер своим скан­дальным поведением также создавал проблемы, когда был младше, одна­ко, похоже, остепенился и теперь особых проблем не доставляет.
Семейный рисунок Дэвида (рис. 18) правдиво представляет его семью, за одним значительным исключением: пропущена фигура мате­ри. Очевидно, что он не подозревал об этом упущении до тех пор, пока его не попросили идентифицировать каждую фигуру, только тогда он вдруг обнаружил это: «Я забыл маму!» Этот феномен ясно указывает на то, что его продолжительный конфликт в семейной ситуации связан с матерью.
Рис. 19
Рисунок имеет несколько других интересных особенностей. Напри­мер, три женских сиблинга нарисованы впереди мужских фигур, это сви­детельствует о том, что Дэвид воспринимает женскую половину своей семьи в более выгодной или доминирующей позиции, чем мужскую. Это подтверждается при сравнении размеров'фигур. Фигуры двух старших девочек гораздо больше фигуры Уолтера, старшего брата, хотя он при­близительно одного с ними возраста, и примерно одного размера с фи­гурой отца, но расположены на листе выше него.
Сам Дэвид на рисунке самая маленькая фигура, даже меньше, чем фигура его пятилетней сестренки. Кроме того, он нарисовал себя после­дним и поместил на самый нижний уровень, ниже всех. Очевидно, он воспринимает себя как самую незначительную в семье фигуру. Тем не менее он нарисовал себя рядом со своим отцом, а на вопрос о положе­нии рук последнего ответил словами: «Он подстригает меня», и этим как бы охарактеризовал их взаимоотношения. Таким образом, это своего рода намек на достаточно позитивные чувства, касающиеся его отноше­ний с отчимом, которые могут использоваться в последующей терапии. Полученное предположение подкрепляется данными Мичиганского ри­суночного теста, где материнская фигура изображается как доминирую­щее, контролирующее, ограничивающее лицо, тогда как фигура отца видится в более привлекательном свете.
Поражает сходство между рисунками обоих родителей (рис. 19 и 20), хотя они были сделаны совершенно независимо. Оба поместили свои рисунки в нижнем левом углу листа, оба расположили по четыре фигуры в верхнем ряду и по три — в нижнем, наконец, оба по оконча­нии рисунка дали ему заглавие или сформулировали тему. Мы не мо­жем объяснить такое удивительное структурное сходство, но на осно­вании этого и нескольких других случаев можно заметить, что рисун-
Рис. 20
ки, полученные от обоих родителей, как правило, имеют между собой некоторое сходство.
Отчим нарисовал себя первым, Тамми — единственного действи­тельно своего ребенка — следующим, а Дэвида — третьим. Это говорит о том, что в большей степени он склонен к сближению с Дэвидом, чем с остальными детьми, что подтверждается и рисунком мальчика.
Мать нарисовала первым мужа, потом — себя и затем — Дэвида, но в этом случае маловероятно, что такое расположение — следствие особенно позитивных чувств или чувства близости с Дэвидом, скорее, причиной этому является слишком проблематичное поведение мальчи­ка. Надо отметить, что Уолтер, другой мальчик, который прежде был источником беспокойства, а потом исправился, нарисован последним. Хотя мать отдает в рисунке дань той традиции, что отец — глава семьи, нарисовав фигуру отца первой, следует заметить, что все же она мень­ше, чем ее собственное изображение, к тому же образ мужчины феми­низирован. Фигура мужа выглядит так, как будто он одет в платье, так же нарисована фигура Уолтера, старшего мальчика. Дэвиду позволено иметь штаны, но маленькая девочка Тамми, которая на 6 лет моложе него, выглядит так же, и эти две фигуры внешне почти одинаковы. Таким образом, ясно, что в настоящее время мать относится к Дэвиду как к маленькому ребенку, и покуда в ее глазах он будет выглядеть как ребенок, она может позволить ему быть мужчиной. Можно предсказать, что, когда он подрастет, она постарается определить его в феминин­ную категорию; очевидно, со своим мужем и Уолтером она уже посту­пила именно так.
Так же как и в 1 и 2 случаях, при изучении рисунков во взаимосвя­зи друг с другом был выявлен содержательный материал функциональ­ного характера.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Сравнительное изучение семейных рисунков, выполненных про­блемными детьми и одним или двумя родителями, обычно приводит к некоторым интересным выводам, касающимся семейной динамики. Кое-что из этого материала подтвердилось социальной историей или другими источниками информации о семье, Другое не находит непосредственного подтверждения, но должно рассматриваться как указание для изучения в ходе семейной терапии. Продуктивность техники варьируется от случая к случаю, но в основном мы признаем ее довольно интересной, полезной и не требующей больших усилий.
Ася И. Кэйдис
РИСОВАНИЕ ПАЛЬЦАМИ КАК ПРОЕКТИВНЫЙ МЕТОД
ВВЕДЕНИЕ
Происхождение метода рисования пальцами (Finger-Painting). Ри­сование пальцами, то есть достижение изобразительных эффектов с по­мощью нанесения краски непосредственно ладонями и пальцами, ху­дожники часто использовали еще до нашего столетия. Однако системати­чески применять и развивать рисование пальцами в качестве диагности­ческого, терапевтического и образовательного инструмента стали только в последние два десятилетия.
Базисное утверждение, на котором основывается метод, заключа­ется в том, что рисование пальцами — это форма экспрессивного пове­дения, анализируя которое можно раскрыть значимые характеристики личности. В этом отношении рисование пальцами перекликается с други­ми формами художественного самовыражения, позволяющими макси­мум экспрессивного поведения и требующиими минимум адаптации1. По­этому мы считаем, что эта методика прекрасно подходит для изучения и терапии личности.
Основательница современного рисования пальцами Рут Ф. Шоу (Ruth F. Show) использовала его как часть своих многочисленных ориги­нальных образовательных программ. Методика рисования пальцами ро­дилась в Риме для преодоления специфических проблем, возникавших в ее школе. Эта школа была местом, где встречались дети различных наци­ональностей, говорящие на разных языках, и рисование пальцами долж­но было стать таким методом самовыражения, который бы подходил всем и не зависел от вербализации.
Мисс Шоу обратила внимание психологов на свою новую образова­тельную методику, когда заметила, что та помогает ее юным ученикам из­бавиться от подавленности, преодолеть страхи и укрепляет их уверенность в себе. Далее она отметила, что в юношеском возрасте рисование пальцами имеет много общего с игрой с грязью. Мисс Шоу точно определила эту взаимосвязь словами: «Рисование пальцами — напрямую происходит от пирожков из грязи. Я только добавила туда радужное многоцветие».
В последнее десятилетие многие клиницисты пришли к осознанию обширных возможностей этого уникального метода самовыражения. Вдо-
1 Мы используем определение различия экспрессивного и адаптивного аспектов поведения, предложенное Гордоном Оллпортом.
бавок к использованию в общеобразовательной программе, рисование пальцами сегодня является диагностическим проективным методом, сред­ством стимуляции свободных ассоциаций, частью психотерапии и игро­вой терапии, средством реабилитации пациентов, страдающих спастич-ностью, глухотой, слепотой.
Многие исследователи рассказывают о различных формах исполь­зования этого метода. Шоу и Лайл (Show and Lyle) отмечают, что он позволяет добиваться проявления фантазии у детей. Мосс (Mosse) рас­сказывает о его применении для стимулирования свободных ассоциа­ций, Спринг (Spring) указывает на его ценность при работе с анальны­ми импульсами. Розенцвейг и.Дарбин (Rosenzweig and Durbin) разраба­тывали диагностический аспект этой методики, они пытались выяснить как выражаются личностные особенности психотических пациентов в больнице для душевнобольных. Флеминг (Fleming), работая со взрослы­ми невротиками, пыталась соотнести их поведение, выраженное во вре­мя рисования, с их личностными характеристиками. Наполи (Napoli) провел сравнительное исследование целого ряда диагнозов и сопрово­дил его подробным отчетом о значении различных показателей рисунка для интерпретации. В своей более ранней публикации Наполи выделил в таких рисунках критерии, которые можно диагностировать как парано­идные и шизофренические признаки. Эртоу и Кэйдис (Artow and Kadis) исследовали роль метода рисования пальцами в интегрированных психо­терапевтических программах. „
Несмотря на то что метод рисования пальцами получает все возра­стающее признание, он не так тщательно изучен, как большинство дру­гих проективных методик. Тем не менее уже сейчас ясно, что рисование пальцами может предоставить адекватные показатели для определения базовых характеристик индивида. Многие обобщения, представленные в настоящей работе, выведены на основе клинического опыта и анализа семисот рисунков. Они предлагаются в качестве экспериментальных ги­потез и, конечно, требуют дальнейшей верификации.
Рисование пальцами как проективная методика. Возможно, мето­дика рисования пальцами более, чем любая другая известная на сегодня проективная методика, удовлетворяет теоретическим и практическим требованиям для получения ничем не сдерживаемых проекций личности. Хорошая проективная методика, как указывает Фрэнк, должна предос­тавлять субъекту следующие возможности:
«Поле для деятельности должно быть относительно мало структу­рировано и с наименьшим количеством культурных паттернов, чтобы личность на этом пластичном поле сама могла спроецировать свое виде­ние жизни, свои смыслы, символы, паттерны и, главное, чувства, чтобы субъект сам мог структурировать свое жизненное пространство».
В задачи психолога при конструировании нового метода входит исключение любых факторов, которые могут затормозить свободное вы­ражение эмоций, влечений и импульсов. Основными сдерживающими факторами, которые следует уничтожить, обычно являются механичес-
кие двигательные ограничения, культуральные паттерны, страх соци­ального давления и возрастные ограничения.
Свобода от двигательных ограничений. Рисование пальцами требу­ет минимального участия той группы мышц, которые отвечают за мел­кую моторику, поэтому в этом отношении она является прекрасным сред­ством самовыражения как для тех, кто не испытывает трудностей такого плана, так и для людей с физическими недостатками. Другие виды гра­фического творчества хотя и являются очень информативными, привле­кают в большой степени мышечную координацию, и потому нередко несколько неудачных попыток отбивают у субъекта охоту предпринимать новые попытки. При рисовании пальцами вероятность потерпеть неудачу гораздо ниже, так как движения могут быть довольно простыми и неук­люжими. Клиническая практика показывает, что клиенты очень редко не принимают этот метод, и это большое его преимущество.
Физические ограничения в некоторых случаях действительно мо­гут препятствовать или в значительной мере изменять степень вырази­тельности. Рисование пальцами уменьшает такие препятствующие выра­зительности факторы, потому что на процесс рисования пальцами в меньшей мере влияет наличие физических недостатков. Люди, страдаю­щие физическими недостатками, откроют в рисовании пальцами пре­красный источник самовыражения, который компенсирует их ограниче­ния. Рисование пальцами очень эффективно в случаях слепоты, глухоты, спастических проявлениях.
Свобода от культурного влияния. Рисование пальцами привлекает минимум культурных или усвоенных ценностей, поэтому реакции не подвержены влиянию стандартных шаблонов. Как и почерк, рисование пальцами нельзя отнести к какому-либо стилю. Субъект не может в зави­симости от своего предыдущего опыта считать рисунки плохими или хо­рошими, приемлемыми или неприемлемыми, правильными или непра­вильными.
Возможно, наибольшее значение имеет тот факт, что рисование пальцами является средством самовыражения, которое относительно не подвержено влиянию языкового фактора. Язык — это основной носитель культуры и часто он выступает в качестве сильного сдерживающего аген­та в эмоциональном плане. Нужно отметить, что, хотя вербальные реак­ции не являются неотъемлемой частью методики, спонтанная вербали­зация очень значима. Она часто добавляет для наблюдателя смысл в изоб­разительное творчество.
Свобода от социального давления. Социальное давление можно оп­ределить как личностный аспект культуры, нарушающий свободу само­выражения индивида. А рисование пальцами — это социально санкцио­нированная «игра с грязью», которая позволяет индивиду вывести свои агрессивные импульсы. Она приводит к удовлетворению деструктивных влечений, в то же время не будучи деструктивной, и позволяет субъекту пренебречь социальными запретами и табу без страха возмездия. При рисовании пальцами ситуация носит игровой характер и страх, который может обнаружить у себя субъект, минимизирован.
Процессуальный и последовательный анализ. Возможно, наибольшее достоинство метода рисования пальцами состоит в том, что проводящий тестирование имеет возможность наблюдать процесс достижения субъек­том конечного продукта. Фрэнк утверждает, что целью проективного ме­тода является представить личность как процесс организации своего внут­реннего мира. При рисовании пальцами экспериментатор может наблю­дать этот процесс формирования представлений и возрастания эмоцио­нальной экспрессии через последовательную смену цветов, линий и маз­ков в течение одного сеанса рисования. Анализируя рисунки, важно обра­щать внимание на прогрессивные изменения в поведении субъекта. На­пример, наблюдатель должен отмечать не только какие цвета выбирает субъект, но и то, как меняет субъект свой выбор на ранних и поздних стадиях рисования. Отнесем этот тип анализа к процессуальному анализу.
Процессуальный анализ следует четко отличать от последователь­ного анализа, Первый обращается к изменениям внутри рисунка, а вто­рой — к изменениям от рисунка к рисунку. Последовательный анализ возможен тогда, когда во время одного или нескольких сеансов появля­ется несколько законченных рисунков. Как правило, мы в своей практи­ке просим сделать три рисунка за один сеанс. Наполи для большей на­дежности данных считает необходимым восемь рисунков. Последователь­ный анализ может быть использован в целях проверки достоверности. Его можно также использовать для определения степени изменения вы­даваемых субъектом проявлений на разных стадиях диагностики или те­рапии.
Нет проблемы эквивалентных форм. Другое преимущество методи­ки заключается в том, что не существует проблемы эквивалентных форм при повторном рисовании. Каждый раз ситуация рисования является для субъекта новым увлекательным приключением, и каждый рисунок пред­ставляет собой новый пункт в тестировании.
НЕОБХОДИМОЕ ОБОРУДОВАНИЕ
Л Бумага. Стандартный лист представляет собой большое прямоу­гольное бумажное полотно 22 х 16 дюймов (= 56 х 41 см), с глянцевой поверхностью для рисования и матовой обратной стороной, на которой регистрируются дата проведения, личные данные и другая необходимая информация. Бумага меньшего размера также годится, но большие лис­ты дают субъекту больше простора для самовыражения. Все время сеан­сов следует придерживаться однажды выбранного размера: важно, чтобы субъект, работал на одинаковых листах. Это обеспечит большее единооб­разие проявлений.
2. Краски. Субъекту предлагают шесть основных цветов: синий, чер­ный, красный, коричневый, зеленый и желтый. Краски содержатся в баночках и имеют устойчивую пастообразную консистенцию, и субъекту необходимо приложить усилия, чтобы начать рисовать. После необходи­мых манипуляций с красками и водой (эмоционально стимулирующий процесс) получается однородная рабочая масса. Краски не причинят вреда, если их проглотят, и легко отмываются с любой поверхности.
3. Место для рисования. Высота стола должна соответствовать по­требностям индивила. Удобно, когда уровень столешницы находится чуть ниже локтя субъекта в положении стоя. Около стола должно быть доста­точно свободного пространства для того, чтобы субъект мог ходить вок­руг него во время работы. Поверхность стола должна быть без трещин и предпочтительно, чтобы она была сделана из таких материалов, как ли­нолеум, или зеркальное стекло. Размеры поверхности должны быть боль­ше чем размеры предназначенного для работы листа.
4, Емкости. Стандартное оборудование включает в себя большую емкость длиной около 17 дюймов (= 43 см) для смачивания бумаги, со­суд меньшего размера для сбрызгивания и увлажнения и ведро для убор­ки. Все это желательно, но необязательно. Достаточно, если имеется ра­ковина и подходящих размеров стол со свободным пространством вок­руг него.
ПРОВЕДЕНИЕ ТЕСТА
Существуют различные мнения относительно того, как следует знакомить субъекта с материалами для рисования пальцами. Достоинства каждого метода меняются в зависимости от целей экспериментатора.
Шоу и Наполи, применяя этот метод в основном в пределах обра­зовательной работы, предлагают экспериментатору знакомить субъекта с материалами с помощью первой пробной демонстрации. Однако здесь существует опасность нарушить одно из основополагающих преимуществ метода рисования пальцами — свободу от усвоенных шаблонов. Может случиться так, что показ экспериментатора создаст для испытуемого прецедент, который он и будет имитировать. Более того, любая работа, которая покажется субъекту очень хорошей, может стать сдерживающим фактором для проявлений самого субъекта. В результате чувство смуще­ния может разрушить изначальное преимущество.
Мосс утверждает, что субъекта следует оставить в помещении од­ного на пятнадцать—двадцать минут, после чего результат его деятель­ности экспериментатор может использовать для извлечения свободных ассоциаций. Однако нам кажется, что при таком способе будет утрачена целая серия инсайтов испытуемого, экспериментатор будет лишен воз­можности изучения последовательности шагов индивида от первоначаль­ного к более поздним проявлениям. Будут утеряны все преимущества, предоставляемые процессуальным анализам. Однако целью Мосса явля­ется извлечение свободных ассоциаций. Наш опыт подсказывает, что наиболее значимые ассоциации субъект выдает в процессе рисования, когда изобразительная деятельность приводит его к наибольшему эмо­циональному накалу. В это время его ассоциации являются более искрен­ними проявлениями личности, чем полученные в любые другие момен­ты. В ассоциациях после окончания работы может отсутствовать желаемая свобода, потому что у субъекта будет возможность восстановить сдержи­вающие механизмы, обдумать и рационализировать свой продукт.
Мы полагаем, что для использования всех преимуществ данного метода и процессуального анализа, экспериментатор должен присутство-
вать все время проведения теста и должен фиксировать как и какие цвета выбирает субъект, как использует пространство, как двигается, а также спонтанные высказывания и подходы к работе,
Основываясь на практическом опыте, мы находим наиболее при­емлемой следующую процедуру. Перед тем как субъект зайдет в помеще­ние, емкости должны быть наполнены водой, краски открыты, а лист помещен на столе. Субъекту дается следующая инструкция: «Здесь имеет­ся шесть основных цветов, которые можно использовать в любых сочета­ниях для получения любого эффекта. Мы не используем кисти, потому что у нас есть десять пальцев. Пять на одной руке и пять на другой. Это гораздо больше чем одна кисть. Делайте все, что вы хотите сделать и скажите мне, когда закончите». Если у субъекта уже есть опыт подобного рисования, достаточно сказать: «Давайте сделаем еще один рисунок». Если субъект будет просить дальнейших, более конкретных инструкций, его заверяют, что он может рисовать все, что он хочет и так, как он хочет. Во времени ограничений не дается. В среднем работа занимает пятнадцать-двадцать минут, в крайних вариантах — от десяти минут до одного часа. Количество расходуемого времени в значительной степени варьирует в зависимости от возраста испытуемого. После окончания рисунка его просят придумать название и задают вопрос, может ли субъект как-либо соот­нести свой рисунок с собственной жизнью. Детей просят придумать рас­сказ, связанный с рисунком.
ДИАГНОСТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ В МЕТОДЕ РИСОВАНИЯ ПАЛЬЦАМИ
Наблюдение общего поведения. Как правило, клиницисты согла­шаются с тем, что определенные аспекты поведения индивида в клини­ческой или тестовой ситуации имеют большое диагностическое значе­ние. Ситуация рисования пальцами во многих отношениях напоминает игровую и предоставляет уникальную возможность получения таких дан­ных о поведении, которые можно интерпретировать.
Поведение субъекта до и во время рисования включают в себя позу субъекта, скорость его движений, частоту дыхания и спонтанные выска­зывания. Уникальными факторами, характерными только для метода рисования пальцами, являются реакция на влажность и тактильные ощу­щения испачканности.
Можно определить значение каждого отдельного аспекта поведе­ния, однако вместе все поведенческие реакции формируют целостную картину, по которой обычно можно судить об общей установке или на­строении субъекта. Для удобства, выявленные из поведенческих характе­ристик установки и настроения можно суммировать под понятиями «ди­станция» и «вовлеченность».
В ситуации рисования пальцами субъект может проявить две раз­личные тенденции. Одна из них будет показывать стремление индивида отделить себя от задания, а другая его намерение полностью участвовать в процессе. Первую тенденцию мы называем «дистанция», а вторую «вовле-
ченность». У субъекта одновременно присутствуют обе тенденции, их сила варьируется и одна из них доминирует.
Дистанция. Часто первая реакция индивида в ситуации рисования пальцами предполагает доминирование «дистантной» тенденции. Такое поведение можно классифицировать следующим образом:
а) Пространственно-физическое. Выражается в манере индивида подходить к столу и краскам. Субъект может стараться держаться от них настолько далеко, насколько это возможно. Либо он может держать одну руку за спиной, погружая в краску или в воду только один палец или вытягивать как можно дальше от себя руку, используя палец как каран­даш или инструмент, как будто он не является частью его самого. В край­нем случае можно наблюдать сочетание всех этих поведенческих прояв­лений.
б) Вербальное. Дистанцированная позиция может выражаться и в вербальном поведении субъекта. Он может проявить признаки замеша­тельства. Он может попытаться избежать самостоятельных действий и переложить ответственность на экспериментатора. Он может задавать та­кие вопросы типа: «А как мне это делать?», «Что я буду рисовать?», «Кто сделал эти краски?». Все эти запросы направлены на то, чтобы субъект мог оставаться вне ситуации.
в) Невербальное. «Дистантная» тенденция может выражаться в бес­порядочных движениях рук, быстром переключении внимания, нелов­кости в движениях. Она также может проявляться в попытках манипуля­ции или привлечения тщательного планируемого, стереотипичного по­ведения, такого как настойчивое рисование геометрических фигур.
Может показаться, что дистанцируемые тенденции противоречат ранее заявленному утверждению, что рисование пальцами способствует спонтанному участию и что примеры отвержения этого метода редки. На самом деле тенденция к дистанцированному поведению начинает умень­шаться с того момента, как субъект каким-либо образом вошел в ситуа­цию рисования, к тому же ситуация настолько эмоционально заряжена, что способна сломить любую степень дистанцированное™.
Дистантная тенденция может иметь различную глубинную мотива­цию. Это может быть инфантильный негативизм, враждебность, осто­рожность или неудовлетворенность. Осторожность лучше всего видна в предвосхищающей реакцию на влагу и грязь. Это как раз тот случай, когда дистанция может быть быстро преодолена. После контакта с сыро­стью и «грязью» субъект может испытать сильное чувство удовлетворе­ния и тогда перейти к ярко выраженному «вовлеченному» поведению.
Вовлеченность. В противоположность индивидам с дистанцирован­ным поведением, есть субъекты, которые готовы сразу же погрузиться в ситуацию рисования целиком. Такое поведение представляет вовлечен­ную тенденцию. В процессе рисования субъект может задействовать не только пальцы, но и движения всего тела. В его мимических жестах будет выражаться восторг или гнев, к ритмичным движениям присоединяются ладони, плечи и спина. Субъект может покрывать краской свое тело, дети особенно любят размазывать ее по животу. Некоторые испытуемые
наслаждаются длительным мытьем рук в воде. Поведение, показываю­щее доминирование «вовлеченной» тенденции, лучше всего описать сло­вами «погружение в работу». Мотивация, лежащая в основе вовлеченно­го поведения опять, же может быть различной. Она может быть представ­лена стремлением к удовольствию или удовлетворению, в частности от контакта с водой и «грязью», или это может быть агрессия и враждеб­ность.
Некоторая степень вовлеченности присутствует уже с того момен­та, когда индивид вообще попадает в ситуацию рисования пальцами. Процессуальный анализ часто выявляет изменения в поведении субъекта в сторону увеличения степени вовлеченности.
ОСОБЕННОСТИ ПРОЦЕССА РИСОВАНИЯ ПАЛЬЦАМИ
Распределение времени. Затраченное время можно разделить на три значимых элемента: продолжительность реакции до начала рисования, паузы во время рисования и общее время, затраченное на произведение каждого отдельного продукта и всех рисунков.
Продолжительность первой реакции. Она также может служить по­казателем относительной массы «вовлеченной»