КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 457137 томов
Объем библиотеки - 657 Гб.
Всего авторов - 214449
Пользователей - 100399

Впечатления

Любослав про Злотников: И снова здравствуйте! (Альтернативная история)

Злотников, есть Злотников! Плохого и плохо не напишет! Читайте!!!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
медвежонок про Шмаев: Лучник (Боевая фантастика)

Фанфик по миру Улья. Подробное описание вымышленного оружия. Абсолютный картон.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
poplavoc про Люро: Не повезло (Самиздат, сетевая литература)

Сочинение на тему вампиры. Короткое.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
vovih1 про Омер: Глазами жертвы (Полицейский детектив)

Спасибо!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ANSI про Кунц: Сумеречный Взгляд (Ужасы)

Хорошая книга. Типично американская (в стиле Стивена Кинга и т.п., хотя и автор более маститый) - он, она и мутанты. Действие локально, в Омериге.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
pva2408 про МанРа: Попала и пропала (Эротика)

Автор(ша) МанРа, какая то гиперозабоченная маньячка. 4 книги и все про многомужество

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Гречиха (fb2)

- Гречиха 66 Кб, 20с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Эльберд Гаглоев

Настройки текста:




Эльберд Гаглоев Гречиха

— Если мне сейчас придется пошевелить рукой, то ваша верхняя конечность поломается вот здесь и вот здесь, да и вывих будет очень сложным.

— Отпустите его, ради Бога, профессор. И примите мои извинения. Тебе сколько раз говорить, даун, чтобы на людей не кидался. Ещё раз приношу извинения, профессор, и, разрешите откланяться. Иди вперед, горе мое луковое.


Вы любите ранние звонки? В воскресенье? Тогда реакцию человека нагло разбуженного в выходной день вы себе представить можете. Но тот, кто звонил, мало того, что был хорошим и полезным знакомым, он был еще мудрым знакомым а потому беседу начал правильно.

— Петрович, ты палтуса любишь?

— С пивом, — быстро, хотя и сонно ответил нагло разбуженный.

— Два хвоста.

— Охтить. Убить кого?

— Не, — хохотнула трубка. — Гречка нужна.

— Плохо. Нет гречки. Дефицит.

— Для кого дефицит? Для тебя?

— И для меня. На днях вояки со страшной бумагой приехали, и всё под чистую вывезли. Хотел себе мешок затырить, да какой-то молодой кэгэбешник углядел. Шуму было, не представляешь сколько. Чуть в Сибирь не загнали. Еле отвертелся.

— Попал?

— Еще и на кабак. Всю банду поить пришлось.

— Беда. Но гречка все равно нужна.

— Три хвоста.

— А совесть.

— Пропил. Вчера. А когда пропивал, познакомился в этой банде с тем самым прапором, что гречку принимал. Так вот, глаза у этого прапора умные, мыслящего человека глаза можно сказать. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Могуч, ты Петрович.

— На том стоим. Так что три хвоста, и я тебя с этим милым человеком знакомлю.

— Злыдень ты, Петрович

— На том стоим

— Как есть злыдень. Но третий хвост рубим вместе.

— А пиво с тебя.

— Злыдень, — и сказано было с уважением.


Воином Олекса был опытным. Биться умел и конно, и пеше. Мечом владеть был обучен, секирой большой и малой, топорами парными. В длиннике стоять мог и на коне верхом сидя копьем играл получше многих. Из лука бил и с земли и с седла. Выучила жизнь.

Самый младший сын в боярской семье с детства готовился он на службу князеву. Всему что знали, обучили батькины дружинники. Пришло время, и пошел служить Олекса к князю в младшую дружину. Хорошо парня учили, приметил его князь. Десяток дал. Дал бы и сотню. Не успел. Мунгалы пришли. Почитай восьмой год бьется с ними Олекса. И князя уж нет, и десятка, а сам он жив. Хорошо учили батькины побрательнички. Уцелел в кровавой бане воин. Выжил. Вместе с кем только не бился против мунгалов, и всякий раз был бит. Хотя и живым оставался. Но не всякий раз целым, и копьем в бок был ранен, и секирой рублен, сам у себя стрелу из ноги вырезал. Выжил.

А теперь вот иначе. Побили ненавистных, и знатно побили. Впервые за долгое время хорошо было на душе, потому как зрелище болотистого поля, заваленного вражьими телами, доставляло серьезное удовольствие.

Прав был Олекса, когда пошел служить Конраду Моравскому. Молод маркграф, но смел и умен. Надурил монголов, заманил на поле, на это, где сладкая трава меняется невысокой осокой, торчащей из трясины. Упрямая чешская пехота с длинными копьями и здоровенными, как дверь щитами устояла под ливнем стрел, а потом заставила отступить визжащую толпу степных всадников. И отступить на не очень широкое пространство между двумя трясинами, неглубокими, но… Мунгал луком и конем силен. Или то, или то забери — нет монгола. А трясина скорость у степных лошадок и украла. Так что когда в лоб оккупантам ударила тяжелая рыцарская конница, ни убежать, ни рассыпаться по обыкновению мунгалы не смогли и сейчас представляли собой главное блюдо на позднем ужине ворон, лисиц и волков.

Доволен был Олекса. Хотя и знал, что татары не отступятся. Позор. Поле чужим оставили. Прознают об этом в орде, и приедет гонец со смешной многоцветной веревкой. Смешная то она, смешная, только многим отважным свернут шеи.

Кровь мунгала священна и проливать её нельзя. Но и трусом мунгалу быть не надлежит. Поражение же в битве это с точки зрения верховного руководства явная трусость, требующая немедленного наказания путем сворачивания шеи. Странная логика, правда? Но функциональная. Не зря ведь, чужане эти полмира завоевали.

Так что доволен был разменявший четвертый десяток ветеран проигранных битв. И неважно, что с утра, подтянув подкрепления, обрушатся монголы на небольшое войско упрямого морава. Не обманывал себя Олекса. Знал, что в числе первых примет на себя удар его полусотня. А у первых шансов остаться в живых немного. Но верил в себя воин и в удачу свою воинскую верил. Клинки он свои и сегодня упоил допьяна и завтра попотчует.

Цепь его дозоров полукольцом охватывала вражий лагерь,