Люди Дромоса. Трилогия (СИ) [Анатолий Бурак] (fb2) читать постранично, страница - 2

непривычный пейзаж. Но любопытство брало верх, и я пошел, успокаивая себя тем, что абсурд это не то, чего не существует, а лишь то, что разум обывателя не в силах воспринять. Обывателем себя никогда не считал, да и боязни, как уже сказал, совершенно не чувствовал. Экспериментируя, решил вернуться и проделал это с той же легкостью, что и вошел.

Задремал скорей всего. Всё происшедшее напоминало сон. Немного странный, неуловимым своим присутствием создавший ощущение двойственности и поделивший время на «до того» и «после».

Тряхнув головой, я включился в реальность: всё та же комната, полумрак, немного усиленный пластами дыма. Невысокий столик, уставленный водочными бутылками и тарелками с закуской, и наша милая компашка. Всё вроде бы как всегда. Первые три рюмки уже выпиты, и мужчины, успевшие почувствовать легкое касание хмеля, взялись губить свое здоровье, испросив разрешения у дам. Обычным был и Славик в углу, негромко перебиравший струны гитары, и доносящееся из кухни, изредка прерываемое смехом, щебетание девочек. Импульсивный спор на тему, что случилось раньше, яйцо или курица, с цитатами из маститых, призыванием в свидетели окружающих и хватанием за грудки оппонента, грозившим перейти в небольшую рукопашную, тоже не вызывал удивления. Дремлющее, затуманенное алкоголем сознание, занудливо теребило: ты изменился, дружок.

Недобрал, наверное, прервал я самокопание, привычно потянувшись за сигаретами. Зажав одну губами и поднеся зажигалку, почувствовал не то чтобы нежелание курить, а скорее ненужность этого. Этото уж действительно показалось странным. Неоднократные попытки бросить, сопровождаемые выматыванием нервов своих и окружающих, вспоминать не было необходимости. И в то же время они, эти самые усилия, отчетливо укладывались в раздел «до того».

Происшедшее требовало осмысления, и я потихоньку начал пробираться к выходу, никем особо не замеченный. Вечеринка же постепенно набрала обороты и зажила собственной жизнью.

Оказалось, что на улице дождливо. Именно той мелкой изморосью, которой не видно конца. Хотя и довольно тепло, да и неудивительно, начало сентября всётаки. А душа, несмотря на дождь или скорее благодаря легкому подпитию, негромко пела. Хорошо хоть не плясала. Как бы в ответ на крамольные мысли позабытое «шило в…» напомнило о себе.

Переход прошел с той же легкостью, с какой мы в детстве перепрыгиваем через ручей: только что стояли здесь и вот уже на другом берегу. Было бы желание. Местность вокруг вроде бы та же, что и в прошлый раз, хотя место, несомненно, другое. Не то чтобы я специально старался запомнить, но чувства меня обманывали очень редко, и я привык доверять им безоговорочно. Я присел на ближайший валун и осмотрелся: не очень большая, но и не маленькая река, явно равнинная, хотя тут и там понатыкано камешков размером с небольшой домик. Один берег пологий, другой обрывистый. Редкие деревца, совсем, впрочем, не чахлые. И другое небо. То есть совсемсовсем непохожее на привычное нам.

За неторопливыми размышлениями ни о чем прошло минут двадцать, делать здесь как будто нечего, и я перешел назад. Опаньки! Вернулсято не на дождливую улицу, а прямиком на давеча покинутый диванчик. Ошалело крутя головой, чего снова никто не заметил, привычно потянулся за сигаретами… Вернее, потянулась моя рука, и чувство дискомфорта усилилось. Зажав одну губами и поднеся зажигалку, я испугался окончательно. Память услужливо подбросила фразу из старого фильма: «Осторожнее, товарищ, у вас тоже дежавю».

Следующие минут пять прошли на автопилоте, а взять себя в руки получилось уже сидя на валуне и ошалело пялясь вокруг.

Животный ужас согнал мысли в подобие стада баранов, думать абсолютно невозможно, и я, скорее от отчаяния, чем сознательно, совершил обратный переход.

Вернулся я на улицу, под всё тот же занудливый дождик. Что принесло несказанное облегчение. И вместе с ним страх от сознания того, что сейчас предстояло сделать. Я стиснул зубы и побежал. Несся сломя голову гдето минуты три, обстановка вокруг не менялась, ничего сверхъестественного не случалось, и движение продолжалось по той же вечерней улице. Перехода не произошло.

Возвращаться на вечеринку желания не возникло, и я медленно побрел домой. Мысли постепенно устаканивались, а разум потихоньку начал искать объяснение, перемежая когдато понравившейся и потому выученной наизусть литургией из «Дюны»: «Я не должен бояться…» Но мое жизненное кредо: «Я вам ничего не должен!» так что страх являлся скорее порывом души. Чтоб ты свернулась, ненаглядная.

В конце концов домой я добрался, и нини, никаких больше экскрементов, как в детстве называли с другом Димкой то, что попробовали и не получилось.

Назавтра была суббота, да и какой ненормальный стал бы устраивать пирушку среди недели. В общем, я располагал временем полежать и

--">