Прилив (СИ) [Андрей Анатольевич Прусаков] (fb2) читать постранично, страница - 6

блок побольше, какие‑то услуги вне очереди. Но разве все это стоит того, чтобы пресмыкаться? Разве для того дана жизнь, счастливая и бесконечная?

День подходил к концу. Устав от занятий, Слав вышел проветриться на балкон. Он жил в центральной башне — цилиндрической формы здании из стекла и пластобетона. Верхушка башни была как бы срезана, образуя множество полукруглых балконов с бассейнами и декоративными растениями. Здесь принято отдыхать, наслаждаясь тишиной и покоем. Жилой блок Слава располагался почти у самой вершины башни, с балкона хорошо просматривались и город и окрестности.

Слав встал у края площадки. Зрелище лежащего у ног города не вызывало никаких эмоций. Он привык к этой красоте. Осознание этого вызывало легкую грусть. Правду говорили древние: человек ко всему привыкает. Как к хорошему, так и к плохому…

Здание центральной башни было самым большим в городе. Остальные дома значительно ниже и, как правило, имеют форму усеченных пирамид. Две центральных улицы, пересекающиеся в центре, прямо перед башней, несколько второстепенных — вот и весь город. Правда, имелись еще и нижние уровни…

Дирн стоял на огромной треугольной платформе, одним из концов выдающейся в море, в узкой горловине меж подступавшими к воде скалами. Основатели не случайно избрали это место: здесь проходило мощное подводное течение, и установленные под платформой турбины бесперебойно снабжали город необходимой для функционирования энергией. Основатели словно предвидели будущее: приливная энергостанция задумывалась как дополнительный, запасной источник энергии. Основным был реактор, но его разрушил упавший метеорит.

С вершины башни город напоминал погруженное в залив огромное насекомое, сверкающее сетчаткой стекол и растопырившее многочленистые лапы–волнорезы. С трех сторон его окружала вода. На севере располагались невысокие укрепленные башни с энергопушками на смотровых площадках. После Отчаянной Атаки правители стали укреплять город от вторжения извне и весьма в этом преуспели. По крайней мере, больше атаки не повторялись. Учитель истории говорил, что это результат тонкой политики Изагера, искусно игравшего на разногласиях ведущих кланов Поймы. В этом тоже была заслуга отца.

С самого края балкона Слав видел великую Пойму. Каждый месяц в полнолуние прилив достигал максимума, и вода неудержимым потоком затапливала бескрайнюю равнину. С водой в засушливые пустоши приходила жизнь. Вот и сейчас Дирн окружен водой, но уже через неделю она пойдет на убыль, обнажая вылизанные водой руины и покрытое плодородным илом дно. Множество животных приходят с отрогов или приносятся приливом, чтобы встречаться, спариваться или поедать друг друга. Там, за прибрежной дымкой, кипит настоящая жизнь, а Слав знает о ней лишь со слов учителей. Отец не отпускает и никогда не отпустит в Пойму — там слишком опасно. Как жаль. Жизнь в городе однообразна и скучна. Все расписано по минутам и похоже на бесконечный конвейер. Слав отдал бы многое, чтобы побывать в Пойме, увидеть природу и жизнь Скилла своими глазами. Ему казалось, что именно там он может узнать что‑то новое, то, чего не знают учителя, то, чего ждет душа бессмертного человека.

Глава 3. Волод. Клан Север.

— Вставай, Волод, Мих всех собирает! — голос матери был резок и нетерпелив. — Опять ты одежду на пол бросил!

Волод продрал глаза: лучи солнца проникали сквозь щели у потолка, пронзая пространство узкими пыльными столбами. Утро. Волод с трудом опустил ноги с постели. Вчерашняя ночная прогулка не прошла даром. Не выспался. Но идти надо. Можно сказаться больным, но этот трюк, еще проходивший пару лет назад, теперь точно не пройдет. Только славу свою подпортишь. А слава в клане — это все. Только так можно стать лучшим, и даже стать главой клана, как Мих. И тогда никто не сможет приказать Володу вставать, когда он этого не хочет…

Мать успокаивала проснувшегося Димми. Он рвался вставать, как и взрослые. Дурак малый, еще успеешь, снисходительно усмехнулся Волод, натягивая штаны. Спал бы лучше, потом сам не рад будешь, подумал он. Малолеткой Волод тоже хотел быть похожим на отца и плакал, когда его не брали на охоту. А затем понял, что охота — не геройство и не развлечение, а тяжелая и опасная работа, которую должен делать каждый мужчина клана. Или он не мужчина.

— Волод, ты где там?

Голос донесся со стороны дверей. Кто‑то из охотников. Значит, действительно пора. Волод

подошел к закрепленному на стене осколку зеркала. Он нашел его в Лаборате и любил смотреть на свое отражение. Волод считал себя красивым. И мать так говорила.

ќќќќ- Волод!!

Он поспешно отпил теплой воды из чайника, махнул рукой матери и вышел за дверь.

На площади перед домами многолюдно. Все мужчины клана собрались здесь, а это без малого дюжина. Он, Волод, одиннадцатый. На всех походные штаны и куртки со множеством карманов и ремней, позволявших --">