КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 474572 томов
Объем библиотеки - 699 Гб.
Всего авторов - 221092
Пользователей - 102812

Последние комментарии

Впечатления

Serg55 про Генералов: Пиратский остров (СИ) (Фэнтези: прочее)

надеюсь на продолжение

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
max_try про Кронос: Лэрн. На улицах (Фэнтези: прочее)

феерическая блевотина

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Ордынец про Новицкий: Научный маг (Боевая фантастика)

детский сад младщая группа. с трудом осилил десяток страниц

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Генералов: Адъютант (Фэнтези: прочее)

начало как-то не внятное, потом довольно интересно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Сёмин: История России: учебник (Учебники и пособия ВУЗов)

Качество djvu плохое из-за отвратительного качества исходника. Сделал все, что мог.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Serg55 про Санфиров: Шеф-повар Александр Красовский 2 (Альтернативная история)

неплохая дилогия, довольно интересно написано

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Михаил Самороков про Усманов: Охота (Боевая фантастика)

Может быть, кто-нибудь скажет(подумает, представит, и ещё что-нибудь сделает)...
Это кредо. Главного героя. И через страницу. И постоянные объяснения того или иного поступка, чаще всего - нелицеприятного. Паходу, ГГ - тварь ещё та. А все вокруг него настолько тупы и беспомощны, что можно главу клана на хер посылать.
Я пропускаю все характеристики персонажей в ЛитРПГ, я их просто пролистываю. Когда я начал читать этот цикл, то пролистывать пришлось по пять-шесть страниц. На пятой книге я сломался. Окончательно меня добило "надеть-одеть".
Больше ничего из творчества этого творца читать не стану.
ПыСы. Но что характерно - не противно было. Просто он меня заебал постоянными объяснениями на три листа, почему же он в очередной раз кого-нибудь подставил.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Последнее убийство (Сборник) [Айра Левин] (fb2) читать онлайн

- Последнее убийство (Сборник) (а.с. Антология детектива -1993) (и.с. bestseller-1993) 1.64 Мб, 458с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Айра Левин - Агата Кристи - Эрл Стенли Гарднер

Настройки текста:



Bestseller ПОСЛЕДНЕЕ УБИЙСТВО Э. С. Гарднер А. Кристи А. Левин

Эрл Гарднер Прокурор рисует круг

 Глава 1

Женщине, сидевшей за столом напротив Дугласа Селби, было около тридцати лет. Ее глаза возбужденно блестели, а взгляд был прикован к окружному прокурору.

— Это не тот человек, которого мы хотели бы видеть в округе Медисон,— проговорила она.— Слишком нечестен. Он ничего не может дать обществу. Он...

— Но, миссис Артрим,— перебил ее Селби.— Я же не могу помешать ему приобрести здесь собственность.

— Почему же нет? — удивилась она.

— Потому,— объяснил Селби,— что человек, который владеет этим домом, согласен его продать. Мистер Карр готов дать хорошую цену.

— Но он нежелательный гражданин.

— С вашей точки зрения — возможно, но не с моей. Он никогда не совершал преступлений.

— Он адвокат по уголовным делам.

— Вы имеете в виду, что он специализируется на защите людей, замешанных в уголовных преступлениях?

— Да, конечно.

— Закон гарантирует лицам, совершившим преступление, право на защиту. Альфонс

Бейкер Карр — юрист, которого обвиняемые часто приглашают для защиты.

— О, вы же знаете, что я имею в виду,—улыбнулась она.— Он не тот человек, которого приятно было бы иметь соседом. Ведь вы тоже не хотели бы такого соседа, мистер Селби?

— Возможно,— согласился Селби.— Но вы войдите в мое положение. Я окружной прокурор. Если Карр нарушит какой-нибудь закон, я накажу его. Если же он законов не нарушает, то я ничего не могу с ним поделать.

Она так быстро сдалась, что Селби понял — эти аргументы ей знакомы.

— Полагаю, больше я ничего не могу предпринять,— вздохнула она.— Я была у президента Торговой палаты, у начальника полиции и мэра. Они сказали, что вы могли бы кое-что предложить.

— Юридически, миссис Артрим, я знаю, как надо поступить,— улыбнулся Селби.— Но в данном случае сделать ничего нельзя.

— Но разве ваша власть не распространяется на Оранж Хейте?

— Да,— ответил Селби.— Зона влияния определяется местными властями. Это касается недвижимости стоимостью менее пятнадцати тысяч долларов. Дом же, который покупает Карр, стоит тридцать тысяч. А он платит тридцать пять тысяч наличными.

— И все же, мне кажется, вы можете что-нибудь сделать. Я знаю, когда гангстеры селятся где-либо и начинают на широкую ногу обставлять свои резиденции, местные власти могут объявить их персонами нон грата.

— А почему вы не купите себе этот дом, миссис Артрим? — спросил Селби.— Вы могли бы предложить на две-три тысячи больше, чем он.

— Знаю. Но когда я хотела это сделать, оказалось, что бумаги уже подписаны.

— Простите, но я ничего не могу сделать,— сказал Селби.

— Он может использовать свой дом в качестве конторы? Несомненно, он так и сделает. Не будет ли это нарушением местных законов?

— По этому вопросу вы можете проконсультироваться у юриста по гражданским делам. Я окружной прокурор и не занимаюсь частной практикой.

Миссис Артрим поднялась. Селби тоже встал. Она протянула ему горячую руку.

— По крайней мере, мистер Селби,— сказала она,— вы не должны препятствовать моему разговору с шерифом. Это все. Я не примирюсь с дикими оргиями, которые преступники будут устраивать.

— Так вы пытались купить дом? — спросил Селби.

— Да,— ответила она.— Я думала об этом. Я купила большой дом, потому что надеялась, что и мои родители будут жить со мной. А они не хотят трогать моих денег.

Она резко повернулась к двери. Голос ее задрожал. Казалось, она потеряла контроль над собой, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась:

— Однако я не стану беспокоить вас своими делами. Я выйду через эту дверь?

— Да.— Селби долго смотрел ей вслед.

Потом он открыл ящик стола и набил табаком любимую трубку. Он уже собирался закурить, когда в кабинет быстро вошла Аморетт Стандиш, его секретарша. Она тщательно закрыла за собой дверь.

— В чем дело, Аморетт? — спросил Селби.

— Я хотела убедиться в том, что она ушла. Мне показалось, что я слышала ее голос в коридоре.

— Да, она ушла. А что?

— Мистер Карр ждет в приемной. Он хочет вас видеть.

— Альфонс Бейкер Карр?

— Да, он самый.

— Он объяснил, зачем пришел?

— Он сказал, что у него личное дело.

Селби зажег спичку и закурил.

— Пусть войдет.

Альфонс Бейкер Карр, известный в кругу своих клиентов как старина А. Б. К., был высоким, стройным мужчиной лет пятидесяти. Его лицо хранило отпечатки сильного характера. Улыбаясь, он протянул руку.

— Мистер Селби, рад приветствовать вас и познакомиться. Обычно я нахожусь по другую сторону дела от прокурора, но у меня много друзей среди этих двух различных группировок.

Селби пожал ему руку и пригласил сесть. Он подвинул коробку с сигарами.

— Я думаю обосноваться в вашем округе. Надеюсь, что мы сохраним с вами хорошие отношения.

— Благодарю,— сказал Селби.

— Я купил дом Питтмена в Оранж Хейтс

  Я слышал об этом.

Карр засмеялся:

— От некоторых особ.

Селби промолчал. Карр держал сигару двумя пальцами правой руки. Пальцы левой руки отбивали такт на столе. Этот человек больше был похож на преуспевающего актера, чем на практикующего адвоката. Его голос, манеры казались хорошо поставленными.

— Я понимаю,— сказал он,— что были некоторые возражения против моего неожиданного появления в округе Медисон.

Селби молча дымил трубкой.

Адвокат откинулся на спинку кресла, вытянул ноги. Этот человек, видимо, не терялся ни при каких обстоятельствах. Его глаза оценивающе рассматривали прокурора.

— Некоторые соседи, как я понимаю, пытались возбудить ваше недовольство.

— Вы пришли ко мне за профессиональной консультацией?— спросил Селби.

Юрист посмотрел на него и мягко улыбнулся.

— Нет,-- ответил он.

Селби тоже улыбнулся.

— Я просто хотел поговорить с вами,— добавил Карр.

— У вас есть какие-то особые причины для разговора со мной в служебном помещении?

Карр засмеялся.

— Окружные прокуроры выбираются местными избирателями. Иногда попадает какой-нибудь чужак. Эго свободная страна. Как гражданин, я имею право покупать собственность всюду, где хочу.

— Ну, в этом нет ничего необычного, — подтвердил Селби.— Хотя вряд ли этот закон вы знаете хуже меня,

Карр снова засмеялся:

— Хорошо, вы победили.

После некоторого молчания Карр выпустил клуб дыма. Задумчиво посмотрел, как он тает в воздухе, потом резко заговорил.

— Что мешает нам поговорить без обиняков, Селби?— спросил он.— Я очень хорошо знаю о давлении, которое вы можете оказать. Я скажу вам, что мне приятно платить за то, чего мне очень хочется, и мне плевать, что об этом думают другие.

— Понимаю,— сказал Селби.

— Нет, вы не понимаете,— перебил его Карр, обезоруживающе улыбаясь.— Я пришел сказать вам это. Я ожидал найти здесь молодого усердного крестоносца, который начнет жаловаться, предупреждать меня, отговаривать от этого приобретения. Я думал, что вы будете пугать меня. Я хотел показать вам, что ничего не боюсь. Но теперь я понял, кто вы. Вы не из таких. И мне нечего сказать вам, кроме того, что я рад познакомиться с вами, что я не собираюсь заниматься адвокатской практикой в вашем округе, так что у нас не будет перспективы стать врагами в каком-нибудь процессе. А если вы случайно надумаете переехать в большой город и захотите бросить обвинение и перейти на защиту, можете обратиться ко мне. Мне нужны светлые головы, и я хорошо плачу за работу.

— Благодарю вас,— поблагодарил Селби.— Я доволен своим теперешним положением.

Карр встал и снова протянул руку.

— Вы собираетесь ежедневно ездить в город? — спросил Селби.

— Нет, я буду жить здесь и не стану проводить много времени в конторе. У меня есть младший партнер, который вполне может присматривать за работниками. Я пытаюсь начать более легкую жизнь.

В дверях он обернулся:

— Вы хорошо сыграли свою роль. Если бы я не видел, как миссис Артрим вышла из вашего кабинета, я бы так и не узнал, что она была здесь. До свидания, мистер Селби.

— До свидания,— ответил Селби.

В коридоре еще не успели затихнуть шаги Карра, как зазвонил телефон. Селби снял трубку и услышал голос шерифа Брандона.

— Ты занят, Дуг?

— Нет.

— О’кей. Я иду к тебе.

Селби повесил трубку, и вскоре шериф уже входил к нему в кабинет.

Рекс Брандон был на двадцать пять лет старше Селби. У него было загорелое, обветренное, изборожденное морщинами лицо. Талия на несколько дюймов была уже, чем грудь. Он был мускулист, двигался легко и спокойно.

— Привет, Дуг!

— Привет, Рекс. Как дела?

Шериф Брандон опустился в кресло, достал из кармана кисет с табаком и пачку папиросной бумаги, одной рукой он привычным жестом легко свернул сигарету и закурил.

— У тебя были посетители? —спросил он,

— У тебя тоже? — кивнул Селби.

— Угу.

— Перед или после?

— Перед,— ответил шериф.— Она сказала, что собирается к тебе. Я предупредил, что не уверен, что ты станешь что-нибудь предпринимать.

— Я и не предпринимал,— сказал Селби.

Брандон усмехнулся.

— И тут же после ее ухода,— продолжал Селби,— я принял Карра.

— Как он выглядит?

— Около пятидесяти пяти лет, высокий, эффектный и привлекательный. Можешь представить, как он выглядит перед судом. Он настоящий актер.

— Что ему нужно? — спросил Брандон.

Селби усмехнулся.

— Он хотел сказать мне, что не собирается заниматься адвокатской практикой в Медисоне, что он заплатил за дом и хочет заниматься тем, что ему нравится, что я оказался не таким, как он ожидал, что он хорошего мнения о моих способностях и, что, если я захочу оставить должность прокурора и переехать в большой город, даст мне место.

— Вот черт! — удивленно пробормотал Брандон.

— Точно,— подтвердил Селби.— Он очень умен.

Брандон некоторое время молча курил, потом проговорил:

— Его приход к тебе не слишком хорошо пахнет.

— Я знаю,— согласился Селби,— но что можно сделать? Он, кроме всего прочего, хороший юрист, Рекс. Его клиентами могут быть нечестные люди. Говорят, что он защищал чьи-то довольно рискованные интересы. Он богат. Я действительно не могу понять, что ему нужно в нашем городке.

— Чего же он хочет?

— Возможно, того, о чем он говорил. Это место в стороне, далеко и не очень доступно. Он хочет вести легкую жизнь, ему нужен дом, где можно отдохнуть и развлечься.

— Я не думаю, что он все это получит здесь,— заметил Брандон.— У нас нет ничего особенного. Он сразу же направился в резиденцию прокурора. Ему выгодно такое соседство.

— Я не думаю, чтобы он задумывался о соседстве,— сказал Селби.

— Я тоже, но Рита прожужжала мне все уши.

— Ты ее хорошо знаешь?

— Очень,— ответил Брандон.— Я знал ее еще ребенком.

— Она говорила мне, что собиралась купить этот дом. Ее родные не хотят жить с ней.

— Конечно, не хотят,— подтвердил Брандон.— Я мог бы сказать это и раньше. Когда она убежала из дому и вышла замуж за игрока, она разбила их сердца. Когда же он погиб и она получила деньги по страховке, то думала, что сможет вернуться в большой город, но из этого ничего не вышло.

— Она живет одна в этом доме?

— Нет. С ней живет ее свекор, Френк Артрим. Он повредил позвоночник в автомобильной катастрофе, в той самой, в которой погиб и его сын. Он остался на всю жизнь калекой. Послушай, Дуг, если Карр начнет использовать дом как место для азартных игр, мы сможем что-нибудь предпринять?

— Видишь ли, Рекс, сначала надо посмотреть, что он будет делать.

— Хорошо, сынок. Посмотрим,— согласился Брандон.

 Глава 2

Через неделю после встречи Дуга Селби с Альфонсом Карром Сильвия Мартин, журналист из «Клариона», спокойная и хладнокровная, вошла в кабинет окружного прокурора. Аморетт Стандиш только что положила на стол перед Селби очередную почту.

— Привет, Дуг,— приветствовала его Сильвия.

— Что, пришли за новостями? — спросил он.

— Зоркий у вас глаз,— подметила она.— Дело идет вяло, и нам нужна порция местного динамита.

— Я не могу вам предложить ничего интересного, Сильвия.

— А как насчет этого дела с подлогом?

— Он признал свою вину и теперь уповает на милость Бога.

— Что же решили с ним, Дуг?

— С ним разговаривал Рекс Брандон. После чего тот нанял адвоката.

— Дуг, а что вы знаете об Альфонсе Карре? — спросила она.

— Ничего,— ответил Селби, взяв конверт, который положила перед ним Аморетт Стандиш.

— Не может быть, Дуг.

— Но я знаю только то, о чем прочел в газетах.

— Вы встречались с ним?

— Да, а что?

— Он приходил, чтобы возбудить дело о диффамации?

— С чего вы взяли?

— Он думает, что наша передовая, опубликованная пару дней назад, направлена против него.

— И что же? — улыбнулся Селби.— Что было в этой статье?

— Не знаю,— ответила она сдержанно.— Я ее не писала.

— А что говорит редактор?

— Я не могу вам повторить, Дуг. Такой язык не для меня. Он был слишком груб.

— Я хочу, чтобы они оставили его в покое,— сказал Селби.

— Почему?

— Да потому, что незачем лезть в чужую жизнь. Боже мой, мужчина жил где-то, занимал в городе видное положение. Сомневаюсь, чтобы были причины следить за ним. Он широко известен.

— Я знаю, Дуг. Но это дешевая известность, достигнутая с помощью гангстеров и прочих отбросов общества.

— Но мы все равно ничего не можем сделать. Следовательно, незачем выставлять себя напоказ.

— Вы думаете, что «Кларион» выставляет себя напоказ?

— Лично вам, Сильвия, и неофициально я могу сказать, что я не думаю, что он возбудит дело о клевете, несмотря на моральный ущерб. Он, конечно, должен защищать свою репутацию. Ему не захочется предстать перед двенадцатью присяжными с подмоченной репутацией. Но я сомневаюсь, что он подаст на вас в суд. Все, что он может сделать,— это показать вам зубы.

— Читайте пока вашу почту, Дуг.

Селби начал вскрывать конверты и читать письма.

— Чем вы сейчас заняты, Сильвия? — спросил он.— У вас есть что-нибудь на примете?

— Боже мой, нет. Я хожу по судам, чтобы узнать что-нибудь.

Селби взял один из конвертов с печатью окружного прокурора Лос-Анджелеса й вскрыл его. Он вытащил послание, и в тот же миг из него выпала фотография и упала к ногам Сильвии Мартин. Она нагнулась, подняла ее, посмотрела и протянула Селби.

— Спасибо,— механически поблагодарил он, продолжая читать письмо.

Селби, читая, хмурился, не обращая внимания на фотографию.

«Дорогой сэр!

Мы обращаемся к вам с просьбой о предоставлении нам информации о местонахождении Питера Риббера, он же Питер Друмик, он же Элвин Катон. Это человек пяти футов и семи с половиной дюймов роста, вес — двести пятьдесят пять фунтов, возраст — тридцать три года, темные волосы с залысинами, глаза — карие. На левой руке вытатуирована звезда. Фотография и отпечатки пальцев при этом прилагаются. Он был арестован 24 февраля по обвинению в воровстве. За него был внесен залог в размере 2000 долларов, и он был отпущен до суда на поруки. 7 марта должен был состояться суд, но подзащитный исчез и поручитель был оштрафован.

В обычных условиях дело было бы на этом закончено, но по некоторым обстоятельствам наша прокуратура заинтересована в его аресте. Мы обратили внимание на сообщения вашей прессы о том, что А. Б. Карр, адвокат, который принимал участие в большинстве судебных заседаний, выбрал ваш округ для своего местожительства. У нас есть основания полагать, что Питер Риббер поддерживал отношения с мистером А. Б. Карром и может возобновить их вновь. Городская контора Карра некоторое время находилась под наблюдением, но безрезультатно. Нам сложно продолжать наблюдение за ним в Медисоне, но, если вы сможете предпринять необходимые шаги и побудить шерифа и полицию установить наблюдение за человеком, похожим по описанию на мистера Риббера, мы будем вам весьма благодарны.

Необходимо сказать, что мистер Карр не знает, что мы интересовались его делами, так что желательно, чтобы и вы не обратили его внимание на расследование».

Селби отложил письмо и взял фотографию. На фотографии в фас и в профиль был изображен человек с вытянутой головой, длинным носом и тонкими, жесткими губами. Он вложил фотографию и письмо обратно в конверт.

— Кто ваш новый приятель, Дуг? — осторожно спросила Сильвия Мартин,

— Еще один плут,

— Что он сделал?

— Воровал, я полагаю.

— Кому он нужен?

Он усмехнулся:

— Длинной руке закона.

— Зачем так жестоко?

— Таков порядок.

— Возможно, тут и для меня что-то найдется?

— Нет.

— Дуг,— предложила она.— Я могу найти его для вас.

— Вы? — брови Селби высоко поднялись.

— Да.

— Где он?

— Это доверительно. Если мы найдем его для вас, вы дадите нам его историю?

— Я не думаю, что вы сможете опубликовать что-нибудь.

— Ну позвольте мне заняться этим. Вы же знаете, что мне можно доверять,

Он покачал головой.

— Вы не хотите? —спросила она.

— В этом деле заинтересован другой округ и другие лица,— заявил он.

— Теперь послушайте меня, Дуг Селби. «Кларион» поддерживал вас с самого начала вашего выдвижения. Мы поддерживаем...

— Ну и что вы хотите?

— Я хочу помочь вам, я думаю, что могу это сделать,

— Человека обвиняют в воровстве, и он хочет защититься.

Если бы это было обычным делом, Дуг, они не стали бы обращаться к вам, а написали бы шерифу и начальнику полиции. Послушайте, Дуг, мы предпочитаем вас, а «Блейд» — Сэма Роджера. Дайте мне посмотреть дело, и я не буду ничего писать, пока его не арестуют. Вы же знаете, что, если арест произведет полиция, «Блейд» будет печатать все подряд,

Селби на мгновение задумался, потом протянул ей письмо. Сильвия Мартин внимательно прочла его и свистнула.

— Ну? — спросил Селби.

Она засмеялась, но глаза ее оставались серьезными.

— А что за этим кроется, Дуг?

— Не знаю. Здесь только письмо и фото. Вы знаете столько же, сколько и я.

— Да,—согласилась она.—Полиция вчера арестовала этого человека за бродяжничество.

— Вы уверены?

— Конечно,—ответила она.—Утром я его видела. До прихода к вам я была в тюрьме.

Селби снял трубку и обратился к Аморетт Стандиш:

— Соедините меня с Отто Ларкином. Я подожду у телефона.

Через некоторое время он услышал голос начальника полиции:

— Ларкин слушает.

— Это Дуг Селби, Ларкин. Я подозреваю, что у тебя есть человек, который меня интересует. Питер Риббер, он же Питер Друмик, он же Элвин Катон, рост пять футов и семь с половиной дюймов, вес — двести пятьдесят пять фунтов, возраст — тридцать три, на левой руке наколота звезда.

Ларкин колебался:

— Зачем он тебе нужен, Селби?

— Воровство.

— Где?

— В Лос-Анджелесе.

— Мы взяли его вчера ночью,— сказал Ларкин.— Подожди минуту у телефона.

В трубке Селби услышал чьи-то торопливые шаги. Потом все стихло и слышалось только легкое жужжание.

— Что он делает, Дуг? — спросила Сильвия Мартин.

Селби прикрыл микрофон рукой.

— Просматривает дело и выжидает,— ответил Селби.— Если там есть какой-нибудь намек на крупное преступление, Ларкин хочет прикинуть, не удастся ли его раскрытие приписать полиции. Он...— Селби опустил руку.— Да... Хелло, Ларкин...

— Он выпущен, Селби. У нас ничего нет против него. Ребята взяли его вчера ночью на бульваре. Он сказал, что не знаком с этим городом, устал и собирается снять комнату в отеле. У него было пятьсот долларов. Ребята заподозрили неладное и в течение ночи допрашивали, Ничего не узнали, и его пришлось отпустить.

— Отпечатки взяли? — спросил Селби.

— Да. Когда они его привели, то тут же взяли отпечатки. Но в чем дело?

— Кажется, он нужен в Лос-Анджелесе. Он был арестован за воровство и бежал оттуда. Ларкин, свяжись-ка лучше с полицией.

— Черт возьми, я упустил его из рук. Но почему ты мне раньше этого не сказал, Селби?

— Я сам не знал.

— Но как ты узнал, что он у нас?

— Кто-то сказал Брандону, а он мне. Я вспомнил, что слышал об этом парне. Где вы его взяли, Ларкин?

— На Оранж Хейте.

— Понятно,— проговорил Селби.— Лучше свяжись с Лос-Анджелесом.

— Ты сам свяжись с ними,— угрюмо ответил Ларкин. — Скажи, что шериф вовремя не сообщает мне о делах. А потом, может быть, я сам позвоню им.

— Хорошо,— согласился Селби и собирался уже повесить трубку, когда Ларкин быстро проговорил:

— Откуда ты узнал все это?..

Селби повесил трубку и обратился к Аморетт Стандиш:

— Соедините меня с шерифом Брандоном. И проследите, чтобы Ларкин не звонил мне. Скажите телефонистке, чтобы дала ему сигнал «занято».

Селби снова взял трубку, и через одну-две секунды услышал знакомый голос:

— Хелло, Дуг? В чем дело?

— Слушай, Рекс. Один из твоих людей случайно задержал парня с Оранж Хейте. По описанию я узнал человека по имени Риббер, которого разыскивает полиция Лос-Анджелеса по обвинению в воровстве. Он удрал от суда. Проверь это и свяжись с Ларкином.

— А что это за тип?

— Он связан с Карром. Прокурор Лос-Анджелеса интересуется этим делом. Я думаю, что их интересуют связи Карра. У них тут могут быть соучастники и убежище. Я не знаю всех деталей, но думаю, что это слишком деликатное дело для Ларкина. Он, конечно, будет интересоваться. Но ничего не говори ему. Пусть думает что кочет.

— Хорошо, Дуг. Еще увидимся.

Он повесил трубку. Селби тоже.

— Держу пари,— сказал он Сильвии,— что этот парень Риббер связан с чем-то более серьезным. У него были крупные поручители. Может быть, это тоже связа-но с Карром. Ларкин не посмеет тронуть его.

— Что вы собираетесь делать, Дуг?

— Связаться с прокурором Лос-Анджелеса и узнать от него подробности.

Он вызвал секретаршу и протянул ей письмо.

— Соедините меня с прокуратурой Лос-Анджелеса, с человеком, который писал это письмо. Если кто-нибудь будет спрашивать меня в течение следующих пятнадцати минут, скажите, что я вышел.

Разговор с Лос-Анджелесом продолжался недолго. Селби кратко рассказал о том, что знал, и пообещал, что начнет поиск. В ответ его поблагодарили.

Селби снова позвонил шерифу.

— Я готов,— сказал Брандон.— Ларкин звонил мне, и я немного поболтал с ним. Он уже вызвал на поиски обе полицейские машины. Парень ушел минут пятнадцать назад. Мы можем поймать его.

— Не уверен, что нам это удастся, Рекс. Здесь нечто большее, чем мы думаем. Я не говорил об этом Ларкину потому, что не доверяю его здравому смыслу, а прокуратура Лос-Анджелеса по той же причине скрывает от меня. Может быть, тебе еще позвонит их шериф.

Селби повесил трубку и повернулся к Сильвии.

— Вот и все, Сильвия. Но только ничего не печатайте.

— Я бы напечатала рассказ о том, что в городе появился человек, который...

— Нет,— Селби покачал головой.— Вы не будете ничего печатать. Пусть эта история появится на свет попозже.

— Но Ларкин сообщит в «Блейд».

— Пусть.

— Хорошо, Дуг, я буду молчать, но вы сообщите мне первой, если эта история подойдет к концу.

— А вы обещаете ничего не публиковать, пока я не дам разрешения?

— Да.

— Ну и отлично.

Она встала:

— Я пойду и посмотрю, может быть, брачное бюро сообщит мне что-нибудь новое... Так вы не думаете, Дуг, что Карр подаст на нас в суд?

Селби улыбнулся:'

— Таково было мое мнение, а, кроме письма, ничего нового не произошло, что могло бы его изменить.

— Но вы дадите мне знать о деле? — Она подошла к двери.

— Да. 

 Глава 3

В пятницу утром, когда Аморетт Стандиш вышла из кабинета Дуга Селби с текстом телеграммы, которую он ей продиктовал, в кабинет вошел широкоплечий мужчина с костюмом в руках. Он был очень взволнован.

— Что вам угодно? — спросил Селби.

— Вы не знаете меня, мистер Селби,— ответил мужчина,— Я Билл Хортон из фирмы химчистки «Акме Клипере энд Дайерс». У нас случаются столкновения с полицией, и я не хотел обращаться к ним. Я знаю, что и вы, и Брандон честно работаете. Брандона нет, и я решил обратиться к вам.

— Что случилось? — повторил Селби.

Хортон снял с руки костюм и положил его на стол неред Селби. Тот с удивлением посмотрел на пиджак и жилет. Пиджак был светло-коричневый со зловещими красными пятнами. В центре одного из красных пятен было отверстие с обожженными краями.

— Где вы это взяли? — спросил Селби.

— В своем грузовике,—ответил Хортон.

— И как это туда попало?

— Будь я проклят, если знаю,—сказал Хортон.— Утром я был в поездке. Я проделал свой регулярный рейс и вернулся, чтобы сложить одежду в сортировочной. Пока мы там были, появилось это.

— Но вы можете сказать, где это появилось?

— Нет,— ответил Хортон.— Но это было положено в грузовик.

— Когда?

— Не знаю ни когда, ни где.

Селби снял трубку:

— Найдите Рекса Брандона, где бы он ни был, и скажите, чтобы он зашел ко мне. Это очень важно.

Он положил трубку и повернулся к Хортону:

— Как вы помечаете свои костюмы?

— В зависимости от необходимости. Для постоянных клиентов у нас есть специальные метки, которые нашиваются на внутреннюю сторону кармана пиджака. И я только проверяю, есть ли метки. Если клиент новый, то мы меняем метку на свою.

— А что вы можете сказать об этом костюме? — спросил Селби,

Здесь странная метка. В Медисоне никто такими не пользуется.

— Откуда вы знаете?

— Мы относимся к общей системе. У нас применяется алфавит. Например, «Акме Клинерс энд Дайере» пользуется первыми пятью буквами алфавита. Мы их используем в различных комбинациях, которые нас устраивают. Фирма «Найт энд Дей Клининг Компани» использует следующие пять букв, и так далее. Теперь обратите внимание на эту метку. Здесь стоят буквы АЖ. Первая буква— фирмы «Акме», а вторая—Ж — фирмы «Найт». Если бы номер был наш, то были бы буквы А, Б, В, Г, Д в различных сочетаниях. Понятно?

— Да.

Зазвонил телефон. Селби снял трубку и услышал голос Аморетт Стандиш.

— Вас спрашивает Брандон,— сказала она.

— Хелло, Рекс, ты где?

— Я только что вышел из парикмахерской,— ответил Брандон.— Я здорово зарос.

— Приходи быстрее,— сказал Селби.— У нас будет дело об убийстве или о самоубийстве.

— Где тело? —спросил Брандон.

— Этого я не знаю,— ответил Селби.

— Иду! — И Брандон повесил трубку.

Селби снова принялся осматривать костюм.

— Мне кажется, что о самоубийстве не может быть и речи,— произнес он.— Похоже, что в него стреляли.

— Да, я тоже так подумал,— согласился Хортон.

— Вы не можете припомнить, где вы получили этот костюм?

— Нет.

— А определить, с какой партией одежды он попал к вам?

— Подождите минуту,— задумался Хортон.— В этом что-то есть,— медленно проговорил он.— Да, я полагаю, что это было в районе Десятой авеню. Помню, я вернул одежду в Оранж Хейте и...

— Это не могло попасть из Оранж Хейтс — спросил Селби.

— Нет. Я вернул всю одежду, у меня есть расписка. Мы расписываемся за все. Потом я зашел за чеком. Мне отдали чек и осмотрели карманы вещей, не осталось ли в них чего-нибудь.

— Продолжайте,— попросил Селби.

— Ну, я закончил с Оранж Хейте и направился к Десятой авеню. Я был...

— Одежду вы сдали до обнаружения этого костюма?

— Я могу найти приемщика, который выписал чек. Но, я думаю, что костюм появился после Артура Пила. Да, да, я в этом уверен.

— А потом вы пришли сюда?

— Да.

— Где вы останавливались после Артура Пила? Что вы делали потом?

— Дальше я поехал к Сиднею Трейсу.

— Вы получили там что-нибудь?

— Да. Я забрал пару платьев, кофточку и два костюма.

— Как вы укладываете вещи в машине?

— Не понял вас.

— Когда вы собираете одежду, вы укладываете одну вещь поверх другой так, что вещь, положенная вниз, потом оказывается сверху?

— О, да, понял. Нет. Они выдают одежду так же, как и получают. Одежду укладывают в коробки и погружают в грузовик. При разгрузке мы начинаем брать сверху. Так же и погружаем.

— Вы не думаете, что вам могли подсунуть этот костюм у Пила или Трейса?

— Нет.

— Тогда, может быть, костюм был подложен кем-то после отъезда от Пила до прибытия к Трейсу?

— Возможно.

— Вы были один в машине?

— Да.

— Вы остановились у обочины тротуара возле дома Трейса?

— Конечно.

— А потом пошли забрать одежду в чистку?

— Ага.

— Долго вас не было у машины?

Хортон закрыл глаза.

— Пару минут,— ответил он.

Селби изучающе посмотрел на него.

— Кто обычно отдает вам вещи в чистку?

— Миссис Трейс, а иногда горничная.

— А кто отдавал сегодня?

— Горничная.

— Кажется, я видел ее. Это высокая и худая женщина с сердитым взглядом, лет сорока восьми, которая..

— Нет,— поспешно ответил Хортон.— Еве недавно исполнилось...

— За те десять минут, что вы провели там,— спросил Селби,— вы не подумали, что к вам в машину могут залезть воры?

— Кто вам сказал, что я был там десять минут?

Селби нахмурился:

— А разве вы не говорили о десятиминутном интервале?

— Ну, там не было никаких десяти минут. Прошло всего минут пять.

— О чем вы разговаривали с Евой? — поинтересовался Селби.

— О скачках и о всякой всячине. Я сказал ей, что она шикарно выглядит, а она рассказывала, что, когда была помоложе, не отдавала чистить одежду в «Акме», она считала, что лучше это делать в других местах.

— И все? — спросил Селби.

— Ну, и немного о мошенничестве.

— И долго?

— Минуты две.

— Значит, всего десять минут?

— Не думаю.

— Мы возьмем этот костюм на экспертизу. Никуда не уезжайте из города, чтобы я мог вас вызвать. Кстати, каковы ваши планы на вечер?

— Я хотел сходить в кино, мистер Селби.

— Ну, в кино я смогу вас найти, вы будете один?

— Нет... со мной будет Ева.

— Ясно. Я думаю, Хортон, нам лучше согласиться на десяти минутах. Даже лучший работник не уложится в одну-две минуты.

Хортон усмехнулся:

— Только не говорите моему хозяину, мистер Селби.

— Не скажу. А не можете вы определить, чья метка на костюме?

— Нет. Но я думаю, она из Лос-Анджелеса.

— В Медисоне, я полагаю, немного таких костюмов, не так ли?

— Да.

— Хорошо, Хортон, Но подождите минуту. Пока вы разговаривали с Евой, где была миссис Трейс?

— Я не знаю.

— Вы даже не знаете, была ли она в доме?

— Нет.

— Вы не слышали никакого движения?

— Нет.

— В котором часу вы там были?

— Около десяти, я полагаю. Я выехал около девяти часов...

— Хорошо, Хортон. Позже мы еще увидимся.

Не успел Хортон уйти, как шериф Брандон торопливо вошел к Селби в кабинет. Прокурор показал ему костюм и рассказал все, что знал сам.

Брандон свернул сигарету и закурил.

— Я полагаю, что к этому делу надо привлечь Отто Ларкина,— сказал он.

— Пожалуй,— согласился Селби.— Интересно, что можно сказать об этих кровавых пятнах. Когда они появились и какого происхождения?

— Похоже, что они свежие, Дуг. Кровь высохла. Я думаю, что со временем пятно станет еще темнее.

Селби набил табаком трубку.

— Зачем кому-то понадобилось, чтобы костюм нашли в химчистке? — спросил он.— Они же, конечно, не заберут его обратно.

— А ведь это мысль.

— Человека, носившего этот костюм, застрелили. Рана, несомненно, была смертельной. С тела сняли одежду. Потом ее подбросили в машину доставки. Человек, сделавший это, должен был знать, что примерно через час костюм будет обнаружен и об этом известят власти. Тогда зачем все это?

— Черт побери! Ты хочешь знать, зачем?

— Есть две возможные причины. Одна, что убийца не хотел, чтобы убийство ©сталось необнаруженным, и решил таким образом оповестить власти.

— Но зачем убийце понадобилось, чтобы узнали о его преступлении? Почему он хочет, чтобы мы узнали об этом?

— Я могу ответить,— сказал Селби.— Однако надо позвать Ларкина, иначе он обидится. Потом пойдем и поговорим с горничной Трейсов. Я не слишком доверяю этому Хортону. Мне кажется, он пытается выгородить себя. И удивительно, что он с такой легкостью согласился нам помочь.

— Я знаю его,—проговорил Брандон.— Он—легкомысленный коротышка и очень любит бега.

Зазвонил телефон. Говорила Аморетт Стандиш:

— На проводе «Акме Клинерс энд Дайерс».

— Хелло, Атвуд, Я только что разговаривал с вашим человеком.

— Да,— сказал Атвуд,— и я не очень уверен, что он дал вам нужные показания.

— Как?

— Пока его не было, я разговаривал с кладовщиком, пытаясь выяснить, как костюм попал в эту кучу. Хортон говорил вам, что костюм появился по дороге от Пила и Трейса к Десятой авеню. Но кладовщик утверждает, что это было в районе Оранж Хейте, и он считает, что костюм подбросил кто-то из окружения Карра.

— Вот как?

— Да. Кладовщик подумал, что этот костюм привез шофер и поэтому не обратил на него особого внимания.

— Хортон уверяет, что он пересчитывал костюмы и что...— начал Селби.

— Нет,— возразил Атвуд.— Он так говорит, но так не делает. Я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из шоферов делал это. Когда они получают вещи от постоянных клиентов, то просто складывают их в кузов.

— Хорошо,— сказал Селби.— Благодарю вас, Атвуд. Я хочу, чтобы вы сохранили все в тайне. Никому не рассказывайте об этом пока. Договорились?

— Да,— согласился Атвуд.— Но я не уверен, что это поможет. Пройдет всего несколько часов, а потом кто-нибудь проболтается.

— Я знаю,— сказал Селби.— Только вы лучше ничего не говорите.

— Хорошо;— ответил Атвуд.

— И постарайтесь намекнуть об этом Хортону. Я не хочу присутствовать на суде, где кладовщик будет клясться в одном, а Хортон — в другом.

— Кладовщик более ответственное лицо.

— Вы поговорите с Хортоном,— попросил Селби,— а я попозже сделаю то же самое. Дайте ему возможность переговорить с кладовщиком, и посмотрим, как они утрясут между собой все разногласия.

Он повесил трубку и кивнул Брандону:

— Ну все, пойдем к Ларкину,

 Глава 4

Отто Ларкин, толстеющий мужчина лет пятидесяти, с интересом выслушал рассказ Селби. Его взгляд то обращался на Селби или Брандона, то к окну.

— Я думаю, что Хортон ближе к правде, чем Атвуд. Хортон — шофер, и он знает, где бывает и где он мог подобрать костюм.

— Может быть, Хортон и не подбирал,— спокойно возразил Селби.— Костюм был подброшен.

Ларкин некоторое время боролся с собой, не зная, продолжать ему разговор или промолчать.

— Я не думаю, что это имеет какое-нибудь отношение к делу. — Все же решился он.— Но прошлой ночью в районе Оранж Хейте наш сотрудник, находясь в патрульной машине, слышал пистолетный выстрел.

Селби и Брандон переглянулись.

— Около дома Карра? —спросил Брандон.

Ларкин кивнул.

— Поэтому я не верю Атвуду,— сказал он,—Похоже, что он пытается нас запутать.

— А вы думаете, он знает что-нибудь? — спросил Селби.

— О, он все знает,— подтвердил Ларкин.— Его зять в это время курил сигару возле дома.

— Я ничего не слышал о выстреле, Ларкин,— многозначительно сказал Брандон.

— Я и не думаю, что это был выстрел. Просто какой-то грохот. Может быть, кто-то ухлопал кошку или кролика. Я не сообщил вам об этом, потому что не придал этому значения.

— Полагаю, что теперь вы нам сказали все, Ларкин? — спросил Селби.

— Ну, нам еще раз позвонила миссис Артрим,— сказал Ларкин, стараясь не встречаться;взглядом с прокурором и шерифом.

— Еще раз? — перебил его Селби.

— Да, она уже один раз звонила насчет какого-то бродяги.

— Понимаю,— кивнул Селби.— Пожалуйста, продолжайте.

— Ну, она позвонила вчера ночью, часа в два, и сказала, что возле ее дома опять был бродяга. Она подтвердила, что это тот же самый. Ну, я вспомнил, что этим парнем интересовались в Лос-Анджелесе, и решил, что это удобный случай взять его. Диспетчер по радио приказал машине отправиться туда.

— Они поехали прямо к дому миссис Артрим? —спросил Селби.

— Нет. Нам сообщили, что бродяга крутится и возле соседей, поэтому пришлось объехать квартал, осмотреть окрестности, а потом уже ехать к дому. Обычно, когда бродяга слышит шум приближающейся машины, он в девяти случаях из десяти прячется или начинает оглядываться по сторонам, будто отыскивает нужное место. Точно так мы взяли этого парня позавчера.

— Продолжайте,— попросил Селби.

— Ну, как только мальчики подошли к дому миссис Артрим, они услышали выстрел возле дороги. Они, естественно, кинулись туда и стали осматривать местность. Но ничего не нашли.

— Откуда раздался выстрел? — спросил Селби.

— Это было на краю ущелья между домами миссис Артрим и Альфонса Карра. Вы, может быть, помните это глубокое ущелье, где подземные воды размыли землю и частично гору. Там можно было что-нибудь построить, но городской инженер запретил. Он сказал, что все сооружения могут развалиться...

— Я знаю это место,— сказал Селби.

— Ну так выстрел был в этой стороне.

— Что значит «в этой стороне»?

— С северной стороны, ближе к дому Карра.

— Это ущелье примерно 50—75 метров глубины?

— Да.

— Кто-нибудь еще слышал выстрел?

— Да, Артримы слышали. Миссис Артрим испугалась до смерти. Старик-калека, как вы знаете, еще и немного полоумный. Возле него все время держат сиделку. Он услышал выстрел и позвал сиделку, которая в это время находилась наверху, у миссис Артрим. Когда полиция принялась осматривать местность, он начал стучать по полу. И полиция могла слышать этот стук.

— А они нашли что-нибудь?

— Ничего,— ответил Ларкин.— Но вы знаете, что там делается, Дуг. Человек мог выстрелить, но если он удрал в ущелье, то его уже никто бы не смог найти там, особенно ночью.

Селби кивнул.

— По правде говоря,— продолжал Ларкин,—• когда мои ребята ушли оттуда, они решили, что это дело рук полоумного старика. Миссис Артрим сказала, что на бродяге совсем не было одежды.

— Никакой одежды?—спросил Брандон, многозначительно взглянув на Селби.

— Да, он был гол как новорожденный. Луны не было, но она видела неясное пятно на лужайке.

Селби вопросительно посмотрел на Брандона. Тот кивнул.

— Надо пойти и проверить,— предложил он.

— О’кей,— согласился Ларкин,— но я не думаю, чтобы это было связано с костюмом. Человек, который носил этот костюм, был и убит в нем. А тот парень был без одежды.

— Я знаю,— сказал Селби,— но, по-моему, мы должны больше внимания уделить выстрелу.

— О’кей,— Ларкин надел фуражку.— Мы поедем туда.

— Я уже звонил в Лос-Анджелес,— сказал Брандон.— Они постараются по метке определить, кто носил этот костюм.

— Вы на машине? — спросил Ларкин.

Брандон кивнул.

— Тогда поедем.

Троица прошла по коридору и направилась к выходу. Из диспетчерской вышел офицер и подошел к ним. Он кивнул Селби и Брандону н обратился к Ларкину.

— Мальчишки играли на Оранж Хейте и нашли обнаженное тело мужчины, сброшенное в ущелье,— доложил он.—Это справа от вершины холма, ближе к дому, который купил этот юрист.

— Известите коронера[1]... Но сначала пошлите дактилоскопистов, пока следы не уничтожены,— распорядился Селби.

— Мои парни знают свою работу,— обиделся Ларкин.— Они умеют вести дела.

— Да, мы знаем,— проговорил шериф Брандон и направился к машине.

Брандон включил сирену. Машина помчалась по городу, свернула на Мейн-стрит. Световой сигнал и вой сирены расчищали машине шерифа дорогу.

Проехав Мейн-стрит, они свернули налево, на дорогу, ведущую к Оранж Хейте. В машине никто не разговаривал. Позади открылась панорама города Медисона. Свежий и чистый воздух Южной Калифорнии был прозрачен. На Оранж Хейте дома были дорогие, в испанском стиле, с большими белыми оштукатуренными стенами, красными черепичными крышами, с патио[2] и зелеными садами.

Ущелье находилось на западном склоне холма. Воздух здесь был превосходный. Здания походили на настоящие замки. Слева стоял дом миссис Артрим. За ущельем, по другую сторону, дом, приобретенный А. Б. Карром.

Возле здания стояла полицейская машина. Три испуганных мальчика и два полицейских расположились неподалеку.

Селби, Рекс Брандон и Отто Ларкин присоединились к ним. Трое мужчин стояли у края ущелья и смотрели вниз на обнаженную фигуру.

— Хорошо, ребята,— проговорил Селби.— Не подпускайте никого, пока мы не осмотрим следы. Здесь кто-то был и...

— Я спускался,— признался один из полицейских.

Селби нахмурился и продолжил осмотр.

Один из мальчуганов испуганно взглянул на прокурора.

— Мы тоже здесь были. Стреляли из воздушного ружья и прошли справа от него. Ну и увидели...

Он вздрогнул и замолчал.

—- Похоже, что здесь нам ничего не узнать,— сухо произнес Селби.— Но сфотографировать это надо, Рекс.

— Коронер принесет фотоаппарат,— сказал Брандон.— С минуты на минуту он будет здесь. Я пойду позвоню Бобу Терри. Пусть захватит профессионального фотографа.

— Не заходи к Карру, Рекс,— предупредил Селби.— Лучше позвони из дома миссис Артрим.

Брандон, уходя, кивнул.

Отто Ларкин осторожно спустился вниз и склонился над трупом.

— Пока оставим его так, ребята,— предложил он.

— Не трогайте его до прихода коронера,— добавил Селби.

Ларкин быстро взглянул на него. Его глаза блестели. Казалось, он хотел что-то сказать, но только кивнул головой. Они молча ждали.

Вскоре показалась машина коронера. Гарри Перкинс, высокий, худой и красивый, неторопливо вылез из машины.

— Хелло, ребята! — приветливо проговорил он.— Что случилось?

Торопливо вернулся Рекс Брандон. Коронер спустился вниз и осмотрел тело.

— Фотоаппарат взяли?—спросил Селби.

Коронер кивнул.

Селби спустился вниз и бродил по высокой траве, внимательно глядя себе под ноги.

— Вот и револьвер,— воскликнул он.

Все бросились к нему. В траве лежал полицейский кольт 38-го калибра.

Ларкин наклонился за ним.

— Одну минуту,— остановил его Селби.— Там могут быть отпечатки. Надо осторожно взять его.

Брандон сорвал с куста несколько листьев.

— Я возьму его,— заявил Ларкин.— Это еще окраина города.— Он снова нагнулся.

— Его возьму я, Ларкин,— твердо произнес Брандон.— Я хочу проверить отпечатки пальцев.

Глаза Ларкина блеснули.

— Послушайте,— запротестовал он.— Здесь еще черта города.

Рекс Брандон кивнул:

— И все же я возьму револьвер, Ларкин.

— Но все произошло в пределах города и это мое дело, а не дело шерифа.

Брандон осторожно взял револьвер и осмотрел его. Потом поставил на предохранитель спусковой крючок.

— Я его вам не дам,— сказал он.

— Осторожнее, Ларкин,— предупредил Селби.— Речь идет об убийстве. Я буду обвинителем и хочу сохранить доказательства.

— Это дело касается меня. Это' моя юрисдикция.

Брандон помахал револьвером перед его носом.

— Боб Терри едет сюда с дактилоскопистом и фотографом.

— У меня есть свой аппарат,— вступил в разговор коронер Перкинс.— Мы оба сделаем снимки.

Ларкин достал сигару.

— Я тоже могу сделать это,— проговорил он.— Если ваши парни сядут в калошу, ответственность ляжет на вас.

— Ответим,— согласился Брандон.

Коронер приготовил фотоаппарат и сделал несколько снимков.

Появился Боб Терри. Он тоже произвел несколько снимков и занялся отпечатками на револьвере.

— Есть что-нибудь, Боб? — спросил его шериф.

— Два или три следа,—ответил Терри.— Я сфотографировал их. Потом я еще раз проверю.

— Насколько я понял, не хватает одного патрона,— сказал Брандон.

— Сначала проверим отпечатки, а потом все остальное,— заявил Боб Терри.

Ларкин направился к восьмифутовой стене, окружавшей патио Карра.

— Надо посмотреть в этом дворе.

Брандон кивнул.

— Я пойду и поговорю с ним,— предложил Ларкин.

— Мы все пойдем,— успокоил его Селби.— Подождите, пока поднимут тело. Может быть, нам удастся что-нибудь узнать.

— Я пойду сейчас,— настаивал Ларкин и направился к дому.

— Тебе тоже лучше пойти, Дуг,— спокойно заметил Брандон.— Иди, а я останусь здесь.

Селби кивнул и догнал Ларкина.

— Дело будет трудным,— проговорил Ларкин, не поворачивая головы.— Тело найдено в пятидесяти футах от патио дома Карра. Я не хочу, чтобы ребята разносили весть о деле, тем более что газетчики ухватятся за него.

— Мы будем молчать,— пообещал Селби.

Они молча дошли до дома и остановились у главного входа. Ларкин нажал кнопку звонка. Несколько мгновений было тихо, потом дверь открыла полная мускулистая женщина лет пятидесяти.

— Вы кто? — спросил Ларкин.

Она холодно взглянула на него. Выражение ее лица не изменилось.

— А вы кто? — спросила она.

Ларкин отогнул лацкан пиджака и показал жетон.

— Начальник полиции,— представился он.

— Вот как?

— Где мистер Карр? — спросил Ларкин, быстро шаг-> нув вперед.

Женщина ни на дюйм не отодвинулась в сторону.

— В Лос-Анджелесе, в своей конторе.

— Мам надо войти и осмотреть дом,

— Зачем?

— Здесь неподалеку обнаружен труп.

— Ну и что же? Причем здесь Карр?

Ларкин нахмурился.

— Нам надо осмотреть дом,— повторил он.

— Я ничего не знаю о вас. Мистер Карр предупреждал, что, если кто-нибудь из полиции придет сюда и захочет осмотреть дом, надо проверить его полномочия. Если у вас есть ордер на обыск, я впущу вас. Если нет — уходите.

— Ах, так он ожидал, что у него будет обыск? — спросил Ларкин.

— Полагаю, так.

'— Это очень опасный шаг,— многозначительно произнес Ларкин.— Это указывает на то, что он знал о свершившемся убийстве.

— Когда он говорил вам это? — спросил Селби.

Она перевела взгляд с Ларкина на Селби:

— Неделю назад, когда нанимал меня. Вы, мистер Селби, окружной прокурор, не так ли?

Селби кивнул.

— Вы не помните меня?—спросила она.— Я миссис Фермал. Около года назад у моего мальчика была неприятность н вы облегчили ему положение.

— Рой Фермал? —спросил Селби.

— Да.

— Я помню его. Как его дела?

— Хорошо. Он работает,

— Рад слышать это.

— Простите, что я не могу позволить вам войти, мистер Селби. Мне не хочется поступать так, но работа есть работа, а приказ есть приказ.

— Я понимаю,— кивнул Селби.

Ларкин нахмурился.

— Я должен войти,— настаивал он.

— Если вы сможете справиться со мной, тогда входите,— проговорила миссис Фермал.— Если вы попытаетесь войти в дом без ордера, будет драка. У меня есть Приказ.

— Осторожнее, Ларкин,— предупредил Селби.— Вы не найдете там ничего особенного.

Ларкин пожевал сигару.

— Не нравится мне это,— сказал он резко.

— У меня есть соответствующее распоряжение мистеpa Kappa,— повторила миссис Фермал.— Может, он прав, может, нет, но, поскольку я работаю на него, он прав.

— Пойдемте, Ларкин,— позвал его Селби.— Может быть, тело уже подняли.

Ларкин секунду колебался, потом резко развернулся, и они пошли назад. Миссис Фермал с силой захлопнула дверь.

— Выкрутиться ему не удастся,— ворчал Ларкин.— Я вызову его к себе и допрошу.

— Я полагаю, Ларкин, что Карр достаточно хорошо знает законы, чтобы защитить свои права.

— Ему, может быть, и удалось сбежать в наш город,— сказал Ларкин,— но это еще не объясняет, почему именно он сделал это.

Они приблизились к группе людей, стоящих возле трупа. Рекс Брандон взял Селби под руку и отвел в сторону.

— Странное дело,— проговорил он.— На нем ботинки, носки и подвязка, и больше ничего. В него стреляли дважды. Обе пули, очевидно, выпущены сразу же и обе они попали в одно и то же место.

— В одно и то же место? — удивился Селби,

— Да.

— Но как это могло случиться? — спросил он.— После того как в него выстрелили в первый раз, он должен был упасть. Трудно допустить, чтобы убийца смог второй раз выстрелить в ту же рану и под тем же углом.

— Больше того, Дуг. В этом кольте не хватает только одной гильзы. Кажется, мы попали в трудное положение.

Селби нахмурился:

— На теле есть какие-нибудь особые приметы?

— Мы взяли отпечатки. А на левой руке у него вытатуирована звезда.

— Человек, которого ищет Лос-Анджелес,— проговорил Селби.— Пит Риббер.

— Я знаю.

— Вы уверены, что это тот самый человек?

— Нет. Он выглядит как туберкулезник или наркоман. В нем и веса-то меньше ста пятидесяти фунтов. Он небольшого роста и очень худой.

— И дважды прострелен в одно и то же место?

— Да.

— А пули не вышли наружу?

  — Нет. Обе там.

— Хорошо,— сказал Селби,— После вскрытия, может быть, что-нибудь прояснится.

— Понаблюдай за Ларкиным,— предупредил Брандон.— Он полагает, что это хороший шанс, чтобы приобрести популярность.

— Я знаю. Но скорее позволю ему сделать это, чем закрыть дело и дать убийце сбежать,— сказал Селби.

— Гангстерское убийство,— сообщил подошедший к ним Ларкин.— Они схватили этого парня, раздели, чтобы он не удрал, а потом застрелили. Миссис Артрим видела его голым и позвонила нам. Но прежде чем наша машина подъехала, бандиты расправились с ним. Они выпустили в него пару пуль, столкнули в ущелье и уехали.

Селби повернулся к Рексу Брандону:

— Откуда ты знаешь, что в него выпустили две пули, если они обе вошли в одно место?

— Это почти одно отверстие, но не совсем. Поэтому-то я и говорю о двух пулях,— ответил шериф.

Ларкин нахмурился:

— Ну я же сказал вам, что случилось. Они схватили его. Он прыгнул в машину, но они выстрелили в него. Потом они раздели его и снова выстрелили.

— Поэтому он голый ходил возле дома миссис Артрим,— перебил его Брандон.

— Это дело рук гангстеров,— угрюмо настаивал Ларкин.— Десять против одного, что парень обманул их.

 Глава 5

Сильвия Мартин застала Дуга Селби в его кабинете только после пяти часов. В руке у нее был экземпляр «Блейда».

— Вы видели это, Дуг? — спросила она.

Он отрицательно покачал головой.

— Прочтите и узнаете, как повезло Медисону, что здесь такой начальник полиции. Город настолько богат полицейскими, что все они брошены на поиски гангстеров.

Селби усмехнулся.

— Они пишут и о револьвере, и о теле. И о том, что гангстеры прячутся в ущелье,— сказал он.

Сильвия засмеялась.

— Я не думаю, что они долго ломали над этим голову, Дуг,— сказала она.— Это все связано с бродягой, В противном случае они бы молчали.

—. А что еще пишет «Блейд»?

— О разных вещах,— ответила Сильвия.— И даже упоминает ваше имя. Да, да. В конце статьи. Там написано, что дело в надежных руках. Что начальник полиции Ларкин обратился со всеми доказательствами к прокурору Дугласу Селби.

Селби усмехнулся. Сильвия Мартин внезапно рассвирепела.

— Теперь послушайте меня, Дуг. Не стоит вам сидеть здесь, улыбаться и думать, что это шутка. Это не так. Это серьезное дело. Отто Ларкин действует через «Блейд», который ненавидит вас и старается помешать. Он умаляет ваше значение. И если дело раскроется, заслуги будут приписаны ему. Если же случатся неприятности, «Блейд» заявит, что это произошло из-за вашего вмешательства.

Усмешка Селби переросла в терпеливую улыбку. Он достал табак и набил свою трубку, зажег спичку и раскурил трубку.

— Вы не должны позволять им этого, Дуг,— настаивала девушка.

— Как же я могу остановить их?

— Вы должны кое-что разъяснить нам,— продолжала она.— Мы будем драться с ними.

— Какие еще разъяснения?

— Факты, которые вам удалось обнаружить, то, о чем не знает Ларкин.

— Другими словами, вы предлагаете мне влезть в это дело?

— А вы как думаете?

— Я хорошо читаю чужие мысли,— сказал Селби.— Вся моя семья славилась этим.

— Продолжайте, Дуг. Только не ведите себя, как ребенок.

Селби открыл ящик стола и достал несколько фотографий, на которых было изображено три размытых белых пятна на темном фоне.

— Вам это о чем-нибудь говорит, Сильвия?—спросил он.

— Нет. А это отпечатки, Дуг?

— Да. На оружии убийцы.

— Вы знаете, чьи они?

— Да.

— Чьи?

— Пита Риббера, нашего приятеля из Лос-Анджелеса. Как только мы их получили, я отправил их Терри.

— Значит, он принесет их сюда,

— Очевидно.

— Ларкин знает об этом?

— Еще нет,— ответил Селби.— Ему никогда бы не пришло это на ум. Если бы на это не обратили его внимание, не осталось бы и самих отпечатков.

  Это хорошо, Дуг. Вам известно еще что-нибудь о Риббере?

— Ничего нового, но мы обнаружили еще кое-что после снятия отпечатков с револьвера.

— И мне можно воспользоваться этим?

— Как хотите. Для рекламы это будет полезно.

— Так что же это?

— Мы опознали убитого.

— Кто же это, Дуг?

— Его имя Талмен.

— Как вы это обнаружили, Дуг?

— По двум каналам. Мы нашли его отпечатки в картотеке в Вашингтоне. И отыскали в Лос-Анджелесе фирму химчистки, чья метка стояла на костюме. Костюм принадлежал некоему Мервину Спрэгу. По его описанию мы также узнали, что Спрэг и Талмен — одно и то же лицо.

— Быстро сработано,—удивилась Сильвия.— Что вам еще известно?

— Ничего. Мы пытаемся найти связь между Талменом и Питом Риббером. У них обоих есть татуировка на руке. Похоже, что ее сделал один и тот же человек. Знаете, например, двое приятелей поехали путешествовать за границу и им пришла в голову мысль сделать себе наколку?

Сильвия на секунду задумалась:

— Это, кажется, глубоко тянет-Карра?

— Возможно,— согласился Селби.

— Есть ли у вас уверенность, что он не причастен к делу?

— Нет. В своей конторе в Лос-Анджелесе он не был. Там его не видели весь день. Дома его тоже не было, а экономке он сказал, что уехал в контору.

— Дуг, Ларкин собирается разговаривать с ним?

— Утверждает, что да.

— Не разрешайте ему этого. Ларкин наделает глупостей. Человек, подобный старому Карру, обведет его рокруг пальца и свяжет узлом, как галстук. Он придавит Ларкина ненужной информацией.

Селби кивнул.

— Вы не можете запретить ему? — спросила она.

— Не знаю, смогу ли я это сделать. Мне известно, что он собирается к Карру, но он не предложил мне сопровождать его.

— Но разве вы сами не можете повидать Карра, Дуг?

  Попробую.

— А не можете ли вы опередить Ларкина?

— Будет ли лучше, если Ларкин, устроив Карру допрос, ничего не добьется, а я добьюсь успеха?

— А вы надеетесь на это?

— Не знаю,— ответил он.— Но кое-что мне уже и теперь ясно.

— Разрешите мне взять этот снимок Пита Риббера,— попросила Сильвия Мартин.— Мы опубликуем его завтра. Это точно, что на револьвере отпечатки его пальцев?

— Да,— ответил Селби.— Только пока неизвестно, что именно из этого револьвера стреляли в убитого.

— Почему, Дуг?

— Вскрытие показало, что в теле были две пули. Обе пули попали точно в одно и то же место. Они находились рядом. Но пули различные. Они различны по калибру, по весу, по изготовлению и выпущены из разного оружия.

— Ну?

— Стреляли тоже в разное время. Одна пуля выпущена позже. И обе они смертельны.

— Вот как? — изумилась Сильвия.

— Они были выпущены двумя разными людьми из двух различных револьверов. Представьте это себе.

— Что вы имеете в виду, Дуг?

— Какая бы пуля ни была первой, она наповал уложила бы его.

— Что вы говорите?

— Судя по заявлению медицинского эксперта, этот человек должен был умереть через секунду после первого выстрела, то есть еще до следующего. Нам неизвестно, какой по счету — первый или второй — выстрел произведен из револьвера с отпечатками Пита Риббера.

— Но они оба намеревались убить его, Дуг?

— Это ни о чем не говорит,— ответил Селби.— Убийца выпустил пулю в тело живого человека, и рана оказалась смертельной. Но против человека, стрелявшего в (труп, нет особого закона, Следовательно, Риббер может быть виновен в убийстве или только в нарушении городского закона о ношении оружия.

— Но не можете ли вы, Дуг, взять его по обвинению в попытке совершить убийство, потому что...

Селби отрицательно покачал головой:

— Для того чтобы была возможность совершить убийство или покушаться на убийство, должен существовать живой человек. А после того как человек убит, он становится трупом.

Сильвия недоверчиво взглянула на Селби.

— Как все запутано,— проговорила она.— Но послушайте, Дуг, в вашу пользу есть одно очко. Выстрел, который произвели через костюм, должен быть первым. Следовательно, смертельный выстрел был произведен, когда этот человек был одет.

Селби усмехнулся.

— Все это верно, а из какого пистолета стреляли? — спросил он.

— Ну... почему... а... А вы не можете судить об этом по размеру отверстия?

— Отверстия одного размера.

— Послушайте, Дуг, вы хотите сказать, что у вас есть доказательства, что этот Риббер стрелял в труп?

— Это зависит от некоторых обстоятельств. Но я собираю доказательства.

— Послушайте, Дуг, вы должны так же хорошо, кай и я, знать, что это работа Альфонса Карра. Он единственный, кто может придумать нечто подобное, единственный, кто достаточно хорошо знает законы и может помешать вам.

— Похоже на то,— согласился Селби,— хотя не надо распространяться об этом.

— Что вы собираетесь делать?

— Пусть Ларкин делает то, что хочет. А я выжду, немного и сам побеседую с Карром.

— А кто-нибудь еще знает об этих отпечатках?

— Шериф.

— Ну, с ним все в порядке. Вы сможете сохранить это в тайне от Ларкина еще на пару часов? Если «Блейд» узнает об этом, они выпустят экстренный номер. Для Ларкина это будет прекрасно...

— Нет необходимости говорить ему об этом в ближайшие два-три часа,— согласился Селби.

— Этого достаточно. Благодарю вас, Дуг. Я пошла.

Она улыбнулась и торопливо вышла. Дуг Селби долго вслушивался в затихающий звук ее шагов. Затем наступила тишина, после чего он услышал низкий голос и шум : приближающихся шагов двух человек.

Раздался осторожный стук в дверь, так обычно стучала Сильвия Мартин. Селби встал и открыл дверь.

На пороге стояла Сильвия с мужчиной лет. шестидесяти. У него были седые волосы и такие же белые брови.

— Добрый вечер, мистер Хендрикс,— приветствовал его Селби.— Почему вы не заходите?

— Я сказала ему, что все уже закрыто. Но потом подумала, что можно зайти к вам,—объяснила Сильвия.— Вы позвоните мне, если что-нибудь произойдет?

Он кивнул.

— Входите, мистер Хендрикс и присаживайтесь.

Абнер Хендрикс, отец миссис Артрим, медленно вошел в кабинет и опустился в кресло.

— Чем могу быть вам полезен? ;— спросил Селби.

— Я насчет своей дочери.

Селби кивнул.

— Я не знаю, что вам известно из истории нашей семьи,— начал Хендрикс.

— Не очень много,— ответил Селби.

— Рита,— продолжал Абнер Хендрикс,— одна из тех женщин, которые стремятся вести эту дикую современную жизнь. Она доставила много беспокойства своей матери и мне.

Селби внимательно слушал его, изредка кивая головой.

— Она вышла замуж, когда ей было двадцать два года. Мы не одобряли этот брак, но надеялись, что она немного угомонится. Но получилось наоборот. Она связалась с молодым типом из Голливуда. Он пил и играл.

— Она развелась? — спросил Селби.

— Да. Через два месяца после развода она вновь вышла замуж за Джеймса Артрима. Он был страстный игрок.

— Он попал в автомобильную катастрофу и погиб?

— Да. Его отец, Френк Артрим, управлял машиной. Насколько мне известно, Френк Артрим не смог справиться с машиной, а сын был сильно пьян. Машина перевернулась и загорелась. Отца отбросило в сторону, а [жеймс остался под машиной. Отец повредил спинной мозг, и с тех пор потерял память.

— Вы имеете в виду амнезию? — спросил Селби.

— Так говорят врачи. Он не. может вспомнить ничего, что было до катастрофы. Он даже не помнит своего имени, ничего не знает о себе.

— Это очень интересно, мистер Хендрикс,—сказал Селби,— и я знаю, что вы не пришли бы сюда, если бы не считали это важным, но будет лучше, если вы сначала скажете мне, что привело вас ко мне.

— Это связано с Ритой, а я не собираюсь вмешиваться в ее дела,— голос его дрогнул,— Но она моя дочь, мой единственный ребенок...

Селби ждал продолжения.

— Деньги, которые у нее есть, это деньги игрока,— продолжал ^Хендрикс.— Она сказала, что получила деньги от страховой компании, но я говорю, что это деньги игрока. Она хорошая девочка. Теперь она остепенилась. Она купила этот большой дом на Оранж Хейте, надеясь, что ее мать и я будем жить с ней и ее свекром.

— Пока я не вижу, к чему вы клоните,— перебил его Селби.

— Ну, я думаю, что старик чокнулся.

— Кто?

— Френк Артрим, ее свекор.

— Амнезия — обычное следствие шока. Клетки памяти, которые повреждены от шока, не влияют на умственные способности человека.

— Это не так,— возразил Хендрикс.— Видите ли, после катастрофы он не знает, кто он и где он. Рита рассказала ему все о его собственной семье. Джеймс — муж Риты — был пьян. Он собирался встретиться со своими приятелями в местном клубе. Дорога шла вдоль берега реки, Рита рассказывала, что он был сильно пьян и не мог управлять машиной. Поэтому он и усадил за руль отца. В клубе они не появились, и оттуда позвонили домой, чтобы узнать, в чем дело. Рита испугалась и поехала их искать. Она ехала медленно и смотрела по сторонам. Потом она почуяла запах горелой резины. Машина свалилась с обрыва. Ее муж оказался зажатым машиной, а свекор лежал в стороне. Она попросила кого-то помочь ей. У врача Френк Артрим пришел в себя, и Рита рассказала ему, что он правил машиной и убил своего сына. Она сообщила ему, кто он такой и кто был его сын. Я думаю, с тех пор он ее ненавидит.

— В чем, по-вашему, выражается его ненависть?

— Мне кажется, он хочет убить ее.

Селби удивленно взглянул на посетителя,

— Но он же калека.

— Я знаю,—отозвался Хендрикс.—Но он опасный калека и постепенно сходит с ума,

— Он может ходить?

— Нет. Он не может ходить на ногах, но руки и тело у него сильные. Я не понимаю одного: он может двигать ногами, но не может удержать равновесие. Кажется, это называют нарушением координации.

— Что наводит вас на мысль о его опасности? — спросил Селби.— Рита вам что-нибудь говорила?

— В прошлое воскресенье Рита пришла к нам,— рассказывал Хендрикс.— Мы больше не ходим к ней в дом. Иногда она сама приходит к нам. Она пришла не ко мне, а к матери. Она всегда приходит проведать мать. Мы с ней едва разговариваем.

— Хорошо,— быстро проговорил Селби, пытаясь понять Хендрикса и показывая, что он торопится.

— У нее на шее был синяк. Кто-то пытался задушить ее.

— Вы знаете, кто?

— Артрим.

— Это она так сказала?

— Нет. Она клянется, что никаких синяков вообще не было. Но они были. Рита носит платье с высоким воротником. Тогда ворот раскрылся и мать увидела синяки.

— Почему вы решили, что это Артрим?

— Я знаю, что она его боится. Он — единственный человек, который может это сделать и который может запугать ее и заставить хранить молчание.

— И вы только об этом хотели мне рассказать? — торопливо спросил Селби.

— Я хочу, чтобы вы присмотрелись к нему. Рита сама знает, что делать. Но она моя плоть и кровь, и я не могу сидеть и смотреть, как ее убивают.

— По соседству с вами произошло убийство,— сказал Селби.— И теперь я занят расследованием. Я рад, что вы рассказали мне обо всем, мистер Хендрикс, и я присмотрюсь к Френку Артриму, пока занимаюсь этим делом.

Хендрикс поднялся.

— Я хочу, чтобы вы присмотрели за ним,— сказал он й добавил извиняющимся тоном: — Я не сомкнул глаз за последние двадцать четыре часа. Ее мать тоже беспокоится,.. Вы же знаете, каковы матери. Я думаю, все женщины одинаковы. Если бы не я, Элизабет — это моя жена — жила бы на Оранж Сейтс с Ритой, Она говорит, что деньги уже пущены в ход и, хоть они нажиты на игре, возвращать их поздно. И вообще было бы глупо возвращать деньги страховой компании или совсем отказываться от них.

— В этом есть логика,— согласился Селби.

— Я не собираюсь жить на деньги игрока, — упрямо повторил Абнер Хендрикс.

Он обошел свое кресло, пожал руку Селби.

— Вам виднее, как надо поступить,— произнес он.— Знаете, Рита — единственное наше дитя, и мы очень беспокоимся за нее.

Он резко повернулся и вышел из кабинета. Селби некоторое время наблюдал за ним и прислушивался к его шагам.

Минут тридцать Селби сидел, курил и думал. Потом выбил трубку и вышел в коридор.

Не прошел он и двадцати шагов, как какая-то темная фигура отделилась от стены и шагнула ему навстречу.

— Мистер Селби.

Раздался очень низкий женский голос, скорее шепот, и Селби наклонился вперед к стройной молодой испуганной женщине, стоявшей перед ним.

— Что вы здесь делаете? — удивился он.

— Жду вас,— ответила она.— Я знала, что вы в своем кабинете.

— Почему же вы не постучались ко мне?

— Потому, что я хотела видеть вас одного. Никто не должен ничего знать, абсолютно никто.

— Кто вы? — спросил Селби.

Она посмотрела через его плечо, обернулась, осмотрела пустынный коридор, а потом ответила:

— Элен Сакс.

Селби нахмурился:

— Я слышал это имя раньше. Я— О, да, здесь не место. Пойдемте.

Он провел ее в кабинет, запер дверь и протянул руку, чтобы включить свет.

— Если можно, не надо зажигать,— попросила она,

— Хорошо,— согласился Селби.— Я встречал ваше имя в отчете шерифа Брандона. Вы работаете сиделкой у миссис Артрим?

— Да.

— Зачем вы хотели видеть меня?

— Я не знаю, с чего начать.

Селби улыбнулся:

— Лучше начатые начала, мисс Сакс.

— Вы знаете, что я работаю сиделкой, хотя у меня нет диплома. Я никогда не могла зарегистрироваться в этом качестве.

  Селби кивнул.

— Ну, у меня есть причина думать... я думаю, что,.. Мне кажется, мистер Селби, что если человек получает доказательства какого-либо преступления, то его долг сообщить об этом властям?

— Да.

— Ну, а мне трудно сделать это. Видите ли, у меня нет уверенности, я ничем не могу подтвердить то, что говорю, но...

Она нерешительно посмотрела на Селби.

— Вы скажите мне все, что у вас на уме, мисс Сакс, а потом мы с вами обсудим вопрос о доказательствах.

Элен Сакс облегченно вздохнула.

— Она убила его,— резко сказала она.

— Кто убил его? — спросил Селби.

— Миссис Артрим.

— Вы имеете в виду, что миссис Артрим убила мужчину, чье тело было найдено?..

— Нет, нет,—перебила она.— Она убила своего мужа.

Селби внимательно посмотрел на нее:

— А я думал, что он погиб в катастрофе.

— Все так думают, но это не так.

— Но ее же не было там в тот момент, не так ли?

— Нет, но она это подстроила. Она знала, что ее муж будет пьян. И думала, что он сам поведет машину. Она хотела получить страховку. Никто не откажется от полу-миллиона долларов. Она знала, что надо сделать с машиной, чтобы та свалилась в обрыв.

— Продолжайте,— попросил Селби.

— Но машину вел не муж, а свекор, и он был трезв. Миссис Артрим следовала за ними, чтобы увериться, что ее план удался. Я не сомневаюсь, что это она подожгла машину, чтобы скрыть следы своего преступления.

— Довольно странное утверждение, согласитесь, мисс Сакс.

— Я знаю.

— И как здравомыслящая женщина, вы не должны делать подобных заявлений, поскольку у вас нет доказательств

— Это рискованно,— подтвердила она.—У меня были доказательства, но недостаточно очевидные, чтобы полностью подтвердить ее вину.

— Надеюсь, вы расскажете мне, на чем основаны ваши подозрения?

— Кое-что скажу. Мистер Артрим, ее свекор, правил машиной и получил очень серьезные травмы. У него был поврежден позвоночник и задет спинной мозг.

Селби кивнул.

— Он не может ходить, —продолжала она.— У него не сгибается спина и нарушена координация движений. Он как ребенок, который может поднимать ноги, но не знает, как ходить.

— И он потерял память? — спросил Селби.

— Да. Он ничего не помнит о катастрофе, и это счастье для миссис Артрим.

— Значит, ваши подозрения основаны не на его рассказе?

— Не совсем так,— ответила она,— но я говорю вам то, что думаю. Я думаю, что у мистера Артрима амнезия. Я думаю, что у него поврежден спинной мозг. Я думаю, что постепенно память к нему вернется и он сможет ходить. Но я также думаю, что он постарается скрыть это.

— Почему? — поинтересовался Селби.

— Потому что он знает, что это она повредила машину. Он знает, что она убила его сына, но у него нет доказательств. Он остается в доме, чтобы попытаться собрать доказательства. Однажды я внезапно вошла в его комнату и увидела, как он пытался ходить. Он не заметил меня, потому что дверь была открыта, а я вышла из ванной. Он стоял на ногах возле зеркала, как ребенок, который учится ходить. Он действительно сделал шаг до того, как потерял равновесие. И упал бы, если бы не успел ухватиться за кровать.

— А что сделали вы?

— Я подбежала к нему и крикнула, что он не должен пытаться ходить, что врачи запретили ему, пока не произойдет раскупорка сосудов. Врач предупредил, что это должно скоро произойти.

— А что потом?

— Тогда у меня появились подозрения. Он позволил мне помочь ему устроиться в постели. Потом подозвал меня. «Сядьте на край постели,— сказал он.— Я хочу поговорить с вами. Что говорят врачи насчет меня? Смогу ли я когда-нибудь ходить?»

— И что вы ответили?

— Я сказала ему правду, Я никогда не разговаривала с врачами. Миссис Артрим наняла меня. Я знала только то, что говорила мне она. А она говорила, что года через два, по словам доктора, он сможет ходить, а потом вернется его память. Он так хитро посмотрел на меня: «Я хочу знать,— сказал он,— когда мой ум прояснится и память вернется, я смогу ходить?»

—А вы?

— Я рассказала, что знала, и он потом говорит мне: «Теперь слушайте. Я вас награжу, а вы должны обещать мне, что никому не скажете ни слова, особенно снохе, что я пытаюсь ходить. Я не хочу, чтобы она знала. Пусть думает, что я на всю жизнь останусь таким». Естественно, я была удивлена, но обещала никому ничего не говорить. «Вы хорошая девушка,— снова заговорил он.— Вам ничего не доводилось слышать о смерти моего сына?» Я ответила, что нет и что это не мое дело. Потом он спросил, бывает ли на кухне миссис Артрим, когда я готовлю ему пищу. Я сказала, что бывает, и он попросил меня, чтобы я не оставляла ее одну на кухне и сама готовила ему пищу. «Никогда не позволяйте ей готовить мне еду и не оставляйте ее одну на кухне»,— попросил он. «Вы боитесь, что вас отравят?» — спросила я. «Больше, чем яда, я боюсь, что она подсунет мне наркотики,—ответил он.— Если она подсыплет мне наркотик на ночь...» —Он не закончил фразу и больше не произнес ни слова.

— И вы стали поступать так, как он просил?

Она кивнула.

— А как же насчет автомобиля и повреждений? — спросил Селби.

— Я сама думала об этом. У меня есть приятель. Он работает автомехаником. Я осторожно расспросила его о том, можно ли совершить убийство путем поломки машины. И он рассказал, как это можно сделать. Я забыла, как называется эта деталь, но с ее помощью можно устроить аварию.

— Вы понимаете, что это не может служить доказательством, мисс Сакс?

— Я знаю, но если бы вы могли чувствовать домашнюю атмосферу.,, Что-то должно случиться. Я чувствую это. Я думаю, что она хочет убить его.

— А вы не думаете, что это он намеревается убить ее?

— Нет. Он хороший. Не обидит и мухи, однако и не такой дурак, как она думает. Если бы он мог ходить, то был бы сильнее ее. Это большой, широкоплечий мужчина. Посмотрите на него внимательное — он выглядит не старше ее, и физически сохранился очень хорошо.

— Я рад, что вы сообщили мне все это,— поблагодарил Селби.— Я сохраню это в тайне. А если вы увидите или услышите что-либо подозрительное, обязательно дайте мне знать. А что вам известно об этом голом бродяге? Вы видели его?

— Да.

— Где?

— Он проходил под моим окном. Это было не более чем в 35—40 футах от моего окна.

— Вы хорошо его разглядели?

— Не очень. Но я заметила, что на нем не было одежды.

— Это очень важно,— отметил Селби.— За ним следил кто-нибудь? Вы видели поблизости еще кого-нибудь?

— Ни души.

— И что вы сделали?

  Я собиралась пойти к телефону и позвонить в полицию, но в это время меня вызвала миссис Артрим. Я накинула платье и пошла наверх. Ей не спалось, и она сидела у окна. Возможно, она увидела бродягу в тот же момент, что и я.

— А почему вы не спали?

— Не знаю. Мне показалось, что я слышу в доме какой-то шум. Я проснулась и больше не смогла заснуть. У меня было какое-то странное ощущение. Такое бывает у женщины, когда она чувствует, что что-то случилось.

— Вы можете описать шум в доме?

— Нет. Я только знаю, что это разбудило меня.

— Ваша комната на первом этаже?

— Да.

— И сразу после того, как вы увидели бродягу, миссис Артрим позвонила вам и сказала, чтобы вы сообщили полиции?

— Да.

— А где был Френк Артрим в это время? Вы знаете?

— Да. Он спал в своей спальне. Его спальня примыкает к моей. Он принимает снотворное, но, когда пришла полиция, он проснулся и начал звонить и стучать по полу палкой, которая всегда находится возле его постели. Миссис Артрим была почти в истерике. Я пыталась успокоить ее и пойти к мистеру Артриму, чтобы не волновать его. Я пришла к нему и объяснила, почему не смогла сделать этого сразу же.

— Как он воспринял это?

— Ему это не понравилось. Он сказал, что я должна была быть рядом с ним. Я рассказала ему о бродяге и о выстреле, о визите полиции и об истерике миссис Артрим,

— А он?

— Он сказал, что ее надо было оставить с ее истерикой. Потом стал задавать мне вопросы о бродяге. Я отвечала, что ничего о нем не знаю, что видела, как он проходил мимо окна, что был он совершенно голый. Он успокоился. «Вы уверены, что на нем не было одежды?» :— спросил он. Конечно же я была уверена. Он улыбнулся. «Ну, идите к Рите и успокойте ее»,— сказал он. Вот, пожалуй, и все.

— А выстрел вы слышали?

— Да, конечно.

— Выстрел раздался задолго до прибытия полиции?

— Я думаю, что они ехали к нам, когда это произошло.

— Хорошо, мисс Сакс,— сказал Селби.— Вы хорошо сделали, что пришли ко мне. Я не хочу умалять значения того, о чем вы мне рассказали. Я ценю это. Но учтите, что у людей, потерявших память, могут быть странные идеи. Мистер Артрим, возможно, напрасно думает, что миссис Артрим пытается подсунуть ему наркотики.

Элен Сакс ничего не ответила, но ее многозначительное молчание было красноречивее всяких слов.

— Вы хорошо сделали, что пришли ко мне,— продолжал Селби.— Это все, что от вас требовалось. Вы выполнили свой долг. Я расследую это дело, но пока вы никому ничего не должны говорить. Понимаете?

— Конечно.

— Это очень серьезно — обвинение в убийстве.

— Конечно, но я верю, что все обстоит именно так, как я говорю. Эта атмосфера в доме и все...

— Я понимаю,— перебил его Селби,— и займусь этим. А вы тем временем должны вести себя так, чтобы никто не смог вас заподозрить в том, что вы что-то знаете или о чем-то догадываетесь. Главное ничего не говорите обо мне. Возвращайтесь домой и не волнуйтесь.

— Понимаете, очень трудно жить в. доме, когда вы догадываетесь, что там замышляется убийство. Запомните мои слова, мистер Селби, она собирается убить его. Она убила своего мужа и убьет свекра.

— Если вы заметите что-нибудь подозрительное, то обязательно дайте мне знать.

Когда она ушла, Селби позвонил Брандону.

— Рекс, ты узнал что-нибудь у Артримов?

— Ничего особенного. Сиделка и миссис Артрим видели этого человека. Они и позвонили в полицию. Полиция приехала через десять минут после звонка.

— Где была сиделка, когда прибыла полиция?

— Наверху, у миссис Артрим, с которой была истерика.

— А где был Артрим?

— Внизу, барабанил палкой по полу. Он чуть с ума не сошел, потому что никто не обращал на него внимания. Он сказал, что сиделку наняли для него, а не для его снохи. У него это вырвалось случайно, Дуг, он никогда не называет ее снохой. Он потерял память в результате автомобильной катастрофы и повторяет то, что говорят ему другие. Очевидно, он не в большом восторге от подобного родства.

— Интересно, есть ли какая-нибудь связь между этим бродягой, фактом приобретения здесь дома Карром и Ритой Артрим? — поинтересовался Селби.

— А что, есть подозрения, что она связана с Альфонсом Карром? — спросил шериф.

— Я не знаю, но не надо исключать и такую возможность.

— Отто Ларкин вечером ходил к Карру,— заметил Брандон.

— И что же?

— Единственный вывод, который я мог сделать после его возвращения, это то, что он стал меньше ростом. Он тяжело дышал и хвастался, что разговаривал со знаменитым юристом.

Селби задумался.

— Послушай, Рекс, ты можешь организовать наблюдение за Карром?

— Зачем? — спросил Брандон.

— Мне кажется, что Пит Риббер попытается связаться с ним.

— Хорошо, я могу присмотреть за ним, и нам надо еще связаться с лос-анджелесскими властями, они ведь тоже заинтересованы в Риббере.

— Хорошо, Рекс, организуй это дело, может быть, что-нибудь получится,

— Ладно, сделаю.

— Да, Рекс, ты не пробовал примерить одежду на трупе?

— Пробовали у коронера. Полностью подходит. Отверстие в пиджаке и рана на теле тоже Совпадают. И ещё одно, Дуг. Они не могут с уверенностью сказать, какай пуля была роковой. Вторая пуля прошла параллельно первой. Каждая из них смертельна, й коронер не может сказать, какая была первой. Поэтому показания миссис Артрим и сиделки очень важны, они видели, что этот человек ходил голый возле их дома до того, как раздался выстрел. Следовательно, роковой выстрел был произведен в голого. Впоследствии кто-то натянул на труп одежду и выстрелил в труп, потом снял одежду и подбросил ее, чтобы обратить внимание властей. Мне кажется, что все это проделали, чтобы заставить нас думать, что роковой выстрел был произведен в одетого. И если ты спросишь мое мнение, я скажу тебе, что есть только один человек, который способен придумать подобный план. Ты понял меня?

— Да,— ответил Селби,— но от этого дела у меня уже болит голова. Я немного отдохну, соберусь с мыслями, а потом обращусь к Карру.

— Хорошо,— согласился Брандон,—но будь осторожен, не позволяй ему воспользоваться нашей слабостью. Если он действительно замешан в этом деле, это свяжет нам руки.

— Я немного посоображаю, а потом займусь делом. Если у тебя что-нибудь появится, дай мне знать.

— А ты попытайся хорошо выспаться, Дуг,— посоветовал шериф.— Мы все равно добудем доказательства, а тебе нужно иметь свежую голову, чтобы тебя не окрутили.

— О’кей, Рекс! Я хочу, чтобы ты занялся еще смертью Джеймса Артрима. Посмотри, может что-нибудь найдёшь.

— Прямо сейчас?

— Да. Это может оказаться полезным. Учти, что Рита Артрим и Элен Саке —две важнейшие свидетельницы. Если Карр окажет на них давление и что-то выведает, что сможет использовать в качестве рычага, он заставит нас плясать под свою дудку.

— Хорошо, Дур, Я займусь этим. Доброй ночи. Отдыхай.

— Попробую,— ответил Селби и повесил трубку.

 Глава 6

Отто Ларкин сидел в кабинете Френка Грирсона, редактора газеты «Бленд»,

Грирсон, крупный мужчина лет шестидесяти, широкоплечий, седовласый, прищурясь смотрел на начальника полиции.

— Вы дурак, Ларкин,— говорил он,— закоренелый дурак.

Ларкин покраснел.

— Выслушайте сначала меня, а потом будете говорить, —продолжал Грирсон.

Ларкин достал из кармана сигару, откусил конец и закурил.

— Валяйте,— проворчал он.

Голос Грирсона звучал хрипло, полушепотом,

— Альфонс Карр умнее всех юристов нашего округа, вместе взятых,— сказал он.— И он продает свой ум за большие деньги. Если Селби имеет хотя бы половину его ума, то дело плохо.

— Почему? — удивился Ларкин.

— Он занимается этим делом. Никто, кроме Карра, не мог бы придумать этот трюк с двумя пулями. Помните, Ларкин, суд должен иметь доказательства. Суд должен иметь обе пули и знать, какая из них была смертельной. Суд должен знать, что эта пуля была выпущена из такого-то оружия, которое находилось в руках такого-то человека. Карр сделает все, чтобы в этом вопросе возникли сомнения. Для обвинения недостаточно соотношения пятьдесят на пятьдесят. Нужно кое-что получше. Лучше, чем один шанс из ста.

— Ну а я-то причем?—спросил Ларкин.

— При том, что вы пользуетесь известностью. Вы пустой и тщеславный человек, Ларкин, вы глупый и упрямый. Селби и Рекс Брандон знают, как делать такую работу. В газете мы писали, что им повезло. Но это для других, а не для вас. Это хорошая работа — то, что они делают. Дальше. Это убийство совершено в пределах: города. Вы должны показать отличную работу, вы должны убедить людей, что вы можете находиться в центре внимания.

— И поэтому, только вы выпускаете такие газеты? — сердито спросил Ларкин.— Вы обманываете город и забываете, что существует другая газета, которая будет рада...

— Заткнитесь, дурак,— оборвал его Грирсон, не повышая голоса.— Я пытаюсь вас спасти.

— Спасибо. Я в состоянии сам о себе позаботиться.

— Вы как ребенок в лесу. Карр в десять раз умнее, чем Селби и Брандон вместе. А Селби в десять раз умнее вас. Вы слушайте меня, и все будет в порядке. Не сворачивайте с пути, и через сорок восемь часов вы будете на высоте. А высота — это хорошо. Но можно и шею сломать. А это будет уже крушением нашей политики.

— Я считаю, что я в десять раз умнее Карра,— с сарказмом произнес Ларкин.

— Не обманывайте себя, Ларкин,— посоветовал Грирсон.— Я достаточно умен, чтобы знать и свои недостатки, и свои достоинства. И поэтому я умнее вас. А вы не видите своих недостатков. Вы пытаетесь обмануть себя, уверяя, что у вас их нет. Вы ходили к Карру. Что это вам дало?

— Немного, но я еще не все закончил.

— Слушайте, Ларкин. Я на вашей стороне. Моя газета — тоже. У нас есть политическая организация, которая прямо или косвенно действует в округе уже пятнадцать лет. Когда бывший окружной прокурор Сэм Ропер совершил оплошность, а шериф был нечист на руку, я позвал их и предупредил, что мы их уберем, если они не одумаются. Вы не сможете так говорить. Они вас не послушают. Что же делать? Селби и Брандон вытащили счастливый билет. Теперь они у власти.

Грирсон замолчал, чтобы убедиться, что его слова произвели должное впечатление. Он усмехнулся и медленно продолжал:

— Но они недолго останутся в этом качестве. Они не политики. За ними нет политической машины. Они составили свой капитал в борьбе со старым. Они поддерживают новых людей. Умных и энергичных. Это приняли не все. Пока Селби и Брандон у власти, они держатся в стороне. И из-за того, что мы не контролируем прокуратуру и службу шерифа, мы не можем держать и округ под контролем. Вы понимаете? Это же политика.

— Но какое отношение все это имеет ко мне?

— Вам нужно стараться быть дипломатом. Вам надо успокоиться и попытаться действовать вместе с Селби и Брандоном. Это не для дураков. Вы работаете против враждебной политической ориентации. Вы — часть нашей партии.

— Я никогда не отрицал этого,— согласился Ларкин,— Но они популярны, и я стараюсь сотрудничать о ними.

— Это разумно, но их это не обманет, это никого не обманет.

— Что вы от меня хотите? Чтобы я сидел сложа руки и позволил им отпихивать меня в сторону, когда появляются подобные шансы?

— Конечно, нет.

— А звучит похоже.— Ларкин сердито повысил , голос.— Они занимаются делом, и я сотрудничаю с ними. Если они будут мешать мне, я смогу сам обратиться к руководству юстиции.

— Не стоит ставить точки над «и»,— полушепотом прохрипел Грирсон.— Послушайте, Ларкин. На это дело у вас не хватит ума. Вы не сможете его решить. И никто не сможет. Это не карточная игра. И Карр один не сможет все это провернуть.

— Почему же? Он ведь такой умник.

— Вам этого не понять,— сказал Грирсон.— Я с самого начала пытаюсь объяснить вам. Закон есть закон. Обвинение должно доказать виновность человека без всяких сомнений. Защита же, наоборот, должна использовать все возможные сомнения. И Карр уже сделал это.

— Вы имеете в виду вторую пулю?

— Да.

Наступило молчание. Ларкин нервно курил сигару. Грирсон не мигая смотрел на него.

— Что вы хотите от меня? — наконец спросил Ларкин.

— Мы должны действовать быстро. Мы разрешим вам схватить преступника и предъявить прокурору. Вам будет принадлежать честь поимки преступника. Потом прокурор изобличит его. Ваши фотографии будут опубликованы в газете. Мы будем писать о прокуроре. Мы напишем о трудностях этого дела, о том, как велика в этом заслуга Селби. Мы будем говорить о его храбрости, о его прекрасной работе. И в итоге втопчем его в грязь.

— Каким образом? — спросил Ларкин.

Грирсон зловеще улыбнулся.

— Это будет результатом кампании, которую мы развернем,— сказал он.— Мы убедим избирателей, что Селби смог добиться успеха только после того, как вы арестовали преступника. Будет суд. Если его осудят, мы будем всех убеждать, что это шаблонное дело, что доказательства были разработаны так тщательно, что самому

Селби ничего не надо было предпринимать. Если он не будет осужден, мы...

Глаза Ларкина засветились надеждой,

— Тогда вы свалите на него?

Грирсон отрицательно покачал головой,

— Вы не поняли Ларкин. Если он не будет осужден, мы попытаемся придерживаться той же версии. Нашим подписчикам это понравится.

— Карр замешан в это дело. Он может быть связан с ним непосредственно или стоять в стороне, но все равно он причастен к нему. Обстоятельства, не поддающиеся контролю, втянут его в это дело. Он не открутится.

— Селби — наш, местный парень. Мы прекратим вражду и объединимся против чужаков. Мы боремся среди своих. Селби не принадлежит к нашей партии. Мы голосуем против него. Но он наш окружной прокурор и он — гордость Медисона. Он для нас лучше, чем любой чужак, чем любой другой юрист, лучше, чем А. Б. К. И запомните мои слова. Когда Селби станет козлом отпущения, а это дело именно такое, где он станет им,— мы раскроем свой козырь в нашей передовице. Это прозвучит примерно так: «Люди, которые говорят, что клиент Карра был оправдан потому, что у Дуга Селби, нашего молодого прокурора, недостаточно опыта, не очень патриотичны. Округ Медисон — самый прекрасный округ. Дуг Селби — один из наших лучших представителей. Правда, он молод, но это человек безупречной честности и все эти годы он демонстрировал нам отличное умение вести дела. Причина, по которой не был осужден обвиняемый, в том, что некоторые обстоятельства вышли из-под его контроля. Как он мог предугадать, что Карр, опытнейший адвокат по уголовным делам, выскажет сомнение в истинности происшедшего? Что хитроумный перекрестный допрос Карра спутает показания медицинского эксперта, который не в состоянии будет сказать, какая из двух пуль смертельная?»

— Понял вас,— вздохнул Ларкин.

— Вот и хорошо. Вы найдете убийцу и передадите в руки Селби.

— Да,— согласился Ларкин.— Я поймаю убийцу. Когда вы об этом говорите, все выглядит очень легко.

— Слушайте меня,—сказал Грирсон.— Человек, чьи отпечатки обнаружены на револьвере,—это тот, кого они искали.

— Ну?

— Это Пит Риббер. Вы первый его поймали и вы же отпустили до того как узнали, что он им нужен,

— Я не читаю чужие мысли. Конечно, у него взяли отпечатки. И если бы его немного подержали...

— Заткнитесь,— оборвал его Грирсон. — Я не обвиняю вас. Я просто говорю, что это человек, который им нужен. Карр раньше представлял его интересы. Когда Пит Риббер попадет в тюрьму, он захочет видеть Карра.

— Это еще не значит, что и Карр захочет его видеть,—пробубнил Ларкин.

— Вы недооцениваете Карра,— покачал головой Грирсон.

— Что вы имеете в виду?

— Карр сам замешан в этом деле. Он захочет выкрутиться. Пита Риббера нет. Помните об этом. Вы не сможете обвинить этого человека в убийстве второй раз. После того как он пытался это сделать и его оправдали, это будет рискованно.

— Что рискованно. О чем вы говорите? — недоуменно переспросил Ларкин.— Кто хочет второй раз обвинить его?

— Вы же видели, как действует Карр. Он все делает их руками. Им нужен Риббер. Я ставлю десять против одного, что Карр позаботился, чтобы Риббер попал к ним в ближайшие двадцать четыре часа. После того как они его получат, Карр обратится в суд. Прежде чем они смогут закончить свою работу по этому делу, Карр найдет законную лазейку для Риббера. Риббер будет оправдан. После того как его оправдают, он исчезнет, а Карр подсунет доказательства виновности Риббера. Доказательства полностью уличат Риббера в убийстве, но его уже не будет и Карр посмеется над всеми. Они не смогут вновь обвинить Риббера по этому же делу, потому что он был только что оправдан.

— Вы слишком верите в ум Карра,— сказал Ларкин,

— Да.

После непродолжительного молчания Ларкин снова заговорил:

— Вы думаете, что Карр заинтересован в том, чтобы они нашли Риббера?

— Да.

— А какова моя роль во всем этом?

— Они попытались скрыть, что обнаружили отпечатки. Я разоблачил их. Мы выпустим экстренный номер| «Отто Ларкин обнаружил отпечатки на револьвере».

Вскоре после появления экстренного выпуска Карр позвонит по телефону, потом сядет в машину и поедет в город. Он направится либо в свою контору, либо прямо к Рибберу. Я не знаю точно, куда. Я думаю, что он отправится в контору и пригласит к себе Риббера. Так будет лучше.

— Откуда вы это знаете? — спросил Ларкин.

— Я знаю это потому, что могу оценить возможности умного человека, потому что я кое-что знаю о Карре,— он усмехнулся,— потому что и телефонная сеть дает утечку.

— Продолжайте,— попросил Ларкин.

— Рекс Брандон звонил в лос-анджелесскую полицию с просьбой последить за Карром. У них есть фото и описание Пита Риббера. Если Риббер покажется там, его сразу же арестуют.

— Ну и что из этого?

— Не поняли? Они посадят Риббера в свою тюрьму по обвинению в воровстве. А Медисон обвиняет его в убийстве. Они позвонят шерифу. Шериф и прокурор сообщат Сильвии Мартин. Троица направится в город за Риббером. Вы прочтете обо всем этом в «Кларионе».

Ларкин быстро заморгал. Лоб его наморщился.

— Вам надо понаблюдать за домом Карра,—- сказал Грирсон.— Только так, чтобы Селби и Брандон не знали об этом. Когда Карр сядет в машину и поедет, вы тоже поспешите в город. Вы направитесь в полицию и явитесь прямо в управление. Вы скажете, что приехали из Медисона, что вам нужен человек в помощь для поимки убийцы, который может явиться в контору Карра. Они вам ответят, что у них уже есть инструкция на этот счет, что Карр под наблюдением. Вы спокойно усядетесь там и будете покуривать. А как только они приведут Риббера, то вам сообщат об этом сразу же. Вы скажете, что хотите забрать его с собой в Медисон. Арестуете его по обвинению в убийстве и привезете сюда. «Бленд» выпустит утренний экстренный номер. И все прочтут в газетах: «Отто Ларкин ловит убийцу. Начальник полиции опередил окружного прокурора...» А потом... все будет в порядке. Вы опознали отпечатки пальцев. Вы нашли убийцу. Вы передали его в прокуратуру. Вы будете идти по Мейн-стрит, и все будут приветствовать вас. Вам ничего не придется делать в суде. Вы нашли его. Вот и все, что вам надлежит сделать. Убийство произошло в городе. Вы нашли убийцу и потратили на это дело всего тридцать шесть часов. Что вам еще нужно?

Ларкин на мгновение задумался, потом вскочил на ноги.

— Ничего! — воскликнул он.

 Глава 7

Дуг Селби просидел в кабинете до десяти часов вечера. Потом выключил свет, выбил пепел из трубки, опустил шторы на окнах и собрался идти домой.

Когда он подошел к двери, раздался телефонный звонок. Здание прокуратуры имело отдельный распределительный щит, но ночью прокуратуру подключали к одной линии со службой шерифа.

Селби не любил поздние звонки. К тому же у шерифа всегда есть дежурный, который сможет ответить. А если случится что-нибудь важное, то шериф обязательно сообщит ему.

Он стоял около двери и хмуро смотрел на телефон, продолжавший звонить. Наконец он не выдержал и снял трубку.

— Алло!

— Это мистер Селби, окружной прокурор? — спросил женский голос.

— Да.

— Мистер Селби, я смогу увидеться с вами сейчас?

— Кто это говорит?

— Миссис Фермал, экономка мистера Карра.

— А, миссис Фермал. Где вы находитесь?

— В кондитерском магазине,— ответила она.— Если вы будете у себя, я могла бы прийти. Я звонила в два или три места, пытаясь найти вас. Кто-то сказал, что вы еще у себя.

— Приходите, миссис Фермал, дверь будет заперта, но я встречу вас.

Он положил трубку, осторожно выглянул из-за штор, потом быстро спустился вниз и стал ждать.

С грохотом подъехал старомодный автомобиль миссис Фермал. Селби наблюдал, как она ставит машину на стоянке. Потом она захлопнула дверцу машины и решительно направилась к зданию прокуратуры. Когда она подошла, Селби отпер дверь и впустил ее.

— Добрый вечер, миссис Фермал, — поздоровался Селби.

Она тяжело дышала.

— Мы будем разговаривать здесь? — спросила она,

— Лучше поднимемся в мой кабинет.

Они прошли по коридору и зашли в кабинет Селби. Он усадил ее в кресло напротив своего стола и сел сам.

— В чем дело, миссис Фермал? Вы выбрали такое время и так возбуждены...

— Да... Вы забыли меня... Я не забыла вас,

Селби ждал. Она улыбнулась:

— Эти лестницы... такие...

Селби кивнул. Она молчала, потом быстро спросила:

— Который час?

— Четверть одиннадцатого,— ответил Селби, взглянув на часы.

— Я тороплюсь,— предупредила она.— Вы честный человек. Искренний. Вы много сделали для меня... Вы много сделали для моего мальчика...

— Я пытаюсь быть честным, миссис Фермал. Я сделал то, что считал лучшим для вашего мальчика и для общества.

— Да и всем было хорошо.

— Все это так, но зачем вы хотели видеть меня?

— Если это раскроется, я потеряю работу,— ответила она.

— Я никому не скажу.

— Карр кого-то скрывает в доме,— выговорила она.

— Держит взаперти? — спросил Селби.— Как пленника?

— Не совсем так.

— Откуда вы знаете, что он кого-то скрывает?

— В доме есть несколько комнат, куда никто не может войти.

— Понятно,— сказал Селби.

— Иногда, когда он на работе, я готовлю туда еду.

— Вы хотите сказать, что готовите пищу не только для хозяина, но и для кого-то другого?

— Да.

— Для кого?

— Не знаю. Но вот уже несколько дней я приношу все в кабинет. Он говорит, что очень голоден. Но ест он больше, чем может съесть один человек.

— А вы разве не входите в кабинет для уборки?

— При нем я убираю две комнаты. Одна из комнат возле ванной всегда заперта. Он предупредил, чтобы я не заходила туда. Пару раз я слышала, что там кто-то двигался.

— И сейчас этот человек там?

— Нет. Комната открыта.

— Открыта? — изумленно переспросил Селби, пытаясь привести свои мысли в порядок,

— Да. Вечером к нам заходил начальник полиции. Он хотел войти в дом. Карр посмеялся над ним, сказал, чтобы он сперва принес ордер, и пригрозил, что сам подаст на него в суд за диффамацию,

— Что же сделал начальник полиции?—спросил Селби.

— Он попытался пустить пыль в глаза. Но у него ничего не вышло. Карр издевался над ним, как над маленьким ребенком, а потом начальник ушел.

— И после этого Карр пошел и открыл дверь?

— Не совсем. Он сказал, что пойдет в кабинет поработать. Потом зазвонил телефон. Говорил он мало. А когда повесил трубку, то предупредил меня, что, возможно, останется переночевать в городе.

— И дверь была не заперта?

— Да. Я пошла в кабинет, чтобы вычистить пепельницу после его ухода.

— Вы всегда убираете кабинет после его ухода?

— Он не разрешает мне убираться, когда работает. Иногда он работает до часа-двух ночи. А в обычные дни — до пяти-шести часов вечера. А убирать мне можно только после его ухода.

— Вы слышали выстрел ночью? — спросил Селби.

— Нет. Но это ничего не значит. Я очень крепко сплю.

— А Карр слышал?

— Он сказал, что не слышал.

— Вы не верите в это?

— Я не знаю. Я повторяю вам то, что он сказал.

— Так, когда вы пошли в кабинет, чтобы убраться, вы обнаружили, что дверь не заперта?

— Да, не заперта и раскрыта.

— Вы заходили внутрь?

— Я заглянула туда. В этой комнате кто-то жил. Там стоит кушетка и на ней несколько подушек. Было душно и накурено, как будто этот человек не открывал окон. Три или четыре лезвия лежали в корзине.

— А как насчет пепельниц? — спросил Селби.

— Они были чистые. Карр обычно курит сигары. А пепельницы в кабинете были полны окурков от сигарет и сигарного пепла. Следов губной помады на сигаретах не было, и я решила, что курил мужчина,

— Вы видели его когда-нибудь?

— Нет.

— Вы все время были в доме?

— Да.

— К этой комнате примыкает ванная?

— Нет. Она расположена напротив. Обычно я там держу вещи для мытья полов.

— Вы дотрагивались до чего-нибудь? — спросил Селби.

— Нет.

— До лезвий?

— Нет. Они лежат в корзине для мусора.

— Карр пользуется безопасными лезвиями?

  Нет. Он бреется опасной бритвой.

— Это интересно,— произнес Селби.— Вы думаете, что Карр вечером не вернется?

— Нет.

— Вы можете пустить меня осмотреть эту комнату? — спросил Селби.

— Могу, но боюсь неприятностей.

— Все будет в порядке.

— Вы хотите что-нибудь найти?

Селби на мгновение задумался:

— Я понимаю вас. Думаю, что мы сможем получить ордер на обыск.

— Карр предупреждал, что, если придут с ордером на обыск, я могу впустить. Но если ордера не будет — никого не впускать.

Селби поднял трубку и связался со службой шерифа. Заместитель шерифа ответил, что Брандон полчаса назад ушел домой. Тогда Селби позвонил Брандону домой.

— Хелло, Рекс, ты уже спишь?

— Нет, но собираюсь это сделать.

— Я думаю, что тебе лучше не ложиться, а приехать ко мне. Захвати с собой судью. Мне нужна его подпись на кое-каких бумагах.

Миссис Фермал с беспокойством посмотрела на Селби.

— Я вам еще нужна? — спросила она.

— Нет,— ответил Селби.-—Мне необходимо оформить кое-какие документы. А вы пока возвращайтесь домой и ждите нас.

— Будет лучше, если вы успеете все сделать до его возвращения,— предупредила она.— А мне вы можете оставить копию какой-нибудь бумаги.

Селби кивнул. Она встала.

— Я только хотела, чтобы вы знали, как я ценю то, что вы сделали для моего мальчика.

— И ваша помощь очень ценна для меня,—поблагодарил ее Селби.

— Хорошо. Тогда я пошла.

Миссис Фермал вышла из кабинета, быстро пошла по пустынному коридору, и Селби слышал гулкое эхо ее шагов. Затем он вышел в приемную, вставил в машинку чистый лист бумаги и начал печатать двумя пальцами. К моменту прибытия шерифа и судьи бумага была готова.

— Нам нужен ваш дактилоскопист,— обратился он к шерифу.— Мы пойдем в дом Карра с обыском.

— Сынок, ты что, белены объелся? — заботливо спросил Брандон.

— Возможно,— согласился Селби,— но мы должны действовать быстро.

Пока судья оформлял под присягой письменные показания Селби и Брандона, приехал Боб Терри, эксперт шерифа. Его подняли прямо с постели.

Потом, вооружившись ордером на обыск, Селби, Брандон и Терри поехали в Оранж Хейте. Машину они оставили возле дома Карра. Селби нажал кнопку звонка. Дверь открыла Агнесс Фермал.

— Что вам угодно? — свирепо спросила она.

— Я окружной прокурор,— представился Селби,

— О да, знаю.

— Это шериф Брандон.

— Вижу.

— А это Боб Терри, помощник шерифа,

— Что вам нужно?

— Нам надо осмотреть дом.

— Ордер на обыск? — коротко бросила она.

— Есть,— ответил Селби.

— Хорошо, но я дома одна.

— Ничего, мы осмотрим дом в вашем присутствии. Вот ордер на обыск, а вот копия его.

— Что вы хотите осмотреть?

— Вам, случайно, не известно, что некто Пит Риббер скрывается где-то в этом доме?

— Нет.

— Он совершил преступление.

— Не знаю о нем ничего.

— Хорошо,— сказал Оелби,— Мы войдем в дом.

Она внимательно прочитала ордер на обыск.

— Ну, если это по закону, тогда все в порядке.— Она посторонилась, и Селби, Брандон и Терри вошли в дом.

— Я думаю, вам лучше самой показать нам дом,— предложил Селби.— Прежде всего нас интересует комната мистера Карра.

— Ему это не понравится,— предупредила миссис Фермал.

— Я знаю.

Молча она повела их через гостинную, обставленную в испанском стиле.

— Вот эта комната;— показала она.

— Эта? — Они вошли в комнату.

Селби кивнул Терри:

— Попытайтесь найти отпечатки пальцев. Сначала на дверных ручках. Потом осмотрите зеркало в ванной... Возможно, там есть старые лезвия... Вы останьтесь здесь и все осмотрите. Если найдете что-нибудь, сфотографируйте. А мы с Брандоном пока осмотрим дом. Вы покажите нам дорогу, миссис... э...

— Фермал,— подсказала она.— Миссис Фермал.

— Хорошо, покажите нам дом.

Они пошли за экономкой, которая привела их в спальню мистера Карра.

— Что это? — спросил Селби.

— Телескоп.

Селби внимательно осмотрел пятидюймовый рефрактор, установленный на треножнике.— Зачем он ему нужен?

— Для астрономии,— кратко ответила она.

— У него только телескоп?

— Нет. У него еще есть большой бинокль. Он, кажется, лежит в ящике стола. Вы хотите осмотреть стол?

— Нет, я осмотрю только дом.

— Хорошо, смотрите.

Селби кивнул Брандону, Они вернулись в комнату, где Терри установил треножник фотоаппарата.

— Нашел что-нибудь? — тихо спросил Брандон.

— Да,— ответил Терри.— Полдюжины скрытых следов.

— Они совпадают с теми отпечатками, что я вам передал? — поинтересовался Селби.

Терри кивнул. Селби облегченно вздохнул.

— На лезвиях тоже есть отпечатки. Очень хорошие,

— Мы идентифицируем их,— сказал Селби.— Сложите все в конверт, надпишите свою фамилию и передайте Брандону.

Терри так и сделал.

— Вы сфотографировали их? — спросил Селби.

— Только собираюсь.

— Хорошо, продолжайте.

Они стояли и смотрели, как Терри устанавливал аппарат, щелкал вспышкой. Когда он закончил, Селби подошел к нему.

— Отлично. Теперь приступим к дальнейшим...— начал Селби, но не закончил. До их ушей донесся шум автомобильного мотора.

— Это мистер Карр,— испугалась миссис Фермал.

— Продолжайте свое дело, Терри,— спокойно сказал Селби.

Терри продолжал щелкать аппаратом. Шериф Брандон нервно достал листок коричневой папиросной бумаги, насыпал немного табаку из табакерки и свернул сигарету.

На лестнице послышались шаги, хлопнула дверь. Альфонс Карр стоял на пороге и мрачно улыбался.

— Какого черта вы здесь делаете? — спросил он.

— Фотографируем отпечатки пальцев,— объяснил Селби.

— Черт возьми!

— Правильно,— сказал Селби.

— Как эти люди попали сюда? — обратился Карр к миссис Фермал.

— Они сказали, что все по закону,— ответила она,—и дали мне эту бумагу.—Она протянула копию ордера на обыск.

Карр взял документ, но не стал его рассматривать. Его холодный взгляд был прикован к тройке. Потом он спокойно пересек комнату, уселся за свой стол и стал изучать ордер на обыск. Тщательно сложив, он сунул его в карман. Затем достал сигару, откусил конец и закурил.

— Вы действуете официально, Селби, не так ли? — спросил он.

— Возможно,— ответил Селби.— Это зависит от того, что вы имеете в виду под этим словом.

— Вы знаете, что я имею в виду.

— Я лицо официальное,—ответил Селби.— И исполняю свой служебный долг. Если вы настаиваете, то я действую официально.

Лицо Карра расползлось в широкой улыбке. Он откинулся на спинку кресла, скрестил ноги.

— Продолжайте, ребята,— сказал он.— Чувствуйте себя как дома.

— Мы это и делаем,— отозвался Селби.

— Нашли что-нибудь? — поинтересовался Карр.

— Несколько отпечатков пальцев,—ответил Селби.

Боб Терри последний раз щелкнул аппаратом.

— Все,— облегченно вздохнул он.

— Это все, что вы ожидали найти? — спросил Карр.

— Не знаю,— ответил прокурор.

— Полагаю, вы понимаете, что на вас лежит ответственность за нанесенный ущерб? — предупредил Карр.

Селби пожал плечами.

— Вы утомительны, грубые любители,— продолжал Карр.— Однако этого следовало ожидать.

Рекс Брандон сделал два шага вперед:

— Конечно, мы грубые, конечно, мы любители, но мы честные люди. Не думайте, что вы заставите нас только обороняться. Как случилось, что в вашем доме найдены отпечатки пальцев человека, который разыскивается в связи с уголовным преступлением?

— Уверен, что не могу удовлетворить ваше любопытство, шериф,— ответил Карр.

— Вы скрывали его от закона. Но в нашем округе это не пройдет,— предупредил Брандон.

— Рад за вас,— отозвался Карр.

— Я заметил, что у вас на балконе стоит телескоп,— вмещался в разговор Селби.

— Неужели? — удивился Карр.

— Я буду вам очень признателен, если вы расскажете нам, когда в последний раз видели Питера Риббера, Он же Питер Друмик, он же Элвин Катон,—спросил Селби.

— В самом деле?

— Да.

— Задайте мне эти вопросы в свое время, и я вам отвечу.

— Хорошо, мистер Карр. А пока я обвиняю вас в том, что вы укрывали в этой комнате Питера Риббера, хотя знали, что его разыскивает полиция.

Карр зевнул.

— Вы признаете это? — спросил Селби.

— Я признаю, что нарушил какой-то закон. Вы удовлетворены?

— Нет.

Карр усмехнулся:

— Значит, останетесь неудовлетворенным.

— У нас есть достаточно доказательств, чтобы арестовать вас,— вмешался Брандон.— Как вы на это смотрите?

— Мне это не нравится. Но я приплюсую это к тому ущербу, что вы мне нанесли.

Брандон шагнул вперед и положил руку на плечо Карра.

— Хорошо,— сказал он.—Мы дадим вам шанс...

— Подожди, Рекс,— прервал его Селбн.— Дай мне сказать.

Брандон нерешительно постоял возле Карра, снял руку с его плеча и отступил назад. Карр засмеялся:

— Ну, джентльмены, ваша комедия не отличается остроумием. Во всяком случае, формальность соблюдена. Вы вошли в мой дом с ордером на обыск. Его, я полагаю, вы получили по письменной присяге. Вы очевидно думаете, что я связан с преступлением. Мне кажется, что вы ошибаетесь. Вы обвиняете меня, я принимаю это обвинение.

— Мое обвинение было частным,— отозвался Селби.— Ваше признание полным.

— Тогда все в порядке,— сказал Карр.— В общем, ребята, делайте свое дело. Как насчет выпивки?

— Благодарю. Мы при исполнении обязанностей,— отказался Селби.

— ,Химически чистое, а?

— Не сомневаюсь.

— Ну, как хотите.

Карр открыл ящик стола и достал бутылку. Из другого ящика он достал рюмку, налил себе бренди и выпил.

— Прекрасная вещь,— похвалил,он.

— Похоже на то,— согласился Селби.

— Вы не присядете, ребята?

Брандон отрицательно покачал головой.

— Хотите сигару?

  — Я курю свои,— отозвался Брандон.

— А я курю трубку,— сказал Селби.

— А вы?—обратился Карр к Бобу Терри,

— Нет, спасибо.

— Ну, ребята, вам нечего сидеть и молчать. Что вы думаете о моем доме?

— Прекрасный дом,— одобрил Селби.

— Правда? Здесь хороший климат, и отсюда удивительно хорошо видны звезды.

— Меня очень интересует астрономия,— оживился Селби,—хотя я в ней слабо разбираюсь. Расскажите мне что-нибудь о звездах.

Карр засмеялся.

— Вы пытаетесь поймать меня, Селби? Идите-ка сюда, я покажу вам эти самые звезды.

Они вышли на балкон. Карр направил телескоп на одну из звезд Большой Медведицы и сфокусировал его.

— Смотрите, Селби. Сейчас, правда, не время, но вам будет достаточно и этого. Посмотрите, и я кое-что вам расскажу.

Селби приник к окуляру.

— Вы видите яркую звезду, а возле нее одну тусклую, а потом еще одну яркую?

— Вижу.

— Это звезда у изгиба ковша Большой Медведицы,— объяснил Карр.— Это двойная звезда, невооруженным глазом ее не видно. Она была известна древним как Мизар и Алкор — лошадь и всадник. Маленькую звезду между ними одно время ошибочно считали планетой. Теперь, если внимательно присмотрелись, вы увидите, что эта яркая звезда—двойная. Звезды настолько близко расположены друг от друга, что кажутся одной звездой,

— Вижу,— сказал Селби.

— Интересно, не так ли?

— Да.

— Хватит?

— А вы можете еще что-нибудь рассказать о звездах? Вам известны другие астрономические факты?

Карр засмеялся:

— Разве этого недостаточно?

— Все зависит от того, что вы считаете достаточным,—проговорил Селби.— Это не удовлетворило моего любопытства.

— Суд его удовлетворит,—ответил Карр.— У меня сегодня был трудный день и нет никакого желания читать лекцию по астрономии. Я собирался показать вам и другие звезды, но я очень устал. Итак, джентльмены, я предпочитаю отправиться спать.

— Надеюсь, мы не мешаем вам? — поинтересовался Селби.

— Мешаете,— резко бросил Карр.

  В таком случае мы желаем вам спокойной ночи.

Карр шагнул вперед. Он дружелюбно улыбался.

— Ну, Селби,— сказал он,— вы. становитесь похожим на начальника полиции, который пытался запугать меня.

Селби махнул рукой.

— До свидания, шериф,— Карр протянул Брандону руку.

Он нерешительно пожал ее.

— А как ваше имя?

— Боб Терри,— ответил помощник шерифа.

— Рад был познакомиться с вами,— проговорил Карр, пожимая ему руку.— Вы производите впечатление хорошего человека.

Терри покраснел, но ничего не ответил.

— Прежде чем мы уйдем,— сказал Селби,— я хотел бы задать вам несколько вопросов по поводу убийства, Карр.

— Я полагаю, что сказал вам все. Я устал.

— Вы слышали выстрел?

— Я ничего не слышал, ничего не видел, ничего не знаю и ничего не скажу вам.

— Вы знакомы с Питером Риббером?

Карр нахмурился:

— После всего, джентльмены, я едва ли знаю, как отвечать на этот вопрос. У меня деловое знакомство с человеком, о котором вы упоминали.

— Вы знаете, где он сейчас?

— Нет.

— Когда вы последний раз видели его?

— Боюсь, что я слишком устал, мистер Селби, чтобы обсуждать это дело.

— Вы отказываетесь отвечать на. вопрос?

— Я говорю, что слишком устал, чтобы обсуждать сейчас это дело. А позднее, в соответствующей обстановке, я буду рад ответить на ваши вопросы. Теперь же, джентльмены, если вы не против, я допью свой бренди. Превосходный напиток! Спокойной ночи, ребята. Идите и приходите ко мне как-нибудь в другой раз, когда у вас еще раз будет ордер на обыск.

— Благодарю,— саркастически улыбнулся Селби.

Карр кивнул миссис Фермал:

— Покажите джентльменам выход.

Миссис Фермал молча повернулась и направилась в длинный коридор. Трое мужчин последовали за ней. Дверь с грохотом закрылась за ними.

— Проклятый плут,— проворчал Брандон.

— Спокойнее, Рекс,— предупредил его Селби.

— Что мы будем делать дальше? — спросил шериф.

— Знаешь, Рекс, у меня появилась новая идея,— оживился Селби.

— Какого черта он может сделать? Мы схватили его на месте преступления. Риббер — преступник. Он совершил воровство. Его разыскивает полиция, а Карр укрывал его в этой комнате. Мы можем это доказать.

— Карр очень умный и находчивый человек,— сказал Селби.— Я очень хотел бы сфотографировать эти отпечатки и стереть их, чтобы сбить Карра.

— Что он может теперь сделать? — спросил Брандон.

— Не знаю,— ответил Селби,— но у меня есть одна мысль... Надо позвонить в Лос-Анджелес. Если они следили за ним, мы можем что-нибудь узнать.

— Хорошо, но он мог и не заезжать в контору.

Они вернулись в здание суда. Шериф позвонил в Лос-Анджелес и связался с местной полицией.

— Это Брандон из Медисона,— представился он.— Я прошу сообщить, был ли Альфонс Карр в своей конторе...—Некоторое время он молча слушал то, что ему говорили.— Хорошо,— наконец произнес он.— Спасибо... Нет, я полагаю, все в порядке. Да.

Он положил трубку и повернулся к Селби.

— Питер Риббер был в конторе Карра. Ребята следили за ним. Когда он вышел, они его взяли и доставили в управление. Карр ничего об этом не знает.

— Давно это случилось?

— Около часа назад.

— Какого черта они не известили нас!

Брандон улыбнулся.

— Отто Ларкин, начальник полиции города Медисон, Сидит в управлении полиции и ждет арестованного. Как только взяли Риббера, об этом сообщили Ларкину.

— Кто сообщил Ларкину? — спросил Селби.

Брандон пожал плечами. Селби задумался, потом подошел к телефону и попросил соединить его с «Кларионом».

— Мисс Мартин, пожалуйста,— попросил он. Услышав ее голос, он продолжал: — Это Дуг, Сильвия. Я хочу вам сообщить, что Ларкин поехал в Лос-Анджелес за Питером Риббером. Вы прочтете об этом в экстренном выпуске «Блейда». Я думаю, вам интересно узнать об этом.

— Дуг! — воскликнула она.

— Да, это так.

— Как это случилось?

— Я еше не знаю,— ответил Селби.— Могу только догадываться.

— Где он сейчас?

— Если не ошибаюсь, Ларкин скоро помчится в машине назад домой. До утра он не покажется, а потом отведет арестованного в городскую тюрьму, где корреспондент «Блейда» будет его ждать. Я хотел предупредить вас об этом, чтобы вы понаблюдали за тюрьмой.

— О, Дуг, мне так жаль...

— Не стоит. Кстати, Сильвия, я хочу попросить вас кое о чем.

— О чем?

— Надо сообщить в вашей газете, что Ларкин арестовал Риббера.

— Но, Дуг...

— Я думаю, так будет лучше.

— Почему, Дуг?

— Не знаю. Просто у меня такое предчувствие.

— Ну, если вы хотите...

— Мне кажется, это неплохая идея. Значит, до утра Сильвия.

— Хорошо. Спасибо, что позвонили. До свидания.

— До свидания.— Он повесил трубку и повернулся к шерифу.— Ну, Рекс, пошли спать.

 Глава 8

Утро застало Селби лежащим в постели в дреме. Пели птицы. Над Медисоном ярко светило солнце. Голубое калифорнийское небо было чистым.

Резкий телефонный звонок заставил Селби вскочить на ноги. Он снял трубку.

— Хелло!

В ответ он услышал голос шерифа:

— Дуг, опять неприятность в доме Артримов. Звонила миссис Артрим и сказала, что хочет меня видеть. Говорит, что случилось нечто ужасное. Она в истерике. Сколько тебе нужно времени, чтобы одеться?

— Через пять минут я буду готов, если ты считаешь это действительно серьезным.

— Судя по тому, как она говорила, думаю, что это серьезно. Я выезжаю к тебе на машине. Через несколько минут я буду у тебя. Услышишь гудок, выходи.

— О’кей! — Селби повесил трубку и стал торопливо одеваться. Он заканчивал причесываться, когда услышал сигнал машины шерифа. Селби быстро спустился по лестнице.

— Так что случилось, Рекс? Ты хоть имеешь представление? — спросил он, усаживаясь на заднее сиденье.

— Она только и сказала, что случилось нечто ужасное,— ответил Брандон.— Она смеялась, кричала, всхлипывала.

— Кто-нибудь сообщил об этом городским властям?

— Не думаю.

— Не странно ли, что она позвонила тебе?

— Не знаю... Видишь ли, Ларкин путается в таких делах, и я заметил, что люди избегают обращаться к нему и идут прямо ко мне... Я думаю, мы сообщим Ларкину, если случилось что-нибудь серьезное. Обычно мы не ставим его в известность, но если дело такое... Ты сам знаешь.

Шериф вывел машину на широкий бульвар, ведущий к Оранж Хейтс, потом прибавил скорость и, наконец, резко затормозил возле дома Артримов.

Они вышли из машины и направились к крыльцу. Селби обратил внимание, что в сотне ярдов отсюда, в доме Карра, все было тихо, как будто жильцы покинули его. Дверь открылась, и на пороге появилась испуганная Элеи Сакс.

— Входите,— пригласила она.

— Что случилось? — спросил Селби.

— Миссис Артрим ждет вас,— нарочито громко сказала она и добавила шепотом, обращаясь к Селби: — Это сделала она.

— Что сделала? —прошептал Селби.

— Убрала его,— так же тихо ответила девушка и снова заговорила громко: — Вот сюда, пожалуйста. Миссис Артрим ждет вас в гостиной.

Пройдя по коридору, они вошли в гостиную. Рита Артрим стояла у камина.

— Наконец-то вы пришли.

— Мы очень торопились,— ответил шериф.— Что случилось?

— Мой свекор...— она запнулась.

— Что с ним случилось? — спросил Селби,

— Он исчез.

.— Как? Ведь он же калека?

— Да.

— Значит, он не мог покинуть дом,— сказал Селби.

Она покачала головой. Селби подошел к ней ближе.

— Вы должны дать нам более подробные объяснения, миссис Артрим,— предупредил он.

Она глубоко вздохнула, будто очень неохотно выполняла свой долг. Селби почувствовал запах ликера, исходящий от нее, и взглянул на Брандона. По его лицу он понял, что и тот уловил этот запах.

— Он исчез,— повторила она.— Мне показалось, что ночью я слышала какой-то странный шум в доме. Я испугалась, но не посмела снова позвонить в полицию. Я заперла дверь. Утром я хотела справиться о его здоровье.

— Какой шум вы слышали? —спросил Селби.

— Какое-то движение, будто кто-то ходил по дому.

— В какое время это происходило?

— Не могу точно сказать. Должно быть, поздно ночью. Часа в два или три.

— А когда вы пошли проведать свекра?

— Незадолго до звонка к шерифу. Минут за пять или десять.

— И что вы обнаружили?

— Я увидела, что постель смята, но его в спальне нет. Потом я разбудила мисс Сакс. Но сделала это с трудом.

Элен Сакс произнесла отчетливо и твердо:

— Меня усыпили.

— Что? — удивился Селби.

— Меня усыпили,— повторила она.— Я определила это по симптомам.

— Это абсурд,— запротестовала миссис Артрим.

— Нет не абсурд,—возразила Элен Сакс.— Я уверена в этом.

— Как вы полагаете, чем вас усыпили? — спросил Селби.

— Доктор оставил сильное снотворное для мистера Артрима. Это лекарство он принимал регулярно. И у меня есть таблетки. Но не успокаивающее^ а тонизирующее средство. Я принимаю их три раза в день.

— И что же?

— Кто-то определенно подложил мне таблетки со снотворным.

— Как вы это определили?

— Я могу передать, что я чувствовала,— сказала она,— Вскоре после приема таблеток у меня появилось сильное желание поспать. Я спросила у мистера Артрима, не нужно ли ему чего-нибудь. Он ответил, что нет, и подъехал на коляске к постели, где продолжал читать. Я пошла к себе, легла и немедленно уснула. Последняя моя мысль перед сном была о странной и сильной сонливости. Обычно со мной такого не бывает. Ночью я услышала шум и пыталась встать. Знаете, я ведь в любую минуту должна быть готовой прийти к мистеру Артриму. В любое время он мог вызвать меня.

— Какого рода шум вы слышали?

— Тот же, что и я,— быстро вставила миссис Артрим.

— Одну минуту,— остановил ее Селби.— Я хочу, чтобы на этот вопрос ответила сама мисс Сакс.

— Я не знаю,— призналась она.— Странный какой-то шум, будто кто-то передвигался на цыпочках. Мне кажется, я слышала...

Она замолчала.

— Что? — спросил Селби.

— Только шум,— неуверенно закончила она.

— Вы вышли из комнаты?

— Нет. Я проснулась, но встать никак не могла. Я говорила себе, что должна встать, а затем снова задремала. Потом шум вновь разбудил меня. Я подумала, что кто-то ходит и что, может быть, мистеру Артриму что-то нужно. Я лежала и слушала, ожидая обычного сигнала от мистера Артрима, и снова уснула. А затем миссис Артрим разбудила меня и все мне рассказала.

— Я так боялась, что не разбужу ее,— вставила миссис Артрим.— Но мне и в голову не пришло, что ее усыпили. Я подумала, что она просто крепко спит.

— Меня усыпили,— настаивала Элен Сакс.

— Вы можете описать шум, который слышали? — обратился Селби к миссис Артрим.

— Я могу повторить только то, что и Элен,

— Как-будто кто-то двигался?

— Да.

— Вы слышали чьи-то голоса?

  — Нет.

— Слышали что-нибудь вроде ударов, выстрелов, драки?

— Нет, только... только...

— Продолжайте,— подбодрил ее Селби.

Голос ее поднялся до крика:

— Что-то тащили по полу! Это ужасно!

Селби повернулся к Элен Сакс:

.— Вы слышали что-либо подобное?

— Нет,— ответила она.— Я думаю, что слышала..,

— Думали, что слышите что?

— Шелест,— выговорила она.— Шелест женской одежды.

— Это был шум от волочения,— быстро сказала Рита Артрим.— Ее усыпили, и она не могла ясно слышать.

— Вы тщательно осмотрели дом?—спросил Селби.

— Да,— ответила Элен Сакс,— мы все осмотрели, но ничего не нашли.

— Пойдите и проверьте снова. Где одежда мистера Артрима?

— У него в туалетной,— ответила Элен.— Я повесила ее туда, когда его раздела.

— А он не мог уйти?

— Нет.

— Значит, если бы он ушел отсюда, он должен был бы отправиться в своем кресле?

— Да. Обычно он нуждается в помощи. Он может двигать телом, но ноги отказывают ему. Однако он все же может передвигаться. Возле его постели всегда стоит кресло на колесах. На нем-то он и передвигается. Сейчас кресло стоит там.

— В таком же положении, как вы его оставили?

— Нет, оно передвинуто.

— Надо осмотреть комнату,— предложил Селби.

Они все вместе прошли в комнату мистера Артрима.

Элен Сакс избегала встречаться взглядом с миссис Артрим. Рекс Брандон многозначительно кивнул Селби. Тот молчал.

— Куда ведет эта дверь? — спросил Селби, указывая на боковую дверь.

— В гараж,— ответила миссис Артрим.

— Сколько у вас машин?

— Одна. Ее вожу я.

— Слуги спят в доме?

— Нет. Экономка приходит к нам каждый день. Мой свекор — странный человек. Он хочет, чтобы пищу ему готовила его сиделка.

— У вас в прошлом с ним были натянутые отношения, миссис Артрим? — поинтересовался Селби.

Миссис Артрим приложила платок к глазам и всхлипнула.

Элен Сакс подвинулась поближе к Селби.

— Спросите ее об одежде,— с видом заговорщицы прошептала она.

— Что? — вздрогнула миссис Артрим, отнимая платок от лица.

— Я предупредила прокурора, что вы близки к обмороку.

Глаза Риты Артрим загорелись. Хотя слез в глазах уже не было, она снова поднесла платок к лицу.

— Разрешите осмотреть гараж,— попросил Селби.

Они спустились по небольшой лестнице, открыли еще одну дверь и попали в гараж.

— Темно здесь,— проговорил Селби.

Все молчали. Селби посмотрел на шерифа, шагнул вперед и задумчиво остановился перед машиной. Он поставил правую ногу на бампер, рукой дотронулся до радиатора.

— Простите за беспокойство, миссис Артрим,— извинился ои.— Но я хотел бы осмотреть и подвал. Ведь у вас есть подвал?

— Да.

— Вы сказали, что машину водите вы?

— Да.

— А ключи в машине или у вас? — спросил Селби и, не дожидаясь ответа, открыл дверцу и заглянул внутрь.

— Да,—подтвердила миссис Артрим.— Ключи у меня.

— В вашей сумочке? С вами?

— Мне кажется, они в спальне.

— Надо проверить, там ли они.

— Конечно, там. Вчера ко мне приезжали рабочие из городского гаража, чтобы почистить и смазать машину. Они уехали на машине, а вернули ее в пять часов вечера и оставили в гараже. Ключи они отдали мне, и с тех пор я еще никуда не выезжала.

— А вы водите машину?—обратился Селби к Элен Сакс.

— Да.

— Вы ездили на этой машине?

— Иногда езжу, когда миссис Артрим посылает меня с поручениями.

— Итак, миссис Артрим, вам надо убедиться, что ключи на месте, а тем временем мисс Сакс будет нашим проводником,— предложил Селби.

— Куда вы собираетесь идти?

— В подвал.

— Я уверена, что там ничего нет,— остановила их миссис Артрим,

— Вы там были?

— Нет.

— Тогда почему вы так уверены, что там ничего нет?

— Я не слышала никакого шума в этой стороне.

Она ушла, оставив нм ключи. Селби повернулся к Элен Сакс.

— Нет никакого намека на применение насилия,— произнес он.

— Кресло стояло в другом месте,— сказала она.

— Он не вызывал вас ночью?

— Не думаю... Но помните, что меня усыпили. Его тоже могли усыпить. Мне они подсунули эти противные таблетки. С ним они могли все это проделать гораздо проще.

— Почему вы употребили слово «они»?—спросил Селби.

— Я не знаю. Она должна иметь сообщника. О, давайте не будем здесь разговаривать, пойдемте в подвал.

— Ведите нас.

Они снова вернулись в коридор. Там была еще одна дверь, которая и привела их в подвал. Подвал был небольшой, с цементным полом. У стенки стояла печка и стол со столярными инструментами.

— Кто у вас плотничает?—спросил Селби.

— Мистер Артрим.

На лестнице послышались шаги, и появилась Рита Артрим.

— Да, все в порядке, как я и думала. Ключи у меня в сумочке.

— А сумочка была в вашей спальне?

— Да.

— Значит, машиной никто не мог воспользоваться?

— Конечно, нет. Почему вас так интересует машина, мистер Селби?

— Очевидно, он покинул дом именно таким путем,— искренно сказал Селби.— Ходить он не мог. Машина — единственный путь для него.

— О, я понимаю,— согласилась она.— Вы думаете, что кто-то, возможно... кто-то мог воспользоваться машиной?— Она посмотрела на Селби, но тут же перевела взгляд на Элен Сакс.

— Да.

— Но ключи были у меня в сумочке.

— А сумочка у вас в спальне?

— Да,

— Все время?

— Да.

Шериф Брандон посмотрел на стол.

— Мы только что спрашивали у мисс Сакс об этих инструментах,— сказал он.

— Мой свекор занимается этим.

— Как он здесь появляется? В кресле?

— Да. Здесь дверь открывается легко и здесь есть спуск, по которому сюда можно въехать.

— А вторая дверь? Куда она ведет?

— В винный погреб. Как вы знаете, этот дом был построен во времена «сухого закона». И владельцы дома имели прекрасную возможность прятать здесь спиртные напитки. Дверь толщиной в целый фут, и там можно спрятать что угодно.

— И что же вы там прячете?

— Ничего. Внутри темно, окон нет. Я не думаю, чтобы дверь вообще открывали с тех пор, как я купила дом.

— Ну что ж, надо заглянуть туда. У вас есть ключ? — спросил Брандон, толкая дверь.

— Где-то должен быть. Элен, может быть, он в моей спальне, в маленькой шкатулке. Принесите его, пожалуйста.

Элен Сакс кивнула и направилась к выходу.

— Это такой удар,— продолжала миссис Артрим.— Я никак не могу прийти в себя. Мне нужно что-нибудь выпить. Вы не присоединитесь ко мне?

— С утра я не пью,— отказался Селби.

— Благодарю,— отрицательно покачал головой Брандон.

— У меня наверху есть виски. Мы можем подняться туда. Вы же видите, что дверь заперта. Если Элен найдет ключ, мы спустимся.

Брандон толкнул дверь посильнее.

— Да, дверь закрыта.

— Мисс Сакс встает иногда по ночам? — спросил Селби.

— О, да.

— И конечно, вы слышите какой-то шум?

— Да, иногда.

— Тогда, почему вы не предположили, что шум, услышанный вами ночью, подняла мисс Сакс, которая шла к вашему свекру.

— Я не знаю, Мне кажется, что это был такой шум...

Пожалуйста, мистер Селби, я должна немного выпить...

— Где хранятся ваши запасы?

— В буфете, там не так уж много напитков, я могу в любой момент купить спиртное, когда мне захочется.

На лестнице послышались торопливые шаги.

— Вот ключ,—протянула руку Элен Сакс,

Миссис Артрим взяла его.

— Не имеет смысла смотреть там. Эта дверь всегда была заперта,— сказала она.— А ключ... это просто так... Я пойду, выпью, я себя ужасно чувствую.

— Спросите про одежду,— снова прошептала мисс Сакс Селби.

— А как насчет одежды, миссис Артрим? Многое исчезло у вас?

— Ничего,— ответила она.

Как только она отвернулась, Элен схватила Селби за руку и сильно сжала. Когда он повернулся к ней, она провела его руками по своему телу, будто он ее обыскивает.

Брандон нахмурился, Селби неожиданно кивнул.

В столовой миссис Артрим открыла буфет и достала бутылку виски, откупорила ее и сделала большой глоток.

— В котором часу вы обычно встаете, миссис Артрим? — задал вопрос Селби.

— Не раньше половины восьмого, восьми.

— И потому что вас ночью разбудил шум, вы так рано встали сегодня?

— Да.

— И сразу же помчались смотреть, все ли в порядке?

— Да.

— И как только увидели, что постель пуста, пошли и разбудили мисс Сакс?

— Да.

— Как вы были одеты в тот момент? — спросил Селби,— Что было надето на вас?

— То же, что и теперь.

— Прошу прощения,— извинился Селби.— Я не хочу быть слишком назойливым и к тому же я плохо разбираюсь в тонкостях туалета, но не было бы проще и быстрее накинуть на себя халат и надеть тапочки, чем одеваться, как для выхода в город?

Она отстранила пустой стакан. Кажется, вопрос застал ее врасплох.

— Ну.., это правда,., Откровенно говоря, мистер

Селби, я думала, что, возможно, мне придется ехать на машине. Поэтому я оделась.

Она посмотрела на Элен Сакс.

— Это все ваш шепот,— проговорила она.— Я слышала одно слово — «одежда». Вы ведете какую-то грязную игру, и я думаю, что будет лучше, если они вас заберут. Вас и ваши таблетки! Усыпили? Усыпили, Боже мой! Вы были замешаны в этом деле, а потом уже приняли это снотворное.

— Вы не могли придумать ничего умнее, как усыпить меня, миссис Артрим? — спокойно спросила Элен Сакс.

Рита Артрим сделала два шага вперед, потом остановилась.

— Я не стану ссориться с вами. Соберите свои вещи и убирайтесь.

— Я не могу так быстро собраться,— произнесла Элен, выходя из комнаты.

— Простите,— извинилась Рита Артрим,— я немного расстроена.

— Пойду осмотрю комнаты, если позволите,— вопросительно взглянул на Селби Брандон.

— Иди, Рекс,— отпустил его Селби.— А мне надо позвонить. Где здесь телефон?

Миссис Артрим показала ему телефон и пошла проводить Брандона. Селби набрал номер городской автотранспортной компании.

— Это говорит Селби, окружной прокурор,— обратился он к дежурному.— Вы обслуживали вчера автомобиль миссис Артрим с Оранж Хейте?

— Я должен посмотреть в книгах,— ответил дежурный.

— Вы записываете показания спидометра, когда проводите профилактику?

— Да.

— Посмотрите, пожалуйста, сколько миль у вас записано?

Через несколько минут дежурный снова заговорил с Селби.

— Вы слушаете, мистер Селби? На спидометре было 32 394 мили.

— Благодарю вас,— Селби повесил трубку. Он записал на обратной стороне конверта цифры и сунул его в карман.

Вошла миссис Артрим.

— Шериф осматривает комнаты, а я подумала, что могу пока помочь вам.

— Послушайте, миссис Артрим. Ваш автомобиль еще теплый. Он не успел остыть. На нем кто-то ездил. На спидометре стоит цифра 32 486, а в городской автокомпании мне сообщили, что вчера там была цифра 32 394.

Миссис Артрим с изумлением уставилась на него.

— Должно быть, Элен Сакс ездила куда-нибудь. Я никуда не выезжала.

— Ключи есть только у вас?

— Да, насколько я знаю,

— Все в порядке, Дуг,— подтвердил вернувшийся Брандон.

— Позвони Бобу Терри, Рекс,— попросил Селби.— Кто-то наездил за ночь девяносто миль на автомобиле миссис Артрим, Я хочу, чтобы он проверил отпечатки пальцев на руле.

Брандон позвонил в свою контору, приказал найти Терри и прислать его в дом к миссис Артрим. Повесив трубку, он повернулся к миссис Артрим:

— Мы осмотрели весь дом?

— Да.

— Кроме винного погреба,— вставил Селби.— Нам необходимо осмотреть и его.

Молча они спустились вниз. Селби сунул ключ в замочную скважину, повернул его. Раздался щелчок, дверь открылась.

— Кажется, внутри должен быть выключатель,— подсказала миссис Артрим.

Селби кивнул, нащупал выключатель. Свет зажегся, и он стал внимательно разглядывать узкую клетушку с толстыми стенами и пол, покрытый засохшей грязью.

Вдруг позади него раздался крик Риты Артрим.

 Глава 9

Отто Ларкин встретил их в конторе шерифа, когда Брандон и Селби вернулись от миссис Артрим. Он радостно поздоровался:

— Что, ребята, вы совсем перестали спать? Я полтора часа безуспешно пытался дозвониться до вас.

— В чем дело, Ларкин? — спросил Брандон.— У вас какие-нибудь новости?

Ларкин откашлялся.

— Ну, я не знал, что вы звонили в Лос-Анджелес насчет слежки за Карром и вышли на Риббера. В общем, я постарался сцапать Риббера.

— Вот как! — удивился Селби.

— Да. Я отправился в Лон-Анджелес по своим делам и там узнал, что полиция сцапала Риббера. Я и привез его сюда.

— Когда они его взяли? — спросил Селби.

— Около полуночи,— ответил Ларкин.— Мне пришлось немного подождать. Потом я посадил его в машину и поехал сюда. У меня случилась небольшая неприятность с мотором. Ничего серьезного, но мне пришлось разбудить хозяина гаража. Не мог же я ехать в неисправной машине вместе с убийцей.

— Вы привезли его сюда? — поинтересовался Брандон.

— Да.

— Где он сейчас?

— В городской тюрьме. Я думал, что лучше поместить его туда, пока вы не захотите переговорить с ним.

— Это неподходящее место для такого преступника,— заметил Селби.

— Я знаю и хотел поместить его в окружную тюрьму, но подумал, что вы захотите сами допросить его. Я могу передать его вам.

— Что он говорит?

— Не много. Предпочитает помалкивать.

— Он вообще ничего не говорил?—спросил Селби.

— Говорил — о погоде, о войне, о кино.

— Я полагаю, нам лучше взглянуть на него,— предложил Селби.—Тут кое-что случилось в доме миссис Артрим. Пока мы никого не арестовали, но дом закрыли, опечатали и оставили там на всякий случай Боба Терри. Миссис Артрим мы попросили выехать из дома. У нас не было с собой соответствующего оборудования. Там много работы, и я звонил в Лос-Анджелес, чтобы они прислали специалистов-криминалистов из министерства внутренних дел,

— Что? — воскликнул Ларкин.— Что случилось?

— Похоже на убийство,— ответил Селби.— Жертвой, очевидно, стал Френк Артрим, но труп мы не нашли.

— У вас есть уже какая-нибудь версия?

— Нет. Ничего определенного.

— А зачем вы выселили миссис Артрим?

— Она пока побудет в отеле. Это ненадолго. Мы возьмем ее с собой. Она похожа на мокрую курицу, но, я думаю, мы все выясним. Я хочу быть уверенным, что никто ничему не помешает в доме.

— Я пойду и осмотрю дом,— сказал Ларкин.

— Я думаю, что лучше оставить дом закрытым, пока не приедут эксперты. Там есть несколько пятен крови и должны быть отпечатки пальцев.

— Разве это не касается городских властей? — угрюмо спросил Ларкин.

— Да,— свирепо сверкнул глазами Брандон.— Это дело шерифа.

— Потом мы все примем участие в осмотре,— примирительно заметил Селби.

— Я полагаю, что парни из Лос-Анджелеса намекнули «Блейду»,— произнес Ларкин.

— О чем?

— О Риббере.

— Почему вы так думаете?

— Одни из репортеров «Бленда» ждал меня.

— И вы дали ему интервью?

— Я не мог уйти.

— А как насчет другой газеты? — спросил Селби.

— Сильвия Мартин была возле тюрьмы, но я не разрешил ей увидеть арестованного.

— А как репортер из «Блейда»? Он видел его?

— А он не был в тюрьме,— ответил Ларкин.— Он ждал в миле от города. Он узнал мою машину. Я думал, что у него есть поручение ко мне от вас, и остановил машину. Он поговорил со мной и задал несколько вопросов арестованному. Как только я заметил это, то предупредил его, что этого делать нельзя, и поехал дальше.

Селби и Брандон переглянулись.

— Что вы собираетесь делать дальше Ларкин? — спросил Селби.

Ларкин замахал рукой.

— Ну что вы, ребята. Я только‘случайно оказался на месте и как начальник полиции взял арестованного. Я сделал это, чтобы помочь вам, но я вовсе не хочу нарушать ваши планы.

— Прекрасно,— с сарказмом заметил Брандон.

— Я думаю, нам лучше посмотреть на него, Рекс, и перевести в окружную тюрьму,— предложил Селби,

— Хорошо.

— Я поеду с вами,— встрепенулся Ларкин.

Они направились к городской тюрьме.

— Вам нужен Риббер?—переспросил дежурный.

— Да,— ответил Брандон.

— Сейчас он разговаривает со своим адвокатом.

— С адвокатом? —удивился Брандон.

— Да.

— А кто его адвокат?

— Альфонс Карр.

— Как он сюда попал?

Дежурный смутился.

— Ну, Карр приехал и сказал, что хочет видеть своего клиента. Он показал мне статью из уголовного кодекса, в которой говорится, что тому, кто не пускает адвоката к клиенту, положен тюремный срок и штраф в 500 долларов.

— И вы разрешили ему войти?

— Да.

— Хорошо, мы помешаем этому разговору,— воскликнул Брандон.— Где они?

— В камере.

Трое мужчин пересекли тюремный двор и вошли в здание тюрьмы.

— Доброе утро, джентльмены!—приветствовал их Карр, когда они вошли в камеру.— Вы, кажется, слишком рано начинаете работу.

— Нам нужно поговорить с Риббером.

— О, пожалуйста! — улыбнулся Карр.

— Благодарю. Мне кажется, что вы могли бы избавить нас от вашего присутствия,— сказал Селби.

— Я его адвокат и хочу слышать вопросы, которые ему будут заданы.

— Вы можете присутствовать в суде,— ответил Селби.

— Вы мне доставляете много беспокойства, ребята,— вздохнул Карр.— Риббер будет отвечать на вопросы только в моем присутствии. Без меня он не ответит ни на один ваш вопрос. Он имеет право отказаться отвечать на вопросы. Так, что вы собираетесь теперь делать?

— Мы хотим, чтобы вы ушли,— повторил Селби.

— Спокойнее, не стоит волноваться, ребята. Хотите сигару? — предложил Карр.

Селби распахнул дверь,

— Нет,— ответил он.

— А вы как?—спросил Карр Ларкина.— Вы знаете, начальник, у нас у каждого своя задача, но это не значит, что мы не можем быть друзьями. Лучше возьмите эту сигару. Я думаю, она вам понравится.

Ларкин протянул руку за сигарой.

— О’кей, мальчики,— сказал Карр.— Звоните мне в любое время. Риббер будет отвечать на вопросы только в моем присутствии.

— Риббер переводится в окружную тюрьму,— предупредил Селби.— Если вы, как его адвокат, захотите увидеться с ним, вам придется обратиться за разрешением к шерифу.

Карр широко улыбнулся:

— Не думаю, что мне понадобится видеться с ним. А если и придется, я буду рад обратиться к вам с просьбой, шериф. До свидания.

Карр закрыл за собой дверь. Риббер угрюмо смотрел на пришедших.

— Меня зовут Пит Риббер, мне тридцать три года. Я гражданин Соединенных Штатов. Вот и все, мальчики.

— Вот что, Риббер,— обратился к нему Селби,— я покажу вам револьвер и задам несколько вопросов.

— Не отвечу.

— Где вы были после того, как вас выпустили из этой тюрьмы, куда вы попали по подозрению в бродяжничестве?

— Не отвечу.

— Я повторяю вопрос. Где вы были после того, как вас выпустили из этой тюрьмы, куда вы попали по подозрению в бродяжничестве?

— Не отвечу.

— Это правда, что Карр скрывал вас в своем доме?

— Нет.

— Осторожнее, Риббер. У нас есть улики.

Риббер рассмеялся:

— Ну, я полагаю, что Карр не будет возражать против истины. Видите ли, Карр — мой адвокат. После того как меня арестовали, сняли отпечатай пальцев, я понял, что меня снова пытаются запрятать сюда. Я пошел в контору Карра, чтобы увидеться с ним. Но не застал его. Я узнал, что он живет в Медисоне. Когда я находился здесь, то не знал об этом. Поэтому я вернулся сюда прошлым вечером, чтобы найти его. Я себя плохо чувствовал. Я позвонил в его дом. Дверь не открывали. Карр меня предупредил, что если он мне по-настоящему будет нужен, то я должен его ждать. Я и зашел к нему в дом.

— Так дверь же была заперта? — удивился Брандон.

— Это, наверное, странно звучит, но дверь не была заперта. Замок не защелкнулся до конца. Я толкнул дверь, и она открылась. Я закрыл ее за собой и запер.

— Продолжайте,— попросил Селби.— Что было потом?

— Ну я обошел весь дом, нашел кабинет Карра и решил там подождать. Я знал, что он должен вернуться домой в любом случае. Я принял ванну, а потом прошел в маленькую комнату.

— Вы брились там? — спросил Селби.

— Да.

— Каким лезвием вы пользовались?

— Безопасным.

— Сколько раз вы брились?

— Один.

— Сколько лезвий вы израсходовали?

Риббер усмехнулся.

— Ах, это,— сказал он.— Не знаю. Моя борода ужасно отросла, и я не думаю, что одно лезвие могло бы мне помочь. Лезвие я оставил в бритве.

— Вы оставили где-нибудь отпечатки?

— Конечно. Я был в гостях у Карра. Он мой адвокат, и я мог в любое время зайти к нему. Меня взяли за бродяжничество, но у меня есть причины для разговора с ним.

— Вы долго оставались там?

— Ну, я не знаю. У меня нет часов.

— И у вас не было часов, когда вас посадили сюда? — спросил Ларкин.

— Да, да, были, но эти часы впоследствии дал мне Карр. Не перебивайте меня, и я расскажу вам свою историю.

— Продолжайте.

— Ну, я огляделся в доме Карра и решил, что он может быть в Лос-Анджелесе. Он иногда проводит ночь в своей конторе. Я спустился вниз и осмотрел гараж. Его машины не было. Я решил поехать в город и найти Карра... Я отыскал Карра в его конторе и рассказал ему обо всем, он успокоил меня, сказав, что все будет в порядке и что мне лучше самому явиться в полицию, потому что иначе я считаюсь беглецом. Я собрался последовать его совету, но, как только вышел из конторы Карра, меня схватили сыщики.

— Вы объяснили им, что добровольно идете в полицию?

— Я ничего им не успел сказать.

— Этот рассказ для вас придумал Карр? — поинтересовался Брандон.

— Что вы имеете в виду? — оскорбился Риббер.— Придумал Карр? Ничего подобного, братцы. Ничего подобного.

— Хорошо,— кивнул Селби.— Мы переведем вас в окружную тюрьму. Вам лучше побыть там.

— Прекрасно,— согласился Риббер.

— Вы читали в газетах об убийстве на Оранж Хейте?

— Не отвечу.

— Где вы были между полночью и шестью часами утра вчера?

— Не отвечу.

Селби кивнул Брандону.

— Хорошо, Рекс. Заберите его.

— По подозрению в убийстве? — спросил Рекс.

Селби кивнул.

— Это вам ничего не даст, ребята,— предупредил Риббер.— Я не совершал никаких убийств, и вы не имеете права меня задерживать.

— Если вы сможете убедить нас в своей невиновности, Риббер.

— Не отвечу.— Риббер усмехнулся.— Я хочу на поруки.

— Вас уже брали на поруки,— заметил Селби.

— Молчу.

— Ну, мне нет нужды сидеть с вами, ребята,— проговорил Ларкин.— Пойду завтракать. Если я вам буду нужен, позвоните мне. Я хочу сотрудничать с вами, Селби. Если я смогу что-нибудь полезное сделать для вас, я сделаю.

— Отлично,— проговорил Селби.— Мы переведем его в окружную тюрьму.

— Я хочу видеть судью и хочу на поруки,— твердил Риббер. Брандон молчал.— Так как насчет поручительства? Могу я на это рассчитывать?

— Не отвечу,— улыбнулся Селби.

— А как насчет судьи?

— Вы предстанете перед судьей, когда истечет время, положенное по закону.

— Вы в любое время можете узнать все, что хотите,— сказал Риббер.— Мистер Карр—мой адвокат. Он будет представлять меня на процессе. Вы позвоните ему, и он ответит на все вопросы. Так что не стоит надоедать мне.

— Вы хотите сказать, что отказываетесь отвечать на вопросы?

— Не совсем так. Я отвечу на все вопросы, кроме тех, которые, по-моему мнению, связаны с этим делом. В этом случае я буду повторять: «Не отвечу».

Шериф пробормотал что-то и повернулся к двери.

— Дайте мне бумагу, Ларкин,— сказал он.— Я подпишу перевод в окружную тюрьму.

Ларкин вышел с Брандоном. Селби остался с Риббе-ром наедине.

— Вы умный парень,— начал Риббер.

— Не отвечу,— съязвил Селби.

— Вы знаете, что если захотите,— продолжал Риббер,— то можете добиться многого. Вам не стоит заниматься такими пустяковыми делами.

— Слушай, парень,— перебил его Селби,— я вижу к чему ты клонишь. Взятка мне не нужна. Ты в тюрьме и пока посидишь. Если твой адвокат так умен, пусть попробует вытащить тебя.

Глаза Риббера блеснули.

— Не беспокойтесь,— грубовато сказал он.— Старый А. Б. К. вытащит меня. Лучший болтун в округе. Ои умеет делать деньги.

Селби развернулся на каблуках и вышел. Через несколько минут он вернулся с шерифом и Ларкиным.

— О’кей, Риббер,— сказал Ларкин.— Мы переводим тебя в окружную тюрьму. Давай-ка свои запястья.

— Чего это вы, ребята, надумали надеть на меня эти штучки? — изумился Риббер.

— Так надо,— мрачно проговорил Брандон.— Чтобы ты не удрал.

— Хорошо,— сказал Риббер.— Посмотрим, что из этого получится. 

 Глава 10

Сильвия Мартин нашла Селби в его кабинете. У него на столе лежала крупномасштабная карта Южной Калифорнии, заключенная в десятидюймовый круг, начерченный красным карандашом.

— Что у вас за идея, Дуг? — спросила она.

Он усмехнулся:

— Круговое путешествие.

Она подошла поближе и склонилась над картой,

Центр круга находился в Медисоне.

— Будьте паинькой, Дуг, и объясните все бедной девушке.

— Бедная девушка не нуждается в объяснениях. Небо — традиционный покровитель бедных девушек.

— Ну тогда я обращаюсь к вам, как к другу.

Дуг колебался.

— Другу, избирателю, налогоплательщику.

— Я сам нуждаюсь в поддержке избирателей,— проговорил Селби.

Сильвия Мартин заметила на столе экстренный выпуск «Бленда».

— Если это вас интересует больше...

Селби усмехнулся.

— О, это случайно,— объяснил он.— Мне рассказал об этом Отто Ларкин. Он помогает «Блейду» наживать политический капитал и рассказал, что случайно нашел Питера Риббера в Лос-Анджелесе. И, действуя как наш агент, доставил его сюда. По дороге его остановил репортер «Блейда», который кое-что вытянул из них. А позже с арестованным разговаривал Карр.

— А что случилось потом, Дуг?

— Ничего. Риббер рассказал правдоподобную историю, объясняющую его пребывание в доме Карра и отвергающую все наши доказательства, добытые там.

— Что это за круг, Дуг?

— Где-то внутри этого круга находится труп, или просто брошенный, или захороненный.

— Мистер Артрим? — спросила она.

Он кивнул.

— Как вы себе это представляете? Я как только услышу эту историю, сразу исчезну.

— Вы можете взглянуть на кровавые пятна в винном погребе. Похоже на мясную лавку.

— А миссис Артрим не утверждает, что это сделала Элен Сакс?

Селби усмехнулся:

— Вы посмотрите?

— Попытаюсь. Так как насчет круга, Дуг?

— Машина миссис Артрим наездила девяносто миль прошлой ночью.

— Откуда вы это знаете?

— Машину обслуживала автотранспортная компания. В гараже записаны показания спидометра, а на самом спидометре — другие показания,

— Вы думаете, что машину использовали для перевозки тела мистера Артрима?

— Это версия.

— В этом кругу сорок пять миль? — спросила Сильвия.

— По прямой сорок пять,— ответил Селби.— Я делаю скидку на повороты.

Сильвия на мгновение задумалась.

— Если я буду в разъездах по работе, то стану присматриваться ко всему. Я могу проехать эти девяносто миль, хотя дальше чем за десять миль не отъезжаю от Медисона.

— Это особое преступление, Сильвия,— сказал Селби,— Здесь все было запланировано заранее, продуманы все детали, даже сиделку усыпили.

— Она действительно была усыплена, Дуг?

— Думаю, что да.

Сильвия вместе с Дугой склонилась над картой.

— Этот круг занимает большую площадь, Дуг.

Селби взял красный карандаш и разделил круг на сегменты.

— Эта часть круга занята пригородными центрами,— проговорил он.— Частью из них мы можем пренебречь. В этот сегмент входит городок Эль Бокано. Вот здесь деревушка в горах. Здесь две дороги, которые мы должны принять во внимание. Этот сегмент занят пустырем.

— Может ли человек зарыть тело в горах?

— Видимо, нет,— ответил Селби.— Если бы кто-нибудь решил избавиться от трупа, достаточно было отправиться по горной дороге, остановиться у края и сбросить труп в пропасть. Если бы человек решил зарыть труп, то лучше всего это сделать на пустыре. Это самое удобное место.

— Женщина в состоянии сделать что-либо подобное? — спросила Сильвия.

— Это зависит от женщины,— ответил Селби.— Поставьте себя на место убийцы, у которого в машине труп. Преступление тщательно обдуманно. Она хочет замести следы. Если сбросить труп в ущелье, его найдут через два-три дня. А тело, зарытое на пустыре, может пролежать очень долго, и его могут не найти.

— Продолжайте, Дуг.

— Человек не может оставить машину на дороге у начала пустыря. По дороге днем и ночью ездит много машин, и кто-нибудь мог бы обратить внимание на одинокий автомобиль, стоящий на обочине.

— Но можно свернуть где-нибудь в сторону.

— Да, я тоже так думаю. Человек мог проехать на машине пару миль в сторону. Значит, порядка четырех миль в оба конца. Если учесть показания спидометра и наши предположения, мы окажемся в этом месте,— он указал на карте место.

— Дуг,— возбужденно проговорила Сильвия,— это единственная дорога, не имеющая ответвлений на протяжении десяти миль.

Он кивнул.

— Что вы собираетесь делать?

— Заняться расследованием.

— Возьмите меня с собой.

Он набил трубку и внимательно посмотрел на нее.

— Налогоплательщикам не понравится, если мы возьмем с собой репортера,— пояснил он.— По крайней мере, некоторым из них.

— Вздор. Некоторым вообще не нравится то, что вы делаете. Всем вы не сможете угодить. Не будьте таким консерватором, Дуг.

Он улыбнулся.

— С другой стороны, мы будем иметь свидетеля, вернее, очаровательную свидетельницу, на которую будет приятно взглянуть присяжным. Мы возьмем с собой одну прелестную девушку, которая обещает держать язык за зубами, пока мы что-нибудь не обнаружим,

Она смущенно улыбнулась:

— Когда мы едем, Дуг?

— Примерно через час. Если мы найдем тело, придется эксгумировать, а это зрелище не из приятных,

— Я могу вынести это.

— Хорошо. Мы выедем через час. Вы хотите, чтобы мы взяли вас как представителя «Клариона»?

— Да. Я уполномочена собирать все последние новости по этому делу.

— Все последние новости у «Блейда»,— усмехнулся Селби.— Они их от нас скрывают.

— А почему вы позволяете им это?

— Я ничем не могу им помешать.

— Вы удивляете меня, Дуг. Вы всегда позволяете людям опережать вас и никогда ничего не предпринимаете. Почему вы не прекратите это?

— Это не в моих силах.

— Ларкин получает то, что причитается вам,

— Ну и что? —улыбнулся Селби.

— Разве не вы звонили в Лос-Анджелес, чтобы местная полиция установила наблюдение за Риббером и конторой Карра?

— Это сделал шериф.

— Но вы посоветовали ему?

— Да.

— Мы поедем в город, Дуг, и докажем им...

— Нет.

— Что нет?

— Ничего не надо доказывать, Сильвия.

— Но, Дуг, Ларкин присваивает себе ваши заслуги. Он арестовал убийцу — и он выполнил свой долг. Вас осуждают. Если вы что-нибудь сделали — это заслуга Ларкина. Если вы что-нибудь не сделали, то ругают вас. Мне это не нравится.

— Мне самому не нравится,— заметил Селби,— но здесь ничего нельзя поделать.

— Это вы так думаете.

— Это правда, и вы ничего не сможете изменить.

— Как бы я хотела встряхнуть вас, Дуг,— воскликнула Сильвия.— Или ударить...

— Не надо, вы можете сломать мою трубку. Лучше я расскажу вам кое-что. Мортон Талмен, мужчина, который был убит, связан с Питером Риббером. Оба они замешаны в воровстве в Сан-Квентине. Оба были моряками и вытатуировали на руках звезды, Это было несколько лет назад в Шанхае. Потом они расстались, и лос-анджелесская полиция думает, что между ними что-то произошло.

— Значит, Ларкин прав?

— Таковы факты,— ответил Селби.— Вы же просили факты, не так ли?

— Да, но я бы хотела опубликовать настоящие факты. Я бы хотела показать, как Ларкин устроит перекрестный допрос.

— Читателей это не интересует. Им нужны только факты. Их не интересует, кто произвел арест.

— Вы так думаете?

— И им нужно знать, как будет выстроено дело Риббера,— продолжал Селби,

— Почему, Дуг?

— Из-за Карра.

— Что вы имеете в виду?

— Две пули, которые были в теле Талмена. Одна из них была выпущена в него через костюм. Вторую выпустили в голое тело. Одна из них была смертельной.

— Но я не понимаю, Дуг. Зачем кому-то понадобилось стрелять в него второй раз?

— Видимо, из-за одежды. Если человек был раздет в момент убийства, кто-то хотел, чтобы мы верили, что убили его одетого. Или наоборот, если он был одет в момент убийства, кто-то хотел, чтобы мы думали, будто его убили, когда он был голым.

— Вы думаете, что здесь замешан Карр?

— Во всяком случае, это довольно хитрая уловка.

— Дуг, разве могут адвокаты совершать такие поступки?

— Они знают о возможности таких поступков.

— Но зачем им это делать и рисковать лишь затем, чтобы доставить вам неприятности?

— Помните, что человек может быть убит только один раз, помните, что прокурор должен доказать вину убийцы так, чтобы не возникало сомнений.

— Вы думаете, что Карр мог воспользоваться второй пулей, чтобы помешать вам доказать...

— Возможно.

— Но, Дуг, вы не должны допускать этого, вы просто не должны...

— Я не могу ничего сделать. Это странное дело, и теперь еще дело миссис Артрим. Им тоже надо заниматься.

— Вы думаете, что Карр замешан и здесь?

— На это нет никаких указаний.

— Дуг Селби, вы не должны позволить им оставить вас в дураках.

— Слушаюсь, мадам.

— Вы заедете за мной через час?

— Вам лучше подождать со своей статьей до возвращения. Тогда вы сможете написать больше.

Когда она ушла, Селби позвонил в Лос-Анджелес.

— Мне нужен криминалист,— попросил он после взаимных приветствий.

— Мы сейчас не можем отпустить наших людей, у них здесь много работы. А что вам нужно, Селби?

— Нужно произвести анализ кровавых пятен, сделать дактилоскопические снимки, кое-что проверить с микроскопом и исследовать дороги, по которым проехала машина.

— Мне кажется, я знаю, как вам помочь. У нас есть консультант-криминалист, Виктор Гаулинс. Мы можем направить его к вам. Когда он вам нужен?

— Как можно быстрее,— ответил Селби.— Пусть свяжется с шерифом, и ему скажут, что надо делать.

— Хорошо, он скоро выедет.

Селби положил трубку, но тут же снова снял ее. Он позвонил Рексу Брандону.

— Как там насчет машины для поездки на пустырь, Рекс?

— Все в порядке. Есть что-нибудь новое?

— Ничего, кроме подозрений. Мы выедем через час. Примерно к этому времени вам позвонит криминалист, Виктор Гаулинс. Его надо отправить в дом миссис Артрим.

— Как ты сказал его зовут?

— Виктор Гаулинс.

— Хорошо, Дуг. Значит, встретимся через час?

Не успел Селби повесить трубку, как вошла Аморетт Стандиш и объявила, что пришел Сэм Ропер и хочет его видеть.

— Пусть войдет.

Сэм Ропер был окружным прокурором до Селби. И хотя Селби занял его место в результате политической кампании, между двумя мужчинами не было неприязни. Ропер занялся частной практикой, вел уголовные дела и интересовался делами, которые вела прокуратура.

Ропер поздоровался с Селби за руку и пожелал всего хорошего. Селби усадил его, сел рядом и несколько настороженно приготовился слушать.

— Некоторое время назад,— заговорил Ропер,— мне позвонила миссис Артрим и попросила прийти в отель для разговора.

— Ну и что же?

— Мы, конечно, в различном положении, Селби,— продолжал Ропер.— У нас разные взгляды на вещи. Когда я был в этом кабинете, я вел дела по-другому. Теперь здесь сидите вы и ведете дела по-своему. Этого следовало ожидать.

— Верно,— согласился Селби.

— Но довольно странно, когда женщину выселяют из ее дома, лишают собственного автомобиля, держат в отеле, и все это без ссылки на закон.

— Да, это так,— кивнул Селби.

— Это незаконно,— настаивал Ропер.

— Если бы ее арестовали по подозрению в убийстве или держали в качестве ценного свидетеля, это было бы законно. Но результат был бы тем же самым, и миссис Артрим еще немного побудет в неудобном положении.

— Это угроза? — спросил Ропер.

— Нет, это сказано для вашего сведения.

— Я рассматриваю это как угрозу.

Селби пожал плечами. Он набил трубку и раскурил ее.

— Я посоветовал миссис Артрим считать это незаконным поступком. Она просила меня что-нибудь предпринять.

— И по этой причине вы пришли сюда, вместо того чтобы идти в суд. Вы не хотите мне мешать и требуете, чтобы я соблюдал законность.

— Я пришел сюда, чтобы поставить вас в известность о своих дальнейших действиях.

— Отлично,— сказал Селби.— Вы сделали это для меня. Теперь идите и делайте то, что считаете нужным.

— Вы отказываетесь исправить положение?

— Я считаю, что в доме есть важные улики. Эти улики могут подтвердить убийство. Я пригласил криминалиста, чтобы убедиться в этом. Как только он обследует дом, миссис Артрим сможет туда вернуться. А пока статус-кво остается.

— Мне это не нравится,— возразил Ропер.

— Я предчувствовал это.

— Мне не нравится ваше поведение, Селби, и не нравится ваш метод.

— Человек по имени Риббер находится в тюрьме. Он задержан по подозрению в убийстве. Ему тоже не нравится мое поведение. Во всяком случае, ему это нравится еще меньше, чем миссис Артрим.

Сэм Ропер сложил руки вместе. Он не выдержал взгляда Селби и опустил вниз глаза.

— Во всяком случае, я не вижу причин для задержания автомобиля,— проговорил он,

— Я думаю, они есть.

— Какие?

— Я собираю доказательства.

— Доказательства чего?

— Доказательства преступления, которое я расследую.

— Какое преступление?

— Убийство.

— В надежде, что вам удастся собрать доказательства?

— Я не собираюсь обсуждать этот вопрос.

— Едва ли ваши действия имеют границы,— заметил после некоторого молчания Ропер.

Селби пожал плечами:

— Возможно, это дело можно решить полюбовно, если вы дадите мне что-нибудь определенное, о чем бы я мог сообщить своей клиентке.

— Криминалист прибудет сюда между часом и двумя. Работу он должен закончить часам к пяти. К тому времени я не вижу причин, по которым миссис Артрим не смогла бы пользоваться своим автомобилем и вернуться домой, если, конечно, данные, обнаруженные криминалистом, не заставят меня действовать по-другому.

Ропер на мгновение задумался.

— Хорошо.— Он поднялся с кресла и не прощаясь направился к выходу.

Селби вышел вслед за ним, отдал распоряжения Аморетт Стандиш и собрался было идти, когда зазвонил телефон. Звонил Карр.

— Я насчет Риббера, Селби. Подзащитный требует ускорения слушания дела.

— Когда вы хотите?

— В любой момент. Чем скорее, тем лучше.

— Ну, скажем, на понедельник,— предложил Селби.— И назначим предварительное слушание.

— Хорошо,— согласился Карр.— В субботу праздничный день, но мы сможем явиться в суд утром, если понадобится изменить время предварительного слушания.

— С утра меня не будет в городе. Мы можем начать в понедельник.

— Отлично. Послушайтесь моего совета, Селби, и откажитесь от этого дела. Если вы будете продолжать, то вам придется плохо. Вы обожжетесь на этом.

— Я уже не один раз обжигался, но все прошло.

Карр засмеялся и дружески произнес:

— Всему свое время. Кстати, Селби, я возбуждаю против вас и шерифа обвинение в диффамации, злоупотреблении властью при проведении обыска и в ложных показаниях. Я прошу пятьдесят тысяч долларов за ущерб.

— Когда вы начнете? — спросил Селби.

— О, сразу же после этого дела. Я думаю, что у вас будет время подготовиться.

— Дайте мне знать, когда вы возбудите дело,— попросил Селби,— и мы обсудим его в суде.

— Хорошо, Селби. Это только бизнес. Я не могу позволить вашим парням лезть в мои дела. У меня есть престиж и профессиональная гордость.

— Знаю, и я привлеку вас к суду за лжесвидетельство по тем же причинам, о которых вы упомянули.

— А вы собираетесь привлечь меня по этому делу? — спросил Карр.

— Не знаю. Я только предупредил, что сделаю это, если вы станете мешать мне.

Карр засмеялся:

— Знаете, Селби, вы мне нравитесь. Я хотел бы, чтобы мы были вместе. Но приходится видеть в вас врага. И при этом сильного. Ну ладно, значит, в понедельник утром увидимся в суде.

Селби повесил трубку, предупредил Аморетт Стандиш, что уходит, и, выйдя на улицу, уселся в машину шерифа, которая уже ждала его у здания прокуратуры. Они заехали за Сильвией Мартин и быстро помчались по дороге, ведущей к пустырю.

Разговаривали они мало. Шериф сам вел машину и внимательно следил за дорогой.

Спидометр показывал 41,6 мили, когда они свернули на дорогу, примыкающую к пустырю. Селби удовлетворенно кивнул головой.

— Здесь разница в полторы мили, если брать расстояние от прокуратуры и от дома миссис Артрим.

Шериф направил машину влево.

— Медленнее, пожалуйста,— попросил Селби,—

Сильвия, вы смотрите в эту сторону, а я буду наблюдать за другой. . -

— Мы заметим, если здесь проезжала машина,— сказал Брандон.— Здесь следы держатся долго, несмотря на ветер.

Машина медленно ползла вперед.

— Еще одна миля позади,— заметил Брандон.— Еще чуть-чуть.

Когда спидометр отщелкнул две мили, Брандон посмотрел на Селби.

Окружной прокурор неподвижно сидел на сиденье и внимательно осматривал пустырь. Шериф снова посмотрел на спидометр.

— Три мили,— пробормотал он через некоторое время.

— Четыре мили...

На пятой миле он остановил машину.

— Ну как, сынок?

— Еще одну милю,— попросил Селби.

Они проползли еще одну милю.

— Похоже, что эта дорога перекрещивается еще одной,— предположил Селби.— Надо проехать по ней, потом развернемся — и назад. А мы с вами, Сильвия, таким образом, поменяемся сторонами.

В глазах Сильвии стояли слезы разочарования.

— Хорошо, Дуг,— пробормотала она.

Шериф свернул на другую дорогу. Они ехали очень медленно. Сильвия смотрела налево, Дуг — направо. Горячее солнце раскалило машину. Воздух обжигал легкие, на зубах скрипела пыль. Селби, кажется, ничего этого не чувствовал. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Брандон довел машину до старой дороги.

— Ну? — спросил он.

Селби открыл дверцу машины, перебрался на переднее сиденье и кивнул Сильвии.

— О’кей, Рекс,— сказал он.— Нам не повезло.

— Вам не кажется, что сам автомобиль является ключом, Дуг? — спросила Сильвия.

— Надеюсь, что так,— ответил Селби.— Мы остановимся в небольшом городке,— продолжал он.— Перекусим и позвоним в Медисон. Я хочу, чтобы криминалист сначала осмотрел ее машину.

Ленч прошел в молчании. Сильвия пыталась завязать разговор, но ее не поддержали. После ленча Селби позвонил в Медисон и попросил соединить его с домом миссис Артрим. Ответил ему Боб Терри. Селби попросил его подозвать к телефону приезжего криминалиста.

— Это говорит Селби. Мы проехались немного по пустырю. Вы можете сказать что-нибудь о машине?

— Не очень много,— ответил криминалист.— Машина ехала по дороге, которую недавно асфальтировали. Частицы асфальта остались на внутренней стороне крыльев. Детального анализа земли я еще не делал, но, судя по внешнему виду, машина совершала объезд по какой-то ремонтируемой дороге. Эта дорога еще не асфальтирована.

— Спасибо. Я полагаю, что мы ехали по фальшивому следу. А как насчет крови?

— Кровь человека. Была сделана попытка смыть кровь через отверстия, которые имеются в полу. На стенах остались брызги. Похоже, что кто-то старался устранить эти пятна. Помощник шерифа и я сейчас обрабатываем отпечатки пальцев.

— Отлично. Продолжайте работу. Если вам удастся придумать еще какую-нибудь проверку автомобиля, пожалуйста, сделайте это.

— Я тщательно исследовал каждый дюйм.

— Как транспортировали тело?

— Еще не знаю. Что-то везли сзади. Это было закутано в шерстяное одеяло. На одеяле красные, зеленые и желтые полосы. Такие одеяла продает «Гудсон Компани».

— Вы не можете сказать, был ли это труп?

— Нет, но это было что-то громоздкое. Я думаю, что это одеяло от Гудсона, потому что в комнате миссис Артрим заметил еще две вещи с метками этой компании.

— Благодарю вас,— сказал Селби.— Я скоро приеду.

Он повесил трубку и вернулся к столу, где Сильвия и шериф с нетерпением уставились на него.

— Не вешайте головы,— подбодрил Селби,— машина проезжала по дороге, которую недавно асфальтировали. Очевидно, она проходит в другом месте. Там еще есть объезд.

— Я не помню никаких объездов,— нахмурился Брандон.

— Криминалист сделает анализ, и мы все узнаем,— сказал Селби.— Надо связаться со службой дорог и узнать, производится ли в радиусе сорока пяти миль ремонт дороги.

— Как жаль, что у нас ничего не вышло,— вздохнула Сильвия.

— Не стоит жалеть,— отозвался Селби,— мы только начинаем. 

 Глава 11

В зале суда нетерпеливо гудела толпа. Люди шепотом говорили друг другу, что Селби попал в ловушку, которую ему устроил юрист, чье имя известно даже в столице.

Селби сидел за одним из столов. В нескольких футах позади него, на местах для зрителей, неподвижно

возвышался шериф Брандон. Альфонс Карр занимал стол защиты возле Питера Риббера, который глупо и самодовольно улыбался. Позади них в зале слышалось беспрестанное бормотание.

Судья Фарадей вошел в зал и занял свое место. Шепот стих.

— Начинается предварительное слушание дела «Народ против Питера Риббера»,— объявил судья Фарадей.

Селби кивнул и заявил:

— Готов представлять Народ.

Карр поднял руку:

— Ваша честь, я готов к защите.

Селби достал свои записи с видом боксера, которому предстоит встреча с сильным противником. Задача обвинения заключалась в том, чтобы предъявить суду точные доказательства, исключающие сомнения в виновности обвиняемого. Адвокат же должен защищать своего подзащитного от всех атак обвинения. После предварительного расследования состоится суд.

Эта процедура основывается на обычаях. Каждая из сторон пытается победить. Такова игра. Пусть драматическая, но все-таки игра.

— Моим первым свидетелем будет миссис Рита Арт-рим,— заявил Селби.

Сразу же выйдя вперед, она знала, что делают в подобных случаях, миссис Артрим подняла руку и поклялась говорить правду и только правду. Глаза ее с неприязнью смотрели на прокурора. Этот человек пытается обвинить ее в убийстве. Во всяком случае, теперь она может оказаться в положении подзащитной, теперь ей придется отвечать на смешные вопросы о возрасте, о родителях. А в зале настороженно ждут ее слов...

— Вот место для свидетелей,— показал судья Фарадей.

Селби начал ровным голосом задавать деловые вопросы:

— Вы, Рита Артрим, вдова Джеймса Артрима?

— Да.

— Где вы живете?

— 2332 Оранж Хейтс драйв.

— Кто еще находился с вами в этом доме седьмого числа этого месяца?

— Мой свекор Френк Артрим и его сиделка, мисс Элен Сакс.

— Обратимся к предрассветным часам того же дня, седьмого числа,— продолжил Селби.— Вы заметили что-нибудь неожиданное?

— Да.

— Что именно?

— Я слышала таинственные звуки.

— Вы можете описать эти звуки?

— Громыхающий звук, как будто что-то тяжелое двигалось на колесах.

— Что вы сделали?

— Я встала и подошла к окну.

— Что вы увидели?

— Была ночь, но я могла видеть довольно смутно все предметы. Я наклонилась ближе к окну.

— Что вы увидели?

— Я увидела обнаженную фигуру.

— Фигура была голой?

— Да.

— Вы узнали, мужчина это или женщина?

— Точно я видеть не могла, но чувствовалось, что это мужчина.

— Что он делал?

— Он бродил вокруг дома. Я наблюдала за ним, пока он не исчез за углом. Я ждала, что он позвонит, но потом увидела, что он возвращается обратно. Он подошел к дому, и в это время я услышала странный шум, как будто кто-то колотил палкой по железу.

— Что вы сделали?

— Я позвонила в полицию и сообщила об увиденном.

— В котором часу это было?

— Точно я не знаю.

— Что дальше?

— Я вернулась к окну.

— Вы видели еще раз этого человека?

— Нет.

— Из вашего окна вы могли видеть дом по соседству, который принадлежит мистеру Альфонсу Карру, представляющему обвиняемого по этому делу?

— Нет, мои окна выходят в другую сторону,

— Было ли еще что-либо необычное в ту ночь?

— Я услышала шум полицейской машины. Это было примерно через десять минут после моего звонка. Потом я услыхала выстрел.

— В каком направлении прозвучал он?

— Откуда-то с севера, примерно со стороны ущелья.

— Вы можете назвать время?

— Между двумя и половиной третьего утра.

— Можете задавать вопросы,— предложил Селби Карру.

— Вы, должно быть, были напуганы, миссис Арт-рим,— участливо спросил Карр. .

— Да,— подтвердила она.

— Вы смотрели на эту фигуру?

— Да.

— Вы не очень уверены, что фигура обнаженная?

— Почему же, я думала, что это был голый мужчина. Я могла видеть белое тело.

— Но это мог оказаться белый костюм, не так ли?

— Возможно,— с сомнением произнесла она.— Но я так не думаю.

— Вы сказали, что услышали звук выстрела?

— Да.

— Один выстрел?

— Да.  .

— И вы подумали, что это именно выстрел?

— Я уверена, что это был выстрел.

— Вы когда-нибудь слышали звук выхлопа машины?

— Этот звук не был похож.

— Вы когда-нибудь слышали звук выстрела автомата?

— Это не похоже.

— А винтовки?

— Нет. Это был револьверный выстрел.

— Вы слышали звуки салюта на празднике четвертого июля?

— Да.

— И, несмотря на это, вы уверены, что различаете все эти звуки?

— Да.

— И это был револьверный выстрел?

— Да.

— А вы не знаете, где была эта обнаженная фигура, когда раздался выстрел?

— Нет.

  Вы знаете, кто стрелял? — Карр улыбнулся.

— Нет!

Карр снова улыбнулся.

— Я думаю, все ясно, миссис Артрим.— Благодарю вас. Если вы, подумав, сможете сказать нам, из какого именно револьвера был сделан выстрел, будет великолепно.

Смех, раздавшийся в зале суда, удивил миссис Артрим. Она изумленно и сердито поглядела в зал.

Следующим Селби вызвал Ротерта Пила, одного из офицеров, который был послан к дому миссис Артрим.

Этому свидетелю Карр не стал задавать вопросов.

Потом Селби дал возможность отличиться Отто Ларкину, вызвав его для рассказа о том, как было найдено тело. Ларкин с важным видом занял свидетельское место и ответил на вопросы Селби. Потом в Ларкина вцепился Карр.

— Скажите, начальник, как лежало тело, когда его обнаружили?

— Тело было скрючено и лежало на боку.

Карр прикинулся непонимающим.

— Скрючено и на боку? — повторил он.— Мне это ни о чем не говорит, шеф. Я рад буду, если вы продемонстрируете положение трупа. Покажите мне точно, что вы увидели.

Ларкин клюнул. Он встал со свидетельской скамьи.

— Труп лежал на боку. Колени были вот так... так... и так.

Наверное, впервые в жизни начальник полиции в зале суда пытался изобразить положение трупа. Даже судья Фарадей не смог сдержать веселья. Карр широко улыбнулся и вытер лицо платком.

— Хорошо, шеф. Теперь я понял. Можете занять свое место. Когда вы нашли тело, мистер Ларкин, вы не могли обнаружить рану. Это правда?

— Нет, неправда.

Казалось, Карр смутился.

— Мистер Ларкин, я не собираюсь конфузить вас. Я хочу только выяснить то, что вы видели, но, насколько я понимаю, рана — или раны, возможно, были на правой стороне. Так?

— Да.

— И когда вы впервые обнаружили тело, оно лежало в ущелье?

— Да, сэр.

— А вы смотрели сверху?

— Да, сэр.

Голос Карра внезапно зазвучал торжественно:

— Тогда будьте добры объяснить, каким образом вы могли видеть пулевые отверстия, стоя слева от трупа,

Ларкин тоже повысил голос.

— Не сбивайте меня,— зашипел он.— Труп лежал с правой стороны.

Выражение веселого недоумения появилось на лице юриста.

— И тело в том же положении было поднято? — спросил он.

— Да, и вы не должны сбивать меня.

— Дорогой мой, я не пытаюсь сбивать вас. Я пытаюсь получить сведения и разобраться в вашем утверждении.

— А вы лучше слушайте повнимательнее — и разберетесь,— свирепо огрызнулся Ларкин.

— Но только минуту назад,— Карр вскочил на ноги и драматически поднял палец над головой,— когда я просил вас продемонстрировать положение трупа, вы легли на пол,— палец Карра показал место, где лежал Ларкин,— и пытались лечь, поджав колени, на правый бок.

— Я пытался подтянуть к себе колени! — негодовал Ларкин.

— Я так и подумал,— слова Карра утонули в общем хохоте. Когда смех стих, он продолжал: — Но в дополнение ко всему, почему вы пытались изобразить положение трупа, каким вы его впервые увидели?

— Попробуйте вы лечь в таком положении! — снова вскипел Ларкин.

— Ну?

— Я не пытался особенно точно показывать положение трупа. Я хотел подтянуть колени, как у трупа.

— Однако теперь вы говорите, что труп лежал на левой стороне?

— Так и было.

— И вам легко будет показать, как лежал труп на левом боку?

— Да.

— Так вы пытались запутать меня, когда утверждали, что труп лежал на другом боку?

— Я только пытался положить колени в таком же положении.

— Но я просил вас показать точное положение .трупа.

— Я и делал это,— огрызнулся Ларкин.

Карр преувеличенно громко вздохнул. Он уселся в кресло и устало произнес:

— Хорошо, шеф. Вы заявили, что ваше положение было точным. Потом вы сказали, что оно не точное. Как же так, а? Точное или не точное?

— Мои колени были точно в таком же положении.

— Вы хотите уверить нас, что ноги трупа, были в таком положении, как показали вы?

— Ну, я не могу точно изобразить то, что видел у трупа.

— Значит, положение ног было не точным. И вы лежали на полу не в том положении, что и труп?

— Ну... ну... я не знаю.

— Вы не знаете! — недоверчиво воскликнул Карр.— Вы слышите это?!

— Нет.

— Вы слышите мои вопросы?

— Да.

— Я спрашиваю вас о положении, в котором находился труп,— в голосе Карра слышался металл.— Вы пытаетесь запутать меня?

— Нет.

— Ваши колени не были в точном положении?!

— Я не могу повторить такое положение.

— И вы намеренно лежали не на той стороне?

— Я не делал этого.

— Труп лежал на левом боку?

— Да.

— Значит, вы смогли изобразить положение трупа?

— Я сделал все, что мог. Живой человек не может лежать в положении мертвого. Человек вообще не может всего удержать в уме.

— Чего — всего?

— Ну положения, в котором лежал парень.

— О, я начинаю понимать.— Голос Карра звучал дружелюбно.— Когда я попросил вас продемонстрировать положение трупа, вы пытались это сделать, сложив свои колени. Это отпечаталось в вашем мозгу. И если бы вы в этот момент думали о том, на каком боку лежал труп, вы бы тоже легли. Но вы не уловили, что нужно показать оба эти положения одновременно.— Так?

— Нет, это неправда!—закричал Ларкин.

— Но я думаю; что вы говорили правду. Вы сказали, что не можете запомнить положение, в котором лежал труп.

Ларкин задумался.

— Там много всего,— пробормотал он.

— О, простите меня! Чего еще много, начальник?

— Ну, положение рук тоже.

— Руки трупа были сложены на коленях. Неправильно понял?

— Нет,— с торжеством отозвался Ларкин.— Руки были сложены на груди и прижаты.

Карр недоверчиво нахмурился:

— Насколько я понял, вы утверждаете, что руки были на груди?

— Да.

— А когда вы были на полу, ваши руки были на коленях.

— Ну, я не имел в виду этого положения. Я держал их.

— Колени?

— Конечно.

— Но... О, я понимаю, шеф. Вы только пытались руками придержать колени. Это правильно?

— Да.

— Значит, вы не пытались придать рукам положение,-которое было у трупа?

— Нет, не совсем. Я не мог сделать этого.

— И ваши руки не занимали правильного положения?

— Нет.

— И вы не лежали на том же боку, что и труп? Это так?

— Ну., .ну... так.

— И ваша неспособность принять точное положение идет от того, что вы не смогли все это вместе удержать в голове? Так?

— Ну, я не мог точно все проделать.

— Но, шеф, я только пытаюсь цитировать ваши слова. Я помню, вы только что говорили, что не смогли все удержать в голове. Три такие вещи, как положение ног, положение рук и положение всего тела. Насколько я понял, три эти вещи вы запомнить не в состоянии... Это все. ... Злой и мрачный Ларкин опустил голову.

— Допрос свидетеля окончен,— произнес судья.— Вы можете оставить это место.

— Вызываю Джеймса Праджа,у-объявил Селби.

Джеймс Прадж, высокий и худой мужчина, вышел вперед и принес присягу. Когда он занял свидетельское место, Селби начал задавать вопросы.

— Ваше имя Джеймс Прадж. Вы живете в Медисоне в Крествью Румс?.

— Да, сэр.

— Ваша профессия, мистер Прадж?

— Сотрудник медисонской городской полиции, сэр,

— В частности, чем вы занимаетесь?

— Я шофер полицейской машины.

— Ив ночь на седьмое вы находились на работе?,

— Да, сэр.

— Сколько вам лет?

— 28.

— Теперь разрешите обратить ваше внимание на события, имевшие место в два часа Седьмого числа этого месяца. Вы ездили в Оранж Хейтс?

— Да, сэр.

— По какому делу?

— Мы получили сообщение из нашего управления. По радио. Они вызвали нашу машину и сообщили, что возле дома 2332 по Оранж Хейтс драйв находится какой-то бродяга, и велели расследовать.

— И вы это сделали?

— Мы поехали туда.

— В котором часу вам сообщили об этом?

— В семь минут третьего.

— Вы помните, когда приехали на место?

— Да, сэр. Было двенадцать минут третьего.

— Вы видели или слышали что-нибудь необычное?

— Мы услышали звук выстрела и увидели вспышку, которая бывает при стрельбе из револьвера.

— В котором часу это было?

— В двенадцать минут третьего.

— В каком направлении это было.

— С севера от ущелья. Между домами № 2332 по Оранж Хейтс драйв и № 2419 по той же улице. Ближе к дому №2419.

— Можете допросить свидетеля.,— предложил адвокату Селби.

— Вопросов не имею,— отозвался Карр.

—. Следующий свидетель Френк Картер,— объявил Селби.

Картер принял присягу. Он сообщил имя, адрес, возраст— 26 лет, что служит в полиции.

— Вы были по делу на Оранж Хейтс седьмого числа?

— Да.

— В котором часу?

— В одиннадцать сорок одну, за девятнадцать минут до полудня.

— И что привело вас в этот район?

— По радио нам передали, что ребята обнаружили труп.

— И вы сразу же поехали туда?

— Да.

— И нашли труп?

— Да.

— Где он находился?

— С северной стороны ущелья, не дальше пятидесяти футов от дома мистера Карра.

— Это дом № 2419 по Оранж Хейтс драйв?

— Да.

— В каком положении находилось тело?

— Тело было скрюченное. Колени подтянуты к груди. Руки на груди. Тело лежало на левом боку. Можно было видеть рану сверху.

— Что вы еще обнаружили?

— Ничего особенного, но позже мы нашли револьвер..

— Я показываю вам револьвер. Это кольт-38. Он знаком вам?

— Да. Этот револьвер был найден там.

— Где он лежал?

— В кустах.

— Далеко от трупа?

— Примерно в пятнадцати футах. Чуть выше трупа,

— Можете начать допрос,— сказал Селби. .

— Вы можете лечь на пол и продемонстрировать положение, в котором находился труп? — бодро спросил Карр.

Молодой человек, не говоря ни слова, улегся на пол на левый бок, сложил руки на груди и подтянул колени.

— Благодарю вас,— поблагодарил Карр.— Можете вернуться на место.— Когда свидетель снова занял свидетельское место, Карр спросил:—Это точное положение трупа?

— Да,— ответил полисмен с вызовом.

— Я заметил,— продолжал Карр,— что вы сжали кулаки на груди, что вы поджали колени и лежали на левом боку.

— В таком положении лежало тело, и это вы просили меня показать.

— Верно. И вы не испытывали никаких трудностей, запоминая все это?

— Нет.

— Рад слышать. Я не думаю, что в этом вопросе было что-то нечестное, когда я задал его начальнику полиции.

— Если суд разрешит,— вмешался Селби,— мы предъявим документы. Суд сам сможет убедиться в правильности показаний.

— Хорошо,— согласился Фарадей.

— Прошу прощения,— вмешался Карр.— Я настаивал на этом только потому, что начальник полиции Ларкин не обладал необходимым умом для запоминания того, что он видел.

Судья Фарадей улыбнулся.

— Это все,— заявил Карр. И добавил, повернувшись к Селби: — Очень умный у вас свидетель, мистер Селби.

Следующим свидетелем был Боб Терри, который представился как дактилоскопист. Он рассказал о том, что ему удалось обнаружить отпечатки пальцев обвиняемого на револьвере. Поскольку у Селби еще имелся криминалист из Лос-Анджелеса, Селби не стал требовать доказательств идентификации пули, а Карр отпустил Терри без перекрестного допроса.

Следующим свидетелем был Виктор Гаулинс, криминалист из Лос-Анджелеса. Сообщив имя, возраст, адрес, род занятий, он начал отвечать на вопросы Селби. Селби расспрашивал его о профессиональной квалификации. Невысокий мужчина с тонкими губами и усами сообщил, что он специалист-универсал в области криминалистики, изучал дактилоскопию, баллистику, микрофотографию, судебную медицину, физику, проходил практику в ряде университетов, пять лет был экспертом в крупных городах и уже три года работает в Лос-Анджелесе.

По первым же вопросам Селби стало ясно, что свидетель знаком с револьвером, предъявленным в качестве доказательства, что из револьвера проводились испытательные выстрелы, что он снял отпечатки пальцев, исследовал тело Мортона Талмена, снял отпечатки пальцев у трупа, что он лично сравнил отпечатки между собой и проверил данные в полицейских архивах.

Точно, хорошо поставленным голосом Гаулинс утверждал, что этот труп — Мортона Талмена, что он идентифицировал его по отпечаткам и фотографиям, которые хранятся в полиции. Он утверждал, что в этого человека стреляли дважды из двух различных револьверов, что одна из пуль, без сомнения, выпущена из револьвера, на котором обнаружены отпечатки Питера Риббера, что, судя по характеру отверстий, обе пули пущены в одно место, что они обе следовали приблизительно по одному направлению, что любая из них являлась смертельной, что одна пуля изготовлена «Питерс Компани», а вторая—«Винчестер Компани». Он утверждал, что револьвер, который был найден возле убитого, с отпечатками пальцев обвиняемого, стрелял пулями «Винчестер», что выстрел был произведен в голое тело, поскольку пуля «Питерса» носит на себе микроскопические следы одежды. Несомненно, что одна пуля была выпущена в одетого человека, а вторая выпущена в этого человека, когда он был раздет.

Селби разрешил перекрестный допрос, и Карр ровным голосом, начал задавать вопросы. Вид у него был довольно равнодушный, как будто показания эксперта его не интересовали.

— Вы можете сказать нам,— обратился он к эксперту,— какая из этих пуль была выпущена раньше? «Винчестер» или «Питерс»?

— Нет, не могу.

— Значит, вам неизвестно, какая пуля была роковой, «Питерса» или «Винчестера»?

— Нет.

— Но пуля «Питерса» тоже была смертельной?

— Я говорю как криминалист, а не как врач, но поскольку я осматривал тело, я могу сказать, что пуля «Питерса» тоже была роковой.

— Это при условии, что пулю «Питерса» выпустили первой?

— Точно. А, с другой стороны, если пуля «Винчестера» была первой, я могу без колебаний утверждать, что и она была роковой.

— Понимаю,— вежливо сказал Карр.— Еще вопрос, мистер Гаулинс. Вы убеждены, что пуля «Питерса» была выпущена, когда человек был одет? Это правда?

— Да.

— А пуля из «Винчестера» выпущена, когда человек был голый?

— Да.

— Когда тело было найдено, оно было голое?

— Да.

— Следовательно, естественно предположить, что пуля из «Винчестера» была выпущена второй и последней?

— Ну конечно, есть заявление миссис Артрим, что, когда раздался выстрел, человек был раздет и этот человек стал жертвой.

— Верно, но для того, чтобы пуля «Винчестера» оказалась роковой, необходимо доказательство, что она выпущена в живого человека. Пуля же из «Питерса» должна попасть в одетое тело. После этого тело снова должно быть раздето.

— Ну что же, я могу с этим согласиться»

— Это все,— торжественно произнес Карр.

— Одну минутку,— сказал Селби.— Насколько я понял, мистер Гаулинс, ваше заявление не утверждает, что человек был одет, когда в него попала пуля из «Питерса». Но вначале вы сказали, что на пуле есть следы шерсти. Это значит, что пуля из «Питерса» прошла сквозь одежду.

— Да, правильно.

— И вы не знаете, через какую часть одежды? Вам известно только, что ствол револьвера находился в трех или четырех дюймах от одежды убитого?

— Я протестую, ваша честь,— вмешался Карр.— Этот вопрос наводит свидетеля на ответ, и к тому же нельзя устраивать перекрестный допрос собственному свидетелю.

— Я только пытаюсь прояснить показания свидетеля,— объяснил Селби.

— Протест отклонен,— заявил судья.

— Конечно, это так,— тут же ответил Гаулинс.— Я не знаю, через какую именно часть одежды прошла пуля. Я знаю только, что ствол был в нескольких дюймах от тела.

— Благодарю вас, у меня все,— сказал Селби.

Криминалиста на скамье свидетелей сменил доктор Трумен, медицинский эксперт, производивший вскрытие. Он описал траекторию обеих пуль, идентифицировал пули, которые были в теле, и подтвердил, что каждая из пуль была смертельной.

— Обвинение просит перерыв,— объявил Селби.

Карр встал и обратился к судье с предложением отменить дело, поскольку у обвинения нет никаких доказательств вины его подзащитного, а есть только теория. Конечно, был человек, который стрелял пулей «Питерса», и другой, который стрелял пулей «Винчестера», но его подзащитный в этом не виноват. Карр сказал, что не помнит закона, который запрещал бы стрелять в мертвое тело. Конечно, это дело совести, но ничего незаконного в этом нет. Его подзащитного по этому делу обвиняют в убийстве первой степени, и он считает, что вообще это дело должно быть отменено.

Судья в замешательстве посмотрел на Селби.

— Какие у вас аргументы? — спросил он.

— Никаких,— просто ответил Селби.— Ваша честь, я только хочу обратить внимание суда на то, что сейчас нет необходимости доказывать вину. Необходимо показать, что преступление было совершено, и представить доказательство, которое может уверенно показать связь обвиняемого с совершенным преступлением. Это доказательство, конечно, будет.

— Ничего подобного,— запротестовал Карр.— Это только одно утверждение. Закон не допускает такую процедуру. Подзащитный не может быть лишен свободы и . жизни по жребию.

Селби усмехнулся:

— Вы говорите о жребии, а я о доказательствах. В данном случае доказано, что подзащитный держал в руках револьвер, из которого стреляли в Мортона Талмена. Мортон Талмен умер, а пуля, выпущенная из револьвера, была смертельной. Если вы можете доказать, что ваш подзащитный стрелял в труп, чтобы пристрелять свой револьвер, или салютовал в честь четвертого июля, то действуйте.

— Вы не должны разговаривать со мной,— вспыхнул Карр.— Адресуйте ваши замечания суду.

— Вы этого хотели,'—усмехнулся Селби и сел на свое место.

Карр снова обернулся к судье, но по его улыбке понял, что дальнейший разговор бесполезен.

— Предложение об отмене дела отклонено,— объявил судья Фарадей.

— В таком случае, ваша честь,— вежливо обратился Карр,— мне ничего не остается, как согласиться. Продолжайте.

Судья Фарадей предъявил подзащитному Карра обвинение в убийстве первой степени и не разрешил освобождения под залог.

Слушание было отложено, и в коридорах здания суда поднялся шум и гам. Жители города смаковали допрос Ларкина и смеялись, а он сам, злой и мрачный, поспешил скрыться от глаз своих сограждан.

Селби подошел к Сильвии Мартин,

— Вы великолепны!—тихо проговорила она.— Он ничего не сможет сделать с вами.

Селби засмеялся:

— Он и не пытался еще ничего делать. Он позабавил зрителей, устроив посмешище из Ларкина. Его цель была выяснить, что у меня на руках и не имею ли я еще чего-нибудь против Риббера.

— А вы имеете, Дуг?

— Нет,— ответил он.— Но я хочу вас кое о чем попросить, Сильвия.

— Все что хотите, Дуг.

— Миссис Артрим разговаривает с Сэмом Ропером. Он — её юрист. Сейчас я подойду к ним и завяжу разговор. Думаю, что смогу на какое-то время задержать их, а вы спуститесь вниз и взгляните на показания спидометра ее машины.

— Вы не задержите их и на пару минут, Дуг. Они оскорбят вас и уйдут. Сэм Ропер очень зол на вас.

— Это верно,— усмехнулся Селби.— Но, я надеюсь, мой вопрос задержит их на несколько минут.

— Хорошо, Дуг, иду.

Селби направился к миссис Артрим, которая мирно беседовала с Ропером.

— Я буду вам очень признателен, миссис Артрим, если вы ответите мне на один вопрос.

— Какой?

— Когда мы обыскивали ваш дом, то обнаружили, что одна из этикеток на одеяле «Гудсон Компани» отсутствует. Вы случайно не знаете, где она?

Селби внимательно наблюдал за ней. Краска медленно сошла с ее лица. В глазах отразился панический страх. Но Селби был не единственный, кто наблюдал за ней. Сэм Ропер, до этого хмуро смотревший на прокурора, взглянул на миссис Артрим и понял, что его клиентка в замешательстве.

— Не отвечайте на этот вопрос, посоветовал он.

— Почему же? — спросил Селби.

— Потому что это не ваше дело,— ответил Ропер.

— Я думаю, что мое.

— Ну а я, нет. Во-первых, вас не касается, что находится в этом доме; во-вторых, вы не имеете права рыться в вещах; в-третьих, моя клиентка может делать со своими вещами все, что ей вздумается, и, в-четвертых, если вы хотите, чтобы моя клиентка отвечала на ваши вопросы, вызовите ее как свидетеля,

— Насколько я понимаю,— заметил Селби,— ее свекор исчез при таких обстоятельствах, что нетрудно предположить «преступление. И после этого вы советуете ей не отвечать на вопросы, которые могут осветить его местонахождение?

— Ну, мы ответим на другие вопросы,— нахмурился Ропер. Он понял, что попал в неудобное положение.

— Так вы ответите мне, миссис Артрим?

— Не отвечайте,— повторил Ропер.

Она сжала губы и отвернулась.

— Благодарю вас,— Селби вежливо поклонился. Издали ему кивнул Карр.

— Довольно умно действуете,— похвалил он.

— Ничего особенного,— улыбнулся Селби.

— А я делаю для этого парня все, что могу,— сказал Карр.

— Кстати, вы мне еще ничего не сообщили о вашем местопребывании во время убийства,— заметил Селби.

Ресницы Карра дрогнули, но улыбка не сошла с его лица.

— Да, я ничего не сказал,— подтвердил Карр и быстро отошел в сторону.

Селби разыскал шерифа, и они вместе направились в кабинет Брандона, где их уже ждала Сильвия Мартин.

— Все в порядке,— сказала она.

— Сколько?—спросил Селби.

— 32779.

Селби достал записную книжку, вырвал из нее листок и положил на стол перед шерифом.

— Посмотри, Рекс. Когда мы последний раз видели машину, на спидометре было 32 486 миль, а сейчас спидометр показывает 32 779 миль.. За такое короткое время миссис Артрим наездила 293 мили. Интересно, где она была?

— Наверное, ездила в Лос-Анджелес,— предположила Сильвия.

Селби молча смотрел на цифры.

— Послушайте, Сильвия,— попросил он,— я хочу, чтобы вы понаблюдали за этой машиной. Всюду, где вы ее увидите, снимайте показания спидометра.

— Ты хочешь знать, где разъезжает эта машина? — спросил Брандон.

— Я хочу знать, где была машина в ночь убийства.

— Но она может не вернуться назад в то же место.

Может,

— Я проверил все показания автомобильных клубов в радиусе сорока пяти миль от Медисона,— сказал шериф.— И узнал насчет ремонтируемых дорог. .Здесь есть несколько объездов, но эти дороги не асфальтировались. Где-то должен быть еще один объезд.

— Да, но где? — спросил Селби.— А ты нашел что-нибудь в связи со смертью Джеймса Артрима? Какой-нибудь намек, что это она его убила?

— Ничего. Ее даже не было в то время в машине. С ним был только его отец. Миссис Артрим приехала примерно через полчаса после катастрофы.

— Это дело с амнезией что-то мне не нравится,— проговорил Селби.

— Мне тоже, Дуг, и я склонен думать, что она скорее убила своего свекра, чем мужа.

— По послушай, Рекс, это же все связано. Мотивом убийства отца было то, что она боялась возвращения его памяти. Следовательно, она в чем-то виновата перед ним.

— Ты имеешь в виду, что если бы в ее прошлом не было ничего плохого, то ей нечего было бы бояться возвращения к нему памяти?

— Верно.

Брандон покачал головой.

— У нас слишком уж много следов,— сказал он.

— Хотя ни один нам не помогает,— добавил Селби.— Мы бродим по чьим-то следам, но толку от этого чуть.

— А мне это нравится. Я не хочу ничего общего иметь с Ларкиным, но он меня с ума сведет. Видишь, толпа во дворе суда и все о чем-то болтают?

— Знаю,— согласился Селби,— но перед присяжными будет еще хуже.

— Ты, так же, как и я, знаешь, что не так уж и важно знать, в каком положении был труп.

— Да, Рекс, это отличная работа для адвоката. Они подсунут в присяжные своих людей, и потом попробуй их в чем-нибудь убедить. И они его оправдают. Представляешь?

— Значит, ничего нельзя сделать, Дуг?—спросила Сильвия.

— Трудное у нас положение — проговорил Селби.

— Но разве мы не можем сразиться с ними? Разве мы ничего не сможем им противопоставить?

— Когда вы попытаетесь что-нибудь сделать,— сказал Селби,— толпа будет против вас. Она всегда настроена против прокурора. Нет, единственный путь для нас — иметь твердые доказательства.

— А если применить какой-нибудь трюк? — спросил Брандон.

— Трюк может помочь, если будет проделан с умом.

— Тогда действуй, Дуг.

Селби покачал головой:

— Здесь много шансов осудить невиновного. Мне это не нравится. Я хочу настоящей работы. Я хочу удачи, но честной. Я хочу победить логикой, убедить присяжных, что я прав.

— Дуг, вы в таком же положении, как и Риббер,— сказала Сильвия.

— Его этим не убедить, Сильвия,— кивнул Рекс Брандон.

— Это же несправедливо! — негодовала Сильвия.

Селби усмехнулся:

— Нет. Я иду даже дальше, чем хотел. Есть еще одежда. Мы знаем по найденному костюму, что пуля не прошла насквозь. Пуля прошла через пиджак и жилет. По размеру пятна... Ну, я пока помолчу про это. Карр, очевидно, не знает, что костюм у нас.

— А если бы знал, что бы это ему дало?

— Немного. А мы представим это суду.

.— Зачем, Дуг?

— Это часть доказательства.'

— А это не пойдет на пользу и другой стороне?

— Не знаю. Я поговорю об этом с Гаулинсом. Я попрошу его зайти сюда... А вот и он сам.

— Входите, Гаулинс,— пригласил Селби.— Садитесь. Это мисс Мартин. Она работает в одной из наших газет, Я хочу вас кое о чем спросить.

— Пожалуйста.

Селби кивнул шерифу:

— Покажи костюм, Рекс.

Брандон мгновение колебался, потом открыл сейф и достал костюм. Селби подвинул его Гаулинсу;

— Что вы скажете об этом? — спросил он.

Криминалист углубился в осмотр вещей.

— Похоже, что эта шерсть была на пуле «Питерса»,— произнес он.— Вы думаете, что этот костюм принадлежал убитому?

— Мы уверены в этом.

— Тогда он был в костюме, когда его застрелили.

Селби кивнул, Гаулинс достал сигарету и закурил.

Взгляд его был устремлен в окно.

— Ну? — спросил Селби.

— Если бы я был на вашем месте, мистер Селби,— сказал Гаулинс,— я бы просто забыл об этом костюме, если в деле нет ничего более существенного, что вы можете предъявить.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Брандон.

— Другая сторона знает об этом?

— Нет.

— Тогда я забыл бы про этот костюм.

— Почему?

— Судя по характеру пятен крови и тому, что было значительное кровотечение, я бы сказал... Ну, в общем, пуля «Питерса» была смертельной.

— Даже имея в виду утверждение миссис Артрим, что мужчина, которого она видела, был голым и видела она его за несколько минут до выстрела?

Гаулинс тщательно обдумывал свои слова.

— Этот костюм,— произнес он,— если он- принадлежал убитому, является косвенной уликой. Адвокатам часто нравятся подобные улики, и как бы малы они ни были, чаще они являются более важными, чем показания свидетелей. По-моему, человек, который носил этот костюм, был убит, и выстрел, произведенный в него через костюм, был смертельным. Если этот костюм принадлежал Мортону Талмену, я говорю вам, что пуля, которую в него выпустили через костюм, была смертельной.

— И если продолжить вашу мысль,— спокойно закончил Селби,— то пуля «Винчестера» была выпущена в труп.

— Да.

Наступило молчание.

— Если вы не примете мой совет, мистер Селби,— заговорил наконец Гаулинс,— вы позволите обвиняемому подтвердить свою невиновность. Поскольку моя работа здесь закончена, я возвращаюсь к себе. Никто не узнает, что я видел костюм.

Селби упрямо покачал головой.

— Нет,— сказал он.— Я не пойду этим путем. Когда Питер Риббер предстанет перед судом, я предъявлю все доказательства, которые у меня есть.

Гаулинс пожал плечами.

— Это будет вашим провалом,— сказал он.— Я не собираюсь напоминать вам, Селби, что окружной прокуpop не должен так действовать. Они не осудят его. Им нужны настоящие доказательства вины. Они выпустят его за недостатком улик. А люди станут говорить, что это победа старого А. Б. К-

— Вы видели его в других делах?—спросил Брандон.

— В целой дюжине. Дела, которым я был свидетелем. Он хитер. Он никогда не устраивает перекрестного допроса, если не уверен, что вытянет то, что ему нужно.

Брандон собрал вещи и спрятал их в сейф.

— Сильвия,— обратился Селби к девушке,—я хочу, чтобы в завтрашнем номере вашей газеты было опубликовано, что обнаружен костюм с пятнами крови. Сообщите, что костюм был найден в местном отделении фирмы химчистки и что прокурор и шериф полагают, что этот костюм был на Мортоне Талмене, когда его поразила пуля «Питерс Компани».

Сильвия удивленно посмотрела на него. Потом кивнула-:

— Я буду рада сделать это для вас, Дуг.

Рекс Брандон вздохнул.

— Я восхищен вашей честностью, мистер Селби,— проговорил Гаулинс.

 Глава 12

В пятницу утром Карр позвонил Селби из Лос-Анджелеса.

— Я хочу, чтобы дело Риббера было немедленно передано в суд,— сказал он.— Я думаю, что имею на это право. Суд не будет слишком жестоким, и, если вы сами не прекратите дело, мой подзащитный будет оправдан.

— Я не прекращу дело,— ответил Селби.

— Тогда назначайте дату. Я думаю, что в этом мы договоримся. Во всяком случае, я направляюсь в суд и потребую немедленного слушания дела.

— Назначайте сами, Карр.

— Как насчет следующего вторника?

— У меня не будет времени на подготовку.

Карр засмеялся.

— Вам не стоит тратить время на подготовку,— заметил он.— Вы ничего не подготовите. Вы это знаете так же хорошо, как и я. Вы не имеете никаких доказательств и теперь уже не найдете их.

— Я надеюсь на успех, '

— Вы хороший разведчик, Селби,— весело засмеялся Карр.— Вы даете мне такие карты в руки, на какие я даже не рассчитывал. Я могу оправдать Риббера, и он будет оправдан.

— Тогда, я полагаю, он сможет задуматься и признаться в убийстве.

— А вы разве слышали, чтобы мои клиенты когда-нибудь в чем-нибудь признавались?

— Ну, я поговорю с судьей Уайтом и подумаю насчет вторника.

— Дело не протянется и двух дней, не так ли? — спросил Карр.

Это будет зависеть от того, как долго будут заседать присяжные,— ответил Селби.

— Я могу все растолковать им за двадцать минут,— пообещал Карр.— Все, что мне нужно,— это двенадцать человек, у которых есть глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, и никаких предвзятостей.

— Хорошо. Тогда увидимся в суде.

Селби повесил трубку и задумчиво поглядел на бумаги на своем столе. На одном из листов были показания спидометра машины миссис Артрим. Он резко повернулся к телефону, снял трубку и позвонил в дом мистера Карра. К телефону подошла миссис Фермал.

— Миссис Фермал, это говорит окружной прокурор. Я хочу вас кое о чем попросить.

— О чем именно? — спросила она.

— Я хочу, чтобы вы записали показания спидометра автомобиля мистера Карра, когда он вернется домой. Вы сможете это сделать?

— Конечно, конечно. Это нетрудно. Еще что?

— Этого достаточно.

Он повесил трубку и взял со стола номер «Блейда:». Передовая вопрошала, предпринимают ли шериф и окружной прокурор что-нибудь для поисков исчезнувшего мистера Артрима. Он продолжал читать газету, когда в кабинет вошла Сильвия Мартин.

— Заметили подлость, Дуг? — спросила она.

Он кивнул.

— Сэм Ропер представляет миссис Артрим,— продолжала она.— Он связан с Френком Грирсоном, редактором «Блейда». Они фактически пытаются убедить вас, что клиентка Ропера чиста как ангел.

— Я заметил, что, когда Мортон Талмен был убит, арест Питера Риббера был выдан за великолепную детективную работу нашего начальника полиции Ларкина. А после ареста Риббера Ларкину ничего не остается делать, как сидеть сложа руки. Теперь они могут обвинять меня. С другой стороны, поскольку дело Артрим считается прерогативой шерифа, а не начальника полиции, они опять-таки могут нас ругать. «Блейд» требует, чтобы прокурор Селби и шериф Брандон отыскали тело Артрима или признались в своей полной несостоятельности.

— Газеты иногда непоследовательны,— улыбнулась Сильвия.— Как насчет показаний спидометра, Дуг? Это что-нибудь означает?

— Думаю, да.

— Мне лично это ни о чем не говорит.

— Когда миссис Артрим впервые вернулась обратно, она наездила 293 мили. Потом за день или два она наездила только 10—12 миль. Затем показания подпрыгнули до 95 миль. Потом все шло так же, а прошлой ночью на спидометре добавилось 92 мили.

— Что вы об этом думаете, Дуг?

Селби улыбнулся и покачал головой. Он набил трубку табаком и закурил. Откинувшись на спинку кресла, выпустил .клуб дыма и задумчиво посмотрел на Сильвию.

— Да, надо действовать быстро,— проговорил он.

— В чем, Дуг?

— Я думаю, надо применить третью степень устрашения.

— К миссис Артрим?

— Нет, к Питеру Рибберу. Вы хотите присутствовать при этом?

— Вы думаете, мне можно, Дуг?

— Да. Вокруг этого поднимется ужасный вой. «Блейд» объявит, что я нарушаю закон, доводя человека до бессознательного состояния. Я хочу применить третью степень, но не хочу нарушать закон. Я буду рад, если при этом будет присутствовать представитель прессы.

— Значит, я могу прийти?

— Да, если я этим займусь.

— Когда вы хотите начать?

— Примерно через час.

Селби задумался, потом вдруг спросил:

— Вы напечатали сообщение о костюме с пятнами крови? Карр определенно прочел это, но ни словом не обмолвился. Он вообще ничего не говорит об одежде.

— Ну?

— При обычных обстоятельствах адвокат, представляющий своего подзащитного, обратился бы ко мне с просьбой осмотреть одежду, попросил бы разрешение пригласить собственного криминалиста, чтобы проверить мои данные. Он узнал бы, что пуля «Питерса» была роковой и понял, что я не смогу обвинять Риббера.

— И поскольку Карр этого не делает, вы думаете, у него что-то на уме?

— Конечно.

— Может быть, он недооценивает вас, Дуг, и полагает, что лучше все изложить перед судом присяжных.

— Если даже так, он должен был бы ознакомиться с фактами. Ему надо было осмотреть одежду.

— Значит, вы думаете, Дуг, что они...

Селби кивнул.

— Да,— сказал он.— Костюм мог быть хорошо осмотрен им у него дома, прежде чем его подбросили в химчистку.

— И он все знает?

— Должно быть, знает,— подтвердил Селби.— Я не вижу другого логического объяснения.

Сильвия вздохнула:

— Черт возьми, Дуг, если бы вам удалось втянуть его в это дело!..

— Он замешан в этом деле. Он действует не только как адвокат Риббера. В этом деле есть что-то более важное, о чем мы не знаем.

— Вы верите, что Риббер виновен?

— Если он невиновен,— нахмурился Селби,— он, возможно, стрелял в труп. Но зачем он сделал это?

— Я не могу себе это представить, Дуг. Но верю, что Карр замешан в этом деле.

— Похоже, это выглядит, как какой-то хитрый трюк, но предположим, что Риббер все же стрелял в труп. Но зачем?

— Чтобы запутать дело.

— И чтобы защитить убийцу.

— И вы попытаетесь это вытянуть из него?

— Да. Я хочу попытаться доказать, что он совершил убийство. Я хочу попытаться воздействовать на него, чтобы он заговорил, хотя бы в целях самозащиты,

— 'Вы думаете, это сделал Карр?

— Не знаю. Но хочу узнать.

— Я буду там. Вы хотите, чтобы я стенографировала?

— Нет, только слушайте и наблюдайте за выражением его лица. Если он начнет говорить, я приглашу судебного стенографа.

— В тюрьму?

— Да.

— Значит, через час?

— Да.

— Я приеду.

Она вышла из кабинета. Селби снял трубку и набрал номер Брандона. Он попросил шерифа и Боба Терри прибыть для разговора.

— Я хочу кое-что попробовать, Рекс,— заявил он, когда они собрались в его кабинете.

— Что?

— Третью степень.

— Какого сорта третья степень?

— Психологическая. Мне нужно кое-что выяснить.

Брандон свернул сигарету.

— Я не думаю, что у тебя что-нибудь получится, Дуг,— сказал он.— Этот Риббер достаточно хитер. Он сумеет удержать язык за зубами.

— Я знаю, но попытаюсь заставить его говорить. У меня есть план.

— Сомневаюсь, что удастся осуществить его.

— Я хочу попросить у тебя револьвер 38-го калибра, но без одного патрона.

— Еще что-нибудь? — спросил Брандон.

— Да,— ответил Селби, поворачиваясь к Бобу Терри.— Как насчет изготовления отпечатков?

— Сделать-то можно, но у меня недостаточно техники,— ответил Боб.

— Вы знаете кого-нибудь, кто может это сделать?

— Нет, а что вы хотите?

— Я хочу перенести отпечатки Риббера на этот кольт.

Рекс Брандон нахмурился:

— Я против.

— Почему?

— Это не даст положительного эффекта. Рано или поздно выяснится, что отпечатки были подделаны. Если об этом узнают, то будут неприятности. «Блейд» всегда готов поразить тебя. Нет, не подойдет.

— Я знаю, что ты прав,— согласился Селби.— Но, черт возьми, Рекс, мне кажется, что я на правильном пути и хочу попробовать.

— Ты играешь с огнем,—.предостерег Брандон.

Селби на мгновение задумался.

— Послушайте,— вдруг оживился он.—Для неспециалиста все отпечатки одинаковы. Допустим, что на револьвере будут мои отпечатки, а? Вы сможете выдать их за отпечатки Риббера, Терри? И если вы кивнете —с многозначительным видом,— он обязательно поверит, что так оно и есть.

— Неплохо,— согласился Терри.

— О’кей,— сказал Селби.— Давайте револьвер. Потом положите его в ящик, как это обычно делаете.

  — Да, мы обычно держим оружие с отпечатками в деревянной коробке.

— Вот' и хорошо. Давайте револьвер, я оставлю на нем отпечатки, и через час встретимся в тюрьме. Сильвия Мартин тоже будет там.

— А где Карр? — спросил Брандон.

— В Лос-Анджелесе.

— Риббер не станет говорить без него.

— Я и не хочу, чтобы он сразу начал говорить. Пусть начнет думать.

Час спустя Селби, Рекс Брандон, Сильвия Мартин и Боб Терри собрались в небольшом кабинете в окружной тюрьме. Последний держал в руках деревянный ящик, в котором лежал револьвер с отпечатками пальцев Селби.

— Открыть его? — спросил Терри.

— Нет, пока я не попрошу вас сделать это в свое время.

— Я все же сомневаюсь, Дуг,— покачал головой Брандон.— Не играешь ли ты на руку Карру?

— Нет. Я скорее прекращу дело, чем предстану перед судом без необходимых доказательств.

— Если вы откажетесь от дела,— сказала Сильвия,— станут кричать, что вы испугались Карра, что вы позволили убийце разгуливать на свободе, и ваша репутация будет подорвана.

— Да,— согласился он,— но я все же надеюсь вытащить нужную карту.

— Что вы имеете в виду?

— Очень просто. Пит Риббер не случайный преступник. Он профессионал. Абсолютно невозможно, чтобы он после убийства человека оставил рядом револьвер со своими отпечатками, Для человека с опытом Риббера это равносильно тому, чтобы на месте преступления оставить визитную карточку.

— И что же? — спросила Сильвия.

— Следовательно,— продолжал Селби,— найденный револьвер был для нас приманкой. Благодаря тому что Ларкин взял его, мы можем действовать по-своему. В суде Карр сможет это использовать против меня.

— Но почему он так рвется в суд, Дуг? Что он задумал?

— Он рассчитывает на то, что мы не сможем представить суду достаточно доказательств. Мы не сможем доказать вину Риббера, и присяжные оправдают его. После суда он начнет смеяться над нами, говорить, что наши криминалисты ошиблись.

— Но он не сделает этого.

— Я не уверен. А если сделает? Мы станем посмешищем.

— Не могу себе это представить.

— А я могу,— сказал Селби.— Таков Карр. Он один из тех адвокатов, которые ничем не брезгают.

— А что вы собираетесь делать? — спросила Сильвия.

— Я постараюсь смешать его карты. Я не могу явиться во вторник в суд без доказательств. Я не могу от чистого сердца просить присяжных наказать Риббера, потому что не уверен, что он действительно виновен.

— Но ведь не духи же оставили револьвер на месте преступления? — удивился Терри.

— Конечно,— согласился Селби,— но обычно уничтожают следы, надевают перчатки и вообще не забывают револьверов. Я абсолютно уверен, что Риббер оставил отпечатки на револьвере и забыл его возле трупа специально для полиции.

— Ты прав, сынок,— кивнул Брандон.

— Итак, начнем,— сказал Селби.— Помни, Боб, через пять минут войдешь в комнату.

Селби повел их в комнату для допросов, где в сопровождении надзирателя его уже ждал Риббер.

— Хелло, Риббер,— приветствовал его Селби.

Риббер криво усмехнулся:

— В чем дело?

— Мы хотим поговорить с вами.

— Ну, а я не хочу разговаривать без своего адвоката. Вы знаете, где он, так позовите его. Когда он придет, я буду разговаривать.

— Вы не ответите на несколько формальных вопросов? — спросил Селби.

Риббер рассмеялся:

— Знаю я вашу формальность! Вы наверное думаете, что я только вчера появился на. свет. Зовите моего адвоката. Он для того и существует.

— Он слишком хороший адвокат.

— В этом вы правы.

— Хитрый, ловкий, проницательный.

— Ну и что же?

— Он производит впечатление человека, который думает, прежде чем что-нибудь сделать.

— Допустим.

— Человек может играть с Карром, даже сделает два ша^а, но на третьем шагу поймет, что попался сам.

Риббер подозрительно уставился на Селби:

— Если вы пришли сюда сказать что-нибудь, говорите.

— Вы достаточно умный парень,— начал Селби.

— Да?

— И этим вы мне нравитесь.

— Ну, я достаточно умен, чтобы молчать. Как нравится это?

— Вы не знаете, будет ли Карр представлять миссис Артрим?

— Спросите его.

— Я думал, вы знаете. У нее достаточно денег.

— Ну и что?

— Однажды я слышал прекрасную историю,—спокойно продолжал Селби.— Двое мужчин рассуждали о чувствах повешенных. Они перекинули веревку через стропила. Один из них встал в кресло. Он накинул веревку себе на шею и, держа в руках второй конец, подтянул себя на пару дюймов от кресла, а второй стоял и смотрел. Потом первый парень опустил веревку и рассказал приятелю о своих ощущениях. «А теперь попробуй ты». Его приятель надел веревку на шею и подтянул себя. А в это время его друг выбил из-под него кресло.

— Ну? — заинтересовался Риббер.

— Друг посидел, почитал газету. А перед уходом подставил кресло на место под ноги приятеля. Но тому оно уже больше не пригодилось. Коронер констатировал самоубийство.

— Ну? — голос Риббера дрогнул.

Селби пожал плечами.

— Это все,— сказал он.— Самоубийство.

— Кретины!—заорал неожиданно Риббер.— Почему вы рассказываете мне эту сказку? Если хотите, чтобы я отвечал на вопросы, позовите Карра. Не позовете его, можете убираться к черту!

— В этом рассказе есть мораль, Пит,— не обращая на него внимания, продолжал Селби.— Никогда не суйте добровольно голову в петлю.

— Убирайтесь отсюда!

— Теперь о нашем деле,— продолжал Селби.— Одна вещь сразу показалась мне нереальной. Я сказал себе, что для такого парня, как Риббер, неестественно оставлять на месте преступления оружие со своими отпечатками. Ну я и подумал, что такой парень мог сделать это, чтобы защитить кого-то другого. И заодно устроить ловушку. Но зачем? Ну и я стал продолжать расследование, Пит. И нашел.

— Что вы нашли?! — завопил Риббер.— Вы ничего не нашли!

— Как я уже сказал, Пит, вы будете удивлены, узнав, что я нашел. Я сказал, что не мог примириться с мыслью, что вы забыли возле Мортона Талмена свой револьвер с отпечатками. Ваш друг умер до того, как в него угодила пуля «Винчестера». И внезапно я все понял. Я не стану до суда рассказывать вам, что я подумал. А сегодня утром я нашел другое доказательство. Правда, я еще не мог во всем разобраться. Но потом я вспомнил рассказ о двух друзьях и начал смеяться. Я пошел к своему другу шерифу и сказал ему: «Рекс, а не похоже ли, что Пит Риббер добровольно сунул голову в петлю, а кто-то другой вышибет из-под его ног кресло?» Я же вам рассказал о результате опыта двух друзей. Я, конечно, не могу допустить этого. Человек, которого повесят, автоматически становится убийцей. Но люди должны знать, кто действительно убил Мортона Талмена.

— Болтаете, болтаете...— пробормотал Риббер.

Открылась дверь и вошел Терри.

— Вот он,— сказал Боб.

— Вы нашли его? — воскликнул Селби.

— Да.

— Пули «Питерса»?

— Да.

— А отпечатки?

— Есть,—Терри открыл деревянную коробку и достал револьвер.

— Вы нашли его там, где я предполагал?

— Да.

— Давайте скорее.

Никто в комнате, казалось, не обращал внимания на Риббера, все смотрели на револьвер. Риббер платком вытирал вспотевший лоб. Селби достал из кармана карточку и протянул ее Бобу. Тот внимательно осмотрел ее.

— О’кей, шериф,— обрадовался он.— Отпечатки те же самые.

Брандон подошел к двери, открыл ее и крикнул, чтобы принесли карточку с отпечатками Риббера, которые сняли у него в тюрьме.

— Только ничего пока не говорите, Боб,— предупредил Селби.— Смотрите внимательно и молчите.

Терри взял карточку у шерифа, осмотрел ее.

— Все верно,— сказал он.— Куда это отнести, мистер Селби?

— Положите в сейф шерифа. Все эти карточки с отпечатками, оружие, данные Гаулинса должны лежать вместе. Гаулинсу скажите, чтобы еще раз все внимательно проверил. Вы поняли?

Терри кивнул, убрал револьвер в ящик и вышел.

Селби достал из кармана трубку и хмуро посмотрел на Риббера.

— Ну, Пит,— сказал он,— будь я проклят, если того, что я знаю, не будет достаточно для присяжных.

— Умные вы парни,— проговорил Риббер,— ой какие умные!

Селби засмеялся.

— Да, мы умные,— согласился он.

Селби, шериф и Сильвия вышли из комнаты и захлопнули за собой дверь. А в комнате остался Питер Риббер, в задумчивости потиравший лоб.

— Все в порядке, Рекс,— говорил Селби.— Теперь яйцо у нас и мы положили его в инкубатор. Посмотрим, что вылупится.

— Вылупится? — переспросил шериф.— Какого именно цыпленка ты ждешь?

— Будь я проклят, если знаю, но что-то должно вылупиться.

— Вылупится,— сказала Сильвия.— Я уверена. Видели бы вы его лицо, когда рассказывали о двух друзьях.

— Я боялся, что он учует крысу, которую я ему подложил.

— Теперь он будет волноваться больше, чем за все предыдущее время.

— Ну, для него здесь нет ничего волнительного,— проговорил Селби.— Мы нашли револьвер с его отпечатками. Все вышло по плану.

— Но что это даст, Дуг?

Селби пожал плечами:

— Я думаю, мы на правильном пути, но трудно предугадать, каков будет конец.

— Может быть, нам лучше вернуться и спросить у него? — предложил Брандон.

— Нет,— ответил Селби.— Пусть побудет в одиночестве, но надо понаблюдать за ним, Рекс.

— А если он вызовет Карра и тот явится к нему? Карр все поймет и обвинит тебя в применении третьей степени. Что тогда?

— Он слишком умен. Мы же не пытались заставить его говорить. Что же это за третья степень, которая не развязывает преступнику язык?

— Но, по-моему, все же лучше, чтобы Карр не разговаривал с ним.

— Я не уверен. Карр посмеется над этим: Но он очень умен, этот Карр. И Риббер это знает. Риббер проведет сегодня бессонную ночь.

Шериф засмеялся:

— Ты думаешь он будет размышлять, а нам доложат, что он храпел всю ночь.

— Надо найти какую-нибудь шляпу его размера, Рекс,— сказал Селби.— Часов в десять вечера прислать ребят, чтобы они ему ее примерили. Лучше всего взять черную шляпу с пятнами крови. Причем пусть его вызовут из камеры для примерки, а потом отправят назад. А после полуночи надо проделать такой же трюк с перчаткой на правую руку. Держу пари, что после всего этого он не заснет.

— Но, запротестовал Брандон,— допустим, что это он убийца. Он знает, как это произошло и когда. Он знает, где была шляпа и была ли, где были перчатки и что он с ними сделал.

— Верно. Но он будет думать, что именно Карр выдал нам эти улики.

— Черт возьми,— усмехнулся Брандон.— Ты здорово все придумал, .

— Хуже всего, Дуг,—сказала Сильвия,— если Карр догадается, что вы хотите сделать, и предупредит Риб-бера.

Селби обнял Сильвию за плечи.

— Все будет в порядке,— успокоил он.

— Что вы собираетесь делать, Дуг?

— Рассказать ему.

— Рассказать ему?

— Вот именно.

— Вы с ума сошли, Дуг.

— Он хитер как лиса! — с восхищением сказал Брандон.

— Но я не понимаю, Дуг.

— Если я расскажу Карру о наших намерениях, он, естественно, предупредит своего клиента,— объяснил Селби.

— Конечно.

— И поскольку это правда,— продолжал Селби,— Карр расскажет Рибберу все, что узнает от меня, и передаст наш разговор. Иначе говоря, он повторит Рибберу все полностью.

— Ну и что? — не понимала Сильвия.

— Все, что мне нужно, это напомнить Рибберу, что его подсунули вместо другого. Если то, что я скажу Карру, прозвучит достаточно убедительно и Карр расскажет об этом Рибберу, то последний начнет думать, что Карр лжет.

— Дуг, это похоже на бред,— сказала Сильвия,— но мне это нравится. Это уже не третья степень. Это четвертая...

 Глава 13

Селби ходил взад и вперед по своему кабинету. На его столе лежала крупномасштабная карта. Несколько концентрических окружностей было проведено вокруг Медисона разноцветными карандашами. Они были на расстоянии 42, 43, 44 и 45 миль от центра. В здании было тихо. Все уже ушли. Вдруг он услышал шаги, приближающиеся к его кабинету. Селби прислушался, потом быстро свернул карту и убрал ее в ящик стола. Раздался стук в дверь. Селби подошел к двери и открыл ее.

На пороге стоял Карр. Он широко и дружелюбно улыбался.

— Вы поздно работаете,— упрекнул он.

— Входите,— пригласил его Селби.

— Спасибо. Я случайно встретил привратника, и он сказал мне, что вы еще здесь.

Селби кивнул.

— Надеюсь, я не помешаю вам,— сказал Карр.

— Нет. Такая уж у нас работа, что приходится подолгу задерживаться.

Карр уселся в кресло.

— Какого черта вы пытались сделать с моим клиентом? — неожиданно спросил он.

— Вы имеете в виду Риббера?

— Конечно.

Селби усмехнулся:

— Пытался применить третью степень.

— Я не знал, что вы считаете это этичным,— заметил Карр.

— Я считаю этичным все, что ведет к правде.

— Судя по словам Риббера, это, скорее, искажение правды.

— Возможно. Человек пытается разгадать загадку убийства и действует методами, которые, по его мнению, ведут к правде.

— Я не уверен, что мне нравятся подобные методы.

— Возможно,— согласился Селби.

— Послушайте, Селби. Вы прекрасный человек. Я не хочу связываться с вами, но вы слишком далеко зашли, когда сказали Рибберу, что я позволю повесить его.

Селби поднял брови.

— Что заставляет вас думать, что я говорил ему что-либо подобное? — удивился он.

— Он мне все рассказал. Конечно, вы преподнесли это в форме притчи, но суть остается той же.

— Напрасно вы так думаете, Карр. Я вообще не упоминал вашего имени.

— Вы знаете, что я имею в виду.

— Нет,— усмехнулся Селби.

— Что у вас на уме?

— Слушайте, Карр,— прямо сказал Селби.— Вы представляете вашего клиента. Естественно, вы думаете, что он невиновен. Я не уверен, что вы правы.

Карр настороженно посмотрел на него.

— И что же? — спросил он.

— Если он невиновен, встает вопрос: кто? Я не могу поверить, что такой опытный человек, как Риббер, убивая человека, оставляет свое оружие с отпечатками на месте преступления.

— И я не могу,— приветливо согласился Карр,

— Значит, единственное решение в том, что Риббер стрелял в труп.

— Я надеялся, что вы раньше додумаетесь до этого.

— Я и додумался раньше.

— Так вы отменяете дело?—с надеждой спросил Карр.

— Не знаю. Мне кажется, вы просмотрели один очень важный факт.

— А именно?

— Если Риббер стрелял в труп, то зачем? Естественно, чтобы спасти кого-то. Кто же этот неизвестный? Вероятно, убийца. Следовательно, если мы сможем найти человека, которого защищает Риббер, мы сможем найти убийцу.

— Понимаю,— кивнул Карр.

— Следовательно,— продолжал Селби,— я полагаю, что нам надо использовать психологическую третью степень. Мне казалось, что надо заставить его задуматься, что человек, которого он защищает, может бросить его на произвол судьбы. Я хотел, чтобы он думал, будто у нас есть новые улики.

Глаза Карра заблестели.

— Значит, вы не нашли новых улик?—спросил он.

Селби засмеялся:

— Конечно, нет. Мы надеялись, что сможем одурачить Риббера, но мне и в голову не приходило, что удастся одурачить вас, поэтому-то я вам и рассказываю все.

— Значит, этот револьвер ничего не доказывает.

— Абсолютно ничего. Это револьвер шерифа.

— А как насчет отпечатков?

— Ну, это ерунда,— осторожна отозвался Селби.

— Значит, это не отпечатки Риббера?

— Да,— нерешительно согласился Селби.

Карр внимательно посмотрел на него.

— В общем, это не отпечатки Риббера,— сказал Селби.

Карр закурил сигару. Несмотря на кажущуюся независимость, он был немного смущен. .

— Мне кажется,— сказал Селби,— что мы должны как-то договориться. Я полагаю, Карр, что если ваш клиент невиновен, то в ваших интересах сообщить нам факты.

 — Естественно.

 — И в интересах вашего клиента вы должны помочь нам найти человека, которого он защищает, потому что этот человек настоящий убийца.

 — Понимаю.

 — Следовательно, если вы нам поможете, я думаю, мы поймаем убийцу и отменим дело против вашего клиента.

 — Что я должен делать? — спросил Карр.

 — За ночь, я думаю, мы получим еще некоторые данные, которые подействуют на Риббера. Пока я действую

  только теоретически. Мы не знаем, что случилось. Риббер знает. Если мы, располагая данными, начнем действовать, Риббер поймет, что нам многое известно, и ему придется раскрыть карты.

 Карр молчал,

 — Дальше,— продолжал Селби.— Если вы увидитесь с вашим клиентом, скажите ему, что уверены в его невиновности и в том, что он кого-то защищает. Пусть он вам признается.

 — Зачем мне нужно его признание?

 — Вы не поняли,— спокойно возразил Селби.— В этом случае мы сможем прекратить дело против него.

 — Если вы думаете, что он невиновен, зачем хотите продолжать дело, а не отмените его?

 — Мы не можем действовать таким путем. Вы разве не читали передовую «Блейда»?

 Карр отрицательно покачал головой. Селби протянул ему газету, открытую на нужной странице.

 — Вот прекрасный пример пропаганды,— сказал он.— Редактор пишет, что «Блейд» настроен против меня лишь из политических соображений, что редакция могла ошибаться во мне. Они чувствуют, что иногда мне необычайно везет и что по делу Питера Риббера избиратели видят, как хорошо я его веду против одного из лучших адвокатов. Если мне удастся добиться осуждения Риббера, это будет означать, что мне не только везет. Если же я не справлюсь с делом, это будет свидетельствовать о моей незрелости, о недостатке опыта и о том, что округу нужен другой прокурор.

 — Да, это верно.

 — Таковы факты. Как я уже говорил, я не верю, что Риббер мог оставить револьвер со своими отпечатками, Я не думаю, что пуля, которую он выпустил в тело Тал-мена, была смертельной. Конечно, это так. Я говорю вам конфиденциально, потому что хочу работать с вами.

 Карр молчал.

 — Если вы намекнете Рибберу, что мы напали на верный след и, вероятно, знаем о том, кого он защищает, это может нам помочь. А если вы убедите Риббера чистосердечно признаться, будет совсем хорошо. Вы можете намекнуть, что об этом человеке все равно все выяснится на перекрестном допросе.

 — Вы думаете, что на перекрестном допросе он его выдаст? — спросил Карр.

 — Не знаю, но хочу, чтобы Риббер подумал об этом.

 — Понимаю,— сказал Карр.

 Селби откинулся на спинку кресла.

 — Могу я считать, что мы с вами договорились?

 — Я подумаю.

 Карр встал и направился к двери. На полпути он остановился и обернулся к Селби.

 — Я знаю, что я должен делать,— хмуро проговорил он, повернулся и вышел.

 Сидя в своем кабинете, Селби прислушивался к шагам Карра. Примерно на половине пути шаги замедлились. Видймо, Карр задумался и остановился. Потом он пошел дальше.

 Селби снял трубку и позвонил в «Кларион».

 —Что нового, Дуг? — спросила Сильвия, услышав его голос.

 — Ничего особенного,—ответил он.— Только что у меня был Карр.

 — Что он сказал?

 — Говорил он мало, но ему пришлось задуматься перед уходом. Он не знает, что думать обо мне. Он не понял: веду ли я игру или оказался проще, чем он думал. Он обеспокоен.

 — Что его беспокоит?

 — Риббер,— решительно сказал Селби.— Я не думаю, что его разговор с Риббером был успешным.

 — Он давно был в тюрьме?

 Селби посмотрел на часы.

 — Часа три назад.

 — И после этого он решил поговорить' с вами?

 — У него на уме могло быть что-то другое. Пока он был в тюрьме, помощник шерифа снял показания спидометра. Позже у меня будет еще одно показание.

 — Я думаю, Дуг, вы на верном пути, И вам удастся найти слабое место в его броне.

— Я буду держать вас в курсе дела,—обещал он.

— Хорошая статья в «Блейде», не так ли, Дуг?

— Это все игра,— усмехнулся Селби.— Поживем — увидим.

— До свидания, Дуг, желаю удачи.

Селби повесил трубку, достал карту, расстелил на столе и стал внимательно изучать ее дюйм за дюймом. Прошел час. Селби сделал ряд заметок по делу. Зазвонил телефон. Он неторопливо снял трубку и услышал голос Брандона.

— Дуг, сынок, тебе надо приехать побыстрее,— сказал шериф.

— Куда?

— К Рибберу. Он собирается расколоться. После разговора с ним Карр был у тебя, затем вернулся и снова разговаривал с Риббером. После его ухода мы вызвали Риббера. Он лежал на койке, не спал. Иногда бегал по камере. Когда он стал засыпать, мы разбудили его. Он готов.

— Что было дальше? — спросил Селби с интересом и прижал трубку ближе к уху.

— Он начал орать, что все это блеф, что мы его обманываем и хотим запутать. Он кричал, что ты его хочешь посадить, но что он не дурак и не собирается брать на себя чужое дело.

— А ты?

Брандон усмехнулся.

— Ну а я сидел и смотрел на него. Потом спросил: «Пит, вам это сказал адвокат?» — «Да!» — крикнул он. Я предложил: «Пит, я могу позвать Дуга Селби. Поговорите с ним. Он хороший парень. Если вы считаете, что он такой дурак, чтобы раскрыть карты вашему юристу, то вы ошибаетесь».

— Как он это воспринял?

— Ну, очевидно, он то же самое подумал. Перед тем как отпустить его, я сказал: «Вы помните, что рассказывал Селби о двух друзьях?» Ну тут он совсем взбеленился. Чуть с ума не сошел.

— Прекрасно,— сказал Селби.— Пусть ляжет спать, а потом сунь ему перчатку. Ты смотрел спидометр?

— Да. 16 305 миль.

— Мы поймаем Карра.

— Чем закончились ваши с ним переговоры?

— Я думаю, что ему придется поломать голову. Когда он уходил от меня, то по дороге останавливался и нерешительно топтался на месте. Я боялся, что он не передаст Рибберу наш разговор.

— Теперь все в порядке. Он боится перекрестного допроса.

— Держи меня в курсе, Рекс. Я пока побуду в кабинете. Я еще поработаю с картой.

— Хорошо, Дуг. Теперь главное —не споткнуться.

— Да.

Селби повесил трубку. Немного подумав, он позвонил в дом Карра. К телефону подошла миссис Фермал.

— Это Селби, миссис Фермал. Карр дома?

— Нет.

— Когда он вернется, проверьте, пожалуйста, показания его спидометра и позвоните мне.

— Хорошо, мистер Селби. Я все сделаю.

Селби поблагодарил ее, повесил трубку и снова склонился над картой. Прошло еще часа два, прежде чем позвонил Брандон.

— Мы померили ему перчатку, Дуг,— сказал Брандон.— Он твердит, что перчатка ему мала и он с трудом надел ее.

— Как он себя ведет?

— Нервничает. Болтает без умолку. Я сказал ему, что дело будет слушаться во вторник. Он говорит, что знает. «Карр ужасно торопится провернуть ваше дело».— сказал я ему. «Конечно. Он знает, что меня оправдают. Он хочет вытащить меня отсюда».

— А ты что сказал?

— Я только усмехнулся. А потом добавил: «Может быть, он хочет, чтобы вы побыстрее сели в кресло, Пит?»

— А он?

— Он застыл на месте. А потом пригрозил, что освободит кресло для другого. Я решил помолчать и отправил его спать.

— Слушай, Рекс. Может быть, позже он заговорит. Если это произойдет, скажи, что тебя это не интересует. Его обвиняют в убийстве первой степени, и тебе не нужна его исповедь... Потом уходи. Он начнет требовать тебя, но ты тверди, что тебя не интересует его исповедь.

— О’кей, Дуг. Сделаю.

— Хорошо, и звони мне.

Он повесил трубку, но сразу же раздался звонок. Звонила миссис Фермал.

— Это вы, мистер Селби?

— Да.

— Я смотрела спидометр.

— Что там?

— 16 395 миль,—ответила она.

Селби быстро прикинул. С момента отъезда из тюрьмы Карр наездил ровно 90 миль.

— Послушайте, миссис Фермал,— сказал он.—-Вы можете взять на кухне нож, спуститься в гараж и немного поскрести по крылу? Может быть, вам удастся наскрести немного пыли со следами нефти или бензина. Если удастся, позвоните мне.

— Я немного выжду, чтобы никто меня не заметил.

— Я буду здесь, пока вы не позвоните мне.

— Хорошо,— обещала она.

Через десять минут она позвонила снова.

— Все в порядке.

— Есть следы нефти?

— Да. Это...— Она резко швырнула трубку на аппарат. Связь оборвалась. Селби подождал немного. Звонка не было. Он быстро позвонил Брандону.

— Рекс, забудь на время Риббера. Приезжай ко мне. Мне нужна твоя помощь.

Брандон обещал приехать. Потом Селби позвонил Сильвии Мартин и попросил ее принять участие в совещании.

Когда они собрались за столом у Селби, прокурор достал карту и расстелил перед ними. Он посвятил их в свои планы.

— Преступник должен был избавиться от трупа,— сказал он.— Существует старая теория, будто преступник возвращается на место преступления. Это, однако, не означает, что убийца возвращается на место захоронения убитого. Если мы не будем закрывать глаза на улики, которые у нас есть, мы получим круг радиусом 45 миль вокруг Медисона. В этом районе мы должны искать труп. Возможно, он спрятан в горной хижине. Возможно, лежит на пустыре. Но у меня своя теория. Большая часть почвы в этом районе содержит гранит. Остальная часть почвы частично имеет вкрапления жирной глины с речным гравием. Это район в радиусе 43 миль от Медисона. Видите, этот круг захватывает только один городок—Эль Бокано.— Он помолчал и продолжил:—Мне кажется, что мы что-то просмотрели. И это что-то находится в Эль Бокано. Заметьте следующее. Автоклубы знают все дороги в окрестностях, где есть объезды и производятся ремонтные работы. Они не ремонтируют дорог без кооперации с городами. Они сообщают, что в радиусе пяти миль нет объезда со следами нефти. Я лично считаю, что искомое мы можем найти в Эль Бокано.

Брандон кивнул.

— О’кей, Дуг. Моя машина стоит внизу.

— Поехали! — Сильвия Мартин вскочила на ноги.

Селби сложил карту, сунул ее в ящик стола и погасил в кабинете свет.

 Глава 14

Машина влетела в Эль Бокано.

— Куда дальше, Дуг? — спросил Брандон.

— Сначала в полицию,— ответил Селби.

Брандон кивнул и направил машину на главную улицу. Улица была пустынна, и они не сразу нашли управление городской полиции.

Дежурный сержант усадил их, проверил документы и спросил, чем может им помочь.

— Мы расследуем одно дело,— пояснил Селби.— Единственная зацепка, которая у нас есть, привела сюда. Где-то здесь должна быть дорога, которую недавно асфальтировали.

— Здесь нет пи одной дороги, которую бы недавно асфальтировали,— ответил сержант.

Селби разочарованно посмотрел на него.

— Вы не слышали ни об одной из таких дорог?

— Нет.

Селби задумался, потом достал трубку, набил ее табаком и с улыбкой посмотрел на Сильвию Мартин.

— Подождите,— вдруг вспомнил сержант.— Недавно здесь провели небольшую дорогу к кемпингу. Ее и дорогой-то нельзя назвать. Вас это устроит?

— Возможно,— кивнулСелби.— Ее надо осмотреть.

— Я пошлю с вами кого-нибудь из ребят,— предложил сержант, берясь за телефон.

Он представил им вошедшего инспектора по имени Дженкинс.

— Ты не хочешь прогуляться до кемпинга, Билл?— спросил сержант.— У них есть дело.

— Прямо сейчас?—поинтересовался Дженкинс.

— Да,— ответил Селби.

— Пошли,— сказал Дженкинс.

Они уселись в машину. Дженкинс сел рядом с Брандоном, а Селби с Сильвией разместились сзади. Следуя указаниям Дженкинса, шериф быстро гнал машину вперед. Вскоре они свернули на дорогу, покрытую свежим асфальтом.

— Вот здесь и могла быть получена грязь, которую мы нашли,— сказал Селби.

Надпись гласила: «Оук Гров Трейлер Кем энд Ауто Коурт».

— Вот и все,— сказал Дженкинс.— Управляющий спит в первом домике. Разбудим его?

— Разбудим,— ответил Селби.

Они вышли из машины. Дженкинс, подойдя к домику, позвонил.

— Мест нет,— ответил голос.

— Это Дженкинс из управления полиции.— Он замолчал, увидев предостерегающий жест Селби.

— Потише,— предупредил Селби.

— Кто там?

— Дженкинс.

— Я не знаю вас.

— Подумайте как следует,— предложил Дженкинс.— Вставайте побыстрее. Важное дело.

Послышалось шлепанье босых ног, потом шлепанье тапочек. Наконец дверь открылась.

— Это полиция,— тихо сказал Дженкинс.— Я из управления. А это шериф и окружной прокурор Медисона. Они хотят задать вам несколько вопросов.

Глубоко запавшие глаза осмотрели всех и остановились на Сильвии. Потом управляющий взглянул на свою пижаму.

— Хорошо,— проговорил он.— Что вам нужно?

— У вас останавливался здесь мужчина. Возможно, один,— предположил Селби.— Возможно, с ним была женщина. Это было на прошлой неделе. Ей — тридцать два года, черные волосы, темные глаза, хорошая фигура. У нее «Кадиллак-39».

— Понял,— сказал управляющий.— Вы имеете в виду Френка Нила.

— Где он?

— Здесь, в дальнем конце кемпинга, под навесом.

— Это, видимо, тот человек. Покажите нам это место,— попросил Селби.

— Идите сами. Я не хочу вмешиваться. Он еще подумает, что я много болтаю,

— Помалкивайте лучше,— предостерег Дженкинс.— И укажите место.

— Я возьму фонарь,— засуетился управляющий,— У меня...

— Не стоит,— вмешался Брандон.— У меня есть.

— Хорошо.

Маленькая группа двинулась вперед.

— Постучите,— попросил Селби, когда они подошли к домику.

Управляющий постучал. Ответа не было. Он толкнул дверь, и она открылась.

В постели никого не было. Но мужской пиджак висел на спинке стула. Возле постели стояли ботинки. Брандон прыгнул к постели и потрогал рукой.

— Еще теплая,— объявил он.

— Он услышал голос Дженкинса,— высказал предположение Селби.— Быстрее, Рекс. Надо осмотреть все туалеты. Пройдемся, Дженкинс. Мы еще сюда вернемся.

— Там дальше есть забор,— предупредил управляющий.— А возле него свалены банки и всякие жестянки.

Брандон протянул Селби фонарь.

— Возьми, Дуг. Мне он не нужен. Я присоединюсь к вам попозже, если не найду его.

— Сильвия, вы оставайтесь здесь и ждите. Пошли, Дженкинс.

Они внимательно осматривали дорожки.

— Видите следы шлепанцев, Дженкинс? — спросил Селби.— Мы на правильном пути.

Они прошли тридцать ярдов. Селби резко остановился и включил фонарь.

— Слышите?

Они услыхали какой-то звук. Похоже, что колотили щеткой. Потом раздался звук звенящих жестяных банок. Кто-то попал в груду мусора.

— Дженкинс достал пистолет. ‘Селби резко свистнул. Рекс Брандон и Сильвия подбежали к нему.

— Пусто,— бросил на бегу Брандон.

Селби зажег фонарь, и яркий луч осветил местность.

— Побежали,— скомандовал Селби.

Он кинулся в темноту к берегу реки. Вдали виднелась темная фигура. До Селби донесся звук, напоминающий звук шлепнувшегося на пол пудинга. Ноги увязали в песке. Дженкинс упал. Темноту осветила вспышка. Раздался выстрел. Селби ощутил прохладный ветерок возле правого уха. Глубокая тишина стояла над рекой.

Селби схватил Сильвию за руку и пытался удержать:

— Стойте тут, Сильвия.

— Не дури, Дуг. И ты не ходи. У тебя же нет оружия,— вмешался Брандон.

— Отпустите меня!—воскликнула Сильвия. Он продолжал ее удерживать.

Брандон был уже где-то впереди. За спиной Селби хрипел Дженкинс.

— Послушайте, упрямица! — пытался урезонить се Селби.

— Отпустите меня!

— У меня нет времени уговаривать вас. Стоите здесь. Я из-за вас отстал от Рекса.

Селби бросился вперед. Выстрелов больше не было. Вокруг ничего не было видно. Через некоторое время в десяти ярдах справа сверкнула вспышка.

— Шериф, где вы?—услышал он голос Сильвии.

 Ответа не последовало. Селби задержал дыхание, чтобы лучше слышать. Ему показалось, что он слышит хруст песка. Потом он увидел темную фигуру. Краем глаза он следил за тем, как Дженкинс пытается встать. Фигура исчезла. Селби пригнулся. Незнакомец уходил влево. Селби хотел броситься за ним, но заметил вторую фигуру и остался на месте. Человек споткнулся, затем ускорил шаг. Правую руку он держал перед собой. Селби слышал звук его шагов. Он прошел немного вперед. Фигура двинулась навстречу. Через три шага человек обнаружил его присутствие и резко остановился. Селби уже не видел его руку, но знал, что пистолет направлен в его сторону.

— Стой! — приказал Селби.

Команда прозвучала неожиданно громко. Раздался выстрел. Затем еще один. Селби бросился на стрелявшего. Они боролись молча. Мужчина был силен. Сначала Селби был наверху, потом тот его подмял. Он чувствовал всю тяжесть навалившегося на него тела. Селби открыл рот, чтобы набрать побольше воздуха, но обрушившийся на него удар заставил закрыть рот и прикусить язык. Песок попал в рот. С трудом ему удалось ослабить хватку незнакомца и нанести резкий удар. Голова противника качнулась назад. Селби услышал чьи-то шаги. В пяти ярдах от боровшихся сверкнул луч света.

Селби кулаком ткнул в глаз противника. Удар, еще удар. Он подмял противника под себя. Потом его подняли.

— Сильвия, светите сюда,— послышался голос Брандона.

Брандон легко, как ребенка, поднял Селби. Потом он услышал щелканье наручников и почувствовал руку Сильвии на своем плече.

— О, дорогой мой, ты ранен?

— Он собрался бежать к нашей машине,— пробормотал Селби.— Он рассчитывал удрать этим путем...

— Где фонарь?

— Простите, Рекс,— сказала Сильвия.

Голос ее дрожал. Через мгновение она справилась с собой и зажгла фонарь.

— Кто этот дьявол? —спросил Брандон.

— Если я не очень ошибаюсь,— проговорил Селби,— это Джеймс Артрим, за которого страховая компания выплатила полмиллиона.

Со стороны кемпинга послышались голоса, женский крик, звук сирены.

— Эй, вы, сукины дети,—закричал мужчина.— Отпустите меня. Я все равно не скажу ни слова.

— Заткнись,— пригрозил Брандон.—Здесь женщина.

— Побудьте пока здесь,— сказал он.— Пойду посмотрю, что с Дженкинсом.

Селби продолжал держать Сильвию за руку, когда вернулся Брандон.

— Ладно, везите меня в Медисон,— проговорил Артрим.— Посмотрим, что из этого выйдет.

— Вам нечего делать в Медисоне,— ответил шериф.— Вас направят в тюрьму. А потом будут судить за убийство полицейского. Если вы отвертитесь от смертной казни здесь, тогда мы будем ждать вас в Медисоне.

 Глава 15

По дороге в Медисон Селби продолжал рассуждать о ситуации.

— Теперь мы можем связать одним делом обман страховой компании, который устроили миссис Артрим и этот человек, которого она выдавала за своего свекра, а на самом деле ее муж,— сказал он.— Дело будет слушаться в местном суде, потому что преступление совершено здесь. Может выяснится и тайна смерти Мортена Талмена. А пока Риббер посидит в тюрьме. Мы точно не знаем, какова связь между этими делами.

— Сдается мне, Дуг,— предположил Брандон,— что, когда заговорит Артрим или Риббер, или оба вместе, мы сможем уличить Карра.

— Возможно,— согласился Селби.— Приедем — поговорим.

— Дуг, вы позволите Карру представлять Артрима на процессе? — спросила Сильвия.

— Я думаю, он захочет влезть в это дело. И он будет утверждать, что Артрим не знал, что мы из полиции, что он думал, будто мы налетчики, и стрелял в воздух, а не в нас, что он не имел понятия, будто в кого-то попала пуля.

— Так он сможет заставить суд поверить в это,— сказала Сильвия.— Простите, Дуг, что я была резка с вами. Но не вы один хотели участвовать в погоне. Я тоже имею право на риск.

— Вас могли подстрелить.

— Вас тоже.

— Вы женщина.

— Вот как! А я думала, что вы смотрите на меня, как на часть механизма, который печатает газеты.

— Не глупите,— Селби взял ее за руку.— Вы о многом из случившегося успели сообщить по телефону в редакцию?— Селби нахмурился:—Там может быть что-нибудь такое, о чем нельзя пока говорить,— предупредил он.— К тому времени...

— Бросьте, Дуг. Когда это будет опубликовано, вы все закончите. Если вы...

— Если вы хотите выдрать кррягу, лучше примените трактор.

— Кто первый в списке? — спросил Брандон.

— Пит Риббер,— ответил Селби.

— Мы пошли за миссис Артрим, Дуг?

— Пока нет.

— Почему?

— Карр узнает об этом тут же. Ведь он ее сосед и не дурак к тому же.

Они подъехали к тюрьме.

— Приведите Риббера, да побыстрее,— приказал Селби надзирателю. Он повернулся к Сильвии.— Сильвия, вы сможете стенографировать?

— Если будут говорить не очень быстро,— ответила она.

— А если будут говорить быстро, пишите, что успеете, но не перебивайте.

Они зашли в комнату для свиданий. Было слышно, как где-то вдалеке щелкнул ключ, хлопнула стальная дверь. Потом послышался крик Риббера.

— Какого черта? Играете? Я думаю...

Голоса смолкли. Брандон повернулся к Селби и подмигнул ему. Через несколько секунд в комнату ввели Пита Риббера.

— Снова вы! Хотите, чтобы я удавился на галстуке?

Брандон схватил Риббера за шиворот, встряхнул и бросил в кресло.

— Сидите и не болтайте лишнего,— приказал он.— Здесь дама.

— Хорошо,— согласился Риббер.— Я вообще ничего не скажу.

— Сначала я вам кое-что расскажу,— начал Селби.

— Валяйте,— разрешил Риббер.

— Слушайте, Риббер, я хочу дать вам возможность избежать электрического стула.

Риббер сжал губы и молчал. Через некоторое время он заговорил:

— Не старайтесь запугать меня. Ничего не выйдет. Не такие типы, как вы, пытались меня запугать, но ничего не вышло.

— Хотите быть дураком—пожалуйста, это ваше право.

— Ради Христа, разрешите мне поспать. Только не будите меня каждые два часа с разной чепухой.

— У нас есть револьвер 38-го калибра, из которого прострелен костюм Талмена. Этот человек застрелил полицейского, прежде чем мы его взяли. Этот парень скрывался в Эль Бокано. Его имя — Джеймс Артрим. Он и его жена получили полмиллиона долларов по страховке. Вам интересно узнать, как мы его поймали?

— Нет,— Риббер сжал губы.

Селби как будто не обратил на это внимания и продолжал:

— Это ровно 90 миль отсюда — до Эль Бокано и обратно. Мы заметили, что в ночь исчезновения мистера Френка Артрима на спидометре машины миссис Артрим было ровно 90 миль. Мы заметили также, что на крыльях ее машины были следы от свежеасфальтированной дороги. Мы нашли похожую дорогу в радиусе 45 миль от Медисона. Как раз совпало с Эль Бокано. В Эль Бокано мы обнаружили кемпинг, к которому недавно проло-, жили асфальтированную дорогу.

— А какое я имею к этому отношение? — с вызовом спросил Риббер.

— Я подхожу к этому,—успокоил его Селби.— Мы приготовили хорошее дело против вас, Риббер. Оно было не слишком успешно с самого начала. Теперь все гораздо лучше. Оно быстро движется к концу. Я не сомневаюсь, что кто-то решил накинуть петлю на вашу .шею. Я не придаю этому большого значения. Если вас приговорят к смерти, что же, пусть так и будет. Ибо налогоплательщикам это нужно.

— И вы думаете, что перчатка и шляпа тоже имеют ко мне отношение? — спросил Риббер.— Откуда вы выкопали этот хлам?

— Когда Карр был у вас в последний раз,— продолжал Селби,—один из помощников шерифа запомнил показания спидометра его машины. Когда он вернул машину в гараж, три часа спустя, мы увидели, что он наездил ровно 90 миль. Мы проверили грязь под крыльями машины. Она оказалась аналогичной той, что и на машине миссис Артрим.

— А при чем тут я? — снова спросил Риббер.

— Вы знаете это, Риббер. Рита Артрим и Джеймс Артрим получили полмиллиона по страховке. Страховая компания возбудит дело, чтобы вернуть деньги назад. Вряд ли какой-нибудь адвокат возьмется за такое дело. Он потеряет время и деньги, стараясь доказать невиновность Артрима. Из револьвера Артрима была выпущена пуля «Питерс Компани» в тело Мортона Талмена. И потому есть единственный путь для адвоката доказать, что из пистолета, стрелявшего пулей «Винчестер Компани» был убит Талмен, а Джеймс Артрим стрелял в труп. Я не думаю, что у вас было время обдумать все это. У Артрима тоже. Я не слишком хорошо знаю Карра. Вы знаете его лучше меня. Может быть, он разрешит другому юристу заняться делом Артрима. Возможно, ему не удастся добиться его оправдания, поскольку помимо всего речь идет об убийстве. Я не знаю, что из этого всего выйдет. Может быть, Карр из тех адвокатов, которым везет в любых делах.

Риббер пытался сохранить спокойствие, но ему это плохо удавалось. Губы его дрожали, глаза внимательно следили за Селби.

— Когда я уйду отсюда,— продолжал Селби,— я арестую миссис Артрим. Я не думаю, что Карр станет ее адвокатом. Он останется вашим адвокатом. Но позднее, возможно, если Артрима оправдают, потому что вас приговорят к смерти, он получит круглую сумму. Я не знаю точно, я всего лишь прокурор и не в курсе всех возможностей адвокатов по уголовным делам, но уверен в одном: после того, как Карр вышел от вас, он наездил 90 миль по спидометру и на крыльях его машины остался налет от свежеасфальтированной дороги.

Селби посмотрел на часы.

— Даю вам три минуты,— сказал он.

Серый свет через тюремные окна освещал лицо Риббера. На нем застыло странное выражение. Он сидел молча и смотрел на Селби. В тишине громко раздавалось тиканье часов, Риббер молчал, только судорожно делал глотательные движения.

Селби сунул часы в карман.

— Хорошо. Мы пойдем к Рите Артрим,— проговорил он и повернулся к надзирателю.— Отведите его назад в камеру.

Риббер схватился за горло. Селби, не обращая внимания, направился к двери.

— Пойдем,— надзиратель толкнул Риббера в плечо.

Риббер повернул голову. Сильвия Мартин шла к двери. За ней следовал Брандон. Никто не оглядывался.

— Вернитесь, ради Христа! — закричал Риббер.— Я все расскажу!

Селби встал в дверях и посмотрел на Риббера.

— Я все расскажу. Мортон Талмен и я сделали это для Риты Артрим. Мы хотели сжечь тело, но ничего не вышло. Целых шесть месяцев мы пытались осуществить свой план.

— Все правильно, Рекс,— сказал Селби.— Давайте выслушаем его.

Все трое вернулись в комнату. Сильвия Мартин торопливо приготовила блокнот для. записи. Риббер начал говорить.

— Ну, мы, наконец, ухитрились сделать это. Дело со свекром было частью общего плана. Фактически ее свекор причинял только беспокойство, и от него надо было избавиться. Его никто давно не видел, но Рита уверяла всех, что он живет с ними.

Со страховой компанией тоже было не просто. Все-таки полмиллиона баксов — порядочная сумма, но нам удалось все обтяпать. Главное было провести дантиста. У него много пациентов, и он не может помнить все подробности. Он получил его медицинскую карточку, и все было в порядке. Дантист опознал его. Потом нам удалось сжечь труп. Вскоре после аварии миссис Артрим поместила этого «свекра» в частный санаторий. Она сказала, что его лицо было разбито. Но на самом деле это была пластическая операция. Здесь особых трудностей не было, потому что Артриму пришлось играть роль собственного отца. Единственное, что ему было нужно, это выглядеть старше. Он полагал, что версия о потере памяти избавит его от необходимости отвечать на вопросы представителей страховой компании. И страховая компания клюнула на этот крючок. Они пригласили дантиста для идентификации, и тот опознал труп. Вот это был смех! — Риббер усмехнулся.— Мортон и я стали готовиться к дальнейшему. Они заплатили нам пять тысяч. Дураки. Они думали, что мы с Мортоном удовлетворимся пятью тысячами, когда у них есть полмиллиона. Мы не хотели сразу давить на них. Решили, что лучше иметь почаще небольшие суммы, чем за один раз получить все. Ну а потом мы с Мортоном попали в беду. И я обратился за защитой к Карру. Ну, вы знаете, как эти адвокаты дерут шкуру, а у меня в тот момент ничего не было. Я сказал Карру, что если выкручусь, то заплачу ему сполна. Карр только засмеялся в ответ. В общем, я рассказал ему о своем способе добывать деньги. К несчастью, я рассказал ему слишком много. Но Карр за деньги готов на все. Он хитрый парень. Он вытащил меня на поруки. Он умный мужик, понял, что обличить меня в шантаже будет трудно, и решил выжать из них все полмиллиона. Миссис Артрим жила на Оранж Хейте, и Карр решил переселиться к ней поближе. Он делал вид, что увлекается астрономией. Астрономия! Он наблюдал в телескоп за ее домом. Остальное вам известно. Мы с Мортоном вытягивали из нее по тысяче баксов, но Мортону это надоело. Он захотел сразу все. Он один отправился к ней. Он хотел слишком многого, и, что из этого вышло, вы знаете. Я был настороже, но старый Карр держал меня в руках. Он заставил меня подписать показания. Он говорил, что хочет спасти меня. Потом до меня дошло, что мне грозит опасность. Я направился к миссис Артрим, чтобы попросить пять тысяч и оставить ее в покое. Она меня приняла за бродягу. В это время я услышал вой сирены полицейской машины. Можете вообразить, что я почувствовал. Я решил, что это за мной, и выбросил револьвер в ущелье. Полиция меня отпустила, но они видели у меня деньги, которые дал мне Карр за то, что я

подписал показания. Старый Карр все обдумал. Когда я вышел из тюрьмы, он ждал меня в машине и отвез к себе домой. Он сказал, что собирается передать мои показания страховой компании и получить за это вознаграждение. Это привело бы Аргримов в тюрьму. Поймите мое положение. Карр собирался убить курицу, которая несла золотые яйца. С другой стороны, он мог бы разделаться со мной, а потом взяться за них, если бы я полез к нему. Это беспокоило нас с Мортоном с самого начала. В ту ночь я слышал выстрел.

— Кто стрелял? — спросил Селби.

Риббер пожал плечами.

— Возможно, Карр, а может быть, и Артрим. Я не знаю.

— Продолжайте.

— Потом Карр предупредил, что мне опасно оставаться здесь. Он сказал, что слышал выстрел и боится, что могла случиться какая-нибудь неприятность. Он предложил мне уйти.

— Вы так и сделали?

— Как последний молокосос. Я ушел и хотел отыскать свой револьвер, но его нигде ие было. Но я наткнулся на тело Мортона. Я вернулся к Карру и рассказал обо всем. Он посоветовал мне забыть про это. Вы знаете, что он сделал. Он надел перчатки и выстрелил в тело Мортона. Потом дал мне подержать револьвер, кинул его возле тела и вернулся домой. Вот и петля, которую он накинул мне на шею. Когда я узнал из газет о револьвере, я направился к нему за разъяснениями. Он обещал мне десять тысяч, если я буду говорить то, что он мне велит. Он уверял, что мне ничего не грозит и что меня оправдают,

— Он говорил вам, что убил человека? — спросил Селби.

— Ие валяйте дурака,— проговорил Риббер.— Старый Карр никогда не скажет ничего подобного.

Селби задумчиво посмотрел на Брандона.

— Я стоял на этом,— продолжал Риббер,— пока вы не рассказали мне об этих приятелях. Как раз Карр мог вытолкнуть из-под меня стул. Это испугало меня. Потом, когда вы заговорили о миссис Артрим, я решил во всем признаться.

— Так вы не знаете точно, кто убил Мортона Талмена?

— Не знаю, мистер Селби.

— Записали, Сильвия? — спросил Селби.

Девушка кивнула.

— Вы не хотите опубликовать это?

— Хочу. Но мы подождем еще немного, а потом выпустим экстренный номер. Так будет лучше.

— Пожалуй,— согласился Селби. Он повернулся к Рибберу. — Вам дадут бумагу и чернила. Я хочу, чтобы вы сами написали то, о чем только что рассказали нам.

— О’кей,— кивнул Риббер.— Только выслушайте меня. Я пытаюсь отделаться от Карра. Я не хочу плясать под его дудку. Он слишком умен, и я боюсь его. Вы можете держать его подальше от меня?

— Вы не хотите, чтобы он защищал вас? — спросил Брандон.

— Нет.

— И вы говорите, что не хотите его видеть?

— Да.

Брандон усмехнулся.

— Есть одна возможность для Карра повидать вас,— сказал он.

— Какая же?

— Когда он будет здесь в качестве арестованного.

— Даже в этом случае я не хочу его видеть.

Принесли бумагу и чернила. Риббер сел за сто л, обмакнул ручку в чернильницу и уставился на Селби.

— С чего начать?

— С начала.

— Когда я впервые встретил Артрима?

— Да, все, начиная от страховки.

— О’кей, все так все.

Селби, Брандон и Сильвия вышли из комнаты.

— Этот удар Карр запомнит на всю жизнь,— усмехнулся Брандон.

Селби покачал головой.

— Почему же нет, Дуг? —удивилась Сильвия.

— Во-первых, я не думаю, что он виновен в чем-нибудь, за что его можно было бы привлечь к ответу. Он собирался заняться шантажом, но не сделал этого.

— Вы не думаете, что это он убил Талмена?

— Это сделал Артрим. Карр не впускал Талмена в дом. А Артрим мог иметь с Талменом тайную встречу. Убив Талмена, Артрим попытался спрятать труп от полиции и скрыть время убийства.

— А ты не хочешь повидать миссис Артрим, Дуг? — спросил шериф.

— Хочу,— кивнул Селби.— Поедем к ней.

Свежий утренний ветерок разогнал слабый туман. Машина быстро ехала к Оранж Хейте. Наконец они остановились возле дома миссис Артрим. Селби направился к двери и нажал на кнопку звонка.

— Может быть, ее уже предупредили,— с сомнением произнес Селби.

— Может, она спит,— предположила Сильвия.

— Ну, от звонков она уже давно проснулась бы.

— Что же делать? — спросил Брандон.— Взломать дверь?

— Это единственное, что нам остается,— заметил Селби.— Она могла уехать в Эль Бокано.

Они обошли вокруг дома. Селби заглянул в гараж. Дверь гаража была открыта. Машина стояла на месте. Мужчины переглянулись и направились к двери, ведущей из гаража в дом. Она тоже была открыта. Они зашли в дом и направились в столовую.

В столовой они обнаружили Риту Артрим. Она была мертва. Портативная пишущая машинка стояла на столе. В нее был вставлен лист бумаги. Селби нагнулся над ним и начал громко читать.

— «Я проиграла в этой игре. Мистер Карр только что сообщил мне новости. Он собирается в Эль Бокано защищать Джеймса. Он говорит, что если я буду правильно себя вести, то я могу выкрутиться.

Но я не хочу выкручиваться. Я проиграла. Я так устала. Я надеялась, что все будет в порядке. Я вышла замуж за Джима. Это было забавно. Мне нравилась мысль о крупной игре. Каждый день я обдумывала, что бы предпринять. Джим предложил дело со страховкой. Он сказал, что нам надо продержаться два года, а потом все будет в порядке.

Мы оба были игроками. Он любил риск, и мы решили рискнуть. Сначала все было хорошо, потом случилось то, на что мы не рассчитывали. Нас начали шантажировать. Я хотела бежать, но Джим сказал, что это ничего не изменит. Они нас найдут, где бы мы ни были. Мы платили деньги. Наши нервы были на пределе. Однажды я упрекнула Джима, он потерял голову и стал душить меня. На горле у меня долго оставались следы его пальцев. Положение стало тяжелым. Мне показалось, что Джим решил удрать. Потом он рассказал мне про Эль Бокано. Мы подсыпали сиделке снотворное, и я отвезла Джима, а потом вызвала полицию.

Только потом я узнала, что Джим действительно сделал. Он убил Талмена, забрал его одежду и бросил тело в ущелье. Потом он бродил голым вокруг дома, пока не услышал, что я звоню в полицию. Когда полиция подъезжала к дому, он выстрелил и удрал в дом.

Потом он услышал еще один выстрел. Он подошел к окну, но ничего не увидел. А потом появился Карр. Он стал вымогать деньги. Те, другие, требовали небольшие суммы, а Карр требовал половину. Те шантажировали из-за страховки, а Карр — из-за убийства. Это было ужасно.

Джим спрятал одежду Талмена со своими костюмами, а потом их отдали в химчистку. Джим считал, что полиция никогда не найдет вещей. Но Селби удалось их достать.

Я пишу это с надеждой, что мама поймет. Отец не поймет никогда. Мне жаль ее, но ничего уже не поделаешь. Я приняла яд. Это будет быстро и безболезненно. Прощай, мама».— Вот и все,— сказал Селби.

Сильвия посмотрела на фигуру на кушетке. В глазах ее блеснули слезы.

— Я... я... Дуг, я ребенок, а не журналистка,— пробормотала она.— Но теперь я могу ехать к себе и отдать материал в газету.

Селби направился к телефону и позвонил коронеру.


Альфонс Карр сидел за столом напротив Селби.

— Конечно, Селби, эта женщина истеричка,— говорил он.— Я полагаю, что она сама не сознавала, что пишет. В действительности это она убила Талмена. Муж пытался отделаться от тела. Она оставила это признание, чтобы успокоить родителей. В любом случае это не доказательство. Вы не можете предъявить это суду. Но для меня это будет неприятно. Люди подумают, что я действительно так жесток. Вы молодец, что догадались посмотреть спидометр. И круги на карте тоже хорошо. Я, конечно, не думал, что он муж, и принимал его за свекра.

— Вы будете его защищать от обвинения в убийстве? — спросил Селби.

— Это не убийство. Вернее, убийство при смягчающих обстоятельствах. Он защищался. Но, Селби, я рад, что дело будет слушаться без вашего участия.

Селби открыл ящик стола и достал карту и компас.

Карр с тревогой наблюдал за ним. Селби положил карту на стол.

— Я нарисовал один круг,— сказал Селби.— Это был большой круг. Теперь я нарисую маленький круг.— Он положил на карту компас.— Вы знаете, что это? — Он указал пальцем точку на карте.

Карр кивнул:

— Да. Приблизительно здесь стоит дом, который я купил.

Селби провел из этой точки круг радиусом в полдюйма.

— Вот ваш предел, Карр,—сказал он, —Вы находитесь внутри круга. У меня нет ничего, что бы я мог представить присяжным. Вы шантажировали Артримов, но перестарались. Она умерла, а вы с мужем решили свалить все на нее. Это не пройдет. За страховку Артрима будут судить в Эль Бокано. И за убийство его арестовали там же. Если его оправдают, я предъявлю ему обвинение в убийстве здесь. И его осудят. Запомните мои слова, Карр. Артрим сядет на электрический стул независимо от того, где его будут судить, в Эль Бокано или Медисоне.

— Я не могу гарантировать положительный результат,— сказал Карр.— Я согласился защищать его.

— Я знаю. Вы хотите применить в Эль Бокано вашу тактику, которую применяли в больших городах. Но люди здесь не ценят подобную изворотливость.

На лице Карра промелькнула тень.

— Хорошо, Селби. Вы здесь окружной прокурор. Я хочу, чтобы статьи, подписанные Сильвией Мартин, не были опубликованы. Они могут повредить мне. Это называется диффамацией, и я прошу вас как прокурора защитить меня.

Селби ткнул пальцем в маленький .круг на карте:

— Карр, вернитесь в этот круг и оставайтесь в нем. Не высовывайте оттуда носа. Сильвия Мартин продолжит свои статьи. Если вы считаете их клеветническими, подайте в суд, и посмотрим, что он решит.

— Так вы не остановите ее?

— Вы умный и изобретательный человек, Карр. Но вы недооцениваете Медисон. Это сельскохозяйственный район. Возможно, мы провинциалы, но мы больше ценим искренность, чем изобретательность подобного рода,

— Хорошо, Селби. Если вы хотите быть моим врагом, пожалуйста. В этом деле вам повезло. Но один из дней окажется для вас неудачным. И когда наступит такой день, вы увидите против себя Альфонса Карра.

Селби улыбнулся.

— Карр,— медленно проговорил он,— когда Сильвия Мартин опубликует всю серию статей, ни один присяжный в Медисоне не станет вас слушать. Сидите в этом круге, и вас никто не тронет.

Карр молча встал и направился к двери.

— Что ж, я ожидал этого,— усмехнулся он.— Но зарплата из средств налогоплательщиков невечна. До свидания.

Из приемной вышла Аморетт Стандиш.

— Здесь Сильвия Мартин. Я не хотела при мистере Карре говорить о пей.

— Пусть она зайдет.

Сильвия торопливо подшила к нему.

— Дуг, сделайте одолжение,— попросила она,—У меня есть статья, но Карр предупредил редактора, что подает в суд за клевету. Вы...

Селби взял из ее рук несколько отпечатанных листков и, не читая, написал в верхнем углу «Разрешаю публиковать» и подписался.

— Но, Дуг, вы же даже не прочли...

— А мне и не нужно читать.

Он посмотрел на карту.

— Теперь,— сказал он,— Карр останется здесь.— Он показал на маленький круг.

Сильвия взглянула на него.

— Дуг, посмотрите на меня. Но не двигайтесь.

— В чем дело?

— Не двигайтесь...

— Но...

Ее смех колокольчиком прозвенел по кабинету:

— Я хочу поцеловать тебя, дурачок...

Агата Кристи Последнее убийство 

 Глава 1 Молодой путешественник

Снова Англия после стольких лет...

Интересно, понравится ли она ему теперь?

Люк Фицвильям задал себе этот вопрос, когда спускался по сходням на пристань. Он таился в подсознании во время его пребывания под сеныо Костомса. И снова у него возникла эта мысль, когда он в конце концов уже сидел в поезде.

Англия, которую ему когда-то пришлось покинуть, снова перед ним эта Англия... Теперь у него скопилось много денег, чтобы можно было тратить их на развлечения... Повидать старых друзей... Снова встретиться со своими сверстниками, с которыми он был некогда коротко знаком, снова окунуться в эту беспечную атмосферу... Ну что же, всего это-го уже недолго ждать. «Может быть, это порадует и меня самого,— подумал он,— теперь я уже скоро вернусь».

О возвращении в Костомс не может быть и речи. Больше уже не будет ни этих горячих, удушливых ночей, ни этого ослепляющего солнца, ни такой богатой, очаровательной тропической растительности и, конечно, больше не будет одиноких вечеров за чтением старых номеров «Таймса».

Здесь он вновь станет уважаемым человеком, обо всем имеющим собственное мнение, праздным джентльменом, возвращающимся в Англию после длительного отсутствия. Чем же он намеревается заняться?

Англия! Англия в июньский день с серым небом и резким порывистым ветром! Что можно приветствовать в тебе в подобный день? И люди! О боже, эти люди! Их целые толпы с такими же серыми лицами, как это серое небо, озабоченными, измученными лицами... А дома? Они поднимаются вверх, как грибы. И отвратительные маленькие домишки, ужасно похожие на курятники...

С досадой Люк Фицвильям отвернулся от пейзажей, проносившихся за окном поезда. Он снова сел на диван и стал внимательно просматривать газеты, которые только что купил. Их у него было несколько: «Таймс», «Пунч», «Дейли Кларьон». Он начал с «Дейли».

Эта газета давала полную информацию об Эросмэ. Люк пожалел, что в этой газете не было сообщений за вчерашний день. Скачек он уже не видел лет с девятнадцати. Когда-то и он держал лошадь в клубе. И сейчас, под наплывом воспоминаний, ему захотелось узнать, что пишут об этих скачках. И он нашел в газете такое сообщение: «...в числе других Джюб Второй, Максмаил, Антони и Джерибой по своим качествам имеют мало шансов занять ведущее место. Из тех, кто не назван...» Но Люк не обратил внимания на тех, кто не назван. Его глаза пробежали по сводке тотализатора. Джюб Второй был помещен в список сороковым.

Он посмотрел на часы. Уже четыре.

«Ну,— подумал он,— забег уже прошел».

Ему захотелось сделать ставку на Глеригольда, второго фаворита.

Затем он открыл «Таймс» и начал просматривать передовую.

Напротив него в углу дивана сидел полковник с полным и энергичным лицом. Он незадолго до этого прочитал статью, которую просматривал Люк. Но прошло более получаса, прежде чем полковник попытался высказать, что он думал о прочитанной передовице.

— Это чистейшая коммунистическая пропаганда, сэр.

И полковник, не прибавив больше ни слова, откинул голову на спинку сиденья и вскоре заснул.

Поезд замедлил ход и остановился около большой, но безлюдной станции со множеством платформ. Несколько поодаль можно было разглядеть газетный киоск с аншлагом: «Результаты скачек». Люк выпрыгнул на платформу и побежал к киоску. Несколько мгновений спустя он уже изучал сводку.

«Результаты скачек: Джюб Второй. Мацерра. Глеригольд...»

Люк широко улыбнулся. Сто фунтов на билет. Хороший был бы выигрыш. Не подкачал его ставленник!

Люк сложил бумажку и, убирая ее в карман, повернулся к поезду, все еще широко улыбаясь. Вдруг лицо его вытянулось. В возбуждении от победы облюбованной им лошади он не заметил, что поезд ушел...

— Какого черта этот поезд ушел не по расписанию? — осведомился он у угрюмого железнодорожника.

Тог спокойно ответил:

— Не понимаю, о чем вы говорите. Какой поезд? Здесь поездов не было с 3 часов 13 минут.

— Но только что здесь остановился поезд, я сам с него сошел. Экспресс, который шел с побережья.

— Экспресс с побережья не останавливается, сэр, нигде, до самого Лондона.

— И все же он остановился,— уверял Люк,— я же сам сошел с него.

— Он нигде до Лондона не останавливается,— невозмутимо повторил служащий.

И, словно взвесив все факты, служащий подозрительно посмотрел на Люка.

— Вы не могли сойти с этого поезда. Вот знак, запрещающий остановку.

— Я не разбираюсь в ваших тонкостях, да они меня и не интересуют. Меня занимает другое: что мне теперь делать? Что бы вы могли мне посоветовать?

— Самое лучшее, если вы отправитесь с «Реконом». Это будет в четыре двадцать пять.

— Меня это устраивает.

И Люк принялся измерять шагами платформу.

Огромная доска извещала, что он находится в Клэйтоне Дженюшон. Внезапно появился поезд, состоящий из одного товарного вагона, влекомого почти игрушечным паровозом. Он остановился, и сейчас же платформа оживилась. В вагон начали таскать тюки и бидоны с молоком.

Поезд отошел, и следом за ним подошел другой, на Лондон.

Вагоны третьего класса были переполнены. В вагоне первого класса хотя и были свободные места, но полностью свободного купе не было. В первом купе человек в военной форме и с вонючей сигарой. Нет, хватит военных попутчиков! В следующем гувернантка с капризным мальчиком. Не то! И наконец, в третьем купе он увидел только одну пассажирку. Это была уже довольно пожилая леди, она напомнила Люку его тетку, любимую им тетю Милдред, которая отважно сопровождала его в охоте на змей, когда ему было лет десять.

Здесь Люк и решил остаться. Он занял одно из свободных мест. Поезд двинулся и быстро стал набирать скорость.

Люк вынул газету и снова принялся ее просматривать. Но он знал наперед, что долго ему газетой заниматься не придется, что леди напротив не выдержит долгого молчания. И он оказался прав. Окно с шумом захлопнулось, и леди принялась расхваливать этот чудесный поезд.

— Он хорош уже тем, что идет только час и десять минут. С этим поездом ехать гораздо удобнее, чем с утренним. Тот идет час сорок.

Она помолчала и продолжила:

— Конечно, почти все едут с утренним поездом. Но, если это рыночный день, гораздо легче ехать после обеда. Впрочем, сегодня и я предполагала поехать с утренним, но Бонни Пуф пропал — это мой кот, персидский, очаровательный,— и совершенно ясно, что я не могла уехать из дому, пока его не нашли.

Люк пробормотал:

— Это понятно...

И снова углубился в газету, но это ему не помогло. Поток слов снова полился из уст соседки.

— И так как утром у меня было много забот, мне пришлось поехать с вечерним вместо утреннего, и это, пожалуй, к лучшему. Тот уж очень переполнен... Хотя, конечно, это не так уж важно, если едешь первым классом. Мне приходится ездить не часто. И только дело особой важности заставило меня выехать сегодня. То, о чем я должна рассказать, должно оставаться в секрете, вы понимаете.

Люк невольно улыбнулся.

— Но когда вы встречаете пассажиров, таких как вы, тоже куда-то едущих, то не можете относиться к ним недружелюбно. Каждый едет по своей надобности. Один с радостью, другой с горем. И расход на дорогу не так уж велик.

Она помолчала немного и продолжала, ласково взглянув на его бронзовое от загара лицо.

— Я понимаю, когда солдаты или офицеры возвращаются из Индии, они всегда путешествуют первым классом.

Люк заглянул в глубину смотревших на него ласковых старческих глаз, и ему невольно стало теплее.

— Я не солдат,— ответил он.

— О, простите, пожалуйста. Я не думала... Я думала... Вы такой загорелый и, возможно, едете домой с Востока.

— Да, я еду домой с Востока. Но не в отпуск.

Он внимательно посмотрел на нее и добавил.

— Я полисмен.

— Вы служите в полиции? Это уж действительно интересно. У меня есть большая приятельница, так ее сын служит в полиции Палестины. О бог мой, как это удачно, что вы путешествуете как раз в том поезде, что и я! Мои дела, видите ли, приводят меня к полиции. Я собираюсь посетить Скотланд-Ярд.

— Что вы говорите? — удивился Люк.

Он подумал о том, как трудно будет ей попасть туда и еще труднее чего-либо добиться. Он как-то невольно все еще отождествлял ее со своей теткой Милдред. Они были так похожи! Он вспомнил, как тетка болела лихорадкой и как он ухаживал за ней. В обеих было что-то специфическое, английское, что связывалось у него с рождественским пудингом и игрой в крикет, с пляшущим пламенем камина в долгие зимние вечера. Всё, чего вы лишены, когда вам приходится жить вдали от Англии.

Старая леди продолжала с довольной улыбкой:

— Да, я рассчитывала поехать сегодня утром, но, как я вам уже говорила, я очень волновалась из-за моего Бонни Пуфа. Но, как вы думаете, не приеду ли я слишком поздно? Хотя я не думаю, что в Скотланд-Ярде существуют часы приема.

— Понятно,— ответил Люк,— поздно вечером они все-таки закрывают свои двери, но все равно обязаны принять по срочному делу.

— Я тоже думаю, что там обязательно есть дежурный для приема донесений о преступлениях.

На некоторое время старая леди погрузилась в молчание. Она казалась очень озабоченной.

— Я всегда считала: надежнее всего обращаться к самому высокому начальству,— продолжала она.— Конечно, Джон Рид — чудесный парень. Это наш констебль в Уичвуде, но, вы знаете, я чувствую, что это не тот человек, который мог бы взяться за что-либо серьезно. Он может унять расшумевшихся парней, даже поймать мелких воришек, но раскрыть серьезное преступление, найти убийцу — нет, для него это слишком сложно.

Люк поднял брови:

— Убийцу?

Леди утвердительно кивнула головой:

— Да, да Убийство... Вы удивлены? Я вижу. Я сама была удивлена, когда это случилось первый раз. Я просто не в состоянии была поверить. Сначала я приписала это моей фантазии.

— Вы вполне уверены, что не ошибаетесь? — деликатно спросил Люк.

— О, нет, нет.

Она энергично покачала головой.

— В первый раз я и сама склонна была думать, что ошиблась. Но во второй, в третий, в четвертый, наконец... Ну, сколько можно еще терпеть?

— Вы хотите сказать, что у вас там было несколько убийств? — задал вопрос Люк.

И ему ответил мягкий, спокойный голос:

— Боюсь, что их было очень много.

Она снова помолчала н затем опять начала говорить:

— Вот поэтому-то я и решила, что самое лучшее, что я могу сделать, это рассказать обо всем в Скотланд-Ярде. Как вы думаете, я права?

Люк задумчиво посмотрел на нее и потом сказал:

— Конечно, с этого и надо начинать.

А про себя подумал:

«Вероятно, с полдюжины таких леди являются ежедневно в Скотланд-Ярд с подобными подозрениями. Им там, наверное, придется открыть специальный департамент, чтобы выслушивать таких милых старушек, нисколько не обижая их при этом».

И он живо представил себе, как очень вежливый молодой инспектор терпеливо и внимательно выслушивает всяческие небылицы от разных леди, подобных этой старушке.

«Благодарю за сообщение, мадам, это очень важно, мы тотчас же примем меры, поезжайте домой, ваше дело попадет в надежные руки» — примерно так должен был ответить такой инспектор.

И Люк подумал:

«Хотелось бы мне знать, откуда у них такой поток фантазии? Наверное, от скуки провинциальной жизни и жажды каких-нибудь необыкновенных драматических переживаний».

Он был поглощен своими мыслями. Но тонкий и нежный голосок старушки продолжал:

— Вы знаете, сейчас мне вспомнилось, я где-то читала про такой случай: один человек отравил много людей, прежде чем против него возникло подозрение. Да... О чем это я говорила? Ах, да! Так там потом был специальный досмотр... И все это дело раскрыл большой специалист. Но через некоторое время и этот специалист был найден тяжело больным... Я не помню, что с ним было после... Читали ли вы об этом? Но это была правда.

— Что именно? В чем правда?

— В том, что по первому взгляду на человека, по чертам его лица опытный врач сразу видит обреченного на смерть и причину недуга, который его подтачивает. Да и не только врач.

Люк посмотрел на старушку. Она нервничала, и лицо ее побледнело.

— В первый раз эту обреченность я увидела на лице Эмми Гибс. А вот вчера на лице доктора Хьюмбелби. Это очень хороший человек, по настоящему хороший. Картер был пьяница. Томми Пирс дерзкий и нахальный мальчишка, он всегда обижал слабых. Мне его даже не очень уж и жаль. Но Хьюмбелби... это совсем другое дело... Его надо спасти. И самая ужасная вещь, что он не верит мне, когда я ему говорю об этом. Он только смеется! Джон Рид тоже не поверил мне. Но уж в Скотланд-Ярде, естественно, должны поверить. Потому что все это явные преступления...

Она взглянула в окно.

— Боже, да через минуту мы уже будем на месте!

Она засуетилась, порылась в своем саквояже, сложила и завернула зонт. Но это у нее плохо получилось.

— Спасибо, большое вам спасибо!

Это относилось к Люку, когда он, взяв зонтик из ее рук, принялся его как следует завертывать.

Люк сказал мягко:

— Я уверен, что в Скотланд-Ярде вам дадут хороший совет.

— Спасибо.

Она забрала свой багаж.

— О боже, куда я положила свой паспорт? Там я должна буду предъявить его.

— Непременно.

— Моя фамилия Пинкертон.

— Очень приятно, мисс Пинкертон,— сказал Люк, улыбаясь.—Меня зовут Люк Фицвильям,— добавил он поспешно.

И когда поезд уже подошел к платформе, он спросил:

— Не разрешите ли вы мне поискать для вас такси?

— О, нет, нет, благодарю вас,— возразила она, заметно смутившись.— Я сяду в трамвай, и он доставит меня туда, куда мне нужно.

— Желаю удачи,— сказал Люк.

Мисс Пинкертон тепло пожала ему руку.

— Вы знаете,— промурлыкала она,— сначала мне показалось, что вы мне не верите.

— Ну,— ответил он,— согласитесь, что человеку, совершившему несколько убийств, не так легко ускользнуть от правосудия, и...

Мисс Пинкертон покачала головой и с горячностью возразила:

— Нет, нет, дорогой мой мальчик, в этом вы ошибаетесь. Очень легко убивать, пока вас никто не подозревает. И, как правило, преступник всегда является последним в ряду подозреваемых.

— Это не лишено логики... Счастливого пути! — пожелал Люк напоследок.

Мисс Пинкертон неторопливо смешалась с толпой.

Провожая ее взглядом, Люк подумал:

«Маленькая хлопотунья! Болтает чепуху! Но, во всяком случае, она верит в то, что болтает. Откуда берется такое воображение? Но старушка приятная и очень симпатичная».

 Глава 2  Некролог в газете

Джимми Лоример был одним из ближайших друзей Люка. И понятно, что, как только Люк приехал в Лондон, он не только зашел к нему, но и обосновался у него на первых порах.

Свой первый вечер по возвращении он наслаждался обществом друга. Просматривая за кофе газеты, он настолько углубился в заметку, привлекшую его внимание, что даже не понял сразу, о чем говорил ему Джимми.

— Прости, друг,— проговорил он наконец, словно приходя в себя и поднимаясь со стула.

— Что ты там вычитал такое мрачное?

Люк нахмурился:

— Случилось несчастье с премилой старой кошечкой, которая была моей попутчицей до Лондона.

— Может быть, ты еще и ошибаешься,— заметил Джимми.— Почему ты думаешь, что это именно она?

— Поручиться, понятно, я не могу. Но фамилия Пинкертон, это ее фамилия. Возраст примерно тот же. Ее задавили, когда она переходила улицу. Машина не успела затормозить, и...

— Обычная история,— заметил Джимми.

— Понимаешь, фамилия, место и время сходятся, и если это она, мне ее очень жаль. Такая очаровательная старушка, чем-то напомнившая мне мою тетю Милдред. Интересно, куда направлялась эта чертова машина? И не было ли эго убийство преднамеренным?

— А что это была за машина и кому она принадлежала?

— «Рольс У-8»...


Прошла уже, вероятно, целая неделя, когда однажды Люк, сидя за столом и просматривая газеты, наткнулся на объявление, которое заставило его вздрогнуть и вскрикнуть:

— Ну и чертовщина!

— В чем дело? — вскинул на него глаза Джимми,

Люк не ответил. Он не отрываясь смотрел на имя, напечатанное в газете.

Джимми громче повторил свой вопрос.

Люк оторвался от газеты и взглянул на друга. Выражение его лица было необычным.

— Что с тобой, Люк?

Люк молчал. Он нервно смял газету, подошел с нею к окну и потом вернулся к столу. Джимми с изумлением наблюдал за ним.

Люк упал в кресло и потянулся к сидящему рядом другу.

— Джимми, старый дружище, помнишь ли ты мой рассказ о старой леди, с которой я приехал в Лондон?

— О той, которая напоминала тебе тетю Милдред? И которая так неосторожно попала под машину?.

— Да, именно о ней... Послушай, Джимми, эта старушка болтала тогда всякий вздор о том, что намерена добраться до Скотланд-Ярда и рассказать там об убийствах, которые будто бы случились у них в поселке. Убийцы там распоясались вовсю, и убийств хватало. Причем все они совершались поспешно.

— Ты не говорил мне, что она ехала хлопотать.

— Я не думал, что это серьезно,— пояснил Люк.

— Ну так выкладывай теперь, старина, про оптового убийцу.

Люк нетерпеливо сказал:

— Мне даже показалось, что она несколько не в своем уме. Я думал, что ее одолевают фантазии, как это иногда бывает со старухами.

— Что удивительного? Может быть, она тоже была немного тронутая, как говорят.

— Ничего подобного. Мы с тобой дали маху. Теперь я это могу сказать с полной уверенностью.

— Хорошо, но объясни, в чем же дело?

— У нее было криминалистическое мышление: после первых двух жертв она с полной уверенностью называла каждую следующую.

— Ну? — недоверчиво протянул Джимми.

— Старая леди сказала мне, что доктор Хьюмбелби должен быть следующим на очереди, и это имя застряло у меня в голове.

— Ну?

— Ну и посмотри на это.

Люк расправил газету и его палец остановился на столбце извещений:


13 сего июня внезапно скончался в своем коттедже доктор Джон Эдвард Хьюмбелби.

Похороны в четверг. Венков и цветов не присылать.


— Далее следует адрес. Видишь, Джимми, совпадает и место, и имя, и к тому же он доктор. Что ты об этом думаешь?

Джимми понадобилось время, чтобы подумать, и он серьезно ответил:

— Я вынужден предположить, что это невероятное совпадение.

— Может ли это быть только совпадением, Джимми?

И Люк принялся ходить по комнате.

— Но что же может быть другое?

Люк резко обернулся.

— Предположи только, хотя бы на мгновение, что каждое слово, сказанное этой маленькой старой овечкой, было правдой!

— О, в таком случае, старина, это была бы скверная вещь. Очень скверная! Такие вещи не должны происходить...

— Но ты знаешь, они же происходят?

— Ты имеешь в виду Аверкромбаев?

— Да, мне со всеми подробностями об этом деле рассказывал один мой приятель. Аверкромбай обнаружил мышьяк в пище. Тогда он вырыл труп своей жены, и анализ показал, что она умерла от того же яда. А немного раньше умер его шурин, и по той же причине. Видишь, массовые убийства бывают.

— Да, но чрезвычайно редко.

— Откуда тебе это известно? Возможно, они случаются чаще, чем мы предполагаем, но просто реже раскрываются.

— Наш случай должен заинтересовать полицию.

— Да, но и ты сам не должен забывать, что ты к ней причастен, хотя ты и в отпуске.

— Но если дела потребуют, отпуск не в счет,— сказал Люк.— Давай рассудим, Джимми. Если какая-нибудь старая дева, весьма болтливая, начнет повсюду трезвонить... то не захотят ли преступники спрятать концы в воду?

Джимми усмехнулся:

— Наверное...

— Правильно.

Лоример подумал с минуту, потом спросил:

— Как же ты представляешь себе все это дело?

— У меня пока налицо два факта, связанные между собою: это предсказанная ею смерть доктора Хьюмбелби п ее собственная смерть на пути в Скотланд-Ярд. Ее сбил автомобиль...

— Но все это предположения. Веришь ли ты сам в эту мелодраму?

— Положительно сказать не могу. Надо бы расследовать.

— Иными словами, не дожидаясь окончания отпуска, ты намерен отправиться в Скотланд-Ярд.

— Нет. Это было бы преждевременно. Смерть док-, тора Хьюмбелби может оказаться простым совпадением,

— Тогда чего же ты хочешь?

— Я хочу, пользуясь отпуском, сам поехать на место преступления и посмотреть, в чем там дело,

— Пожалуй, это действительно верная мыслишка у тебя, старина.

— Я рад, что ты согласен со мной.

Джимми внимательно посмотрел на своего друга и спросил:

— Ты серьезно заинтересовался этим делом, Люк?

— Очень серьезно!

— А если ты потратишь время и не обнаружишь преступления?

— Это было бы чудесно! Я рассеял бы опасения.

Джимми помолчал, а потом заметил:

— Я тоже думаю, что у тебя основательные причины для поездки в те края.

— Игра стоит свеч!

— Но слушай, ты должен понимать, что это такое — маленькое английское местечко. Там каждый новый человек на виду.

— Я замаскируюсь какой-нибудь профессией, которая привела меня в эти края,— сказал Люк и нахмурился.— Что бы ты мне посоветовал?

— Ты можешь выдать себя за художника.

— Но я ничего в этом не смыслю.

— Чепуха. Ты — абстракционист.

Но Люк не согласился.

— Может быть, лучше писатель? Ведь они ездят по стране за идеями?

— Не знаю... А может быть, рыбак? Но есть ли там водоем?

— Постой-ка! — проговорил Джимми.— Дай-ка мне газету!

Просмотрев ее внимательно, он воскликнул:

— Эврика! Люк, старый дружище! Все можно будет спрятать, как в ореховую скорлупу. Все устроится просто и легко.

— Что ты придумал?

— Ты — ученый,— заговорил не без гордости Джимми.— Ты приехал, чтобы познакомиться с местным фольклором. И место для этого самое подходящее.

— Может быть, ты знаком с кем-нибудь нз тамошней полиции?

— Нет, но могу предложить тебе нечто иное. Милостью Провидения я награжден в жизни несметным количеством теток. И одна из моих многочисленных кузин живет там.

— Джимми, ты просто клад!

— Ну разве это не блестяще?

— Расскажи мне о твоей кузине.

— Ее зовут Бриджит Конвей. Последние два года она была секретарем у лорда Уайтфильда.

— У человека, который владеет этой маленькой противной еженедельной газетой?

— Ну да. И сам он и маленький, и противный. Но мнит себя величественным. Долгое время его не было в этих краях, но потом он вернулся домой и купил единственный огромный дом во всей округе. Этот дом когда-то принадлежал семье Бриджит. Он все переделал там по-новому, по-своему устроив новомодное поместье.

— И твоя кузина — его секретарь?

— Да, она была его секретарем,— сказал Джимми, мрачнея.— Теперь дела у нее пошли лучше. Теперь она помолвлена с ним.

— О! — Люк был несколько обескуражен.

— Конечно, ему повезло,— сказал Джимми.— Он купается в деньгах, но из-за него Бриджит порвала с одним чудесным парнем. Конечно, в этой помолвке нет и намека на роман. Возможно, она была просто добра к нему.

— И что из этого следует? — спросил Люк.

— Ты отправишься прямо к ним и там остановишься. Будет лучше, если ты назовешь себя ее кузеном. Их у нее так много, что она всех не помнит. Я знаю, тебе у нее будет очень удобно. Мы с нею всегда были большими друзьями. И для тебя и твоей цели это будет большим подспорьем.

— Подспорьем?

— Даже колдовством! Фольклор, суеверия и тому подобное. Ведь Уичвуд — это ведьмин лес. Тебе, как собирателю фольклора, будет легко приглядываться ко всему. Бери интервью у местных старожилов, и они тебе дадут не только фольклорный материал. Местные жители будут рады поболтать от скуки.

— Расскажи что-нибудь о лорде Уайтфильде.

— Он не блещет высоким образованием. Очень доверчив. Читает газету, которую сам же издает. В доме всем заправляет Бриджит. О твоем появлении я ее предупрежу.

Люк перевел дыхание:

— Джимми, старый скаут, мне начинает казаться, что все будет обстоять легче легкого. И если ты только сможешь все уладить с кузиной, ты будешь просто гений.

— А теперь моя просьба к тебе: когда будешь гоняться за этим доморощенным убийцей, постарайся сам избежать смерти. 

 Глава 3 Без поддержки

Было жарко и ярко светило солнце, когда Люк, перевалив через холм, прибыл, наконец, в маленький провинциальный городок Уичвуд.

Прежде чем приехать туда, он приобрел себе дешевенькое пальто и простенький дождевик. В таком невзрачном виде он и появился в городке.

Летний день был горяч, и путник перекинул пальто через руку. Прямо перед ним раскинулась деревушка, необычайно чистенькая и совершенно нетронутая современной культурой. Она лежала младенчески невинная и такая мирно спокойная. Люк шел по главной улице, и его начало одолевать сомнение. Прав ли он? Не плод ли все это его фантазии? Он приехал сюда поймать убийцу всего только на основании нелепых намеков болтливой старушки да маленькой газетной заметки.

«Вряд ли подобные вещи могли случиться здесь,— сказал он себе, наблюдая за спокойной улицей.— А может быть, эта тишина обманчива? Трудную задачу тебе придется решить, мой мальчик. Одно из двух: или ты окажешься настоящим ослом, или ты влезешь в самое пекло преступлений».

Здесь, на главной улице, расположились магазины. Небольшие старинные особняки, чопорные и аристократичные, с начищенными кирпичом ступеньками и отполированными медными гонгами. Очаровательные коттеджи с садиками. Здесь же две гостиницы — «Беллз» и «Мотлей». И все это утопало в зелени.

Неожиданно Люк подошел к искусственному пруду, где полоскались шумные утки. И сейчас же за прудом он увидел претенциозный дом, который Люк интуитивно принял за цель своего путешествия — Ашманор. Но, увидев вывеску «Музей и библиотека», понял, что ошибся.

Затем он прошел мимо дома, построенного в новом стиле, оказавшегося молодежным клубом. Он огляделся и, не видя ничего похожего на то, что искал, решил обратиться к прохожему. Ему указали дорогу. Ашманор находился полумилей дальше, справа от дороги он должен был увидеть калитку.

Люк бодро направился вперед. Действительно, эту калитку он обнаружил совсем легко. Но калитка эта оказалась настоящим произведением искусства, резная, с замысловатым красивым рисунком. Калитка не была заперта. Он открыл ее и вошел. Аллея от нее сразу же закруглялась, и, дойдя до поворота, он увидел перед собой огромное некрасивое здание, несколько напоминавшее по стилю старинный замок. В то время как он рассматривал это чудище, солнце село. Сгущались сумерки. Кругом было тихо. Он прислушался. Только деревья шелестели своими кронами.

Люк обернулся и в тот же момент увидел девушку, выходящую из дома. Она была изящна. Несколько удлиненное, но очень приятное лицо ее было бледно, а взметнувшиеся от порыва ветра легкая широкая юбка и черные волосы создавали впечатление чего-то воздушного.

— Вы, наверное, Люк Фицвильям? — спросила она, подойдя к нему.— А я — Бриджит Конвей.

Он пожал протянутые ему тонкие пальцы, и теперь, когда она подошла ближе, смог рассмотреть ее. Мимолетное видение сказки исчезло. Перед ним была красивая девушка, высокая, стройная, с блеском в серых глазах.

Девушка, которая ему всегда грезилась в мечтах, была белокурая и голубоглазая, и почему-то он всегда видел ее около лошади, которую она нежно ласкала.

— Здравствуйте,— сказал он просто.— Я должен извиниться перед вами за свое появление в ваших краях. Но Джимми уверил меня, что вы возражать не будете.

— О, конечно, нет! Наоборот, мы в восторге. Ведь здесь довольно скучно.

Она улыбнулась, и с этой улыбкой опустились уголки ее губ, а на щеках появились ямочки.

— Джимми и я детьми росли вместе, и он писал мне о вас. Если вы надумали написать книгу и собрать фольклор, то это самое чудное место. Здесь масса легенд и красивейших преданий.

— Замечательно! — подхватил очень довольный Люк.

Они направились к дому. Снова украдкой Люк кинул на нее взгляд. Теперь своей уверенностью и горделивостью походки она напомнила ему королеву Анну. Он вспомнил, что Джимми говорил, будто этот дом когда-то принадлежал семье Бриджит.

На вид ей было лет двадцать, может быть, с небольшим. И судя по ее выразительному лицу, она была не лишена рассудительности.

Внутри дом был отделан с большим вкусом и очень комфортабельно. Бриджит Конвей провела Люка в комнату, увешанную книжными полками. Мягкая уютная мебель была расставлена по комнате, а стол был придвинут к самому окну. Стол был сервирован для чая, и за ним сидели два человека.

— Гордон, познакомься, это Люк, один из моих многочисленных кузенов,— проговорила она еще с порога.

Лорд Уайтфильд был небольшого роста, с почти лысой головой. У него было круглое лицо, небольшой тонкий рот и проницательные глаза. Одет он был с провинциальной небрежностью. И эта одежда очень его портила.

Люка он встретил очень приветливо.

— Рад познакомиться с вами, мой юный друг, очень рад. Как я слышал, вы только что вернулись с Востока. Интересные места. И Бриджит мне сказала, что вы собираетесь написать книгу. Тогда вам нетрудно угодить. Любая комната должна быть пригодна для писателя.

— А это моя тетя, миссис Анструзер,— представила далее Бриджит,— и...

Люк пожал руку средних лет женщине. Ее губы складывались в какую-то глупую улыбку.

Эта особа, как Люк узнал уже позже, была душой и телом отдана садоводству. Она ни о чем другом никогда не говорила и, вероятно, не думала.

Когда Люк и Бриджит заняли свои места за чайным столом, тетушка продолжила:

— Вы знаете, Гордон, идеальное местечко для качелей— это сразу же позади розария, а там, где ручей образует самое глубокое место, лучше всего посадить цветы, любящие влагу.

— Ты должна все это учесть, Бриджит,— заметил лорд, откидываясь в кресле.— Там сыро, там нависла скала, но, может быть, все это не имеет значения.

— Пусть все это вас не тревожит, Гордон,— ответила Бриджит.— Это не потребует больших затрат. Маленькая клумба для цветов.

— Я люблю, когда все выглядит красиво,— снова вступила в разговор тетушка.— Я уверена, что моим новым розовым кустам будет отлично в этом климате. И этот сорт непременно занесут в каталог.

Лорд Уайтфильд внимательно изучал Люка, потягивая свой чай медленными глотками.

Люк почувствовал, что начинает нервничать под его напряженным взглядом.

— Мне,— проговорил его сиятельство,— не раз приходило в голову самому написать книгу или что-нибудь именно в этом роде.

— Да? — удивился Люк.

— Смею вам заметить,— продолжал лорд,— что это была бы очень интересная книга. Мне приходилось встречаться с таким множеством интереснейших людей. Вся беда в том, что у меня на это не хватит времени. Я очень занятой человек.

— Понятно, это так и должно быть.

— Вы не поверите, сколько обязанностей лежит на моих плечах,— продолжал лорд.— Я сам проверяю каждую строчку в моей публицистике. Я должен знать многое, чтобы быть в курсе интересов окружающей меня публики. Больше того! Все это надо переделать на свой лад и заставить миллионы людей думать и чувствовать так, как я хочу. Это очень ответственная задача.

Лорд Уайтфильд положил в рот кусочек сыра и стал медленно прожевывать его.

— А вы опасный человек,— с улыбкой промолвила Бриджит.—Хотите еще чаю?

— Может быть, я действительно опасен,— ответил он.— Спасибо, я чаю не хочу.

Потом, опустившись с олимпийских высот к простым смертным, он мягко сказал, обращаясь к своему гостю:

— Знакомы ли вы с кем-нибудь в нашей местности?

Люк отрицательно покачал головой. И решив, что чем скорее он приступит к своей работе, тем будет лучше, добавил:

— Да, здесь жил один человек, которого я обещал навестить, это друг моего приятеля. Его зовут Хьюмбелби. Он — доктор.

— О-о! — лорд Уайтфильд выпрямился в своем кресле.— Доктор Хьюмбелби? Жаль!

— Почему жаль?

— Он умер около недели назад.

— О боже! — воскликнул Люк.—Неужели это действительно так?

— Но не думайте, что вы могли бы извлечь какую-нибудь пользу из разговора с ним,— заметил лорд Уайтфильд.

— Почему?

— Самоуверенный, упрямый старый дурак.

— Что означает,— вставила Бриджит,— что он был не в ладах с Гордоном.

— Дело идет о снабжении водой,—пояснил лорд,— и я могу сказать вам, что меня любит народ, я отстаиваю интересы этого поселка. Я родился здесь, и все тут близко моему сердцу.

С большим огорчением Люк констатировал, что они отошли от темы разговора о докторе Хьюмбелби и вернулись к теме о лорде Уайтфильде.

— Я не стыжусь сознаться в этом, и мне все равно, знает об этом кто или не знает,—продолжал этот джентльмен.— Никаких привилегий мое рождение мне не давало. Мой отец держал обувной магазин. И я в молодости работал в этом магазине. Я возвысился только благодаря моим собственным стараниям.

Изнурительные подробности карьеры лорда Уайтфильда наконец были изложены Люку и завершены триумфальной речью:

— Вот я каков! Пусть весь мир знает мое имя и как я достиг всего! Я не стыдился, когда начинал с нуля свою карьеру, нет, сэр. Потом я вернулся сюда, в родные места. Знаете ли вы, что сейчас находится на том месте, где был дом и магазин моего отца? Институт и клуб для мальчиков на самом высшем уровне. Для этого я нашел лучшего в стране архитектора.

— Но ведь вы все переделали по-своему,— вставила Бриджит.

— На их первый проект я им сказал «нет!». А как я перестроил этот дом! Он теперь похож на замок! Я знаю, мой вкус не очень изыскан, но здесь все внушительно. На внутреннее убранство я дал карт-бланш Бриджит, мне просто надоело возиться с пустяками.

— Да,— протянул Люк устало,— великая вещь— упорно добиваться своей цели.

— Это мой девиз в жизни,— ответил лорд.

— И все-таки в споре с Хьюмбелби вы на своем не настояли,—заметила Бриджит.

— Но это совсем другой вопрос. Хьюмбелби был дурак. На старости лет он хотел возглавить это дело. Он не признавал никаких доводов.

— Доктор Хьюмбелби, возможно, был откровенным человеком?—предположил Люк.—Могу себе представить, сколько у него было недоброжелателей и недругов в связи с этим.

— Этого я не знаю. Бриджит скажет лучше меня,

— Я знала только то, что он был очень популярен и все его любили.

— Да, это и я могу подтвердить,— добавил лорд.— Но несколько человек здесь хотели бы иметь такую же популярность. Здесь ведь развита кровная месть.

Люк не знал, стоит ли ему предпринимать сейчас дальнейшие шаги. Но, подумав, он все-таки спросил:

— Кто же населяет это местечко?

Ответ прозвучал сразу:

— Серая, отсталая публика,— сказала Бриджит,— Доктора, учителя, духовенство... И ни одного молодого человека, интересного, я имею в виду, на шесть провинциальных барышень.

— Но неинтересные молодые люди все-таки здесь есть? — спросил Люк.

— Конечно. Мистер Аббот—стряпчий, мистер Томас— помощник доктора Хьюмбелби, ну, кто еще? Да, мистер Илсуорси, который держит антикварную лавку,, да вот еще майор Бартон с его бульдогами.

— Мой друг относил к очень хорошим людям одну старую кошечку, старую мисс, которая проживает здесь и страдает единственным недостатком —болтливостью...

Бриджит засмеялась:

— Ну, под рубрику милой болтливой кошечки у нас подойдет добрая половина поселка,

— Запамятовал, как ее звали? Кажется, мисс Пинкертон.

Лорд Уайтфильд сказал с ядовитым смешком:

— Правда, вам страшно не везет, Люк. Она тоже отошла в лучший мир. В одно из своих посещений Лондона она попала в автокатастрофу.

— Что-то уж очень много у вас потерь,— проговорил Люк с беззаботной улыбкой.

Лорд Уайтфильд сдержанно ответил:

— Вовсе нет. Это место по климатическим условиям лучшее в Англии, ну а несчастные случаи в счет не идут,

— Должна признать факт,— задумчиво сказала Бриджит,— что за этот год у нас было очень много смертей. Даже неприятно. Такие частые похороны,

— Глупости, моя дорогая.

— Смерть доктора Хьюмбелби это тоже несчастный

случай?

— Нет,— ответил лорд.— Хьюмбелби умер от заражения крови. Для врача в этом нет ничего удивительного, Сунуть свой палец в какой-нибудь гнойник, на пальце царапина — и достаточно. Он умер в три дня.

— Его жена просто безутешна,— заметила Бриджит.

— Мы не можем роптать на волю Провидения,— нравоучительно произнес лорд.

«Но было ли это только волей Провидения? — подумал Люк.— И в этом году у них было такое количество смертей...» 

 Глава 4 Люк начинает действовать

Когда на следующее утро Люк спустился к завтраку, у него уже созрел план всей кампании.

Тетушки — любительницы цветов — в комнате не было. Лорд Уайтфильд ел жареную баранину и пил кофе. Бриджит, покончив с завтраком, стояла у окна и смотрела в сад.

После обычного приветствия и пожелания доброго утра Люк подсел к столу с полным блюдом яиц и бекона.

Так как все молчали, заговорил он:

— Мне необходимо немного побродить. Вся сложность заключается в том, что довольно утомительно вызывать людей на разговор. Вы понимаете, что я хочу сказать. Я говорю- не о таких людях, как вы... Бриджит (у него чуть не вырвалось: мисс Конвей. Хорош был бы кузен!) Я понимаю, что вы посвятили меня во все, что сами знали. Но это не совсем то... Мне хотелось бы познакомиться с местными суевериями, например. Мне трудно поверить, как суеверия уживаются с нынешним веком.

— Вы знаете, здесь недалеко есть деревня. Там хотят переместить некоторые старые памятники от церкви в другое место, потому что местные жители упорно совершают вокруг них ритуальные мистерии каждый раз после чьей-либо смерти.

— Очень странно и интересно!

— Смею вас уверить,— заметил лорд,— народу нужно еще очень много образования. Ведь я учредил здесь очень хорошую библиотеку, использовав для этого старый помещичий дом, который мне удалось купить за бесценок. Теперь это одна из чудеснейших библиотек...

Люк твердо решил перевести разговор с творчества лорда на другую тему.

— Понимаю,— сказал он,— вы сделали чрезвычайно важное дело. Но это не совпадает с тем, что я ищу: старые местные обычаи, сказки, сказания, старинные легенды. Повидать старух, познакомиться с остатками старых ритуалов и верований, таких как...

И затем последовал пересказ целой страницы из книги, которую Люк предусмотрительно прочитал перед поездкой сюда.

— Смерть — это наиболее обещающий для вас материал,— отозвалась Бриджит, не отходя от окна.— В этой области закостенелые привычки держатся дольше всего. И, кроме того, затрудняюсь сказать почему, но провинциалы всегда склонны говорить о смерти. Похороны их почему-то забавляют,— добавила, помолчав, Бриджит.

— Я думаю, мне стоит именно это и взять за исходную точку,— заметил Люк.— Если бы мне сойтись с родственниками умерших и, подобрав ключик, вызвать их на откровенный разговор, то я нашел бы корни, за которыми охочусь. Как вы думаете, к кому бы мне лучше всего обратиться вначале?

— Мистер Вейк, возможно, был бы интересен для вас,— сказала Бриджит.— Это очень милый старый джентльмен, даже какой-то антикварный. И я думаю, он может снабдить вас богатым материалом.

Люк почувствовал легкую тошноту от предстоящей встречи со стариканом, но подумал, что при личном знакомстве тот может оказаться для него полезным.

Вслух он мягко сказал:

— Боюсь только, что с близкими людьми будет трудно говорить о людях, умерших недавно.

— Можно еще поговорить о Картере,— продолжала Бриджит.— Это владелец небольшого поместья «Семь Звезд». Есть такой отвратительный участок вниз по реке.

— Пьяница и хулиган,— вставил лорд Уайтфильд,— грубое животное.

— Еще мисс Роз, местная портниха,— продолжала Бриджит.— И родные маленького Томми Пирса, он был отвратительный мальчишка. Да, и еще можно поговорить об этой девушке Эмми... Как ее фамилия? — И голос Бриджит несколько изменился.

— Эмми? — переспросил Люк.

— Да, Эмми Гибс, она была горничной и служила в разных домах, пока наконец не попала к мисс Уайнфлит.

— Глупая девчонка была замешана в какую-то темную историю,— снова вставил лорд.

— Видите ли, она думала, что выпила из флакона микстуру от кашля, а это оказалась краска для шляп, и это стоило ей жизни...— объяснила Бриджит.

Люк поднял брови:

— Это трагедия.

— Были догадки, что она сделала это нарочно,— сказала Бриджит.— Какая-то ссора с молодым человеком.

Она говорила медленно и как-то неохотно.

Наступила пауза, и Люк инстинктивно почувствовал, что атмосфера сгустилась. Он вспомнил: «Эмми... Эмми Гибс... Да это одно из имен, которые упоминала старая леди Пинкертон...» Припоминая дальше, он убедился, что старая дама называла и имя мальчика Томми, и Картера... Нет, все, вместе взятое, уже не могло быть совпадением.

— Тьфу ты! — встряхнулся Люк, словно сбрасывая с себя тяжесть.— Подобные разговоры заставляют чувствовать себя вурдалаком, только что вернувшимся с кладбища. Свадебные обычаи не лишены своей прелести, но вести беседу на такую тему бывает много труднее.

— Для меня,— сказала Бриджит,— такая тема была бы более желательна.

Губы ее слегка подергивались.

— У меня есть другая, не менее интересная тема,— продолжал Люк.— Не слышали ли вы здесь о каком-либо привидении или о чем-нибудь в таком же роде?

Лорд покачал головой, а Бриджит сказала:

— Если бы я услышала о чем-либо подобном, я бы испугалась.

— Вот потому мне и хочется познакомиться с другими людьми, чтобы получить материалы, которые я ищу. Начну свои посещения с викария и посмотрю, что я смогу разузнать там. После этого я, наверное, посещу поместье «Семь Звезд». Да, относительно этого мальчика. У него остались родные?

— Миссис Пирс. Она содержит табачную лавочку и газетный киоск на Хай-стрит.

— Ну что же,— проговорил Люк,— пойду на поиски, а там увидим.

Мягким грациозным шагом Бриджит отошла от окна.

— Вы ничего не будете иметь против, если я пойду с вами?

— Конечно, нет.

При этом он смешался, правда на один только миг, и теперь спрашивал себя, заметила ли она его замешательство.

Он боялся, что она помешает его беседе со стариком.

«Ну что же,— подумал он,— все зависит только от меня, и я должен выглядеть достаточно убедительно».

— Подождите меня, Люк, я только сменю обувь,— попросила Бриджит.

Его имя «Люк», прозвучавшее так просто и тепло в устах молодой девушки, наполнило его странным сладостным чувством. Но, однако, как же иначе могла она его назвать? Она же считала его своим кузеном. И ему вдруг пришло в голову: верит ли она, что он ее двоюродный брат, и если нет, то что она думает обо всем этом?

Странно, что это не волновало его раньше. Когда его друг обмолвился мимоходом, что его кузина именно то, что ему нужно, тогда он представлял ее себе совсем иной. Секретарь... Серенькая и простенькая, достаточно хорошенькая, чтобы вскружить голову богатому человеку. И вот он встретил совсем не такую девушку — девушку разумную, которую трудно обмануть. Что же она думает о нем?

— Я готова.— И Бриджит подошла к нему так тихо, что он даже не услышал, как она появилась.

На ее волосах не было ни сетки, ни шляпы, и как только они отошли от дома, ветер, подкравшийся из-за угла, набросился на нее и особенно на ее волосы со страшной силой, подхватил их и развеял вокруг лица. Она улыбнулась, но не собрала их.

— Я не сомневаюсь, что понадоблюсь вам, хотя бы для того, чтобы показать дорогу.

— Это очень любезно с вашей стороны.— И удивился, заметив на ее лице внезапно промелькнувшую ироническую улыбку.

Он взглянул на грубую стену дома, из которого они вышли, и заметил:

— Какое отвратительное получилось здание. Неужели никто не мог удержать его от переделки?

— Дом для англичанина — это его замок. Гордон обожает свой дом,— ответила Бриджит.

Люк сознавал, что его замечание было бестактным, но был не в состоянии контролировать себя.

— Ведь этот дом принадлежал когда-то вам! Разве не так? И вы в восторге от того, что с ним теперь сделали?

Она взглянула на него:

— Полно, Люк, все это не так драматично, а много проще. Меня увезли отсюда, когда мне было два года, так что я ничего не помню о старом доме.

— Вы правы. Простите меня.

— Да,— сказала она, в свою очередь взглянув на здание,— редкостный романтизм!

И он почувствовал в ее голосе горькое презрение. Он понял, что горечь относилась не к нему, а к ней самой. И ему захотелось побольше узнать об этой девушке.

Пять минут ходьбы, и они пришли к церкви с примыкавшим к ней домиком викария.

Викария они застали в его кабинете.

Альфред Вейк — викарий — был маленький, сутулый старик со светлыми голубыми глазами, рассеянный, но очень учтивый. Он, казалось, был доволен этим визитом, хотя и несколько удивлен.

— Мистер Фицвильям живет у нас в Ашманоре,— объяснила Бриджит,— и ему хотелось бы посоветоваться е вами относительно книги, которую он пишет.

Мистер Вейк вопросительно взглянул на Люка, и тот начал объяснять. Он сильно нервничал, и это было вызвано двумя причинами: во-первых, мистер Вейк мог оказаться довольно сведущим человеком, и, во-вторых, рядом была Бриджит, и она прислушивалась к разговору. Люк вздохнул свободно только тогда, когда викарий, интересовавшийся Римом, признал, что он знает очень мало о местном фольклоре, но рекомендовал ему направиться к подножию холма, в местечки, где продолжали жить суеверие, былины и старые обряды.

Изобразив на лице разочарование, Люк стал справляться о смертных случаях за последнее время.

Мистер Вейк покачал головой:

— Боюсь, что я и тут ничего вам сказать не сумею. Видите ли, я порицаю всякое суеверие, и мои прихожане стараются не доводить до моего сведения что-либо подобное.

— Это понятно.

— Наша провинция такая отсталая. Вы в конце концов найдете здесь то, что ищете.

Люк решился задать смелый вопрос.

— Я попросил мисс Конвей припомнить все смертные случаи за последнее время. Может быть, вы могли бы дополнить этот перечень?

— Да, это нетрудно. Мы позовем на помощь нашего пономаря. Да, в эту зиму и весну было много печальных и притом неожиданных случаев... Ну что ж. Перейдем к перечню. Недавно у нас умер доктор Хьюмбелби и бедная Лавиния Пинкертон. Оба были очень хорошими людьми.

— Мистер Фицвильям,— вставила Бриджит,— хорошо знал обоих. Это его друзья.

— Да? Это очень печально. Потерять таких друзей тяжело. У вас много друзей?

— И, смею уверить,—ответил Люк,— так же много и врагов.

Мистер Вейк глубоко вздохнул и покачал головой:

— Да, наш доктор был очень популярен и любим. Особенно бедняками.

Люк заговорил, словно бы не придавая своим словам большого значения:

— Я всегда думал, что смерть одного человека непременно приносит выгоду другому. Я имею в виду не только материальную выгоду...

— Мне понятна ваша мысль. Вот, например, в случае с мистером Хьюмбелби. Его партнер со смертью старика получил большое преимущество: он занял его место.

— А подробнее?

— Томас очень способный малый, но здесь у него не было достаточной практики. Его всегда заслонял Хьюмбелби. На своих пациентов Томас не особенно влиял, авторитета у него не было, и это его огорчало. И может быть, причина таилась в том, что он был менее способным врачом по сравнению с покойным. После смерти Хьюмбелби у него появилось больше апломба. Покойный был сторонником традиционной медицины, Томас же — экспериментатор. На этой почве доктора ссорились. Но я не хочу передавать сплетни...

— Но мистер Фицвильям именно и нуждается в сплетнях,— мягко возразила Бриджит.

Люк бросил на нее беспокойный взгляд.

Мистер Вейк покачал с сомнением головой и продолжал:

— У врачей были разногласия относительно мисс Роз. Эта очень милая скромная девушка приглянулась Томасу, а отец девушки — доктор Хьюмбелби был против. Но я не знаю, о чем он думал. В нашей глуши у девушки нет шансов повстречать столь же интересного человека, как Томас.

Доктор Хьюмбелби возражал?

— И очень решительно. Он ссылался на ее молодость и легкомыслие. Конечно, это вызвало отчуждение между врачами. Впрочем, я не сомневаюсь, что Томас сожалел о смерти своего коллеги.

— Говорят, у старика было заражение крови?

— Да. Совсем в маленькую царапинку попала инфекция. Но, простите, я отвлекся от первоначальной темы,— спохватился викарий.— Итак, смертные случаи... Вот еще один: Лавиния Пинкертон. Это одна из наших щедрых прихожанок. Затем эта бедная девушка — Эмми Гибс. Может быть, этот случай больше всего заинтересует вас? У нее была тетка, не очень достойная женщина. На племянницу она не обращала внимания. Она была невоздержанная болтушка...

— Вот это ценно! — воскликнул Люк.

— Затем был еще Томми Пирс. Он одно время пел в церковном хоре. У него был ангельский дискант, но сам мальчик был далеко не ангел. Мы вынуждены были от него избавиться. Его выгоняли отовсюду за распущенность и хулиганство. Мы устроили его на почту — доставлять телеграммы. Потом он попал на службу к мистеру Абботу, там он перепутал какие-то секретные бумаги и его выгнали. А затем он работал в Ашманоре, его взяли помогать садовнику, но и тот от него отказался. Тогда его мать упросила мисс Уайнфлит похлопотать за него. Та снова обратилась к лорду Уайтфильду. Сначала он отказал, но потом согласился, и очень жалел об этом.

— Почему?

— Потому что мальчик умер на этой работе. Непонятно, как это получилось. То ли он подумал, что можно потанцевать на подоконнике, то ли в приступе головокружения, но он выпал из окна и через несколько часов, не приходя в сознание, скончался в больнице.

— А кто-нибудь видел, как он упал? — заинтересовался Люк.

— Нет, он протирал окна верхнего этажа, которые выходили в сад на каменную дорожку. Следствие нашло, что он пролежал там не менее получаса, пока его обнаружили.

— Кто увидел его?

— Мисс Пинкертон, бедная женщина, она сама умерла несколькими днями позже. Ужасный случай! Ей разрешили нарезать цветы в саду. Она-то и обнаружила мальчика.

— При таких последствиях удар должен быть очень сильным,— проговорил Люк вслух, а про себя подумал:

«Это был удар, о котором вы ничего не знаете, его кто-то должен был толкнуть с большой силой».

— Очень печально, когда молодая жизнь обрывается так внезапно,—сокрушенно произнес старик.— Может быть, он стремился исправиться...

— Он всегда был хулиганом,—ответила Бриджит,— и вы это хорошо знаете, мистер Вейк. Он всегда мучил кошек, топтал цветы и избивал слабых.

— Знаю, знаю! — мистер Вейк покачал головой.— Но, дорогая мисс Конвей, иногда жестокость бывает отнюдь не врожденной. Если ребенок растет в определенной атмосфере, он сам не замечает своих дурных поступков. Надо устранять от детей дурное влияние.

— Я понимаю вас. Но если взрослый ведет себя, как ребенок, этому нет оправдания.

Люк с любопытством взглянул на нее. Он был убежден, что девушка думала сейчас о каком-то определенном человеке, и, хотя лорд Уайтфильд в некоторых отношениях был весьма ребячлив, Люк не верил, что она думала сейчас о нем. Но если это не лорд то кто же?

 Глава 5 Визит к мисс Уайнфлит

Потом мистер Вейк пробормотал несколько имен себе под нос.

— Дайте-ка мне припомнить... Мисс Рози и старик Вал, ребенок Элкинсон, Гарри Картер — не все они были моими прихожанами. Рози, например, была сектанткой. В марте прервалась жизнь Бела Стренбера — ему было девяносто два года...

— Эмми Гибс умерла в апреле,— заметила Бриджит.

— Да, бедная девушка. Такая досадная ошибка...

Люк приподнял голову и заметил, что Бриджит наблюдает за ним. Она быстро опустила глаза, и он подумал: «Что-то, видно, произошло с этой Эмми, чего я не должен знать».

Когда они возвращались от викария, Люк спросил:

— Скажите, кто и что такое эта Эмми Гибс?

Бриджит задумалась, прежде чем ответить.

— Эм-ми была самая недисциплинированная служанка, каких я когда-либо встречала.

— Ее уволили за небрежность?

— Не только. Она любила молодых людей и постоянно убегала на свидания с ними. У Гордона на этот счет очень старомодные взгляды. Он считает, что в десять часов вечера все уже должны спать. А когда он сделал ей замечание за позднее возвращение с прогулки, она ответила ему дерзостью.

— Она была хорошенькой?

— И даже очень.

— Это она спутала краску для шляп с микстурой? Не правда ли, как глупо?

— Да, глупая смерть.

— Может быть, она была дурочкой от рождения?

— Нет, она была очень сообразительна.

Люк украдкой бросил на нее взгляд и был озадачен, поняв, что за бесстрастными ответами скрывалось нечто большее.

Навстречу им шел мужчина. Он улыбнулся и, раскланиваясь, снял шляпу.

Бриджит остановилась и представила ему Люка:

— Это мой кузен, мистер Фицвильям. Он остановился у нас в Ашманоре, приехал сюда писать книгу. А это мистер Аббот.

Люк взглянул на мистера Аббота не без интереса, это был тот самый юрист, у которого работал Томми Пирс. Люк терпеть не мог законников и крючкотворов, но мистер Аббот ничем не напоминал подобных типов. Это был цветущий мужчина, одетый в твидовый костюм. Он был очень учтив. Глаза его отличались проницательностью, а в уголках скапливались насмешливые морщинки.

— Вот как! Вы пишете книги! Рассказы, вероятно?

— Он собирает фольклор,— пояснила Бриджит.

— О, для этого вы выбрали самое подходящее место,— подтвердил законник.— Это самый удивительный уголок во всем свете.

— Да, мне говорили об этом, потому-то я сюда и приехал. Хочу надеяться, что вы тоже сможете мне помочь. Вы сталкиваетесь с людьми, с их суевериями...

— Ну, относительно суеверий я вряд ли что знаю.

— Есть ли в вашей местности люди, верящие в духов?— спросил Люк.

— Никогда не интересовался ничем подобным, и мне трудно ответить на ваш вопрос.

— И нет каких-нибудь заколдованных домов с привидениями?

— Нет, не слыхал,

— Насильственная смерть ребенка, говорят, обязательно вызывает появление его духа,— улыбаясь заметил Люк.

— Нет, не слыхал,— повторил законник.

— Кажется, здесь был мальчик, его звали Томми, и он работал в вашей конторе. И у меня есть причины полагать, что здесь верят, будто мальчик появляется по ночам...

Румяное лицо мистера Аббота стало постепенно багроветь.

— Том Пирс ни к чему хорошему не пригодный, не в меру любопытный, надоедливый и нахальный мальчишка!

— Духи и должны быть проказливыми! Хорошие честнее люди не беспокоят этот мир после того, как его покинут.

— Что это за история, кто и где видел его?

— Ну, о таких вещах никогда не говорят конкретно,— заметил Люк.— Но это просто висит в воздухе, в разговорах...

— Да, да, конечно.

Люк постарался сменить тему разговора.

— Лицо, которое могло бы вам что-нибудь рассказать,— продолжал мистер Аббот,— это наш доктор Томас. Он часто посещает бедных больных, а там-то как раз и царят и вера в колдовство, и прочие суеверия. Вы непременно должны посетить доктора. Он хороший современный парень, не то что старина Хьюмбелби, тот всегда был реакционером.

— Да что вы? — удивился Люк.

— Абсолютно. Тупой и упрямый.

— Вы, кажется, крупно поссорились с ним из-за проекта водоснабжения? — спросила Бриджит.

И снова красные пятна пошли по лицу мистера Аббота.

— Да знаете ли вы, как он был груб и резок! Он не смягчал своих выражений, а некоторые вещи, сказанные им, могли бы подлежать судебному разбирательству. Ну,

я должен идти. Дайте мне знать, если я смогу вам чем-нибудь помочь, мистер... э-э-э...

— Фицвильям,— подсказал Люк.— Спасибо, я непременно воспользуюсь вашим предложением.

Когда они направились дальше, Бриджит заметила:

— У вас интересный метод: сделать какое-нибудь нелепое утверждение и проследить впечатление собеседника...

— Мои методы,— сказал Люк,— к сожалению, не всегда бывают правильны.

— Я заметила и это.

Пока он думал, что ответить, она снова заговорила:

— Если вы хотите услышать еще что-нибудь об Эмми Гибс, я могу провести вас к одной особе, которая сможет вам помочь.

— Кто же это?

— Это мисс Уайнфлит. Эмми жила у нее после того, как ушла из Ашманора.

— Спасибо вам большое.

— Она живет недалеко отсюда. Хотите?

— Конечно!

Они пересекли зеленую улицу поселка и подошли к большому дому, который Люк заметил еще вчера.

— Это и есть Уичхолл. Теперь здесь библиотека.

И рядом с этой громадой приютился домик — словно игрушечный, он утопал в зелени. К домику вела дорожка. Ступеньки сияли белизной. Медный молоточек на дверях блестел, как золотой. На окнах висели занавески, наглаженные и накрахмаленные, словно на праздник.

Бриджит открыла калитку, и они с Люком приблизились к ступенькам крыльца.

В этот момент парадная дверь отворилась и из нее вышла пожилая женщина.

Эта женщина являла собой совершенный образец деревенской старой девы. Ее худая фигура была затянута в костюм из твида, а расстегнутый жакет позволял видеть серую шелковую блузку, заколотую у ворота большой брошью из дымчатого топаза. Шляпа из добротного фетра как-то удивительно плотно сидела на ее голове. Ее лицо не было лишено приятности, а в глазах, смотревших через пенсне, проглядывал живой ум. Увидев шедших к ней навстречу, она удивилась.

— Доброе утро, мисс Уайнфлит,— поздоровалась Бриджит.— Это мой кузен мистер Фицвильям.

Люк поклонился.

— Он пишет книгу. О случайных смертях, о деревенских обычаях и суевериях.

— О боже! — воскликнула мисс Уайнфлит.— Как это интересно!

И она с сияющей улыбкой уставилась на него.

— Я подумала,—сказала Бриджит, и снова он заметил нотки скуки в ее голосе,— что вы могли бы рассказать ему об Эмми.

— О,— сказала мисс Уайнфлит,— об Эмми?

— Да, об Эмми Гибс.

Люк заметил новые черты в выражении лица незнакомой женщины. Она, казалось, внимательно суммировала свое впечатление о нем. Затем, как будто придя к какому-то определенному решению, она вернулась обратно в холл.

— Пожалуйста, войдите,— предложила она и посторонилась у открытой двери.— Нет-нет,— возразила она на протест со стороны Люка,— у меня не было никаких важных дел в поселке. Так, некоторые покупки, а это совсем не спешно.

Маленькая гостиная была чрезвычайно аккуратной, и в воздухе носился аромат курящейся лаванды. На каминной доске стояли фарфоровые дрезденские фигурки пастушков и пастушек. По стенам в красивых рамках висели хорошенькие акварели. Художественные вышивки были со вкусом разбросаны по столам и диванам. Мисс Уайнфлит предложила гостям сесть и сказала извиняющимся тоном:

— Я не могу предложить вам сигарет, так как не курю, но, если вам хочется курить, пожалуйста, не стесняйтесь.

Люк отказался, но Бриджит закурила.

Сидя очень прямо в вычурном кресле, мисс Уайнфлит внимательно изучала гостей, и потом, словно удовлетворившись, опустила глаза.’

— Вы хотите знать об этой бедной девочке Эмми? Все это очень печально и причинило мне много страданий. Подумать только: такая роковая ошибка!

— Может быть, это было самоубийство? — спросил Люк.

— Нет, нет, этого я ни на минуту не могу допустить, Эмми была не такого рода девушкой.

— А какой же она была?

— Она была очень плохой служанкой, но в наши дни, право, говоришь спасибо, если удается нанять хоть кото-нибудь. Она небрежно относилась к работе и всегда стремилась только погулять. Это можно понять. Она была молода, а теперь все молодые таковы. Они, кажется, перестали сознавать, что их время принадлежит тому, кто им платит деньги.

Люк одобрительно кивал, и мисс Уайнфлит продолжала:

— Она была девушкой, которую мне меньше всего хотелось бы иметь в своем доме. Она была дерзка и даже нахальна. Хотя говорить так об умерших совсем не по-христиански, но я не могу скрывать правду.

Люк кивнул. Мисс Уайнфлит отличалась от мисс Пинкертон тем, что лучше излагала свои мысли. Да и склад ума у нее был логический.

— Эмми любила быть в центре внимания, слишком много думала о себе, и ей льстило, что она многим нравилась. Вот мистер Илсуорси — владелец антикварного магазина, чудесно рисует акварелью, и он сделал два эскиза головки этой девушки. Я уверена, что это вскружило ей голову. Она даже едва не поссорилась с молодым человеком— Джимом Харвеем, который серьезно за нею ухаживал. Он работает механиком в гараже и очень любил ее.

Мисс Уайнфлит помолчала немного и затем продолжила:

— Я никогда не забуду этой ужасной ночи. Она плохо почувствовала себя, ее бил отвратительный кашель и днем она ходила к доктору.

Люк спросил нетерпеливо:

— К доктору Хьюмбелби или к доктору Томасу?

— К доктору Томасу. И он дал ей бутылочку с микстурой от кашля, которую она принесла с собой домой. Спать в этот вечер она легла очень рано и где-то около часа ночи поднялся весь этот шум — ужасающие приглушенные вопли. Я поднялась с постели и пошла к ней, но дверь ее комнаты оказались запертой изнутри. Я окликнула ее, но не получила ответа. Прибежала кухарка, и мы обе страшно перепугались.

Тогда мы побежали на улицу за помощью. На наше счастье, как раз возле нашего дома оказался Рид — констебль, шедший на свой пост. Мы попросили его помочь нам. Он обошел дом с другой стороны, и ему удалось забраться на крышу, а так как окно ее комнаты было открыто, то проникнуть к ней в комнату было уже не трудно. Он открыл нам дверь. Бедной девушке было очень плохо, мы отправили ее в больницу, но для нее ничего нельзя было уже сделать. Она умерла там через несколько часов.

— И чем же она отравилась? Краской для шляп?

— Да, нам сказали, что это была щавелевая кислота. Бутылка была такая же, как и бутылка с лекарством. Следствие показало, что она, ложась спать, перепутала бутылки.

Мисс Уайнфлит закончила. Ее умные глаза посмотрели в упор на Люка, и он вдруг понял, что какой-то скрытый смысл таился за этим взглядом. У него было такое чувство, что она сознательно пропустила какую-то важную деталь в своем рассказе. И более того, ей хотелось по какой-то скрытой причине, чтобы он догадался об этом.

Наступило неловкое молчание. Люк почувствовал себя актером, не знающим своей роли. И он неуверенно проговорил:

— И вы не думаете, что это могло быть самоубийство?

Мисс Уайнфлит сразу же отозвалась:

— Конечно, нет. Если бы она решила покончить с собой, она наверное приняла бы что-нибудь более подходящее. Нет, это не могло быть самоубийством.

— А ваше личное мнение? — спросил Люк.

— Я думаю, что это был только досадный случай.

Ответив, она сжала губы и серьезно посмотрела на него.

Пауза затянулась, и Люк мучительно искал, что бы сказать У двери в комнату послышалось царапанье и жалобное мяуканье. Это отвлекло их внимание.

Мисс Уайнфлит вскочила и пошла открывать дверь, в комнату важно вошел рыжий персидский кот. Он остановился, неодобрительно посмотрел на посетителей и вскочил на ручку кресла хозяйки.

Она наклонилась к коту с нежным воркованием:

— Мой дорогой Бонни Пуф, где мой Бонни пропадал все утро?

Это что-то напомнило Люку. Эту кличку он уже где-то слышал. И он спросил:

— Давно он у вас? Удивительно красивый кот.

Мисс Уайнфлит покачала головой:

— О, нет. Он принадлежал моей старой приятельнице мисс Пинкертон. Ее задавила одна из этих ужасных автомашин, и, конечно, я не могла допустить, чтобы Бонни Пуф попал в чужие руки. Лавиния была бы вне себя, если бы так случилось. Она его обожала.

Люк еще раз похвалил кота и ласково погладил животное.

— Будьте осторожны, у него недавно очень сильно болели уши...

Бриджит поднялась с кресла.

— Нам пора идти,— сказала она.

Люк тоже встал. Мисс Уайнфлит пожала ему руку.

— Надеюсь, мы еще увидимся,— проговорила она.

— Надеюсь, что так и будет,— весело ответил Люк.

Ему показалось, что его ответ разочаровал ее. Затем она пристально посмотрела на Бриджит, и Люк понял, что между этими женщинами существует какая-то тайная связь. Это его раздосадовало, и он дал себе обещание выяснить все как можно скорее.

Мисс Уайнфлит вышла из дома вместе со своими гостями.

Люк оглядел зеленую улицу, пруд, где плавали утки.

— Какое чудесное, девственное местечко! — похвалил он.

Лицо мисс Уайнфлит вспыхнуло.

— Да, правда,— живо отозвалась она,— все осталось таким, как во времена моего детства. Мы жили прежде в этом большом доме. Но когда он перешел в собственность моего брата, тот не захотел жить в нем, да, по правде говоря, у него и не было на это средств, и дом нужно было срочно продать. Его купил лорд Уайтфильд. Он передал дом библиотеке, ничего в нем не изменяя. Я работаю там библиотекарем, дважды в неделю, бесплатно конечно, и уверяю вас, это такое наслаждение — находиться в таком старом месте и знать, что здание подвергалось нашествию вандалов. Вы непременно должны побывать в нашей библиотеке.

— Я буду иметь в виду ваше предложение, мисс Уайнфлит,— ответил Люк.

— Лорд Уайтфильд является благодетелем Уичвуда,— сказала мисс Уайнфлит,— и меня удивляет, как это некоторые люди не питают к нему благодарности.

Ее губы сжались. Люк благоразумно не стал больше предлагать вопросов. Он раскланялся.

Когда они вышли за калитку и остались вдвоем, Бриджит сказала:

— Намерены ли вы продолжать ваши поиски, или, может быть, мы пройдемся вдоль реки?

Люк обрадовался ее предложению. Ему не хотелось продолжать свои расследования в присутствии девушки, которая внимательно следила за каждым его вопросом.

— Я люблю воду и охотно принимаю ваше предложение.

Они уже почти совсем миновали поселок, когда Люк задержался взглядом на вывеске, украшавшей старый дом. На ней значилось: «Антикварный магазин».

Люк подошел ближе и заглянул в окно.

— Посмотрите, какое интересное блюдо выставлено,— сказал он.— Наверняка оно понравилось бы моей тетушке. Интересно, сколько за него просят?

— Что ж, давайте зайдем и спросим.

— Я люблю покупать керамику и фаянс в антикварных магазинах. Иногда там можно купить что-нибудь приличное за вполне сносную цену.

— Ну, я сомневаюсь, чтобы вы смогли купить здесь хоть что-нибудь за сносную цену,— сухо возразила Бриджит.— Илсуорси очень хорошо знает настоящую цену своему товару, в этом могу вас заверить.

Дверь в магазин оказалась открытой. Тут стояли стулья, маленькие диванчики и шкафы с фарфоровой и оловянной посудой. Две комнаты, полные товаров, размещались по обе стороны прихожей, и двери в них тоже были открыты.

Люк прошел в комнату налево и, никого не обнаружив, взял в руки блюдо. В тот же миг из-за письменного стола орехового дерева времен королевы Анны поднялась фигура.

— Ах, дорогая мисс Конвей! Что за удовольствие видеть вас!

— Доброе утро, мистер Илсуорси.

Мистер Илсуорси был изысканно одет, и костюм его, с головы до пят выдержанный в красновато-коричневом тоне, был безупречен. Картину дополняли удлиненное бледное лицо, женственный рот, длинные черные волосы, как у артиста, и жеманная походка.

— Я очень люблю антикварные вещи, и мне всегда бывает жаль их продавать. Кроме того, я не люблю шума и сутолоки больших городов и рад, что поселился в этом чудесном Уичвуде. Не правда ли, симпатичное местечко?

— О, артистический темперамент! — пробормотала Бриджит.

— Не надо так говорить, мисс Конвей!—воскликнул он патетически.— По-вашему выходит так, словно я играю и притворяюсь, и мне это больно слышать. Ведь я просто торговец старыми вещами, вот и все.

— Ну, не скромничайте, я же знаю, что вы причастны к искусству. Я имею в виду вашу живопись. Ведь вы рисуете, акварелью, не так ли?

— Но кто же рассказал вам об этом?—он всплеснул руками.— Удивительное место! Здесь ничего нельзя держать в секрете. Но, впрочем, это мне даже нравится. Это отличается от Сити, где каждый занимается своим делом, не обращая ни на кого внимания. Иногда из слухов и сплетен складываются целые романы, это же очень интересно.

— О вашем таланте нам поведала мисс Уайнфлит. Вы для нее нарисовали в акварели несколько эскизов... Эмми Гибс.

— О, Эмми...

Мистер Илсуорси отступил в глубь комнаты и принялся там устанавливать качалку, продолжая между делом разговор.

— Разве я рисовал ее? Да, припоминаю, кажется, действительно я ее рисовал.

— Это стоило того. Она была очень хорошенькой девушкой,— сказала Бриджит.

К мистеру Илсуорси вернулся его апломб.

— А я всегда думал, что лицо этой девушки уж слишком банально. Если вы интересуетесь керамикой,— обратился он уже к Люку,— то я могу вам предложить группу птиц — прелестная вещица...

Но к птицам Люк проявил слабый интерес и спросил о цене блюда.

Илсуорси назвал цифру.

— Спасибо,— поблагодарил Люк,— это слишком дорого для меня.

— Но я могу вам уступить одну гинею,

— Нет, спасибо,— отказался Люк.

Мистер Илсуорси проводил их до дверей, жестикулируя руками.

— Ну и мрачный тип этот Илсуорси,— заметил Люк, когда они с Бриджит отошли на достаточное расстояние.

— Я бы сказала, что у него мерзкий ум и мерзкие привычки,— заметила Бриджит.

— И зачем ему нужно было поселиться в таком месте?! Удивляюсь,

— Я полагаю, для того, чтобы попробовать свои силы в черной магии. Это, конечно, не настоящая черная магия, но что-то на нее похожее. Репутация этого места помогает.

— Пожалуй, это такой парень, какой мне нужен. Я поговорю с ним как-нибудь на эту тему.

— Да, пожалуй,— согласилась Бриджит,— он знает множество вещей.

Они вышли из поселка. Бриджит повернула в сторону реки, и вскоре они вышли на берег.

У реки они встретили невысокого человека со щетинистыми усами и оттопыренными ушами. Около него весело прыгали три свирепых бульдога, на которых он время от времени хрипло покрикивал:

— Неро, поди сюда! Нелли, оставь это! Брось сейчас же, я говорю тебе, Аугуст! Аугуст, я говорю...

Он оборвал обращение к собакам, здороваясь с Бриджит и тараща глаза на Люка, что, очевидно, означало жадное любопытство. Но, пройдя мимо них, он снова начал заниматься своими псами.

— Наверное, это и есть майор Гартон и его бульдоги?— спросил Люк.

— Совершенно верно.

— Мы, кажется, повидали сегодня всех в Уичвуде, кого следовало повидать?

— Да, кажется, так,— согласилась Бриджит.

— Я чувствую себя немного навязчивым,— сказал Люк.— Но я полагаю, что посторонний человек в английском поселке вырастает на целую милю,— добавил он печально, припомнив замечание Джимми Лори-мера.

— Скрывать своего любопытства мистер Гартон никогда не любил и не умел,—заметила Бриджит.— Его всегда выдавали вытаращенные глаза.— И после паузы она добавила:—Может быть, нам посидеть немного на берегу? У нас еще есть время.

Они сели на ствол упавшего дерева, и Бриджит снова заговорила после продолжительного молчания:

— Вы видели сейчас мистера Гартона. Не правда ли, как он воинствен? Но такой он только теперь, а раньше он был всецело под башмаком у своей жены. Бедный, как он только терпел ее! Это была самая несносная женщина, какую я когда-либо знала. В округе ее терпеть не могли. Грубая и резкая, она Гордону однажды наговорила таких вещей, что он просто выгнал ее.

— Но вы говорите о ней так, словно ее уже нет в живых?

— Да, и слава богу. Может быть, такой несносной ее сделали деньги. Она была очень богата. Но, как бы там ни было, все вздохнули с облегчением, когда ее не стало.

— Что же с ней случилось?

— Около года тому назад у нее открылся острый гастрит. Ее пришлось положить в больницу, и за этот небольшой промежуток времени она сумела устроить целый ад не только своему мужу, но и доктору Томасу, а сестры и сиделки буквально плакали от нее. А теперь даже бульдоги вздохнули с облегчением.

Снова наступила пауза. Бриджит срывала травинки и плела из них тонкие косички. Люк, задумавшись, смотрел невидящими глазами на противоположный берег. Он думал о том, не было ли ошибкой с его стороны подозревать сразу столько незнакомых лиц? Ведь фактов, разоблачающих кого бы то ни было, у него было мало, а точнее, вовсе не было, и все сводилось только к его домыслам, к его фантазии.

«К чертям! — подумал он.— Нельзя подозревать. Надо собирать сведения».

Внезапно голос Бриджит вывел его из этого состояния.

— Мистер Фицвильям,— спросила она,— а все же, почему вы приехали именно сюда?

 Глава 6 Краска для шляп

Люк только собирался закурить сигарету и уже зажег спичку. Но этот неожиданный вопрос заставил его замереть с незажженной сигаретой в руках, пока догоревшая спичка не обожгла ему пальцы.

— Проклятье! — воскликнул Люк, роняя спичку и тряся рукой.— Прошу прощения, но своим вопросом вы задали мне непростую задачу.— И в его голосе послышались грустные нотки.

— Правда?

— Да,— он вздохнул.— Ну что же, я полагаю, что каждый сообразительный человек мог бы разгадать меня. Я полагаю также, что версия о том, будто я пишу книгу, вас не убедила?

Да, сразу же после того, как я вас увидела.

— А до того вы верили, что это так?

— Да.

— Но я понимаю, что эта выдумка все-таки была не очень удачной. Понятно, каждый человек, вообще говоря, может захотеть написать книгу. Вас насторожило другое: что я приехал сюда под видом вашего кузена.

Бриджит отрицательно покачала головой.

— Нет, сначала я действительно думала, что вы мой кузен. Ну а потом предположила, что вы испытывали материальное затруднение, и это был лучший вариант, чтобы выйти из положения. Я уже не один раз выручала друзей Джимми таким образом.

— Когда я появился, то всем своим видом был способен вызвать у вас только сострадание, не так ли? И поэтому я вам не внушил доверия как писатель?

Ее губы медленно искривились в усмешке:

— Нет, объяснение только в том, что вы оказались человеком иного склада.

— Недостаточно способным, чтобы написать книгу? Можете не щадить моего самолюбия. Я примерно догадываюсь, о чем вы думаете.

— Я думаю, что книгу вы написать, конечно, могли бы. Но только не такую. Такого человека, как вы, не могло затронуть далекое прошлое. Да и будущее тоже. Для вас существует только настоящее.

— Хм... Я понимаю.— Его лицо искривилось.— Посылаю все к чертям! С самого моего появления здесь вы действуете мне на нервы. Вы слишком умны и проницательны и этим постоянно смущаете меня.

— Мне очень жаль. Но что же вы думали обо мне?

— Но право же, я о вас совсем не думал...

Она усмехнулась и продолжала:

— Конечно, это очень учтиво, но я примерно догадываюсь. Вы надеялись найти во мне незначительное существо, радующееся тому, что ему выпадает огромное счастье выйти замуж за своего босса.

Смутившись, Люк издал нечленораздельный звук.

Она повернулась и холодно взглянула на него. Его смущение ее забавляло.

— Я понимаю, и я вовсе не сержусь.

Люк предпочел быть невежливым:

— Но, право же, я совсем не задумывался над этим.

— Нет, я понимаю, что вам было не до меня. У вас была цель гораздо важнее.

Лкж совсем потерял надежду.

— О, я понимаю, и у меня нет сомнения в том, что свою роль я сыграл исключительно скверно. И лорд Уайтфильд распознал меня тоже?

— О, нет. Если бы вы ему сказали, что приехали сюда изучать водяных жуков и написать монографию на эту тему, то для Гордона и это было бы «о’кей!». Он удивительно доверчив.

— Все равно я не смог бы быть убедительным и рано или поздно выдал бы себя.

— Я стесняю ваши действия,— продолжала Бриджит.— Я это отлично вижу и понимаю. Но это меня немножко забавляет.

— Это обычное явление. Умные женщины всегда и хладнокровны, и жестоки.

— Нужно брать от жизни те удовольствия, которые она может дать,— проговорила Бриджит с некоторым смущением.

Потом она немного помолчала и добавила:

— Итак, почему же вы все-таки здесь, мистер Фицвильям?

Она вернулась к исходному вопросу. Люк теперь уже ждал его и во время последней паузы пытался к нему подготовиться. Он повернулся к ней и внимательно, сосредоточенно заглянул в ее настороженные глаза. Он почувствовал в них какую-то притягательную силу.

— Хорошо. Может быть, лучше сказать вам всю правду?

— Да. И намного лучше!

— Но эту правду ве так легко изложить. Скажите, а у вас самой не составилось какого-нибудь мнения относительно моего приезда сюда?

Она задумчиво посмотрела на него и медленно кивнула головой.

— Так поделитесь со мной этим предположением. Надеюсь, мне это поможет.

Бриджит спокойно произнесла:

— У меня была мысль, что вы приехали сюда в связи со смертью этой девушки, Эмми Гибс.

— Именно это я и предвидел. Я хочу сказать, предвидел не случайность ее кончины, а как только упомянули ее имя, я уже знал, что в этом что-то есть. Итак, вы подумали, что. я приехал сюда из-за нее?

— А разве это не так?

— Некоторым образом да.

Наступила пауза. Он нахмурился, а девушка, не шевелясь и безмолвно, сидела рядом с ним. Ей не хотелось нарушить течение его мыслей.

Он собирался с мыслями.

— Я приехал сюда из-за сумасбродной идеи, пожертвовав своим отпуском. Может быть, все это окажется вздором. Эмми Гибс — это только маленькая часть дела...

— Да, я тоже так думала.

— Но, черт возьми, что же составляло интригу, почему вы заинтересовались, что заставило вас так думать?

— Я думала,— ответила Бриджит,—что здесь не все ладно, что за этим что-то скрывается, вот почему я хотела, чтобы вы повидались с мисс Уайнфлит.

— Но почему же?

— Потому что она тоже так думает.

Люк вспомнил и теперь понял подчеркнутую подозрительность старой девы.

— Стало быть, она так же, как и вы, находит в этом деле что-то странное и подозрительное?

Бриджит кивнула.

— На это есть какие-то причины?

— Ну, хотя бы эта краска для шляпы...

— А точнее?

— Видите ли, два десятка лет тому назад люди действительно употребляли такую краску. Один сезон, скажем, у вас розовая шляпа, на следующий сезон бутылочка краски делает ее черной, а затем уже ваша шляпа голубого цвета, потом еще какой-нибудь вариант... В наше время окраска шляпы стала дороже самой шляпы, поэтому проще ее выбросить и купить новую.

— Даже для такой девушки, как Эмми Гибс?

— Да, именно для нее, потому что она не станет покупать дорогой шляпы. Уж скорее я стала бы красить из экономии. Но не в этом даже дело. Подозрительно то, что краска оказалась красной.

— Ну и что же?

— А у Эмми были рыжие волосы, красноватого оттенка.

— Вы хотите сказать, что одно с другим не вяжется?

Бриджит кивнула.

— Надо быть просто идиоткой, чтобы надеть красную шляпу на рыжие волосы. Но мужчины, кажется, на такие вещи не обращают внимания.

Люк задумался и значительно произнес:

— Мужчинам этого, конечно, не понять. Да, за всем этим что-то кроется!

— У Джимми было несколько товарищей по работе из Скотланд-Ярда. Вы не...

— Да,— быстро ответил Люк.— Но сейчас я в отпуске и официального назначения не имею. Я вмешался в эту историю благодаря одной случайной встрече в поезде в день моего приезда домой.

Он коротко передал свою беседу с мисс Пинкертон и дальнейшие события, которые привели его в Уичвуд.

— Таким образом, все сходится к тому, что убийства должны привести к одной точке, к человеку, которому были бы нужны, выгодны эти смерти. То есть к убийце ловкому и скрытному, но которого непременно надо отыскать. Человек этот, вероятно, известная и уважаемая особа, иначе он не мог бы так хорошо укрыться. Очевидно, мисс Пинкертон тоже подозревала какого-то одного человека... Но, к сожалению, она ничем на него не намекнула...

— Я понимаю,— кивнула Бриджит.

— Девушку этот человек мог убить, не заходя к ней в дом, скажем, забравшись в окно.

— Да, я думаю, это вполне возможно,— согласилась Бриджит.— Наш констебль Рид пробирался к ее окну по дереву. Окно было не заперто. Для здорового человека этого нетрудно.

— И он мог бы совершить то, что задумал?

— Поменять местами бутылочки?

— Да, в надежде на то, что и произошло в действительности. Если спросонья выпить краску вместо микстуры, каждый скажет, что это роковая ошибка, если не самоубийство.

— Понятно.

— А в ходе следствия не возникала версия об убийстве?

— Нет, это никому не приходило в голову.

— И никто так и не догадался, что краску ей подставили?

— Нет.

— Но вам-то это было очевидно?

— Да.

— Вам и мисс Уайнфлит. Вы ведь обсуждали с ней этот вопрос?

Бриджит улыбнулась:

— Нет. В том смысле, как вы понимаете, мы прямо друг другу ничего не говорили. Я даже не знаю, насколько эта мисс убеждена в своих подозрениях. Это высокообразованный человек, большая умница, не в пример нашим здешним дамам. И в молодости она имела очень шумный успех.

— А у мисс Пинкертон образ мыслей был более примитивный. Вот почему,— сказал Люк,— я не придал большого значения ее рассказу.

— Нет, вы ошибаетесь. Мисс Пинкертон была очень наблюдательной и проницательной и обладала к тому же острым язычком, за что ее здесь все побаивались. Вы сказали, что она упоминала и другие имена?

— Люк кивнул.

— Да, и прежде всего имя мальчика Томми Пирса. Потом Картера.

— Так: Томми Пирс, Картер, Эмми Гибс, доктор Хьюмбелби,— перечислила Бриджит.— И, если стать на вашу точку зрения, это было бы чудовищно. Кто бы мог желать смерти этим людям, таким различным? Они так далеки друг от друга.

— А у вас,— спросил Люк,— есть какие-нибудь соображения о том, кто мог желать смерти Эмми Гибс?

Бриджит покачала головой:

— Даже вообразить трудно. Кому она могла помешать?

— А что произошло с Картером? Как он умер?

— Он возвращался в туманную ночь домой сильно пьяный, упал в реку и утонул. Шел по деревянному мостику, где перила лишь с одной стороны. Следствие пришло к выводу, что это несчастный случай.

— Но не исключена возможность, что кто-то мог столкнуть его в воду?

— Конечно.

— Так же, как Томми с окна, когда он протирал стекла?

— Конечно.

— Таким образом, оказалось очень легко прервать три человеческие жизни, не вызывая подозрения.

— А вот мисс Пинкертон что-то заподозрила,— заметила Бриджид.

— Да, она кого-то подозревала, благослови ее господь.

— Я понимаю, что спрашивать бесполезно, но все же задам вам вопрос. Не замечали ли вы в Уичвуде человека со странностями? Например, со взглядом, от которого мурашки бегают по всему телу, или со странными тусклыми глазами, или со смехом маньяка?

— Нет. В Уичвуде мне все казались всегда нормальными, уважаемыми и самыми обыкновенными людьми.

— Я предугадал ваш ответ.

— А вы подозреваете ненормального?

— Иногда встречаются очень хитрые сумасшедшие, и это мог бы быть один из них. Может быть, даже столп общества.

— Мистер Джонс? Какая ерунда! Тогда можно подозревать всякого!

— Нет. Мисс Пинкертон намекнула мне на взгляд, по которому угадывался убийца. И у меня создалось впечатление, что речь шла о человеке не ниже ее по положению.

— На это стоит обратить внимание,

— Но какое для меня облегчение сознавать, что вы все знаете.

— Теперь я смогу скорее помочь вам, и я бы этого очень хотела.

— Вы серьезно хотите взяться за это?

— Конечно!

— А как же...— Люк смутился.— А лорд Уайтфильд? Не думаете ли вы...

— Мы ни о чем и полслова не должны говорить Гордону,— поспешно проговорила Бриджит.

— Вы думаете, он не поверил бы в эту историю?

— О, нет, напротив, он поверит во что угодно. Но он сгоряча отправился бы избивать ни в чем не повинных соседей. Мы промолчим и не доставим ему этого удовольствия.

Люк взглянул на часы,

— Да,— кивнула Бриджит.— Вы правы. Пора отправляться домой.

Она поднялась. Между ними возникла какая-то напряженность, будто бы невысказанные слова повисли в воздухе, создавая замешательство.

Всю дорогу до дома они не проронили ни слова.

 Глава 7 Возможности

Прежде чем уйти к себе в комнату и предаться размышлениям, в которых он так нуждался, Люк еще часа два проговорил с тетушкой о цветах, получил от нее несколько наставлений и выслушал хвалебные гимны лорду Уайтфильду. Наконец он добрался до своей комнаты и в полном одиночестве углубился в размышления.

На листке бумаги он написал несколько имен:

«1. Доктор Томас.

2. Мистер Гартон. .

3. Аббот.

4. Мистер Илсуорси.

5. Мистер Джонс.

6. Молодой человек Эмми.

7. Мистер Вейк и т. д.».

На другом листке он переписал имена жертв:

«1. Эмми Гибс — отравлена.

2. Томми Пирс — выкинут из окна.

3. Картер —скинут в реку.

4. Хьюмбелби— заражение крови.

5. Пинкертон — задавлена автомобилем».

Подумав, он приписал:

«Миссис Рози?

Старый Бен?».

И после некоторого колебания:

«Миссис Гартон».

Посмотрев внимательно свои записи и покурив, он снова взялся за карандаш:

«Доводы против доктора Томаса?

Определенный мотив в деле Хьюмбелби, характер смерти требует медицинского вмешательства (заражение). Эмми Гибс в день смерти навестила его (между ними что-то было?).

Томми Пирс? Непонятно. Нет связей.

Картер? Мотивов пока нет.

Пинкертон? Отсутствовал ли Томас в день поездки старухи в Лондон?»

Люк вздохнул и написал новый заголовок:

«Доводы против мистера Аббота?

Как юрист — наиболее подозрительная личность. Личное обаяние. Вражда с Хьюмбелби.

Томми Пирс? Копался в бумагах Аббота. Что он в них нашел?

Картер? Нет связей.

Эмми Гибс? Явных связей нет. Был ли Аббот в отсутствии во время убийства Пинкертон?

Доводы против мистера Гартона? Нет связи с Эмми Гибс, Пирсом и Картером. Относительно миссис Гартон

похоже на отравление мышьяком (Томас, как врач, мог быть в заговоре.).

Доводы против Илсуорси?

Неприятная личность, увлечение черной магией, связь с Эмми Гибс. Неизвестно о связи с Пирсом и Картером. По Пинкертон — проверить, отлучался ли в день ее убийства?

Доводы против мистера Вейка.

Религиозная мания? Картер, Томми — нерадивые прихожане? Мистер Джонс — нет данных.

Молодой человек Эмми: возможны причины».

Люк прочитал написанное, покачал головой, пробормотал: «Чепуха!» — и разорвал листки в клочья.

 Глава 8 Доктор Томас

Доктор Томас откинулся в своем кресле и провел пальцами по густым волосам. Это был молодой человек обманчивой наружности. Ему было более 30 лет, а на первый взгляд можно было дать всего двадцать. Его розовое лицо с немного испуганным выражением делало его похожим на студента. Но, хотя он и выглядел незрелым, диагноз, который он поставил ревматическому пациенту, полностью совпадал с диагнозом крупного специалиста.

— Благодарю вас,— сказал Люк,— я почувствовал облегчение уже от того, что узнал. Итак, электротерапия должна излечить меня. В моем возрасте неприятно становиться калекой.

Доктор улыбнулся.

— О, я не думаю, что опасность так велика, мистер Фицвильям!

— Вы меня вполне успокоили.

Доктор снова улыбнулся и произнес:

— Вы пишете книгу о магии?

— Как вы об этом узнали?

Доктор хитро улыбнулся:

— О, сэр, новости распространяются очень быстро в наших местах. Слухи всегда преувеличены.

— Действительно, говорят, что вы вызываете дух Томми Пирса.

— Пирс? Пирс... А, это мальчик, свалившийся с окна.

— Именно.

— Я, правда, говорил об этом нашему адвокату, Аббот, кажется, его зовут.

— Но меня больше интересуют суеверия, связанные с убийствами. А у вас тут их было немало.

Люк беспечно улыбался, доктор тоже, хотя, казалось, беседа его немного встревожила.

— Нет, может быть, раньше здесь и совершались убийства, но это было до меня.

— Понятно, это мирное местечко. Несчастье с Томми— дело случая, хотя кто-то и мог столкнуть его нарочно.

Люк засмеялся и в ответ получил улыбку доктора.

— У многих чесались руки свернуть шею этому постреленку. Но чтобы кто-то выкинул его из окна — невероятно.

— А может быть, в этом кто-нибудь увидел свой гражданский долг?

— Хорошенькая теория!

— Я всегда думал, что отдельные убийства могли быть полезны обществу,— сказал Люк.— Я бы уничтожал болтливых женщин.

— Улыбка доктора превратилась в гримасу,

— О, как вы защищаете преступления!

— Я только за разумное уничтожение. Разве оно не было бы полезно для общества?

— О, да, конечно.

— Я говорю не шутя. Все, что мешает прогрессу, должно уничтожаться.

Томас возразил:

— Но кто же возьмется быть судьей о пригодности или непригодности того или другого человека?

— Миссия трудная,—согласился Люк.

— Что получилось бы: католики убивали бы коммунистов, а коммунисты — священников, пацифисты — солдат. Моя же работа обратная,— продолжал Томас,— из непригодных людей делать пригодных.

— А теперь, к примеру,— подхватил Люк,— возьмем такого, как Картер.

— Хозяина «Семи Звезд»?

— Я его не видел, но моя кузина,, мисс Конвей, рассказывала о нем. Он был негодяем?

— Что я могу сказать о нем? Он много пил, скандалил с женой, со всеми перессорился...

— И мир много не потерял от его утраты,

— Да, я думаю.

— Но, если кто и столкнул его нарочно, то действовал в общих интересах?

Доктор сухо возразил:

— Все-таки хорошо, что этот метод не применяется на практике.

Люк засмеялся.

— Но вы лучше своей теории,— улыбнулся доктор.

Люк спросил просто:

— Скажите, а вам не приходилось сталкиваться с человеком, который своим видом был бы похож на убийцу?

— Что за странный вопрос? — удивился доктор.

— Разве? Кто как не доктор должен разбираться в чертах маньяка и убийцы?

Доктор несколько раздраженно возразил:

— Человек, одержимый манией убийства, ничем не отличается от обыкновенных людей и его не так просто распознать.

— Доктор, вы пугаете меня. Вообразите, что я, например, совершил полдесятка убийств..,

Доктор улыбнулся:

— Не похоже...

— Возвращаю комплимент: и вы не похожи на убийцу пяти человек.

— Вы правы, если не считать моих профессиональных неудач.

Оба рассмеялись, и Люк поднялся, прощаясь.

— Боюсь, я отнял у вас уйму времени,— извинился он.

— О, сегодня я не очень занят, и наш Уичвуд — прескучнейшее место.

— Меня интересует еще...— Люк запнулся.

— Да?

— Не чувствуете ли вы себя неудовлетворенным? Здесь так мало простора для экспериментов.

— Здесь обычная практика для молодого врача. Это ценно для начала. Хьюмбелби прожил здесь всю жизнь.

— Он был серьезным, но несколько старомодным, я слышал.

— Временами с ним было трудно.

У него осталась очень красивая дочь?

Люк заметил, как от этого вопроса лицо Томаса побагровело.

— Ээ-э-да-а...— промычал он невразумительно.

Дюк тепло взглянул на него. Он понял, что может вычеркнуть Томаса из числа подозреваемых.

Томас быстро справился со смущением и посоветовал:

— Прочтите Крузхаммера по интересующему вас вопросу.

— Благодарю! — ответил Люк.

Томас взял с полки книгу, о которой говорил.

— Вот возьмите. Обратите внимание на Анну Хельм, убийцу двенадцати человек.

— Странно, почему ее так долго не могли распознать?

— Для этого достаточно быть осторожным, а умный человек всегда осторожен.

У крыльца доктор простился, одарил гостя улыбкой и вернулся в дом. В его улыбке проскальзывало самодовольство.

 Глава 9 Рассказывает миссис Пирс

В маленькой лавочке на Хай-стрит Люк купил себе сигарет и «Гуд Чир» — маленький еженедельник, издаваемый лордом Уайтфильдом и приносящий ему значительный доход. Переворачивая страницы со сводками футбольных соревнований и знакомясь с информацией о скачках, он тем самым пробудил симпатию хозяйки лавочки, которая сообщила ему, что ее муж часто переживал разочарования на скачках. Таким образом, дружеские отношения были установлены и Люку уже нетрудно было продолжить беседу.

— Мой мистер Пирс тоже интересовался скачками и футболом. И я скажу вам, у него было много разочарований.

— Люк согласился и добавил, что беды, как и разочарования, не приходят в одиночку.

— Действительно, сэр, это я хорошо знаю,— вздохнула миссис Пирс.— Когда женщина из восьми ребятишек схоронит двоих, то, поверьте, она знает, что такое несчастье.

— А вы говорите, схоронили двоих?

— Одного месяц назад,— и она снова печально вздохнула.

— Как я вам сочувствую!

— Это было не только печально, сэр, я была просто поражена. Кто мог ожидать, что с Томми стрясется что-либо подобное? Вот ангелочек Эмми...

Люк постарался перевести беседу со святой Эмми на менее святого Томми.

— Ваш мальчик умер внезапно? — спросил он.

— Да, это был несчастный случай, сэр. Он чистил оконное стекло в старом замке и, очевидно потеряв равновесие, упал из верхнего окна. И вот как это случилось.

И миссис Пирс пустилась в описание подробностей.

— Может быть, он танцевал на оконной раме? — спросил Люк.

Миссис Пирс ответила, что мальчик всегда есть мальчик. Но она уверена, что он никому не причинил вреда.

— Я в этом тоже уверен,— сказал Люк,— хотя он наверное проделывал всякие шутки над своим хозяином?

Миссис Пирс не реагировала на это замечание. Но она заметила:

— Это просто была его забава, сэр, он всегда был искусным подражателем. Он заставлял нас держаться за бока, когда изображал мистера Илсуорси или мистера Хоббса, церковного сторожа. Он копировал и его светлость лорда. И, застав его за этим занятием, лорд уволил его. Но его светлость не держал зла на Томми и впоследствии даже дал ему другую работу.

— Но другие были не столь великодушны?

— Да, они были жестоки. Но разве подумаешь на мистера Аббота, у которого всегда наготове ласковое слово или шутка?

— Неужели у Томми были неприятности из-за него?

Миссис Пирс сказала:

— Я уверена, что мальчик вовсе не хотел принести вреда и ему тоже. Если бумаги личного характера, их надо прятать.

— О, конечно, частные бумаги адвоката должны храниться в сейфе. А что там было — завещание?

Он думал, что миссис Пирс не сумеет ответить, но этот вопрос повлек за собой другие.

— О, нет, сэр, ничего подобного. Это было частное письмо от какой-то дамы. Томми даже не разглядел подписи. Все раздули просто из чепухи.

— Возможно, мистер Аббот очень обидчив?

— Похоже, что так, сэр. Хотя, как я вам говорила, он всегда такой приветливый джентльмен, с ним можно поговорить, но с ним очень трудно спорить. И я знаю, что между ним и доктором Хьюмбелби разразилась большая ссора совсем незадолго до смерти старого доктора. Но даже и после смерти мистера Хьюмбелби мистер Аббот не нашел доброго слова для покойника.

Люк покачал головой и пробормотал:

— Это верно, это очень верно.— И продолжал: — Какое, однако, совпадение! Ссора с доктором — и доктор умирает, грубый разговор с вашим Томми — и мальчик тоже умирает. Мне кажется, что два таких случая должны были заставить мистера Аббота быть более осторожным в своих разговорах о будущем.

— То же можно сказать и о Картере из «Семи Звезд»,— сказала миссис Пирс.— Между ним и мистером Абботом был очень резкий разговор всего за неделю до того, как Картер, возвращаясь домой, утонул. Но нельзя ведь обвинять мистера Аббота за это. И брань, и угрозы исходили лишь от Картера, он был подвыпивши и стал выкрикивать разные недостойные слова... Бедная миссис Картер! Для нее смерть Картера была чуть не благодеянием.

— У него, кажется, осталась дочь?

— Ах,— воскликнула миссис Пирс,— я никогда не была сплетницей!

Это было и неожиданно, и многообещающе.

Люк навострил уши и стал ждать продолжения.

— Я не могу утверждать, что в этом что-нибудь есть, но так говорят. Люси Картер — очень красивая девушка. Если бы никто ничего не замечал, то и не говорили бы. А раз разговор идет, то нельзя отрицать, что что-то есть, особенно после того, как Картер направился прямо к дому мистера Аббота с бранью и угрозами.

Люк пытался найти связь в этом несколько бестолковом и путаном повествовании.

— Кажется, мистер Аббот такой человек, который смог бы оценить хорошенькую девушку..,— проговорил он.

— Таковы уж джентльмены,— подтвердила миссис Пирс.— У них нет серьезных намерений, хотят просто перекинуться парой слов, но в конце концов это становится заметным. Особенно в таком местечке, как наше.

— Ваше местечко такое очаровательное. Такое мирное и тихое...

— Так обычно о нас говорят, но мне лично кажется, что мы немного отстали от времени.

— Но у вас есть новый институт,— возразил Люк.

— Да, это верно. И его светлость делает много для нашего местечка.

— Но вы все же убеждены, что его усилия не достигают цели?

— Ну, конечно, сэр. Он ведь не настоящий дворянин, не то, что мисс Уайнфлит или мисс Конвей. Отец лорда раньше содержал обувную лавку. А теперь лорд — «его светлость» и страшно богат. Но он же не прирожденный джентльмен, не так ли?

— Очевидно, вы правы и это не одно и то же,— согласился Люк.

— Вы извините меня, что я так прямо говорю,— сказала она,— Я знаю, что вы остановились в его имении и пишете книгу. Но вы кузен мисс Бриджит, я знаю это, и это меняет дело. Все мы были бы довольны, если бы она снова стала хозяйкой в Ашманоре.

Люк заплатил за сигареты и газету и поспешно вышел.

Про себя он подумал:

«Это элемент личного. Необходимо отделаться от него. Проклятие! Я здесь нахожусь, чтобы отыскать преступника. И какое мне дело, кого эта чародейка хочет женить на себе? Она не должна мешать мне делать дело».

Он шел не торопясь вдоль улицы. Ему с большим трудом удавалось оттеснить мысли о Бриджит на второй план.

«Ну, а теперь Аббот,— сказал он себе.— Что у нас против него? Я уже могу связать его с тремя жертвами: у него была ссора с доктором Хьюмбелби, ссора с Картером и ссора с Томми Пирсом — и все трое умерли. А как насчет этой девушки, Эмми Гибс? Что это было за частное письмо, которое видел непутевый Томми? Знал ли он, от кого оно? А может быть, и не знал вовсе. Предположим, что он знал и рассказал об этом своей матери. А мистер Аббот считал необходимым заткнуть ему рот. Это похоже на правду. Но так может сказать каждый: «Это может быть! Но этого ведь недостаточно! Где доказательства?»

Люк ускорил шаги, оглядываясь вокруг с внезапно возникшим раздражением.

«Ах, эта проклятая деревня! Она действует мне на нервы. Такая мирная... И здесь же прошла полоса убийств. Или я сошел с ума, или... Была ли Лавиния Пинкертон сумасшедшей? Кроме всего прочего, все эти несчастные случаи могли быть простым совпадением. И смерть Хьюмбелби, и все прочее».

Люк невольно обернулся и внимательно огляделся. Две фигуры двигались вдоль гребня холма. Какой-то молодой человек жестикулировал, наклонив голову к Бриджит. Черные волосы Бриджит развевались по ветру. И опять эта магическая сила, исходившая от нее, овладела им.

«Я околдован, вот, что со мною. Заколдован»,— подумал он.

Он стоял в каком-то оцепенении и печально спрашивал себя:

«Кто в силах разрушить чары этого колдовства? Никто!»

 Глава 10 Роза Хьюмбелби

Легкий шум шагов позади него заставил его обернуться. Перед ним стояла удивительно милая девушка с каштановыми волосами, завивающимися красивыми кольцами, и с темно-голубыми глазами, смотревшими довольно робко.

Она слегка покраснела и заговорила с некоторым замешательством:

— Вы мистер Фицвильям, не так ли?

— Да... Это я,

— А я — Роза Хьюмбелби. Бриджит сказала мне, что вы знали людей, которые прежде были знакомы с моим отцом.

Совесть вынудила Люка немного покраснеть.

— Это было очень давно,— произнес он, слегка запинаясь.— Они... э-э-э... знали его еще молодым человеком, до женитьбы...

— О, я поняла.

Роза Хьюмбелби была немного разочарована, Но все же продолжала:

— Говорят, вы пишете книгу? Не так ли?

— Да. Я делаю заметки для одной книги, вот и все. Это касается местных суеверий, обрядов и тому подобных вещей.

— Это страшно интересно!

— Но книга, по-моему, будет такой скучной, как вода в канаве,— стал уверять ее Люк.

— О, нет, я уверена, она не будет скучной.

Люк улыбнулся ей и подумал:

«И повезло же этому доктору Томасу!»

— Есть люди,— произнес он вслух,— способные похоронить самые интересные темы. Я, кажется, из таких.

— О, но почему вы так думаете о себе?

— Я и сам не знаю, но уверенность в этом у меня нарастает.

Роза сказала:

— А почему бы не предположить, что скучное вы сделаете интересным?

— Это удачная мысль. Спасибо за нее.

Роза улыбнулась и сказала:

— Верите ли вы в эти предзнаменования, суеверия и прочие вещи?

— Трудный вопрос! А вы суеверны?

— Я бы так не сказала. Но если события чередуются, накатываются как волны, и...

— Как волны?

— Да, как волны счастья и несчастья. У меня такое чувство, будто наш Уичвуд находится теперь в полосе, ну, неудач, что ли... Мой папа умер, мисс Пинкертон попала под машину, Томми выпал из окна... Отсюда хочется бежать.

Она казалась взволнованной. Люк задумчиво посмотрел на нее.

— Вы чувствуете, что это местечко попало в полосу невезения?

— Наверное, это произошло из-за неожиданной смерти папы. И потом еще мисс Пинкертон. Когда она сказала...

Девушка замолкла.

— Что же она сказала? Она такая милая.

— О, так вы ее знали! — И лицо Розы просветлело.— Я ее очень любила, она была привязана к нашей семье. Но иногда я думаю, не была ли она ясновидящей?

— Почему вы так думаете?

— Потому что... Это так странно... Она была словно обеспокоена чем-то. Она, казалось, знала, что с папой должно было что-то случиться. И перед отъездом она была необычайно странной. Мне кажется, что она была из тех людей, что одарены вторым зрением. И она знала, что и с ней что-то должно было случиться. Такие пророчества всегда немного пугают, не так ли?

— Бывают моменты, когда человек способен предсказать будущее,— согласился Люк.— Но это всегда кажется сверхъестественным.

— А я считаю это естественным. Но не все обладают этим свойством. Но все это так тревожит меня...

-— Вы не должны тревожиться. Поймите, горести у вас позади.. К чему переживать прошедшее? Надо жить для будущего,

— Это верно. Но то, что произошло, еще не закончено. Знаете...— Роза колебалась,— что-то должно произойти и с вашей кузиной.

— С моей кузиной? С Бриджит?

— Да, мисс Пинкертон до некоторой степени была обеспокоена и ее судьбой. Она расспрашивала меня о ней. Я думаю, она боялась и за нее тоже.

Люк резко повернулся, оглядывая склон горы. Бриджит была одна с этим неприятным человеком, чьи руки имели зеленоватый оттенок гниющей кожи. Фантазия! Илсуорси был безвредным человечком, разыгрывающим из себя преуспевающего владельца магазина.

Как бы читая его мысли, Роза спросила:

— Вам нравится мистер Илсуорси?

— Совсем не нравится.

— Доктор Томас тоже его не любит.

— А вы?

— Я? Я, конечно, тоже не люблю. Он мне кажется просто ужасным.— Она наклонилась ближе к Люку и тихо шепнула: — Про него рассказывают много страшных историй. Мне говорили, что он устраивал странные церемонии на «Лужайке ведьм», к нему приезжали тогда очень странные друзья из Лондона. А Томми Пирс был в этой церемонии как бы его помощником.

— Томми Пирс? — переспросил Люк.

— Да.

— Когда это было?

— Давно, кажется, еще в марте.

— Томми, похоже, замешан во всех событиях местечка...

Роза ответила:

— Да, он был страшно любопытным и всюду совал свой нос.

— И он, наверное, знал слишком много,— мрачно заметил Люк.

Роза согласилась с ним.

— Ом был отвратительным маленьким сорванцом. Ему нравилось разорять гнезда и дразнить собак.

— Кажется, смерть мальчика вряд ли кого расстроила?

— Думается, да. Но это был страшный удар для матери.

— Но у нее как утешение осталось еще шесть даров природы. Ну уж и язычок у нее, у этой женщины!

— Да, она очень говорлива и любит рассказывать всякие истории. Вы видели ее?

— После того как я купил у нее пачку сигарет, я, как мне кажется, знаю биографию каждого в вашем поселке.

Роза уныло произнесла:

— Плохо, что это свойственно глухим углам, вроде нашего. Каждый все знает о любом другом человеке.

— О, нет,— возразил Люк.— Здесь вы не правы.

Она вопросительно взглянула на него.

— Никто не в состоянии знать полной правды о другом человеческом существе.

Лицо Розы омрачилось.

— Да, я думаю, вы правы.

— Даже если человек самый близкий и дорогой,— продолжал Люк развивать свою мысль.

— О, я полагаю, вы правы н в этом! Но мне не хотелось бы, чтобы вы говорили такие страшные вещи, мистер Фицвильям!

— Это пугает вас?

Она наклонила голову. Затем вдруг резко повернулась к Люку:

— Мне пора уходить. Приходите к нам в гости. Маме будет приятно увидеть старых папиных друзей.

Она пошла вдоль склона холма. Внезапно тревога за судьбу девушки охватила Люка. Но отчего? Он подосадовал на себя. Роза потеряла отца, но у нее оставалась мать. Роза помолвлена, и ее молодой человек мог бы постоять за нее. Зачем ему, Люку, беспокоиться о ней?

«Старая английская сентиментальность,— подумал Люк.— Ишь какой рыцарь! И все же... Все же мне нравится эта девушка. Она слишком хороша для Томаса — этого холодного и расчетливого дьявола».

Перед ним всплыло воспоминание об улыбке провожавшего его доктора. Определенно это была улыбка самодовольства!

Звук шагов, раздавшихся невдалеке, оторвал Люка от этих размышлений. Он взглянул вверх. Мистер Илсуорси спускался с горы. Выражение его лица неприятно поразило Люка. Илсуорси не шел, а гарцевал со странной улыбкой. В ней сквозил триумф. Это покоробило Люка. Люк остановился, Илсуорси почти поравнялся с ним и только тогда поднял глаза. Узнав Люка, он преобразился.

— О, мистер Фицвильям, доброе утро!

— Доброе утро! Вас восхищают красоты природы?

— О, нет, нет. Я питаю отвращение к этой грубой простушке — природе. Я люблю развлечения, без них трудно прожить.

— Согласен,— подтвердил Люк.

— Но чтобы развлечься п увидеть жизнь под новым восхитительным углом зрения, надо быть немного сумасшедшим. И я не смею задерживать вас.

Люк в ответ приподнял шляпу и пошел по тропинке. Он думал:

«Я, кажется, начинаю нервничать и придумывать черт знает что. Этот парень осел, и ничего больше...»

Но какая странная торжествующая улыбка была на его лице! А Бриджит? Все ли с ней в порядке? Ведь они поднимались вместе!

Люк прибавил шагу. Небо потемнело. Внезапным порывом налетел ветер. Люк вышел на открытую полянку. Он узнал «Лужайку ведьм». По преданию, здесь собирались ведьмы на свои шабаши. И он тут же увидел Бриджит, сидевшую, закрыв лицо руками. Он поспешил к ней.

— Бриджит! — окликнул ее Люк.

Она медленно отняла руки от лица. Его выражение поразило Люка.

— Я хочу спросить...— запнулся Люк,— как вы чувствуете себя... хорошо?

Прошло не меньше минуты, прежде чем она ответила:

— Конечно. И почему бы мне чувствовать себя плохо?

Люк улыбнулся:

— Будь я проклят, если я это знаю. Я просто испугался за вас.

— Почему?

— Видимо, потому, что окружен мелодраматической атмосферой, она давит...

— Так могло бы быть только в книге, но и там героинь не убивают.

— Нет, но...

Он замялся.

— Вы что-то хотели сказать?

— Нет, ничего.

— Героинь похищают, пытаются отравить, но к ним всегда приходит помощь.

— И в самые отчаянные моменты они не теряют своей красоты,— добавил Люк.

— Итак, мы с вами находимся на «Лужайке ведьм». Как вы ее находите?

— Для полноты впечатления вам не хватает помела,— мягко проговорил Люк.

— Благодарю вас. Мистер Илсуорси сказал сейчас то же самое.

— Я его только что встретил.

— Вы с ним говорили?

— Да. Мне показалось, что ему хотелось раздосадовать меня.

— И он преуспел в этом?

— Нет. Он странный парень. Мне кажется, за ним скрывается нечто большее, чем он показывает.

Бриджит вскинула на Люка глаза.

— Значит, вы это тоже чувствуете?

Люк промолчал, а Бриджит продолжала:

— Знаете, в нем действительно есть что-то странное. В прошлую ночь я не спала, думала и пришла к выводу, что у нас тут действительно... ну, был... убийца. И если он существует, он ненормален.

Люк вспомнил слова доктора и сказал:

— А вы не думаете, что сумасброд-убийца может выглядеть вполне нормальным?

— Таких безумцев я себе не представляю. Он должен быть с большими странностями. И этот вывод привел меня к Илсуорси. Из всех живущих здесь он единственный странный субъект.

— Люди со странностями довольно часты, но они безвредны.

— Но в данном случае может быть иначе. У него такие отвратительные руки...

— Вы и это заметили? Забавно! Я — тоже.

— Они у него не белые, а какие-то зеленоватые.

— Действительно, они создают такое впечатление. Но нельзя же человека подозревать в убийстве только потому, что у него зеленоватый оттенок кожи.

— Конечно. Нужны улики.

— Улики,— проворчал Люк,— а убийца очень осторожен. Даже безумец убийца.

— Я постараюсь помочь вам,— сказала Бриджит.

— В отношении Илсуорси?

— Да, мне это удасться лучше, нежели вам, И я уже сделала первые шаги.

— Расскажите мне.

— По всей видимости, у него есть небольшой кружок приятелей. Они иногда приезжают сюда и устраивают оргии.

— Что же, они поклоняются дьяволу или пляшут непристойные танцы?

— Что-то в этом роде. Они так возбуждают себя.

— То мми Пирс участвовал в одном из таких празднеств. Он прислуживал им, и его обрядили в красную рясу.

— Так что он знал об этом?

— Да. И этим можно объяснить его смерть. Возможно, он пробовал шантажировать.

— Я понимаю,— задумчиво произнесла Бриджит.— Это фантастично, но когда имеешь дело с Илсуорси, границы фантастики стираются. Кстати, между двумя жертвами— Томми и Эмми — можно найти какую-то связь. Но где в этой истории найти место для Хьюмбелби и утонувшего Картера?

— Сейчас это трудно сказать. Что касается Хьюмбелби, я могу предположить мотив: как врач, он мог замечать ненормальности Илсуорси..,

Бриджит рассмеялась:

— Но я хорошо разыграла его сегодня утром. Я рассказала ему, что мою прабабушку чуть не сожгли на костре за колдовство. Теперь я выросла в его глазах. Меня могут пригласить на сборище поклонников сатаны.

— Бриджит, ради бога, будьте осторожнее.

Она с удивлением взглянула на него.

— Я только что встретил дочку Хьюмбелби,— объяснил Люк.— Мы разговаривали с ней о мисс Пинкертон, и она сказала, что в последние дни старушка была обеспокоена именно вашей судьбой,

— Почему же?

— Еще не знаю, но так мне сказала Роза.

— Роза Хьюмбелби?

— Да,

— А что она еще вам сказала?

— Больше ничего.

Наступила пауза, после которой Бриджит произнесла:

— Понимаю.

— Видите ли, мисс Пинкертон беспокоилась за Хьюмбелби — и он умер. Поэтому, когда я узнал, что она беспокоилась и о вас, то...

Бриджит рассмеялась.

Теперь она встала, выпрямилась и тряхнула головой так, что ее черные волосы рассыпались ореолом вокруг ее лица.

— Не беспокойтесь,— весело проговорила она,— уж дьявол позаботится о своих!

 Глава 11 Личная жизнь майора Гартона

Люк откинулся на спинку кресла, стоявшего по другую сторону стола, за которым сидел хозяин банка.

— Ну, это, кажется, меня вполне удовлетворяет,— сказал он,— однако боюсь, что я отнял у вас слишком много времени.

Мистер Джонс протестующе взмахнул рукой. Его маленькое полное лицо казалось счастливым.

— Нет, право же, мистер Фицвильям, у нас такое спокойное и скучное местечко! Мы всегда рады встрече с новым человеком.

— Ваш поселок — прелестнейший уголок, полный старых суеверий...

Мистер Джонс ответил на это замечание глубоким вздохом:

— Да, чтобы вырвать население из тины предрассудков, нужно просвещение.

На это Люк заметил, что образование в наше время стоит дорого и не всем доступно.

Джонс был слегка шокирован этим.

— Лорд Уайтфильд очень много сделал для поселка в этом отношении. Он облагодетельствовал нас.

— Самому ему в молодости везло,— предположил Люк.

— Просто у него талант.

— Или удача,— возразил Люк.— Возьмите, к примеру, убийцу, который уходит от возмездия. Здесь не всегда талант. Бывает просто удача.

Мистер Джонс согласился.

— Или возьмите случай с Картером,— продолжал Люк.— Он много раз возвращался домой пьяным по тому же мостику, И вот однажды упал. Что это? Удача?

— Для некоторых людей удача,— согласился хозяин банка.

— То есть?

— Удача для его жены и дочери: для них он был просто невыносим.

В дверь постучали, и вошел клерк с бумагами. Люк дважды расписался, и ему выдали чековую книжку. Он поднялся.

— Вот и хорошо, что все оформлено,—сказал он.— Я удачно играл на скачках в этом году и много выиграл. А вы интересуетесь скачками? Мистер...

Мистер Джонс ответил, что, может быть, он и заинтересовался бы, но у миссис Джонс такие отсталые взгляды на это, что...

— А кто из местных жителей увлекается тотализатором?

— Майор Гартон. Еще любитель мистер Аббот. Тот в дни скачек старается освободиться от всего, хотя его поездки порой бывают весьма неудачными.

— Ну, это участь многих любителей.

И, попрощавшись, Люк вышел из банка.

По дороге он закурил и задумался. Теперь из списка подозреваемых надо вычеркнуть и мистера Джонса. Представить его в роли убийцы было совершенно невозможно. Кроме того, в день скачек он никуда не выезжал. Тем не менее визит в банк не был бесплодным. Люк уцепился за две маленькие ниточки: майор Гартон и мистер Аббот, адвокат, оба уезжали в день скачек из поселка. Таким образом, любой из них мог быть в Лондоне в то время, когда мисс Пинкертон попала под автомобиль.

Хотя Люк и не подозревал больше доктора Томаса, он был бы в большей уверенности, если бы знал, что тот не покидал поселка в день скачек. Правда, смерть мисс Пинкертон могла быть и просто случайной, но эту гипотезу Люк сразу же отверг.

Люк сел в машину и направился к гаражу посоветоваться со специалистом по поводу перебоев в моторе. Механик внимательно выслушивал жалобы Люка, когда его отозвали:

— Джим, поди сюда на минутку.

Механик, веснусчатый парень, повиновался. Джим Харвей — ухажер Эмми Гибс,— вот кто это был. Он вернулся, извинившись за задержку, и техническая беседа потекла дальше. Люк согласился оставить машину в гараже.

Собравшись уходить, он спросил как бы невзначай:

— В этом году вы что-нибудь выиграли на скачках?

— Нет, сэр, я ставил на Кларигота.

— Я думаю, что на Джуджина мало кто и ставил, а он пришел первым.

— Да, конечно. Его совсем не рекламировали, и никто не предполагал в нем претендента.

— А вы видали когда-нибудь скачки в Лондоне?

— В этом году не пришлось, сэр, хотя мне этого очень хотелось.

Люк кивнул и вышел из гаража.

Джимма Харвея приходилось тоже вычеркивать из списка. По пути домой Люк снова повстречал майора Гартона с его псами. Майор, как всегда, пребывал в состоянии постоянного истошного крика. «Аугуст! Нелли! Неро!» — только и слышалось.

Его смеющиеся глаза остановились на Люке.

— Простите, кажется, мистер Фицвильям?

— Да.

— Я — Гартон, майор Гартон. Думаю, что встречу вас в Ашманоре. Меня любезно пригласила мисс Конвей. Только подумать: новое лицо в нашей глуши!

Здесь произошло непредвиденное: бульдоги заметили дворняжку и все втроем набросились на нее.

— Неро! Сюда! Что я сказал?

Когда наконец все было водворено на свое место и Люк наклонился, чтобы приласкать Нелли, она, к удивлению хозяина, завиляла перед ним хвостом.

— Не знаю, как вам удалось так быстро завоевать ее симпатию,— удивился майор.— Я живу совсем рядом. Может быть, зайдем и выпьем чего-нибудь?

Люк принял приглашение, и они направились к дому. Разговор все время шел о собаках. Незаметно они подошли к дому и расположились в небольшой комнате с книжными стеллажами по стенам.

Предложив гостю сесть, майор стал, пошучивая, приготавливать напитки.

Люк огляделся. Между книгами торчали фотографии собак. Над камином висел большой портрет красивой женщины.

— Моя жена,— сказал майор, перехватив взгляд Люка.— Замечательная женщина. Посмотрите, как много характера в ее лице.

— Да, действительно,— согласился Люк, рассматривая портрет покойной миссис Гартон.

Она была изображена в розовом шелке с букетом белых лилий. Губы ее были сжаты в суровую линию.

— Замечательная женщина,— повторил майор,— она умерла больше года назад. С тех пор я сам не свой.

— Да? — заметил Люк, немного теряясь.

— Давайте сядем сюда,— показал майор на старые кресла.

Майор выпил виски с содовой и продолжал:

— Любому парню нужна жена, чтобы держать его в руках, иначе он разболтается.

— Но, право же...

— Мой мальчик, я знаю, что говорю. И заметьте, женитьба сначала кажется очень сложным делом. И парень, пожалуй, скажет: «Будь все проклято, я себя не переделаю!» Но потом он смирится. Это укрепляет дисциплину.

Люк подумал, что жизнь Гартона с женой больше напоминала военную кампанию, чем наслаждение семейным очагом.

— Женщины,— продолжал майор,—натуры очень странные. Иногда кажется, что они неприятны, но они поддерживают в мужчине дух.

Люк хранил почтительное молчание.

— Вы женаты? — спросил майор.

— Нет, сэр.

— В таком случае у вас все еще впереди.

— Ваши взгляды можно только приветствовать,— заметил наконец Люк.— В наше время мало кто одобрительно отзывается о браке, хотя так просто получить развод.

— Ха! Но молодежь вызывает во мне отвращение. Никакой энергии, никакой стойкости. И мужества нет!

Люк еле удержался от вопроса, что он подразумевает под мужеством, а майор продолжал:

— Лидия пользовалась в поселке всеобщим уважением. Она не терпела дерзости. За год у нас сменилось шестнадцать поваров... и горничных.

Люк подумал, что едва ли это можно было отнести к таланту управления миссис Гартон.

— И слуги действительно оказывались плохими? — поинтересовался он.

— Конечно. Хотя многие из них покидали нас сами,

— Да, крепкий характер. Но не было ли это иногда немного затруднительным?

— О, я не обращал внимания на такие пустяки. Я сам прекрасный повар и могу сварить и изжарить что угодно. Лидия была слаба здоровьем для домашней работы,

— Значит, она была не особенно крепкой?

— Она не сдавалась, но, как ни страдала, не получала сочувствия от докторов. В особенности от Хьюмбелби. Он, по-моему, был невеждой. Я сомневаюсь, знал ли он что-нибудь о неврозе сердца. Я даже рассорился с ним. Он не мог понять болезни Лидии. Я ему это высказал прямо в глаза, и после этого нас стал посещать доктор Томас.

— Он вам нравился больше?

— Безусловно. Если кто-нибудь и мог вылечить ее, то это Томас. И действительно, ей стало лучше, а потом все резко осложнилось.

— Это было мучительно?

— Да. Гастрит... Острые боли, слабость. Как бедняжка страдала! И не только от болезни, но и от сиделок. Лидия утверждала, что они ее отравили. Конечно, это неправда, но эти женщины не любили моей жены.

— Я полагаю,— сказал Люк,— что у миссис Гартон было много и преданных друзей в Уичвуде?

— Люди были к ней очень добры. Например, лорд Уайтфильд присылал ей груши из своей оранжереи. Приходили посидеть к ней и старые сплетницы — Гонория Уайнфлит и Лавиния Пинкертон.

— Мисс Пинкертон приходила чаще, не правда ли?

— Да. Обычная старая дева, но добрейшее существо. Она очень беспокоилась о здоровье Лидии.

Люк понимающе кивнул.

— В нашем местечке подавляющее большинство женщины и невозможно собрать порядочную команду для игры в гольф.

— А этот молодой антиквар?

— Нет, он в гольф не играет.

— А он давно в Уичвуде?

— Около двух лет. Неприятный парень. Ненавижу таких длинноволосых. Но, забавно, Лидии он нравился. Они сходились во взглядах. Она даже настаивала, чтобы я взял у него какие-то шарлатанские лекарства.

— А что за человек этот Аббот, местный нотариус, кажется?

— Говорят, он очень хитрый и ловкий,— ответил майор.— А в общем, не знаю. Я с ним поссорился. Незадолго до смерти Лидии я просил его засвидетельствовать завещание и с тех пор я его не видел, По-моему, это просто хам.

— Я тоже слышал, что он перессорился со всеми?

— Его беда в том, что он адски обидчив. Вы слышали о его ссоре с Хьюмбелби?

— А они тоже поссорились?

— Да еще как! И это меня не удивляет. Хьюмбелби был самоуверенный осел.

— Его смерть была очень печальной. Да, Хьюмбелби пренебрег обычной предосторожностью. Врачу — и умереть от заражения крови!

Люк, посмотрев на часы, поднялся.

— Что, вы уже собираетесь к завтраку? И в самом деле пора. Ну, я рад был поболтать с вами. Мы обязательно должны еще встретиться. Ведь вы пишете...

— Да, я...

Но майор перебил его:

— Я могу рассказать вам несколько интересных историй. Когда я был в Индии, мой мальчик слуга...

Люк освободился только минут через десять после того, как прослушал обычные истории, которые так любят рассказывать офицеры, вернувшиеся из англо-индийских колоний.

Когда Люк вышел на воздух и голос майора, звавшего Неро, замолк вдали, он с удивлением подумал о странной семейной жизни майора. Он, кажется, искрение сожалел о своей супруге, которая, по всеобщему мнению, напоминала по характеру тигра-людоеда.

— А может быть, эти слова майора в сущности были только хорошо продуманной ложью?

 Глава 12  Столкновение рук

Послеполуденное время на теннисном корте протекало довольно интересно. Лорд Уайтфильд был в хорошем настроении и охотно выполнял обязанности хозяина. Как обычно, он часто переводил разговор на собственную персону. Игроков было восемь: сам Уайтфильд, Бриджит, Люк, Роза, мистер Аббот, доктор Томас, майор Гартон и Хетти Джонс — вечно хихикающая дочь владельца банка.

Во втором сете Люк играл вместе с Бриджит против лорда и Розы. Роза была хорошим игроком, обладала сильным ударом и принимала участие в соревнованиях графства. Своей ловкой игрой она сглаживала все промахи лорда. Бриджит и Люк, из которых каждого в отдельности нельзя было отнести к сильным игрокам, вдвоем составляли равноценную пару. Счет был ровный, но внезапно Люку удалось сделать несколько нечаянных, но блестящих ударов, и счет стал в их пользу.

Вдруг Люк стал замечать, что лорд повел себя подобно капризному ребенку, начал терять самоуверенность, оспаривал детали подачи мячей и так далее... Игра подходила к концу. Бриджит неловко подала мяч прямо на сетку и вслед за этим не сумела отбить мяч. Счет снова сровнялся. Следующий мяч был послан прямо на середину площадки, и Люк собирался взять его, но он и партнерша столкнулись, и Бриджит промахнулась снова. Игра была проиграна.

— Жаль,— проговорила Бриджит, словно оправдываясь.— Я, право, не понимаю, как это получилось.

Все это выглядело достаточно правдиво, и лорд был доволен. Игра закончилась его победой.

Составилась вторая партия. Роза снова стала играть, но уже с мистером Абботом против доктора Томаса и мисс Джонс.

Лорд сел в кресло, утирая платком лоб и самодовольно улыбаясь. Хорошее настроение снова вернулось к нему. Он начал рассказывать майору Гартону о серии статей «Мощь Великобритании», которую печатала его газета.

Люк обратился к Бриджит:

— Покажите мне ваш огород.

— Почему вдруг огород?

— У меня слабость к капусте.

— Зеленый горошек, мне кажется, приятнее.

Они отошли от теннисного корта и направились к огороду. Он был расположен за высокой оградой. В это послеобеденное время здесь никого не было, и все навевало тишину и покой.

— А вот здесь растет горох,— сказала Бриджит.

Но Люк не обратил внимания на то, ради чего они сюда пришли. Он неожиданно и резко спросил:

— Какого черта вы сдали им эту партию?

Уголки бровей Бриджит поднялись вверх:

— Ой, мне так жаль! Я, право, была не в ударе. Я вообще играю в теннис очень неровно.

— Ну, одной неровностью в игре это не объясняется. Эти два ваших удара не могли бы обмануть даже ребенка. И ваши совершенно дикие пассы!

— Это потому, что я никуда не годный теннисный партнер,— спокойно отозвалась Бриджит.

— О, стало быть, вы не признаетесь?

— Отчего же, мой дорогой Ватсон.

— Объясните причину.

— Она ясна: Гордон не любит проигрывать.

— А как же я? Допустим, я тоже не люблю?

— Боюсь, дорогой Люк, что важность его и вашего желания неравнозначны.

— Нельзя ли поточнее?

— Конечно, если вы хотите. Никто не может пренебрегать своим хлебом с маслом. Гордон — это мой хлеб с маслом. А вы — нет.

Люк вздохнул. Затем его взорвало:

— Какого черта вы ищете, выходя замуж за этого маленького, тщеславного человека? Зачем он вам нужен?

— За тем, что как его секретарь я получаю шесть фунтов в неделю, а как его жена я буду иметь сотни тысяч и другие блага, включая драгоценности и меха.

— Да, но взамен других обязанностей!

Бриджит холодно заметила:

— Нужно ли так мелодраматично относиться ко всему, что происходит в нашей жизни?

— Если вы рисуете себе прекрасную картину, в которой Гордон будет идеальным мужем, то вы глубоко заблуждаетесь!

— Гордон, как вы уже наверное поняли, это невзрослеющий маленький мальчик, каким он и останется до конца своих дней. Ему требуется заботливая мама, а не жена. К несчастью, его мать умерла, когда ему было четыре года. Все, чего он хочет, это чтобы кто-нибудь был у него под рукой, чтобы он мог похвастаться своей гениальностью, и кто был бы готов слушать его разглагольствования на тему: «О себе самом».

— Однако у вас очень едкий язычок, как я погляжу.

— Я не строю себе сказочных замков,— резко ответила Бриджит.— Хотя, вы, наверное, именно так думаете. Я — человек с современными взглядами на жизнь, не без некоторой доли ума, но без денег. И, выходя замуж, я зарабатываю себе приличное существование. Моя работа в качестве жены Гордона практически не будет отличаться от работы в качестве его секретаря. Я сомневаюсь, чтобы он вспомнил о необходимости поцеловать меня или пожелать спокойной ночи. Разница будет только в жалованье.

Они поглядели друг на друга. Оба были бледны от сдерживаемого гнева. Бриджит насмешливо произнесла:

— Что же, продолжайте, вы, право, немножко старомодны, мистер Фицвильям, не сказать ли вам обо мне по старинке, что я продаю себя за деньги. Это ведь сильный аргумент?

— Вы хладнокровный маленький дьявол,— ответил Люк, и в голосе его прозвучала печаль.

— Это лучше, чем быть горячей маленькой дурой!

— Так ли?

— Да, именно так, я это хорошо знаю!

— Откуда и что вы можете знать ?— усмехнулся Люк.

— Я знаю, что значит заинтересоваться мужчиной! Вы никогда не встречали Джонни Корниш? Я была помолвлена с ним три года назад. Он был восхитителен, я безумно увлеклась им. Увлеклась так, что мое безумие причиняло мне боль. Ну и что же? Он бросил меня, чтобы жениться на престарелой толстой вдове со скверным северным акцентом и тремя подбородками, но с доходом 30 тысяч в год. Подобные случаи невольно излечивают от романтики. Вы так не думаете?

Люк с внезапно вырвавшимся стоном отвернулся.

Наступила пауза. Она тяжело легла между ними. Наконец Бриджит нарушила ее, нерешительно проговорив:

— Я надеюсь, что вы теперь поняли, что не имеете права говорить со мной в подобном тоне. Вы остановились в доме Гордона, п... и это чертовски дурной тон.

Люк взял себя в руки.

— То, что вы говорите,— это тоже старомодно,— заметил он дипломатично.

— Как бы то ни было, но это правда,— вспыхнула Бриджит.

— Нет, это не правда. И у меня было и основание и право так говорить.

— Какая чепуха!

Люк посмотрел на нее. Ее лицо было до странности бледно. Он тоже был бледен.

— Я имею право, потому что увлечен вами, увлечен так, как вы рассказывали мне сейчас, увлечен до физической боли!

Она отступила на шаг и прошептала:

— Вы...

— Да, забавно, не правда ли? Такого рода сообщение должно вызвать с вашей стороны нервный смех.

Я приехал сюда с определенной целью, должен выполнить важную работу, а вы появились из-за угла вот этого дома и, как говорится, околдовали меня! Вы только что упомянули о волшебных сказках, и вот теперь у меня такое ощущение, словно я сам .живу в какой-то волшебной сказке. Вы меня зачаровали, как самая настоящая сказочная фея, и у меня такое ощущение, что стоит вам приказать мне: «Обратись в лягушку!» — как это немедленно исполнится, и у меня будут лягушачьи лапы и выпученные глаза.

Он шагнул к ней.

— Я безумно люблю вас, Бриджит, безумно... И, если я так безумно люблю вас, то вам трудно ожидать от меня восторга от того, что вы собираетесь выйти замуж за этого новоиспеченного маленького, мелкого, хвастливого лорда, который теряет самообладание даже тогда, когда проигрывает в теннис...

— А что я могу сделать?

— Вы могли бы выйти замуж за меня. Но я боюсь, что мое предложение вызовет только ваш смех.

— Да, конечно, смех, и смех буйный.

— Я это понял. Ну, ничего, мы теперь выяснили наши взаимоотношения, знаем, чего мы можем ждать друг от друга. Не вернуться ли нам на теннисный корт? Может быть, на этот раз вы подыщете мне партнера, с которым я мог бы играть на выигрыш?

— Право,— сказала Бриджит нежным голосом,— о своей победе вы думаете так же много, как и Гордон.

Люк внезапно схватил ее за плечи.

— О, Бриджит, какой чертовски острый у вас язычок!

— Боюсь, я не очень-то нравлюсь вам, несмотря на ваше признание...

— Я уверен, что вы совсем мне не нравитесь.

Посмотрев на него, Бриджит спросила:

— Вы, наверное, собирались жениться и уютно обосноваться, вернувшись на родину?

— Да.

— Но, понятно, жениться не на такой особе, как я?

— Я никогда даже не думал о ком-нибудь, хоть капельку похожем на вас.

— Ну, ясно. Я хорошо представляю себе ваш идеал,

— Немудрено. Вы ведь умница, Бриджит.

— Ваш идеал — милая девушка, очень скромная, англичанка до мозга костей, любящая уют, деревню, умеющая обращаться с собаками. Думая о ней, вы представляете ее у камина, в юбке из твида, где она носочком своего ботинка подвигает полено в огонь, чтобы он вспыхнул ярче...

— Ваша картинка выглядит очень привлекательно...

— Я уверена, что вам это нравится... Не вернуться ли нам на теннисный корт, пока еще не стемнело? Вы можете играть с Розой Хыомбелби. Она отлично играет, и вы можете рассчитывать на победу.

— Будучи старомодным, я должен оставить за вами последнее слово. Будь по-вашему!

Опять наступила пауза. Затем Люк медленно снял руки с ее плеч. И они оба стояли в нерешительности, как будто бы еще что-то невысказанное оставалось между ними.

Но вот Бриджит резко повернулась и пошла назад. Следующая игра только что закончилась, и Роза протестовала против того, чтобы играть снова.

— Я провела уже две партии подряд.

Но Бриджит настаивала.

— Я устала и не хочу играть,— твердила Роза.

В конце концов после недолгих препирательств была составлена мужская четверка, а когда и эта игра закончилась, уже совсем стемнело и гостей пригласили к чаю.

Лорд Уайтфильд самоуверенно рассказывал доктору Томасу о чести, которую он оказал, нанеся визит исследовательской лаборатории.

— Я хотел сам удостовериться в ценности последних открытий,— весьма серьезно объяснял он.— Ведь я же отвечаю за то, что печатается в моей газете. Я остро чувствую, что сейчас наступает век науки.

— Недостаток знаний может пагубно сказаться на всем,— пожал плечами доктор Томас.

— Науку нужно ввести в каждый дом,— продолжал разглагольствовать лорд.— Ученые готовы...

— ...Продолжать труднейшие испытания,— мрачно подсказала Бриджит.

— Я был потрясен,— продолжал лорд,— что меня сопровождал сам Беллирман, знаменитый исследователь.

— Это вполне естественно,— вставил Люк.

Лорд был совершенно удовлетворен.

— Он показал мне бактериологические культуры и все ясно прокомментировал. Он обещал написать статью о сыворотках и строении белков.

Миссис Анструзер пробормотала:

— Они для своих опытов используют морских свинок, собак и кошек. Не понимаю, как им не жаль подвергать животных таким мукам.

— Тех, кто для своих дурацких опытов использует собак, надо просто расстреливать,— заметил майор Гартон.

— Я, право, думаю, Гартон,— сказал мистер Аббот,— что вы цените собачью жизнь выше человеческой.

— Конечно! Собака — верный друг, она тебе никогда не изменит. И я никогда от собаки не слышал дурного слова.

— Не слова, а препротивные укусы за ваши ляжки,— уточнил мистер Аббот.— Следы от них у вас и сейчас еще, наверное, есть?

— Собаки прекрасно разбираются в человеческих характерах и безошибочно судят о человеке,— ответил майор.

— Одна из ваших милых собак на прошлой неделе чуть не схватила меня за йогу, что вы на это скажете, мистер Гартон?

— То же, что уже сказал!

Бриджит тактично прервала эту беседу:

— Не сыграть ли нам теперь в бридж, что вы на это скажете, господа?

Игра состоялась. А затем, когда Роза Хьюмбелби стала прощаться, Люк подошел к ней.

— Я провожу вас домой,— предложил он,— и помогу вам нести ваши мячи и ракетки. Вы ведь не на машине приехали?

— Нет, зачем же, здесь совсем недалеко.

— Мне хочется пройтись.

Он не прибавил больше ни слова, а просто взял ее мешочек с мячами, ракетками и туфлями для тенниса.

Они пошли по шоссе, не говоря ни слова. Потом мисс Хьюмбелби сделала несколько ничего не значащих замечаний.

Люк отвечал рассеянно, но девушка не обратила на это внимания. Когда они повернули к калитке ее палисадника, лицо Люка прояснилось.

— Я чувствую себя теперь много лучше,— признался он.

— А разве прежде вы себя плохо чувствовали?

— Очень мило с вашей стороны, что вы сделали вид, будто не заметили этого. У вас характер, рассеивающий плохое настроение. Забавно! Словно я попал на солнечную полянку после непогоды,

— Но ведь это действительно так: погода прояснилась.

— Значит, все-таки мир — славное местечко.

— Конечно,

— Мисс Хьюмбелби, могу я быть дерзким?

— О, я уверена, что вы не смогли бы.

— Не будьте так самоуверенны. Я хотел спросить: доктор Томас очень удачливый человек?

Роза вспыхнула и улыбнулась:

— Значит вы уже слышали?

— А разве предполагалось, что это глубокая тайна?

— Что может быть тайного в поселке? — улыбнулась она.

— Значит, правда, вы с ним помолвлены.

Роза кивнула:

— Только пока не хотели объявлять об этом официально. Папочка был против, и это могло показаться... ну, неэтичным...

— Ваш отец не одобрял этого брака?

— Не то что не одобрял...

— Он, наверное, считал, что вы еще слишком молоды.

— Да, как раз так он и говорил.

— Говорил... Но были и другие соображения?

Она неохотно склонила голову:

— Да, боюсь, что Джефри папе не нравился.

— Они взаимно не любили друг друга?

— Мне иногда казалось, что это так.

— Конечно, отец любил вас и не хотел с вами так рано расставаться.

Роза согласилась.

— Но, очевидно, все было гораздо глубже,— сказал Люк.— Он просто не хотел иметь Томаса зятем.

— Да. Видите ли, папочка и Джефри такие разные. Между ними были конфликты...

— Увлекается ли доктор Томас чем-нибудь? Я, кажется, видел его на последних скачках...

— Не может быть! Он тогда целый день пробыл в Ашволде на трудных родах.

— Какая у вас память!

Роза рассмеялась,

— Не хотите ли зайти к нам? — добавила она, переменив тему.— Маме было бы очень приятно.

— Вы в этом уверены?

Роза провела его в комнату, которую темнота вечера делала немного печальной.

В кресле у окна сидела женщина.

— Мама, это мистер Фицвильям.

Миссис Хьюмбелби очнулась от своих дум. Роза тихонько вышла из комнаты.

— Я рада видеть вас, мистер Фицвильям, ваши друзья знали моего мужа несколько лет назад, как мне сказала Роза.

— Да, миссис Хьюмбелби.— Ему было очень неприятно повторять ложь этой вдове, но другого выхода у него не было.

— Он был прекрасным человеком и великим доктором, поднявшим многих людей, брошенных другими врачами...

Люк мягко заметил:

— Я много слышал о нем с тех пор, как сюда приехал. Люди о нем высокого мнения.

Неожиданно она проговорила:

— А ведь мир очень жесток, мистер Фицвильям.

Люк был несколько обескуражен.

— Возможно, вы и правы.

— Кругом много жестокостей. Нужно бороться с ними. Джон это знал. Он был на стороне правды.

Она неожиданно разрыдалась.

— Мне очень жаль,— пробормотал Люк.

Наконец она совладала с собой.

— Вы должны извинить меня,— сказала она и протянула ему руку. Он поцеловал ее.— Пожалуйста, заходите к нам почаще, пока вы здесь гостите, вы так нравитесь Розе...

— Мне она тоже очень нравится, миссис Хьюмбелби... Доктор Томас — счастливый человек.

— Да.

Миссис Хьюмбелби выпустила его руку, и голос ее снова потускнел:

— Как все это сложно...

Люк простился и оставил ее в мрачной задумчивости. Он медленно шел домой, размышляя о впечатлениях дня.

Итак, в день скачек доктора Томаса не было дома в Уичвуде, он уезжал на машине. Уичвуд в 30 милях от Лондона. Предполагается, что он был на родах, но это надо проверить. Затем его мысли вернулись к миссис Хьюмбелби. Что она хотела сказать своей фразой о жестокостях? Была ли она просто потрясена ударом судьбы или, говоря о том, что в местечке много жестокостей, она имела в виду что-то другое? Может быть, она знала что-то? Что-то такое, о чем доктор Хьюмбелби узнал перед своей смертью?

«Я должен заняться этим и не прекращать расследования»,— сказал Люк сам себе.

В результате этих размышлений он отвлекся от мыслей о столкновении его рук с руками Бриджит, что произошло сегодня на огороде. 

 Глава 13 Рассказывает мисс Уайнфлит

На следующее утро Люк пришел к определенному решению. Он чувствовал, что сделал все что мог на пути косвенного расследования. Рано или поздно потребуется прямое. Не наступило ли время сбросить маску писателя и открыть всем, зачем он явился в Уичвуд? Он решил начать с визита к Гонории Уайнфлит. И не только потому, что у него создалось благоприятное впечатление об этой средних лет женщине с благоразумным и проницательным взглядом, но он чувствовал, что она может сообщить ему что-нибудь, что поможет ему в расследовании.

Он верил: она должна рассказать ему то, что знала, о догадках, которые могут быть близки к истине. И он направился к ней сразу же после мессы.

Мисс Уайнфлит не удивилась его визиту и приняла это как должное.

Когда она села рядом с ним, чинно сложив руки и устремив на него умные глаза, он почувствовал, что ему трудно сразу перейти к цели своего визита.

Он сказал:

— Я думаю, вы уже догадались, мисс Уайнфлит, что причина моего приезда сюда не только работа над книгой.

Она продолжала слушать его, наклонив голову.

Люк, понятно, не думал рассказывать ей все. Мисс Уайнфлит, казалось ему, была очень осторожна, но, когда дело шло о старых девах, Люк не верил, что они могли хранить секреты; передавать новости было для них неудержимым искушением.

— Я приехал сюда расследовать обстоятельства смерти этой несчастной девушки Эмми Гибс.

— Вы хотите сказать, что присланы полицией?

— О, нет, я не официальное лицо. Я тот самый хорошо известный тип частного сыщика, который описывается в романах.

— Понимаю... Значит, это Бриджит Конвей пригласила вас сюда?

Одно мгновение Люк колебался, но затем решил оставить ее в этом заблуждении. Чтобы правильно понять его присутствие здесь, надо было бы рассказать всю историю с мисс Пинкертон.

Мисс Уайнфлит продолжала с легким возбуждением:

— Бриджит так практична и так полна энергии. Но, если вы хотите знать мое мнение по этому поводу, то я могу оказаться необъективной. Потому что, если вы в чем-то не совсем уверены, вам трудно заставить себя поверить...

— Но вы-то уверены? Не так ли?

Мисс Уайнфлит ответила, помрачнев:

— Нет, право, мистер Фицвильям, кто может быть уверен в этом случае? Я хочу сказать, что все может оказаться плодом воображения. Видите ли, когда человек живет одиноко и ему не с кем поговорить, он легко становится мелодраматичным и воображает такие вещи, которые в действительности не являются фактами.

Люк охотно согласился, но мягко прибавил:

— Но вы-то сами уверены?

Далее теперь мисс Уайнфлит была в нерешительности,

— Мы, надеюсь, не собираемся разговаривать с вами загадками? — сказала она серьезно.

Люк улыбнулся.

— Вы хотели бы, чтобы я изложил все своими словами? Хорошо. Думаете ли вы, что Эмми Гибс была убита?

Гонория Уайнфлит слегка вздрогнула.

— Я очень тяжело переживаю ее смерть. И обстоятельства ее кажутся мне какими-то неправдоподобными,

— Но вы не думаете, что ее смерть была естественной?

— Нет.

— Вы, следовательно, не верите, что это был несчастный случай?

— Мне это кажется маловероятным,

— А вы не думаете, что это могло быть самоубийством?

— Безусловно, нет.

— Следовательно, надо полагать, это было убийство?

Мисс Уайнфлит секунду колебалась?

— Да, так именно я и думаю.

— Хорошо, продолжим нашу беседу.

— Но у меня нет доказательств, на которые я могла бы опереться,— взволнованно проговорила она.— Это просто догадки.

— Совершенно верно. Но мы ведем с вами частную беседу, мы просто делимся своими мыслями, и мы подозреваем, что Эмми Гибс была убита.

Мисс Уайнфлит озабоченно покачала головой.

Наблюдая за ней., Люк продолжал:

— У кого, на ваш взгляд, была основательная причина желать ее смерти?

Мисс Уайнфлит помолчала, а потом медленно начала:

— Я знаю, что она поссорилась со своим молодым человеком Джимом Харвеем, который работает в гараже. Это довольно образованный и приятный молодой человек. Из газет я знаю, что бывают страшные случаи, когда молодые люди преследуют своих возлюбленных, но, право, я не могу поверить, чтобы Джим был способен не такую вещь...

Люк молча кивнул, и она продолжила:

— Кроме того, я не могу поверить, чтобы он мог проделать все подобным образом: влезть к ней в окно и подменить бутылку с микстурой на бутылку с отравой было бы для него слишком хитро. И мне кажется...

Люк пришел ей на помощь:

— Это не тот путь, которым бы действовал возмущенный влюбленный. Я согласен. По-моему, мы смело можем вычеркнуть Джима Харвея из числа подозреваемых. Эмми была убита (а что она была убита — мы уже согласились) кем-то, кто хотел устранить ее со своего пути и кто подготавливал свое преступление осторожно, так, чтобы оно могло выглядеть несчастным случаем. Ну, а теперь, нет ли у вас догадки, кто бы мог быть таким лидом?

— Право, нет,— она пожала плечами.— Не имею ни малейшего представления...

— Вы уверены в этом?

Люк внимательно посмотрел на нее.

Она отрицала, но это отрицание звучало не очень убедительно, и он снова задал ей вопрос:

— И вам не известны никакие другие мотивы?

— Понятия не имею.

Это было сказано более решительно,

— Эмми работала во многих местах в Уичвуде. Около года она служила у Гартона, потом перешла к Уайтфильду.

Люк поспешно подвел итог:

— Значит, это выглядит примерно так: кто-то хотел убрать девушку с дороги, Мы должны допустить, что это мог быть мужчина несколько старомодных взглядов (на что указывает применение краски для шляп) и что это был достаточно сильный мужчина, о чем свидетельствует то обстоятельство, что он пробрался с внешней стороны дома в комнату девушки. Вы согласны с этими выводами?

— Конечно.

— Вы ничего не имели бы против, если бы я обошел вокруг дома и попытался проделать это сам?

— Конечно, ничего против я не имею. Наоборот, это очень хорошая мысль.

Она пропустила его вперед через боковую дверь и провела на задний двор. Люк сумел добраться до внешней стороны крыши без больших затруднений. Оттуда он мог легко дотянуться до окна и с небольшой затратой сил проникнуть в комнату девушки.

Несколькими минутами позже он снова присоединился к мисс Уайнфлит на нижней дорожке, вытирая руки носовым платком.

— В действительности это проще, чем кажется,— сказал он,— нужно только небольшое напряжение мускулов, и все. Здесь, с наружной стороны, никаких следов не было обнаружено?

Мисс Уайнфлит покачала головой.

— Я не думаю. Констебль, естественно, тоже пробовал забраться этим путем.

— Стало быть, если бы здесь были следы, их бы заметили.

По дороге к дому Люк спросил:

— А что, Эмми Гибс крепко спала?

— Да, добудиться ее по утрам было очень трудно. Но знаете, мистер Фицвильям, нет более глухих, чем те, которые не хотят слышать.

— Это правда,— согласился Люк,— но давайте поговорим о мотивах. Не было ли чего между вашей служанкой и этим Илсуорси?

— Если вы спрашиваете мое мнение, то я отвечу: да, было.

— Не могла ли Эмми шантажировать его?

— Это возможно.

— Не случалось ли вам наблюдать, что у нее незадолго до смерти появилось больше денег, чем бывало обычно?

Мисс Уайнфлит задумалась:

— Нет, не думаю.

— И ее поведение ничем не отличалось?

— Нет, ничем.

— Это противоречит теории шантажа. Жертва шантажиста обычно платит несколько раз. Но, возможно, девушке все же что-то было известно.

— Но что именно?

— Она могла знать что-то, что было опасно для кого-то из живущих здесь, в Уичвуде. Предположим, что, служа во многих домах, она знала про кого-нибудь что-то компрометирующее, ну, скажем, относительно мистера Аббота.

— Мистера Аббота?

Люк быстро спросил:

— Или, возможно, я что-нибудь упускаю?

Мисс Уайнфлит начала говорить:

— Но, право...

— Эмми Гибс была горничной в доме Гартона в то время, когда умерла миссис Гартон?

Наступила короткая пауза. Затем мисс Уайнфлит спросила:

— Не скажете ли вы мне, мистер Фицвильям, почему вы пристегиваете сюда Гартона? Миссис Гартон умерла больше года назад.

— Да. И Эмми была там как раз в это время.

— Ну и при чем же здесь Гартон?

— Я не знаю. Я просто предполагаю. Она умерла от острого приступа гастрита?

— Да.

— Была ли ее смерть неожиданной для окружающих?

— Для меня, во всяком случае. Она чувствовала себя ,лучше, все шло к выздоровлению. И вдруг внезапный рецидив и она умерла.

— Был ли удивлен доктор Томас?

— Не знаю, думаю, что да.

— Ну, а сиделки что сказали об этом?

— Сиделок ничто не удивляет. Разве что выздоровление пациента.

— Но вас же ее смерть удивила?

— Да, я была у нее накануне и она выглядела значительно лучше.

— Что она сама думала о своей болезни?

— Она жаловалась, что сиделки ее отравляют. Одну из них она отправила обратно в госпиталь, но и двумя другими тоже была недовольна.

— Я полагаю, на подобные ее заявления вы не обращали внимания?

— Ну, конечно, нет. Я думала, что все это вызвано ее болезнью. И потом она была вообще очень мнительна. А кроме того, хотя это и нехорошо с моей стороны, но не могу скрыть, что она была очень высокого мнения о своей особе. Ни один доктор будто бы не мог понять ее болезни, и всегда это было что-то непростое. Или уж очень редкая болезнь, или кто-то стремился устранить ее с дороги.

Люк старался придать своему голосу безразличие}

— Она не подозревала в этом своего мужа?

— О, нет, никогда.

Помолчав минутку, мисс Уайнфлит спросила:

— А вы именно это и подумали?

Люк медленно ответил:

— Мужья проделывали такие вещи не раз, и это сходило им с рук. А миссис Гартон была женщиной, от которой, по общему мнению, муж хотел избавиться. И я так понял, что в финансовом отношении он только выигрывал в случае ее смерти.

— Да, это так.

— А вы что думаете, мисс Уайнфлит?

— Вы хотите знать мое мнение?

— Да, именно ваше мнение.

Мисс Уайнфлит произнесла тихо и медленно:

— По моему мнению, майор Гартон был вполне доволен своей женой и никогда даже не помышлял о подобных вещах.

Люк посмотрел на нее и встретил мягкий и прямой взгляд. Ее глаза смотрели ясно и прямо, не бегая по сторонам.

— Ну,— сказал он,— я полагаю, что вы правы. Вы бы уж наверное знали, если бы дело выглядело так, как я подозревал.

Мисс Уайнфлит разрешила себе улыбнуться:

— Вы думаете, что мы, женщины, так наблюдательны?

— Без сомнения, вы — наблюдатели первого класса, А как вы думаете, мисс Пинкертон была согласна с вашими выводами?

— Мне кажется, что я никогда не слышала, чтобы Лавиния выражала свое мнение по этому поводу.

— А что думала она по поводу смерти Эмми Гибс?

Мисс Уайнфлит нахмурила брови, как бы собираясь с мыслями:

— Это очень трудно рассказать. У Лавинии была одна очень любопытная мысль.

— Какая мысль?

— Она предполагала, что у пас в Уичвуде происходит что-то страшное. Она думала, например, что кто-то вытолкнул Томми Пирса из окна...

— Я это знаю.

Мисс Уайнфлит уставилась на него с изумлением:'

— Откуда, мистер Фицвильям?!

— Она сама сказала мне об этом. Ну, не совсем этими же словами, но она дала мне это понять.

Мисс Уайнфлит наклонилась вперед, покраснев от возбуждения:

— Когда это было, мистер Фицвильям?

Люк ответил спокойно:

— В тот самый день, когда она была убита, мы вместе с ней ехали в Лондон.

— А что именно она вам сказала?

— Она сказала мне, что у вас в Уичвуде было очень много смертей. Она упомянула об Эмми Гибс и Томми Пирсе, еще об этом Картере, она также сказала, что, по ее мнению, доктор Хьюмбелби будет следующей жертвой.

Мисс Уайнфлит медленно кивнула головой.

— А сказала она вам, кто виноват во всех этих смертях?

— Человек с определенным выражением глаз,— мрачно ответил Люк.— С таким выражением во взгляде, которое, по ее мнению, невозможно спутать ни с каким другим. Когда она беседовала с Хьюмбелби, то перехватила обращенный на него взгляд этого человека и по этому взгляду догадалась, что с доктором будет покончено.

— И он действительно пал жертвой... О боже, боже мой! — прошептала мисс Уайнфлит.

Она откинулась на спинку стула, и в ее глазах промелькнуло выражение ужаса.

— Но кто этот человек? — спросил Люк.— Скажите мне, мисс Уайнфлит! Вы это знаете, вы должны знать!

— Нет, я не знаю, она ничего не говорила мне.

— Но вы можете догадаться,— сказал Люк мягко.— У вас очень проницательный ум, и вы могли бы предположить, кого она имела в виду.

Мисс Уайнфлит неохотно наклонила голову.

— Тогда скажите мне.

Но мисс Уайнфлит отрицательно покачала головой:

— Нет, право, вы хотите заставить меня поступить крайне несправедливо. Вы хотите, чтобы я отгадала, что могла, обратите внимание, только могла иметь в виду моя приятельница, которой теперь уже нет в живых. Кик я могу предъявить кому-либо такое обвинение!

— Это не будет обвинением. Это будет всего лишь вашим мнением.

Но мисс Уайнфлит была непоколебима.

—- Мне нечего сказать вам, совершенно нечего... Лавиния действительно мне ничего не говорила,— твердо заявила она.— Я могу думать, что у нее были определенные предположения, но, видите ли, я могу и ошибиться. И таким образом я введу вас в заблуждение и, возможно, вызову серьезные осложнения. Это было бы очень неосмотрительно и жестоко с моей стороны — называть имя. И ведь я могу быть совсем, совсем неправой в своих предположениях? Да, действительно, даже наверное я не права!

И мисс Уайнфлит твердо сжала губы и поглядела на Люка с мрачной решимостью.

Люк знал, что надо с достоинством принимать поражение, когда с ним сталкиваешься.

Он нашел, что чувство справедливости мисс Уайнфлит и что-то еще более неопределенное и туманное, чего он даже не мог сформулировать, быЛо против него.

Он принял поражение и поднялся, чтобы любезно раскланяться. Он намеревался снова вернуться к этой теме позже, но в своем обращении не позволил себе намекнуть об этом.

— Конечно, вы должны поступать так, как считаете нужным,— сказал он,—Благодарю вас за помощь, которую вы мне оказали.

Мисс Уайнфлит казалась менее самоуверенной, когда провожала его до дверей.

— Я надеюсь, вы не подумали,— начала было она,—-что...— И затем заговорила о другом: — Если вас будет что-нибудь беспокоить и я смогу оказаться вам полезной, пожалуйста, дайте мне знать.

— Непременно. Вы ведь никому не расскажете о нашей беседе?

— Конечно. Я никому не скажу ни слова.

Люк надеялся, что это была правда.

— Передайте мой привет Бриджит,— попросила мисс Уайнфлит.— Она такая милая и красивая девушка, не правда ли? И умница. Я... я надеюсь, что она будет счастлива.

И так как Люк вопросительно взглянул на нее, добавила:

— Я имею в виду ее замужество с лордом Уайтфильдом. Правда, такая большая разница в возрасте...

— Да, конечно.

Мисс Уайнфлит вздохнула.

— Вы знаете, ведь когда-то и я была помолвлена с лордом,— произнесла она неожиданно.— Это было давно. Он был таким многообещающим молодым человеком! Я помогала ему получить образование. И я им так гордилась! И им самим, и его успехами...

Она снова вздохнула.

— Мои родные, конечно, были возмущены. Классовые различия в те дни были еще в большой силе...

Затем, после небольшой паузы, она добавила:

— Я всегда следила за его карьерой с большим интересом. Мои родные, я думаю, были не правы.

Затем, улыбнувшись на прощание, она кивнула ему и вернулась в дом.

Люк пытался собраться с мыслями. Он классифицировал мисс Уайнфлит, как определенно «старую». Теперь он окончательно понял, что ей было около шестидесяти. Лорду Уайтфильду было далеко за пятьдесят. Она могла быть на несколько лет старше его.

И он собирается жениться на Бриджит! Бриджит, которой всего двадцать, которая молода, красива и жизнерадостна!..

— О, проклятье! — воскликнул Люк.— Мне не следует задумываться над этим, Надо заниматься работой.

 Глава 14 Размышления Люка

Миссис Черч, тетка Эмми Г'ибс, была несимпатичной женщиной. Ее острый нос, бегающие глаза и чересчур говорливый язычок — все вместе вызывало у Люка чувство тошноты.

Он попробовал заговорить с ней резко и решительно, и совершенно неожиданно это помогло.

— Все, что от вас требуется,— сказал ои ей,— это отвечать правдиво и как можно точнее на мои вопросы. Если вы скроете что-нибудь и не будете говорить правду, последствия могут быть для вас очень серьезными.

— Да, сэр, я понимаю. Я очень хочу рассказать вам все, что знаю. Я никогда не имела дела с полицией...

— И не хотели бы иметь,— закончил за нее Люк.— Ну, если вы будете поступать так, как я сказал, о полиции не будет и речи. Я хочу знать все о вашей племяннице. Кто у нее были друзья, какие и откуда у нее были деньги, не говорила ли она чего-нибудь из ряда вон выходящего. Итак, начнем с друзей. Кто они были?

Мисс Черч злобно сверкнула на него уголками своих хитрых неприятных глаз:

— Вы имеете в виду мужчин, сэр?

— А были ли у нее подруги?

— Ну, едва ли... о ком стоило бы говорить. Конечно, были приятельницы, с которыми она вместе работала, но Эмми не часто сталкивалась с ними... Видите ли, она больше предпочитала сильный пол.

— Продолжайте, расскажите мне об этом.

— Этот Джим Харвей из гаража, она с ним действительно дружила. И он был приятным и образованным человеком. «Это самое лучшее для тебя>> — так говорила я ей много раз.

Люк оборвал ее:

— А были другие?

Она вновь бросила на него злобный взгляд.

— Я полагаю, вы думаете о том господине, который содержит антикварный магазин! Мне самой не нравилась эта история, и я прямо говорю вам об этом. Я всегда пользовалась уважением и никогда не занималась флиртом. Но с этими современными девушками совершенно бесполезно разговаривать. Они все делают по-своему, а потом часто сожалеют о своих поступках.

— И Эмми тоже сожалела? — спросил резко Люк.

— Нет, сэр, этого я не думаю.

— Она ходила на консультацию к доктору Томасу в день своей смерти не по этой ли причине?

— Нет, сэр, я почти уверена, что это не так. О, я могла бы поклясться в этом! Эмми почувствовала себя больной и не в своей тарелке,— добавила она, подумав.— Но это была просто простуда, кашель, который она где-то подцепила. И конечно, ничего такого, о чем вы подумали, я в этом уверена, сэр.

— Я вам верю на слово. А как далеко зашли ее отношения с этим Илсуорси?

— Я не могу вам точно сказать, сэр. Эмми не посвящала меня в свои секреты.

— Но их отношения все-таки зашли очень далеко? — спросил Люк.

Миссис Черч спокойно продолжала:

— Этот джентльмен здесь не пользуется хорошей репутацией, сэр. К нему из города часто приезжают друзья, и тогда происходит очень много странностей. Хотя бы то, что в полночь они собираются на «Лужайке ведьм».

— И Эмми ходила туда с ними?

— Я так полагаю, что один раз она действительно там была. Она оставалась там всю ночь, и именно из-за этого его светлость вышел из себя. В то время она работала в Ашманоре. Он разговаривал с ней очень резко, в ответ она ему надерзила и получила от него выговор, как и следовало ожидать.

— Рассказывала она вам, что именно происходило в ту ночь на лужайке?

Миссис Черч покачала головой:

— Не очень-то много, сэр, она больше была заинтересована своими собственными делами.

— Какое-то время она жила у Гартонов?

— Да, около года.

— А почему она ушла с этого места?

— Просто искала для себя место повыгоднее. В это время освободилось место горничной в Ашманоре и она поступила туда.

Люк кивнул.

— А она служила у Гартонов во время смерти хозяйки?

— Да, сэр, и по этому поводу она много ворчала. Ей приходилось дополнительно убирать и ухаживать за двумя сиделками.

— Ас адвокатом мистером Абботом она не имела дела?

— Нет, сэр. У мистера Аббота есть лакей, и его жена сама любит домашнее хозяйство. Однажды, правда, Эмми ходила к нему в контору, но не знаю, зачем.

Люк оставил в запасе этот маленький эпизод. Но так как миссис Черч ничего больше не знала, он не стал настаивать на этой теме.

— А из других мужчин в поселке был еще кто-нибудь ее другом?

— Не знаю.

— Рассказывайте, миссис Черч, помните, я хочу знать всю правду.

— Я говорила ей, что это вовсе не джентльмен и даже очень далек от него. Я так ей прямо и сказала, что она только роняет свое достоинство.

— Может быть, вы будете выражаться яснее, миссис Черч?

— Вы, может быть, слыхали о «Семи Звездах», сэр? Не очень-то первоклассное заведение, и его хозяин Гарри Картер — низкосортный парень. И большую часть времени он бывал пьян.

— Эмми была его приятельницей?

— Она ходила с ним гулять, но я не думаю, чтобы между ними были более близкие отношения.

Люк задумчиво кивнул и переменил тему разговора:

— А не знали ли вы мальчика Томми Пирса?

— Что? Сына миссис Пирс? Конечно, знала. Он вечно был занят какими-нибудь проделками.

— А он часто встречался с Эмми?

— О, нет, сэр. Эмми дала бы ему пощечину, если б он вздумал сыграть над нею одну из своих шуток.

— А была ли она довольна работой на своем последнем месте, у миссис Уайнфлит?

— Она находила ее немножко скучной, сэр, и плата была не такая высокая, но, конечно, после того как ее с позором выгнали из Ашманора, ей не так-то легко было подобрать другое место.

— Но, я полагаю, она могла бы уехать отсюда.,,

— В Лондон? Вы думаете?

— В Лондон или куда-нибудь еще.

Миссис Черч покачала головой и сказала:

— Эмми не хотела расставаться с Уичвудом и с тем, что у нее здесь было.

— А что вы под этим подразумеваете?

— Ну, то, что собой представляет Джим или этот джентльмен из лавки...

Люк кивнул, и миссис Черч продолжала:

— Мисс Уайнфлит — приятная леди, но она очень требовательна насчет чистоты медных и серебряных вещей и любит без конца выколачивать пыль. Эмми, понятно, не могло это понравиться, и она должна была находить себе другие развлечения.

— Могу себе представить,— сухо заметил Люк.

Он попытался мысленно восстановить содержание разговора, но вопросов, которые мог бы задать, больше не находил и был убежден, что получил от миссис Черч все, что она знала. И он решил произвести последнюю атаку.

— Смею надеяться, что вы уже догадались о причине всех этих вопросов. Обстоятельства смерти Эмми были настолько таинственными, что мы нисколько не удовлетворены версией, будто это был несчастный случай. А если это не несчастный случай, то вы понимаете, что это могло быть?

Миссис Черч с оттенком кровожадности ответила:

— Убийство!

— Совершенно верно! Теперь если мы допустим в данном случае убийство, то, как вы думаете, на кого могло бы пасть подозрение?

Миссис Черч вытерла руки о фартук.

— Можно ли надеяться на награду, если направишь полицию по правильному пути? — спросила она застенчиво.

— Может быть, и можно,— ответил Люк.

— Мне бы не хотелось говорить что-либо определенное,— пересохшим язычком миссис Черч провела по тонким губам,— но этот господин из лавочки старых вещей— очень страшный. Вы должны помнить случай с Картером, сэр, как нашли отдельные куски бедной растерзанной девушки, прибитые волной, и как затем называли пять или шесть девушек, с которыми поступили так же. Может быть, этот мистер Илсуорси ненормален?

— Вы так полагаете?

— Это возможный вариант, сэр.

Люк согласился, что это возможно. Затем он спросил:

— Где был Илсуорси в день скачек? Не отсутствовал ли он? Это очень важный вопрос.

Миссис Черч широко раскрыла глаза от удивления:

.— В день скачек?

— Да, две недели тому назад, считая с прошлой среды.

Она покачала головой:

— Право, я не могу сказать вам этого. Он обычно по средам уезжает, ездит в город или еще куда-нибудь. Видите ли, в среду магазины закрываются рано.

— О,— заинтересовался Люк,— рано закрываются магазины?

Он вышел от миссис Черч, проигнорировав ее замечание, что время для нее очень дорого и потому она имеет право на компенсацию. Он почувствовал, что миссис Черч стала ему еще более антипатичной. Тем не менее беседа, которая у него состоялась с ней, хотя и не указала прямо на какой-нибудь определенный путь, все же обогатила его новыми подозрениями.

Он снова начал перебирать в уме все факты.

Да, все указывало на этих четырех людей: Томас, Аббот, Гартон и Илсуорси. И отношение мисс Уайнфлит к этому делу, казалось, подтверждало эту мысль.

Ее явные терзания и отказ назвать имя бесспорно указывали, что лицо, о котором идет речь, одно из самых уважаемых в Уичвуде, настолько уважаемых, что одни только намеки на него могли кровно обидеть. Это также вязалось с утверждением мисс Пинкертон, что надо обратить внимание на высшее общество. Местная полиция ее теорию похоронила бы.

Очевидно, лицо, о котором шла речь, было таково, что обвинение его в убийстве казалось бы фантастичным и, более того, вызвало бы серьезные осложнения.

Имелось четыре подозреваемых, и теперь он снова должен был рассмотреть все обстоятельства по каждому из них. И сделать выводы.

Сначала надо понять, почему мисс Уайнфлит не хочет говорить. Она добросердечна и скрупулезна. Она уверена, что знает человека, которого подозревала мисс Пинкертон, но возможно, что она и ошибалась.

— Кто же был этот неизвестный, о котором думала мисс Уайнфлит?

Мисс Уайнфлит явно переживала, что могла ошибиться и обвинить невинного, тем более что человек, которого она подозревала, должен был быть лицом высокопоставленным, любимым и уважаемым всем обществом.

На основании этого аргумента Люк почти автоматически вычеркнул из списка кандидатов Илсуорси. Он практически был чужаком для Уичвуда, и местная репутация его была далеко не блестящей. Люк понимал, что, если бы Уайнфлит подозревала его, у нее не было бы причин скрывать его имя. Таким образом, раз мисс Уайнфлит проявляла такое беспокойство, его имя можно было вычеркнуть... Люк полагал, что может также вычеркнуть из числа подозреваемых майора Гартона. Ведь мисс Уайнфлит с такой категоричностью отвергала подозрения, будто он способен убить свою жену. Если бы она подозревала его во всех последующих преступлениях, она не была бы так уверена в его невиновности по отношению к собственной жене.

Оставались доктор Томас, и мистер Аббот. Оба они удовлетворяли необходимым требованиям. Это были люди с высоким положением и безупречной репутацией. Все относились к ним с уважением и считали их прямыми и честными.

Люди так считали... Люк решил взглянуть на это с другой точки зрения. Мог ли он сам исключить Илсуорси и Гартона из числа подозреваемых? И тут же покачал головой. Это было вовсе не так просто. Мисс Пинкертон знала, по настоящему знала, кто был этот человек. И это вполне доказано и ее собственной смертью, и смертью доктора Хьюмбелби. Но мисс Пинкертон, к сожалению, не упомянула имени.

Уайнфлит думала, что она знает его. Но она очень легко могла ошибиться. Мы часто думаем, что знаем, о чем именно думают другие люди, но иногда при этом жестоко ошибаемся.

Поэтому все четверо снова оказались в поле его зрения.

И Люк вновь должен был делать то, что он собирался сделать в день своего приезда в Уичвуд, то есть взвесить доказательства и рассмотреть все возможности.

Он начал с Илсуорси: не совсем нормален, извращен, возможна мания убийства...

«А ну-ка, попробуем пойти этим путем,— сказал себе Люк.— Допустим, что убийца — Илсуорси, и будем рассматривать жертвы в хронологическом порядке.

Миссис Гартон... Трудно понять, какие мотивы могли быть у него для убийства, но все же нельзя не упомянуть, что мистер Гартон говорил о каких-то лекарствах, весьма таинственныx, которые она доставала через него. Некоторые яды, подобные мышьяку, могли таким путем попадать к ней, но напрашивается вопрос: зачем?

Эмми Гибс„. Зачем Илсуорси убивать Эмми? Причина очевидна: она начала ему надоедать. Угроза поднять дело о нарушении обещания жениться. Или она могла помогать ему в его ночных оргиях? Может быть, она угрожала рассказать об этом?

Картер... Маловероятно, что он знал о ночных оргиях. Или Эмми рассказала ему об этом, или его красавица дочь? Может быть, Илсуорси собирался завести с нею роман? Надо было бы взглянуть на Люси Картер. Возможно, он просто оскорбил Илсуорси. И тогда Илсуорси убил его.

Томми Пирс... Почему Илсуорси мог убить Томми, яснее: Томми помогал ему в ночных оргиях и, возможно, угрожал рассказать о них.

Мистер Хьюмбелби... Это объяснить проще всего; Хьюмбелби был врач, и он заметил неуравновешенное состояние психики Илсуорси. Возможно, он собирался что-то предпринять в этом направлении. Этот фактор и обрек Хьюмбелби. Камнем преткновения служит способ этого убийства. Как он устроил, что доктор умер от заражения крови?

Мисс Пинкертон... Среда — день раннего закрытия магазинов, поэтому Илсуорси мог выехать в этот день в город. Интересно, есть ли у него машина?

Что можно сказать в его пользу? Во-первых, он не тот человек, которого, по мнению мисс Уайнфлит, подозревала Лавиния; во-вторых, он не соответствует моему представлению об убийце. По рассказу мисс Пинкертон я представлял человека, совсем не похожего на Илсуорси. По виду, утверждала она, этот человек был совсем нормальным и никто не смог бы заподозрить его. А Илсуорси напротив, все подозревали.

Нет, по-моему, это должен быть человек, подобный Томасу.

Томас... Что можно сказать о рем? Я вычеркнул его из списка после того, как переговорил с ним. Милый молодой человек. Все связанное с этим убийством говорит о том, что он среди других — последнее лицо, на которое пало бы подозрение как на убийцу.

Рассмотрим снова все варианты. Почему бы доктор Томас убил Эмми Гибс? Право, это кажется невероятным. Но она ведь пришла к нему в день убийства и он дал ей микстуру от кашля. Допустим, что это была щавелевая кислота. Это было бы также очень просто и умно. Интересно, кого позвали к ней, когда ее нашли отравленной: Хьюмбелби или Томаса? Если Томаса, то он мор

прийти со своей бутылкой в кармане и поставить ее незаметно на стол. А затем забрать обе бутылки для анализа. Хладнокровный человек мог проделать все это спокойно.

Томми Пирс... Опять не могу придумать никакого правдоподобного мотива.

Да, относительно доктора Томаса трудно найти подходящие мотивы. Это даже нельзя объяснить сумасшествием. Так же и с Картером. Зачем было доктору Томасу устранять его? Можно предположить только одно: что Эмми, Томми и Картер знали что-то о докторе Томасе, чего не должны были знать. Допустим, что это что-то была смерть миссис Гартон. Доктор Томас навещал ее. И она умерла неожиданно, от рецидива, а он мог достаточно легко предотвратить это. Он вспомнил, что Эмми Гибс как раз в это время находилась в их доме. Она могла увидеть или услышать что-то, что имело для него значение. Томми Пирс, как удалось выяснить, был прелюбопытный малый и мог раздобыть любые сведения. Ну, а как же Картер? Эмми Гибс рассказала ему что-то, а он мог повторить это в своей компании, и тогда Томасу могла прийти мысль заставить его замолчать. Все это только предположения. Но что можно предпринять?

Наконец, Хьюмбелби... Здесь мы подходим к прекрасно выполненному убийству. Здесь достаточно и мотивов и причин. И если не доктор Томас устранил своего партнера заражением крови, то никто другой не смог бы этого сделать. Он мог, например, внести заразу в бинты, когда делал ему перевязки. Я хотел бы, чтобы ранее совершенные убийства были бы так же правдоподобны.

Мисс Пинкертон... Это более сложный случай. Но имеется один неоспоримый факт: доктора Томаса не было в тот день в Уичвуде. Он, правда, сказал всем, что был на родах, это могло быть правдой, но факт, что он уезжал из Уичвуда на машине, бесспорен. Есть еще что-нибудь против него? Да, еще одно обстоятельство. Тот взгляд, который он бросил на меня, когда я уходил от него. Спокойная улыбка человека, который знает, что делает...»

Люк вздохнул, покачал головой и снова углубился в свои размышления.

«Аббот... Он тоже подходящая кандидатура. Хорошо известный, уважаемый, последний из тех, кого можно подозревать... Он тщеславен и самонадеян. Обычно убийцы и бывают такими! Они самоуверенны, убеждены, что убийство сойдет им с рук. Однажды Эмми Гибс посетила его. Зачем? Для чего она хотела видеть его? Хотела ли она получить от него какой-либо профессиональный совет? Если да, то по какому поводу? Или это были обстоятельства личного характера? Мне рассказывали о каком-то письме от женщины, которое видел Томми. Не было ли это письмо от Эмми Гибс? Или, может быть, это было письмо, написанное миссис Гартон, которое Эмми, возможно, хотела заполучить?

Какие другие женщины могли написать мистеру Абботу послание личного характера, что он вышел из себя, когда Томми, служивший у него, случайно увидел это письмо? Что мне можно подумать о смерти мисс Гибс? Краска для шляп? Да, это как раз старомодный способ.

Томми Пирс? Очевидно, по причине этого письма (должно быть, оно было весьма компрометирующим)...

Картер... Здесь возможны какие-то осложнения с дочкой Картера. Аббот, очевидно, не хотел скомпрометировать даму, а такой низкопробный горлодер, как Картер, мог угрожать ему. Ему, который уже так умело расправился с двумя жертвами! Темная ночь, хорошо направленный удар — и нет мистера Картера! Право, все эти убийства уж очень просто выполнены.

Могу ли я проследить мысли Аббота? Думаю, что да. Угрюмый взгляд старой леди. Она думала о нем. Затем эта ссора с Хьюмбелби. Старина Хьюмбелби посмел противопоставить себя умному адвокату и убийце!

А затем что?.. Вернемся к перехваченному мною взгляду Лавинии Пинкертон. Ее собственные глаза сплоховали— выдали его вину. Он, который был вне подозрения, стал определенно подозреваем этой женщиной... Да, но у нее не было никаких доказательств. Но допустим, что она стала разыскивать эти доказательства. А он был очень проницательным знатоком человеческих характеров. Он отгадал, что она в конце концов предпримет, что она пойдет со своими подозрениями в Скотланд-Ярд. Там ей могут поверить и начать расследование. Надо было что-то предпринимать. Была ли у Аббота своя машина, или он нанял ее в Лондоне? Как бы то ни было, но его не было здесь в день скачек...»

Опять Люк остановился. Он настолько входил в роль в своем мысленном обвинении, что ему стало трудно переходить от одного подозреваемого к другому. Он должен был подождать несколько минут, прежде чем смог заставить себя рассмотреть события так, как если бы майор Гартон был подозреваем в убийстве.

«Гартон убил свою жену. Надо начать с этбго. У него были для этого достаточно веские основания, и материально он выигрывал от ее смерти. Для того чтобы успешно выполнить все, он должен был изображать постоянство и привязанность, И он сохранил это до сих пор,

Одно убийство выполнено им хорошо. Что же дальше? Эмми Гибс? Весьма вероятно. Она была у них в доме. Она могла что-нибудь заметить. Например, как майор давал больной не то лекарство. Она могла и не понять сразу, и не обратить внимания на то, что видела, и только после все сообразить. Проделка с краской — это вещь, соответствующая натуре майора. Ведь это — мужчина, и он очень мало знал о привычках и вкусах женщин. Да, с Эмми Гибс все ясно.

Пьяница Картер... Те же предположения, что и раньше. Эмми рассказала ему что-то, и последовало новое убийство.

Томми Пирс... Мы должны снова обратиться к его любопытной натуре. Я не думаю, что письмо было от миссис Гартон и содержало подозрения, что ее пытается отравить муж. Это уж слишком дикое предположение. Но, как бы то ни было, майор пришел к выводу, что он представляет собой угрозу, и таким образом, Томми стал жертвой. Все очень просто, и всюду убийце сопутствовала удача.

Неужели убийство так легко совершить? Бог мой, наверное, да!

Но теперь я подхожу к более сложному обстоятельству. Хьюмбелби... Какой мотив? Неясно. Хьюмбелби первоначально лечил миссис Гартон. Может быть, он был удивлен таким течением болезни, и, может быть, майор Гартон использовал свое влияние на жену, чтобы она поменяла врача на другого, более молодого и менее подозрительного? Но, если это было так, какую угрозу представлял Хьюмбелби так много времени спустя?

Трудно объяснить это... И способ его убийства тоже. Заражение крови... Можно ли это связать с майором?

...Мисс Пинкертон? Это, наверное, вполне возможно. У майора есть машина. Я видел ее. И его не было в Уич-вуде в тот день. Предполагалось, что он уехал на скачки. Но мог ли быть Гартон хладнокровным убийцей? Мог ли? Я хотел бы это знать...»

Люк уставился в пространство, в глубокой задумчивости сдвинув брови.

«Это все же кто-нибудь из них... Я не думаю, что это Илсуорси, но может быть и он! Он наиболее очевидный из них! Томас крайне неправдоподобен. Если бы не способ убийства Хьюмбелби... Этот способ определенно доказывает, что убийца был медиком. И это мог быть Аббот. Правда, против него не так много доводов, но я все-таки могу рассматривать его как возможную кандидатуру... Да, он подходит, как никто другой... И это мог быть Гартом, третируемый своей женой в течение многих лет... Но мисс Уайнфлит думает, что это не так. А она ведь не дура, и она знает здесь всех людей.

Кого же она подозревала: Аббота или Томаса? Это может быть кто-нибудь из них двоих. Если я возьмусь за нее должным образом, я, возможно, все выясню.

Но и она может ошибаться. Как доказать ее правоту? Побольше доказательств — вот чего я хочу. Если бы произошел еще только один случай, всего только один, тогда бы я знал... Но, боже мой,— подумал он,— ведь то, чего я так хочу, ведь это было бы еще одно убийство...».

 Глава 15  Странное поведение шофера

В баре «Семь Звезд» Люк сидел за кружкой пива. Чувствовал себя он очень неловко. Более полдюжины пристальных глаз сельских жителей следили за каждым его движением. При его появлении сразу же прекратилась непринужденная беседа. Люк сделал несколько замечаний на общие темы об урожае, о видах на погоду, о футболе. Но не нашел отклика. Он должен был умерить свою храбрость. Симпатичная девушка за конторкой, с копной черных волос и румяными щеками, как он правильно рассудил, была мисс Люси Картер.

И его обращение к ней, кажется, было принято благосклонно. Мисс Картер хихикнула в дозволенных пределах и сказала:

— Только поговори с вами!

Люк, не видя никакого преимущества и выигрыша от пребывания в баре, допил пиво и ушел. Он шел по дорожке вдоль реки к тому месту, где через реку был перекинут пешеходный мостик.

Люк стоял, глядя на мост, когда дрожащий голос позади него проговорил:

— Это как раз и есть то место, где старый Гарри свалился в реку.

Люк обернулся и увидел одного из посетителей бара. Одного из тех, кто не отзывался на его замечания об урожае и погоде. А сейчас он явно доставлял себе удовольствие тем, что был в роли гида около такого места, где разыгралась смертельная драма.

— Он полетел в воду из-за скользкой грязи на мостике,— объяснял сельский работник,— и хотя эта грязная речушка мала, он все-таки утонул, упав вниз головой.

— Странно, что он упал именно с этого места,— заметил Люк,

— Он был пьян,— отозвался крестьянин.

— Да, но ведь и раньше он не раз пьяный проходил по этому месту.

— Каждую ночь,— подтвердил собеседник.— Он всегда был пьян, этот Гарри.

— А может быть, кто-нибудь столкнул его с мостика? — предположил Люк безразличным тоном.

— Может быть, и так,— согласился крестьянин.— Но я не знаю никого, кто бы этого хотел,— добавил он.

— Ом мог нажить врагов. Он ведь страшно всех оскорблял, когда был пьян.

— Да уж, язычок у него был, доложу вам, острый...

— Ну? — сказал Люк.— Все это очень печальная история.

— Не такая уж печальная для его жены и дочери: чего им печалиться?..

— Но ведь были и другие люди, желавшие его смерти?!

Крестьянин промолчал. А потом добавил:

— Может быть. Но он никому не причинял вреда. Никому!

Люк направился в сторону внушительного здания. Библиотека помещалась в двух передних комнатах. Люк прошел в заднее помещение через дверь с надписью «Музей». Там он не обнаружил ничего интересного. Несколько римских сосудов и монет. Несколько достопримечательностей южных морей. Различные индийские идолы, подаренные майором Гартоном.

Люк снова вернулся в холл. Но и там никого не было, и он не спеша поднялся по лестнице. Там была читальня. Люк поднялся этажом выше. Здесь помещались комнаты, наполненные всевозможным хламом: изъеденные молью чучела, затрепанные книги...

Люк подошел к окну. Должно быть, именно здесь сидел на подоконнике Томми Пирс, вытирая стекла, когда услышал, что кто-то вошел. Томми должен был выказать свое рвение тем, что высунулся из окна. Затем этот кто-то подошел к нему и, продолжая разговаривать, вытолкнул его из окна.

Люк осмотрелся, повернулся и вышел. Он спустился вниз и на минуту задержался в холле.

Никто не заметил, как он пришел сюда. И никто не заметил, как он поднялся по лестнице.

— Каждый мог бы сделать это! — сказал Люк.— Самая легкая вещь на свете!

Он услышал шаги, доносившиеся из библиотеки. Так как у него не было причины скрываться, то он мог остаться там, где стоял. Но, если бы он не хотел, чтобы его заметили, он с легкостью мог сделать несколько шагов и затеряться в комнатах музея.

Из библиотеки вышла мисс Уайнфлит с небольшой пачкой книг под мышкой. Она натягивала перчатки. Вид у псе был вполне счастливый и занятой. Когда она заметила его, лицо ее просветлело и она воскликнула:

— О, мистер Фнцвильям! Вы осматриваете музей? Я, право, боюсь, что там немного экспонатов... Но лорд Уайтфильд обещает достать для нас несколько по-настоящему интересных вещей.

— Правда?

— Да. Но только что-нибудь современное. Он обещает достать модели самолета и что-нибудь из электротехники.

— Это обогатило бы ваш музей.

— Я не считаю, что в музее должны быть предметы

только старой цивилизации.

— Наверное, вы правы.

— Затем, некоторые образцы пищевых продуктов. Он рассказывал, что в одном из институтов видел образцы множества видов бактерий и микробов, они экспонируются под увеличительным стеклом... Я содрогнулась. Все это сложно для меня.

— Это, наверное, было сложно и для лорда Уайтфильда,— весело сказал Люк.— Я стал бы держать пари, что он все перепутал. У вас гораздо более светлые мозги, чем у него, мисс Уайнфлит.

Мисс Уайнфлит заметила:

— Это очень благородно с вашей стороны, но, мне кажется, женщины не могут так глубоко мыслить, как мужчины.

Люк подавил в себе желание покритиковать метод мышления лорда Уайтфильда.

— Я действительно заглянул в музей, но там меня интересовали больше окна...

— Вы имеете в виду случай с Томми? Это ужасно...

— Да, это воспоминание не из радостных. Я провел около часа с этой миссис Черч, теткой Эмми Гибс. Неприятная женщина!

— Согласна. Очень противная.

— Я думаю, что она решила, что я какой-нибудь старший чин полиции.

Он остановился, так как заметил внезапную перемену в лице мисс Уайнфлит,

— О, мистер Фицвильям! Не кажется ли вам, что это было неразумно?

— Право, не знаю. Думаю, что это было неизбежно. Ведь история моего авторства очень уж неубедительна. Я не мог продолжать в том же духе. У меня возникали вопросы, которые непосредственно относятся только к этой истории.

Мисс Уайнфлит озабоченно покачала головой, и выражение обеспокоенности не покидало ее лица.

— В таком местечке, как наше, любое происшествие очень быстро становится общеизвестным.

— Вы хотите сказать, что здесь каждый будет говорить: «Вот идет сыщик», когда я буду проходить по улице? Я думаю, что теперь это уже не имеет значения. Право, таким путем я могу достичь гораздо большего.

— Об этом я не подумала.

Слова мисс Уайнфлит звучали несколько приглушенно.

— Я подумала только, что «он» узнает об этом. «Он» поймет, что вы напали на его след.

Люк медленно произнес:

— Я надеюсь, что так оно и будет.

Мисс Уайнфлит ответила:

— Но разве вы не считаете, что это очень опасно? Ужасно!

— Вы полагаете,— уловил, наконец, Люк ее мысль,— что убийца будет преследовать меня?

— Да.

— Забавно,— сказал Люк,—Я никогда не думал об этом. Хотя теперь полагаю, что вы правы. Ну, в таком случае это можно назвать неизбежным.

Мисс Уайнфлит очень серьезно проговорила:

— Я думаю, что вы недооцениваете того, что «он», видимо, человек очень умный и осторожный. И, заметьте, он приобрел уже очень значительный опыт, может быть больший, чем мы думаем.

— Да,— задумчиво произнес Люк.— Пожалуй, вы правы.

Мисс Уайнфлит воскликнула:

— О, мне это совсем не нравится. Я очень встревожена.

— Вы не должны беспокоиться. Я могу заверить вас, что буду очень внимателен. Видите ли, я очень тщательно рассматривал все возможности, и сейчас у меня есть кое-какие соображения о том, кто бы мог быть убийцей.

Она быстро взглянула на него.

Люк сделал несколько шагов по направлению к ней. Он понизил голос до шепота:

— Мисс Уайнфлит, если я спрошу вас, кого из двух мужчин вы считаете более способным к убийству — доктора Томаса или мистера Аббота? Что вы мне ответите?

— О! — только и произнесла мисс Уайнфлит.

Ее руки нервно поднялись к горлу, она отступила назад, ее глаза встретились с глазами Люка, его поразило их выражение. Они высказывали нетерпение и еще что-то, чего Люк не мог понять.

Наконец она ответила:

— Я ничего не могу вам сказать...

И она резко повернулась с восклицанием, похожим и на вздох и на всхлипывание.

Люк удержался от дальнейших расспросов.

— Вы направляетесь домой? — поинтересовался он.

— Нет, я должна занести эти книги миссис Хьюмбелби, ее дом находится на пути в Ашманор, и мы могли бы эту часть пути пройти вместе.

— Мне это было бы очень приятно,— любезно отозвался Люк.

Они спустились по ступеням, повернули налево и пересекли лужайку.

Люк оглянулся назад на внушительные очертания дома, который они покинули.

— В то время, когда ваш отец владел этим домом, он очевидно был замечателен.

Мисс Уайнфлит вздохнула:

— Да, мы были в нем очень счастливы, и я так благодарна, что его не разрушили. Ведь теперь сносят так много старых домов.

— Я знаю. Это очень печально.

— И, право, новые дома ничуть не лучше старых.

— И, наверное, они не так долговечны.

— Ну конечно, новые дома удобнее. И в них меньше площади для уборки.

Люк продолжал поддерживать разговор.

Когда они, разговаривая, подошли к калитке дома, где жила миссис Хыомбелби, мисс Уайнфлит, поколебавшись немного, сказала:

— Такой чудесный вечер, если вы не возражаете, я пройду с вами немного дальше, я просто наслаждаюсь свежим воздухом.

Несмотря на удивление, Люк вежливо выразил свое удовольствие. Едва ли он мог назвать этот ветреный вечер чудесным.

Сильный порывистый ветер, временами с дождем, дул, безжалостно теребя листву, и ему казалось, что каждую минуту можно ожидать бури.

Однако мисс Уайнфлит, придерживая одной рукой шляпу, шла с ним рядом, с явным удовольствием продолжая вести беседу в своей обычной приглушенной манере.

Дорога, по которой они шли, была безлюдна. От дома Хыомбелби до Ашманора кратчайший путь проходил по тропинке, ведущей к боковым воротам замка. Эти ворота не имели такого же орнамента на чугунной решетке, как другие, но зато были увенчаны двумя массивными колоннами с гигантских размеров абрикосами, выкрашенными в розовый цвет. Почему здесь были именно абрикосы, Люк понять не мог, но отнес это к высокой оригинальности лорда Уайтфильда, кстати стоявшего сейчас лицом к лицу с молодым человеком в форме шофера.

— Вы уволены! — кричал лорд.— Слышите? Вы уволены!

— Если бы вы могли пересмотреть, милорд, этот вопрос, пересмотреть последний раз...

— Нет, я ничего не буду пересматривать! Взять самовольно мою машину из гаража! Мою машину! И что еще хуже, вы были пьяны. Да, вы пили, не отрицайте этого. )Есть вещи, которых я не потерплю в моем положении: выпивка и аморальное поведение...

Хотя молодой человек и не был сильно на взводе, но он выпил достаточно, чтобы потерять самообладание, и он стал вести себя гораздо свободнее, когда понял, что терять ему больше нечего:

— Вы не потерпите того, вы не потерпите этого, вы, старый гибрид! Ваше положение! Думаете, что мы не помним, как ваш отец содержал здесь лавку? Вы заставляете нас смеяться до дури, глядя, как вы хорохоритесь, будто петух на нашесте... Кто вы такой, хотел бы я знать? И вы вовсе не лучше меня, вот что я вам скажу...

Лицо лорда Уайтфильда побагровело.

— Как вы смеете так разговаривать? Со мной — и так разговаривать?! Как смеете?!

Молодой человек сделал угрожающий жест:

— Если б вы не были такой ничтожной маленькой свиньей, я бы дал вам как следует в челюсть. Уж я бы дал!

Лорд Уайтфильд поспешно отступил, но задел ногой за корень и оказался на земле.

Люк поспешил подойти.

— Идите отсюда,— сказал он молодому человеку.

Тот пришел, наконец, в себя и был теперь очень испуган:

— Мне очень жаль, сэр, но я не знаю, что это на меня нашло...

— Я думаю, что просто вы пропустили слишком много стаканчиков,—сказал Люк.

Он помог лорду подняться иа ноги.

— Я-. прошу прощения, милорд,— заикаясь, произнес шофер.

— Вы пожалеете об этом, Риверс,— пригрозил лорд Уайтфильд.

Ом был зол, и голос его дрожал от гнева.

Шофер мгновение поколебался и медленно пошел прочь.

Лорд Уайтфильд взорвался:

— Нет, какая дерзость! Колоссальная! Мне! Мне говорить подобные вещи! С этим человеком случится что-нибудь очень страшное. Никакого уважения ко мне! Никакого понятия о положении, которое я занимаю! Когда я думаю, что я делаю для этих людей... Хорошее жалованье, всевозможные удобства, пенсии, и... Нет, поистине чудовищная неблагодарность!..

Он захлебнулся от возбуждения и вдруг заметил мисс Уайнфлит, молча стоявшую поодаль.

— Это вы, Гонория? Я глубоко сожалею, что вам пришлось быть свидетелем такой безобразной сцены... Выражения этого человека...

— Боюсь, что он был просто не в себе,— примирительно сказала мисс Уайнфлит.— Он был просто пьян, и этим все объясняется...

— Просто немножечко навеселе,— снисходительно добавил Люк.

— Знаете ли вы, что он сделал?!

Лорд Уайтфильд переводил взгляд с одного на другого.

— Он вывел из гаража мою машину! Мою машину! Думая, что я не вернусь так скоро! Бриджит возила меня в Лондон в маленькой машине. И этот парень имел нахальство пригласить кататься в моей машине девушку, Я подозреваю, что это была Люси Картер,

Мисс Уайнфлит мягко сказала:

— Самая неприличная вещь!

Лорд, казалось, начал немного успокаиваться.

— Не правда ли? Но он будет очень сожалеть об этом!

— Вы должны были уволить его,— согласилась мисс Уайнфлит.

Лорд покачал головой.

— Это еще не все. Он плохо кончит, этот парень.

И лорд выпрямился, откинув голову.

— Зайдите в дом, Гонория, выпить по стаканчику шерри.

— Спасибо, лорд Уайтфильд. Но я должна идти к миссис Хьюмбелби с этими книгами. Спокойной ночи, мистер Фицвильям, теперь вы будете в полном порядке.

Она с улыбкой кивнула ему и быстро направилась прочь. Это было так похоже на поведение няньки, которая заботится о подопечном ребенке, что Люк даже затаил дыхание от мысли, внезапно пришедшей ему на ум: не провожала ли его мисс Уайнфлит с целью позаботиться о его безопасности? Это казалось абсурдным, но...

Голос лорда прервал его размышления:

— Очень одаренная женщина, эта Гонория Уайнфлит!

— Да, очень, я тоже так думаю.

Лорд направился к дому. Он двигался немного одеревенело, заложив руки за спину и потирая ушибленное место.

Внезапно он захихикал:

— А я ведь был помолвлен с этой Гонорией. Правда, это было давно, она тогда была красива. И не была та-

кой худой палкой, как теперь. Знаете, теперь даже забавно вспомнить об этом...

— Ее родители были тогда значительными фигурами, кажется?

Лорд задумчиво ответил:

— Старый полковник Уайнфлит владел выставкой фарфоровой посуды. Он был горд, как Люцифер.— Он снова захихикал: —А Гонория объявила, что выходит за меня замуж. Тут и разгорелся сыр-бор...

— Значит, ее семья разрушила ваш предполагаемый брак?

Лорд потер нос.

— Не совсем так. Мы поссорились с нею кое из-за чего. У нее была противная птица. Я всегда ненавидел канареек. Но не стоит ворошить прошлого...— Он передернул плечами и добавил: — Я не думаю, что она когда-нибудь простит меня.

— А мне кажется, что она уже простила вас.

Лорд оживился:

— Вы так думаете? Я рад. Знаете ли, я ценю и уважаю Гонорию. Очень способная леди.

Он поднял голову, и его голос изменился:

— А вот идет Бриджит.

 Глава 16 Розовые абрикосы

Люк почувствовал себя скованно при появлении Бриджит.

Он не сказал с ней ни единого слова с самого дня игры в теннис. По обоюдному желанию они избегали друг друга.

Он украдкой взглянул на нее.

Она выглядела раздражающе спокойной, холодной и безразличной.

Подходя, она беспечно проговорила:

— Я удивляюсь, что такое могло с вами произойти, Гордон?

Лорд Уайтфильд проворчал:

— Занимался чисткой. Этот парень, Риверс, имел нахальство взять мой «рольс» после обеда.

— Ах, какой пассаж! — насмешливо произнесла Бриджит.

— Вовсе ни к чему превращать все в шутку, Бриджит. Вещь серьезная. Он катал девушку.

— Наверное, ему не доставило бы никакого удовольствия катать самого себя!

Лорд Уайтфильд начал возбуждаться:

— У себя в доме я требую скромного морального поведения.

— Но ведь это вовсе не аморально пригласить девушку покататься на машине.

— Это аморально, так как машина моя.

— Тогда это больше чем аморально. Это почти богохульство. Да, Гордон! Трое интересных людей прибыли в гостиницу. Судите сами: 1) мужчина в больших очках и в прекрасной лиловой рубашке, 2) женщина без бровей с поддельными египетскими бусами, 3) толстяк в корреспондентских ботинках. Я подозреваю, что это друзья нашего Илсуорси. До меня дошли вести, что ночью будет игра на «Лужайке ведьм».

Лорд сильно покраснел и заявил:

— Я этого не желаю.

— Но вы ничего не сможете сделать. Лужайка принадлежит обществу.

— Повторяю, что я не желаю, чтобы здесь происходили подобные антирелигиозные штуки. Я напишу об этом статью. Напомните мне об этом, чтоб я дал Сидли задание. А завтра я должен буду поехать в город.

— О, лорд начал кампанию против колдовства,— легкомысленно заметила Бриджит.— Средневековые суеверия все еще встречаются в таких глухих местечках, как наше.

Лорд удивленно посмотрел на нее, а потом, резко повернувшись, пошел в дом.

Люк предостерег ее:

— Вы должны идти к своей цели осмотрительнее, чем вы это делаете теперь, Бриджит!

— Что вы имеете в виду?

— Было бы жаль, если бы вы потеряли работу. Сотни тысяч еще не в ваших руках, у вас нет еще ни бриллиантов, ни жемчугов. Я бы на вашем месте повременил с упражнениями в сарказме, пока свадьба не сыграна.

Она очень холодно встретила это замечание.

— Вы так благоразумны, дорогой Люк. И я рада, что вы принимаете так близко к сердцу мое будущее.

— Доброта и рассудительность всегда были моими правилами,

— Я не замечала этого.

— Нет? Вы меня просто удивляете.

Бриджит прекратила пикировку и спросила:

— Что вы сегодня делали?

— Проводил обычную слежку.

— Есть результаты?

— И да и нет, как говорят дипломаты. Между прочим, есть у вас дома какие-нибудь инструменты?

— Полагаю, что да. А какие вам нужны?

— Какие-нибудь обычные мелочи. Я бы сам выбрал, если бы мне позволили покопаться в ящике с инструментами.

Десятью минутами позже Люк уже рылся в ящике.

— Это прекрасно подойдет,— проговорил он затем, похлопывая себя по карману.

— Не собираетесь ли вы взламывать закрытую дверь?

— Может быть.

— Вы очень неразговорчивы или ничего не хотите сказать?

— Все осложнилось, я поставлен в очень неудобное положение. После нашего разговора, я полагаю, мне лучше уехать.

— С точки зрения джентльмена, это, наверное, так.

— Но так как я убежден, что иду по горячему следу опасного безумца, я вынужден остаться. Если бы у меня был предлог покинуть дом и перебраться в гостиницу... Придумайте что-нибудь.

Бриджит покачала головой:

— Это невозможно. Ведь для всех вы — мой кузен. Кроме того, гостиница полна друзьями Илсуорси.

— Итак, к вашему огорчению, я принужден остаться,

Бриджит ласково ему улыбнулась:

— Вовсе нет. Я могу покорять одновременно не только одного человека.

— Это не делает вам чести. Что меня восхищает в вас, Бриджит, это то, что у вас нет серьезности.

— Ну, ну, отвергнутый влюбленный. Пойдемте лучше одеваться к обеду.

Вечер прошел без чрезвычайных событий. Люк еще больше завоевал расположение Уайтфильда. Это было достигнуто благодаря интересу, с которым он выслушивал бесконечные рассуждения лорда.

Когда, наконец, после обеда они вышли в гостиную, Бриджит укорила их:

— Мужчины, вы долго отсутствовали.

Люк ответил:

— Лорд Уайтфильд так интересно рассказывал, что время пролетело, как вспышка молнии. Он рассказал мне, как основал свою газету.

Миссис Анструзер не удержалась от замечания:

— Эти новые фруктовые деревья в кадках совершенно очаровательны. Мы должны попробовать расставить их вдоль террасы, Гордон.

Далее беседа потекла по обычному руслу.

Люк в этот вечер рано откланялся и ушел. Однако не спать: у него были другие планы.

Как раз пробило 12 часов, когда он спустился по лестнице, бесшумно ступая в мягких туфлях, прошел через библиотеку и выбрался через окно на террасу.

Ветер все еще не утих. Облака стремительно проносились по небу, временами закрывая луну.

Люк кружными путями подобрался к дому, где жил Илсуорси. Он был убежден, что Илсуорси и его друзья должны были собраться этой ночью. Пока они будут заняты своими таинственными церемониями, дом можно обследовать.

Люк перелез через несколько изгородей, чтобы добраться до задней стороны дома, с помощью своих инструментов отодвинул шпингалет в оконной раме и проник в буфетную.

В кармане у него был электрический фонарь, и он освещал себе путь. Люк убедился, что хозяина нет дома. Он удовлетворенно улыбнулся и принялся за выполнение своей задачи.

Он осматривал все укромные закоулки. В запертом ящике стола он нашел несколько ценных произведений искусства. Люк обратил внимание на запись в блокноте: «Условился с Томми Пирсом». Дата указывала на число за несколько дней до смерти мальчика. Затем эскиз головки Эмми Гибс... Наконец, бутылка с микстурой от кашля. Взятые вместе, эти вещи могли быть подозрительными.

Люк приводил все в порядок, когда его спугнули, и он потушил фонарь. Он услышал, как в двери поворачивается ключ. Неслышно он приложился к замочной скважине двери, ведущей в переднюю.

Боковая дверь отворилась, и вошел Илсуорси. Он включил в холле свет. Лицо его было неузнаваемо. Пена на губах. Глаза горели торжеством. Он шел танцующими шажками.

Люк затаил дыхание, бросив взгляд на руки Илсуорси: они были цвета запекшейся крови...

Он поднялся вверх по лестнице, и минуту спустя свет в холле погас.

Люк выждал немного, а затем проник через холл в буфетную и через то же окно выбрался наружу.

Оглянувшись на темный дом, Люк со вздохом произнес:

— Сумасшествие этого парня очевидно. Хотел бы я знать, чем именно он занимается. Я поклялся бы, что видел на его руках кровь!

Он снова окольными путями вышел к замку. У поворота он остановился, услышав шорох листьев.

— Кто там?

Высокая фигура в темном плаще вышла из тени,

— Бриджит! Как вы меня испугали!

Она резко спросила:

— Где вы были? Я видела, как вы ушли...

— И вы следили за мной?

— Нет, вы слишком быстро ушли. Я ждала, когда вы вернетесь.

— Это чертовски глупо с вашей стороны,— проворчал Люк.

Она нетерпеливо повторила:

— Где вы были?

— Устраивал облаву на мистера Илсуорси.

Бриджит затаила дыхание.

:— И вы... нашли что-нибудь?

— Не знаю... Я узнал немного больше об этой порнографической свинье и ее вкусах. И я нашел три объекта, которые могут быть подозрительными.

Она внимательно слушала, пока он их перечислял.

— Конечно, это очень слабые доказательства. Но когда я собрался уходить, выяснилось, .что этот человек совершенно ненормален.

— Вы так думаете?

— Я видел его лицо. Оно неописуемо! Он был в состоянии сумасшедшего возбуждения, И, по-моему, руки его были в крови...

Бриджит вздрогнула.

— Какой ужас! — пробормотала она.

Люк раздраженно проговорил:,

— Но вы сами не должны были выходить из дома, Бриджит. Это безумие! Кто-нибудь мог вас стукнуть голове.

Она засмеялась:

— То же самое можно сказать и применительно к вам, мой дорогой.

— Я могу постоять за себя.

— Я тоже. Вы же назвали меня хладнокровной.

Налетел резкий ветер.

— Снимите капюшон! — попросил Люк.

— Зачем?

Внезапно он откинул капюшон назад. Ветер подхватил и разметал ее волосы. Она с удивлением взглянула на него, его дыхание стало учащенным.

— Вам определенно не хватает помела, Бриджит. Вот такой я увидел вас впервые.

Она внимательно посмотрела на него, а он неожиданно добавил:

— Вы все же жестокий дьявол!

И он снова накинул на нее капюшон.

— Теперь пойдемте домой.

— Подождите...

— Почему?

Она шагнула к нему и тихо, слегка задыхаясь, проговорила:

— Потому что я должна что-то сказать... сказать вам. Для этого я ждала вас здесь. Не в замке... Я хочу вам сказать это прежде, чем мы войдем в дом, принадлежащий Гордону...

— Ну?

С коротким и несколько натянутым смешком она проговорила:

— О, это просто. Вы выиграли, Люк, вот и все.

Он резко спросил:

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, что покончила с мыслью стать леди Уайтфильд.

Он подошел к ней вплотную:

— Это правда?

— Да, Люк.

— И вы выйдете замуж за меня?

— Да.

— Хотел бы я знать: почему?

— Я не знаю. Вы говорили мне такие грубости, и, кажется, они мне очень понравились...

Он обнял ее и поцеловал, заметив:

— Сумасшедший мир!

— Ты так считаешь, Люк? Но ты счастлив?

— Не особенно.

— А думаешь ли ты, что будешь когда-нибудь счастлив со мной?

— Я не знаю, но я рискну.

— Да, примерно то же чувствую и я.

Он снова обнял ее за плечи.

— От всей этой истории мы и сами стали недоверчивыми и подозрительными, моя радость. Пойдем в дом. Утром мы будем более нормальными.

— Все это немного странно. Вот как иногда складывается у людей...

Она взглянула вниз и потянула его за рукав.

— Люк... Люк... Что это?

Луна выглянула из-за облаков. Люк посмотрел вниз, куда указывала Бриджит, и заметил какую-то темную неподвижную массу. Он бросился вперед и опустился на колени. Потом он перевел взгляд вверх, на колонны калитки. Скульптур абрикосов, украшавших колонны, на месте больше не было.

Наконец он поднялся. Бриджит нервно дрожала и прижимала обе руки ко рту.

— Это шофер Риверс... Он мертв,— проговорил Люк.

— Эти ужасные каменные штуки время от времени падали. Я думаю, ветер снес их прямо на него.

Люк покачал головой:

— Ветер не смог бы сделать ничего подобного. О, это очень похоже и это так и есть... Это очередное убийство!

— Нет, нет, Люк!

— А я говорю, что это так. Я почувствовал на его затылке и в самой ране крупинки песка. Здесь же кругом нет ни песчинки. Кто-то стоял тут, выслеживая его, а потом схватил этот абрикос и убил его.

Бриджит прошептала:

— Люк, на твоих руках кровь.

Он мрачно ответил:

— Я видел кровь и еще кое у кого... Знаешь, о чем я сейчас подумал? Только днем я считал, что произойди еще одно убийство, и мы быстро выследим убийцу. И теперь мы знаем его. Это — Илсуорси. Он почему-то не был дома и вернулся с окровавленными руками. Он подергивался и подскакивал, как сумасшедший. Это — убийца-маньяк!

— Бедный Риверс,— проговорила Бриджит, снова взглянув вниз.

— Да, бедный парень, ему чертовски не повезло. Но это будет последнее убийство, последнее, Бриджит. Теперь-то мы знаем и поймаем убийцу!

Он увидел, как она пошатнулась, теряя сознание, и подхватил ее на руки.

— А-а,— протянула она жалобно и как-то по-детски.— Я боюсь, я очень боюсь...

— Все уже позади, дорогая,— ответил он,— все прошло.

— Будь добрым со мной,— попросила она,— пожалуйста, ведь мне было так больно...

— Мы сами делали больно друг другу,— ответил он,— и больше никогда не должны этого делать.

 Глава 17 Лорд Уайтфильд рассказывает

Доктор Томас с удивлением посмотрел на Люка.

— Поразительно! — проговорил он.— Поразительно! И вы это серьезно говорите, мистер Фицвильям?

— Абсолютно. Я убежден, что Илсуорси является опасным маньяком.

— Я никогда не обращал внимания на этого человека, хотя мог бы сказать, что он не вполне нормален.

— Я зашел дальше, чем вы, в своих убеждениях,— мрачно заметил Люк.

— И вы серьезно думаете, что этот шофер, Риверс, был убит?

— Вполне. Вы заметили крупинки песка в его ране?

Доктор Томас кивнул.

— Я специально искал их после вашего утверждения, и вы оказались совершенно правы.

— Это объясняет положение вещей. Разве «несчастный случай» не подстроен нарочно? И разве он не был убит ударом мешка с песком?

— Не обязательно.

— Что вы хотите этим сказать?

— Допустим, этот Риверс валялся днем в песчаной яме, их много здесь. Вот и объяснение песчинок в его волосах.

— Сэр, я говорю вам, что он был убит!

— Говорить можно что угодно, но это еще не факты,

Люк постарался сдержать раздражение.

— Я полагаю, вы не поверили ни одному моему слову.

Доктор Томас мягко улыбнулся:

— Вы должны согласиться, мистер Фидвильям, что это довольно дикая история. Вы доказываете, что Илсу-орси должен был убить служанку, мальчика, пьяного мужчину и моего коллегу — старика доктора, наконец, этого шофера Риверса...

— А вы в это не верите!

Доктор Томас пожал плечами:

— Я прекрасно знаю случай с доктором Хьюмбелби. И я убежден, что нельзя предполагать, будто Илсуорси был причиной его смерти. И я, право, не вижу, какие у вас есть доказательства его виновности.

— Я не знаю, как он это сделал, но это хорошо вяжется с историей мисс Пинкертон.

— Здесь вы опять лишь допускаете, что Илсуорси поехал вслед за ней в Лондон и там сбил ее своей машиной. Но ни тени доказательств! Одна... ну... романтика!

— Теперь,— сказал Люк резко,— когда я не могу убедить вас в своей правоте, но лично убежден, что я на правильном пути, теперь моя обязанность добыть доказательства. Я отправлюсь завтра в Лондон. Мой приятель произведен в высший полицейский чин. Он меня выслушает и прикажет произвести расследование. И по всем этим делам...

Доктор Томас задумчиво погладил свой подбородок:

— Это было бы хорошо. И тогда выяснится, что вы ошибаетесь.

Люк прервал его:

— Вы действительно не верите ни слову из этой истории?

Томас поднял брови:

— Верю ли я в массовое убийство? Говоря откровенно, не верю. Слишком фантастично.

— Но все вяжется одно с другим, если принять историю мисс Пинкертон за правду.

Доктор Томас покачал головой:

— Если бы вы знали этих старых дев так хорошо, как я...

Люк поднялся, пытаясь сдержать досаду.

— Фома вы неверующий, вот вы кто.

Томас ответил, не теряя хорошего настроения:

— Представьте доказательства, мой дорогой. Это все, о чем я прошу, а не мелодраматический вздор старой леди.

— Что именно ей померещилось?

Томас снова улыбнулся.

Люк заговорил с еще большим раздражением:

— Не забывайте, что я и сам из полицейских...

И он покинул приемную доктора Томаса.

На улице он подошел к ожидавшей его Бриджит.

— Ну, как вы там с ним?

— Он не поверил мне. Дикая история без доказательств. Но, когда я заручусь поддержкой Билли Бена, колесо закрутится в другую сторону. Мы будем контролировать каждый шаг Илсуорси и...

— Мы очень близко подойдем к раскрытию тайны? — закончила Бриджит.

— Мы уже подошли. И мы не имеем никакого права допустить еще одно убийство!

Бриджит вздрогнула.

— Ради бога, будь осторожнее, Люк!

— Я очень осмотрителен.

— Как тяжело чувствовать себя обреченным.

— Но пока что ты еще не обречена, моя радость, и я тоже.

— Я этого не думаю, но рисковать не хочу. Я сама буду следить за тобой. А не лучше ли заявить местной полиции?

Люк вздрогнул.

— А не лучше ли... Нет это ничего не даст. Самое лучшее — отправиться прямо в Скотланд-Ярд.

— Как раз об этом и думала мисс Пинкертон,—сказала Бриджит.

— Да, но я поспешу, чтобы и со мной не случилось беды.

— Я знаю, что нужно сделать завтра утром. Я уговорю Гордона отправиться в лавку древностей и сделать там несколько покупок.

— И таким образом помешать мистеру Илсуорси устроить мне засаду по пути к дому правосудия?

— Да, это я и имею в виду.

— А как быть с Уайтфильдом? — в замешательстве спросил Люк.

Бриджит перебила его:

— Давай оставим это дело до твоего возвращения. И тогда мы уже обо всём расскажем открыто.

— Будет ли он обескуражен этим признанием, как ты думаешь?

— Он будет раздосадован,— ответила Бриджит,— Хотя нет, не только. Гордон не любит, когда его выводят из себя,— добавила она, подумав,

— Я тоже буду чувствовать себя неловко перед ним,— заметил Люк.

Но это чувство угасло в нем, когда он приготовился вечером выслушивать в двадцатый раз повествование лорда Уайтфильда на тему о лорде Уайтфцльде. Внутренне он должен был признать, что поступает по-хамски, оставаясь в доме человека, у которого отбил невесту. И он все-таки чувствовал, что этот неказистый важный маленький простак, лорд Уайтфильд, никогда не должен был претендовать на руку Бриджит. Совесть мучила его так сильно, что он выслушивал с чрезвычайно ревностным вниманием своего хозяина и этим произвел на него наилучшее впечатление.

Лорд в этот вечер был в чрезвычайно хорошем настроении. Смерть шофера, казалось, развеселила его, вместо того чтобы угнетать.

— Говорил же я вам, что этот парень плохо кончит! — утверждал он, торжествующе поднимая к свету бокал с вином.— Не говорил ли я этого только вчера вечером?

— Да, действительно, вы это говорили, сэр.

— И вы видите, я оказался прав. Просто удивительно, как часто я оказываюсь прав!

— Это вам должно быть очень приятно.

— Я прожил удивительную жизнь, да, удивительную. У меня всегда была колоссальная вера в справедливость» Вот в чем мой секрет, Фицвильям!

— Да?

— Я религиозный человек, я верю в хорошее и плохое, в силы добра и зла и в высшую справедливость. Существует такая вещь, как божественная справедливость, дорогой Фицвильям!

— Я тоже верю в справедливость,— заметил Люк.

Но лорд Уайтфильд, как обычно, не интересовался тем, во что верят или не верят другие люди.

— Я всегда был непогрешимым человеком. Я раздавал деньги на общественные нужды, и деньги возвращались ко мне сторицей. Как в Библии... Стада патриархов разрастались, а их враги были повержены...

Люк подавил зевоту и сказал:

— Именно, именно...

— Но это же замечательно! Посмотрите на вчерашнюю историю. Парень меня оскорбил. И что же случилось? Где он сегодня?

Он сделал риторическую паузу и сам ответил:

— Умер. Повержен небесным гневом!

Люк сказал:

— Пожалуй, несколько сильное наказание за те немногие слова, правда грубые, которые вырвались у него под влиянием выпитого вина.

Лорд покачал головой.

— Всегда так бывает. Возмездие настигает быстро и безжалостно.— Лорд понизил голос: — Я едва смог поверить в это вначале. Но заметьте, это случается каждый раз. Мои враги и клеветники всегда оказывались побежденными и истребленными.

— Истребленными?

Лорд кивнул головой. Он потягивал вино из бокала.

— Да, время от времени. Вот один случай. У меня в саду работал мальчишка. И знаете, чем он занимался? Он пытался изображать и передразнивать меня. Меня! Он пародировал и забавлялся на мой счет. И вы знаете, что с ним случилось? Дней через десять он вылетел из верхнего окна здания и разбился насмерть. Затем этот хулиган Картер. Он оскорбил меня. И неделю спустя утонул в грязи. Была еще также служанка. Она возвысила на меня голос. И что же? Потом она выпила отраву. Больше того. Хьюмбелби осмелился выступить против меня по поводу водопровода. И... умер от заражения крови. О, так шло уже в течение многих лет. Миссис Гартон, например, наговорила мне грубостей незадолго до своей кончины...

Он замолчал и, наклонившись вперед, подвинул графин с вином Люку.

— Да,— сказал он.— Все они умерли. Ну, не удивительно ли?

Люк смотрел на него с изумлением. Чудовищное, неожиданное подозрение возникло у него в голове. Новыми глазами смотрел он теперь на маленького толстяка, который сидел во главе стола, мягко наклоняя голову, и его светлые глаза, встречаясь с глазами Люка, были полны смеющихся искорок.

Шквал бессвязных воспоминаний быстро пролетел в голове Люка. Майор Гартон говорил, что лорд Уайтфильд очень добр, он присылал больной миссис Гартон груши и персики из своей оранжереи, и ведь это лорд милостиво согласился, чтобы Томми Пирс работал на протирке стекол... И лорд же посетил институт, где культивируются бактерии, как раз незадолго до смерти Хьюмбелбн.,.

Каждый из этих фактов указывал в одном направлении. А он, Люк, каким же он был ослом, когда этого субъекта даже на минуту не заподозрил...

Между тем лорд продолжал улыбаться. И широкая мягкая улыбка расплылась у него по лицу, когда он кивнул Люку и повторил еще раз:

— И они все, как один, умерли... 

 Глава 18 Совещание в Лондоне

Сэр Вильям Олингтон, известный своим друзьям под именем Билли Бена, удивленно и недоверчиво глядел на своего старого приятеля.

— Разве тебе недостаточно было преступлений в колониях,— спросил он жалобно,— если, вернувшись домой и даже не использовав отпуска, ты принялся за нашу работу?

— Преступления в колониях не были такими оптовыми,— заявил Люк.— То, с чем я сегодня столкнулся, невероятно. Совершено по крайней мере полдюжины убийств и притом без малейшей улики.

Сэр Вильям вздохнул:

— Понятно... Мания величия?

— Нет, это не то. Видишь ли, пока он не думает, что он — господь бог, но, очевидно, скоро будет так думать.

— Безумец? .

— Я бы сказал, бесспорный.

— Да, но самое худшее, наверное, в том, что никто не подозревает в нем этого безумия?

— Я бы сказал, что он сам не осознает суть и последствия своих действий,— сказал Люк.* •

— Одно другого не исключает,— ответил Билли. Он вздохнул и добавил: — Ну, не будем уклоняться в сторону по поводу стадии безумия. Это вне нашей компетенции. Нас могут интересовать только факты.

— Хорошо,— согласился Люк.— В день скачек в городе было небольшое происшествие, между пятью и шестью вечера. Какой-то автомобиль сшиб на улице старушку, сшиб и даже не остановился. Ее звали Лавиния Пинкертон. Я бы попросил тебя собрать данные об этом случае.

Сэр Вильям заметил:

— Ну, это нетрудно. Через двадцать минут тебе принесут весь материал.

И действительно, Люку не пришлось долго ждать. Минут через десять он уже разговаривал с полицейским офицером, которому было поручено это дело.

— Да, сэр, я помню детали. Большую часть из них я запротоколировал...

И Люк погрузился в чтение протоколов. Выяснилось, что во всем был виноват водитель машины.

— И вы нашли его?

— Нет, сэр.

— Какого типа была машина?

— Большой «рольс».

— Вы не заметили номера?

— К несчастью, нет. В протоколе указан номер ФУХ 4496, но это неточно. Какая-то женщина заметила номер, передала другой, а та передала мне. Я не знаю, кто из них перепутал, но номер не тот.

Люк резко спросил:

— А как вы определили, что номер не тот?

— Очень просто. ФУХ 4496 — это номер машины лорда Уайтфильда. Эта машина в то время стояла около дома, и шофер зашел выпить чего-нибудь. У него полное алиби. Нет сомнения, что его машина не трогалась с места раньше 6 часов 30 минут, когда его светлость вышел из дому...

— Понятно,— согласился Люк.

— Всегда так получается, сэр,— вздохнул офицер, половина очевидцев исчезла прежде, чем появился констебль и стал расспрашивать о деталях происшествия.

Сэр Вильям кивнул. Люк покачал головой. Сэр Вильям сказал:

— Спасибо, Венер, пока все.

Когда офицер вышел, Билли вопросительно взглянул на своего друга.

— Почему ты этим заинтересовался, Фиц?

Люк вздохнул:

— Все совпадает. Лавиния Пинкертон шла к вам, чтобы рассказать умным людям из Скотланд-Ярда все о Жестоком убийце. Я не знаю, стали бы вы ее выслушивать, возможно, и нет...

— Почему же? Мы могли бы ее выслушать,— проговорил Вильям.— Очень часто сведения к нам поступают именно таким путем. Мы не пренебрегаем сплетнями. В них почти всегда есть доля правды.

— Так, наверное, думал и убийца. Он не хотел рисковать. Он уничтожил Лавинию Пинкертон. И хотя одна женщина и оказалась достаточно внимательной и указала номер машины преступника, ей никто не поверил.

Билли буквально подпрыгнул в своем кресле:

— Не хочешь ли ты сказать...

— Да, именно, хочу. Я могу поспорить, что Уайтфильд, и никто другой, задавил ее. Я не знаю, как он все это подстроил. Шофер уходил пить чай. Я полагаю, его светлость воспользовался пальто и шляпой шофера. Но он сделал это, Билли!

— Невозможно!

— Вовсе нет. Лорд Уайтфильд совершил последние семь убийств, о которых я знаю много, и, возможно, совершил значительно больше...

— Невозможно,— повторил сэр Вильямс.

— Мой друг, вчера вечером он мне почти хвастался этим.

— Значит, он спятил с ума?

— Может быть. Но он изобретателен и коварен. Вы должны подойти к нему осторожно. Не давайте ему понять, что мы подозреваем его.

— Невероятно,— снова пробормотал Билли.

Люк положил руку на плечо друга.

— Послушай, Билли, ведь мы должны смотреть фактам в лицо...

Оба друга говорили долго и серьезно.

На следующий день Люк вернулся в Уичвуд. Он приехал на машине рано утром. По пути через поселок он остановил машину у дома мисс Уайнфлит.

Горничная, открывавшая ему дверь, была заметно удивлена, но все же провела его в маленькую столовую, где мисс Уайнфлит пила кофе.

Она поднялась из-за стола, не укрывая удивления, Люк не стал тратить время.

— Я должен извиниться, что врываюсь к вам в такой ранний час.

Он оглянулся. Горничная вышла» прикрыв за собою дверь.

— Я пришел по личному вопросу, и вы извините меня за то, что я его задаю.

— Пожалуйста, спрашивайте, о чем хотите. Я уверена, что у вас на это есть веская причина.

— Благодарю вас.

Он помолчал.

— Я хотел бы знать, почему вы расторгли помолвку с лордом Уайтфильдом много лет тому назад?

Она не ожидала такого вопроса. Краска бросилась ей в лицо. И она невольно подняла руку к горлу.

— Он сказал вам что-нибудь? — спросила она.

— Он сказал, что между вами что-то произошло из-за птички, которой свернули шею.

— Он сказал это? — удивилась она.— Невероятно.

— Может быть, вы расскажете мне?

— Да... Но я прошу вас никогда не говорить об этом с ним... с Гордоном... Это все в прошлом, и я не хочу бередить раны...— Она с мольбой посмотрела на него.

Люк кивнул:

— Это только для меня. Я никому не повторю того, что вы мне расскажете.

— Хорошо.

К ней вернулась ее уверенность, и ее голос был спокоен, когда она начала:

— У меня была канарейка... Я ее очень любила. Молодые девушки бывают влюблены в своих питомцев... Возможно, это раздражает мужчин. Я это поняла слишком поздно.

— Да,— сказал Люк, когда она остановилась.

— Гордон ревновал меня к птичке. Он с раздражением сказал однажды: «Кажется, вы предпочитаете общество птички моему?» И я... глупо, конечно, но девушки часто поступают так, засмеялась, держа канарейку на пальце, и сказала: «Конечно, я люблю тебя, моя пташечка, больше этого большого и глупого мальчика». Тогда Гордон схватил птичку с моего пальца и свернул ей шею. Это был такой удар для меня, что я никогда его не забуду.— Она побледнела.

— Итак, вы расторгли помолвку? — спросил Люк.

— Да, после этого у меня к нему пропало всякое чувство. Видите ли, мистер Фицвильям,— она поколебалась,— видите ли, этот поступок не был совершен в припадке ревности или возбуждения. У меня было ужасное ощущение, что убийство птички доставило ему колоссальное наслаждение. И вот это-то меня и отпугнуло.

— Даже в те дни... Так давно...— пробормотал Люк.

Она положила руку на его локоть.

— Мистер Фицвильям...

Люк уловил не болезненную мольбу в ее глазах, а мрачный, изучающий взгляд, обращенный на него.

— Ведь все эти убийства совершил лорд Уайтфильд!—сказал Люк.— И вы знали об этом все время, не правда ли?

Она энергично покачала головой:

— Я не знала этого! Если бы я знала, тогда... конечно... я могла бы говорить об этом твердо... Нет, меня сковывал не страх.

— И все же вы не подали мне никакого намека?

Она со страдальческим видом всплеснула руками:

— Как я могла? Как я смела? Ведь он мне все же нравился когда-то!

— Да,— мягко сказал Люк.— Я понимаю.

Она отвернулась, пошарила в своей сумочке, и маленький батистовый платочек прижался на миг к ее глазам. Затем она снова повернулась к нему с сухими глазами, с чувством собственного достоинства и полная выдержки.

— Я так рада,— сказала она,— что Бриджит разорвала свою помолвку. Она ведь собирается теперь выйти замуж за вас?

— Да.

— Это для нее будет гораздо лучше,— произнесла она несколько чопорно.

Люк не смог сдержать улыбку. Но лицо мисс Уайнфлит стало мрачным и обеспокоенным, она наклонилась вперед и положила свою ладонь на его локоть.

— Но будьте очень осторожны,— предупредила она.— Вы оба должны быть осторожны.

— Вы имеете в виду осторожность с лордом Уайтфильдом?

— Да, было бы лучше пока не говорить ему об этом.

Люк нахмурился:

— Я не нахожу эту мысль особенно приятной ни для нее, ни для себя...

— О, какая беда! Вы не принимаете во внимание, что он сумасшедший. Понимаете? Сумасшедший! И он не остановится ни перед чем! Если с ней что-нибудь случится...

— Ничего не должно с ней случиться!

— Да, но поймите, что вы не являетесь для него препятствием. Он страшно нервен и хитер. Заберите ее отсюда сейчас же. Это единственная надежда. Заставьте ее уехать за границу. И лучше бы вам обоим уехать!

Люк медленно проговорил:

— Для нее, пожалуй, действительно лучше будет уехать, но я останусь,

— Я боялась, что вы так скажете. Но ради всего святого, заставьте ее уехать. И немедленно! Понимаете?,

Люк кивнул.

— Я думаю,— сказал он,— что вы правы.

— Я знаю, что я права, увезите ее... Пока еще не слишком поздно.

 Глава 19 Нарушенная помолвка

Бриджит услышала, как подъехал Люк. Она вышла на ступени дома, чтобы встретить его.

Без всяких предисловий она сообщила:

—- Я все рассказала ему.

— Что?!

Люк был поражен. Его смущение было настолько сильно, что Бриджит обратила на это внимание.

— Что это значит, Люк? Ты, кажется, сам не свой?!

— Я думал, что мы договорились,— произнес он медленно,— не говорить ему ничего, пока я не вернусь...

— Я знаю. Но я подумала, что лучше рассказать уж все сразу. Он начал строить планы о нашей свадьбе, о нашем медовом месяце. Ну... и все такое... Я просто вынуждена была рассказать ему...

И она прибавила с ноткой укоризны в голосе:

— Иначе это было бы просто непорядочно!

Он согласился с этим.

— С твоей точки зрения, конечно. О да, я понимаю.

— С любой точки зрения!

— Бывают такие моменты,— возразил Люк,— когда нельзя оставаться порядочным...

— Люк, что ты хочешь этим сказать?

Он сделал нетерпеливое движение.

— Я не могу тебе рассказать всего здесь, на месте... Но как встретил это Уайтфильд?

— Необычайно хорошо,— медленно ответила Бриджит.— Право, необыкновенно хорошо. Я чувствовала себя пристыженной. Ты знаешь, я недооценивала Гордона... Он, правда, немного тщеславен и временами поверхностен, но я начинаю верить, что в некотором роде он... великий маленький человечек!

Люк кивнул:

— Да, возможно, что он великий человек в той области, о которой мы и не подозреваем... Послушай, Бриджит, ты должна уехать из этого дома как можно скорее.

— Естественно. Я упакую свои вещи и расстанусь с этим домом уже сегодня. Ты можешь отвезти меня на машине. Я полагаю, что мы не можем останавливаться вместе в гостинице «Беллз», даже если компания друзей Ил-суорси покинула ее?

Люк покачал головой:

— Тебе лучше уехать в Лондон. Я тебе вскоре все объясню. А сейчас, я думаю, мне необходимо повидать Уайтфильда.

— Да, я тоже думаю, что тебе нужно это сделать. Правда, все это довольно неприятно и я чувствую себя изменницей...

Люк улыбнулся ей.

Люк нашел лорда расхаживающим взад и вперед по гостиной. Лорд был подчеркнуто спокоен. На его губах даже играла легкая улыбка. Но Люк обратил внимание, что жилка на виске лорда пульсировала учащенно. Войдя в комнату, Люк поклонился, а лорд резко обернулся к нему.

— О, так это вы, Фицвильям?

— Бесполезно говорить, что мне очень жаль, что все так получилось,— ответил Люк,— это было бы лицемерием. Я согласен, что, с вашей точки зрения, я поступил подло и у меня очень мало аргументов в свое оправдание. Подобные вещи случаются...

Лорд возобновил свое хождение по комнате.

— Именно, именно,— сказал он и махнул рукой.

— Бриджит и я,— сказал Люк,— обошлись с вами недостойно, но так получилось. Мы нашли друг друга, и с этим уж ничего нельзя поделать. Ничего, кроме как рассказать вам всю правду.

Лорд остановился и посмотрел на Люка бесцветными мигающими глазами.

— Нет,— сказал он,— вы уже ничего не сможете о этим сделать.

И в его голосе прозвучали очень странные нотки.

Он стоял, поглядывая на Люка и мягко покачивая головой, как бы соболезнуя ему.

— Что вы этим хотите сказать? — резко спросил Люк,

— Вы ничего не сможете сделать, теперь уже слишком поздно,— повторил лорд.

Люк сделал шаг вперед:

— Скажите мне, о чем вы думаете?

Лорд ответил совершенно неожиданно:

— Спросите у Гонории Уайнфлит, она поймет. Она знает, что случается, однажды она уже говорила со мной об этом.

— Что же она поняла?

Лорд чопорно ответил:

— Что грех не должен оставаться без возмездия. Должна торжествовать справедливость. Мне очень жаль, потому что я люблю Бриджит, и даже, пожалуй, мне жаль вас обоих.

— Вы нам угрожаете?

Лорд, казалось, был искренне удивлен:

— Нет, нет, мой дорогой друг. Я тут ни при чем. Когда я оказывал честь Бриджит, выбирая ее себе в жены, она дала мне совершенно определенное согласие. Теперь же она отрекается от своих обязательств. Но в этой жизни ничего нельзя вернуть обратно. Если вы нарушаете законы, вы должны нести за это наказание!

Руки Люка сжались в кулаки, и он сказал:

— Вы хотите сказать, что с Бриджит должно что-нибудь случиться? Теперь поймите меня, Уайтфильд. Ничего не должно случиться с Бриджит, а также со мной. Если вы предпримете что-либо в этом направлении, это будет вашим концом. Советую вам быть поосторожнее. Я знаю о вас слишком много!

— Мне ничего не повредит,— возразил лорд.— Я только инструмент в руках всевышнего. И что решит Провидение, то и случится.

— Я вижу, что вы в этом глубоко уверены,— заметил Люк.

— Потому что это правда. Каждый, кто идет против меня, бывает и будет наказан. Вы и Бриджит не будете исключением.

— Вот здесь-то вы как раз и ошибаетесь,— возразил Люк.— Как бы долго ни продолжалась ваша удача, ей приходит конец. И он близок,

Лорд ответил очень мягко:

— Мой дорогой молодой человек, вы не знаете, с кем разговариваете. Ничто не смеет меня коснуться...

— Так ли это? Посмотрим! А я вам советую последить за вашими поступками.

Лорд слегка вздрогнул. Его голос изменился, когда он заговорил:

— Я был очень терпелив. Не испытывайте больше моего терпения. Уходите отсюда.

— Я ухожу,— ответил Люк,— и так быстро, как только смогу. Но помните, что я предупредил вас.

Он повернулся на каблуках и поспешно вышел из комнаты. По лестнице он поднялся бегом. Он застал Бриджит в ее комнате за упаковкой вещей.

— Скоро ли?

— Через десять минут.

В ее глазах был вопрос. Присутствие горничной мешало объяснению вслух.

Люк коротко кивнул. Он пришел в свою комнату и поспешно пошвырял вещи в чемодан. Когда он вернулся, Бриджит уже была готова.

Спускаясь по лестнице, они встретили поднимавшегося наверх дворецкого.

— Мисс Уайнфлит хотела бы поговорить с вами, мисс.

— Мисс Уайнфлит? Где же она?

— В гостиной с его светлостью.

Бриджит направилась в гостиную, и Люк пошел за нею, не отставая ни на шаг.

Лорд стоял у окна, разговаривая с мисс Уайнфлит.

В руках у лорда был стилет с длинным изящным лезвием. Когда они входили, он говорил:

— Прекрасная работа. Прекрасная! Один из друзей привез его мне из Марокко.

Он любовно провел по лезвию стилета.

— Какая кромка!

Мисс Уайнфлит резко проговорила:

— Уберите его, Гордон, ради бога!

Он улыбнулся и положил стилет среди других предметов в коллекцию оружия.

— Мне нравится чувствовать его в руках,— вкрадчиво произнес он.

Мисс Уайнфлит выглядела бледной и нервной.

— А, вот и вы, дорогая! — обратилась она к Бриджит.

Лорд усмехнулся:

— А, это Бриджит. Сделайте для нее все самое хорошее, Гонория. Ведь она не пробудет с нами долго...

— Мисс Уайнфлит резко спросила:

— Что вы подразумеваете?

— Что я могу подразумевать? То, что она отправляется в Лондон. А для вас у меня есть новость, Гонория. Бриджит не собирается выходить за меня замуж. Она предпочла Фицвильяма. Любопытная все-таки вещь — жизнь... Ну, я покину вас, чтобы вы могли поговорить.

И лорд вышел; держа руки в карманах и позванивая монетами.

— О, дорогая! — воскликнула мисс Уайнфлит, и глубина ее переживаний была настолько заметна, что Бриджит подчеркнуто бесстрастно произнесла:

— Я сожалею...

— Он зол, безумно зол. О, это ужасно! Мы должны что-то предпринять...

Бриджит посмотрела на нее с удивлением:

— Предпринять? Что вы хотите этим сказать?

— Вы не должны были ничего ему рассказывать, дорогая!

— Ерунда! Мы не могли поступить иначе.

— Вы не должны были говорить ему теперь. Надо было уехать...

Бриджит сказала:

— Это лучше? Смотря с какой точки зрения. Я считаю, что если нужно пережить неприятность, то пусть уж это будет скорее.

— О, дорогая! Если бы вопрос был только в этом!

Она вопросительно посмотрела на Люка. Тот едва прошептал:

— Не теперь...

Мисс Уайнфлит пробормотала:

— Я понимаю...

Бриджит обратилась к ней с легким раздражением:

— Вы хотели видеть меня по какому-то делу, мисс Уайнфлит?

— Ну... да... Я хотела предложить вам погостить у меня.

— Спасибо. Это очень любезно...

— У меня вы будете в полной безопасности,..

Бриджит перебила ее:

— В безопасности?

Мисс Уайнфлит поспешно добавила, немного покраснев:

— В смысле удобства, вот, что я хотела сказать... Есть горячая вода... Эмили готовит очень прилично...

— О, я уверена...—кивнула Бриджит.

— Но, конечно, отправиться в город было бы лучше.

— Есть неб