КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 433192 томов
Объем библиотеки - 596 Гб.
Всего авторов - 204918
Пользователей - 97082
«Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики

Впечатления

медвежонок про Куковякин: Новый полдень (Альтернативная история)

Очередной битый файл. Или наглый плагиат. Под обложкой текст повести Мирера "Главный полдень".

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Ермачкова: Хозяйка Запретного сада (СИ) (Фэнтези)

прекрасная серия, жду продолжения...

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
kiyanyn про Сенченко: Україна: шляхом незалежності чи неоколонізації? (Политика)

Ведь были же понимающие люди на Украине, видели, к чему все идет...
Увы, нет пророка в своем отечестве :(

Кстати, интересный психологический эффект - начал листать, вижу украинский язык, по привычке последних лет жду гадости и мерзости... ан нет, нормальная книга. До чего националисты довели - просто подсознательно заранее ждешь чего-то от текста просто исходя из использованного языка.

И это страшно...

Рейтинг: +3 ( 5 за, 2 против).
kiyanyn про Булавин: Экипаж автобуса (СИ) (Самиздат, сетевая литература)

Приключения в мире Сумасшедшего Бога, изложенные таким же автором :)

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Витовт про Веселов: Солдаты Рима (СИ) (Историческая проза)

Автору произведения. Просьба никогда при наборе текста произведения не пользоваться после окончания абзаца или прямой речи кнопкой "Enter". Исправлять такое Ваше действо, для увеличения печатного листа, при коррекции, возможно только вручную, и отбирает много времени!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Примирительница (Научная Фантастика)

Как ни странно — но здесь пойдет речь о кровати)) Вернее это первое — что придет на ум читателю, который рискнет открыть этот рассказ... И вроде бы это «очередной рассказ ниочем», и (почти) без какого-либо сюжета...

Однако если немного подумать, то начинаешь понимать некий неявный смысл «этой зарисовки»... Я лично понял это так, что наше постоянное стремление (поменять, выбросить ненужный хлам, выглядеть в чужих глазах достойно) заставляет нас постоянно что-то менять в своем домашнем обиходе, обстановке и вообще в жизни. Однако не всегда, те вещи (которые пришли на место старых) может содержать в себе позитивный заряд (чего-то), из-за штамповки (пусть и даже очень дорогой «по дизайну»).

Конечно — обратное стремление «сохранить все как было», выглядит как мечта старьевщика — однако я здесь говорю о реально СТАРЫХ ВЕЩАХ, а не ковре времен позднего социализма и не о фанерной кровати (сделанной примерно тогда же). Думаю что в действительно старых вещах — незримо присутствует некий отпечаток (чего-то), напрочь отсутствующий в навороченном кожаном диване «по спеццене со скидкой»... Нет конечно)) И он со временем может стать раритетом)) Но... будет ли всегда такая замена идти на пользу? Не думаю...

Не то что бы проблема «мебелировки» была «больной» лично для меня, однако до сих пор в памяти жив случай покупки массивных шкафов в гостиную (со всей сопутствующей «шифанерией»). Так вот еще примерно полгода-год, в этой комнате было практически невозможно спать, т.к этот (с виду крутой и солидный «шкап») пах каким-то ядовито-неистребимым запахом (лака? краски?). В общем было как-минимум неуютно...

В данном же рассказе «разница потенциалов» значит (для ГГ) гораздо больше, чем просто мелкая проблема с запахом)) И кто знает... купи он «заветный диванчик» (без скрипучих пружин), смог ли бы он, получить радостную весть? Загадка))

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Шлем (Научная Фантастика)

Очередной (несколько) сумбурный рассказ автора... Такое впечатление, что к финалу книги эти рассказы были специально подобраны, что бы создать у читателя некое впечатление... Не знаю какое — т.к я до него еще никак не дошел))

Этот рассказ (как и предыдущий) напрочь лишен логики и (по идее) так же призван донести до читателя какую-то эмоцию... Сначала мы видим «некое существо» (а как иначе назвать этого субъекта который умудрился столь «своеобразную» травму) котор'ОЕ «заперлось» в своем уютном мирке, где никто не обратит внимание на его уродство и где есть «все» для «комфортной жизни» (подборки фантастических журналов и привычный полумрак).

Но видимо этот уют все же (со временем)... полностью обесценился и (наш) ГГ (внезапно) решается покинуть «зону комфорта» и «заговорить с соседкой» (что для него является уже подвигом без всяких там шуток). Но проблема «приобретенного уродства» все же является непреодолимой преградой, пока... пока (доставкой) не приходит парик (способный это уродство скрыть). Парик в рассказе назван как «шлем» — видимо он призван защитить ГГ (при «выходе во внешний мир») и придать ему (столь необходимые) силы и смелость, для первого вербального «контакта с противоположным полом»))

Однако... суровая реальность — жестока... не знаю кто (и как) понял (для себя) финал рассказа, однако по моему (субъективному мнению) причиной отказа была вовсе не внешность ГГ, а его нерешительность... И в самом деле — пока он «пасся» в своем воображаемом мирке (среди фантазий и раздумий), эта самая соседка... вполне могла давно найти себе кого-то «приземленней»... А может быть она изначально относилась к нему как к больному (мол чего еще ждать от этого соседа?). В общем — мир жесток)) Пока ты грезишь и «предвкушаешь встречу» — твое время проходит, а когда наконец «ты собираешься открыться миру», понимаешь что никому собственно и не нужен...

В общем — это еще одно «предупреждение» тем «кто много думает» и упускает (тем самым) свой (и так) мизерный шанс...

P.S Да — какой бы кто не создал себе «мирок», одному там жить всю жизнь невозможно... И понятное дело — что тебя никто «не ждет снаружи», однако не стоит все же огорчаться если «тебя пошлют»... Главной ошибкой будет — вернуться (после первой неудачи) обратно и «навсегда закрыть за собой дверь».

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Истина прямо здесь (СИ) (fb2)

- Истина прямо здесь (СИ) 399 Кб, 112с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Татьяна Матуш

Настройки текста:



Истина прямо здесь Татьяна Матуш



Правый хвост, Левый хвост

  Ее звали Доминик. Эстонка? Полька? Немка? Не знаю и знать не хочу. У нас таких женщин нет.

  Да простят меня все дамы и девушки нашей огромной и необъятной родины. Я не говорил, что вы - хуже. Просто она была иной. Чужой и чуждой.

  Судите сами: вечер, дождь. Одинокое такси на углу Колчанова и Торкая. Рядом шикарный ресторан, так что я стою и жду, твердо зная, что рано или поздно что-то мне обломится. Рядом со мной стоят и ждут еще с полдюжины извозчиков разной степени новизны и отмытости. А что? Кому "шашечки", а кому и ехать. Нет, конечно, у миллионеров свои тачки, либо такси им вызывает служба ресторана: удобное, с кондишеном и кожаным салоном и, самое главное - проверенное. Ну а мы - мы тоже при делах. Не все же тут миллионеры. Есть и "средний класс"...

  ...Пара, внезапно появившаяся в дверях, на "средний класс" никак не тянула. Он - высокий, невероятно, до полного обалдения элегантный - таких костюмов я не видел даже в европейском кино. Узел галстука ослаблен, челюсть вперед и льдистые глаза, похожие на закрытые окна. Именно так - на окна, не просто закрытые, а где жалюзи опущены, и все запоры приведены в положение "антивзлом".

  Она появилась следом, чуть-чуть припозднилась, видимо прическу поправляла... Первое впечатление - ноги. Длинные-длинные. И не просто палки, а ноги, со всеми их плавными изгибами, со сводящими с ума круглыми коленями, ноги, обтянутые темными колготками, в темных узких туфельках, на таких каблуках, что на некоторое время я даже про ноги забыл. Как она в них не падала? Дальше... ну, платье какое-то, жакетик. Кажется.

  Больше я ничего в тот миг не разглядел, потому что этот, с холодными глазами сначала что-то сказал, потом повторил, уже громче - я не разобрал, что. Она не проронила ни слова. И тут он... Ей-крест, не вру - этот ледяной мужик вдруг, без всяких предисловий рухнул на колени. Я сперва даже решил - плохо ему, и дернулся, было. А он застыл, ткнулся лицом в эти невероятные ноги и начал что-то говорить, говорить. Она не слушала. Она стояла и смотрела на город, где один за другим гасли огни, и молчала. Ни слова. Потом шевельнулась - он отпустил ее сразу, и пошла. Пошла на этих каблуках, переступая так, словно не было на земле силы, способной сбить ее с ног. И я только через несколько мгновений понял - идет ко мне.

   Все-таки иногда рефлексы бывают умнее мозга. Я открыл дверцу, даже не подумав, что мое синее, слегка импортное ведро совершенно не подходит для транспортировки таких женщин. Черт, да у нее, наверное, духи дороже стоили, чем моя машина.

   Но я открыл дверцу, и она села.

   - Куда? - спросил я. Честное слово, абсолютно бесстрастным голосом спросил.

   - Прямо, - бросила она.

   Тогда я впервые услышал ее голос. Мягкий, усталый. Почти затопивший меня своей холодной глубиной.

   Вырулил я на одних рефлексах. И типа, ринувшегося наперерез, объехал на них же, родимых.

   Ночью по Торкая ехать одно удовольствие: пусто, спокойно. И не тормознет никто, потому что никто никого здесь не тормозит. Одних чревато. А с других особо взять нечего. Желтые яблоки фонарей отмечали наш путь: один, второй, двадцатый.

   - Поворачивать где?

   - Все равно.

   Я чуть повернул голову. Она была похожа на силуэт, вырезанный из темной бумаги и наклеенный на городскую ночь, которая была лишь самую малость светлее. Резкий профиль. Нос с горбинкой. Красиво очерченный рот и маленький подбородок, выставленный вперед так же упрямо, как у того типа. А дальше - шея невероятной длины в холодном газовом шарфике. Ниже я глаза опустить не решился, побоялся во что-нибудь врезаться, но и того, что разглядел, было вполне достаточно.

   Я не великий знаток драгоценностей, но в ушках у нее были не стразы. Стразы не могут сыпать холодными искрами, так, словно в розетке закоротило.

   - Проблемы? - поинтересовался я, не особо рассчитывая на ответ.

   Она повернула голову. И тут я действительно чуть во что-то не врезался. Или в кого-то. Потому что впервые разглядел ее глаза: длинные , большие, но почти без белка: сплошная радужка густого темно-синего цвета. И ресницы - совсем не пушистые, скорее - острые. Стрелы - вот правильное название. И она меня почти убила!

   - Я завтра умру. Как вы думаете, это проблема?

   Пронзительный звуковой сигнал пролетавшего мимо "Шеви" напомнил мне, что я хоть и труп , а все же веду машину, то есть на осевую вылезать, наверное, не следует.

   - Не понял, - сказал я. Глупо, зато именно то, что думал, - Вам угрожают? Или вы...

   - Нет. Я не больна, у меня нет врагов, я никому не должна денег. Просто мое время кончилось.

   - Вы что, гороскоп прочитали? - удивился я, слегка успокаиваясь. Обычный психоз, у богатых бывает. И дело даже не в том, что "с жиру бесятся" или "заняться нечем". Просто большие деньги - это почти всегда большой стресс. Не думали об этом? Говорят что деньги - это энергия. Ну так попробуйте взять в руки два конца оголенного провода... Рискнете? Ну а я вот даже не подумаю. Давали. "Подержать", естественно. Больше не хочу. Одного раза хватило.

   - Меня зовут Доминик, - сказала вдруг она, и я впервые понял, чем меня так цепляет ее речь. У нее был легкий, почти незаметный акцент. "Н" она произносила немного тверже, чем нужно. И "о" у нее было именно "о", не "а". ДОминЫк, значит...

   - Себастьян, - брякнул я. В темно-синих глазах мелькнуло что-то.

   - Правда?

   - Шутка. Олег.

   - Вы приняли меня за... ночную бабочку? - она, похоже, не оскорбилась. Скорее, позабавилась.

   - Там был ваш муж? - спросил я, не отвечая на вопрос.

   - Карен? Муж? - Доминик легко улыбнулась, - Забавно. Жаль, что он вас не слышит.

   - А что было бы? - спросил я, уже понимая, что лучше бы этого не делать.

   - Убил бы, - сказал она так равнодушно, что я мгновенно понял - не врет. Действительно убил бы. За одно предположение.

   - Почему? Разве быть мужем такой... шикарной женщины - оскорбление? И почему - жаль? Чем я-то успел вас обидеть.

   - Ничем, - пожала плечами Доминик, - просто вы подвернулись очень кстати. И, к сожалению, оказались неплохим человеком. Мне нужна была машина. Любая. А Карен, по крайней мере, убивает быстро, не мучает. Он предлагал мне. Но я отказалась.

   - Предлагал... убить? - опешил я.

   Доминик медленно кивнула.

   - Умолял. На коленях стоял. Никогда бы не подумала, что он на это способен. Я считала, что у него нет сердца. Но оказалось, что его нет у меня.

   - Бред какой-то.

   - Что вы хотите, - сказала вдруг Доминик, - есть у вас какое-нибудь желание?

   Я метнул в нее донельзя изумленный взгляд, предусмотрительно сбавив скорость.

   - У меня есть все. Деньги. Наверное, их много. И есть вещи. Разные. Вы что-нибудь хотите? Я дам вам это.

   - Последнее желание приговоренного, - хмыкнул я.

   - Что-то вроде того,- кивнула женщина, очень внимательно разглядывая меня, - должна же я хоть немного компенсировать вам то, что так неудачно села в вашу машину.

   - Куда мы едем? - перебил я, - Не то, чтобы в свете нашей общей скорой смерти это было важно, просто улица заканчивается.

   - А куда бы вы хотели меня отвезти? - мягко улыбнулась она.

   - К себе домой, - выпалил я раньше, чем прикусил язык. Она... черт, да она даже не удивилась.

   - Везите. Это далеко?

   - Какая разница? - хмыкнул я, волевым усилием пытаясь удержать мир в привычном положении.

   - Если это очень далеко, мы можем не успеть, - спокойно пояснила Доминик.

   - Не успеть... до утра?

   - О, нет. Не думаю, что времени так мало. Если мне не отказывают мои внутренние часы, у нас есть еще почти сутки. До следующей полуночи.

   - Эй, а ваше имя точно не Золушка? - уточнил я, разворачиваясь вопреки всем правилам движения, через двойную сплошную.

   - Нет, - покачала головой Доминик, - определенно, нет. У этой сказки счастливого конца не будет, потому что... Потому что счастливый конец...

   - Никому не нужен? - встрял я в ее внутренний монолог.

   - Опасен, - поправила женщина. - Слишком опасен.

   ...Полный бред! Я тихо офигевал, потому что ОНА!!! Женщина с невероятными ногами, духами и призовыми тараканами в голове действительно поднималась ко мне в мою квартиру... черт, прибраться я там, конечно, и не подумал, но, надеюсь, хотя бы трусы с батареи убрал? Или нет? В подъезде было темно, и я тихо порадовался... Как оказалось - рано.

   - "Олегатор" - это про вас? - спросила она, и в ее мерзлом голосе впервые проскочили вполне человеческие нотки. Она - улыбалась?.. - Я вижу в темноте, - пояснила Доминик, в ответ на мой недоумевающий взгляд

   - Кто это вас так ласково?

   - Бывшая жена, - буркнул я.

   - А-а. Тогда понятно, - отозвалась Доминик с такой интонацией, будто и впрямь я ответил ей исчерпывающе. На все вопросы разом.

   Первое, что бросилось мне в глаза, когда я щелкнул выключателем - злосчастные трусы, которые, конечно, висели, себе, на батарее. Я метнулся, было, прикрыть, а потом... Пепельница у дивана, пустая чашка с потеками кофе прямо на телевизоре, стареньком, с жутко грязным экраном, оборванная занавеска, горшок с засохшим цветком и, как минимум, два кило пыли под диваном. Что в кухне творится - даже думать не буду. Доминик, кажется, спрашивала про желания? Так вот, есть у меня одно желание - немедленно провалиться сквозь землю.

   Я поднял глаза на свою чудесную гостью.

   - У тебя уютно, - улыбнулась она.

   Ага, вот, значит, как теперь интеллигентные девочки называют обычный холостяцкий свинарник. Уютом. Надо будет запомнить. В следующий раз, когда мама или бывшая супруга с официальным дружественным визитом заявятся и начнут опять зудеть, что я квартиру зас... А вот хрен вам, скажу я. У меня уют!

   Тут я кстати вспомнил, что, согласно гороскопу, который где-то прочитала Доминик, жить нам с ней осталось ровно сутки, так что и мамуля и Надюха неактуальны... И так мне от этого хорошо стало, что захотелось немедленно, прямо сейчас, выйти в окно и прогуляться по облакам. И что, что пятый этаж. Зато к звездам ближе!

   - Вы... пить что-нибудь будете?

   - А что у тебя есть?

   Я пожал плечами:

   - Надо посмотреть. Пиво точно есть. Кофе - возможно. Чай - если только старый. Шампанского точно нет.

   - Я не люблю шампанское, - сказала Доминик и, совершенно спокойно, не обращая никакого внимания на состояние пола, разулась.

   Это уж потом, задним числом, я сообразил, что на таких каблуках ходить, наверное, очень тяжело, все равно, что все время на цыпочках.

   - У меня тут тапки есть. Они вам... наверное, враз будут.

   - Бывшей жены? - поинтересовалась гостья.

   - Ну... в основном, - брякнул я, даже не подумав, что можно и соврать. Даже нужно, наверное. Просто - вот почему-то не совралось.

   - Путь будет пиво, - Доминик прошла по моему сто лет не чищеному паласу в тапочках, которые оказались ей все же чуть-чуть велики, и опустилась на диван, вытянув свои невероятные ноги. Тут я, наконец, бросил думать про трусы на батарее, отмер, пинком выкатил из угла небольшой пуфик, аккуратно приподнял это совершенство, обтянутое темными колготками, и уложил, как мне показалось, удобно...

   - Пиво сейчас будет. Вы... Вам в кружку или так не побрезгуете? Я так люблю.

   - Спасибо, я тоже люблю так.

   Пиво, хвала всем богам, у меня было вполне пристойное, светлый мюнхенский "Хеллес". К нему нашлись какие-то левые кальмары, пакетик сухариков, колбаса в нарезке и початая банка маринованных корнишонов. Все это я сервировал на разделочной доске, водрузив ее прямо на диван между нами. Просто подумалось - так лучше. Не хочу, чтобы Доминик решила, что я, пользуясь случаем, притащил ее сюда чтобы напоить пивом, а потом приставать начну. А вот не начну!

   - Да я и не думаю, - улыбнулась она.

   - Я что, сказал это вслух?

   Она покачала головой. Невозможные густо-синие глаза, даже не глаза - очи - смотрели спокойно и доверительно.

   - Просто все твои мысли на лбу крупным шрифтом пропечатаны, да еще с подсветкой. А я, ты уж извини, Олег, читать умею.

   - Что, правда, все? - ужаснулся я, - и про трусы?

   Она засмеялась. Она смеялась, слегка откинувшись на спинку дивана, долго, с удовольствием. Потом взяла свое пиво и мягко прикоснулась горлышком к горлышку моей бутылки.

   - За новое рождение, - тихо и непонятно сказала она, - пей, Олег. За это обязательно нужно выпить... хотя бы глоток. И переходи, наконец, на "ты".


   ...Это оказалась самая странная ночь в моей жизни. Изысканную, как многослойный коктейль, Доминик, не смутили ни огурцы прямо из банки, ни "левые" кальмары, ни "Емеля". Она спокойно отщипывала всего по чуть-чуть и отправляла в рот, так, словно я и впрямь угощал ее чем-то приличным. А у меня даже хлеба не оказалось! Но она не то что не поскандалила, как Надюха, она... Ей, кажется, все нравилось.

   Вторая странность заключалась в том, что пиво не кончалось. Мы сидели, грызли этот псевдопролетарский андеграунд, болтали ни о чем, смеялись, прихлебывали из бутылок, а там все еще было и было...

   В какой-то момент я убрал доску на пол и потянулся к ней. Ну, даст по морде, подумаешь! Большое дело. Мало я по морде получал? Зато потом всю жизнь вспоминать буду, какую женщину чуть не поцеловал!

   По морде я не получил. Ее губы оказались мягкими, нежными. Но, почему-то, никак не раскрывались.

   - Доминик... Я что-то не так делаю? Тебе не нравится? Ты скажи, как нравится - так и будет.

   - Мне нравится. Только я не знаю - как. Что нужно делать?

   Я сначала даже не понял... А потом, когда до меня, как до жирафа, дошло, наконец - я решил, что неправильно дошло. Не может же быть, чтобы она ни разу не целовалась? Ей, даже навскидку, лет тридцать точно есть. Не может быть!

   - Я должна была хранить себя, - тихо прошептала она, глядя мне прямо в глаза - до этой ночи. Сегодня мне все можно. Но я ничего не умею. Ты меня научишь?

   Что должен делать нормальный мужик, если к нему ночью в машину подсаживается взрослая дама в бриллиантах, напрашивается в гости, хлещет пиво, а потом объявляет, что она - девственница? Да выставить эту аферистку на улицу, как минимум, а то и в полицию сдать! Коту понятно, что...

   - Олег? - тихо позвала Доминик.

   - Педагог из меня, - фыркнул я, - Ты... В общем, слушай свое тело, оно все знает. И ничего не бойся. Давай сюда свое пиво, я поставлю. И - урок первый: улыбнись. С таким серьезным лицом впору в суде выступать. Анекдот тебе рассказать? Ползут три мыши с дискотеки...

   Она снова улыбалась, и, кажется, слегка расслабилась.

   - Вот эта часть мужской анатомии называется губы, - продолжил я, - Они такие же, как у тебя, только не накрашенные. А то, что внутри - это язык. Он хороший. Мягкий. Мокрый. Ласковый. Как у собаки. Тебя когда-нибудь собака в нос лизала? Ну вот, а я еще лучше собаки.

   Не знаю, смотрела ли Доминик мультик про Карлсона, но рассмешить ее получилось. А губы, готовые для смеха, считай, готовы и для поцелуя. В общем, через минуту она уже все поняла. А еще через полминуты я решил, что ничего не понимаю в этой жизни. Учитель, блин. Гуру. Я думал, что умею целоваться? Я умел делать что-то другое, технически, может быть и похожее. Но никогда раньше у меня под кожей не текло вместо крови жидкое электричество.

   - Доминик, - прошептал я, цепляясь за остатки разума, - вы помните, куда я пиво поставил?

   - Ты, - поправила она, - ты помнишь. Помню, а что?

   - Если я совсем забудусь, и ты захочешь меня остановить, а я не услышу, хватай бутылку и врежь мне как следует по башке, хорошо?

   - Странные эротические фантазии, - нервно хихикнула она, - а если я не захочу тебя останавливать?

   - Значит, мне повезло.

   - Или мне...

   И на этом, собственно, разумный диалог закончился. И черт с ним.

  Да-а, еще одно... До сих пор я думал, что пивом светлым напиться нереально, пусть даже бутылки были какие-то странные, вечные. Но как иначе объяснить мне то, что когда мы, устав, отдыхали, сжимая друг друга и не решаясь даже на миг разомкнуть руки, в приоткрытую форточку вдруг влетела тварь, здорово похожая на маленького, злобного птеродактиля. Небольшая головка, длинная челюсть с неплохим набором мелких зубов, вороньи черные глаза и серые кожистые крылья. Хвоста я не разглядел. Как-то резко не до хвоста стало, когда тварь села на валик дивана и каркнула:

   - Развлекаешься, Доминик? Ну и как?

   - А хорошо! - с вызовом ответила моя девочка, приподнявшись на локте. Она совсем не испугалась, и даже, кажется, не удивилась. Скорее, она была раздосадована, что нас так беспардонно прервали.

   - Ну и умничка, - умилилась тварь, - а ты все помнишь?

   - Хотела бы забыть, - огрызнулась Доминик, - да разве вы дадите!

   - Сегодня в полночь...

   - Как - сегодня? - вздрогнула она, - я думала, у меня есть еще сутки.

   - Сутки и есть, - кивнула тварь, - почти. Сейчас двадцать минут первого. - Как Дорогу открывать - помнишь?

   - Процитировать? - сощурилась Доминик, - там немного, всего тринадцать страниц.

   - Нет, нет, не стоит. Если помнишь - все в порядке. Главное, не опоздай.

   - Приду на пять минут раньше, - отчеканила моя женщина, - а теперь лети-ка отсюда, кайфоломщица. Надеюсь, тебе есть, где переночевать.

   - Да уж найду, - тварь натурально пожала плечами, - ну, до полуночи, - щелкнула страшноватой пастью и исчезла. То ли в окно вылетела, то ли в воздухе растаяла.

   - Что это было? - в обалдении спросил я.

   - Ничего существенного, - Доминик пожала точеным плечиком и нежно улыбнулась мне, - сейчас, в это время и в этом месте вообще не происходит ничего существенного - кроме тебя.

   Я почти смутился, честное слово. Ну что я такого сделал? Да все удовольствие - мое, а она смотрит - и сияет.


   - Я хочу прожить самый обычный день, - сказала она.

   - ?

   - Как живут люди. Что делают...

   - Завтракают. Потом можно на прогулку сходить. Будем считать, что сегодня выходной, - решил я, - потом... ну, я обычно телевизор смотрю. Да это скучно, Доминик. Давай придумаем что-нибудь...

   - Давай будем завтракать. Потом пойдем на прогулку. А потом будем смотреть телевизор.

   Скажи она: давай искупаемся голыми в фонтане, а потом прыгнем с крыши, я бы и тогда подписался не глядя. Телевизор - так телевизор, крыша - так крыша. Все что хочешь, моя невозможная, потрясающая женщина. Все для тебя.

   И мы завтракали, потом действительно гуляли по парку, взявшись за руки, как пара влюбленных подростков, и даже покормили пару красивых, но наглых лебедей. А потом включили видик, "Лару Крофт"... Но фильму не повезло, потому что едва мы оказались на диване, Доминик сама потянула меня за джемпер - и это дорогого стоило.

   Сымитировать можно все что угодно. Женщина может выть как мартовская кошка и при этом ничего не чувствовать. Но есть момент истины. Если в тот миг, когда страсть уходит и возвращается рассудок, она старается отстраниться, под любым предлогом: ты слишком тяжелый, мне срочно нужно в ванну... Значит все было не так и не с тем. А вот если она не разжимает рук, если неосознанно стремиться удержать, и если ее первый сознательный выдох, хриплый и нежный, тебе в ключицу вместе с сухим легким поцелуем - тогда это ТВОЯ женщина, до донышка твоя.

   Доминик оказалась моей.

   ...И на этом все хорошее закончилось - и началось страшное.


   Я ведь ей не поверил. Даже не смотря на это... эту... ворону кожистую, помесь попугая с зонтиком. Я был дико счастлив и поэтому дико глуп. И когда вдруг обнаружил, что не могу пошевелиться - даже не испугался.

   - Что со мной? - спросил я.

   Моя девочка сосредоточенно рылась в сумочке, вынимая и выкладывая на столе по порядку: несколько разноцветных мелков, две бутылочки с чем-то жидким золотистого и зеленоватого цвета, какую-то коробочку, судя по звуку - с железками.

   - Прости.

   - И все? - я пока не злился. И даже не боялся, хотя выглядело все это реально зловеще. Особенно когда она откинула палас и, наскоро махнув веником, принялась вычерчивать мелками какие-то линии и символы. Можно было подумать, что милая Доминик - жрица какого-то зловещего культа, или, банально, агент секты - и готовится принести меня, любимого, в жертву своему принципалу.

   - Ты снова сможешь двигаться, когда я уйду, - произнесла она. Акцент, который я почти перестал замечать за эти сутки, вдруг резанул ухо.

   - Уйдешь? Куда? - опешил я. Смешно, но отчего-то такую возможность я даже не рассматривал. А она ведь... Ее духи, бриллианты и место, где я ее встретил... Этот мужчина, который убил бы всего лишь за предположение, что он мог оказаться ее мужем. Ведь где-то она раньше жила, и, наверное, ее ищут.

   - Я должна идти к престолу Лунга. Время моей жизни истекло. Я говорила об этом.

   Доминик взяла из сушилки две плошки и аккуратно вылила в одну - зеленое вещество, в другую - золотистое, при этом, едва не сопя от усердия, потому что толстые шерстяные нити, которые она пыталась там пристроить, почему-то не ложились как надо. Наконец как будто все получилось и она, с облегчением выдохнув, опустилась на колени, выставляя плошки на концах получившейся фигуры.

   - Доминик, - напомнил я о себе.

   - Да, я все расскажу, - отозвалась она, - ритуал открытия Дороги долгий, я успею. Просто сейчас мне нужно сосредоточиться. Здесь ничего нельзя перепутать. Еще полминуты, хорошо?

   - Да, я помню - тринадцать страниц, - фыркнул я и мысленно дернулся, - так он мне не приснился?

   - Кто? - не поворачиваясь ко мне, спросила Доминик.

   - Этот... ящер летучий.

   - Тафия. Это девочка, - ее голос потеплел, - как тебе могло что-то присниться, если мы не спали?

   Исчерпывающе!!!

   - Доминик!?!

   - Олег, не сердись. Я же тебе сказала - не повезло нам. Обоим. Мне. Тебе.

   Она, наконец, закончила раскладывать серебряные монеты, подошла и мягко опустилась на пол у моих ног. Взяла меня за руки - я по-прежнему не мог шевельнуться, но шею слегка отпустило, и я смог смотреть на нее. Ее невозможные темно-синие глаза, которые, вот глупость, отчего-то упорно казались мне знакомыми, смотрели грустно, но спокойно. Совершенно спокойно. И уверенно. Так смотрит человек, который принял решение.

   - Олег, раз в пять тысяч лет Душа Мира уходит на второй круг перерождения. И ее нужно заменить. Это большая честь. Замена готовится не просто до рождения. Даже не до зачатия - еще раньше. Подбираются не только родители, а все предки до пятого колена. Это я к тому, что замена в последний момент невозможна. Да и не нужна. Я не собираюсь бежать от своего долга.

   - Доминик, извини, но ты... точно здорова?

   - Когда откроется Дорога, ты мне поверишь, - кивнула она, - а пока просто послушай. Я росла с этим. Я готовилась - и я готова.

   - А я? Досадная помеха? Пятое колесо?

   - Ты - очень важная часть ритуала. Ключевая, - Доминик улыбнулась мне так нежно, что мое скованное жутью сердце слегка трепыхнулось, - Перед тем как заменить Душу Мира, я должна была обязательно научиться любить. Иначе плоть Лунга меня бы просто не приняла... в качестве Души.

   - Лунга? - ошалело повторил я, - А это еще что за зверь?

   - Дракон, - так же спокойно ответила Доминик, - Великий Дракон. Один из пяти.

   - И... что? Как его плоть должна тебя... принять? Он что, съест тебя, что ли?

   - Я не знаю, как именно проходит ритуал, - пожала плечами она.

   - Бред! - высказался я.

   Я, наверно, выдал бы что-нибудь покруче "бреда", может быть даже и матом. Но тут в квартире начали происходить странные вещи, и мое справедливое возмущение временно заткнулось. Внезапно по странному рисунку, который изобразила Доминик, побежали огни святого Эльма... Или что там бегало по мачтам парусников в бурю? В общем, что-то такое голубенькое, что аж зелененькое, а центральный символ - здоровущий кракозябр, напоминающий китайский иероглиф "Распродажа, два по цене одного", вдруг словно провалился вниз...

   Я, просто так, для справки, на пятом этаже живу, и внизу у меня соседи. Но колодец, который открылся из обычной панельной пятиэтажки, вел куда угодно, только не к Михе Романову.

   - Будем ждать, - сказала Доминик, - сейчас стражи проверят, кто открыл Дорогу, и вышлют провожатого. Тогда и видно будет.

   - Чего - видно? - не понял я.

   - Куда идти. В этот молочный кисель прыгать как-то страшновато, - Доминик улыбнулась нерешительно, краешком губ.

   Елки Зеленые! То, что дракон сожрет - не страшно, а в кисель - так мы, типа, боимся... Ой, что-то ловчила моя девочка.

   А внизу и в самом деле клубилась какая-то белая субстанция, отдаленно напоминающая молочное желе. Иногда в нем что-то такое проскальзывало, но настолько быстро, что я даже не улавливал: горы, море, дома...

   - Слушай, - сказал я, чтобы что-то сказать, потому что еще одна минута молчания, и у меня началась бы форменная истерика, - а зачем она вообще нужна, эта Мировая Душа.

   - Ну как... - Доминик даже опешила, - А как без нее? Вот ты мог бы жить без души?

   - Живу же, - буркнул я, - вернее, жил... До вчерашнего дня.

   - И как? С душой - лучше? Вот и миру с душой - лучше. А без нее миру пусто будет.

   Прозвучало это почему-то зловеще. Хотя сами по себе слова были простыми и совсем не страшными. Ну, будет миру пусто - и что?

   - Совсем пусто, - пояснила Доминик. Она уселась у моих ног поудобнее, и тихо заговорила, не отводя своих невероятных глаз, - пусто - значит, у мира ничего не будет. Ни воды, ни звезд, ни детей, ни прошлого... ничего. Вообще ничего, понимаешь? Пусто... Так нельзя.

   - А отбирать тебя у меня можно?

   Она тихонько вздохнула.

   - Не повезло тебе. Просто не повезло. Так бывает. Ты потерпи немного и все пройдет.

   - "Все пройдет, и печаль и радость..." - уныло процитировал я.

   Время, меж тем, шло - и белый кисель становился проницаемым. Теперь сквозь него уже можно было разглядеть, что, если и впрямь ждала мою девочку долгая дорога, то не в казенный дом, и не к марьяжному королю, а в довольно красивое место, где было много прозрачной и чистой воды, из которой торчала скала характерной формы. Проклятье! Где-то я ее видел. И не в телевизоре. Я там был. Мед, правда, не пил. Пил водку. Ел рыбу... Не вспоминалось. Надюха сказала бы что это - стресс. А мамуля - что меньше пить надо, тогда и с памятью проблем не будет. И обе они были бы правы. И стресс имел место, и пить, конечно, нужно меньше, тут с ними не поспоришь.

   Провожатых Доминик дождалась. Если это были они. Но, похоже, больше некому.

   Муть окончательно рассеялась и из колодца выпорхнули две птицы густо-лазоревой окраски, с длиннющими, попугайскими хвостами, желтыми, янтарными глазами навыкате и охряными клювами страшненькой формы - крючком. Доминик улыбнулась и, встав, протянула им руки.

   - Пора, - сказала она, - Безумно хочется тебя поцеловать, но я не буду. Потому что если я это сделаю - то я останусь.

   Она развернулась и медленно шагнула к колодцу, уверенно поставив прямо на бездну ногу в тапочке. Потом вторую. Немного постояла, словно пробуя невесомость на вкус. И исчезла.

   А вместе с ней исчезло и все остальное: плошки, монетки, ее туфли, забытые в прихожей. Даже палас лег на место.

   - Черт, - выругался я, - Черт, черт!!!


   ... - Звали?

   Голос был хриплый, каркающий. И прозвучал откуда-то из-за спины.

   - А ты - черт? - обалдел я. А что, тут уже столько всего произошло, что и черт был бы в тему: все в суп, все пригодится.

   - Ну, не совсем. Культурный пласт другой. Я - птица Луань, свидетельствующая о приходе в мир новой Души... - И давешний птеродактиль вспорхнул мне на плечо, ощутимо придавив его... почему-то я думал, что эта кожисто-чешуйчатая тварюшка легче, там ведь и мяса-то нет, сплошные перепонки. Чешуйки у нее железные, что ли?

   - Медные, - поправила Тафия, - что случилось-то? Зачем тебе вдруг понадобился черт?

   - Мне срочно нужно на Ольхон, - заявил я.

   - Ммм, - Тафия понятливо качнула клювом, - а самолетом не пробовал?

   - Она сказала, что придет на пять минут раньше, - выпалил я, никак не реагируя на подколку, - думаю, что у меня есть только пять минут. За такое время у нас в городе не то, что самолет - такси не приезжает, это я тебе говорю, как специалист.

   Темные глазки птероптички подернулись серо-розовой, на вид очень нежной перепонкой. Заснула? Думает?

   - Тафия! - позвал я, - время, время!!!

   - А что ты за ней не прыгнул? - хрипло поинтересовалась птица.

   - А она меня обездвижила, - скривился я.

   - Умная девочка. Ей бы не Душой, а Разумом... А то опять какой-нибудь кретин попадется и будет пять тысяч лет сплошной глупости.

   - А давайте вы сами разберетесь, кто у вас душой, кто сердцем, а кто желчным пузырем... Без нас! А Доминик будет просто моей женой. Так можно?!!!

   - Э-э-э, - Тафия щелкнула клювом, - да кабы мы могли сами, кто б вас дергал. К сожалению, Олежка, нет у нас ни Души, поскольку сотворенные, но не одухотворенные, ни Сердца, потому что не живые, а лишь сущие вовне, ни Разума - поскольку его, скажу тебе по секрету, вообще нигде нет. Разум - это миф. В отличие от драконов.

   - Тафия!!! - взмолился я.

   - А иди, чего уж там...

   Моя кожисто-чешуйчатая "журавушка" махнула крылом и под ногами снова заклубился молочный кисель.

   - Ныряй. Тебе проводников не пришлют.

   - Как мне ее найти?

   - Двигай к Шаманке. Престол там, - каркнула птичка.

   В кисель я нырнул как некогда в парашютный люк - головой вниз. Наверное - на рефлексе. Мягкая нега обняла меня со всех сторон, закутала, закачала... Знал бы, что так это приятно, давно бы в какую-нибудь мистическую задницу сунулся. Век живи - век учись, дураком помрешь.


   Место я вспомнил правильно: Байкал, остров Ольхон, скала Шамана или, если по-простому, "Шаманка". Вероятно, самое мистическое местечко на всех необъятных российских просторах. Если где и жить дракону, то только тут. Опять же, и туристы рядом - тропа нахожена. Вот только где этот Великий Лунг, или как его там, прячется во время нашествия самопровозглашенных Королей Шаманов? Или он не прячется, и короли не такие уж самопровозглашенные, и их призрачная эзотерическая власть вполне легитимна? Кто знает? Если только Тафия. Но она, при всей своей болтливости, похоже, отлично умеет фильтровать базар, и лишнего из своей зубастой пасти не выпустит.

   ...Свою девочку я увидел сразу. Она стояла, спиной ко мне, лицом к груде камней, возвышающейся над зеркалом дивно-прозрачной воды и, развернув руки ладонями вверх, вся подавшись к этой скале, запрокинув голову что-то говорила... наверное. Я был далеко и ничего не слышал.

  Я и так-то бежал почти на пределе сил, но, увидев ее - такой, припустил еще быстрее, откуда что взялось. Печенкой понял, что праздник начался, и я не успеваю к столу, и, еще немного - опоздаю совсем. Она уйдет, исчезнет из моей жизни, ее не будет. Не просто уедет в другой город, выйдет замуж, умрет, наконец... У меня не будет даже могилы - и тела в земле. Пусто мне будет.

   Не хочу!

   Даже не так: НЕ ХОЧУ!!!!!!

   Стремительная кожисто-чешуйчатая молния выметнулась из-за моего плеча и, не смотря на странный, рваный полет, мгновенно и сразу вырвалась вперед.

   А я и не знал, что она со мной.

   Или она против меня?

   Дракон появился сразу. Вернее, проявился. Может быть, он уже давно был здесь? Не знаю. Но в какой-то момент мои глаза словно перестроились для работы в другом спектре. Я просто моргнул, а когда вновь их открыл, понял, что темно-серое облако между скалой и Доминик - и есть дракон. Здоровенная сизо-синяя тварь метров триста в длину, а то и все пятьсот. Больше книг на сайте кnigochei.net Он стоял на хвосте... точнее, сразу на двух хвостах. Огромная башка, похожая на верблюжью, была увенчана развесистыми оленьими рогами. Я глупо хихикнул, подумав, что этим украшением он обязан нам с Доминик...

   Ниже рогов торчали ушки, почти заячьи, даже покрытые не чешуйками, а шерстью. А глаза, такие же, как у Тафии, черные, навыкате - смотрели в упор на мою девочку и ждали. Спокойно так, уверенно ждали.

   Она шагнула вперед, и тварь наклонилась, собираясь то ли поцеловать, то ли совершить действие куда менее безобидное.

   - Доминик, назад! - крикнул я.

   Она обернулась. В синих глазах метнулась паника.

   - Ты откуда? Как сюда попал?

   Шумно хлопая крыльями, на нас спикировала Тафия и шлепнулась на мимостоящий камешек.

   - "Э-это любовь, что без денег делает тебя богатым..." - пропела она скрипучим голосом Пугачевой времен Галкина.

   - Иди ко мне, - приказал я, - становись за спиной.

   - Олег, - Доминик покачала головой, не соглашаясь.

   - Я тебя ему не отдам, - припечатал я, - Все. Вопросы есть?

   - Это бесполезно, - она болезненно поморщилась и потерла виски, - даже если у нас получиться сбежать, что не факт - смысл бежать от глобальной катастрофы? Так погибну только я. А в твоем варианте - я все равно погибну, но утяну за собой весь остальной мир. Так нельзя, Олег. Это... неправильно.

   - Да откуда ты знаешь, что будет эта самая катастрофа? - возмутился я, - Этот шланг гофрированный тебе мозги промыл. Допусти хотя бы на секунду, что он врет.

   - Допустила, - она слабо улыбнулась, - а теперь ты допусти, что он говорит правду...

   - Пока он вообще молчит, - огрызнулся я, - видно, простой таксист великому дракону рылом не вышел...

   - Да не, с рылом у тебя все в порядке, - влезла Тафия, - вполне себе ничего... рыло. Была бы девушкой, тоже бы повелась.

   - Спасибо, - скривился я, - тронут и ценю. А теперь объясните мне, тупому, от чистого сердца простыми словами, почему я должен отдавать свою женщину этому ящеру?

   ...Задним числом я удивлялся, страха почему-то совсем не было. Видно, страх - он пока надеешься выжить. А мне в тот момент плевать было. Помирать - так помирать. Жениться - так жениться. Дракон - так дракон.

   - Твоя женщина приняла решение добровольно, - голос был негромкий, шелестящий, словно стелящийся по низинам белый туман. Я не сразу сообразил, что сподобился откровения - со мной говорит сам великий Шланг. То есть Лунг.

   - Что с ней будет? - потребовал я.

   - Слияние, - сказал дракон. Видимо, для него ответ был абсолютно ясен.

   - А можно еще раз и специально для альтернативно одаренных, - смиряясь, попросил я, - она останется жива?

   - Вопрос некорректен. Мы все не живем и не умираем. Мы просто есть.

   - А Доминик... Будет? Я смогу ее увидеть? Поговорить? Обнять?

   - И все остальное... - нервно пискнула Тафия. Я хотел ее жестко обрезать, но не успел. Великий Лунг наклонил свою большую рогатую голову.

   - Человек... я не знаю. Там будет развилка.

   - "Там"?

   - После первой фазы слияния. От того, куда она свернет, будет зависеть... все остальное, - Лунг строго глянул на Тафию, и та демонстративно прикусила язык.

   - Тогда, - принял я решение, - мы идем вместе.

   - Олег, - ахнула Доминик, - тебе нельзя! Меня готовили к слиянию с пяти лет.

   - А я уже родился готовым, - буркнул я и, не тратя больше времени на слова, подошел к ней и крепко взял за руку. Ее пальцы тотчас сомкнулись на моем запястье.

   - Человек, ты принял решение добровольно, - констатировал дракон так же бесстрастно. И, наклонив голову еще ниже, так, что она почти легла на землю, широко распахнул пасть. Внутри, вопреки зоологии, не было ни языка, ни неба, ни горла, ни гланд... Было серое марево.

   - Нам туда? - уточнил я. Доминик кивнула. Ее рука совсем немного, но ощутимо дрожала. Я успокаивающе сжал ее пальцы.

   - Пойдем.

   И мы пошли.


   Это был, воистину, самый тупой фэнтезийный квест в истории жанра. Пальмовая ветвь, однозначно! Мы шли, цепляясь друг за друга в густом сером мареве, где тонули звуки и запахи, и понятия не имели, движемся мы или топчемся на месте. А если движемся - то куда. И туда ли нам, собственно, нужно? Дорожными указателями, естественно, никто не озаботился за отсутствием, собственно, дороги.

   - Хорошо, что я переобуться забыла, - нешумно порадовалась Доминик.

   - Сколько это еще будет продолжаться? - спросил я, не сильно рассчитывая на ответ.

   - Пока не завершится, - усмехнулась она и вдруг покачнулась, - Ой!

   - Что?!

   - Я споткнулась. Кажется... о рельсы.

   Посмотрев на нее как на безумную, я все же опустился на корточки и ощупал пальцами землю (или что там было) под ногами. Черт... И в самом деле - рельсы.

   - Наверное, нам по ним? - спросил я.

   Доминик пожала плечами.

   - К чему тебя так долго готовили, что ты ничего не знаешь? - удивился я.

   - К тому, чтобы не испугаться, - серьезно ответила она.

   Неожиданно впереди как будто просветлело. Желтый электрический свет становился все ближе и отчетливее, вот в мареве проступили какие-то контуры, как будто деревья или столбы. И через несколько шагов мы вышли на трамвайную остановку. Вопреки всем законам божеским и человеческим, нам не пришлось ждать трамвая. Напротив, это трамвай уже ждал нас, и двери его были предупредительно открыты.

   - Ты знаешь, а у меня нет с собой денег, - хихикнула Доминик.

   - Думаю, это социальный рейс, - в тон ей ответил я, не признаваясь даже самому себе, что вот как раз сейчас мне стало по-настоящему страшно.

   Мы зашли, дверцы с лязгом захлопнулись и трамвай тронулся.

   Кабину водителя отделяло от салона толстое матовое стекло.

   - Садись, - сказал я, просто, чтобы что-то сказать.

   В окне мелькали какие-то пейзажи, укутанные туманом.

   - А чего бы ты хотел, Олег? - вдруг спросила Доминик.

   - То есть? - сначала даже не понял я.

   - Ну, развилка... Она же где-то там, впереди. Я думаю, выбор пути зависит от того, чего ты хочешь.

   - Именно я? Не ты?

   Она покачала головой:

   - Я хочу как можно лучше выполнить свой долг. Уже одно это желание не подразумевает никакого выбора. А ты? У тебя есть желание?

   - Конечно, - я улыбнулся с уверенностью, которой на самом деле не испытывал, - я хочу быть с тобой. Как угодно, когда угодно... В когда угодно. Лишь бы с тобой.

   - Человек, - прошелестел вдруг знакомый голос так близко, что я аж вздрогнул, - ты выбрал добровольно...

   Трамвай качнулся на повороте, и я понял, что мы с Доминик только что миновали загадочную развилку.


  Правый Хвост.


   Марево потихоньку рассеивалось. То тут, то там в окнах мелькали дома, магазины, афишные тумбы. С некоторым шоком я осознал, что наше мистическое транспортное средство едет по моему родному городу. Даже улицу узнал. Похоже, через пять минут трамвай остановится напротив моего дома.

   Я повернулся, чтобы поделиться этой сакральной информацией с Доминик - и обмер от жути.

   Последние пять минут пути она молчала не потому, что смотрела в окно, или думала о судьбах вселенной. Она таяла.

   Контур ее фигуры, и так невероятно хрупкой, пока держался, но с каждым поворотом колес становился все более размытым. Она уходила.

  Губы сложились в нежную улыбку... и ее не стало. Я остался один.

   Трамвай, лязгая всеми сочленениями, подвез меня к остановке и распахнул дверь.

   На улице накрапывал мелкий дождик.

   Это и впрямь был мой родной город, где я родился, вырос и прожил тридцать два года своей единственной и неповторимой жизни. Спутать его с какой-нибудь мистической реальностью было невозможно, вряд ли в мистической реальности от урн так смердит окурками и закисшим йогуртом, муниципальный транспорт останавливается точно напротив лужи, а дома щеголяют грязными стеклами.

   Светало. Часа три... Возможно, уже четвертый.

   Я поднял взгляд к небу - и вдруг понял, почему глаза Доминик всегда казались мне знакомыми. Я видел их раньше. И, без сомнения, увижу еще не раз, стоит мне лишь посмотреть на утреннее, едва тронутое рассветом небо.

   В конце-то концов, я ведь тоже бессмертен. Ну... теоретически. Что такое пять тысяч лет в масштабах вселенной?

   Красивая девушка должна, просто обязана опаздывать на свидание. "Где угодно, когда угодно..."

   Я подожду.


  Левый Хвост.

   Марево не рассеивалось, а словно становилось еще плотней. Я обнял Доминик. Она дрожала, но держала себя в руках, и ее страх выражался лишь в необычной для этой женщины молчаливости.

   Внезапно нас ощутимо тряхнуло и потянуло вперед.

   Трамвай тормозил.

   Дверцы раскрылись, открывая путь в нашу собственную неизвестность. Будем надеяться - одну на двоих.

   - Пойдем? - спросил я.

   - Мне почему-то страшно, - прошептала Доминик.

   - Мне тоже, - улыбнулся я, - давай бояться вместе?

   Трамвай привез нас на остановку, которую, пожалуй, можно было принять за остановку на углу Северной и Проспекта Венделя.

   Но мое восприятие, обостренное творящейся вокруг мистикой, не обманулось. Во-первых, звуки. Ну да, город спит, три часа ночи, наверное. Но хоть что-то должно быть? Шум редких машин, вой автомобиля, на который покусился дворовый кот, отдаленные, но всегда присутствующие звуки бессонного вокзала... Во-вторых, запахи. Воздух пах дождем, а больше, кажется, ничем. Ну, а в-третьих - свет в окнах. Его не было.

   Дома вокруг стояли мертвые. Что, в три часа ночи никто не смотрит телевизор, не рубится в он-лайн игру, не собирается на работу, не мучается бессонницей? В целом квартале сплошных многоэтажек? Да ладно, быть этого не может.

   Хотя, стоп... Одно окно все же светилось.

   И это было мое окно.

   Мы переглянулись. Мысль, которая, похоже, пришла в голову нам обоим одновременно, отдалась тихим, но неодолимым ужасом.

   - "Где угодно, в когда угодно", - повторила Доминик.

   - Пять тысяч лет, - отозвался я, - На двоих.

   - Хочу, чтобы меня съели!!! - заорала Доминик. Но моей руки не выпустила, и это значило...

   А ничего это пока не значило.

   А вот будет ли значить?

Лет через семьсот – девятьсот узнаю точнее…


Визит


"Абонент недоступен..."

  Уже вторые сутки Блэк звонил каждые два часа. Дважды - с резервной "симки", этого номера Алена не знала. Ее телефон молчал.

  Блэк не без основания считал себя человеком начисто лишенным ложной гордости. Он был готов идти, звонить, взламывать код домофона, лезть по балконам. Связаться с ее родителями, наконец. Хотя подобное здорово попахивало предательством. По крайней мере, в ее возрасте. В ее совершенно дикие, неуправляемые пятнадцать лет.

  С высоты своих почти восемнадцати Блэк хорошо понимал это. И, тем не менее, не колебался бы ни секунды. Как любой взрослый человек без колебания нарушит слово, данное ребенку, если ребенку грозит опасность.

  Проблема была не в гордости, а в смешных и странных реалиях современного мира, опутанного невидимой сетью электронных коммуникационных систем. Он знал ее мобильный, ее "мыло", ее ник в форуме... И понятия не имел, где живет Алена. За полгода так и не удосужился спросить.

  Телефон сыграл первые такты "Реквиема". Блэк криво улыбнулся: в кои-то веки чумная мелодия звучала в тему, настроение у него было вполне похоронным. Вторые сутки от Прекрасной Елены ни слуху, ни духу.

  - Да, Настя, - коротко отозвался он, плюхаясь в глубокое кресло, - Нет, не звонила. И не отвечает... А почему ты думаешь, что мне она должна ответить? Алена никому ничего не должна, и меньше всего - мне... Да? Интересно, откуда у тебя такие сведения?

  Голос был слишком высоким, и поэтому давил на уши, но Блэк старался сдерживаться. Настя на взводе, как и все они. Кроме того, Настя - женщина, а значит, по определению, просто обязана время от времени закатывать истерики. Хорошо уже то, что Настя закатывает истерики редко, только по веской причине и, в основном, не ему. Обычно это блюдо подается на стол ее мужа. Но в это раз под раздачу попал и Блэк. Терпение... Терпение - есть высшая добродетель.

  - Настя, ответ "все говорят" меня не устраивает. Кто конкретно говорит? ... Ну, так скажи этому секретному агенту британской разведки, что третий глаз ему пора отдавать на профилактику. Или ей. Алена - моя партнерша, и ничего больше... Настя, у тебя с головой все в порядке? Она еще ребенок, что у меня с ней может быть? Успокойся, выпей что-нибудь, валерьянки... Родители-то должны знать, где она... Как нет? - Блэк даже выпрямился. Услышанное поразило его, - Как - вообще нет родителей? Детдомовская? Нет... Откуда мне было знать? Мы с ней говорили на посторонние темы всего пару раз, да и то о фильмах... Повторяю еще раз для особо одаренных, у меня никаких отношений с этой девочкой кроме рабочих, и поэтому я ничего о ней не знаю. Со мной она не связывалась... А что говорят в детдоме? В милицию они заявили? А... да! Трех суток еще не прошло.

  Настя отключилась, выдав напоследок пару ничего не значащих типа-успокаивающих фраз.

  Блэк аккуратно положил телефон и потер виски. Алена - детдомовская? Сирота, или?..

  Он понятия не имел, что значит - быть сиротой. Блэк вырос в полной, дружной и достаточно обеспеченной семье. Своя комната, компьютер с выделенной линией, каникулы в Норвегии. Своя машина и права - в шестнадцать. Отцу пришлось подключить кое-какие связи, шестнадцатилетним не больно-то дают права. Красиво? Красиво, что спорить.

  Но все это было картинкой, намазанной кремом, лишь на первый поверхностный взгляд. Блэк вырос в среде, где соблюдение правил игры было возведено в ранг Библии. И поэтому когда отец сказал, что после школы сын поступает на юридический, и будет специализироваться в области корпоративного права, Блэк даже не сделал попытки поспорить. Даже из интереса, чтобы посмотреть, как отреагирует папа. Ему это просто в голову не пришло.

  Блэк сказал: "ОК, но сначала я станцую "Фауста". Отец пообещал прийти на премьеру. Точка.

  В глубине комнаты темнело большое, в рост человека, зеркало. Одна из самых дорогих его вещей. Дорогих во всех смыслах. Девушки, попадая сюда, начинали коситься на Блэка с подозрением: зачем мужчине такая деталь интерьера?

  На подозрения пола, безусловно, прекрасного, но слабого, в том числе и на голову, Блэку было глубоко плевать. Зеркало было его рабочим инструментом, перед ним он отрабатывал пластику, придумывал и разучивал танцевальные движения по два - три часа каждый день, уже восемь лет. С тех пор, как пришел в "Стрит-Данс". К Насте.

  Другую стену занимали дипломы и две полки статуэток. Призы с разных фестивалей, в том числе и с международных. Блэк не был тщеславен, просто это... помогало. Как в тот раз, с Настей, когда он рискнул предложить ей "Фауста". Идею, которую он обдумывал несколько месяцев: танцевальный спектакль по мотивам Гете, но на музыку "Дип Перпл", франк-джаза и компьютерных виньеток Жана-Мишеля Жара. Вызывающую, почти китчевую но в то же время очень жесткую и пронзительную вещь.

  Ключевой фигурой спектакля был образ Прекрасной Елены - идеальной красоты, которая изменяет всех, кого зацепит хотя бы рикошетом.

  ...Они работали как проклятые, все. Почти сорок человек - восемь месяцев, так словно им был обещан Бродвей, так, словно в случае провала - смерть, не меньше. Всех зацепило. Даже отца. "Железный Ник" не стал спорить, узнав, что из-за "Фауста" поступление сына в вуз откладывается на год. Не стал спорить - это вполне тянуло на какой-нибудь олимпийский рекорд.

  И вот, за две недели до премьеры, Прекрасная Елена пропала. Просто пропала.

  Алена... Не самая сильная в коллективе. Не самая пластичная. В ней была какая-то дерганность, Настя ругалась, грозилась заменить Аленку дублершей...

  Заменить Елену было некем. Просто некем. Чтобы убедить в этом Настю потребовалось чуть не десяток попыток. Пригласили даже профессиональную балерину - бесполезно. Что-то такое было в нескладной Алене Мазур. Может быть, актерский талант?

  А, может быть, все дело было в том, что Алена не пыталась изобразить Идеальную Красоту, она просто такой была. Ошарашивающее красивой. Не удивительно, что девчонки взбесились: пластика, талант, опыт - ничто не могло перевесить банальное внешнее совершенство.

  - Мазур, ты сегодня как корова на льду!

  Смех девчонок. Растерянное лицо Аленки. Она - ранима и обидчива, зря Настя на нее сорвалась, но за две недели до премьеры режиссеру можно простить многое.

  - Блэк, это же неправда... Неправда!

  - Правда, правда, - подтвердил он. Это была не самая лучшая Аленкина репетиция. А врать Блэк попросту не умел. В детстве научиться забыл, - но зато ты самая симпатичная корова, - он похлопал ее по плечу с намерением приободрить.

  - Точно, Буренка из Масленкина...

  Резким движением она освободилась.

  - Мазур, ты куда? Вернись, мы еще не закончили!

  Алена обернулась. Лицо было каменным. Но все - залито слезами.

  - Я - закончила, - отчеканила она. И, срываясь на крик, - Навсегда, поняли! Надоели! Мазур - корова, Мазур - лопата, у Мазур - обе ноги левые. Сами танцуйте свою кретинскую Елену, понятно?!

  Чего ж тут непонятного? Истерика у звезды. Две недели до премьеры... У всех нервы. Блэк даже не расстроился поначалу: умоется - придет. Кто из них не убегал со сцены, чтобы пореветь в ладони или попытаться этой самой ладонью, сжатой в кулак, расколотить зеркало в туалете? И через пять - десять, максимум, пятнадцать минут возвращался, как миленький. А остальные делали вид, что ничего не было. Потому что "Фауст" - важнее.

  А Аленка не вернулась.

  Слишком красивая девчонка не могла стерпеть, что ее красота - это еще далеко не все.

  Почти двое суток ни слуху, ни духу.

  Блэк машинально посмотрел на часы: 21. 40. Не почти. Уже двое суток.

  Кранты "Фаусту". Определенно, кранты.


  Последний год этот диск жил в компьютере. Не вынимался. Даже не возникало желание послушать что-то другое. Денис ткнул мышкой, выбирая композицию, на которой, по замыслу, Елена исчезает... Подвинул на колени планшетку.

  Если человек талантлив, то он талантлив во всем. Тезис спорный, но в Блэке он подтвердился на сто один процент: рисовал он так же, как танцевал, как решал сложные математические конструкции - легко и точно.

  Несколько быстрых штрихов - и на экране обрисовалось женское тело. Точнее - девичье. Ничего женского в Аленке пока не было. Может быть, потому... Блэк знал ее тело так же хорошо, как если бы что-то у них было. Неудивительно - полгода танцевали вместе. Но - ничего не было, даже мысли не было. Ребенок, он и есть ребенок. Какие здесь могут быть мысли?

  Лицо оставалось незавершенным. Лицо Прекрасной Елены Блэк нарисовать не мог. В рисовании он, как слепец, "видел" руками, и изобразить то, что никогда не трогал, было для него так же немыслимо, как отрастить перепончатые крылья и взлететь.

  Планшетка лежала на коленях. "Закольцованная" программа по пятому разу проигрывала одну и ту же музыку. За окнами, закрытыми плотными шторами, уже светлело. Четыре утра.

  В глубине темного зеркала что-то шевельнулось. И первым возник пристальный взгляд. Который сразу же вцепился в незавершенный силуэт на экране монитора. Во взгляде было любопытство.


  Вопрос: идти или нет, перед Блэком просто не стоял. Он шел, и знал, что проведет в зале отпущенные для репетиции два часа, даже если он будет единственным, кто придет. Он будет работать. Он придумал "Фауста", он убедил Настю, он нашел Елену. Каждое движение этого спектакля было наполовину, если не на семьдесят процентов - его. Творили все, но он был капитаном на корабле. И поэтому он придет. И сегодня, и завтра, и послезавтра. И в день премьеры он будет единственным актером на сцене и единственным зрителем в пустом зале... если ничего не изменится.

  Блэк легонько толкнул двери в зал. Внутренне он был готов к тому, что они заперты и придется снова спускаться вниз за ключом. Не пришлось. Двери оказались открыты. И весь "Стрит-Данс" здесь. Весь. С той же решимостью, с тем же выражением на лицах. Все... Блэк жадно обежал глазами небольшую толпу. Алены не было. Или... Как будто в зеркальной стене напротив отразился знакомый силуэт.

  Блэк стремительно обернулся к дверям.

  Показалось. Двери были закрыты.

  - Блэк, ты куда?

  Он повернулся на голос и увидел... В слегка затемненном углу, у тяжелой шторы, стояла девушка. Спиной к залу. Она не шевелилась, наверное, поэтому ее никто не замечал. Но это точно была она, Блэк просто не мог ошибиться. Именно эту спину с выступающими лопатками, эту тонкую шею, эти узенькие плечи он рисовал вчера в напрасной и самому непонятной попытке что-то осмыслить. Или что-то вернуть.

  - Мазур?

  Ни движения.

  - Аленка?!

  Словно не слышит.

  - Елена Прекрасная?!!

  Девушка стремительно обернулась, и в первую секунду Блэк испытал горькое разочарование: не она. Лицо не то. Похожее, страшно похожее, просто сестра-близнец. Но не то. Взгляд не тот. Аленка смотрела вызывающе и в то же время чуть растерянно. Во взгляде этой девушки было лишь любопытство...

  - Никак наша прима пришла в себя, - язвительно бросил кто-то из девчонок. Блэк вцепился в толпу ищущим взглядом. Но "кто-то" предпочел остаться неизвестным, видимо сообразил, что в этот раз Блэк шутки не поддержит.

  Девушка сделала несколько шагов, несмело, словно пробуя пол на крепость. Подняла руку. Ребята замерли, словно предчувствуя что-то необычное, и боясь его спугнуть, торопливо расступились.

  Девушка уверенно шагнула на освободившееся место, повернулась на носках, взмахнув руками, мягко подпрыгнула.

  Это было именно то, придуманное им движение.

  Придуманное Блэком этой ночью, проведенной в кресле рядом с компьютером. Он нарисовал его, наверное, раз двадцать или больше. Он видел его. Но Аленка его не репетировала... Или репетировала? Или у него крыша съехала?

  Внимательно глядя на партнершу, Блэк все сильнее убеждался - съехала. Окончательно и бесповоротно. Но такое сумасшествие он только приветствовал и был готов дать подписку оставаться в помрачении рассудка до конца жизни. Или, если нельзя, то хотя бы до премьеры.

  Алена танцевала так, как он видел в мечтах, в глубине большого зеркала в своей комнате и никогда - до сегодняшнего дня - в жизни. Она не могла, просто не могла уметь так.

  Но - делала же. Делала еще лучше, чем он придумал.

  Народ помалкивал: нелегко это, встретиться с чудом и не рехнуться. А уж если ты рехнулся, то лучше помалкивай и, может быть, тогда это не сразу заметят. А там, глядишь, и крыша на место встанет. И все обойдется.

  - Мазур, ты что, сама репетировала? - возглас Насти выражал всю меру удивления, возможную для здравого рассудка. Каким-то образом руководитель студии удержалась, не "поплыла".

  - А почему все остальные сачкуют? Похищение Елены, седьмой трек, работаем!


  ...Через полминуты черный бархатный занавес дрогнет, и начнет двигаться: убийственно медленно - как, наверное, и должны открываться двери в иную реальность. Изменить уже ничего нельзя. Что не сделано - доделывать поздно. Что не учли, возможно, станет тем самым незаряженным ружьем, которое, по пословице, стреляет раз в год. Но теперь уже поздно еще раз "проходить" спектакль, даже мысленно. Через полминуты все начнется.

  На сцене, почти лишенной декораций (по замыслу их заменял свет), они сбились в плотный кружок и обняли друг дуга за плечи: все - и руководитель студии, и режиссер, и прима, и статисты, и ребята, которые вынесут на сцену столик и корзину, и дадут сигнал, чтобы сверху сбросили бумажные цветы - все в один круг, в одно сердце. "Ни пуха, ни пера!"... Три секунды - и торопливо разбежались в кулисы. Блэку выходить из правой, Аленке - из левой.

  Он хотел ободряюще пожать ей руку, но не успел - она снова исчезла, но на этот раз недалеко.


  ...- Мне скучно, бес.

  - Что делать, Фауст.

  Такой нам положен предел.

  Его ж никто не преступает.

  Всяк тварь разумная скучает,

  Иной от лени, тот от дел.

  Тот верит, тот утратил веру,

  Тот насладиться не успел,

  Тот насладился через меру.

   И всяк зевает, да живет.

  И всех нас гроб, зевая, ждет.

  Зевай и ты!...


  Музыка была странной, нервирующей. В скрещении линий, напоминающих прожекторы второй мировой, возникли черные тени. Они и в самом деле не касались пола. Блэк протер глаза... потом ущипнул себя. Он не спал и не грезил. И, определенно, не спятил, что бы он не говорил себе сам две недели назад, когда начались всякие "странности". Танец теней шел в честных полутора сантиметрах от пола, смеясь над гравитацией. Заметили что-нибудь зрители? Похоже - нет. Первые ряды расположены так, что пол сидящим не виден, а дальним в полумраке не разглядеть. Но он-то видел все!

  - Блэк, твой выход через минуту.

  - Знаю. Спасибо... Лариса?

  - Да?

  - Посмотри внимательно на сцену. Видишь что-нибудь странное?

  - Ну да. Здорово, правда? У "духов" специальные туфли, страшно дорогие. Там такой светоотражающий пластик с утолщением. Твой папа постарался, шесть пар подарил... Сказал, их используют, чтобы был "эффект парения". А ты не знал? Ну, ты даешь, доктор Фауст...

  - Лара...

  - Ага, удачи!

  Ладонь девушки легко коснулась плеча. На секунду Блэку показалось, что Лариса сейчас его поцелует. Но музыкальная фраза, которой он ждал, прозвучала как выстрел из стартового пистолета для обоих. Пора. Ему и ей.

  Потный, плохо соображающий, Блэк "выпал" в плотную, пахнущую пылью реальность кулис, пытаясь понять: что было, а что привиделось. Действительно парили над сценой духи? А Елена? В самом ли деле она растворялась, уходя в небытие сквозь коридор зеркал. И взгляд ее, вправду ли был он таким - изумленным и счастливым, вопреки трагическому финалу? И, главное, в самом ли деле он слышит этот шум? Зрительный зал аплодировал, свистел, визжал...

  Блэк сел на пол. Вокруг него столпились с поздравлениями, сценическое пространство вдруг словно свернулось в кокон, появились какие-то люди, вроде бы директор... Отец... Его подхватили на руки, качнули к потолку - желудок ухнул вниз. Защищаясь, Блэк мазнул перед глазами растопыренной пятерней и, неожиданно для себя, выдал идиотскую фразу из "Смертельного оружия":

  - Я слишком стар для этого дерьма...

  - О?! - изумилась Настя, - Какие речи у нашего интеллигента в седьмом поколении...

  - Он в шоке, - объяснил кто-то.

  - Хочешь сказать, шок сделал его нормальным? Тогда - да здравствует шок!

  Алены не было! Блэк с некоторым трудом освободился из дружеских объятий и завертел головой. Внезапная паника оказалась так же болезненна, как удар под дых.

  На плечо легла легкая тонкая рука. Словно почувствовала.

  - Я здесь...

  - Елена! Прекрасная Елена! Качать Елену!!!

  Большие темные глаза пытливо уставились на Блэка: "Чего они хотят?" От облегчения Блэк тихо рассмеялся. Чего ему привиделось? После всех странностей на премьере он и впрямь был готов поверить, что она исчезла в зеркалах. Дичь.

  - Может быть, в кафе? - спросил он, - Я угощаю.

  - Супер! - Игорек в экстазе вместо своего приятеля толкнул Настю, но та, кажется, не обиделась.

  - Интересное предложение, - улыбнулась она, - а на какую сумму угощаешь?

  - По тысяче.

  - На каждого? Братцы, веревку. Блэк спятил.

  - А это не слишком? - осторожно спросила Настя, - у тебя деньги-то есть? Или отец оплатит?

  - Есть. Я на новую машину откладывал... Плевать. Все суета, кроме тибетских пчел.

  Народ восторженно взвыл.


  В полумраке бара ее лицо выделялось светлым пятном. Бог знает, почему. Она была видна - из любого угла и под любым углом. Блэк попробовал уронить голову на стол - не помогло. В смысле, Елена все равно словно светилась. Но кроме него, похоже, никто не удивлялся. Народу было, мягко говоря, не до того. Дикое напряжение последних дней отпустило, пива и разных энергетических напитков было - хоть купайся. Даже слегка лишку для "Стрит-Данса", ошалевшего от внезапного успеха их первой серьезной работы.

  Им сейчас простой воды в бокалы налей, через час под столы попадают, сообразил Блэк.

  Настя - и та расслабилась. Полчаса назад Блэк слышал, как она звонила мужу и просила заехать за ней в двенадцать.

  Строго говоря, то, что здесь творилось, было абсолютно и категорически недопустимо в строгих педагогических рамках, и Настя была обязана это немедленно пресечь. Мальчишки и девчонки в отсутствие родителей... Глаза горят, движения от минуты к минуте все раскованнее. Пока это всего лишь танцпол, но ламбада уже была. По просьбе публики. Сейчас они еще чуть-чуть добавят, их потянет на свежий воздух, в июльскую ночь, и... И ничего не будет.

  Перегорел народ. Слишком сильный выброс адреналина. Через час они будут мирно спать каждый в своей постели и улыбаться во сне. Мудрая Настя знала это. И Блэк знал, хоть и не был пока таким мудрым. Просто в этой шальной компании он был единственным абсолютно трезвым парнем. Машина давала большую свободу, но и накладывала определенные ограничения - алкоголя Блэк не употреблял ни в каком виде. Может быть, именно поэтому он так четко видел все странности и несообразности вечера? Или потому, что с самого начала искал именно странности, был настроен на них, как приемник на определенную волну?

  В начале вечера Мыш принес Елене бокал кока-колы. Она осторожно взяла, покрутила в руках с тем же пытливым выражением в глазах, которое Блэк уже успел окрестить Взглядом. С большой буквы. Кока-колу она словно рентгеном просветила. И поставила на стол. И больше ничего. Ни пива, ни "Энерджайзера", ни коктейлей. Даже минеральной воды не попросила, а ведь в баре было жарко и душно. И, между прочим, на ней ни капли пота.

  Блэк перевел взгляд на большое зеркало у стойки, в котором отражалась Елена. И сам себе поставил шесть, за наблюдательность. В зеркале отражался лишь темный силуэт. Все свечение было здесь.

  Мысленно пожелав себе "ни пуха" и сам же послав себя к черту, Блэк встал и подошел к Елене.

  - Привет, - вполголоса сказал он, - Ты молчаливая сегодня.

  Она повернулась.

  - Да.

  Блэк растерялся. Тщательно выстроенный в голове разговор девушка поломала одним коротким словом даже не из трех букв, а всего из двух.

  - Я слушаю, - продолжила она, - и смотрю. Здесь все так интересно.

  - А ты раньше никогда не была в "Бродяге"?

  - Нет. Я раньше не была... Не была, - Елена мечтательно улыбнулась и подняла лицо к низко висящему потолку с матовыми желтыми фонариками, дающими приглушенный свет, - Быть... Сбыться. Ты когда-нибудь думал о том, что чувствует мечта, когда она сбывается?

  - Что?

  - Ей интересно...

  - Интересно, как поведут себя те люди, у которых она сбылась? - уточнил Блэк

  Елена качнула головой:

  - Просто интересно. Все.

  - Никогда не думал об этом под таким углом, - признался Блэк

  - Аленка, потанцуем? - Игорек вырос, словно из-под земли, чертовски не вовремя. Блэк не успел среагировать. Был уверен, что Елена пошлет его подальше... Но она с готовностью кивнула.

  - Ну и чего ты ждал? - обругал себя Блэк, - сказала же "все интересно". С чего ты взял, что интереснее других?

  Лариска опустилась на стул рядом, заглянула в лицо. Блэк ответил тем же. С минуту она пыталась играть с ним в "гляделки", потом рассмеялась, махнула рукой и отошла.

  Он смотрел на пару в центре танцпола.

  Большой минус профессионализма в том, что его не выключишь. Помимо воли Блэк отмечал, где ошибся Игорек. Не довел движение, немного провис... был чуть более резок, чем нужно. Это была обычная медленная композиция, и пара просто покачивалась в такт музыке, но покачиваться тоже можно по-разному. Елена была совершенна.

  - У вас есть "Князь Влад"? - негромко спросил Блэк девушку в форме, которая колдовала у центра.

  - Конечно, - кивнула она, - у нас приличное заведение. Поставить после этой?

  - Нет. Сейчас.

  Блэк аккуратно раздвинул танцующих. Музыка оборвалась на середине фразы.

  - В чем дело? Еще полчаса до закрытия, - возмутился кто-то из парней.

  - Передохни, - бросил Блэк приятелю и уверенно, как на репетиции, положил руки на плечи Елены.

  - Ого! - присвистнула Лариска.

  Темные глаза Елены засияли от любопытства.


  Тревожный ритм накрыл бар и отразился глазах партнерши. Она готова. Мгновенная перестройка. Безупречна... Есть ли под этой совершенной оболочкой живой человек? Кости, мышцы, кровь? Проверить можно лишь одним способом - прикоснуться. Глазам Блэк уже две недели как не верил. Глаз - вообще медленный и слишком консервативный прибор, его легко обмануть. Не зря же в старину говорили: "отвести глаза". Своему телу, тренированному восемью годами тяжелейшей работы, Блэк доверял.

  Оказалось - напрасно. Музыка подчиняет вернее, чем оружие. Не зря же у Гаммельского Крысолова была дудочка, а не ружье. В следующую секунду Блэк уже не помнил, что за эксперимент затеял. В его руках был идеальный инструмент, с которым можно сделать все, показать все... Все, что годами колотилось в стенки сердца и не находило выхода.

  Блэк всегда знал себе цену, и знал, что она высока, но гением себя не считал. Безупречный контроль над своими движениями, которого он настойчиво добивался и добился, означал, что Блэк всегда, в любых обстоятельствах сделает то, что нужно. Но не больше. Гениальность танца заключалась в том, чтобы в какой-то момент "отпустить" себя. Блэк знал, что если он однажды не решится на это, то танец в его жизни так и останется хобби. А он - просто способным мальчиком. Знал и - не мог решиться. Боялся. Себя боялся. Кто знает, что он может сотворить, когда его в нем нет?

  Наверное, с катушек он все-таки слетел не сам. "Помогла" Елена. В какой-то момент перестало иметь значение все, кроме идеального инструмента, который податливо прогибался в его руках под немыслимым углом и вздрагивал в том же ритме, что и он. Блэк не осознавал, что делают его руки, ноги, спина. Как поворачивается голова. В его руках был чистый свет, и он скользил по этому лучу вверх и вниз, то почти касаясь лицом пола, то глотая пересохшими губами желтые блики лампочек под потолком. Футболка начала ощутимо мешать "сверхпроводимости" и ее не стало. Насколько шокирующее это выглядело со стороны? Блэк не знал, потому что впервые в жизни, танцуя, забыл уголком глаза посматривать в зеркало.

  Когда наступила тишина, она была абсолютной. Не просто закончилась композиция. Закончились все звуки вообще. Никто не жевал и не глотал, никто не шевелился. Похоже, даже не дышали. Все. И "Стрит-Данс", и персонал, и немногочисленные посетители. Вновь обретя способность видеть, в первые мгновения Блэк видел только глаза. Сотню глаз, прикованных к нему и Елене.

  Тишину нарушил Игорек.

  - Вот, мать твою... Увидишь такое, и уверуешь в Господа... - и неожиданно размашисто перекрестился.

  Никто не засмеялся.

  Легко обнимая Елену за плечи, Блэк вернулся к своему месту за столиком. Кто-то молча налил ему стакан минералки, и он, так же молча, половину выпил, а другую опрокинул на себя. Натянул футболку, поданную кем-то еще, может быть, Лариской? Не обратил внимания.

  Осторожно, словно ступая по льду, подошла Настя. Она совершенно протрезвела, словно и не было "бабахнутых" трех или пяти коктейлей.

  - Знаешь, это было почти за гранью, - призналась она.

  Блэку говорить не хотелось. Им владело странное чувство, что он, вот только что, все уже сказал.

  - За гранью приличия? - все-таки поинтересовался он.

  - За гранью реальности.

  Они еще немного помолчали. Елена тихонько сидела рядом. К минералке она так и не прикоснулась. Настя ничего не заметила, а Блэк уже перестал удивляться. "Удивлятор" заклинило.

  - Знаешь, я говорила с твоим отцом, - после паузы призналась Настя. Было заметно, что признание далось ей с некоторым трудом.

  - Да? Ну и что? Я тоже с ним время от времени говорю. Он умеет...

  - Я говорила с ним о тебе, - уточнила Настя, - и о твоей учебе, - и так как Блэк упорно молчал, она продолжила соло, - Я говорила, что ты не просто талантлив. Ты изобрел новое направление в искусстве: "Стрит-балет".

  - Ну, не такое уж новое, - хмыкнул Блэк. Похвала Насти была ему приятна.

  - "Фауст" - уникален, - гнула свое Настя, - а вы с Мазур - звездная пара. Мы все можем подняться на этом. Очень высоко. Так высоко, как юристы с портфелями не летают. Я уверена, если бы твой отец видел то, что видела сейчас я...

  - Мой отец, может быть, видит и меньше, но знает больше, - очень спокойно возразил Блэк,- и он никогда не требует лишнего. Если ему понадобился надежный специалист, чтобы прикрывать спину, он у него будет. Это даже не вопрос долга.

  - Это вопрос чувства, - хмыкнула Настя.

  Блэк протянул ей руку.

  - Посчитай пульс.

  Настя поймала его запястье и некоторое время сосредоточенно считала.

  - Ровно, - удивленно протянула она, - твое сердце бьется спокойно.

  - Вот тебе и ответ.

  Блэк взглянул на часы, на тихую и внимательную Елену.

  - Пойдем? - Она кивнула и с готовностью встала.

  Глаза Насти немедленно превратились в две десертные тарелочки.

  - Денни-и-с!

  Он вложил в руку Елены ключи от машины.

  - Подожди меня. Я быстро. Только не исчезай, ладно? Будет еще интереснее, я обещаю.

  - Я не исчезну, - пообещала и Елена.

  Блэк обернулся к Насте, готовый к лавине упреков.

  - Пообещай, что ничего не будет, - потребовала Настя. Блэк понял ее мгновенно и правильно. Открыл рот и...

  - Извини, Настя. Я пока еще сам ничего не знаю.

  - Мальчик, не умеющий врать, - скривилась она, - ты же сам меня две недели назад с пеной у рта убеждал, что она - ребенок.

  - Я ошибся.

  - Смотри не ошибись еще раз, - предостерегла Настя, - речь не о Мазур, а о тебе. Она - несовершеннолетняя. Тебя посадят года на три. А когда выйдешь, ты уже не сможешь танцевать. И быть юристом не сможешь. Ты вообще ничего не сможешь, тебя сломают, понятно. Я знаю, ты сильный парень, но там и не таких ломают.

  - Я все понял, Настя, - сказал он, - спасибо. Извини, меня ждут.


  Ночь прохлады не принесла. Блэк опустил оба стекла в своем стареньком, но вполне приличном "Фольксвагене", который "донашивал" после старшего брата. Фары светили дальним светом, образовав две светящиеся дорожки на спокойной поверхности небольшого озера с красиво изрезанными берегами. Со всех сторон темнел лес. Шоссе, оставшееся за чередой холмов, поросших елями, почти не ощущалось. Никого не было.

  - Это что? - спросила Елена.

  - Озеро Светлое, - обстоятельно пояснил Блэк, словно Алена Мазур, прожившая в этом городе всю свою жизнь, могла не знать об излюбленном место отдыха горожан, - семь километров от цивилизации. Здесь есть пляж. Вода, правда, холодноватая, тут много подводных ключей. Но если хочешь - можно искупаться. Если ногу сведет, я буду рядом. Я хорошо плаваю.

  - Наверное, хочу. Я хочу всего. Но я не знаю, как плавать...

  - Это еще проще, чем танцевать, - заверил Блэк, - у тебя получится.

  Секунду поразмыслив, Блэк решил не тратить времени на выяснение вопроса, есть ли у нее с собой купальник и вообще, знакома ли она с этим предметом гардероба. Просто повернулся к Елене спиной, подавая хороший пример, разделся донага и прыгнул в темную воду, разбив золотые дорожки.

  После жары озерная вода обдала жестким холодом. На мгновение показалось - сердце остановится. А потом по всему телу разлилось ни с чем несравнимое блаженство, сладостное чувство господства над собственной природой. Сдавленное "Ах!" за спиной подсказало, что Елена последовала за ним. Через минуту она оказалась рядом. Мокрые волосы висели сосульками, вода обнимала совершенные плечи и блестела на лице. Глаза горели восторгом.

  - Это здорово! - объявила она.

  - Еще бы, - Блэк покровительственно улыбнулся, - давай на глубину. Если что - я тебя подстрахую.

  Не слишком мудреную науку плавать "по-лягушачьи" Елена освоила минуты за три. Училась она поразительно быстро. Всему. Блэк очень скоро понял, что нет необходимости поддерживать девушку в воде. Если не считать необходимостью собственное удовольствие от этого процесса. Но собственные удовольствия Блэк давно научился отличать от насущных потребностей. С некоторым сожалением он отплыл метров на пять, позволяя ей в полной мере ощутить удовольствие от покорения одной из четырех стихий.

  Блэк наплавался вволю: до "синей кожи", до озноба и стука зубов, и скомандовал выход на берег. Сгоняя с себя воду ладонями и облачаясь в джинсы, он честно не оборачивался. Еще в воде дал себе слово, что поступит так, только если она позовет. И она позвала.

  - Блэк! Это еще лучше, чем плавать! - ее голос звенел, разносясь далеко над холодной водой и отражаясь от огромных деревьев.

  Он обернулся.

  Елена... шла к нему по воде. Прямо по дорожке от желтых автомобильных фар.

  Но это он, пожалуй, выдержал бы. Видел же он "духов", парящих в сантиметре от пола, и ничего, жив остался и крыша не съехала. Куда сильнее "хождения по водам" его потрясла красота девушки, которую он впервые видел такой, не прикрытой даже весьма условным танцевальным трико.

  - Блэк, это так здорово! Давай и ты!

  Он хотел ответить, но понял, что голос, похоже, взял отпуск. Что называется, утратил дар речи. Блэк прокашлялся и попробовал еще раз. На этот раз получилось.

  - Я этого не умею, Елена.

  - А я научу. Это просто!

  - Нет, не стоит. Нам этого не дано...

  Не споря больше, Елена ступила на берег, и Блэк закрыл глаза.


  - Почему ты не смотришь на меня?

  - Не могу, - честно ответил Блэк.

  - Не можешь? - удивилась и заинтересовалась она, - а почему?

  Смеясь и досадуя на свой язык, которому ложь просто не давалась, так же как телу - хождение по водам, Блэк ответил чистую правду:

  - Я сейчас себя почти не контролирую. Если открою глаза - не удержусь и поцелую.

  - Ты же меня уже целовал. На спектакле.

  - Там другое.

  - А в чем разница?

  - Это не объяснишь, - Блэк помотал головой, стараясь прогнать странное состояние. Состояние не прогонялось.

  - Не объяснишь? А показать можешь?

  - Вот тормоз! - мысленно обругал себя Блэк, - Ведь понятно же, что никакая это не Аленка... Это... Просто чудо, которое неизвестно почему решило с тобой случиться. Ты сам привез это чудо сюда, спровоцировал это купание... Что ты надеялся таким способом выяснить? Понятно же было, чем все закончится. И Насте ты ничего не обещал, значит, уже тогда все решил. Ну и... почему тормозишь? Она же ждет. Неужели ты, Блэк, элементарно, боишься чуда?

  - Иди сюда, - сказал он.


  - Как хорошо... Необычно и хорошо... - Елена вытянулась в машине, насколько это было возможно, протянула руки к крыше. Ее движение было таким обыкновенным, таким естественным. И, одновременно, нездешним.

  Блэк насупился. Она довольна - уже хорошо. Но неужели со случившимся чудом, самым настоящим чудом, теперь это яснее ясного, нельзя было сделать ничего менее банального?

  - Я чувствую, что меня стало меньше... и одновременно больше, - задумчиво проговорила Елена, внимательно рассматривая свои пальцы, - мне кажется, что я - это уже немножко - ты. Теперь я понимаю что такое - обмен душами...

  - "Как песчинки с мокрой твоей кожи

  Тихо переходят на мою,

  Наши души переходят тоже.

  Я уже свою не узнаю..."

  - Это что?

  - Это стихи. Вознесенского. Такой поэт... Они длинные.

  - А ты помнишь все? Полностью.

  - Помню, - кивнул Блэк.

  - Почитай.

  Он невольно рассмеялся.

  - Вообще-то принято сначала девушке стихи читать, а потом уже любовью заниматься. С тобой все не как у людей.

  Настроение резко пошло вверх. Ощущение банальности происходящего исчезло. То, что случилось с ним и Еленой, было каким угодно, только не банальным.


  Погода испортилась. Стал накрапывать редкий дождик, в любую секунду грозивший обернуться ливнем. Блэк вел машину со скоростью не больше шестидесяти километров в час: дорога тут была плохой, да два "слепых" поворота... Делал он это, как и все, за что брался - очень хорошо. Если бы Дениса спросили, где он научился так аккуратно и точно водить машину, он бы просто пожал плечами. "В крови, мол, это"...О десятках мешков с песком, пропоротых на заднем дворе за отцовским офисом, когда Блэк учился парковаться, пытаясь в этом, как и во всем остальном, добиться безупречности, он бы, скорее всего, даже не вспомнил. Умеет и умеет. Подумаешь - подвиг. Многие хорошо рулят: что же теперь - всем медали давать?

  - "Фауст" - моя лебединая песня, - вполголоса говорил он сидящей рядом Елене. Слушала она изумительно, словно впитывая в себя его слова вместе с голосом, интонациями, даже выражением лица, едва различимым в полумраке, - осенью я уезжаю учиться. Понятно, почему Настя недовольна. Последние два года я ей помогал. Но помощник руководителя кружка - не профессия. Юрист - профессия. Я буду хорошим юристом.

  - Почему ты так думаешь?

  - Во-первых, я не ленив. Во-вторых, внимателен к деталям. И, в-третьих, я люблю игры с правилами.

  - Но танцевать ты тоже любишь...

  - Еще я воблу люблю, - доверительно сообщил Блэк, - сушеную. И родителей. А танец - где то между.

  - Между родителями и воблой? - усмехнулась Елена, - но ближе к родителям? Или к вобле?

  Разговор был легким и необязательным. Точно так же можно было и помолчать, просто Блэку было приятно слышать ее голос. А Елена... может быть, ей тоже было приятно. Получив таким, весьма интересным, способом кусочек его души, она как будто утолила сжигавшую ее жажду познания и сейчас, потихоньку, разбиралась с полученными сокровищами, сортируя и раскладывая по полочкам чужие воспоминания и ощущения. Дождь усилился. Теперь целые потоки обрушивались на машину. "Дворники" работали непрерывно. Блэк еще больше сбросил скорость и вел, не отрывая глаз от дороги. Впрочем, напряжения в нем не было.

  - В твоей памяти есть много эпизодов, когда ты стоишь под дождем, смотришь в небо и улыбаешься. Вода течет по твоему лицу, попадает под одежду. Ты промок насквозь, но тебе хорошо... Ты любишь дождь...

  - Я вообще люблю воду. Она пластична, может принять любую форму. И при этом почти не поддается сжатию. Никакая сила в мире не может сделать ее меньше, чем она есть...

  - Как и тебя.

  - Я учился у воды. У меня два учителя: вода и Фауст.

  - Не поддаваться сжатию и искать совершенство, - понимающе кивнула Елена. - А еще ты ни разу в жизни не солгал. Почему?

  Блэк пожал плечами.

  - Не знаю. Не вижу необходимости, наверное. Или не умею.

  - Потому что это обязательное условие твоего поиска, - объяснила сидящая рядом девушка, - Ты должен быть чист. Иначе можешь оставаться дома.

  - Как-то это... чересчур пафосно, - поморщился Блэк.

  - Скажу проще: мы - хищники. Мы охотимся. Суть человеческая - это добыча. Наша пища, воздух и жизнь. Мы приходим на запах чистоты, чтобы сбыться... И быть. Но грязью мы не питаемся.

  - Значит, я вкусный, - удовлетворенно отметил Блэк.

  Показались окраины города. Темные крыши в рамках мокрых листьев. Ни одного светящегося окна.

  Блэк ощутил некоторую неуверенность. Куда теперь? Не в детский дом, это ясно. Домой? Отец будет в шоке, но - поймет, в этом Блэк был уверен. Озвучить свое предложение он не успел.

  - Останови здесь, - сказала Елена.

  - Где именно?

  - Прямо тут. Мне сюда.

  Блэк удивленно вглядывался в громаду большого, явно старинного особняка, постройки середины позапрошлого века - деревянного, массивного и величественного, но, вместе с тем странно уютного: дом с мезонином, чудом сохранившийся среди обшитых сайдингом новоделов местных нуворишей.

  Елена уверенно подошла к калитке, толкнула ее и она открылась. На мгновение задержавшись на пороге, она улыбнулась Блэку. Махнула рукой. И ее не стало.

  Не стало. Блэк ощутил это кожей, натянутыми нервами: не понял, не подумал, не заподозрил - просто ощутил. Словно из летней ночи разом вытянули весь вкус и запах, словно потяжелела его тень...

  Не размышляя больше, он бросился следом.

  Калитка оказалась закрытой, и Блэк махнул через забор. Приземлившись на кучу мусора, он, почти ощупью, нашел дверь в дом. Она тоже оказалась закрытой. Блэк постучал.

  - Елена! Елена, это я!

  Тишина улыбнулась.

  Блэк примерился и коротко двинул в дверь плечом. Она треснула и поддалась. Внутри было темно и пахло сыростью, пылью и кошками - так, как пахнет лишь брошенное жилье.

  Первый этаж темнел провалами двух или трех дверей. На второй вела лестница, скупо обрисованная светом, едва сочившимся их окна. Блэк поднялся по ней и оказался в длинном коридоре. Куда теперь? Тихий шорох, едва слышное дыхание... или просто движение воздуха? Блэк обернулся, и успел заметить знакомый силуэт. Он бросился туда, но остановился, сообразив, что введен в заблуждение: Елена отразилась в темном стекле старинного буфета. В противоположной стороне была приоткрытая дверь. Он шагнул туда - под ногами скрипнули половицы: четкий профиль обрисовался в свете луны, которая выглянула из-за туч. Елена была реальна - реальнее, чем на озере. Блэк рванул за ней, ударился плечом о выступающий край какой-то мебели, и едва не влетел лицом в большое старое зеркало в темной широкой раме.

  Прекрасная Елена ушла. Совсем ушла.

  "Ты никогда не думал, что чувствует сбывшаяся мечта?.."

  Комната, где он оказался, была большой, даже по его меркам. Мебель - старой, но вполне крепкой. Он опустился на длинный, явно старинный сундук.

  Когда тебя бросает девушка, это больно, но понятно. Когда бросают родители - непонятно, но... бывает. А как себя чувствовать, когда тебя бросает мечта? Наверное, это то же самое, как если бы вдруг собака взяла и бросила хозяина...

  Наверное, это сперва невероятно, а уже потом больно. Потом. Когда пройдет анестезия от нереальности случившегося.

  Блэк сидел на сундуке и смотрел в зеркало, где отражался лишь его двойник, и не творилось никакой чертовщины. И отстраненно удивлялся этому. Он не сразу понял, что здесь, в этом доме, в этой комнате не один.

  Из темного угла, где доживал свой век продавленный диван, слышалось тихое, ровное посапыванье.

  Блэк подошел, невольно стараясь ступать тише. Глаза попутно отметили то, чего не замечали раньше: чисто вымытую кружку на краю стола, чайную ложку. Старую поцарапанную кастрюльку, тоже отдраенную до блеска, явно недавно. Зажигалку и огарок свечи в консервной банке. Стопку пластиковых стаканчиков от "бич-пакетов".

  На диване, укрыв курткой босые ноги, мирно спала Аленка Мазур.

  Настоящая Аленка - Блэк это понял сразу. Даже в скудном свете отличия от Прекрасной Елены, от идеала, бросались в глаза. Скулы чуть выше, носик чуть курносее, чем нужно. Ухо слегка, совсем слегка, но оттопырено. И, сейчас он это отчетливо вспомнил, словно ему показали кино - россыпь веснушек. У ЕГО Елены веснушек не было. Даже странно, как их можно было спутать.

  Симпатичная девчонка. Совсем еще ребенок. Спит так сладко, что не хочется будить.

  Блэк улыбнулся и сунул мобильник обратно в карман. Звонить он никуда не будет. Он посидит здесь и подождет, пока проснется Аленка. Девчонка, привыкшая ловить восхищенные взгляды. Девчонка, ничего не умеющая по-настоящему, и не желающая учиться, уверенная, что с ее внешностью ей и так открыты все пути. Девчонка, которую жизнь совсем недавно больно щелкнула по носу.

  - А она молодчина, - с невольным уважением думал Блэк, - две недели прожить на улице, не пропасть, не испугаться... даже посуду, вон, моет. Характер! Или у всех детдомовских такой?

  Блэк уселся в кресло напротив и попытался представить себе завтрашнее утро. Как он объяснит свое появление? Как будет убеждать ее вернуться? Наверное, ему придется впервые в жизни соврать.

  Как люди, вообще, это делают? Порепетировать что - ли?

Ключи от всех дверей

 Ключи от всех дверей.

  (Осенняя сказка)


  Действующие лица:

  1. Вольха. Король воров. Призрак.

  2. Катя Бриллиантовая Шпилька. Цыганка.

  3. Женщина-дворник. Аватара Кати.

  4. Ее дети.

  5. Безымянная и бездомная кошка

  6. Подруга-этнограф Аня.

  7. Тот, кто подложил пластид.

  8. Компания на балу.

  Декорации:

  1. Город Раков.

  2. Ратуша

  3. Остатки крепостной стены

  4. Подворотни

  5. Бальный зал

  Реквизит:

  1. Волшебная связка ключей

  2. Пластиковая взрывчатка

  3. Бордовый Роллс-ройс королевы Маргерит.


  "Мети метла-метелочка..." Швырк - швырк. С мягким шелестом ложатся под метлу рыжие осенние листья. Врут и притворяются. Ветер дунет, даже не слишком сильно, чуть-чуть - и они снова разлетятся по всему двору, сводя мою работу на "нет". Может быть, поэтому я не особенно стараюсь. А может быть потому, что я не люблю свою работу?

  ...Моя подруга говорит что дворник - это работа для просветленных и ищущих просветления. Пятый патриарх дзэна восемь лет подметал гробницу четвертого патриарха, и на девятый год на него снизошла мудрость Будды. Но это не мой вариант. Я работаю не за просветление, а за служебную квартиру. Так что еще пару раз швыркну и пойду. Пора старшую дочь в школу поднимать. Та еще работенка, между прочим. Из болота тащить бегемота и то не так стремно. Ника хронически не высыпается, хоть в семь вечера ее уложи, и эти ежеутренние: "Ну еще минуточку, ну еще полторы...", а потом заполошное: "Где мои колготки?!!" - это Шекспировская трагедия. В финале несчастная мать убивает министра образования за то, что не додумался сделать занятия в школах на полчаса позже.

  Со звуком сработавшей гильотины лязгнули гаражные замки в железной двери образца "лихих девяностых" и на площадку выплыла Светлана Павловна.

  - Яночка, дорогая моя, вы уже закончили? - я пожала плечами. Ответа от меня не требовалось, - Я смотрела в окно... Должна сказать, вы не слишком стараетесь. Дорожки выметены кое-как. Тропинка к сушилке вообще не тронута! Я буду вынуждена навестить ваше руководство, - Поджав губы старая грымза проплыла мимо, уверенная, что воспитывая ленивую молодежь, делает общественно-полезное дело. Наплевать и забыть. Сушилкой сейчас никто не пользуется, у всех машины-автоматы с функцией подсушивания. А мое начальство само с утра на соседнем участке метлой махало, и с тем же результатом, так что мы друг друга поняли.

  - Парк еще темный, - задумчиво сказала Ника, завязывая шапку.

  - Ага, - гукнула я. Ответа от меня опять не требовалось.

  - Наверное, привидения еще не спят...

  - Нет, конечно, все уже проснулись, - машинально подтвердила я, думая о своем.

  - Мам! - укоризненно протянула Ника, - они вечером просыпаются, а утром, наоборот, спать ложатся.

  - Кто? - очнулась я.

  - Привидения.

  - Какие привидения?!

  - Мам!!! Ну, я ж тебе рассказывала. Светящийся дядя и девушка в старинном платье.

  - Тоже светящаяся, - скептически уточнила я.

  - Нет, Катя не светится. Она просто сквозь решетку ходит. Красива-а-ая, - мечтательно пропела Ника.

  - Какая Катя?

  - Ну, Катя Бриллиантовая Шпилька. Его подруга. Или дочка...

  - Его???

  - Призрака. Мам, ну давай скорее портфель, я сейчас в школу опоздаю!

  - Вот так всегда, - сорвалась я, - Сначала: "...еще минуточку!", а потом: "Мама, скорее!". Что за красивые девушки у тебя там сквозь решетку ходят? Кто наплел такой чуши?

  - Да мы сами видели. С Маринкой.

  - Где?! - потребовала я.

  - Ну, в Парке-же, - всерьез удивилась Ника. Действительно, где еще? - Мы сидели в нашем штабе, а она появилась на дорожке, словно из ниоткуда, в таком платье пышном, знаешь, с этим...

  - Кринолином, - машинально подсказала я.

  - Вот-вот, с ним. Платье такое темное, но шикарное, как у принцессы. Маринка сказала, она до сих пор траур носит по Вольхе. Хотя уже четыреста лет прошло. Вот как любила!!!

  - И?

  - И она прошла под аркой.

  - Так может просто женщина шла по своим делам. Из ресторана, или с праздника. В вечернем платье.

  - Ага, - с энтузиазмом согласилась Ника, - в платье. Мы с Маринкой в куртках замерзли как собаки.

  - Может, пьяная была, - буркнула я, лихорадочно соображая, что хуже для неокрепшей детской психики: пьяные бабы, или бабы - призраки, - прошла себе короткой дорогой через парк.

  - Мам! Там же решетка на замок закрыта.

  - А вы проверили? Может, этот замок - бутафория, а решетка спокойно открывается, - прикусить язык я не успела. По внезапно вспыхнувшим глазам своей старшей дочери я поняла, что такой возможности они, с ненаглядной Маринкой, и в самом деле не предвидели. И теперь Ника горела желанием скорее добраться до подружки и запланировать очередную экспедицию в Парк.

  - И думать не смей, - железным голосом отчеканила я, - Призраки там, не призраки, а мост этот на соплях держится. Нырнете в ручей, доставай вас потом.

  - Да мы осторожно...

  - Ника!!! Ты понятия не имеешь, что означает это слово! Забудь прямо сейчас, иначе из школы встречу, отведу домой, и больше ты из дома не выйдешь.

  - Как Рапунцель?

  - Ага. Будешь сидеть у окна и косу отращивать.

  Уже прощаясь у дверей, Ника вдруг улыбнулась.

  - Мам, а она на тебя похожа. Немного.

  - Кто?

  - Ну, Катя-же! Бриллиантовая Шпилька.

  - Иди с глаз моих долой, - отмахнулась я, целуя ее "на дорогу".

  Младшая еще спала. Я заварила чай и присела у окна, бездумно обозревая двор. На крышке мусорного контейнера дремала серая бездомная кошка обычного "помойно-батарейного" окраса. Я иногда ее подкармливала.

  Да, с призраками этими... Интересно, Аня уже проснулась?


  Подруга была как всегда вся в делах, по самые кисточки на ушах. Когда попадалось очень интересное дело, эти самые гипотетические кисточки зримо подрагивали, так что воздух вокруг колыхался. Компьютер включен, она это делает раньше, чем ставит чайник, справа груда папок, слева куча книг, перед глазами два телефона, за спиной стеллаж, тоже забитый важными делами до подгибания деревянных ножек. Презрев условности, я заговорила сразу о главном, опасаясь, что очередное "важное и срочное" дело оторвет Аню от моей проблемы.

  - Понимаешь, я боюсь, что это разгоняющаяся шизофрения.

  - Сразу у обеих? Брось, - легкомысленно отмахнулась Аня, - с ума каждый по-своему сходит.

  - Но этот бред меня пугает! Призраки, бриллиантовые шпильки какие-то, ратуша. Еще поляки здесь затесались...

  - Конечно! Как же у нас - и без поляков. Самый популярный фольклорный мотив. Они ведь Раков брали два раза, а сколько по окрестностям болтались! Ты вот, наверняка, даже не дала себе труда выслушать собственную дочь и ее подружку внимательно. А история, между прочим, интересная, довольно логичная и непротиворечивая. И с незакрытым финалом, что подразумевает продолжение.

  - Какая история? - раздраженно спросила я.

  - История о Короле Воров Вольхе и связке Ключей От Всех Дверей.

  - Постой, - удивилась я, - Так они не сами это придумали? Это еще и История?

  - Именно так. С большой заглавной буквы, украшенной всяческими финтифлюшками.

  ...Давным-давно, а именно в 1610 году после долгой осады Раков решил покориться завоевателям. По этому случаю в старой ратуше, где теперь музей, должно было состояться торжественное вручение ключей от города князю Радзивиллу. Бургомистр подготовился загодя. Надел свой лучший камзол, начистил туфли с бриллиантовыми пряжками. Его жена сшила красивую бархатную подушечку... Но кое-кто решил не допустить позора родного города. Как ни странно, это был не правитель, не глава гильдии, даже не священник. По непроверенным сведениям он и дворянином-то не был. Хотя корону имел. Своеобразную корону. Его звали Вольха. Да, вот такое странное имя. И был он королем местного преступного элемента. Самым ловким вором в Ракове и окрестностях. Еще там была девушка, цыганка. Говорят, Вольха то ли подобрал бродяжку, то ли купил. Он вырастил ее как собственную дочь и обучил единственному, что умел лучше всех. И вот эта сладкая парочка пробралась на прием в ратушу, Бог знает, как им это удалось. Засмотревшись на красавицу-цыганку, губернатор проворонил момент, когда ловкая рука Вольхи слямзила ключи прямо с бархатной подушечки. И бриллиантовые пряжки с туфлей!

  - И что, Раков не сдали? - спросила я, завороженная помимо воли.

  - Два тебе по краеведению. Увы, губернатор и в самом деле отлично подготовился. Он заменил ключи другой связкой. Какая разница? Ведь это был лишь символический акт. Завоеватель их благосклонно принял, капитуляция свершилась. А Вольху поймали и повесили. С тех пор он и завел обыкновение являться в ратуше в качестве призрака. Цыганке удалось сбежать.

  - Грустная история. Но в чем открытый финал-то?

  - А открытый финал - в той самой связке ключей, украденной Вольхой. Ее так и не вернули, он успел передать ее воспитаннице. Говорят, что связку эту призрак Вольхи наделил своим самым главным даром - отпирать все двери. И тот, кто ей владеет, тот и будет королем воров славного города Ракова. Только с одним условием - взять ее нужно без крови, иначе волшебный дар ключей не раскроется. Говорят, обычай этот соблюдается до сих пор.

  - Что еще говорят? - недоверчиво хмыкнула я.

  - Что владеющий ключами может превращаться в кота, - досказала Аня поскучневшим голосом, - я искала следы этих ключей. Любые свидетельства. Но ни в одном серьезном источнике я не нашла никаких подтверждений... или хотя бы опровержений. Только в детском фольклоре история живет все четыреста лет, почти не изменяясь.

  - То есть с Никой все нормально? - уточнила я.

  - Конечно. Обычные детские "ужастики" типа "зеленых глаз" и "черной руки", с поправкой на местную специфику. Было бы ненормально, если б этого не было.

  - Ты меня успокоила, - я встала, собираясь уходить.

  - А ключи? Тебе разве не интересно?

  - Да в гробу я их видела, - пожала плечами я, - но если хочешь, скажу Нике, чтобы она зашла к тебе после школы. Расскажет все, что ты сумеешь из нее вытащить. Она будет рада поболтать о своем любимом Па-а-арке.

  - Пусть подружку захватит, - бросила мне вслед Аня.

  Похоже, я ее чем-то обидела? Или разочаровала?


  Я брела по улице, на ходу соображая, как бы так распределить оставшуюся тысячу, чтобы и обед на всю семью приготовить, и теплые сапоги Оле купить, из прошлых она уже выросла. Навстречу мне попался дворец с восьмью алебастровыми колоннами и балконом, потрясающе красивым и потрясающе обшарпанным. Вокруг высились "небоскребы" аж в целых три этажа, при норме - два и жилой чердак. Наверное, таких городов больше нет. Город, где ни железной дороги, ни речного порта, расположенный вдали от трассы... Конечно, тут завелись призраки, подобно тому, как в непроветриваемом шкафу заводится моль.

  В чем-то Аня права - истории родного края я не знаю. Это, конечно, позор, но вот так оно сложилось. Из школьных уроков я помню, что у Ракова было два периода развития. Первый полтысячелетия назад, когда он был стратегически значимой крепостью, и враги почему-то никак не могли его миновать, проходя откуда-то куда-то... Не очень-то информативно, да. Второй период начался в середине прошлого века, когда тут нашли месторождение бокситов. Месторождение вскоре выработалось, но пока оно было, город тоже активно развивался и строился. Так что теперь он напоминал помесь пражской готики со сталинским ампиром: помесь облупившуюся, покрытую трещинами, сквозь которые лезла не только трава, но и двухсотлетние елки... Впрочем, и готику и ампир строили прочно, на века, так что была надежда, что как-нибудь вся эта красота достоит без капремонта до того времени, когда до нее дойдут руки.

  Кошка все еще дремала, только не на контейнере, а возле. А рядом торчал мой сосед с мусором в одной руке и телефоном в другой. Похоже, он так увлекся разговором, что забыл, где находится. Рука с занесенным пакетом так и повисла над контейнером. Забавно. Я невольно засмотрелась на него...

  - Да, я был там. Очень сложно. Его охраняют как саму королеву! Сам домик - крепость, без тарана не взять. У ворот охрана, во дворе, гараж на запорах, и, зуб даю - КТС!

  - То есть, вы отказываетесь?

  - Я этого не сказал, - возразил сосед, - просто предложенная сумма...

  - Двадцать штук сверху.

  - Это, конечно, очень заманчиво, - раздражение в голосе соседа усилилось, - но вряд ли покроет все издержки. Я, между прочим, не Вольха, и у меня нет Ключей От Всех Дверей...

  - Так может, мне обратиться к тому, у кого они есть? - вкрадчиво спросили из трубки.

  Я вдруг поймала себя на том, что происходит что-то очень странное. Я прекрасно слышала не только раздраженное шипение соседа, но и вкрадчивый голос его абонента, в котором, не смотря на холодную сдержанность, отчетливо слышались интонации Олечки, требующей чупа-чупс: "Хочу! Хочу! Плевать, что все магазины закрыты - роди, да найди!"

  - С ним вам договориться будет сложнее, чем со мной.

  - Думаете? - с сомнением спросил абонент. И отключился.

  Сосед, наконец, опомнился, бросил мешок, зло пнул меня под зад и шагнул прочь от контейнера. Обиженно взвыв, я взлетела на крышку помойки и зашипела вслед соседу, мотая по задним лапам длинным полосатым хвостом. Меня!!! Пнули!!! Под хвост!!... Что? Куда?!! Обида мгновенно схлынула, сменяясь экзистенциальным ужасом. Я сидела на крышке помойки и с нарастающей паникой смотрела на свои аккуратные белые лапки с длинными когтями, медленно убирающимися обратно в подушечки. Твою фамилию! И как мне теперь жить прикажете, как детей воспитывать?!

  К счастью, ЭТО, чем бы оно ни было, продолжалось недолго. Помрачение схлынуло и я обнаружила, что стою себе на середине тропки, пересекающей двор, в аккурат напротив качелей. В руках у меня пакет с продуктами из "Пятерочки" и сумка, а то место, которым сидят, между прочим, болит.

  Кошки на мусорке не было. Сбежала наверное. Зато сосед был и сейчас как раз входил в подъезд. Со мной он не поздоровался. И никогда не здоровался, с чего бы это парню, который ездит на "бэхе", замечать каких-то там дворников. И Хвала Господу! Если бы он сейчас чего-то мяукнул в мой адрес, располосовала бы харю до самого черепа. С-с-собака!

  Дома я, бросив сумку в прихожей, первым делом кинулась к зеркалу и торопливо задрала пальто и юбку. Синяка не было. Но ведь они появляются не сразу...

  Как ни странно, я почти все поняла. Ну, в том, что сосед мой связан с криминалом особой тайны не было. Теперь вот прояснилось, с каким именно. Машины угоняет. Что ж, хорошая профессия, верный кусок хлеба. Что именно ему заказали, тоже, по-ходу, ясно. Лишь одна единственная машина во всем городе могла вызвать такие сильные чувства. Она появилась тут месяц назад, и до сих пор вслед ей глазели все, от детсадовцев до пенсионеров. Не преувеличиваю - все! Даже байкеры, считавшие два колеса из четырех лишними и фанаты скандинавской пешей ходьбы с палками, которым весь колесный транспорт был глубоко безразличен... Темно-бордовый с золотом "роллс-ройс" королевы Маргерит. Да, если бы и были сомнения, одна фраза соседа их рассеяла: такой усиленно охраняемый особняк у нас был тоже только один. И захочешь - да не спутаешь.

  Да-а... Пожалуй, у меня была отличная новость для Ани. Информация, которой она так жаждала, сохранилась не только в детском фольклоре. Похоже, местный преступный элемент тоже не чурался мифологии. Или это только мой сосед такой оригинал? Интересно, как он среагирует, если я подсуну ему опросный лист?

  Есть ли у меня новости для кого-нибудь еще?

  Полиция отпадает сразу, такие свидетельские показания записывают не в протокол, а в историю болезни.

  Паша Андреич? Он заинтересован, да. Тут сомнений нет. Когда он на аукционе купил эту машину, она была не в лучшем состоянии, после королевы на ней кто только не катался. Паша привел ее в порядок, потратив на тюнинг больше года и кучу бабла. И с тех пор пылинки с нее сдувал и только в зубах не носил. Но вот так позвонить местному олигарху и сказать: "Вашу тачку хотят угнать, примите меры..." Дело даже не в том, что у меня не было его телефона, найти директора сети процветающих риэлтерских агентств - не проблема. Только наверняка опасность угона он и без меня просчитал. И меры принял, все, какие смог. Больше ничего все равно не придумает, даже под моим чутким руководством.

  Что я могу сделать в данной ситуации? Да ничего.

  И, рассудив так, я постаралась выкинуть неприятную информацию из головы. Надо сказать, она и сама не жаждала там задерживаться.


  Неделя прошла спокойно. Если не считать того, что Ника умудрилась схватить два "банана", один по математике, другой - по чтению. Первый был мне хоть как-то понятен, ну не любит Ника считать, и поэтому примеры не решает, а угадывает. Два раза из шести "попала"... А вот как она умудрилась заработать пару по чтению я, реально, не поняла. Читает она великолепно, и демонстрирует лучшую в классе скорость, даже если текст перевернуть вверх ногами.

  Ладно, запишем это в загадки. Может когда-нибудь и выясним.

  Второй загадкой стала моя совершенно необъяснимая вспыльчивость. Точнее, даже не вспыльчивость, а неадекватная реакция на самые обычные вещи. На фразе: "Потренируйся на кошках", в любимом фильме, я привстала с дивана и, не говоря худого слова, запустила подушкой в экран.

  Больше ничего странного не случилось.

  Поздно вечером я вынесла остатки каши и котлет для кошки. Она была на своем привычном месте: лежала на толстой низко растущей ветке березы, висящей над мусоркой, и дремала. Я поставила блюдечко на землю. Кошка соизволила обратить внимание сначала на блюдечко, потом на меня. Видимо, решив, что "Париж стоит мессы", она неторопливо встала, потянулась, выгнув спину и легко, бесшумно спрыгнула вниз.

  Кошка не спеша ужинала. Я терпеливо ждала, надо же было забрать блюдечко домой, и от нечего делать разглядывала зверя. Она была некрупной, очень изящной, но сильной. Короткая шерсть не скрывала ни отлично развитых мышц, ни упитанности. Похоже, кошка не голодала. Шерстка была чисто вылизана, глаза не слезились, ничего похожего на пятна лишаев и близко не было. Я бы никогда не подумала, что она бездомная, если бы регулярно не встречала ее во дворе, в пять утра, в любую погоду спящей на любимой ветке.

  Она подняла на меня большие глаза бутылочного цвета с черными вертикальными зрачками.

  ...Кошачий взгляд завораживает. Бог знает почему. Можно совершенно спокойно смотреть в глаза собаки, козы, в глаза человека, если он не прочь поиграть "в гляделки". Ничего не случится, разве что захочется моргнуть. А эти глаза притягивали, как магнит, и погружали в себя до полнейшей отрешенности. Говорят, есть такой монастырь, где буддистские монахи медитируют, глядя в глаза ручным пумам.

  - А ты знаешь, что была моей аватарой? - спросила я. Кошка моргнула, не отводя пристального взгляда.

  Пропел дверной замок, хлопнула дверца машины, стоявшей ближе всех. Сосед постоянно почти в подъезд въезжает. Похоже, собрался куда-то. Интересно, на "работу", или развлекаться? Он поднял дверцу багажника, нырнул туда, покопался. Потом разогнулся и достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Я следила за ним боковым зрением, не отдавая себе отчета в том, что сознание быстро скользит по тонкому лучу, связавшему два взгляда, скользит вниз... Докурив, сосед собрался, было, захлопнуть багажник, но тут зазвонил телефон.

  Не думая ни мгновения, я метнулась серой тенью через двор и, запрыгнув в багажник, распласталась там кляксой, вжимаясь в пол. Дверца захлопнулась.

  Обойдя машину, сосед сел за руль и повернул ключ зажигания. Пол подо мной ровно завибрировал. Изумленная до глубины души не столько превращением, сколько собственной выходкой, я наблюдала сквозь стекло, как удаляется от меня знакомый двор, родная насквозь мусорка и растрепанная баба в трениках, старой куртке и тапочках на босу ногу, застывшая в провоцирующей позе над кошачьим блюдечком.

  Интересно, домой она вернется? Или не додумается? Нет, понятно, что основная часть интеллекта тут, со мной, но уж дойти до собственной квартиры должно и спинного мозга хватить. Или она сейчас вообще овощ? Ладно, дети уже спят, машины там не ездят, городок у нас маленький. Успею вернуться и позаботиться о своем теле. Кстати... выгляжу я отвратно. Кошкой куда как симпатичнее.

  Поездка оказалась недолгой, что и понятно - долго ехать здесь попросту некуда. Если только кругами. "Бэха" остановилась перед желтым "сталинским" домом с красивыми арочными балконами и висячим фонарем у подъезда, мигнула в окно фарами, и через минуту во двор вышел молодой паренек, лет двадцати - двадцати-двух.

  - Когда? - без долгих предисловий спросил он, едва нырнув в машину.

  - А где "Здрасте"? - осведомился сосед.

  - Дома забыл. Сходить?

  - Ладно, потом донесешь, - он мотнул головой. - Шестого, ночью.

  - На балу? - вскинулся парень.

  - Удобнее всего. Как раз решать будут, кому отдать. Пора уже, прежний король помер - в ту субботу как раз сорок дней будет, так что наследнику тянуть нельзя.

  - А почему ты думаешь, что он отдаст? Может, своими объявит...

  - Ему-то зачем? Он же не вор.

  - Ха! С каких это пор бизнесмены перестали быть ворами?

  - Да корона-то ему зачем? Он по-другому бабло рубит.

  - Моя задача какая? - спросил парень, посчитав философский диспут закрытым.

  - Простейшая. Снабдить машинку "лишней деталькой".

  - Жучком? - уточнил парень.

  - На кой мне его слушать? Он мне не интересен... - сосед помолчал и многозначительно добавил, - живой. А за наследство клиент столько обещал, что хватить нам обоим отсюда ноги сделать... в более цивильные месте. Где вместо "здрастье" говорят: "бонждорно".

  - За наследство? - въедливо спросил подельник, - Или конкретно за ключи?

  - Ключи бонусом.

  - Так может того... не отдавать? Вещь-то ценная.

  Сосед невесело фыркнул:

  - Голова тоже ценная, я в нее кушаю. А ключики нам с тобой все равно без пользы будут. Их же без крови надо взять. А клиенту другие наследники не нужны. Компроне-ву?

  - Ты ему добровольно отдашь, типа - подаришь. Вот и получится - без крови, - догадался парень, - но он тогда все бонусы сгребет: и ключи, и корону, и тачку...

  - "Жадность хуже, чем холера. Жадность губит флибустьера", - процитировал сосед, - Пусть сгребает на здоровье. Нам с тобой и гонорара за глаза хватит.

  Парень промолчал, не соглашаясь, но и не споря.

  А я сидела, ни жива, ни мертва. Это что же они, сволочи, задумали? Отгадай, Яна, загадку: "Лишняя деталь к машине, а не жучок"? Что бы это такое могло быть, а? Подушечки лап тихонько подрагивали, с трудом сдерживая рвущиеся наружу когти. Вдоль загривка прошла мощная волна, и я почувствовала легкое возбуждающее покалывание. С трудом задавив в горле шипение, я прислушалась. Но разговор свернул в ту веселую сторонку, где бравые молодцы бодро делят шкуры живых и ныне здравствующих медведей. Была там и новая тачка-концепт, и загородный дом с открытым бассейном, и абонемент в термы с бабами. В общем, привлекательно, но малоинформативно. Я постепенно успокоилась, свернулась клубочком и под негромкий разговор почти задремала.

  Разбудила меня мягко щелкнувшая дверь. Приехали? Приехали. Я осторожно подняла голову: сосед в машине был один. Видно, подельника по дороге скинул. Ну и что теперь? Как на волю? "Сезам, откройся, я хочу выйти?"

  Я тихонько, нерешительно мяукнула. Сосед вздрогнул, зашарил глазами и наткнулся на мой настороженный взгляд.

  - Ты откуда тут взялась, тварь блохастая? - опешил он, - А ну пошла вон! - он рывком распахнул дверцу багажника.

  - С большим удовольствием, - прошипела я, угрем выворачиваясь мимо его ботинка, чтобы второй раз не попасть под раздачу.

  Тела у мусорки не было. Видно, сообразило все-таки и убрело домой. Та-а-ак, значит, простейшие действия нам доступны - уже легче. А как мне? Да никак, внезапно решила я, на ветке переночую. Девчонки до утра будут подушку давить, завтра выходной, Павловна, грымза старая, с утра точно на рынок намылится - тут я и проскочу. Она грымза-то грымза, а кошек любит.


  - Ма-ам! Я гулять!

  - С Мариной?

  - Ага.

  - Что, еще не всех привидений переловили? И почем шкурка? Или вы клыки сдаете?

  - Ма-ам? - укоризненно протянула Ника, - Они же хорошие.

  - К обеду домой, иначе до ужина кормить не буду, - железным голосом приказала я, прекрасно понимая, что если моя старшая дочь вдруг САМА, не из под палки, попросит есть - я и среди ночи вскочу как миленькая!

  - Хорошо, мам, - с легким сердцем пообещала Ника, ни одной секунды не собираясь следить за часами.

  Едва дверь за ней захлопнулась, и я поспешила на кухню, предвкушая долгожданный кофе, из спальни донеслось требовательное:

  - Мама, я молока хочу!

  С тем, чтобы накормить Олю, проблем никогда не было. Проблемы возникали, когда приходилось объяснять, что она уже съела и свою порцию, и добавку, и Никину недоеденную порцию и больше, действительно, ничего нет. Серьезная и недоверчивая девочка не успокаивалась до тех пор, пока я не предъявляла ей честно-пустую кастрюлю.

  Едва Оля получила свою порцию молока, как затрещал мобильник. Глянув на экран, я тяжело вздохнула - звонила мама. Разговоры с ней короткими не бывали по определению. А в ванной ждала целая груда белья, которое нужно было рассортировать и вымазать пятновыводителем, в кладовке требовательно скребся пылесос, пустой холодильник ехидно перемигивался с пустыми кастрюлями, и если добавить к этой компании пустой кошелек, они, пожалуй, еще и анекдоты рассказывать начнут.

  Выходной называется! Скорее бы понедельник, да на работе отдохнуть... И какая, в таких условиях, к ляду, мыслительная деятельность? Хотя мыслитель из меня тоже еще тот.

  Оля успокоилась и уснула ближе к двум. Ника на обед так и не явилась, впрочем, я ее и не ждала. Сунув в микроволновку два куска хлеба с сыром и маринованными огурчиками и притопив кнопку чайника я, наконец, приземлилась, точнее, притабуретилась на кухне. Негромко бормотал телевизор, не мешая, а, скорее, помогая сосредоточится.

  ...Готовится убийство, это понятно. Два друга, сапог да вьюга, задумали положить кого-то важного. Вообще, странно, что угонщики решили вдруг переквалифицироваться в киллеров. Еще страньше... или страннее, что они работали по заказу: сосед ясно сказал - клиент. Откуда мог взяться серьезный клиент у полных отморозков? Интересно, сам-то он того... вполне адекватен? Хотя, о чем я? Человек, заказывающий убийство, чтобы получить Волшебную Вещь, ненормален по определению. Во-первых, потому что верит в сказки. А во-вторых, потому что не подумал о том, что в сказках добро всегда побеждает, а значит, ему, козлу, по любому не светит.

  Я азартно распахнула дверцы шкафа и зарылась в него, как такса в барсучью нору. Не то, не то, обратно не то, все время не то. Блин! Ну кто так гардероб составляет? Две пары джинсов, одни черные брюки типа "классика" (на самом деле никакая классика там даже мимо не пробегала и хвостиком не махнула, штаны как штаны), те самые позорные черные треники, еще одни треники, такие же позорные, только синие. Свитер, свитер, свитер... Пара футболок... И ни одного платья с кринолином! Хоть занавеску с окна снимай. Стоп. А если - свадебное?

  С мужем мы расстались почти полтора года назад, спокойно, можно сказать, интеллигентно. Даже холодильник из окна не выбрасывали, ограничились телевизором. Никаких мстительных чувств у меня к бывшему супругу не было, теплых, впрочем, тоже. Но красить свадебное платье в черный цвет я все же не решилась - примета-то скверная. Поразмыслив, я решила остановиться на темно-бордовом, в тон роллс-ройсу королевы. Если замешать погуще, будет то, что нужно. Главное - не переборщить, иначе получится тот же черный, только из другого пакетика. А краска на шелк ложится хорошо, ровно.

  - Мама... А зачем тебе это? - озадачилась проснувшаяся Оля, увидев, как я с трудом пропихиваю в ванную огромную копну лежалых, желтоватого цвета, оборок. В последний момент, вспомнив о своем подвале с песком, я присоединила к этой куче еще и белый клатч.

  - На бал собираюсь.


  ...Ночью случился первый в эту осень заморозок. Земля была еще черной, и не все деревья успели расстаться с листвой, но утром, позевывая, я вышла во двор и чуть не навернулась "с высоты собственного роста" - асфальт был покрыт тончайшей пленкой льда. Опавшие с вечера листья к нему примерзли и простому выметанию не поддавались. Домахав "табельным оружием" до угла, я услышала, как громко и художественно ругается моя начальница и коллега Ирина.

  - Да брось! - отозвалась я, искренне недоумевая, откуда в половине шестого утра взялось прекрасное настроение, - У природы нет плохой погоды.

  Ирина поморщилась, словно проглотила не просто кислое, а еще и колючее:

  - За подвалом приглядывай, - велела она, - начались холода.

  Я понимающе кивнула. С наступлением морозов в подвал с песком так и норовили просочиться бомжи. Именно поэтому Ира распорядилась снабдить его огромным амбарным замком, хотя красть там было абсолютно нечего. Но в прошлом году эти поросята, решив приготовить себе "утренний чай", чуть не сожгли дом.

  - Ключи все время при себе ношу, - заверила я.

  - Вот и носи. И никому не давай. Потеряешь - за свой счет замок купишь и поставишь.

  - О чем ты? Я же сама тут живу...

  Ира кивнула и принялась с остервенением отскребать от асфальта очередную "экибану". Я покрутила головой и без труда обнаружила мою хорошую знакомую: она сидела на своем посту, у мусорки, и из-за распушившейся шерсти казалась в два... ну, хорошо, в полтора раза больше.

  - Привет, - бросила я. Кошка окинула меня равнодушным, но, определенно, узнавшим взглядом.

  - Сегодня ночью, - напомнила я.

  Кошка мигнула согласно и успокаивающе: помню, мол. Не паникуй.

  - И не собиралась, - пожала плечами я.


  Все оказалось гораздо проще, чем в детективных "покетах". Проследить за соседом и его подельником я бы, конечно, не сумела. Но этого и не понадобилось. Ведь что такое - бал? Прежде всего, танцы, верно? А танцы - это музыка, без нее же никак. Ну а музыка - значит живой оркестр, иначе это не бал, а банальный дискотряс. Ну а оркестр в нашем городке только один, выбирать не из чего.

  Я была права как ПДД. Первый же спрошенный, контрабас, Аркаша Бобырев, обладал всей нужной информацией в полном объеме и охотно слил ее бывшей коллеге.

  - Да, конечно, играем. И наш, струнно-симфонический, и Витькин "бенд", по очереди. Платят шикарно, за вечер больше, чем за два месяца в нашем Доме Культуры, чтоб ему... сто лет стоять без капремонта. Сама-то не хочешь тряхнуть?

  - Извини, - я покачала головой, - и рад бы в рай, да грехи не пускают. Ну, какая из меня скрипка после года метлы, лопаты и ломика? Я в последний раз инструмент в руках держала, когда на эту квартиру переезжали. И то не играла - упаковывала.

  Аркаша меня уговаривать не стал, прекрасно понимая, что год воздержания для музыканта - это, фактически, профессиональное самоубийство. Руки становятся деревянными, и вернуть им былую подвижность и чуткость, задача не на раз-два-взяли.

  - Так где? - спросила я.

  - В старой ратуше, - удивил меня Аркаша, - а ты не знала? Там сейчас такой досуговый центр забацали - крутая круть! А зал - на одном конце пальцами щелкнешь, на другом бокалы отзываются. Вот сразу после полуночи и начнем куролесить. До трех часов - мы, потом джазисты. Оплата на руки, без налогообложения. Ну и фуршет, понятно. Фуршеты там правильные.

  - Ты приглашаешь, что ли?

  - Да, Яна, я бы рад, - Аркаша виновато потупился, - но там вход строго по списку, даже для официантов и поломоек. Сама понимаешь, закрытое мероприятие. Только самые сливки.

  ...Больной вопрос всех Золушек: "Как попасть на бал" беспокоил меня меньше всего: на месте сориентируюсь. Не монетный двор! Хоть тушкой, хоть чучелом - проскочим. Гораздо сильнее тревожила бомба.

  Эти кретины не производили впечатления опытных саперов, знатоков своего тонкого дела. Гораздо ближе был светлый образ обезьяны с гранатой. Черт! Ведь заодно со своим "заказом" кучу народа рядком положат. Хоть бы знать, на чем этот "заказ" приедет! Мечты, мечты...


  - Да бери, ради бога. На кой она тебе понадобилась? - без особого интереса спросила Аня, передавая мне ключи от своей старой "семерки", которой почти не пользовалась.

  - Хочу принять участие в гонках на выживание, - отшутилась я, - так что заранее предупреждаю, машину ты можешь получить назад "фрагментами".

  - Главное, тебя не получить "фрагментами", - философски пожала плечами подруга, - остальное переживу. Детей куда денешь?

  - Тебе подброшу, - удивилась я, - а что, есть варианты?

  - Ну, например, их отец в кои-то веки мог бы принять участие.

  - Он, скорее всего, будет там же, где и я.

  - На "гонках", - скептически хмыкнула Аня, - Уже смешно. И его новая жена тоже там будет?

  - Наверняка. Почему бы ей не быть... Мероприятие вполне светское, она такие любит.

  - И как ты с ней?

  - Ну, зал большой. Надеюсь, не столкнемся.

  - Ты хотела сказать, "стадион"? - поправила меня Аня.

  - Ну да. А я что сказала?

  Аня посмотрела на меня очень внимательно, но тему развивать не стала.

  - Да... А фотоаппарата не одолжишь? Помниться, увеличение у него мощное.

  - Гонки фотографировать, - уточнила Аня. Помолчала. И решительно сказала, - Нет. И не проси. Фотоаппарат, в отличие от моего ржавого "ведра", приличных денег стоит, а, главное, нужен мне для работы. Не обижайся, но у тебя глаза горят как у кошки, которая задумала забраться в чужой погреб со сливками... Таким густым зеленым светом.

  - Именно зеленым? - заинтересовалась я, - Ну, значит, правильно горят. Значит, погреб сегодня открыт. Все идет по плану.


  Естественно, к самой ратуше я подъезжать не стала. Представляю, как охрана отреагировала бы на "семерку" цвета "гнилой баклажан" 1987 года с целой коллекцией вмятин и царапин, гнилыми порогами и звуком мотора, больше всего похожим на приступ астмы у бульдозера. Машина появилась по одной единственной причине - ее раздобыть оказалось проще, чем норковое манто. А бальные платья плохо сочетаются с китайскими пуховиками.

  Старое здание (века пятнадцатого, наверное) в обрамлении современных светодиодных светильников смотрелось как-то дико. Не смотря на то, что архитектор постарался "соблюсти" и "сохранить"... Но на фоне ночного неба кованые пятирожковые светильники на цепях смотрелись как какие-то безумные старинные люстры на фоне футуристического черного потолка. До меня волнами доносились звуки менуэта.

  В засаде я сидела уже больше часа, но пока ничего похожего на подходящий случай не увидела. Гости подъезжали к центральным воротам, предъявляли приглашения, и проходили вовнутрь. С крыльца спускалась ковровая дорожка. Швейцар в камзоле эпохи Елизаветы... или Екатерины, я плохо в этом разбираюсь, предупредительно распахивал двери. А машину специальный "бой" отгонял на стоянку, где уже не протолкнуться было от "мерседесов", "порше" и "альфа-ромео", все купе или седаны представительского класса. На почетном месте разместился длиннющий белый лимузин. Я всерьез озадачилась, представив, как этот спальный вагон подпрыгивает на наших колдобинах и, сдавая задом, пытается втиснуться во двор... Только сейчас до меня дошло, зачем соседу понадобилась привлекать к своим делам второго парня и делиться обещанным гонораром. Он-то как раз и был тем "боем" в чьи обязанности входила забота о машинах гостей. Идеальная возможность напакостить, грех упустить. Интересно, а как они собираются обмануть сканеры на выезде? Не будут же взрывать прямо во дворе? Или будут?

  Подъехал кортеж из двух машин: потрясающего темно-бордового "роллс-ройса" и здоровенного черного "каддилака-эскалейд". Похоже, хозяева и охрана. Интересно, охрану впустят за периметр, или оставят снаружи? Пустили.

  Я вытянула шею, как любопытный гусь, наблюдая, как неторопливо выходит из "роллс-ройса" Паша Андреич и подает руку супруге, тощей блондинке, чем-то похожей на Уму Турман: на первый взгляд страшненькая, но мужчины на нее "велись" со страшной силой. Видно, что-то в ней такое было.

  После приезда Паши случилось затишье. Охрана ощутимо расслабилась, и швейцар убрался внутрь погреться. Похоже, бал начался. Пора? Пора. Ждать больше нечего.

  Система охраны и впрямь оказалась на высоте. Ратушу, с тех пор, как я тут была, успели обнести забором и снабдить видеокамерами. Вход для "обслуги" располагался сбоку. Может, ключи от моего подвала и тут сработают? А что, они уже пару раз открывали мне почтовый ящик и велосипедный сарай на даче. Чем черт не шутит, когда бог спит? Но оказалось, что до таких высот его чувство юмора не поднимается: "обслуга" входила по магнитным картам.

  Расставаться с уютной машиной и теплым пуховиком было жалко. Вряд ли шелковые перчатки до локтей согреют меня в эту осеннюю ночь. Что ж, тем хуже. Я пошарила в "бардачке" и с удовлетворением обнаружила пачку "Петра" и зажигалку. Правда, сигареты были отсыревшими, видно, валялись здесь уже пару месяцев... ну да я ведь не курить их собиралась. Подумав, зажигалку я кинула обратно. И даже не столько потому, что дешевая китайская вещь не вписывалась в имидж, сколько из-за Ани. Не обнаружив зажигалки на привычном месте, она может здорово на меня рассердиться.

  Под ногами поблескивали лужи. Приподняв подол платья, я неслышно подошла к одному из секьюрити, и тронула за рукав. Вздрагивать и подпрыгивать он не стал, а неспешно обернулся, и я поздравила себя с удачным выбором: молодой, но уверенный в себе парень. Значит, не побоится сам принять решение.

  - Вы что-то хотели?

  - Да, - я виновато развела руками, - покурить вышла через этот выход, а он, оказывается, захлопывается. А приглашение внутри.

  Парень обвел меня взглядом, заметил и сигарету, и клатч. Клатч ему не понравился.

  - А оно у вас, случайно, не в сумочке?

  - Случайно, нет, - буркнула я, - у мужа.

  - Простите, - он отстегнул от пояса коротковолновую рацию, - Фамилия ваша?

  - Матуш, - недовольно отозвалась я, - И... я начинаю замерзать.

  - А, простите, какой-нибудь документ? Паспорт, водительские права?

  - Это подойдет? - ядовито спросила я, протягивая пластиковый прямоугольник с самой ужасной своей фотографией.

  Парень ободряюще кивнул, но проверку все же довел до конца.

  - Все в порядке, - сказал он, - вы есть в списке. Проводить к главному входу или пройдете здесь?

  - Здесь, если можно.

  - Дорогу в зал найдете? - забеспокоился вдруг охранник, - там довольно запутанная система коридоров.

  - Не переживайте, я справлюсь. У меня хорошая зрительная память.

  Расценив последнюю фразу как намек, правда, непонятно на что, охранник поторопился меня впустить - и вовремя, я уже начала очень сильно чувствовать, что мы не в Майами.

  ...Еще бы меня, то есть ее не было в списке! Чтобы вторая жена моего первого мужа упустила возможность потусить на балу? Здорово, что я не стала после развода менять фамилию. Здорово, что на разные имена охрана внимания не обратила. Вообще все здорово. Наверное, так всегда бывает, когда делаешь что-то правильно?


  И, конечно, я сразу же заблудилась.

  После ремонта здание ратуши сохранило свой внешний облик, но внутри абсолютно преобразилось. Никаких темных коридоров со следами креплений для факелов, которые я отлично помнила со своего прежнего посещения, никаких кованых решеток, никакой каменной кладки... Светлый пластик, слепящее электрическое освещение, бесшумные двери на "стопорах", несколько зеркальных панелей от пола до потолка. Похоже, они-то меня и сбили с толку. А еще, то, что все коридоры были абсолютно одинаковыми, не различаясь даже номерами на дверях: ни номеров, ни указателей. Я растерянно остановилась и прислушалась. Весь этот хай-тек выглядел безликим, но странно-живым. Словно лицо спряталось под маской, и сквозь прорези в пластике наблюдает за мной взглядом то лукавым, то ужасающим.

  - Заблудилась?

  Я обернулась.

  Меня спрашивал невысокий, худощавый мужчина в старинном костюме, украшенном золотым шитьем и стразами, чулках и туфлях на каблуках с большими пряжками. Похоже, давешний швейцар. Только парик снял. Ой, как скверно... Если он профессионал, то обладает хорошей памятью на лица, и непременно вспомнит, что не впускал меня через парадные двери. Не сейчас, так потом.

  Мужчина смотрел на меня внимательными серыми глазами. Он был уже немолод, лет сорок с хорошим хвостиком, коротко стриженые волосы темно-русые, с серебром на висках, не по-здешнему смугл, а в чертах лица было что-то неуловимо знакомое... хотя имя я так и не припомнила. Наверное, видела где-то мельком, в магазине или на почте.

  - Долго ты добиралась, - он покачал головой.

  - Так получилась, - повинилась я, чувствуя себя участницей какого-то реалити-шоу, где героям ничего не сообщают заранее и надо ориентироваться "по ходу пъесы".

  - Я покажу короткую дорогу, - сказал он, - Тебе нужно поторопиться. Сегодня - последняя ночь, когда еще можно не допустить крови. Ты вовремя появилась, моя девочка.

  Я вздрогнула. Он знает?.. Но - откуда? Швейцар словно прочел незаданный вопрос в моих глазах, круглых, от изумления.

  - Я ж все время тут. С тех самых пор, как меня... - он недоговорил, поморщился, словно от каких-то крайне неприятных воспоминаний. Потом мотнул головой, стряхивая их прочь и окинул меня оценивающим взглядом.

  - Платье хорошее, - вынес вердикт он, - раньше так шить не умели. А вот украшений, каменьев драгоценных маловато. За свою не посчитают.

  Он был прав.

  - Прости, ожерелье Марии-Антуанетты забыла на туалетном столике, - ядовито сказала я, - А драгоценности королевы Клементины под диван закатились.

  - Ничего. Поправим, - он вдруг улыбнулся мне... И все внутри сжалось так сладко! Его улыбка была как миллион солнечных зайчиков. Она горела недолго, и быстро спряталась, вернув чертам его лица прежнюю горькую суровость, но осталась в глазах...

  Мужчина... Теперь у меня бы язык не повернулся назвать его нейтрально-безлико "швейцар", это был именно мужчина, и поинтереснее многих, лукаво подмигнул мне, и вдруг прямо из воздуха достал две дамские шпильки для волос. Обычные шпильки. Если не считать того, что оконечность венчали два огромных прозрачных... ну, булыжника, по-другому не назовешь. Камни такого размера я видела только в своем песке для подсыпки дорожек, но никак не в украшениях. Даже стразы такой величины считались вульгарными. А эти... снаряды для пращи, явно не были стразами - в электрическом свете они вспыхнули так, словно взорвалась световая граната! Он шагнул ко мне, и как-то так это сделал, что я снова вздрогнула - но совсем не от страха. Притянул к себе мою голову и аккуратно пристроил шпильки в прическу. И чуть-чуть задержал ладони. Они были теплые, легкие и такие родные, что я вдруг, неожиданно для себя, уткнулась в его нелепый камзол и разревелась, совсем по-детски, глотая слезы и шмыгая носом.

  - Ну, ну... Катя! Разве хорошо перед "делом" - то? - мягко пожурил он, поглаживая мои плечи, - Ну сколько можно? Пятый век пошел, а ты все плачешь. Давно пора плюнуть и забыть.

  Я резко отстранилась. Теперь мои глаза были на одной линии с его.

  - Никогда! - с поразившей меня саму страстностью сказала я, - Никогда тебя не забуду! Хоть десять тысяч лет пройдет. Пирамиды рассыплются пылью, а я буду тебя помнить. Знай это! - Я быстро просушила слезы салфеткой, выхваченной из клатча, и скомандовала, - А теперь показывай дорогу, как обещал.

  Он отступил назад, с невыразимым достоинством поклонился, пряча улыбку, как серебряный рубль в карман, и аккуратно толкнул одну из новых зеркальных панелей.

  Совершенно бесшумно она повернулась на шарнирах, открывая проход в насквозь знакомый мне темный коридор, выложенный камнем, с полукруглым сводом и без всякого электричества. Я устремилась туда, подхватив юбку, и чувствуя спиной Его взгляд: ободряющий, охраняющий, любящий.

  - Катя! - окликнул он, - за активатор не беспокойся. Потом, после всего... в общем, тут, поблизости его найдешь.

  Я чуть повернула голову и ехидно поинтересовалась:

  - И откуда ты такие вещи знаешь? Вроде, в твое время их не было, Вольха Гедиминович?

  Он не ответил. Его уже не было. Светлый коридор за спиной был совершенно, абсолютно, предательски пуст.

  Ну вот... Только, можно сказать, в кои-то веки личная жизнь наладилась!


  Я двигалась на ощупь, в кромешной тьме, ступая предельно осторожно, подобрав оборки и стараясь не коснуться стен: тут было сыро и грязно. Ноги в тонких туфлях быстро промокли и начали мерзнуть. Но я не отчаивалась. Коридор не сериал, длиться вечно не может. Ровно через пятьдесят пять шагов (я считала!) мне показалось, что рядом разговаривают. Я замерла, и даже дышать перестала.

  Точно, разговаривали. Точнее - ругались. Еще точнее, ругалась женщина. Мужчина пытался ее урезонить. Но та закусила удила, и никакие доводы разума на нее уже не действовали. С таким же успехом мужчина мог разговаривать с ней по-марсиански, или вообще молчать. Она все равно слышала только себя. Ступая, словно по тухлым яйцам, я придвинулась к источнику звука, чтобы слышать отчетливее. Не то, чтобы меня так уж интересовали чужие семейные разборки, но не зря же призрак Вольхи отправил меня именно этим коридором?

  - Конечно, это я во всем виновата! Это ведь я привезла тебя на медовый месяц в Париж, бросила одного в отеле и умчалась на "деловые переговоры"!

  - Я оставил тебя не одну, а с гидом, - меланхолично возразил второй голос, негромкий, но легко проникающий сквозь перегородку, - и с моей карточкой.

  - На которой было всего тридцать тысяч франков!

  - А сколько нужно? Тридцать миллионов?

  - Дело не в деньгах. Это был мой медовый месяц!!!

  - Да-а? А мне казалось, что это был НАШ медовый месяц?

  - Я видела тебя всего два дня!

  - Зато ночи я проводил только с тобой.

  - Все вы, мужики, одинаковы. Вам кроме постели ничего не нужно!

  - Как и все женщины. Вам не нужно ничего, кроме денег.

  - Да плевала я на твои деньги! У меня их будет столько, сколько я захочу!

  - Ты имеешь в виду, после развода? - лениво поинтересовался мужской голос, - думаешь, я буду тебя обеспечивать? Ты всерьез решила, что я отдам тебе машину?

  - Отдашь, - женский голос внезапно стал совершенно спокоен, словно и не он только что срывался на истерику, - Жить захочешь - отдашь.

  - Ты мне угрожаешь? - весело изумился мужчина, - да ты хоть знаешь, с какого конца за такие дела браться?

  - Конец у вас у всех примерно одинаковый¸ - с сарказмом прошипела дама, - за него вас и ловят.

  - Дура, - вздохнул мужчина. - Красивая дура. Убьют ведь.

  Я решилась и, вытянув руки вперед, нащупала панель, закрывающую выход. Аккуратно толкнула. Она и тут двигалась бесшумно. В образовавшуюся щель я увидела широкую мужскую спину, обтянутую смокингом. А чуть дальше - ломкую красавицу, примадонну местного высшего света, Уму Турман раковского разлива. Выходит, права была молва, что у олигарха ? 1 нашего города в семье нелады. Когда жена в качестве подарка к именинам нанимает для мужа киллера, это однозначно нелады.

  Рядом с "моей" панелью стоял высокий круглый столик, на нем - бархатная подушечка, а уже на ней - связка тяжелых, даже на вид старинных ключей на большом бронзовом кольце. Прелестный натюрморт, словно сошел с холста. Или, наоборот, туда просится.

  Видимо, мадам тоже так считала, потому что нет-нет, да и бросала на него внимательные взгляды. Ой, чует сердце воровки - конкурентка! Сейчас уведут товар!

  Паша бросил еще что-то уничижительное, по поводу ее успехов в чужих койках, развернулся и вышел. Дверью, кстати, не хлопнул. И на ключи не взглянул - ни разу. Не знает, что это такое? Или, напротив, слишком хорошо знает?

  Мадам всем корпусом повернулась вслед супругу, всего на мгновение. Этого оказалось вполне достаточно: я с кошачьей скоростью выметнула руку, цапнула связку у основания, чтобы не звякнула, и, утянув к себе, плотно закрыла панель.

  Сдавленный возглас, который раздался за стеной мгновение спустя, прозвучал для меня райской музыкой!


  - Церемония будет в Королевском зале, поторопитесь.

  Сейчас я была в зале, называемом "Золотым". Здесь царила помпезная роскошь: пол то ли из полированного камня, то ли из стекла, ступать по нему на каблуках страшно. Стены обтянуты синим шелком с вытканным старинным гербом Ракова. Витражные стекла в арочных проемах. Люстры, похожи на пышные стеклянные цветы... или, скорее, клумбы. Потолок изуделан позолоченной лепниной так, что живого места нет. Кажется, это называется стиль "рококо"... Впрочем, в архитектуре я понимала еще меньше, чем в истории. На верхней галерее Аркашин оркестр играл полонез. Танцоры двигались более-менее в такт. Отдельно, чуть в сторонке, предупредительная и веселая молодая пара давала инструктаж всем желающим, обучая самым простым фигурам старинных танцев. Рядом со мной оказался один из баров. Я спросила минеральной воды и получила ее, в высоком бокале с тонкой виньеткой... не сразу обратила внимание, но потом заметила - это была дата сегодняшнего бала. Круто, однако.

  Ни Паши, ни его супруги я не обнаружила, зато почти сразу наткнулась на Андрея. Он неспешно прогуливался вдоль стены, под ручку с супругой: платье на ней было не чета моему, и двигалась она не в пример увереннее. Заметив меня, бывший супруг даже слегка споткнулся, глаза сравнялись с фуршетными тарелками для канапе. Я широко улыбнулась и сделала изящный реверанс (обстановка провоцировала). Бриллиантовые булыжники ослепительно засверкали, притягивая взгляды, как магнит - гвозди. Кажется, Андрей подавился своим "привет, как дела?" Еще бы! Оставить бывшую жену гордо и непримиримо махавшую метлой - и встретить ее на абсолютно закрытой тусовке с такими украшениями... Нелегкое испытание для его нервной системы. Платье он, к счастью, не признал.

  - Простите, - решительно ухватив за локоть ближайшего ко мне одинокого мужчину, я спросила, - не просветите меня относительно программы?

  - Вы имеете в виду церемонию? - ничуть не удивился тот. И произнес ту самую загадочную фразу.

  - ... "Королевский" зал? А я его найду? - вслух подумала я.

  - Если хотите, мадам... - мужчина в сомнении посмотрел на меня, потом на бриллианты, и поправляться не стал, - я провожу вас. Правда, только до дверей. Мне туда хода нет. Церемония - зрелище для очень избранного круга.

  - Еще избраннее? - хмыкнула я.

  Мой нечаянный спутник шутку поддержал, улыбнулся. Улыбка у него была приятная. Хотя, конечно, не такая, как у моего призрака - тот улыбался, как будто протягивал свое сердце на ладони. Вспомнив Вольху, я снова почувствовала сладкую дрожь в теле... У этого улыбка была просто понимающей. Хотя, если разобраться, тоже совсем не мало.

  - И что это будет? Коронация? Раз зал "Королевский"?

  - Почти... но не совсем. Понимаете, - мой экскурсовод аккуратно оттеснил меня к окну и слегка понизил голос, заставляя прислушиваться, - Здесь собралось достаточно блестящее общество. Но блеск никогда ничего не решал. Он просто слепил глаза, чтобы решения, принимаемые в полумраке, никто не заметил и не оспорил.

  - Забавная точка зрения.

  - Она верна. Убедитесь сами, когда увидите, кто соберется на церемонию. Уверен, многих вы даже не знаете. А, меж тем, именно они и решают, какой танец мы будем танцевать следующим... если вы понимаете...

  - Вполне, - кивнула я, - Тайная власть, значит. Но зачем им король?

  - Не король. Скорее - разводящий. Некто, распутывающий концы и устраняющий разногласия. Тот, чей авторитет признается всеми. Много лет подряд эту должность занимал почтенный Александр Михайлович... Но, как вы, безусловно, знаете... - мужчина приостановил плавное течение своей речи, уставившись на меня пытливыми карими глазами.

  - Он умер, - произнесла я, глядя в сторону, - сорок дней назад.

  - Большая утрата, - вздохнул мой собеседник, - но жизнь продолжается. Вы понимаете? Сегодня будет избран преемник.

  - И кто им станет?

  - Сейчас об этом не знает даже он сам. Возможно... сегодня кто-то очень удивится. Пройдемте? - он галантно подал мне руку, и я последовала за ним, как коза на веревочке.

  Вроде бы все шло как надо, и даже лучше. Отчего же меня не оставляло ощущение, что я иду прямиком в ловушку?

  Мой вежливый и предупредительный провожатый оставил меня у высоких полукруглых дверей, не просто закрытых, а запертых на электронный замок. Но далеко не ушел, словно хотел убедиться, что я и впрямь "своее всех своих", и, распустив язык, он не совершил никакой ошибки. Выходит, не так уж сильно загипнотизировали его мои бриллианты. Стоя к нему спиной я уверенно потянула молнию клатча, заклиная про себя "да уйди уже, наконец..." Считывающее устройство вдруг равнодушно мигнуло, сменило запрещающий красный на разрешающий - зеленый, и замок, щелкнув, открылся. Не вполне понимая, что произошло, я положила руку на круглую дверную ручку в форме головы медведя.

  - Был рад оказаться вам полезным, мадам, - раздалось за спиной.

  Был этот человек разочарован или обрадован? Не знаю, и, боюсь, не узнаю никогда... И я прошла в двери, успешно делая вид, что все понимаю.


  "Воркалось. Хливкие шорьки пырялись по мове..."

  Состояние у меня было насквозь соответствующее. Словно я попала в зазеркалье или чего-нибудь нанюхалась. Страха - ноль, а ведь если поймают и всего лишь пристрелят - повезет несказанно!

  Оказалось, "Королевским" умудрились обозвать обычный конференц-зал. Правда, довольно просторный, с длинным столом для совещаний, множеством экранов и кучей других не менее интересных вещиц. Вот только разглядеть их в подробностях было затруднительно. Свет тут еще не зажгли. И никого не было. Я - первая. Вот и отлично. Терпеть не могу опаздывать, люблю приходить заранее. Неспешно я пошла вдоль стола, на котором в ряд лежали шесть одинаковых ноутбуков. Точно такие же планшетки, и в том же количестве лежали с другой стороны. Стол, если так можно выразиться, был "сервирован" явно той же рукой, что и фуршетный. Ноутбуки были разложены на одинаковом расстоянии друг от друга, и абсолютно симметрично краям стола. Раскрыть и посмотреть? Но файлы наверняка запаролены.

  Едва слышно щелкнувший замок решил мои сомнения в пользу воздержания от лишнего любопытства. Невидимой тенью я метнулась к окну и скрылась в алькове за занавеской.

  Вспыхнул свет, ослепительно, после недавнего сумрака, и я едва успела втянуть за собой кусок короткого шлейфа, предательски оставшийся снаружи. Уф...

  Зал быстро заполнялся народом. Сначала, как положено, появилась обслуга: проверила, все ли на месте, есть ли на столе бокалы, достаточно ли холодна минералка, хорошо ли "берет" интернет, не осела ли где пара лишних пылинок... Проделав все это обслуга так же молниеносно исчезла. А потом стали появляться хозяева. Как сказал мой нечаянный гид и просветитель: "тайная власть"? Что ж, посмотрим, кто заказывает музыку, под которую мы танцуем... Первыми вошли Паша Андреич и незнакомый мне молодой человек. Паша уверенно занял место во главе стола, а его спутник встал за спиной. Он был в цивильном костюме, при галстуке и, уверена, если б каким-то образом получилось снять с него пиджак, кобуры там не обнаружиться. Но, съесть мне собственные оборки - это был телохранитель. Только какой-то особенный телохранитель.

  За ними вошла маленькая, субтильная женщина в очень простом вечернем платье бежевого цвета, почти без украшений. Эту брюнетку японского типа я тоже знала - советник мэра по экономическим связям. Следом в зале появились полный пожилой тип в хорошо сшитом, но почему-то плохо сидевшем костюме, такой же старый хрен, но, в отличие от первого, смутно знакомый - не политик, скорее, бизнесмен, еще один пряник - этого я хорошо знала и безумно удивилась - он торговал обувью в "Синдерелле". И в отличие от прочих продавцов не ленился самолично присесть перед клиенткой на специальную низкую табуреточку и собственными рабочее-крестьянскими руками примерить ей фирменную туфельку. А дальше мне, с моего места было не разглядеть, и пришлось довольствоваться саунд-треком. По голосам я уверенно опознала еще троих, а всего их оказалось четырнадцать. Вместе с Пашей Андреичем и его странным телохранителем. Обстановка была скорее приятельская, чем деловая: шутки, личные новости. Входящие рассаживались по местам, споров о том, кому где сесть не возникало. Больше телохранителей я ни у кого не приметила.

  - Ну что, Павел - подал голос дед-обувщик, - начнем, помолясь? Раньше сядем - раньше выпьем.

  - Выпить можно и сейчас, - добродушно отозвался тот, - распорядиться, чтобы принесли?

  - Может быть, сначала дело сделаем? - недовольно протянула единственная в компании дама (не считая меня). Впрочем, я что, я ничего. Стою, "никого не трогаю, починяю примус..."

  - Почему любезная Анна Валерьевна думает, что дела и "выпить" не сочетаются? - поинтересовался кто-то справа от моего убежища.

  - Считайте, что по религиозным соображениям, - сухо ответила женщина и первая открыла свой ноутбук. Хороший пример оказался так же заразителен, как и дурной, вскоре и ноутбуки открыли, и выпить потребовали. Торопясь обслужить высоких гостей, официант чуть не пробежался по моим ногам. Ох, как сейчас пригодилось бы мне второе тело... И почему не пришла кошкой?

  - Господа, - объявил Паша. Разговоры вполголоса немедленно стихли, - являясь душеприказчиком недавно оставившего нас Александра Михайловича Острового, последние двадцать шесть лет хранившего покой Ракова, я уполномочен передать преемнику символ высокой должности и связанного с ней доверия - ключи от города.

  Народ сдержанно покашлял. Видимо, это означало бурные аплодисменты, переходящие в овацию.

  - Преемник будет избран здесь и сейчас, тайным голосованием, - продолжил Паша, - Все, как я вижу, здесь. На ваших ноутбуках установлена специальная программа, аналогичная той, которая используется в Думе. Кое-кто из присутствующих ее знает. Для остальных поясняю - выделяете мышью выбранного вами кандидата и нажимаете либо "Enter", либо пробел. Вопросы есть?

  Вопросов ни у кого не было ни по процедуре, ни по кандидатам. Судя по скорости, с которой защелкали клавы, все члены тайного комитета определились с выбором еще до того, как вошли в зал.


  С моего места я хорошо видела Пашину тень и не сводила с него глаз. Что-то он точно делал. Вид у него был, как у человека, которого лучше не отвлекать по пустякам: взгляд сосредоточенный, но не пристальный, а как бы скользящий... кисти рук в какой-то момент легли на спинку Пашиного виндзорского стула, а потом и сжались на ней так, что ногти побелели. А Паша ничего, даже отстранился, чтобы не мешать. Черт знает что такое! Сообразив, что эта загадка мне пока не по зубам, я вздохнула и отстала от парня.

  - Голосование закончено, - объявил Паша, глядя на экран своего ноутбука, - Тимур?

  - Все голосующие сделали выбор добровольно, без давления извне, - бесстрастно констатировал тот.

  "Мимотехник! - осенило меня, - и, похоже, неплохого класса. Но тут, в нашей дыре? Это же все равно, что... я не знаю... Пенелопа Круз на детском утреннике в качестве Снегурочки! Куда катится мир?!"

  Я с новым интересом вцепилась взглядом в обладателя такой редкой профессии - человека, умевшего "читать" мышцы лица и тела, и по их положению определять, что на уме у данного индивида. То, что он "взял" одновременно двенадцать человек произвело на меня очень сильное впечатление. Уважаю профессионалов.

  - Очень хорошо, - кивнул Паша. Похоже, он был чем-то смущен, - Дама и господа, - он улыбнулся, - я нахожусь в несколько неловком положении. По результатам голосования через несколько минут ключи я должен буду передать... самому себе.

  - А ты ждал чего-то другого? - хмыкнул дед-обувщик.

  - Ну, вообще-то, были варианты, - все еще смущенно, но, похоже, искренне отозвался Паша.

  - Ну, хочешь - переиграем, - предложил кто-то с того конца стола, который был мне не виден.

  И тут обаятельный джентльмен слегка приоткрылся с другой стороны. Метнув быстрый взгляд в говорившего, вторым, более долгим, он обвел всех остальных. И пока он смотрел, как-то сами собой смолкли все посторонние звуки: стук стаканов, переговоры вполголоса, щелчки клавы. Тишина установилась такая, про которую говорят: "мент родился". Минута молчания затягивалась. Похоже, избранное сообщество слегка занервничало... Или нет? Прошло еще ровно полстука сердца.

  - Спасибо за предложение, Денис, - улыбнулся Паша и возникшее, было, напряжение лопнуло, как мыльный пузырь, - Но это моя корона. Я шел к ней двадцать лет.

  - Полагаю, - подала голос единственная дама, - передавать ключи буду я. Это логично, я была "левой рукой" Александра Михайловича.

  - И претендуешь на это место снова? - прямо спросил Паша.

  - Претендую, - так же откровенно ответила Анна, - ну подумай сам, кто из мужиков сможет справиться с такой собачьей работой?

  - Я подумаю, - бросил тот и отвернулся. Дама вполне удовлетворенно кивнула.

  Внезапно один из этих вездесущих ребят в цивильных костюмах, с цепкими глазами профессионалов, спешно прошел по проходу и снова чуть не отдавил мне ноги. Неужели им тут места мало? Склонившись к Паше, он что-то негромко сказал. Тот сначала нахмурился, потом лицо его разгладилось, слишком быстро для того, кто получил по-настоящему дурные вести. Он кивнул, жестом отпустил парня и выпрямился в кресле.

  - Что случилось? - спросил лысый, в плохо сидевшем костюме.

  - Да ничего особенного, - Паша досадливо пожал плечами, - в очередной раз ключи сперли.

  - Как это могло произойти? При такой охране?

  - Ни одна охрана не идеальна, - отозвались с другого конца стола, - лучше скажите, это попытка сорвать церемонию или выходка очередного романтика из местного ворья?

  Заговорили все разом, высказывая предложения одно фантастичнее другого. Я слушала. И все больше убеждалась, что ЧП никого из этой компании всерьез не обеспокоило. Да всем им было глубоко по барабану!

  - У меня есть дубликаты, - внесла ясность брюнетка.

  - Забавная предусмотрительность, - бросил кто-то.

  - Да ничего забавного, - поморщился Паша, - можно подумать, их первый раз воруют! В прошлый раз Аня на всякий случай три комплекта заказала - вот и пригодились. Они у тебя близко? - женщина кивнула, - ну тогда займись... И правда, куда мы без тебя?

  - Искать будем? - по-деловому спросил старик.

  - Много чести, - фыркнула Анна и по тому, что Паша ее не одернул, я сообразила, что загадочное место "левой руки", похоже, у нее в кармане. Сама она в этом нисколько не сомневалась.

  Народ зашевелился, вставая. Защелкали крышки ноутбуков. Спел свою мелодию электронный замок на дверях.

  ...Я благоразумно переждала суету обслуги, наскоро, но тщательно прибиравшей зал, и лишь когда погас свет и снова щелкнул замок, перевела дух и аккуратно покачалась с носков на пятки, разминая затекшие ноги. Да-а, дела. И что это мне дает? Да ни фига! Кроме того, что ключи в моей сумочке, скорее всего, фальшивые. А настоящие либо где-то в неприступном сейфе, либо... либо где-то еще. Может, эта колоритная компания и сама не знает. Сперли, как изящно выразился Паша, веке так в восемнадцатом - и привет!

  По ногам перестали кататься ежики. Я выбралась из-за занавески, подошла к дверям и осторожно подергала. Разумеется, заперто. Подняла связку на уровень замка и легонько качнула вправо-влево. Тот послушно пропел свои три ноты и, мигнув зеленым, с мягким щелчком разжал зубы... Из "Золотого" зала раздавались звуки болеро Равеля. В коридоре выстраивались девушки-мажоретки в высоких белых сапогах, мини-юбках, венгерках, киверах и с блестящими барабанами. Очень по-королевски.


  В просторном холле было прохладно, но не холодно, а скорее приятно-свежо. Белая мраморная лестница спускалась по обе стороны, превращая холл в подобие морской ракушки. Овальный ковер размером с баскетбольную площадку занимал центр, а по краям удобные кожаные диванчики и кресла забавно чередовались с мраморными тумбами с восковыми цветами в плафонах. Я торчала тут довольно давно. Охрана подходила дважды. В первый раз поинтересовалась, что случилось, и, получив ответ: "вышла передохнуть" отстала. Во второй раз молодой человек был более настойчив, пришлось довольно грубо послать его к черту. Пошел... Правда, не уверена что туда, куда его послали. Торчать здесь, как кошке в витрине, становилось опасно. Мой расчет строился на том, что Паша, как занятой человек, вряд ли останется отплясывать контрадансы с приседансами. По-идее, он должен был исчезнуть с бала по-английски сразу после церемонии. Но почему-то задерживался. Я уже начинала нервничать, когда услышала, как очередной крендель в костюме отдает распоряжение подать к воротам "каддилак". "каддилак"?!? Но почему не "роллс-ройс"? Не могла же охрана уехать, оставив босса? Или... Вполне возможно, он тоже что-то подозревал. После сенсационной кражи ключей это было бы даже логично. Конечно, он решил возвращаться на другой машине, как раз на тот случай если ту в его отсутствие снабдили "лишней деталью"! Простая мера безопасности. Черт! А не могли эти два минера и ее просчитать?

  Времени на раздумья не оставалось. Я выскользнула в двери мимо охраны, помахивая сигаретой, как пропуском.

  - Мадам, покурить можно и в холле...

  Я не удостоила парня ответом.

  Черт! Черт! Черт! Та или эта? Красная или черная? Ну не обе же?!

  Паша Андреич спускался по лестнице в сопровождении двух секьюрити, разговаривая одновременно и с ними и по мобильному. Черный "эскалейд" уже стоял прямо перед воротами, "бой" готовился услужливо открыть дверцу. Я сделала вид, что у меня расстегнулась туфелька... Да где тут что-то разглядишь, в такой темени! Была бы эта бомба размером с посылочный ящик - может быть. А так...

  - Прошу вас, Павел Андреевич. Надеюсь, вам понравился бал. Жаль, что приходится так рано уезжать, самое интересное пропустите.

  Прямо с низкого старта я рванула к машине, опередив и Пашу и охрану, прыгнула внутрь и захлопнула дверцу, чуть не оставив "боя" без пальцев. По тому, каким неописуемым отчаянием расцвело его лицо, я поняла, что угадала правильно. Бомба здесь!

  Хвала Господу, ключ тоже был здесь. Я рванула прочь, чуть ли не с места перебросив передачу - мотор лишь чуть-чуть изменил тональность. Машина вылетела на улицу, еле освещенную тремя недобитыми фонарями, с трудом вписалась в поворот, меня бросило на сидении вправо. Я снова газанула, потому что в зеркале заднего вида заметила сюрреалистическую картину: следом за мной, увеличивая скорость, несся темно-бордовый с золотом "роллс-ройс" королевы Маргерит. Конец света!

  С Комсомольской пришлось повернуть на Лесную, и почти сразу на Заводскую. Стрелка спидометра прыгала в районе шестидесяти- шестидесяти пяти километров. Погоня, блин! Даже неудобно. Но больше при всем желании не получалось: разгоняться, тормозить, потом опять разгоняться. Тяжеленный агрегат явно привык к сильной мужской руке и меня слушался плохо. Сцепив зубы, я висела на руле как тряпка на заборе, пытаясь на очередном повороте не раскатать в блин чей-нибудь невезучий "Матис", припаркованный слишком близко к обочине. Нет, они всерьез?! Они и в самом деле собрались взрывать этот танк? Усиленная рама, железо не консервное - нормальное, подушки безопасности! Да тут, чтобы наверняка - полкило пластида нужно. Стекла бы вынесло в трех кварталах, а бордюрный камень метров на двадцать. Да-а! Два дебила - это сила!

  Остатки крепостной стены приближались. Решетка заперта... Во всяком случае, Ника уверила меня, что заперта. Если не верить родной дочери - то кому еще в этом мире можно верить? Перехватив клатч зубами, я мотнула головой вправо-влево - и ворота предупредительно распахнулись передо мной на две створки, как для особы королевской крови. И с лязгом захлопнулись, едва "каддилак" миновал арку.

  Это был выход на набережную, длинную, широкую и в этот час практически пустую, где можно выжать километров 150, а то и больше, правда, рискуя улететь в кювет, со светом тут было еще хуже, чем в городе. Я машинально повернула направо, ближе к дому, лишь спустя секунду сообразив, что с бомбой бы лучше наоборот. Но умная мысля приходит опосля...

  Вместо того чтобы сбросить скорость, я ее, наоборот, увеличила и, как оказалось, правильно сделала. Потому что миг спустя за спиной раздался ужасающий грохот и скрежет. Я обернулась, не довольствуясь зеркалами, и чуть не потеряла управление - за мной на набережную вылетел королевский "роллс-ройс" с помятой мордой и свороченной решеткой радиатора. Останки ворот, дребезжа, волочились следом, но вскоре отпали. Ну, Паша, ну дает!!! Я бы не решилась.

  Стрелка спидометра проснулась и поползла вправо, но это ничего не изменило. Вернее, изменило, но не в мою пользу. Мощный мотор тут был мне не помощник - у "роллса" такой же, вот только тот раза в полтора легче, обгонит, как не фиг делать. Вопрос лишь в том - что это ему даст? Этот бронированный вагон легко снесет королевскую игрушку. На что рассчитывает Паша?

  Мой расчет был прост, как ручка от лопаты. На первом же повороте я сбросила скорость и свернула на разбитую дорожку, по которой мой танк протиснулся с трудом, едва не задев вековые деревья. А вот и мост! Исключительно пешеходный, по нему даже безбашенные байкеры ездить не рисковали. Держался он даже не на соплях: такой надежный крепеж тут не использовали. Такое ощущение, что эта шаткая металлическая конструкция без двух секций перил не свалилась в воду лишь потому, что никто не озаботился ее как следует толкнуть. Клатч с ключами все еще был у меня в зубах. Интересно, сработает? Еще как сработало! За мгновение до жуткого полета черного "кэдди" в черную воду, под колесами оказался... понтон. Настоящий, как фильмах про армию! Машина уверенно въехала на него. Он слегка шевелился, но держал. Благополучно переправившись на другой берег, я вскарабкалась на склон и заглушила мотор.

  Мост за мной принял прежний вид и раскачивался так угрожающе, что сейчас я бы не рискнула его форсировать даже на четвереньках, держа в зубах страховочный конец. Еще одна секция перил накренилась, слегка подумала и, оторвавшись, без всплеска ушла в воду. "Роллс", понятно, остался на том берегу. С невыразимым облегчением я выпустила сумочку, открыла дверцу и, свесившись, заглянула под днище, посветив себе найденным в машине мобильником. А вот и коробочка. Небольшая, с пачку из под сигарет. Как сказал Вольха - на счет активатора не беспокойся... Это хорошо. Это очень хорошо.

  Внезапно мобильник в моей руке завибрировал. Я взглянула на экран: "Шеф".

  Голос Паши в телефонной трубке был скорее изумленный, чем гневный.

  - Я готов вести переговоры, - бросил он, - и рассмотреть все предложения.

  - Все? - повторила я, - включая и то, что я сейчас уезжаю в синюю даль на вашей тачке с вашими ключами?

  - А смысл? - спросил Паша, - вы же знаете, что ключи бесполезны везде, кроме Ракова?

  ...Вот как? Не слишком приятная новость. Нет, я этого не знала.

  - Признаюсь, вы меня удивили, - продолжил он, - при Александре Михайловиче мы несколько раз пытались пробудить свойства э...э... артефакта, но безуспешно. Должно быть, для активации нужно что-то, о чем мы не знали. Я готов выслушать ваши условия.

  - Подходите сюда, - сказала я, - если не боитесь. Этот мост и впрямь ненадежен. Только один, без ваших бодигардов.

  - Через две минуты буду, - отозвался Паша и отключился.

  Две минуты превратились во все десять. Видно, от удара о решетку в "роллсе" заклинило дверь, и Паша долго не мог покинуть автомобиль. Когда ему это, наконец, удалось, он быстро зашагал вперед. Я ждала.

  - Я вас видел, - объявил олигарх, рассматривая меня серыми, чуть выпуклыми глазами, - вы были на балу. Как вам удалось стащить ключи?

  - Не стащить, - поправила я, - позаимствовать. Возьмите. Свою роль в этой истории они уже сыграли.

  Паша вскинул брови. Но связку принял и спрятал в карман.

  - Полагаю, автомобиль вам тоже не нужен? Хотя, признаю, управляетесь вы с ним лихо.

  - Талант, - я пожала плечами, - автомобиль забирайте, но сначала пусть его осмотрит сапер. Он заминирован.

  - Что? - Паша, конечно, не вздрогнул, но в лице переменился.

  - Под днищем бомба. Вас хотели сегодня убить.

  - Кто? - резко спросил он.

  - Исполнителей я назову. Если нужно, даже в зале суда. А заказчик мне неизвестен.

  Серые глаза на мгновение стали колючими и жесткими, как рентген, но я на это не повелась. Хуже нет - влезть в чужую семейную ссору. Свои собаки дерутся - чужая не мешай. Они потом помирятся и вместе в Рим поедут, или в Мадрид, а меня, чтобы лишку не болтала, в этом Парке и прикопают. Плавали. Знаем.

  - Выходит, вы спасли мне жизнь? - задумчиво спросил он.

  - Выходит - так, - я передернула плечами от холода. Паша среагировал мгновенно, набросив мне на плечи свое пальто. Протестовать я не стала.

  Он несколько замялся.

  - Простите, если обижу, но... что бы вы хотели получить в качестве ответной услуги? Имейте в виду, свою жизнь я ценю дорого.

  - Хм, - я улыбнулась, - а если я потребую вашу фирму?

  - Без проблем, - ответил он. Быстро и совершенно спокойно. Заметив мое недоверие, Паша пояснил, - фирма - еще не все. Есть активы. Пользуясь ими, я быстро верну себе прежние позиции, так что это серьезные, но не фатальные убытки.

  - Господь с вами, Павел Андреевич, - рассмеялась я. Мне и впрямь стало весело, - да в гробу я видела вашу фирму и всю связанную с ней головную боль. Вот вам повезло - на вашем жизненном пути сегодня попалась я. А ведь мне так может и не повезти... Такие как я - большая редкость. Мне иногда кажется, что я вообще такая одна.

  - Как вас зовут? - быстро спросил он.

  - Катя, - ответила я, и в качестве удостоверения личности выдернула из прически шпильки с бриллиантовыми булыжниками.

  - Те самые? - он сглотнул, - с пряжек бургомистра?

  Я загадочно промолчала, наслаждаясь моментом, как шоколадным пирожным с кофе.

  - С ума сойти, - тихо проговорил он и протянул руку, осторожно касаясь моей щеки, - а вы... настоящая? Простите.

  - Ничего, - веселье схлынуло так же внезапно, как и накатило. Я вдруг поняла, что ничего еще не закончено, у меня куча дел, а я тут стою и точу лясы с олигархом, между прочим, рядом с бомбой, - Простите. Мне пора. Вы все поняли на счет машины?

  - Но вы же замерзнете! Возьмите хотя бы пальто!

  Я фыркнула:

  - Простите за откровенность, но ваше кашемировое безобразие годится только для понтов. Тепла с него как с рыбьей чешуи. Я уж лучше так. Проводите меня мимо вашей охраны и займитесь машиной.

  Паша посторонился, пропуская меня вперед.


  На счет пальто я, конечно, здорово погорячилась. В бальных туфельках бегать нельзя, и пока я добралась до дома, всего-то метров триста по прямой, я окоченела так, что зубы выбивали барабанную дробь, а ногти посинели.

  Кошка ждала меня даже не на ветке у мусорки, а прямо на выходе из парка.

  - Умничка моя, - растрогалась я, - все-то ты знаешь!

  Обратный путь к ратуше в быстром и ловком кошачьем теле показался приятной прогулкой. Лишь один раз пришлось осадить не в меру ретивого бродячего пса, он почему-то решил, что одинокая леди, бегущая через ночной город, подходящая добыча. Пса я оставила чихающим и трущим нос, а за первым же поворотом остановилась, и тщательно очистила когти от собачьей шерсти. И вовсе не противно. Просто неприятно. Все должно быть чистым: и душа, и шерстка, и когти.

  - Мяу! - позвала я, взлетая на столбик у забора, - Вольха Гедиминович?

  - Раскричалась, - прошипел призрак, вырастая прямо из земли, как и положено призракам, - слышу я, не глухой. На, возьми. Я тут с ним поколдовал слегка, так что теперь не сработает. Но все равно аккуратнее, - и он протянул мне плоскую коробочку с двумя кнопками.

  Я застыла на его руках, не двигаясь с места.

  - Ну, - поторопил он, - чего ты? Дело закончить надо.

  - Закончу, - одними глазами ответила я и потопталась, устраиваясь поудобнее, с терпением истинного владыки времени.

  - Катя?

  - М-м-м?

  Он покачал головой огорченно, и странно-довольно.

  - Сердце мое... У тебя жизнь. Тебе ее прожить надо хорошо. Хорошо - значит счастливо, понимаешь, кошка глупая? Я тебе в этом деле - помеха.

  Интересно, чувствуют ли призраки боль? Похоже, еще как чувствуют! Запустив когти сквозь камзол прямо в живое тело, я почувствовала, что Вольха вздрогнул и выругался.

  - Хорошо, - сдался он, - через три дня, в полнолунье. В ратуше. Довольна?

  - Мрм, - сказала я, спрыгивая с его рук прямо на ограду.

  Ты тоже доволен, Вольха Гедиминович. Хоть и ругался, а обнимал, словно не кошку, а красу-девицу. В полнолунье, говориш-ш-шь? Вот уж не думала, что личная жизнь призраков тоже зависит от лунных фаз. Век живи - век учись.

  Обратный путь дался труднее. Вы когда-нибудь видели кошку, поймавшую квадратную крысу? Вот и я постаралась, чтобы не видели. Ни к чему это.

  Проклятый активатор никак не держался в зубах, норовя выскользнуть, я теряла его и снова находила, тащила волоком и так, но все же добралась до нашего двора. Судя по количеству полицейских и пожарных машин за рекой, Паша времени не терял. Вот и хорошо. Значит и я не опоздала.

  Сосед жил на втором этаже. Лоджия у него была, понятно, застеклена, но форточка оставалась открытой. Вот туда, в эту форточку я и ввинтилась своим гибким кошачьим телом, чуть не выронив в очередной раз плоскую коробочку активатора. Я закопала ее под кучу каких-то бебехов в углу. Будет обыск - найдут обязательно. А то придумали, тоже, по капризу вздорной бабы живых людей убивать!

  А теперь - домой. Домой, спать. Спа-а-ать... Мр-дрыхнуть...


  Под утро пошел дождь. Поздняя осень в очередной раз отбила нападение зимы и вернулась на оставленные, было, позиции. Мелкие струи лупили в стекло, и серо было на свете, словно в телевизоре, в котором напортачили с настройками цвета.

  Выходной. День, когда ты не идешь на работу. День, когда работа приходит к тебе. Я окинула задумчивым взглядом порядком захламленную квартиру, тяжело вздохнула и приступила к уборке.

  Соседа забрали ближе к полудню. Похоже, отдел полиции по борьбе с терроризмом работал без выходных. Меня и Светлану Павловну пригласили в качестве понятых. Я впервые попала в его квартиру, если не считать короткого ночного визита на балкон, в котором ни за что бы не призналась. Честно - я была разочарована. Ну да, богато. Встроенные шкафы, диван-трансформер, телевизор в полстены. И что, ради этого в тюрьму садиться? Большой телевизор, если уж очень приспичит, и в кредит купить можно.

  Коробочку, понятное дело, нашли, квартиру опечатали, машину забрали на штрафстоянку... Бонджорно!

  После часа я позвонила Ане и сказала, что собираюсь приехать за детьми.

  - О-ох, Хвала Господу! - простонала она, - за эту услугу ты будешь мне кое-что должна.

  - Вот заодно и расплачусь, - бросила я, ничего не объясняя.

  Раздолбанное корыто, которое Аня называла своей машиной, тоже оказалось на месте. И куда бы оно делось?

  Подруга жила в большом старом доме почти в центре города. Я позвонила у калитки и мне немедленно откликнулись три или пять собачьих голосов.

  - Мама! - Ника и Оля с радостным визгом повисли у меня на шее.

  После традиционного чаепития, когда угомонившиеся девочки уселись к телевизору смотреть очередную серию "Русалочки", я испытующе посмотрела на подругу.

  - Ну, - тихо сказала я, - признавайся, хотела бы ты их увидеть?

  - Их? - не поняла Аня.

  - Ключи. Ключи от Всех Дверей. Хотела бы?

  - Спрашиваешь!

  - Смотри, - и я, слегка рисуясь, выложила на стол связку ключей от своего подвала.

  ...Это надо же было быть такой идиоткой? Заполошно искала их по всему городу, как Ника по утрам свои колготки. Но ведь именно ключи дают возможность превращаться в кошку. Значит, когда я превратилась в первый раз, они у меня уже были! И я взяла их без крови - просто получила в конторе под роспись.

  - А доказательства? - потребовала Аня.

  - Легко, - пожала плечами я, - У тебя интернет действует?

  - Ну да, там рубля три есть, значит, должен действовать.

  - Открывай, - скомандовала я.

  - Возьмем что-нибудь однозначно закрытое. Нет, американский спутник мы разворачивать не будем. А возьмем, ну, скажем, новый роман Оксаны Панкеевой. Который еще нельзя скачать, только купить. Нашла?

  - Нашла, и что? - спросила Аня, - скачать за двести рублей!

  Я взяла связку и мягко качнула перед экраном. Надпись "скачать за 200 рублей" мигнула и сменилась на "скачать бесплатно".

  - Вуаля!

  - Так это что, значит и старинные рукописи расшифровывать можно? Которые на мертвых языках?

  - Не пробовала, - я пожала плечами, - но почему бы нет? Ведь это же ключи от ВСЕХ дверей.

  - Ну почему все чудеса всегда случаются только с атеистами? - возмутилась подруга.

  - Потому что верующих убеждать не требуется. Они верят и так.


  ...А потом наступил очередной понедельник, и очередной листопад укрыл двор плотным золотисто-рыжим ковром. Я сметала это мокрое и грязное богатство в большие кучи и упаковывала в длинные черные мешки. Я думала о полнолунье, которое должно было наступить уже скоро. О кошке, той, что одолжила мне свое тело. Может, стоит позвать ее жить к себе? Ведь если бы не она, много бы я смогла? Я думала о том, что дворник, в сущности, великая профессия. Дворники - передовой отряд борцов с ростом энтропии во Вселенной, армия сил порядка в борьбе с хаосом. Подумать только, сколько еще всякого дерьма нужно вымести из нашего города. Это очень трудно. Но с такой штукой, как Ключи от Всех Дверей может и получиться. Во всяком случае, попробовать стоит.

  - Яночка, - позвала меня Светлана Павловна, - я смотрела за вами в окно. Простите великодушно, но не слишком ли вы фанатичны? Здесь, право, не Германия, и никто не требует от вас, чтобы вы мыли тротуары с мылом.

  - А мне нравится! - ослепительно улыбнулась я и отсалютовала ей метлой.

Отпуск за чужой счет


  Ненаучная фантастика (на грани полного бреда).

   "Маразм крепчал.Шизуха косила наши ряды".

   Народное творчество...


   Ну и денек выдался, проклятье! С самого утра вокруг меня носилась какая-то хрень, и эта, с вашего позволения, хрень, черпая силы в невыносимо жарком летнем воздухе, обрела плоть и некое подобие духа и для начала впилась мне в пятку вполне ощутимой занозой - откуда бы взяться занозе на полу, покрытом ковролином? Пока я ее выковыривал, яичница сгорела, а три яйца были последними на данный исторический период. Между прочим, о продолжительности этого периода я имел самые смутные представления. Говоря проще, денег не было и не предвиделось.

   Разумеется, троллейбус ушел из-под носа, а следующего пришлось ждать чуть ли не сорок минут, оказалось, какая-то поломка на линии. Кондуктор, молоденькая девочка, авторитетно объяснила все атмосферными явлениями. Я только усмехнулся. Хрень, повисшая где-то в районе правого плеча, невидимая, но осязаемая, ржала в голос и я ее понимал. В такое утро разжиться таким роскошным титулом!

   Говорите что хотите, но просто так это все закончится не могло.

   Я стоял на задней площадке и надеялся в тряпочку, что потерял деньги, и

   сейчас девочка-кондуктор организует мне привод в 34 отделение полиции, знакомое и насквозь родное, Филиппыч нарисует очередной протокол - безграмотный но занимательный, и, заплатив штраф пойду я, солнцем палимый, куда-нибудь к едрене-фене, потому что на работу уже будет поздно, а домой - еще рано. Но видно прицепившаяся ко мне тварь была не настроена обойтись "малой кровью"...

   - Всем оставаться на местах, это ограбление!

   Я стряхнул полудрему и во все глаза уставился на субъекта, выросшего в  проходе. Он держал в правой руке короткоствольный автомат, не слишком хорошо разбираюсь в таких вещах, но, по-моему, "Узи", а левой цеплялся за поручень, как любой нормальный пассажир. Читай больше книг на Книгочей.нет Троллейбус, между тем, совершенно спокойно выруливал с Серегина на Машинистов, а пассажиры, в состоянии "прибабаха" различной тяжести таращились друг на друга и на субъекта с автоматом. Между прочим, одет он был в белые шорты, майку ядовито-зеленого цвета с надписью "NBA" и тапочки без задников, сложение имел субтильное а рожу малость безумную, но вполне славянскую.

   - Ты, - резко позвал он кого-то, кого я не видел, - быстро собери кошельки.

   С переднего сидения поднялась девчонка... белобрысая, бесцветная как шнурок. "Прибабах" развивался. Главное, никто не мог понять, в чем, собственно, прикол. Мы - валютный поезд "Лев Толстой" (Москва-Хельсинки), салон первого класса в каком-нибудь Восточном экспрессе, или мы-таки нормальный городской троллейбус следующий по маршруту Медведка - завод топливной аппаратуры? Что с нас можно взять кроме анализов?

   Девица приблизилась ко мне и я с удовольствием вывернул все карманы, какие были. На тот момент мне, как пролетарию, было совершенно нечего терять, а потому испытал я здоровое пролетарское злорадство, опустив в соломенную шляпку белобрысой горсть десятикопеечных монет. Ей было по-фигу, и вообще, девочка, по-моему, была не на шутку перепугана. Странно, с чего бы это вдруг? Но спустя мгновение меня осенило - никто из присутствующих не в курсе, что хрень прицепилась ко мне, и все неприятности, имеющие место и могущие произойти в дальнейшем, огребу исключительно я - Марк Венгров, двадцати четырех лет от рождества, своего собственного, а не Христова, верстальщик городской типографии, обаятельный везунчик который, черт возьми, всегда был твердо уверен, что когда-нибудь придется расплачиваться за свое фантастическое везение.

   В этот момент что-то произошло. Толстый мужчина, не желающий расставаться со всем, что нажито непосильным трудом, попытался было выбить стекло локтем - идиот. Операция по возвращению подвижности локтевому суставу наверняка обошлась бы ему дороже, чем все, что у него на данный момент было... Или нет?

   Толстяк дернулся, автомат дернулся следом, грабителя развернуло как флюгер, а потом он сложился пополам и попытался укусить себя за голое колено... ну, мне так показалось.

   Троллейбус тоже дернулся, скрипнул рессорами и встал посреди проспекта - мимо мчались легковушки, водитель торопливо покинул салон и замахал рукой, белобрысая стояла в проходе со своей шляпой не зная, что теперь делать. А дядечка лежал себе в проходе, обняв автомат как невесту, тихий такой, бледный. В обморок от жары упал?

   И оказался я, как и предвидел, в отделении. Только не в родном 34, а в 48 и не в качестве автобусного зайца, а в качестве свидетеля по делу о попытке ограбления, а, впрочем, не один ли пень? Протокол составили, он был безграмотный, но забавный. Двойник Филиппыча отнесся к сообщенным мной "сведениям", носившим ярко-выраженный оттенок идиотизма, с полным доверием, как к учебнику математики, аккуратно все записал, сделав всего четыре ошибки в трудном слове "бесчувственный", списал паспортные данные и отпустил меня с миром.

   На работу идти было уже поздно, а домой еще рано. Ясновидец я, что поделаешь.

   Выбравшись наружу я тормознул у входа, облокотился на перильца и попытался осмыслить произошедшее "с точки зрения банальной эрудиции". Не осмысливалось. Да и вообще не думалось. Хрень - что с нее возьмешь. Девчонка в черной майке на узких веревочках и, соответственно, без лифчика, вышла следом. Ни слова не говоря приткнулась к тем же перилам, скрестив ноги и уставясь куда-то в синюю даль. Помимо майке на ней были короткие шорты, так что было на что посмотреть. Ну я и смотрел - кто я такой, чтобы отказываться от бесплатного. Да, еще сумка у нее сбоку болталась на ремешке.

   - Угостишь сигареткой? - вдруг спросила она не поворачиваясь. Я пошарил по карманам, отрыл пачку "Петра". Она протянула руку и я вложил в нее сигарету. Девчонка по-прежнему не оборачивалась, ловила в небе никому кроме нее невидимые вафли. Чтобы не торчать как шестикрылый серафим посреди колхозного поля, я тоже закурил. И спросил, просто чтобы начать разговор:

   - Тебя из троллейбуса загребли? Что-то я тебя там не видел.

   - Я у окна сидела, - ответила девчонка и, наконец, повернулась. Не совсем. Так, слегка. С лицом, как и с ногами, у нее был полный порядок.

   - Идиот, - высказался я, - в жизни такого прикола не видел. Наширялся что-ли?

   - Да нет, - вздохнула она, - не идиот. Хотя... идиот, конечно, что уж там говорить. Разве так разрывают круг?

   - В смысле? - уточнился я.

   - А нет в этом никакого смысла, - хмыкнула она, затушила сигарету о перила, аккуратно спрятала хабарик в сумочку, чем удивила меня безмерно и, сделав неопределенный жест рукой, отлипла от перил.

   - Постой, - я шагнул следом, - почему он не идиот? Пока меня не было там что-то выяснилось? По поводу этого парня?

   Она меня как бы не услышала и пошла вперед, причем как-то так пошла что я сразу въехал - догонять бесполезно, ни фига она мне не скажет. Жутко обидно было, между прочим. И не из-за сигареты, плевать я хотел на сигарету... Просто... Да что тут объяснять, и так все ясно.

   Словом, собрался я с силами, отклеился от стеночки и побрел себе тихонечко домой. Пешочком. Правда сполпути опамятовал. Двенадцать километров - не кот пописал! Сел, в общем, как белый человек в траллик и безо всяких приключений добрался до вокзала. А там и до моего дома кое-как доковылял. Если последовательно переставлять сначала правую ногу, потом левую, потом опять правую - еще и не туда можно добраться. Некоторые до Камчатки, говорят, доходили. Жаль, что я живу не на Камчатке...

   Дом, кстати ко всему прочему, слишком сильно сказано. Никаких самых элементарных удобств. Ни модема, ни "лентяйки", ни мусоропровода из кухни, не говоря уже о такой необходимой вещи как джакузи - гарлем, одним словом. Я открыл дверь ключом, совершенно обычно открыл. Шагнул за порог... И все. Что-то темное размером с луну надвинулось на меня откуда-то сбоку и прижало к морде лица нечто белое и вонючее. Видимо, темное знало что делало, потому что отключился я мгновенно и очень качественно. Совершенно ничего не ощущал. Последняя моя мысль (если кого-то интересует такая фигня) была о том, что клятое утро таки сработало, так что факт моего ясновидения отныне можно было считать доказанным.


   Когда я пришел в себя, вначале мне показалось, что на улице ночь. Но потом, оглядевшись, я сообразил что окна задернуты плотными черными шторами - светомаскировка, блин, как в войну, верхний свет вырублен и освещается небольшое помещение только монитором. Перед компом торчали две башки: одна со стрижкой, другая с хвостиком - но обе мужские, что характерно. А я, что опять-таки характерно, был схвачен наручниками. Правда спереди себя. Все "хорошие парни" во всех боевиках такое положение называли "дело в шляпе". Теперь нужно было только найти канцелярскую скрепку, освободится от браслетов, перестрелять охрану (пальцем?) и с помощью бомбы, изготовленной из подсолнечного масла нерафинированного, зубной пасты и гуталина взорвать логово бандитов на хрен. Проблема была за малым - не было у меня скрепки канцелярской.

   Между прочим, башки прилипшие к монитору вовсе не изучали какое-нибудь секретное досье и не разбирались в супернавороченной схеме новейшего оружия. Все проще: они бегали по каким-то коридорам со связками гранат и пытались замочить друг друга с упорством, достойным лучшего применения. Спрашивается - на фига меня сюда приволокли, да еще таким, я бы сказал, освященным временем и канонизированным в литературе способом, усыпив хлороформом.

   Я не был принцем в изгнании. Не был даже захудалым бунтующим сыном какого-нибудь авторитета. Если уж на то пошло, у меня вообще всегда были прекрасные отношения с предками. Они не лезли в мои дела, я не напрягался по поводу их существования - вот и все! Я не был ученым, близким к открытию. Честно говоря, я не был даже ученым, далеким от открытия. Обыкновенный нищий студент-заочник, чьего заработка с натягом хватало на съем и ксерокс. Рассуждая объективно, взять с меня было абсолютно нечего. Из чего я сделал совершенно логичный вывод - значит взять хотят с кого-то другого, а я попал под раздачу по ошибке.

   Но это совсем не значило, что когда они во всем разберутся, то отпустят меня восвояси и еще пирожков на дорогу дадут; скорее закатают под асфальт и забудут в каком месте. То есть выход у меня был только один - сделать вид, что эти ребята попали по адресу, а тем временем ухитриться родить какой-нибудь план спасения своей задницы.

   Комп пискнул и завис.

   Ребята высказались по этому поводу нецензурно, но "вилку" делать не стали. Вместо этого они дружно встали, не глядя друг на друга, почти синхронно сняли штаны, потом плавки... Вывернули их наизнанку и проделали всю операцию в обратном порядке.

   Я следил за ними с интересом и некоторым опасением - парни явно были психами, но, похоже, неопасными.

   В этот момент комп вдруг сам по себе очнулся и сладкая парочка вновь умерла для мира.

   Меня они, типа, не замечали.

   Внезапно в дверь постучали и, похоже, условным стуком. Впрочем, может у стучавшего была такая манера барабанить. Не суть. Башка с хвостиком отлип от игрушки и вышел в прихожую. Через некоторое время он вернулся. С ним была симпатичная блондинка в обтягивающих джинсах и такой специальной футболке "мечта извращенца". Футболка была зеленой, а девчонка мне понравилась.

   Впрочем, без взаимности. Похоже, она вообще не заметила, что в углу валяется какой-то скованный наручниками парень. Может, это был для нее привычный предмет мебели? Куда же я тогда, черт возьми, попал?

   - В самом деле прогресс есть? - спросила она, положив руку на плечо стриженому и нависая над монитором, - или прикалываетесь?

   Между прочим, я бы не возражал, если бы она еще некоторое время так повисела. С моего места открывался неплохой вид.

   - Штаны сработали, - доложил "хвостатый".

   - Совпадение, - пренебрежительно фыркнула она.

   - Два раза подряд? - возмутился стриженый.

   - Два - не пять, - отмахнулась она и мазнула по мне взглядом, - а это что? Решили человеческую жертву попробовать? По-моему, это еще глупее, чем ваши штаны.

   И тут меня пробило на хи-хи. Ничего удивительного, если разобраться. Когда на повороте вынос прицепа превышает установленные нормы, запросто может случиться катастрофа.

   Ржал я долго и со вкусом.

   Они ждали терпеливо и с пониманием.

   Наконец я почувствовал, что могу заткнуться без ущерба для здоровья.

   - Меня зовут Сван, - сказал "хвостатый", - его - Морган. Она - Ализеа.

   - И что дальше? - спросил я не потому, что хотел выпендриться, а потому что действительно стало любопытно.

   - Ты знаешь Кристину Саронскую, - хвостатый сказал это утвердительно, не сомневаясь, что так оно и есть. Я хотел, было, удивиться, но вовремя вспомнил, что собирался косить под нужного им парня, сделал протокольное лицо и процедил сквозь зубы:

   - Предположим. Дальше что?

   Девчонка стрельнула глазами в хвостатого со стриженым и, буквально, приварилась ко мне, даже брякнулась на пол рядом - я думал, джинсы треснут, ни фига, выдержали. Американские, наверно. "Джордаш".

   - Ты, действительно, знаешь Кристину? Ты с ней работаешь? И что? Это

   возможно?.. Ей и в самом деле удалось?..

   Я не успел уточниться, хвостатый легонько дернул ее за ухо и буркнул:

   - Ализеа, сохраняй достоинство. Если парень в курсе, он ничего не скажет. Во всяком случае, пока с ним как следует не поработали.

   - Ты кретин, Сван! - рявкнула блондинка. У нее оказался бешеный темперамент - а по виду не скажешь! - Если Кристина добилась успеха, ты ничего с ним не сделаешь. А если нет - он тебе ничем не поможет.

   - По крайней мере мы будем точно знать, добилась или нет, - рассудительно заметил стриженый.

   - Кретины, - повторила блондинка чуть менее уверено. - Если у Кристины получилось, она вывернет эту ситуацию наизнанку как мешок и вы никогда не поймете, что случилось на самом деле.

   - Не преувеличивай, - отозвался хвостатый, но в его голосе уверенности тоже поубавилось.

   Неожиданно комп снова завис.

   Трое оглянулись, мгновенно позабыв обо мне.

   - Ну? - сказала Ализеа, - момент истины!

   - Да без проблем, - буркнул хвостатый и они снова начали снимать штаны.

   Блондинка смотрела на них с хорошо сделанным презрением на симпатичном лице, но несколько раз нервно облизала губы. И смотрела при этом, что характерно, не на то, на что вы подумали, а на компьютер.

   Не знаю, чего они все ждали, а только не дождались ничего. "Сделанное" презрение Ализеи сменилось настоящим.

   - Кретины, - пришла она к окончательному выводу, - я с вами просто теряю время!

   Развернулась и вышла, хлопнув дверью.

   - Может быть это срабатывает только если наизнанку вывернуть? - спросил Сван. Парни переглянулись, покосились на дверь и снова принялись снимать штаны. Я закрыл глаза - все это становилось скучным. В основном, потому что я ничего не понимал.


   Второе по счету похищение состоялось на третьи по счету сутки, когда произошло много чего любопытного, но об этом после.

   Сван и Морган, впервые за эти дни, куда-то свалили вместе. Я сидел на диване и скучал, пытаясь снять наручники. Это можно было проделать при помощи мыла, но оно было в ванной, а меня туда не пускала труба парового отопления - с фантазией у ребят были проблемы. А так, в целом, они мне даже нравились. Ничего - парни. Убежденные. Когда я вам расскажу, в чем они были убеждены, вы со стульев попадаете...

   В общем, щелкнул замок и в квартире появилась свежая как весенний ветер и такая же симпатичная Ализеа. Она не стала терять времени на приветствия, просто достала из кармана джинсов ключ и освободила меня от наручников. Вернее, от батареи. Джинсы на ней были те же, что меня, определенным образом, порадовало, а футболка другая, что, скажем так, не огорчило, потому что у нее только цвет был другой - белый, а модель та же.

   - Пойдем со мной, - скомандовала она.

   - О.кей, - отреагировал я, - а куда?

   - Тебе здесь нравиться? - спросила Ализеа.

   - Да, но ты - больше, - ответил я, абсолютно искренне.

   - Кретин, - сказала Ализеа. Видимо, это было ее любимое слово. Я не обиделся. Я вообще на девушек в таких футболках не обижаюсь. Сил не хватает еще и обижаться, ко всему прочему.

   - Не вздумай сбежать, - предостерегла она, достала из белого кожаного рюкзачка пистолет и покрутила у меня перед носом.

   - Газовый? - спросил я.

   Вместо ответа она презрительно фыркнула и, не глядя, выпалила куда-то в сторону.

   ...Если бы "куда-то"! Монитор, который ребята не выключали вовсе, брызнул во все стороны осколками пластмассы и мелких деталек. Холодильник в прихожей что-то протестующе буркнул и заткнулся. Похоже, потерял сознанье.

   - Опаньки! - отреагировал я, - сейчас сюда быстренько все соседи сбегутся.

   - Никто не сбежится, все на дачах, - вполне логично возразила Ализеа и махнула пистолетом. Я понял это как приглашение.

   Она несла оружие, прикрывая его рюкзачком. Ее умение стрелять наводило на определенные мысли. Да и вообще, сама Ализеа наводила на мысли. И не только на эротические.

   Такси она остановила сразу. Оказавшись на заднем сидении рядом со мной она назвала адрес: где-то на Перекопе. То есть если не на самих чертовых куличках, то в двух суворовских переходах от них. Пистолет уютно устроился на коленях. Похоже, она совсем не боялась, что водитель заметит его в зеркало заднего вида. Но зато жутко боялась, что я на полном ходу попытаюсь открыть дверцу машины и выпрыгнуть на асфальт, под колеса личного и муниципального транспорта. Приятно, черт возьми, когда красивая женщина боится тебя потерять. Однако, кем она меня считает? Чаком Норрисом? Агентом 007?

   - Проходи, располагайся. Чувствуй себя как дома, - белый рюкзачок полетел в угол, Ализеа вытащила из ящика стола кусачки и первым делом выкусила напрочь телефонную розетку. И, распахнув форточку, выкинула в окно.

   Видимо, в ней вообще преобладало духовное начало над материальным.

   - Голодный? Сейчас я сделаю яичницу с беконом и сварю кофе.

   - А побриться у тебя можно? - спросил я.

   - Только тем станком, которым я ноги брею. Не побрезгуешь?

   - Уверен, ты их сначала моешь, - ответил я и, методом научного тыка, обнаружив дверь в ванную занялся неотложным делом. Борода, она, может сама по себе дело и хорошее, и для маскировки, опять же... Но когда морда лица чешется, трудно воспринимать жизнь с оптимизмом.

   - И что? - спросил я, когда кофе был выпит, яичница съедена и кухня покинута в пользу маленькой не то спальни, не то зала: два кресла, тахта, телевизор и, на отдельном столике, компьютер - это была самая большая, она же единственная комната. Что, опять-таки, наводило на мысли. - Тоже веревками свяжешь? Или к батарее пристегнешь?

   Ализеа смерила меня долгим взглядом и мотнула светлой стрижкой.

   - Не-а, - протянула она. - Я тебя на другую цепь посажу.

   И через голову стащила с себя майку.

   А почему бы нет, подумал я. С работы меня наверняка уволили...

   В сумерках, когда прекрасная дама спала, великодушно уступив мне почти все одеяло, я аккуратно вылез из под ее руки и не одеваясь, чтобы не разбудить хозяйку, прокрался к компьютеру. Он висел в режиме ожидания. Я вывалился в "нортон", желая слегонца оглядеться, что тут и как. Тут было все на свете, и настолько до фига, что даже бездонный винчак трещал по всем швам. Причем никаких тебе: "Рецепты", "Телефоны", "Мой дневник". Сплошные аббревиатуры. И дикие какие-то. Как вам например такое сочетаньице: ХЭПСС 4553! Маразм крепчал, шизуха косила наши ряды. Ее личный каталог я все-таки опознал, хотя это оказалось нелегким делом. По паспорту Ализеа была Тоней - никогда бы не подумал! Но он был закрыт паролем. Я попытался с разгону повторить знаменитый подвиг Арсена Люпена перед сейфом с брильянтами: набрал "Ализеа", потом "Антонина", потом то же самое латиницей... Упрямый ящик не желал колоться, а потом и вовсе отмочил штуку, которой я от него не ожидал - динамики хрюкнули и жалобно запели: "Стал Ваня лазить в папину кассу, стал безобразить, красть денег массу..."

   Я оглянулся. Прекрасная дама сидела на постели и с интересом смотрела на меня. При этом не была ни обижена, ни зла.

   - Он после двух неудачных попыток тревогу поднимает, - объяснила она. Глаза у нее в темноте светились, как у кошки, честное слово!

   Она встала, и, даже для приличия не обернувшись простынь, подошла ко мне. Села на полу, рядом со стулом, обняв меня рукой за брюшной пресс... И мурлыкнула:

   - Расскажи о Кристине.

   - Киска, я ничего не знаю ни о какой Кристине, если ты имеешь в виду не Орбакайте.

   - Не будь кретином. Ты знаешь, что живым отсюда все равно не уйдешь. Так зачем ломаться?

   Мне стало как-то двойственно. Определенно хорошо снизу, где так непосредственно, по-приятельски, расположилась ее мягкая лапка, и, определенно, хреново где-то в области сердца, которое, повисев на вздохе секунды полторы, ухнуло в пятки.


   Кролик жил в районе Нефтестроя, если раненько по-утру, часов в шесть, выйти из его дома на большую дорогу и застопить что-нибудь подходящее, в десять можно быть уже в Москве. Поэтому в Москве Кролик был своим человеком. Хотя, конечно, не поэтому.

   Мы познакомились три года назад, когда я верстал документальную книжку о Нуфирике. Не скажу, что она стала бестселлером. Суть была в следующем: Кролик болтался на лоне природы в Нижне-Свирском заповеднике, отыгрывал там лесничего или что-то в этом роде. Прикатила веселая компания на двух джипах, с водкой и девушками легкого поведения, и попыталась слегонца испортить родную природу путем применения взрывчатых веществ в больших дозах. Кролик сделал им замечание, и был немедленно командирован на всероссийский оздоровительный курорт из трех букв. Парни были воспитаны на отечественной киноклассике и фигуру лесничего представляли не иначе как по фильму "Не стреляйте в белых лебедей".

   Все дальнейшее в протоколе суда описано гораздо детальнее, чем в приснопамятной книжице, но все равно как-то непонятно... Девицы легкого поведения выбрались на дорогу после трех суток сидения по шейку в болоте, взяли паспорта и направились прямым ходом в Толгу, в женский монастырь. А все остальное: бандиты, джипы, водка и взрывчатые вещества в больших дозах - так и не нашлось. Наверное по этому Кролика в конце концов оправдали.

   Сам он, между прочим, походил вовсе не на Жан-Клода Ван-Дамма, уж скорее на персонажа комедии "Один дома".

   Я ввалился к нему в четыре часа утра - он не спал, не знаю "уже" или "еще", все распорядки, в том числе нормальная смена дня и ночи Кролику были совершенно по пиле. Он, в шортах и очках, по-своему обыкновению что-то жевал типа чипсов и в чем-то ковырялся типа телевизора. Я сунул ему винчак, скрученный у Ализеи, и только потом разулся и поздоровался.

   - Да, кстати, можно я у тебя зависну на пару дней? Но только так, чтобы нигде не отсвечивать...

   Кролику никогда и ничего не нужно было долго объяснять, IQ - 190, не хухры-мухры...

   - Кто они? - спросил Кролик, начиняя чудо техники принесенной мной бомбой замедленного действия.

   - Две классные дивчины и два идиота. Может их больше, не знаю. Сван, Морган, Ализеа и Кристина Саронская...

   - Никого не знаю, - сказал Кролик, - но это еще ни о чем не говорит. И что они от тебя хотят?

   - Не поверишь, - я плюхнулся в кресло и открыл пиво зубами, - хотят, чтобы я научил их проходить сквозь стены.

   - Так научил бы, - хмыкнул Кролик, - жалко что-ли?

   На ковыряния с паролями Кролик никогда не разменивался, просто сделал какую-то хитрую штуку, и отменил все пароли вообще, поменяв на свои собственные - для удобства - цифровые 0123...

   Экран развернулся в трехмерность. И я увидел лицо - одухотворенное и смутно знакомое. В халате, до хруста белом, со строгой прической - я только спустя несколько секунд, да и то с трудом, не веря себе, опознал девчонку из траллика. Да какая она, к дьяволу, девчонка, ей лет тридцать, а то и все тридцать пять. Она сделала приглашающий жест рукой и я вывалился из этого мира к черту, к дьяволу, в виртуальную реальность, в открытый космос...

   Кролик опомнился первым. То, что он опомнился, было ясно из вопроса, который он мне задал, почесывая стриженную "под ежика" макушку двумя растопыренными пальцами:

   - Это девица, Ализеа... В каком состоянии ты ее оставил?

   - Прикрутил полотенцами к батарее. Думаю, минут через пять она освободилась, девка шустрая.

   - Значит, у нас пока есть время, - решил Кролик, - часа полтора, может быть даже два.

   - На что? - натурально не понял я.

   - Чтобы научится проходить сквозь стены, разумеется, - невозмутимо ответил Кролик. Выражение его продолговатой физиономии было самым что ни на есть серьезным.

   - А ты уверен, что нам хватит двух часов? - неуклюже съязвил я.

   - Если мы не успеем, то умение проходить сквозь стены перестанет быть чисто академической проблемой, - сказал Кролик и достал из холодильника две банки пива и "маленькую" - держи.

   Я повертел в руках посуду.

   - И... что я с этим должен делать?

   - Ужираться до потери самоконтроля. Самое главное в мозговом штурме - как следует смазать колесики, а то скрипеть будут, а это отвлекает, - "разъяснил" он, - раскрепощенности ума можно достичь разными способами, при помощи дзэна, например... Но за оставшееся время тебе дзэн не постичь, кроме того, это все-таки не наш путь... Ты действуй, слушать можно параллельно, - сказал он, заметив паузу. .

   - А ты?

   - Непременно, - улыбнулся Кролик.

   - Твои методы - это что-то, - уважительно сказал я и принялся "раскрепощаться". А что еще мне оставалось делать?


   ...Спустя полчаса мы были еще в сознании, хотя я приложил все мыслимые усилия, чтобы избавиться от порядком тяготившего меня продукта эволюции. Кролик не отставал. Глаза его, обычно светло серые и абсолютно невыразительные за пластиковыми стеклами очков, разгорелись каким-то неземным светом. Был бы девушкой - влюбился бы, честное слово. Да я и так был несколько не в себе - вздумай сейчас Кролик предложить смотаться за добавкой в соседнюю квартиру, не открывая дверей, прямо сквозь стенку, я, наверное, сначала с энтузиазмом попробовал бы. Потом - попробовал еще раз.

   И только после этого набил бы Кролику морду.

   Но Кролик не торопился переходить от теории к практике. Как я потом сообразил, это была составная, и очень важная часть его "метода".

   - Дэвид Копперфильд, - говорил он, помогая себе стаканом, зажатым в пятерне, - чудо конца прошлого тысячелетия...

   - Ерунда, - я мотал головой, не соглашаясь, потому что внутреннее чутье подсказывало - именно этого Кролик от меня и ждал, - Фокус-покус. Ловкость рук.

   - Но он проходил сквозь стены? Тысячи людей это видели.

   - Массовый гипноз, - упорствовал в ереси я.

   - Хорошо. В чем, по-твоему, заключался гипноз?

   - Массе людей внушалось, что Копперфильд проходит сквозь стенку, что тут непонятного...

   - Каким образом внушалось? - занудствовал Кролик

   - Ну... внушалось, что он уходит. А потом появляется. С другой стороны.

   - Замечательно, - глумливо соглашался Кролик, - строго научно и офигенно популярно.

   - Глаз - очень медленный анализатор, - выдавал я, напрягая свой интеллект.

   - Вот! - Кролик салютовал стаканом и неизвестно от чего довольно щурился. Глаза его тлели кошачьим светом.

   ...Час спустя мы все еще были вменяемы.

   - Физика, - пытался втолковать я, - Молекулярная структура, - и "на пальцах" изображал эту самую структуру. Получалось нечто среднее между платочком "в горошек" и синхрофазотроном в представлении пятиклассника, - Стена состоит из молекул. Человек состоит из молекул. Они проходят... Просачиваются друг в друга...

   - Диффузия, - фыркал Кролик. Видимо, издевался. Но мне было уже по барабану.

   - А потом р-р-аз... И с другой стороны.

   - Р-р-раз, - скалился Кролик, пытаясь протиснуть молекулярную структуру пальца сквозь молекулярную структуру стакана. Я с легким недоумением констатировал - ни фига не получалось!

   - Ты лучше скажи, зачем они штаны снимали...

   - А, это как раз просто. Ты же Кристину слышал? Одно действие вполне заменяет другое.

   - Любое одно - любое другое? Чушь собачья. "Вилка" помогает потому, что провода... Электронный сигнал...

   - А вот скажи, почему, если икаешь, можно воды выпить, а можно испугаться - и все равно поможет?

   - Альтернативные пути, - туманно выражался я, разводя руками, в одной из которых все еще был стакан. Заметив, что он пуст, Кролик делал строгое лицо и кивал на холодильник. Запасы его казались неисчерпаемыми, как запасы воды в мировом океане.

   ... - Иллюзия, - разрубая неизвестно почему сгустившийся воздух крепкой ладонью вещал Кролик часа полтора спустя после начала оргии.

   - Где? - озирался я.

   - Везде, - исчерпывающе объяснял Кролик, но потом все-таки снисходил до уточнения, - В мозгу у тебя, вот где. Все - иллюзия. И стенка - иллюзия. Убери ее из мозгов и иди куда вздумается.

   - Так иди, - издевательски предлагал я, демонстрируя стакан и палец, правда по отдельности, от чего одна составляющая напоминала англо-американский матерный жест, - Вот прямо сейчас и попробуй.

   - Рано, - мотал головой Кролик, причем мотания изменяли амплитуду колебания, но не направление. В холодильнике еще было, и Кролик, без сомнения, считал такое положение дел вопиющим безобразием.

   ... - Экзис..зис..теа...лизм, - бормотал он два часа спустя. Было непонятно, то ли это - продолжение дискуссии, то ли просто тест на степень опьянение, вроде прохода по одной половице. Я был почти без сознания. Поэтому когда в комнате бесшумно появились какие-то люди, обозрели все вокруг и принялись ковыряться в компьютере, а потом разыскивать веревки, я глупо обрадовался и, тыча в них пальцем, заржал как лось, пытаясь растормошить некстати отрубившегося Кролика:

   - Во! Гляди! Прошли сквозь стену...


   Очнулся я в подвале, сухом и теплом. Вокруг были кирпичные стены, какая-то толстая труба и два знакомых придурка: Сван и Морган. В первый момент я почти обрадовался, но потом заметил, что связан по рукам и ногам, причем таким способом, что это наводило на размышления. Составив из них логическую цепочку я поднял глаза вверх - голова взорвалась дикой болью, захотелось сблевать, но потом расхотелось. Моя пылкая подружка готовилась пристрелить дюбель к потолку, стоя на стремянке. Вид у нее при этом был жутко сосредоточенный и решительный.

   Я поискал глазами Кролика. Его нигде не было. Зато Сван, морщась, баюкал правую руку, а Морган держал на затылке какую-то тряпочку и тихо постанывал сквозь мужественно стиснутые зубы.

   Я воспрял, как феникс.

   Раздался хлопок, визг, пистолет полетел вниз, а прекрасная дама едва удержалась на качающейся стремянке. С проворством кошки Ализеа слезла вниз, отряхнула маленькие, мягкие (как я отлично помнил) ладошки, встала передо мной, глаза ее щурились сосредоточенно и зло.

   - Ну, вот что, - решительно сказала она, - мне было с тобой хорошо, надеюсь, тебе со мной тоже. Но все это дерьмо, так же, как и твоя жизнь. Нам нужна информация. Ты знаешь, какая. Дай ее - останешься жив. Нет - будешь умирать долго и мучительно.

   - Страсти какие, - мотнул головой я. Похмелье после "ершика" столь тяжело, что ее слова казались не зловещей угрозой а, скорее, сладким обещанием. Но Ализеа не была настроена на дискуссию.

   - Приступайте, мальчики, - кивнула она головой.

   "Мальчики", отчетливо морщась, приступили, просунув один конец толстой веревки в только что прикрученную Ализеа скобу на потолке, а другой пропустив через мои связанные ноги. Для начала они решили подвесить меня к потолку вверх ногами. Не самое оригинальное решение, но, с другой стороны, дедовские способы иногда надежнее самых последних достижений науки и техники. Парни отошли в дальний угол подвальчика и под чутким руководством Ализеи "ухнули"... Мое тело дернулось и поползло по бетону. Но тут под потолком что-то хрустнуло, скоба дрогнула и вылетела на хрен.

   - !!! - сказал Морган и выразительно посмотрел на девушку.

   - Сам такой, - огрызнулась она, - я виновата, что никогда этим не занималась? Это не женское дело. Какого ... вы, кретины, подставились пьяному придурку?

   История становилась чем дальше, тем более идиотской - я уже не знал, смеяться мне или рыдать в голос.

   ...А потом появилась Она! Именно так, с большой буквы. Иногда толстокожие придурки вроде меня высказываются о подобных женщинах непочтительно, но, как правило, это быстро проходит.

   На хвосте у Нее болтался Кролик, и рожа у него была несколько более обалделая, чем обычно. Излишне говорить, что дверь в подвал, где эти горе-сатрапы собрались меня "пытать" (правда, что ли? Вот умора!) оставалась закрытой на внушающий трепет гаражный замок.

   На появление новых персонажей присутствующие отреагировали очень по-разному. Сван поморщился. Морган сделал попытку спрятаться в абсолютно голом углу, и ему почти удалось, что интересно. Ализеа повела себя как истовая католичка, узревшая явление святого: упала на колени и таким образом двинулась в сторону, где стояла Кристина: невероятно молодая, нечеловечески красивая, пронзительно мудрая и бесконечно снисходительная... Одета она была как и в прошлый раз довольно легкомысленно и не по возрасту, но я был уже умный, и смотрел в глаза Кристины. А в глазах у нее была Сила и Тайна.

   - Это все? - спросила она, - или я еще чего-то не знаю?

   - В смысле? - Ализеа так удивилась, что мгновенно вывалилась из религиозного транса.

   - Прыжок с моста, скандал на вечере у мэра, захват троллейбуса, похищение человека, бомба в церкви Евангелистов-баптистов... Все, или что-нибудь еще?

   - Но ты сама говорила... Разорвать круг... Действия должны быть алогичными... - Ализеа вскочила, словно подброшенная пружиной, - это же твои слова!

   - Алогичным - не значит глупым, - Кристина вздохнула и... улыбнулась.- Тебе нужно погасить свет в этом подвале. Что ты сделаешь?

   На лице всех присутствующих, включая Кролика, отразилась напряженная работа мысли.

   - Начать с самого простого, - сказал он, - щелкнуть выключателем, вывернуть пробки, выкрутить лампочку, перерезать провод...

   Кристина одобрила резким кивком.

   - Может вот так, - сказала Ализеа, напряглась, словно намеревалась двигать горы и хлопнула в ладоши.

   - Алогично, - кивнула Кристина, - но неестественно. Любое действие, совершаемое с определенной целью, является, в определенном смысле условностью. Ты заменяешь одну условность другой, вместо того, чтобы отказаться от условности вообще, и просто работать с материей. Смотри...

   Кристина повела плечами, выпрямилась, глубоко вздохнула и медленно, убийственно-плавно закрыла глаза.

   Стало темно, как в гробу.

   Ализеа сдавленно ахнула.

   Свет вспыхнул снова.

   - Действие должно быть абсолютно алогичным, и абсолютно же естественным, - повторила Кристина Саронская, - иначе это просто игра в магию, а не сама магия...

   Была какая-то особая пикантность в том, чтобы любоваться на все эти запредельные фокусы, лежа на бетонном полу связанным, как рождественский гусь. Но когда Кролик таки освободил мое бренное тело, я не очень расстроился. "Похитители" рассосались под властным взглядом своей "гуру" (не знаю, как поставить это слово в женский род), мы остались втроем и Она опустилась около меня, сев на собственную подогнутую ступню. Я чуть не свел себя с ума, пытаясь поверить в то, что сидящей передо мной стройной, стильной девушке слегка за пятьдесят. Но запись в компьютере, сделанная с ее собственных слов, не лгала.

   - Не удивляйся, - сказала она без улыбки, - это как раз нормально. Люди, разорвавшие круг, в определенном смысле, существуют вне времени. Я даже могу вернуть тебя в тот день, когда мои "ученики" повели себя несколько... неадекватно. Видишь ли, я позволила себе не вовремя расслабиться, и несу полную ответственность за все, что произошло с того момента, как я упустила контроль. Так что если хочешь...

   - Забавно, - сказал я, - такой незапланированный отпуск за чужой счет. Вы лучше скажите, как Кролик вас нашел?

   - Элементарно, - фыркнул он, - там же все было. В смысле, в компьютере. И мы с тобой до всего додумались. Теоретически. Любое действие является условностью. Чтобы отбросить условность и работать напрямую с материей, нужно "разорвать круг", то есть заменить условное действие естественным, но совершенно алогичным.

   Слушая его Кристина с удовольствием кивала, ей было страшно приятно, что Кролик такой умный... После общения с этой троицей - ее можно было понять.

   - Ты что, хочешь сказать, что просто вышел в чисто поле и заорал: "Кри-и-сти-и-на-а!"? - фыркнул я.

   - Ты мыслишь в верном направлении, - кивнула Кристина и подарила мне такой же взгляд, как давеча Кролику. Блин. Ради этого можно было пройти не только сквозь стену, но сквозь огонь, воду, медные трубы и чертовы зубы, все вместе или по отдельности - без разницы.

   Но настоящей необходимости в этом не было - подвал оказался не заперт. Мы вышли в вечерний город, плывущий на волнах неоновой рекламы, и мощный световой поток автомобильных фар, разрезавший проспект Дмитрова пополам, вернул мне чувство реальности пугающе быстро. Я вдруг понял, что Кристина прощается, и у меня нет абсолютно никакой причины, чтобы задержать ее хотя бы на несколько минут. Черт. Это было больно. Вообще-то у меня нет привычки влюбляться, тем более в женщин старше себя. Но ради Кристины я бы, пожалуй, сменил привычку. Впрочем, она уже отдалилась, стремительно, как тогда, у ментовки, и я с ужаснувшей меня самого четкостью понял - не вернется и не обернется. И никогда больше я ее не увижу. Разве только выйду темной ночью в чисто поле и заору во весь голос: "Кри-исти-и-на-а!!!"

   - Кролик, а вы действительно прошли сквозь стену? - спросил я.

   - Ну, можно сказать и так. Сквозь дверь. Кристина сказала, что на первый раз можно воспользоваться чем-то привычным...

   - И что, любой так может?

   - Легко, - подтвердил Кролик. - Нужно только освободиться из плена сковывающих нас условностей. Раскрепоститься как следует... - я проследил за направлением его указующего перста и уперся взглядом в вывеску кафе-бара "Якорь": "Когда штормит - гребите к нам. Работаем до пяти утра!".

   - Я всегда говорил, что твои методы работы это нечто, - вздохнул я. - Ну ладно, веди, звезда ты моя путеводная. Только давай войдем как все нормальные люди. Вот выходить будем сквозь стекло.

   - Заметано, - кивнул Кролик.



Оглавление

  • Истина прямо здесь Татьяна Матуш
  • Правый хвост, Левый хвост
  • Визит
  • Ключи от всех дверей
  • Отпуск за чужой счет