КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 397939 томов
Объем библиотеки - 519 Гб.
Всего авторов - 168901
Пользователей - 90471
Загрузка...

Впечатления

ZYRA про серию Горец (Старицкий)

Читал спокойно по третью книгу. Потом авторишка начал делать негативные намеки об украинцах. Типа, прапорщики в СА с окончанем фамилии на "ко" чересчур запасливые. Может быть, я служил в СА, действительно прапорщики-украинцы, если была возможность то несли домой. Зато прапорщики у которых фамилия заканчивалась на "ев","ин" или на "ов", тупо пропивали то, что можно было унести домой, и ходили по части и городку военному с обрыганными кителями и обосранными галифе. В пятой части, этот ублюдок, да-да, это я об авторе так, можете потом банить как хотите! Так вот, этот ублюдок проехался по Майдану. Зачем, не пойму. Что в россии все хорошо? Это страна которую везде уважают? Двадцатилетие путинской диктатуры автора не напрягают? Так должно быть? В общем, стало противно дальше читать и я удалил эту блевоту с планшета.

Рейтинг: -1 ( 1 за, 2 против).
Serg55 про Сердитый: Траки, маги, экипаж (СИ) (Альтернативная история)

ЖАЛЬ НЕ ЗАКОНЧЕНА

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
kiyanyn про Караулов: Геноцид русских на Украине. О чем молчит Запад (Политика)

"За 23 года независимости выросло поколение людей, которое ненавидит Россию."

Эти 23 года воспитания таких людей не смогли сделать того, что весной 2014 года сделал для воспитания таких людей Путин, отобрав Крым и спровоцировав войну на Донбассе :( Заметим, что в большинстве даже те, кто приветствовал аннексию Крыма, рассматривая ее как начало воссоединения России и Украины, за которым последует Донбасс и далее на запад - сейчас воспринимают ее как, в самом мягком случае, воровство :(, а Путина - как... ну не место здесь для матов :) Ну вот появился бы тот же закон о языках, если бы не было мотивации "это язык агрессора"? Может, и появился бы, но пробить его по мирному времени было бы куда сложнее...

А дальше, понятно, надо объяснить хотя бы своим подданным, почему это все правильно и хорошо, вот и появляется такая, с позволения сказать, "литература" - с общей серией "Враги России". Уникальное явление, надо сказать - ну вот не представляю себе в современном мире государства, которое будет издавать целую серию книг о том, что все вокруг враги... кстати, при этом храня самое дорогое для себя - деньги - на вражеской территории, во вражеских банках, и вывозя к врагам детей и жен (в качестве заложников или как? :))

Рейтинг: -1 ( 4 за, 5 против).
plaxa70 про Сагайдачный: Иная реальность (СИ) (Героическая фантастика)

Да-а, автор оснастил ГГ таким артефактом, что мама не горюй. Читать, как он им распорядился, довольно интересно. Есть и о чем подумать на досуге. Вобщем вполне читабельно. Вроде есть продолжение?

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
ANSI про Климова: Серпомъ по недостаткамъ (Альтернативная история)

Очень напоминает экономическую игру-стратегию. А оконцовка - прям из "Золотого теленка" (всё отобрали))

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Интересненько про Кард: Звездные дороги (Боевая фантастика)

ISBN: 978-5-389-06579-6

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
Serg55 про Шорт: Попасть и выжить (СИ) (Фэнтези)

понравилось, довольно интересный сюжет. продолжение есть?

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Черный замок (fb2)

- Черный замок (и.с. Магия фэнтези-56) 1.07 Мб, 571с. (скачать fb2) - Елена Тыртышникова

Настройки текста:



Елена ТЫРТЫШНИКОВА ЧЕРНЫЙ ЗАМОК

Пролог Чёрный замок, или Большая неожиданность

На скале стоял Чёрный замок. И всё-то в нём казалось неправильным.

Он не охранял в своей молчаливой суровости опасные перевалы — рядом и гор-то не было. Пыжась от собственной важности, не следил за торговыми путями и не пугал купцов-обозников высокими поборами. Не спешил принимать гостей — ни соседей, ни проезжих столичных вельмож. Первые далеко, да и вторые — не ближе. Даже какую-нибудь границу не стерёг.

Впрочем, если приглядеться, на скале Чёрный замок тоже не стоял. Скорее — на холме. На огромном, окольцованном берёзами холме. Единственным достоинством оного (помимо замка, разумеется) была форма — застывшая, как рисуют малые дети да храмовые росписники, волна. Согласно строгим канонам она имела по-морскому зелёный цвет и весёлого пенного барашка на самом кончике гребня. Замок.

Между прочим, по тем же канонам, тоже белый.

Однако люди, построившие деревеньку у подножия холма-волны, очевидного не признавали: холм для них — скала, а замок, несмотря на сверкающую белоснежность, Чёрный. Потому что в замке жил чёрный маг.

Пребывать под властью тёмного чародея страшно, но обитатели деревеньки (ни много ни мало — пятьдесят дворов) не унывали. Они по любому, мало-мальски достойному поводу гуляли так, что Чёрный замок ходил ходуном, словно был и впрямь построен на морской волне, из шторма выдернутой.

Вот и сегодня, позабыв про грозного хозяина и его верных воинов, второй день (или третий?) отмечала деревенька рождение сына у прекрасной Мирты, дочери старосты. По столь весомой причине счастливый дед наконец простил зятя, конопатого и белобрысого Ратика, за собственно появление внука в семье. Староста, как и всякий обладающий властью человек, хотел власти ещё большей и потому посредством дочери жаждал породниться с самим хозяином, чёрным магом, но пронырливый Ратик разрушил честолюбивые замыслы.

«И хорошо, — думал теперь староста. — Прислужники в замке у хозяина баб не видали. Может, он и вовсе на мальчиков глядит — вон сколько вокруг него ладных. Или ему чёрные дела, а то и вовсе силы мужские не позволяют! Всё-таки годков чароплёту нашему ой как за сорок!» И опорожнив до половины кувшин молодого вина, староста поднял взор на роскошные хозяйские хоромы. Пьяные уже глаза не могли оценить открывшуюся им красоту.

Утреннее солнышко вызолотило длинные шпили с колышущимися на волшебном ветру стягами — чёрное кольцо на белом поле — и раскрасило в нежные розовые тона белоснежные стены. Казалось, это не каменное строение, а облако, приземлившееся на зелёные кроны высоченных деревьев. Вздохни ветерок чуть сильнее — и улетит замок… Но нет, берёзы, словно запутавшись ветвями в лёгкой пене, держат крепко, и верёвочка-ленточка, утоптанная дорога, не зря к дубовым воротам проложена — замок мага крепче серебряной цепи на земле держит. А тому и горя нет — чистой синевой неба умывается, светилу радуется и гордо на бескрайние поля и бездонные озёра поглядывает. Немалые владения у чёрного мага, и живут, детей растят там многие.

Но любоваться на замок было уже некому: хмель и бессонные праздничные ночи (или что ещё?) дали о себе знать. Глаза старосты медленно закрылись, и он захрапел, словно десять рыцарей в рога затрубили. За старостой и остальные деревенские в дремотные кущи отправились.

Тут бы замку — точнее, его обитателям — с облегчением вздохнуть, в одеяла завернуться, но…

— Бум! — Задрожали крепкие, на совесть сделанные и укреплённые чарами ворота.

— Бум!! — Над запущенным за три праздничных дня двором взлетел мелкий мусор, заржали в конюшнях перепуганные лошади. Со сломанного крючка со звоном свалилась сковорода на кухне.

— Бум!!! — Встрепенулись стражники, схватили копья и луки, проверили мечи и побежали к катапультам. Метательные машины, нужно признать, не работали, но они внушали уверенность, что замок и его охрана непобедимы.

— Бум!!!! — Пронеслось по многочисленным комнатам, всколыхнуло занавеси на окнах и роскошные гобелены на стенах, прокатилось по вычурным, в форме драконов, перилам главной лестницы, задуло ненужные поутру свечи в гостиной и спальне.

— БУМ!!!!! — И задремавший было хозяин замка с заковыристой и умелой руганью грохнулся с устланного шёлковым бельём ложа, сердитые глаза обратились к зеркалу. С оного не более радостным взглядом смотрел крепкий, коротко стриженый шатен, нагишом сидящий на дорогом катайском ковре. Чёрный маг (а это был именно он) Керлик Молниеносный любил роскошь. Ещё он любил всласть поспать, чего ему благодаря сыну несостоявшейся невесты, а до того — неотложным чародейским делам и преждевременному празднику Урожая (ну, спутал спьяну пару-тройку десятков заклинаний — с кем не бывает?) не удавалось целый месяц. И сейчас… — БУМ! БУМ!! БУМ!!!!!

Чародей в зеркале поднялся и помассировал помятое лицо — несмотря на ранний срок, вино в этом году удалось на славу.

— БУМ!!!!!!!

Интуиция подсказала магу, что воины источник раздражающих звуков не проверят, а, стало быть, в отсутствие пьянствующих слуг ворота придётся открывать самому хозяину.

— Ну и кто тут грозный и ужасный чёрный маг? — поинтересовался хриплым, почти пропавшим голосом Керлик у собственного отражения. То в искреннем недоумении пожало плечами. Действительно, Керлика ещё можно было принять за неудачника-наёмника или проныру-менестреля, но уж никак не за мага, тем более — чёрного. Впрочем, по сути, чёрные от белых не очень-то отличались.

На вид лет тридцати пяти (на самом деле — все пятьдесят, но Керлик предпочитал не распространяться об этом, так как среди известных магов, к коим и он относился, столь юный возраст считался неприличным), с чуть заметной ехидцей в глазах, панибратскими манерами и дурацкими шутками — нет, очевидно не маг! Чем Керлик регулярно пользовался: верить чародеям — не то чтобы последнее дело, скорее, опасное.

— БУМ!!!!!!!!!

Предположения оправдались. Маг тяжело вздохнул, накинул чёрный балахон и, как был босой, так и отправился к трясущимся, словно в лихорадке, воротам. Пусть стражникам станет стыдно… хотя куда им — все ж в господина, сволочи!

Когда пошатывающийся от набегающей волнами тошноты Керлик добрёл до внутреннего двора, шум прекратился. Возможно, потому чародей и отворил калитку в воротах, не утруждая себя проверочными и защитными заклинаниями. О чём серьёзно пожалел. Но поздно.

На пороге стояла большая корзина.

— Н-да-а-а, — раздалось позади мага.

— Ты где шлялся?! — раздражённо рявкнул Керлик. Ему не требовалось оборачиваться, чтобы признать капитана стражи Маргаритку Каменотёса (не повезло здоровенному мужику с именем — родители ждали девочку).

— А? Что? — на всякий случай Марго изобразил невинное изумление — пытался спрятать смешок. Господин выглядел донельзя глупо. По большей части из-за того, что балахон оказался вовсе даже не балахоном, а покрывалом, и теперь грозный чародей сверкал… ну, скажем так, не только голыми ягодицами.

— Кто здесь главный, Марго? — маг не отрывал панического взгляда от корзины, наблюдая за опасным шевелением тряпок.

— Ты, господин.

— И почему же я, а не мои верные воины, открываю дверь?

— Потому что у твоих верных воинов, господин, как и положено воинам, имеется инстинкт самосохранения, а у тебя, как и у всякого великого мага, он отсутствует напрочь. Как, кстати, и мозги, — честно высказался Марго.

— Верно, — согласился Керлик и, наконец, решившись, наклонился и осторожно вытащил из корзины маленький, хрупкий свёрток. Даже капитану, чародейство которого ограничивалось несколькими боевыми заклятьями, не требовалось объяснять, что некрасивый сморщенный комочек в пелёнках — ребёнок мага.

— Бедное дитя, — вдруг нежно, тихо-тихо прошептал закалённый воин. — Как же так?

— А вот так, — в глазах чародея заблестели слёзы. — Эта дрянь настолько меня ненавидела, что решилась на такое…

Ни одна мать по доброй воле не отдаст своё дитя чёрному магу. Спрячет, убьёт, бросит в канаве, подкинет волкам или крестьянам, но только не отцу проклятому… А эта!.. И ведь не надругался он над нею — сама пришла, соблазнила, влюбила… творила, что желала. И оскорбив, унизив, ушла. А Керлик не стал удерживать и мстить — не видел он удовольствия в подобных забавах. Может, оттого, что насмотрелся оных у папаши в замке. Не умел и не желал уметь Керлик обижать женщин, особенно тех, которые осмеливались делить с ним постель. А эта… И за что? Почему? Хоть бы объяснила…

— Ладно, пусть её, — хмыкнул чародей. — Моё дитя и точка!

Ребёнок радостно — не иначе, в знак согласия и в честь встречи — промочил пелёнки насквозь, открыл лучистые и вместе с тем неожиданно тёмные — в папашу — глаза, а затем раззявил рот и завопил.

— Жрать хочет, — прокомментировал произошедшее Марго.

— Наверное, — согласился Керлик. — Что делать-то будем?

— Хочешь, я за Миртой сбегаю? Зря, что ли, она ребёнка рожала?

— Совсем сдурел?! — будь руки мага свободны, он бы покрутил пальцем у виска. — У неё от одного твоего вида молоко свернётся.

— Тогда сам иди, — обиделся капитан.

— Тогда она и вовсе помрёт! И что же, мне тогда ещё одного младенца в дом тащить?! Нам и этого, чую, более чем достаточно будет!

— А всё твои законы! — наставительно поднял палец Марго. — Говорил же я тебе, господин, не отменяй права первой брачной ночи, а ты что? До чего докатился! А ещё чёрный маг…

— Но-но… — нахмурился Керлик, но мысль закончить не успел, так как от вопящего младенца потянулся подозрительный запашок. Подозревая самое страшное, чародей сдёрнул пелёнку… Двое мужчин в ужасе переглянулись. — Ты это… поди, воды подогрей — купать будем. А я в конюшню. Наш Нюка там козу прячет, у неё, кажется, недавно козлята появились. Дитям оно… козье молоко… говорят полезно. И когда эти проспятся, бабу какую всё-таки приведи. Проконсультируемся хотя бы.

— Сделаю, — стражник двинулся было на кухню, но вдруг остановился. — Господин, а зачем Нюке здесь коза?

— Как зачем? — искренне удивился Керлик. — Это же верное средство защиты от чёрной магии.

— Правда?

— Нет.


Чёрный замок от восторга сиял белоснежными стенами — его обитатели славились весёлым нравом, а теперь и вовсе пойдёт потеха!

Глава 1 Мимохожие герои, или Что и требовалось доказать!

В деревеньке Чёрная Волна, что при Чёрном замке… Cказал бы Керлик Молниеносный, как именуется эта деревенька! Да кто Керлика слушает? Если за столько лет он даже название собственного замка не отстоял!.. Так вот, в деревеньке Чёрная Волна вновь гудел праздник — сыну молодого старосты Ратика Губошлёпа и прекрасной Мирты свалился на голову восемнадцатый год и пришиб хмелем всю округу. В том числе прислугу и часть замковой стражи.

Впрочем, хозяйских хором винное буйство и весёлое настроение тоже не минуло. На то имелась своя причина прямо в стенах замка: господскому чаду восемнадцатый год минул с тем же успехом, что и сыну Ратика и Мирты. Таким образом, настойчивый стук в дубовые ворота застал всех врасплох.

— Ох-ох-ох, — старательно прокряхтел Керлик и, верно оценив ситуацию, медленно поднялся с уютного тёплого кресла. — Этак мне придётся переименоваться из Керлика Молниеносного в Керлика Привратника. А что? Мне идёт.

Маг резко обернулся к зеркалу. Так и есть — не показалось! Отражение осуждающе качало головой.

— Могу я поворчать — мне всё-таки скоро семьдесят!

Отражение демонстративно отвернулось. Да, оно право: семьдесят для мага что для обыкновенного человека — семь. Жизнь только начинается. К тому же, на вид Керлику лет под сорок — внешность к здравым рассуждениям и острому уму обязывает.

Пока чародей философствовал и в гляделки играл, стук превратился из настойчивого в прямо-таки требовательный и раздражённый.

— Бзо! — ругнулся Керлик. — Они ж ворота снесут! Чего им на ночь глядя потребовалось? Может, до того допились, что опять вином собрались угощать?

И чародей медленно двинулся вниз.

В самом замке, если не считать непристойного грохота, доносящегося со стороны ворот, царила домашняя, усталая тишина. И спокойный полумрак. В коридорах верхних этажей висели фонарики-светлячки, горели они через один и чуть ярче своих собратьев-жуков — не споткнуться хватало. На лестнице вспыхивали-мерцали волшебными каменьями драконы-перила. Выдрессированная в целях безопасности ещё восемнадцать лет назад ковровая дорожка следила, чтобы ноги ненароком не потеряли широкие ступени. Стены первого этажа сплошь и рядом украшали факелы бездымного огня — Керлик щёлкнул пальцами, и мурлычущая ласковой кошкой тьма зашипела на жестокого хозяина и сбежала прочь. Ничего, вернётся.

Не обращая внимания на ряд рыцарских доспехов, которые уж с десяток лет использовались в качестве цветочных подставок, маг проплыл к выходу. По пути впихнул пантеру Белобрыську в кладовку, предварительно вышвырнув оттуда двух воронят и крысёнка Кузю.

Во дворе, вопреки здравому смыслу и многолетнему опыту Керлика, с фонарём в руках поджидал Марго и пара молодых парней — новобранцев, потому почти трезвых.

— Что там? — приятно удивлённый маг решил на этот раз не орать.

— Я бы их не пускал, — вместо ответа сказал капитан. — Но, кажется, среди них раненый. Или два.

— Бзо! — прокомментировал Керлик и взялся за ручку калитки. Эх, ничему-то годы чародея не научили.

Пороги отирала занятная компания. Настолько колоритная, что сразу видно, кто такие: либо цирк передвижной, либо Мир спасают. Одно другому не мешает, кстати.

На весь заглянувший в гости сброд приходилось только два настоящих воина. Мужчина — высокий, угрюмый, с положенным по профессии устрашающим шрамом через всю физиономию, при этом оба глаза целы. В довершение картины лысый, точнее — обритый наголо, по чертам лица родом из тех же краёв, что и Марго.

Женщина, явно не местная, ростом здоровяка-стражника переплюнет. Длинные светлые, почти седые волосы собраны в высокий хвост, будто специально открывая острые уши. Северянка, вне сомнений, причём с соседнего ледяного континента. Это подтверждала и её одежда — отороченная мехом серебряной лисы безрукавка. Впрочем, такая же красовалась и на мужчине.

Вообще оба воина одевались на один лад: упомянутые безрукавки, кожаные в заклёпках штаны, высокие мягкие сапоги и гранёные наручи — те и вовсе, словно обе пары в едином комплекте. Мечи на перевязи, кинжалы, к широким поясам цепляются во множестве мешочки (наверняка с магической дрянью), волшебные кулоны на цепках. Наличие этой воинственной четы просто криком кричало, что охраняемая ими компания обязана скорбно тащиться в неприступную глухомань, где займётся исключительно благим делом. Спасением Мира.

У ног воительницы вилась ласковой кошкой огромная пантера. Судя по размерам, самец. Керлик недовольно поморщился — впустишь такое вот, а что потом делать с детёнышами Белобрыськи?

Между грозным авангардом и странноватым арьергардом — тяжёлой, крытой промасленным тентом телегой (зачем вверх её тащили-то, если вниз спускать придётся?!) — расположился малахольный костяк. Трое юнцов лет пятнадцати, от силы — шестнадцати. Двое в форме имперских пажей. Крепкие, при мечах и малых луках — пожалуй, неплохие воины со временем получатся, если раньше не помрут от непомерной спеси. Из знатных семей, из самой столицы Главели Серебристой. Далековато мальчики забрались. И ещё не понимают, что здесь им не империя, нос задирать опасно — некому предупредить о яме под ногами.

Третий — посмазливей да пощуплей, если не сказать, поскелетообразней. Носил он некогда белый, а теперь весь в крови и грязи, длинный балахон. Поверх оного расположился двойной кулон: к хвосту извивающейся золотой змейки цеплялась капля горного хрусталя. Даже сейчас, в сумерках, она сверкала и переливалась, разбрасывая весёлые радужные искры. Если в змейке лишь чудилось нечто неуловимо знакомое, то светящийся кристалл был Керлику известен более чем хорошо. У него похожий имелся, только свет он поглощал, а не распространял.

Вот так-так! Ученик мага! Да не какого-нибудь стихийника, а белого! Судя по форме кристалла, из Центральной школы. Главель не только столица империи Гулум, она ещё и столица магического мира. Интересный гость к Керлику пожаловал!

Неожиданный и знатный улов! Чародей понял, что не может не впустить компанию в замок. Какой чёрный маг откажется от «задушевной» беседы с учеником белого? Вот-вот…

— Чего надо-то? — поинтересовался Керлик у гостей, демонстративно позёвывая и почёсываясь. У троицы из замковой стражи за спиной кровь уже чиста, ни капли — даже той, малой — пьяного веселья. В голове — весёлый приказ, забавный.

— Пусти, уважаемый хозяин! — прогудел на вежливых тонах бритый воин. — Нам бы передохнуть-переночевать, раненые у нас. — Мужчина кивнул в сторону телеги.

— А у меня не постоялый двор и не лечебня, — Маг лениво растягивал слова, что потребовало от него немалых усилий. — В деревню у подножия поезжайте — там и трактир с комнатами, и знахарка — бабка Любавуха, имеются.

При упоминании Любавухи чародей непроизвольно поморщился — до чего же скверная баба! Сколько лет прошло, а до сих пор, дура, радуется, что чёрному магу нос утёрла. Спрашивается, откуда мужику знать, как за вопящими младенцами ухаживать?

— Мы никакого поселения внизу не заметили, — неподдельно удивился бритоголовый.

Ох, ты! Закончили? С чего бы это? Устали или к празднику Урожая себя берегут? Но праздник в этом году только через месяц, как природой и положено.

— Есть, — уверил пришельцев Керлик. — Дрыхнут они…

— Хозяин, пусти по-хорошему! — оборвал комедию грозный голос. Тёмные, но безоблачные небеса прорезала кривая вспышка сердитой молнии. — Мы Мир спасаем, а ты на одну ночь впустить нас не хочешь!

От телеги отделились ещё две тени, высокие по сравнению с юношами. Снова — мужчина и женщина. Она — коренная гулумка, хотя и не могла похвастаться традиционным золотом волос. Молочная белизна кожи свидетельствовала о благородном происхождении, то же утверждал двойной кулон: щуривший янтарные глаза золотой лев силился проглотить сапфир с боб величиной. Из императорского дома, принцесса крови — хотя правящий род принадлежал к Змеям, в Гулуме корону по традиции обозначали Львом.

И ещё женщина была магиней. Стихийницей. Водной.

Мужчина — старик, седой, но крепкий, гордый, так и веет силой. Мощный дар, известный Миру… Керлик лично не встречался с Мехеном Златоликим, но слышать доводилось. Божественный улов! Что ученик? Попугаешь, а толку чуть, беседу позабудет после первого анекдота. А повеселиться за счёт учителя куда приятней! К тому же, сам виноват! Со столь уникальными Талантами не приметить у себя под носом чёрного мага, и не простого, а самого Керлика Молниеносного!.. Обидно, между прочим.

— Ну, разве что ради спасения Мира, — «смилостивился» чародей. — О-открыть ворота!

Те, естественно, заклинило. С «виноватым» вздохом Керлик распахнул калитку пошире.


Бесенятами проскакали десять минут, и принцесса-стихийница, обеспеченная тишиной, уединением и прочим необходимым, принялась врачевать раненых. Помощи она не попросила, а чародей не навязывался. Остальная компания собралась в малой зале на поздний ужин. Керлик на правах хозяина устроился во главе длинного стола, Мехена усадил напротив и вновь оглядел своих гостей.

Мальчишки-пажи жадно заглатывали пищу, будто месяц не кормлены, что вряд ли; воины, как и предполагал чародей, — муж и жена — принялись за еду, вежливо поблагодарив Керлика. Они скороговоркой пробормотали молитву неведомым богам или охранное заклинание — то и другое в стенах Чёрного замка звучало смешно, но пусть люди тешатся. Их животина недовольно и нетерпеливо косилась на запертые двери, мощный хвост так и хлестал лоснящиеся чёрные бока — учуял самец одинокую Белобрыську, ох учуял.

Ученик белого мага осмелился приступить к ужину только после разрешающего кивка учителя. Керлик неприязненно нахмурился. Учеников у чародея, если не считать родного дитятки (а это совсем другое!), не имелось, однако о процессе воспитания маг кое-что знал. Нельзя вот так, безосновательно и жестоко, подавлять волю мальчишки — самостоятельный человек не вырастет. Или ученик чем-то провинился перед учителем, за что-то наказан?.. Всё равно, неправильно!

— А скажите, уважаемый… — начал Керлик.

— Мехен, — вовсе не представился, а невежливо перебил гость. — На нас напал дракон.

Что?! В его землях?! Хозяин чуть было не устроил образцово-показательную грозу прямо в зале, но вовремя остановился — пожалел гостевой сервиз и прочую утварь-убранство. Интересно, что же это за дракон, с которым сам Златоликий не справился? Впрочем, в общении с летучими скотами главное — не сила, а хитрость, чего за боевым белым магом отродясь не водилось.

— Приятного аппетита, Мехен, — сладко улыбнулся Керлик.

Эффекта никакого, если не считать закашлявшегося юного чародея. Заметил мальчик неладное в поведении гостеприимного хозяина или попросту поперхнулся? Отчего-то казалось, что первое. Юнец обладал немалой, но пока ещё дремлющей мощью — по всей видимости, поздний маг. К тому же, лицо мальчишки было знакомым до раздражения. Сынок кого-то из Круга Старших? Да нет, не похоже — чересчур затюканный.

— Уважаемый Мехен, не поведаете ли вы мне, от какой такой напасти Мир спасаете? А то в наше захолустье новости не долетают — мы и Конец Света пропустим! — хозяин ковырнул острым ножом кусок мяса, с отвращением посмотрел на варёную морковь, да так и застыл, внимательно слушая гостей.

После вина еда в горло не лезла, а развлекаться вдруг резко расхотелось — ученичок всё веселье испортил. Тот, кстати, снова зашёлся в кашле, когда учитель запел соловьём и выложил как на духу, где отряду дракон повстречался, почему Мехен без потерь с летучей тварью не справился и отчего этот цирк не только собрали, но и отправили в странствия. Предположения Керлика подтвердились: Конца Света не предвиделось, но намечался глобальный передел Мира. Тоже штука не из приятных, но, положа руку на сердце, переживаемая.

* * *

…Лет десять назад в центре Орлиных гор — они располагались к северо-западу от владений Керлика — появилась группка странных людей и построила себе Уединение-от-Мира. На пришельцев не обратили внимания: во-первых, в Орлиных горах этих Уединений имелось немало; а во-вторых, территория гор сама по себе настолько велика, что под ними расположились три царства гномов, а на поверхности — пять людских княжеств и блуждающий посёлок каменных дриад, и всё выше перечисленное пересекалось только при остром желании. Таким образом, на новое Уединение обращать внимание оказалось просто некому. Как показало время — зря.

Новички пришли из другого Мира, что нисколько не удивляло и не пугало, но ассимилироваться не пожелали. Это уже настораживало, однако всякое случается. Жили они себе тихо и мирно, никому не мешали и непонятную магию творили.

С месяц назад, на практическом примере выяснилось, что пришельцы оказались мощными чародеями, которые тихо и мирно готовили вторжение. Перемещаться в пределах одного Мира относительно легко, а вот создавать и подолгу удерживать огромные межмировые порталы существенно труднее, поэтому чужие маги возводили стационарные врата. Через них-то и должно было хлынуть вражеское войско: не демоны вовсе, а обычные люди, эльфы, гномы или кто уж там обитал, но много, с единственным желанием как можно скорее обосноваться на землях империи Гулум, с последующим распространением по остальному Миру.

Молодой император, столичные маги и прочие власть предержащие, возможно, и обрадовались бы гостям, но быстро сообразили, что у пришельцев — оружие и многократный перевес в живой силе. И что насчёт местного населения, а особенно наиглавнейших, никаких приятных планов не строилось. Проще говоря — начиналась война. Но, по всей видимости, преждевременная для той стороны, а, следовательно, с шансами на победу для этой.

Чародеи в Главели посуетились, подумали и вычислили, что межмировые врата открываются из родного Мира, из того самого «Уединения» — требовалось их захлопнуть путём уничтожения какого-то сверхмощного артефакта, а, возможно, и вражеских чародеев. Почему в столь важный и действительно опасный поход отправили трёх несовершеннолетних юнцов, Мехен не объяснил. Керлик не настаивал. Отлично знал — где магия, там и странности, которым лучше подчиниться…

* * *

— Такие дела, — подытожил речь главы отряда мужчина-воин. — А ты нас пустить переночевать не хотел, хозяин. Нехорошо это.

— Да, нехорошо, — согласился Керлик, сердито разглядывая стену меж двух окон.

По всем канонам современного оформления обеденных залов в этом месте должен был располагаться гобелен с тяжелораненым рыцарем на первом плане и рыдающей девой на втором. В крайнем случае, подошёл бы грубый камень и вычурный светильник в центре. Ни канонического гобелена, ни крайнего случая не наблюдалось. Пространство между окнами занимал плющ, который вместо того, чтобы гордо карабкаться вверх и стелиться по потолку, бессовестными петлями кидался вниз, постепенно переползая на пол. Однако хмуриться мага заставлял вовсе не немодный вид стены.

За зелёными, в чёрную крапинку листочками скрывалась дыра, в которую мог пролезть на четвереньках средней упитанности мужчина. Она вела в путаный и нелогичный ход внутри толстых стен замка. Впрочем, это тоже ещё не повод для беспокойства. Поводом был самец пантеры, точнее — его отсутствие при хозяевах. Хорошо, хоть Белобрыська заперта… С другой стороны, когда это простенькие щеколды останавливали тоскующих девушек и озабоченных юнцов?

— Скажи, уважаемый хозяин, в чьих землях мы сейчас находимся? — сытого воина потянуло на разговор. Керлик открыл было рот для ответа, но гость решительно всё испортил, особенно настроение чародея. — Говорят, какого-то чёрного мага.

— Да.

Какого-то?!! Его, Керлика Молниеносного, назвали каким-то?!! В стенах собственного дома!!!

Маг, недовольно покосившись на зеркало, мысленно заскрежетал зубами — отражению не хватило какой-то доли секунды, чтобы вовремя скрыть насмешливую ухмылку. И оно туда же!

— А что? — хозяин старательно изобразил любезность.

— Он не станет препятствовать нашему священному походу? — в беседу вклинился один из пажей.

— Ещё не знаю, — чародей сам не до конца был уверен, сказал ли он сейчас правду или нет. Впрочем, сейчас было не до философских вопросов — юный ученик Мехена попытался сдавленным писком предупредить учителя и товарищей об опасности. Пришлось устроить юнцу очередную порцию неудержимого кашля. Бедняжечка. — Утверждают, что он не особенно приятный тип.

— Угу, — согласно кивнул головой второй паж. — Мы до того, как напороться на дракона, с местными парнями переговорили. Они нам рассказали, что злодей живёт в Чёрном замке, в котором имеется страшный подвал.

Страшный — не страшный, а подвал в замке наличествовал: большой, чистый и сухой, разделенный на две неравные части. В той, что попрохладнее, хранилось вино и запасы на случай, когда Таланты хозяина окажутся бессильны. Другая же, тёплая, представляла собой набор тюремных камер — преступления и набеги с войнами никто не отменял, да и для гостей всегда находилось место, если верхние этажи замка исчерпывали себя. Посреди этого великолепия (то есть между погребом и острогом) располагалась ещё одна небольшая и неуютная комнатушка. Ею-то и пугали молодых деревенских парней со всей округи.

Дело в том, что в последнее время среди молодёжи участилось некоторое недопонимание важности… брака. Особенно остро оно проявлялось у парней, которые и после двадцати пяти к семейной жизни ни в какую не приучались, что для крестьян — нонсенс. Старейшины и старосты пошушукались, повздыхали да и отправились к грозному господину. А господин… Керлик от одного воспоминания покраснел — эх, не надо к нему приходить в праздник Урожая. Ох, не надо.

Господин сочувственно кивнул головой, прищёлкнул пальцами, полтора часа препирался с отражением в зеркале, а затем велел заталкивать предполагаемых молодожёнов в камеру по центру замкового подвала.

Керлик так и не вспомнил даже при помощи специальных, проясняющих память заклинаний, чего собирался добиться, зачаровав эту клетушку, однако эффект вышел потрясающий. Теперь намёк на комнату в «подземельях Чёрного замка» превращал строптивых девиц в шёлковых, а парней в примерных мужей… если они, конечно, не успевали сбежать в армию… обычно не имперскую, а куда-нибудь подальше. А лучше так сразу — в Вольные Отряды.

Через месяц после создания обнаружились существенные недостатки «любовной камеры». Во-первых, девицы смекнули, как можно удачно выйти замуж: главное, суметь затащить «избранника» в замковый подвал. Во-вторых, до того же додумались и парни, а также отчаявшиеся влюблённые, не получившие родительского благословения. В-третьих, Марго оказался женат, а самого Керлика от этой незавидной участи спасла неповоротливость коварной Любавухи. И, наконец, подвал расколдовыванию не подлежал. Пришлось злополучную комнату заколотить досками.

— Да-а, — протянул Керлик. — Есть у нас подвал.

— У вас? — уточнила женщина-воин. — А?..

— Стены у нас белые, — кивнул маг.

Гости, включая и Мехена, облегчённо вздохнули. Несчастный ученик с ужасом наблюдал, как его собственная рука вталкивает в рот очередной, определённо лишний, пирожок.

— А сколько в округе замков? — вдруг очнувшееся природное чутьё заставило бритоголового выяснить обстановку до конца.

Хозяин задумался, подсчитывая. Затем его лицо озарила радушная улыбка.

— Один.

— Но стены у него белые? — как-то по-детски приоткрыл рот Мехен.

— Именно. Но, уважаемый белый маг, голубая кровь королей тоже красная, — улыбке Керлика могла позавидовать змея, если бы, конечно, выдержала это страшное зрелище.

Гости разом вскочили (ученик упал, сумев-таки справиться со взбесившимся телом и опротивевшей едой). Мехен схватился за посох, но, словно обжегшись, выронил. На пол со звоном полетели мечи и прочие острые предметы.

— Но-но, уважаемые, ведите себя прилично — вы не у себя дома! — строго прикрикнул хозяин. — Позвольте представиться! Чёрный маг Керлик Молниеносный.

Белый маг Мехен Златоликий ощутимо побледнел и рухнул обратно в кресло. Остальные члены отряда исчезли: правильное веселье — веселье без свидетелей, иначе неприятности обеспечены.

* * *

То ли коварный чёрный маг напутал в заклятьях, то ли Великий Мехен сумел пробить волшебную защиту замка, но вместо пыточных застенков или, на худой конец, мокрой камеры, Романд очутился в приятной чистой комнатушке. В широко распахнутое окно с одинаковым усердием врывались свежий ветерок и неверный лунный свет, от постели приятно пахло сухими травами, знакомыми и родными. На столике, у изголовья кровати лежала стопка белья, в которой угадывалась ночная рубаха, стояли незажжённая свеча и кружка с остывающим молоком.

Романд любил молоко, однако сейчас он при всём желании не заинтересовался бы какими-либо напитками. Сейчас юноша остро нуждался в чем-то посущественней прячущегося под дальним стулом ночного горшка. Да и вымыться и выстирать замаранную одежду тоже не помешало бы. И спасти из жуткого плена остальных членов отряда, видимо, не таких везучих, как он.

Составив чёткий план, Романд приступил к исполнению оного.

Где-то в районе подвала юноша понял, что приближаться к источнику странных, пугающих и смутно знакомых звуков в нынешнем состоянии опасно — разорвёт от напряжения. К счастью, уборная обнаружилась за вторым поворотом.

Тут-то белый Чёрный замок и открылся во всём своём коварстве — дверь заклинило намертво, причём без всякой магии. Хорошо хоть, Романд был внутри… Но как же выбраться? Юноша в отчаянье, близком к помешательству, огляделся и под самым потолком обнаружил оконце. С трудом, но почти без урона одежде пленник сумел выбраться наружу. И увидел возможность исполнить вторую заветную на сегодня мечту.

Шагах в пятидесяти от него, в окружении редких ив блестело ровной лунной дорожкой озерцо. Романд, не утруждая себя размышлениями, как оно могло оказаться на холме, решительно стянул грязное и драное платье и ворвался в спокойные тёплые воды, однако погрузиться успел только по колено. Из озера восстала… Богиня? Нет, они лишь в легендах и сказках снисходят до простых смертных. Русалка? Но у них не бывает тёмных глаз и чёрных волос. Да и хвоста у незнакомки не было.

— Ты кто? — пролепетал Романд. Позабыв врождённую скромность, юноша протянул руку и осторожно погладил плечо девушки. Та не сопротивлялась.

— Лилийта, — кажется, Романд произвёл на неё впечатление не меньшее, чем она на него.

— А что ты тут делаешь?

— Живу, — застенчиво улыбнулась девушка. Даже в лунном свете было заметно, как её щёки залил стыдливый румянец… но вдруг в тёмных глаза сверкнула молния гнева. — А ты-то кто?

— Я? — пискнул Романд. Он неожиданно понял, что боится, как бы Лилийта не убежала прочь. — Я Романд. Н-нас хозяин пустил. Переночевать.

— А, — девушка подобрела. — А что ты делаешь здесь?

— П-помыться хочу.

— Давай помогу, — Лилийта стрельнула хитрыми глазищами, но дрожащие вовсе не от холода руки выдали девушку… если бы Романд мог что-либо заметить.


Поутру юноша обнаружил себя у того же самого озерца. Оно и при свете нарождающегося солнца не утратило очарования. Лёгкий туман лентами обвивал склонившиеся к воде ивы, причём ни само озеро, ни оказавшийся песчаным бережок молочная дымка не затронула. Гладкая поверхность то тут то там покрывалась рябью мелких кругов — это поднимались из глубины и мгновенно возвращались туда огромные, с локоть длиной рыбины. Их красная крупная чешуя сверкала драгоценными каменьями.

На мелководье поблёскивали и переливались ракушки, словно вывернутые неведомой силой перламутром наружу. Искрились кругляши редких камней и извивались, казавшиеся здесь чужеродными, ленточки речных водорослей.

Романд потянулся, медленно, с удовольствием. Тело ломило от сладкой боли и приятной усталости, душу переполняла радость, а магические резервы повысились в десятки, в сотни раз. Кажется, теперь юноша знал, для чего мужчинам женщины, а магам — девственницы. Сейчас Романд был готов своротить горы, спасти Мир и создать новый.

— Спасибо тебе, Лилийта, — прошептал-мурлыкнул юноша, но ночной нимфы рядом не обнаружил. У ног аккуратной стопкой пристроилась выстиранная и зашитая одежда. — Спасибо. Я обязательно за тобой вернусь. Только империю спасу и вернусь. Обещаю. Ты не будешь страдать под властью чёрного мага!

Романд натянул одежду и, чудом не столкнувшись ни с хозяином замка, ни со стражниками, вывел на волю отряд, включая и осунувшегося Мехена.

В копилке юноши появился первый замеченный товарищами подвиг. Правда, никто не ведал, что особой заслуги Романда в том нет, но не беда — остальные деяния свершались уже самим юношей и вовремя. Кроме одного, специфического, чем, кстати, молодой чародей очень удивил членов отряда, но не расстроил — не зря же Мехен потащил с собой ещё двух пятнадцатилетних юнцов.

* * *

— Наш подвал свободен! Как оказалось, достаточно поместить туда любящих законных супругов, и заклятье слетело и мужу с женой не навредило. Ты только никому не говори. Это секрет, — Керлик довольно улыбнулся. Они с Марго, позёвывая, смотрели вслед удаляющемуся балагану по спасению Мира. Бодренько так удаляющемуся — лучше два Конца Света, чем гостеприимство чёрного мага.

— Как повеселился, господин?

— Отлично, — хмыкнул чародей. — Но какой же он зануда, ты бы знал!

Мужчины, немного позевав вразнобой, принялись делать это одновременно.

— Думаю, с ученичком вышло бы лучше. Интересный мальчик, силь… — Керлик не договорил, прерванный нарочито плаксивым голоском.

— Папа! Почему ты мне не сказал, что у нас гости?

Разом вздрогнув, они обернулись — в дверях стояла Лита, прекрасная, со средней скверности характером дочка Керлика. В полном несоответствии с капризным тоном девушка ласково улыбалась, руки её сами собой плели венок из поздних, возможно выращенных магией полевых цветов. У ног Литы довольно урчала чёрная Белобрыська.

— Что она здесь делает? — хмуро воззрился на пантеру маг.

— Я её выпустила, папа, — соврала девушка и, уронив на уши большой кошке ромашки и васильки, сонно захлопала глазами. — Пойду-ка я посплю.

— А ночью чем ты занималась? — правильно насторожился Керлик.

— С Брыськой гуляла, — буркнула Лита, и обе дамы заговорщически переглянулись. Наивный отец поверил неуклюжей лжи, что не удивляет. Вот отчего Марго сказочку за правду принял, это загадка. Если бы Чёрный замок умел хихикать, то громогласно бы захохотал.

Глава 2 Семья, или Всё в соответствии с заказом

Драконы — подлые существа. Но чёрные маги, и люди вообще, куда подлее, о чём ни те, ни другие обычно не догадываются. На беду дракона, Керлик не просто догадывался. Он отлично знал. И пользовался своим знанием.

Драконы мудры, но вечный голод, внутренний жар и страсть к драгоценным побрякушкам, в особенности, к золотым монетам и обработанным алмазам, превращали глубокий, аналитический ум в один узконаправленный инстинкт младенца «дай!», что известно любому драконоборцу.

Молодые драконы в золотой стадии юношеского максимализма, как и молодёжь прочих рас, не славились ни рассудительностью, ни послушанием старшему поколению.

Дракон Си-х-Ха, резвящийся во владениях Керлика, был юн, строптив и недальновиден. О людях он судил на основе баек взрослых братьев, потому не понимал, отчего Главный запретил вылазки на территорию двуногих обезьян.

Вот гномы — это да, у них секиры, чеканы и щиты из специальной стали. Си-х-Ха как-то не мог предположить, что люди тоже способны облачиться в латы гномьей работы, а острое и длинное копьё куда удобней в борьбе с драконами, нежели мощное, но короткое оружие подгорного народа. Эльфы с их заговорёнными стрелами также представлялись сильными противниками, но отчего-то крылатый юнец не додумался, что и у людей встречаются волшебные стрелы и мечи. Да и профессия кузнеца человечеству более чем знакома.

Первым, поистине удивительным открытием для Си-х-Ха стала встреча с беловолосым чародеем, однако правильных выводов дракон не сделал, так как маг спешил. Чуть не потеряв двух товарищей, тот перенёс свою компанию в неизвестном направлении. Уже это действо насторожило бы склонное к размышлениям существо, но не Си-х-Ха. Он приписал себе великолепную победу над страшным врагом и отправился гонять очередную, ошалевшую от ужаса корову.

Таким образом, второго человеческого чародея Си-х-Ха не только подпустил к себе, но и соизволил с ним пообщаться. По прошествии каких-то трёхсот лет с этой незабываемой встречи дракон сумел-таки понять, что оба мага, несмотря на очевидные внешние и не менее заметные внутренние различия, без труда могли лишить одного зарвавшегося ящера досмертного существования. Не сделали же они этого по каким-то личным причинам. Скорее всего, из-за склонности к издевательству над другими.

* * *

Откровенно признаться, Керлика нападающий на невинных путников дракон нисколько не беспокоил. Однако эта тварь полюбила питаться крестьянскими стадами, сжигать пока ещё неубранный с полей хлеб, топтать виноградники и портить ценный лес, что есть прямой убыток для господина и хозяина. То есть — Керлика Молниеносного.

К тому же, будь ты хоть трижды чёрный маг, а свои земли и население от врагов и вредителей защищать обязан. Чем чародей с превеликим удовольствием и занялся.

Пообщавшись с незваным гостем, Керлик решил, что не следует ссориться с огнедышащим племенем из-за одного малолетнего придурка, потому драконёнка не уничтожил, а примерно наказал. Драконы — самовлюблённые существа. В этом они были способны переплюнуть даже таинственное, неясным чудом выживающее племя уродливых карликов-тацетов, которые могли днями и ночами любоваться своим отражением в зеркале. Сильнее сна на золоте и поглощения еды драконы обожали нежиться на ярком солнце и смотреть, как блестит, переливается, сверкает их удивительная изумрудная чешуя.

Каждая чешуйка уникальна, у неё собственный неповторимый рисунок и особенная форма…

Керлик ухмыльнулся, сплёл пальцы в замысловатой фигуре, и ослепительно белый Си-х-Ха с жалобным воем умчался прочь, прятаться от предполагаемых насмешливых взоров. Никто не смог бы поступить с драконом более подло и жестоко. По крайней мере, так искренне полагали оба участника инцидента. Впрочем, как показало время, они глубоко заблуждались.


Неподалёку от лежки-засады Керлик обнаружил настоящее логово дракона. Золото и прочую дребедень он оставил на поживу крестьянам и случайным путникам — опасные мародёры в землях чёрного мага появляться опасались. Себе же в качестве трофея прихватил несколько серебряных безделушек, тянущих на артефакты.

Тройной кубок, стилизованный под веточку лесных колокольчиков, — донельзя не удобный в использовании, но очень красивый. Простая, без украшений и изъянов палка, гладкая и блестящая. Вроде бы ничего особенного, но силой от вещицы веяло громадной, притом навскидку «дубинка» казалась малым жезлом подмастерья мага. Всего лишь!

И, наконец, набор из трёх серёг-капелек: парных женских и одной поменьше, мужской. Хороший подарок для дочери — Керлик глупо и счастливо улыбнулся, вспомнив свою строптивую красавицу. Э-эх, ведь скоро самую главную свою драгоценность придётся отдать какому-нибудь зарвавшемуся смазливому юнцу — маг вздохнул, — но тут уж ничего не поделаешь, дети растут…

Посетовав на несовершенное устройство Мира, Керлик прикинул, что до праздника Урожая ещё далеко, и решил оставить замок и хозяйство на восемнадцатилетнюю Литу. Девочка под руководством опытного Марго и вездесущей бабки Любавухи с любой опасностью справится. Потому чародей переместился прямиком в Главель Серебристую, столицу империи Гулум. Инкогнито, разумеется.

Во-первых, требовалось разобраться с артефактами. Красота красотою, а вдруг те же серёжки окажутся опасными для тёмной магини, что тогда делать с «подарочком» ?! Во-вторых, не мешало пополнить запасы: специи закончились, на исходе некоторые редкие волшебные травки, да и скляночки с уже готовыми зельями никогда не бывают лишними. Не самому же, подобно травнику или знахарю, всё готовить!

Последние новости и слухи разузнать — это, в-третьих. Ну, а в-четвёртых, поразвлечься, как подобает мужчине. При юной дочери и женатом Марго неудобно как-то. Да и не с кем, если честно.


Столица великой империи оправдала ожидания Керлика и бесплатно преподнесла несколько интересных сюрпризов. Трофейные артефакты оказались очень даже ценными и полезными, а также случайно выяснилось, что же это была за змейка на груди у юного ученика Мехена.

Мальчишка принадлежал к древнему роду Зелеш, второму после императорского. Кстати, этот род претендовал на трон, причём не когда-нибудь, а в ближайшее время, так как император ни женой, ни детьми, хотя бы побочными, обзаводиться, по всей видимости, не собирался. Его старшая сестра, случайно знакомая Керлику, также потомством не озаботилась — она вовсе стала магиней и имела все шансы не вернуться из отчаянного похода во вражеское Уединение Орлиных гор.

Впрочем сейчас, в войну с пришельцами из другого Мира, личные проблемы императора никого не интересовали. Керлику же они были безразличны по определению. Неприятностей они магу не сулили, таинственностью завлечь тоже не могли — видать, император пресытился женским обществом ещё в годы зелёной юности и теперь предпочитает исключительно мужское. Частый недуг среди власть предержащих. Бывает и хуже.

С чувством хорошо выполненного долга Керлик — целый месяц без забот и треволнений! — возвратился домой, праздник Урожая всё-таки пропустив. Как выяснилось, от личного проклятия это чародея не спасло.

* * *

Посреди чисто выметенного, пожалуй, даже вымытого до зеркального блеска двора Керлика встречала не кто иная, как бабка Любавуха. А, может, и не встречала — бабка что-то втолковывала молодой жёнушке Марго, однако радужное настроение объевшегося сметаны кота мгновенно улетучилось.

— Здравствуй, господин! — из тени, отбрасываемой открытыми воротами, неслышно выступил капитан стражников. — Где пропадал?

— В столицу по делам ездил. Что у нас случилось?

— Ничего, — вдохновенно, но неубедительно соврал Марго.

Керлик сердитым взглядом окинул двор — над брусчаткой закружились маленькие пылевые смерчи, в дождевых желобах-отстойниках мигом вскипела вода, потянуло палёным, из конюшни донеслось испуганное ржание.

— Что?.. — громовым голосом повторил маг… и осёкся. Из-за ближайшего угла осторожно высунулась хитрая морда Белобрыськи. Вместо того, чтобы кинуться здороваться да ласкаться с хозяином, пантера опасливо щурилась, словно изучая обстановку на степень накалённости.

— Ой, моя красавица! Что же ты? — изумился Керлик. Большая кошка, ободрённая ласковым тоном, осмелела и выбралась во двор целиком. Молния в не по-осеннему чистых небесах и последовавший громовой раскат заставил несчастную животинку сигануть прочь. — Значит, успел-таки, поганец.

Бока дурной Белобрыськи раздулись — погостил у неё геройский самец и подарков оставил.

— Не серчай, господин, — пробормотал тихо-тихо Марго. — У нас дела ещё хуже.

Отреагировать на странное «утешение» Керлик не успел — капитан выхватил у хозяина вещи и, подцепив под локоть жену, скорым шагом двинулся в замок. Когда Любавуха дотащилась до мага, супруги исчезли.

— Что же ты, чароплёт, дочь не уберёг? — старуха смотрела укоризненно и строго, словно выговаривала любимому внучку.

— Что? — сердце Керлика замерло. — Что с ней?

— Впрочем, чего можно ожидать от дочери такого папаши? Вся же в тебя, чароплёт! — не замечая предобморочного состояния мага, продолжила бурчать знахарка.

Чародей был уже готов схватить тщедушную бабку и тряхануть хорошенько, но со стороны дворовых уборных вдруг показалась знакомая фигура. Лилийта. Малышка Лита. Вполне живая, хоть и бледная, почти зелёная. Осунувшаяся, непричёсанная, с лихорадочно блестящими тёмными глазами, которые сейчас занимали половину лица.

— Что с тобой, малышка? — охнул Керлик. Лита не ответила, прикрывая ладошкой ротик.

— Брюхата она. Что!

Девушка сдавленно ойкнула и, как до неё подруга по несчастью Белобрыська, со всех ног бросилась прочь от гнева отца. Керлик ринулся следом.

Хотя замок строил маг, его дочь в оном росла, поэтому Керлик обнаружил Литу лишь вечером. В её собственной комнате, что неудивительно. Девушка, ничего не замечая, распласталась на кровати поверх одеяла и плакала. Керлик осторожно присел на краешек постели, ласково погладил дёргающуюся спину.

— Ну что ты, малышка?

Лита застыла, затем осторожно-осторожно приподнялась, обернулась. Роскошные чёрные волосы облепили мокрое лицо, будто пытаясь спрятать неестественную бледность, скрыть испуганные и вместе с тем удивлённые глаза.

— Он тебя обидел? Взял силой?

— Нет, что ты! Папа! — вскинулась девушка. — Я сама. Он бы так и стоял, открыв рот. — Смутилась от собственных слов, покраснела, но не отступилась. Керлик кивнул — отчего-то он предполагал именно такой ответ.

— Ты не хочешь ребёнка?

— Хочу. Только боюсь, — она выпрямилась, на миг замерла, а затем бросилась в тёплые объятия отца и принялась плакать, уже пряча лицо у него на груди. — Я очень-очень боюсь.

— Не бойся, я тебе помогу. Любавуха поможет — ты же её любимица. Марго тебя не оставит. Мы рядом, мы с тобой, — Керлик запустил руку в волосы дочери и наткнулся на колтун. — И прекращай-ка ты реветь! Кто мне говорил, что магини не плачут? И уж с чего ты решила, что материнство позволяет быть неряхой и страшилищем? Вот подойдёшь ты к зеркалу, а ребёночек вдруг на тебя магическим зрением глянет — он же заикой до рождения станет!

Лита оторвалась от отца, по-мальчишечьи утёрла нос предплечьем и несмело улыбнулась.

— Ты что, не сердишься?

Керлик задумался. По опыту он знал, что детям врать не следует, и, хотя дочка уже взрослая, сказал ей правду.

— Сержусь. Но не очень. К тому же, Любавуха права: ты дитя своего отца, — маг шутливо ткнул Литу кулаком в плечо. — Только… — он неожиданно запнулся. — Я очень надеюсь, что это…

— Как ты мог обо мне такое подумать?! — девушка резко вскочила и сердито упёрла руки в бока. — Что бы я и этот Губошлёп?! Да я его предупредила: бросит на меня «пылкий» взор, запру в подвале вместе с Любавухой! Чёрная магиня я или нет?!

Чародей расхохотался в голос: всё-таки Лита его дочка. И характерец соответствующий! Уже позабыла, как надрывалась, как на груди у отца пряталась.

— Вообще-то, малышка, я имел в виду этого смазливого белого мага.

— Тьфу-ты! — девушка забавно поморщилась и вдруг стала похожа на охотящуюся Белобрыську. — Вот уж, представления у тебя о смазливости! И не по возрасту он мне!

— Точно, — согласился Керлик. На том и разошлись: маг ужинать, а Лита — принимать ванну.


Марго объявился, когда стол опустел. В руках воин держал бутыль вина «Благословение» (с южных земель, позапрошлого года, удавшееся — не хуже местного) и голубой сыр, остро, даже дурно пахнущий плесенью, дорогой.

— Трус ты, — хмыкнул Керлик, кивая на соседний стул. Повинуясь мысленному приказу, к столу выплыли два стеклянных кубка, тоже безделушки не из дешёвых, и нож.

— А вот и нет, — Марго нисколько не смутился. — Я уже говорил, что, как и подобает хорошему стражнику, обладаю ярко выраженным инстинктом самосохранения. Ты побегал по замку, пар выпустил, а иначе меня бы на этот самый пар израсходовал. Кстати, господин, котят Брыськи можно раздарить (или продать?) — самец породистый, киска наша тоже.

— Знаю я. Но что-то мне подсказывает, останутся они у нас — не избавимся.

— Что-то?

— Н-да…

Оба помолчали.

Плети плюща раздвинулись (мужчины сидели в приснопамятной обеденной зале) — из дыры в стене появилась обсуждаемая пантера, гибкая и опасная красавица. Чёрная шерсть, обычно блестящая, словно латы Рыцарей Ночи, сейчас потускнела, казалась седой из-за каменной пыли, которая, несмотря на волшебство, заполонила тайные проходы.

Белобрыська уже ничего не боялась, а возможно, и раньше старалась ради любимой хозяйки. Пантера спокойно, чуть более обычного вихляя задом, подошла к Керлику, потёрлась мордочкой о ногу. Маг, вздохнув, почесал поганку за ухом — пантера довольно заурчала, будто домашняя кошка, лишь в несколько раз громче.

За животным выплыло облачко пара, на глазах трансформирующееся в галеру. Взметнулись длинные вёсла, раскрылся треугольный парус, и корабль принялся за обход (или облёт?) территории. Бесцеремонно и нагло, но безболезненно шлёпнул Керлика по носу рулём, вздыбил шерстинки Белобрыськи, угрём проскочил между близко стоящими, словно опасные рифы, бокалами и бутылью, затем долго прыгал на макушке у Марго. Но, спохватившись, отправился в опасное странствие к посудному шкафу.

Керлик и сам не помнил, как в торжественной обеденной зале появилось подобное недоразумение, но огромный шкаф не убирал. Более того, заполнял посудой: конечно, не обычной, а дорогой и красивой, чаще всего магической. Широких полок для коллекции пока хватало, однако чародей уже задумывался, каким способом лучше увеличить шкаф. То ли изменить пространство, то ли воспользоваться мастерством мебельщиков — первое неустойчиво, второе не бесконечно.

Тем временем галера, педантично облетев огромную мечту рачительной хозяйки, большой каплей шлёпнулась на нос расслабившейся Белобрыськи. Пантера, оглушительно рыкнув, выскочила вон — выговаривать Лите за неподобающее поведение.

Марго насмешливо ухмыльнулся, провожая кошку взглядом. Эфемерная модель галеры, что спорить, вышла красивой и чёткой, но абсолютно не верной в пропорциях — будь она настоящей, даже при помощи чародейства не поплыла бы. Но чего ожидать от девчонки, которая ни одного корабля в глаза не видела, а знания черпала исключительно из книг?

Керлик же, наоборот, светился довольством, радостно и вместе с тем мечтательно улыбался. Магини, в отличие от магов, обзаводиться наследниками не то чтобы не считали нужным — не любили, так как часто на время беременности, а то и навсегда, теряли способность к чародейству. Лита творила магию — это само по себе хорошо. Но ещё из этого следовало, что под сердцем девочки растёт волшебник или волшебница немалой силы. Замечательно!

— За прибавление в семействе? — предложил Марго.

Керлик кивнул. Бокалы мелодично тренькнули, и вино счастья зашумело в голове.

— Почему ты не дома — поздно уже? — поинтересовался чародей, нарезая кубиками голубой сыр. Руки не отмоются до завтра.

— А я на дежурстве, господин, — хмыкнул капитан.

— Ты? — поразился Керлик. — Жена не нравится?

— Нравится. Но хотя, благодаря тебе, у меня молодое тело, оно всё-таки постарше моей жены и иногда хочет просто поспать.

— А жена у тебя ревнивая, помню. За благополучие в семье?

Вновь стекло ударилось о стекло… и Керлика скрутило от жуткой боли — кто-то мощный грубо, резко и неожиданно пробил все охранные заклинания Чёрного замка.

Марго вскочил: в одной руке острый меч, в другой — хрупкий кристалл. Достаточно раздавить, и все стражники перенесутся к господину и госпоже, защищать не на жизнь, а на смерть. Маг, быстро справившись с телом и разумом, приготовил самые страшные заклятья, ибо понимал, что надвигающийся враг обладает магической силой куда большей, нежели сам Керлик.

Но посередине залы из воздуха материализовался уже подзабытый ученик Мехена, как и в первое посещение замка, грязный и… пусть будет ароматный. В руках юнца трепетал язычок пламени — всепоглощающий, волшебный, однако вполне останавливаемый, огонь.

* * *

Романда на правах настоящего героя и по случаю закончившейся войны и, соответственно, не свершившегося иномирного вторжения благосклонно не допустили к обустройству лагеря. Потому юноша отчаянно скучал.

Учитель Мехен и госпожа Руника в волшебном трансе — общаются с объединённым Имперским советом и Кругом Старших Магической гильдии. Предупредительные до заносчивости, любезные до презрения пажи, а теперь-то наверняка полноправные рыцари империи, занимались готовкой и связанными с ней проблемами — хворост, вода, костёр и так далее — в принципе, с ужином можно было распрощаться.

Романд грустно усмехнулся. Его происхождение, сила, миссия, совместный опасный поход наконец, достойны уважения как сами по себе, так и вместе взятые, но… Нет, уважение было, но отчего-то казалось куда приятнее получить от этих двоих кулаком в глаз или ведро помоев на голову.

Супруги-воины, Каллей и Галло, устанавливали палатки, таскали лапник, оборудовали охранный периметр. Победа победой, а осторожность не помешает. Жесть, пантера воинов, постоянно лез любопытной мордой под руку хозяевам, и этой самой рукой по морде же и получал. Полуэльф Эфрель всё-таки отправился на охоту, а гном Брожа дрых. И лишь Романду не отыскалось работы или какого-нибудь полезного занятия. Не мудрствуя лукаво, юный чародей побрёл в кусты, тем более что организм требовал.

День ещё не покинул лесок: свет отчаянно цеплялся за ветви покрасневших остролистых клёнов, путался в лещине, нагло пытался забраться в молоденький ельничек. Из глубины леса, из-за деревьев доносился шорох, не сонный, ночной, а вполне активный и бесспорно звериный. Романд разобрал даже порыкивание и похрюкивание. Может, Эфрель притащит кабанчика, тогда опротивевший суп из сушёного гороха с плесневелыми, уже не размачиваемыми сухарями достанется Жести. Пантера неожиданно полюбил эту гадость.

Слышалось какое-то весеннее посвистывание, мелодичное, почти трель, заглушаемое бесконечным размеренным «ку-ку».

Романд вздохнул и, запрокинув голову, вгляделся в синий просвет между деревьев. Небо. Юноша всегда хотел летать, быть воздушным магом. Но оказался белым. Надо бы радоваться — они, как и чёрные, умеют всё, — но на душе скребли кошки. В непроницаемом мраке… Ха! У белого мага, пусть пока ученика, и мрак — чушь… как Чёрный замок с белоснежными стенами. Юноша закусил губу, вспоминая, произошедшее под кровом тёмного чародея. Вернулось из вынужденного забытья обещание, данное темноокой красавице. А что если?..

Он здесь, в лагере, без надобности. Ни в качестве помощника и товарища, ни в роли героя — вообще не нужен, как и везде, как и дома. Третий сын, по сложению не боец — оказалось, что маг. Он поздно начал учиться, но обладал мощным даром и, шепчутся, интересными Талантами, потому изгой и для чародейской братии… Даже в маленьком отряде за полтора месяца он не смог стать своим — только Жесть иногда игрался.

Позади скрипнуло — вот и пантера. Предупреждает. Если требуется, громадную кошку даже магией не учуешь, показывает, что здесь, что охраняет. Отчего-то Жесть сначала защищал именно его, Романда, и лишь после — хозяев. «Но сегодня ты не сможешь защитить меня, потому что от самого себя другие спасти не могут. Да ты и не захочешь. Я ведь знаю, я видел — ты тоже скучаешь, но прости. Я тебя к ней не возьму…» Юноша не знал нужных заклинаний, но когда чего-то яростно желает сильный маг, мироздание имеет свойство прислушиваться и выполнять хотения.

* * *

— Где она?! — гневно вскричал пришелец.

— Кто? — искренне изумился Керлик.

— Девушка!!!

— Какая де… — начал было хозяин, но осёкся. Глаза Керлика и без того тёмные, почернели. — Ах, значит, девушка!

В следующий миг маг без всякого чародейства очутился рядом с непрошеным гостем и крепко вцепился в ухо, выкрутил, потянул. Мальчишка, никак не ожидавший, что на смертельное заклинание ответят рукоприкладством, испуганно пискнул, растерял концентрацию, необходимую для магии, и приподнялся на цыпочки. Ещё выше, ещё — в силу наличия некоторого веса оторваться от пола юный чародей не мог, зато от уха — вполне.

— Зачем тебе, золотце, девушка?

— С-спасти, — Романд участвовал в боях, попадал в плен и на пыточный стол, но этот маг казался страшнее всего ранее испытанного в опаснейшем походе. Впрочем, юноша не собирался трусливо сдаваться, предпочитая продолжить борьбу. — Я не позволю, чтобы эта прекрасная девушка, богиня, страдала в твоём рабстве.

— В моём рабстве?! — возмутился Керлик.

Его оскорбили до глубины души, и, пожалуй, Романду не избежать увечий, если бы вдруг не соизволила появиться причина «спора» и прочих недоразумений. В залу вплыла Лилийта. На девушке красовался свободный шёлковый халат, белый, расшитый алым. По пятам следовал целый флот разнокалиберных корабликов из пара.

— Папа! Отпусти его! Немедленно! — Армада дала сокрушительный залп и собралась в лужицу где-то в трёх-четырёх шагах от Керлика.

Маг проигнорировал вопль дочери, зато его услышал юноша.

— Папа?! — Романда нисколько не взволновало, что его голос, минуя в скором темпе стадию писка, переходит на позорное девчоночье повизгивание. Другие участники инцидента, надо отметить, тоже этим не заинтересовались.

— Не белый маг? — рыкнул Керлик и ухватил дочь за роскошные, но мокрые и оттого неприятно склизкие патлы. — А это, по-твоему, что?!

— Ты белый маг? — Лита взревела львицей и, несмотря на пленённые волосы, рванула к несчастному, и без того на грани обморока, юноше.

Глаза девушки метали молнии, причём как в переносном, так и прямом смысле. По всем законам природы за очередной вспышкой следовал громовой раскат — волшебная посуда в несуразном шкафу дребезжала, грозя превратиться в обычные осколки.

Страх, да и только! Нет ничего удивительного, что Романд попытался уклониться от разгневанной девицы, и ему даже удалось проделать это, не лишившись уха, но вымолвить хоть слово не получилось. Юноша затравленно повёл головой из стороны в сторону, и гнев Литы мгновенно угас.

— Вот видишь, папа, он не белый маг.

— Точно, — согласился Керлик, явив детям знаменитую змеиную улыбку, и неуловимым движением переместил руку с уха Романда ниже. Дёрнутый за цепочку, словно дворовый пёс за поводок, юноша был вынужден нагнуться к Лите — перед глазами девушки качался, гипнотизируя, двойной кулон. Радужные, весёлые искорки солнечными зайчиками заскакали по зале. — Он много хуже белого мага! Он ученик белого мага!

Если ранее Лилийта лишь походила на рассерженную львицу, то после обличающего высказывания начала превращаться в оную на самом деле. Трансформация неприятное зрелище, и несколько напугала даже Керлика, что уж говорить о несчастном герое. Романд было закатил глаза, но, передумав, применил очередной, впервые испытанный именно в Чёрном замке способ спасения (всегда работающий): панически огляделся. В дверях стоял плечистый, высокий стражник.

— И чего ты на меня так смотришь? — резко изменившееся семейное положение заставило Марго выучить несколько новых гримас, которые можно было нацепить на физиономию. Сейчас использовалась маска невинного младенца. — Мальчик, следовало подумать, прежде чем осчастливливать чёрную магиню ребёнком.

На том бравый капитан разумно применил тактическое отступление. Сегодня придётся действительно дежурить.

Романд некоторое время тупо пялился в пустоту, а затем, выдернув у Керлика медальон, спрятался магу за спину. Для пущего эффекта вцепился в одежду чародея.

Что может быть хуже чёрного мага? Естественно — чёрная магиня! Лилийта в подтверждение нехитрой идеи попыталась выковырять юношу из-за спины отца, но Романд, предугадав направление, развернул к ней не сопротивляющегося от удивления Керлика, тем самым оставаясь у него за спиной и вне досягаемости опасных ручек темноокой зазнобы.

Охота на юношу продолжалась минут пять, в течение которых Керлика болтало и крутило так, что дорогое, выпитое с наслаждением вино явственно попросилось наружу. Наверное, и выползло бы, но разум Романда, наконец, обработал реплику стражника.

— Какого ребёнка? — пролепетал юный чародей и застыл в беспомощном, но искреннем удивлении, натолкнувшись на которое Лита тоже остановилась. Вновь приобрела человеческий вид, зарделась, потупилась.

— Твоего, Романд, — прошептала чуть слышно она, вскинулась.

Керлик, осторожно переведя дух, отступил — дети ничего не заметили. Они стояли и смотрели друг на друга широко открытыми глазами, не ведая, что сказать, как реагировать. Ещё мгновение назад они были всего лишь драчливыми девчонкой и мальчишкой, а теперь у них появилось нечто общее, но непонятное обоим. Они думали. Впрочем, нет — Лита уже приняла решение, Керлик знал, а Романду всё только предстояло.

Маг всмотрелся в мальчишку. А ведь ему, наверное, и пятнадцати нет… О каких ответственных решениях может идти речь, если самому нянька потребна?!

Романд шагнул и бухнулся на колено, уткнулся носом в живот Литы.

— А можно?

Девушка покраснела ещё сильнее, хотя мгновение назад чудилось — куда уж ещё, и умоляюще глянула на родителя. Юноша вдруг тоже вспомнил о грозном чёрном маге, между прочим, отце…

— Можно? — повторил Романд, смотря теперь на Керлика.

— Что? — грозно сдвинул тот брови.

— Ну… это…

— Что ты хочешь, Романд из рода Зелеш? — пришёл на помощь мальчишке чародей. Конечно, он понял, чего — но пусть скажет, иначе, какой же это мужчина? Кажется, юноша осознал серьёзность решения, встал.

— Я прошу руки вашей дочери.

Керлик улыбнулся, но незаметно, одними глазами, внешне оставаясь серьёзным и злым.

— Что ответишь на это, Лилийта из рода Хрон?

— Если позволит мой отец, то я согласна.

Ох ты, какая шёлковая, покладистая! Маг, не таясь, покачал головой. Романд понял по-своему, неправильно — побледнел, в глазах его блеснули слёзы.

— Да, вы правы. Я ничего не могу предложить…

— А что, ТЕБЯ не достаточно? — хмыкнул Керлик, обрывая глупые слова.

— Вы хотите сказать?.. — юноша запнулся, губы его задрожали. Он не верил и отчего-то был поражён до глубины души. — Вы желаете?..

— Именно. Я отдам тебе свою дочь, но… при одном условии: если ты возьмёшь вместе с ней приданое. А приданое — это всё, что у меня есть. Ты против?

— Нет. Я вовсе не против. Но выходит, что я…

Он стыдился! Стыдился того, что, как был уверен, превращается в нахлебника, в трутня, который случайно обеспечил наследника магу и не принёс с собой ничего, хотя бы денег.

— Ты сомневаешься, что родитель отпустит тебя? — Керлик попытался приободрить «пониманием», но вышло хуже. Романд пошёл болезненными пятнами — причудливо смешались бледность, некоторая зеленоватость и краснота.

— Я третий, — слова прозвучали так, будто мальчик пытался уговорить себя, что именно этим объясняется его судьба, жизнь. Но сам же себе не очень-то верил. — Мать умерла в родах, а отцу я не нужен. Он с радостью от меня избавится, ещё и пинка под зад даст для пущего ускорения.

— Следовательно, никаких проблем, — как можно бодрее сказал чародей. — Учитель же твой поймёт: ты не в Уединении состоишь, а в Магической гильдии — женатые ученики, порой, встречаются. К тому же, через полгода экзамен?

— Да.

— Я уверен, что ты сдашь — значит, будешь подмастерьем, — Керлик не подозревал, что способен на столь продолжительные любезности. — Кстати, чтобы ты не забывал о ждущей тебя невесте, вот тебе подарочек… — Многострадальное ухо Романда подверглось очередному измывательству, однако драконова серьга юноше была к лицу. Если бы не длинный плащ-балахон, модный среди представителей магического сословия, и отсутствие «Лихого платка», Романд вполне сошёл бы за юнгу с пиратской шхуны, причём не простого матросика, сбежавшего преступника, а сына капитана — смены, опоры и надежи. Что-то, пока неуловимое, в мальчишке было. — А эту пару вручишь Лилийте в день свадьбы.

Романд поклонился и через мгновение вернулся в лагерь. Остаточной магии Керлика Мехен не засёк.


— Надеюсь, он догадается не говорить, на ком женится, — Керлик сел за стол, налил вина.

— Странный он какой-то, — вместо ответа пробормотала Лита, устраиваясь на соседнем стуле.

— Странный, — согласился отец. — Сдаётся мне, мы с тобой первые, кто его позвал к себе, кому он потребовался.

— Бедный.

— Ничего, перевоспитаем, — хмыкнул чародей и внимательно посмотрел на дочь. — Кстати, где мой ремень? Пора мне сделать то, что я ни разу не делал.

— Папа, ты что?! — взвизгнула девушка. Вид родителя не позволял сомневаться в серьёзности намерений. — Только не говори, что я соблазнила невинного юнца!

— Соблазнила. И невинного. Впрочем, ты ему тоже невинность отдала. Но я не о том, — Керлик дождался, когда Лита смутится в непонимании. — Врать отцу нехорошо.

— Но я…

— Ты прекрасно знала, что Романд — белый маг, но отыскала способ солгать, сказавши правду. Поздравляю, как истинный чародей ты учишься играть словами и судьбами, но не стоит тренироваться на мне — я тебе не какой-то там Ратик Губошлёп!

— Прости, папа… — ей и впрямь было стыдно. — А как ты понял?

Молодец, девочка. Молодец.

— Его кулон-кристалл опасен для чёрных магов, у тебя остался ожог.

Лита посмотрела на голое плечико: рана не портила кожу, напоминая раскрывшуюся розу, да и та почти исчезла. Но девушка помнила боль, жуткую, невыносимую, почти испортившую чудо-ночь — Романд не заметил, что натворил его талисман, но одним поцелуем, искренним, робким, вылечил свою богиню.

— Кстати, такие ожоги не заживают.

— Но? — вскинулась Лита. — У меня же…

— Да, — кивнул Керлик. — Это означает, что ты носишь белого мага, — чародей не выдержал и рассмеялся, узрев обиженное выражение на лице дочери. — Не беспокойся! Твоё дитятко не только в папашу, но и в тебя. Знаешь ли, только белые магини способны рожать чёрных магов, за чёрными же белых не отмечалось.

— То есть твой внук особенный? И я особенная? И Романд?

Чародей лишь кивнул, глотнул вина. Незачем девочке знать, что двуцветные маги появляются лишь в эпоху великих потрясений… а не каких-то там иномирных вторжений.


Чёрный замок мерцал в ночи, словно маяк у моря. Особенно старалась западная сторона, не попадая в такт с остальными. Всё-таки хозяева у замка хорошие! Догадались обзавестись белым магом! Он будет замечательно гармонировать со стенами.

Глава 3 Свадьба, или Кто против?

Луна запряталась неведомо куда, явила взору тоненькую острую кромку, округлилась, порадовав волков и волколаков, и снова исчезла, а Романд так и не вернулся. Стены Чёрного замка потускнели от огорчения, чему способствовала хмурая и печальная осень. Она, неуловимо старясь, шествовала по землям Керлика. Всё чаще и чаще небеса тяжелели, набухали серыми тучами и рыдали… вместе с безутешной Литой.

За неполный месяц девушка разительно изменилась. Ещё недавно она была ветреной девчонкой, совершившей глупость, но разлука с тем, с кем она мысленно уже построила жизнь, заставила полюбить, превратиться во взрослую женщину, ранимую и чувствительную. Лита начала ощущать своё дитя, да и оно, будучи великим чародеем, вступило до срока в разговоры с матерью. Магине требовался её мужчина, чаду — отец. А отца не было.

Керлик пытался помочь, утешить, но слова складывались в какие-то неправильные, чуждые конструкции. Если маг утверждал, что Романд обязательно вернётся, то дочь начинала плакать и спрашивать: где?! Когда?! Почему его до сих пор нет?! Что случилось? Ей чудилось нечто страшное. Тогда отцу ничего не оставалось, как говорить, мол, не рыдай, с ним всё в порядке, просто он струсил, испугался ответственности, но живой и невредимый. Лита взрывалась в негодовании, но ненадолго — слёзы брали верх. Покинута, брошена, оставлена. Никому не нужна.

Чародей не мог сыграть на какой-то из версий: уверенный, что не ошибся в мальчике, Керлик действительно ничего не знал о судьбе Романда. И не имел возможности узнать.

Та седмица, что маг отмерил для возвращения юноши, пролетела на удивление быстро даже для Литы, но Керлик не беспокоился, не проверял, куда запропастился Романд. Мало ли какие дела у человека, а вмешательство мага выглядело бы банальной слежкой за непутёвым зятем — перевоспитание не стоит начинать с недоверия.

Затем вмешался рок: как всегда неожиданно ударили магические бури, да такой силы и продолжительности, что о происходящем в Главели удалось бы разузнать лишь одним способом — отправившись туда лично и без помощи магии. Керлик побоялся надолго оставлять дочь одну, а следовало бы — теперь-то уже поздно. Тогда Лита всего лишь сердилась.


Керлик встал до рассвета, побродил призраком по замку, заглянул в комнату дочери. Девочка разметалась во сне по подушкам, отшвырнула одеяло и теперь мелко дрожала. На столике у изголовья стояла кружка с водой — Литу по ночам мучила жажда, — рядом примостилась корзина с вязанием. Заботливо укутав дочь в одеяло, Керлик присел на край кровати, осторожно достал почти законченный детский комбинезончик.

Любой уважающий себя маг — только он в этом не признается — умеет как вязать крючком и на спицах, так и вышивать крестиком, ибо рукоделие способствовало лучшему усвоению чародейской науки, а конкретнее — мысленному плетению заклинаний. Однако умение сие ограничивалось лишь декоративными безделушками: гобелены, ковры, кружева, порой, одеяльца и уж вовсе редко — шарфы. Одеяльца и шарфы оно, конечно, попроще кружев, да для мага, чем легче — тем труднее.

Лита твёрдо решила научиться мастерить полезные вещи, и у неё почти получилось. Правда, Керлик не понял, зачем в детском комбинезончике идёт расчёт на восемь ног. Если бы четыре, чародей предположил бы, что вторая пара относится всё-таки к рукам, но для чего ещё четыре-то? Кого Лита надумала рожать? Спрута морского?

Девушка беспокойно зашевелилась во сне, пробормотала заветное имя. Романд. Керлик наклонился и осторожно поцеловал дочь в лоб.

— Поспи сегодня подольше. Отдохни, — чуть слышно прошептал чародей, и дыхание Литы выровнялось, появился намёк на обычный, жизнерадостный румянец. — Какая ты у меня красивая!

Вся в мать… Нет, только не в неё! От неё у тебя только кровь да женственность — остальное моё. Ты похожа на Жиину, на сестрёнку мою… А мы оба на нашего отца… Керлик скоро, даже поспешно покинул спальню — не следует рядом с беременной женщиной думать о плохом.

* * *

…Жиина, единокровная сестра. Они с Керликом имели несчастье оказаться единственными детьми Гакала Хрона, которых матери не вытравили ещё во чреве. Жиине повезло — она родилась без магического дара, но на том её удача и закончилась.

Ей исполнилось четырнадцать, она была красавицей и повзрослевшего брата-одногодка боялась не меньше отца. Отца, который однажды взглянул на Жиину вовсе не как на дочь. К Керлику за помощью она не пошла, опасаясь увидеть тот же блеск в таких же тёмных глазах. Она взяла верёвку и повесилась. На следующее утро не стало Гакала. Тогда же мог перестать существовать и Керлик, убийца отца, достойный представитель рода Хрон. Его спасло чудо — уже примеренные на плечо одежды Гакала всё же полетели в огонь, Керлик сумел остаться человеком…

* * *

Чародей выбрался на замковую стену. Стражники неслышно, осторожно и вместе с тем быстро отступили в башенные караулки — почувствовали, что господин нуждается в одиночестве.

— Что тебя остановило, Керлик Хрон? — тихо спросил маг сам у себя, подставляя лицо ветру и солнцу.

Ветер был на удивление тёплый, южный, а солнце не по-осеннему грело, даже припекало. День обещал быть хорошим: если бы не убранные, голые поля да золото берёзовых рощ, и не подумаешь, что год бежит к зиме. Пожалуй, закрой глаза — и чувствуй лето вокруг.

Нет, чародея не обманешь — воздух пах по-другому. Грибами, дождём, холодом и сном.

— Жалость. Вот оно! Жалость к человеку, судьбу и душу которого испоганил отец… Но я прервал семейное проклятие, папочка, прервал. — Керлик горько усмехнулся: небеса чисты, светлы, а его думы во мраке. — Как ты там, папуля, в гробу не переворачиваешься? Твоя внучка спуталась с белым магом. Или ты всё предусмотрел? Ты же из рода, что читает Мир! Ты знал, наша семейка напортачит — родит двуцветного мага! А я даже не имею возможности выведать, что из этого последует, — ведь я боюсь вернуться домой. Всё ещё боюсь стать тобою…

Керлик запрокинул голову, как в детстве пытаясь спрятать, остановить набежавшие на глаза слёзы, загнать обратно, внутрь. Тьфу-ты! Осень! Что ты с людьми творишь?!

Чародей моргнул, прищурился — ошибки нет, ему не показалось. В прозрачной голубизне небес появилась тёмная точка, постепенно она увеличивалась — словно кто-то большой нёсся прямо на Чёрный замок. Когда пятно достигло размеров, отметающих предположение о принадлежности его к птицам, оно вспыхнуло, заискрилось.

Кроваво-алый, благородно-фиолетовый, алчно-золотой. Мелькнул волшебный серебряный, пугающий иссиня-чёрный, нежные голубой и розовый и тысячи тысяч других цветов. Но ни одного оттенка зелёного, единственного правильного и естественного! Керлика скрутило от хохота: чародей полагал, что пытки страшнее, чем «обелить» дракона, придумать невозможно. Как он ошибался!

— Смеёшься?! — прорычал Си-х-Ха, а это был именно он. — Смейся! Тот мелкий выродок, трижды змеёныш, тоже смеялся, но теперь ему не до смеха!

— Какой мелкий выродок? — резко оборвал себя Керлик.

— Такой, в белом балахоне. Я его один раз встречал в компании с тем, длинным, беловолосым, — дракон сплюнул кислотной слюной, однако ни замковой стене, ни земле под ней не навредил. — Он к тебе дорогу спрашивал… Я ему указал. Поплутает по горам, аккурат к тёплой компании. Они его ждут не дождутся!

— Компании? — нахмурился чародей. — А ну, живо! Вези меня к нему!

— И не подумаю! Мне уже ничего не страшно.

— А хочешь, я тебе цветочки-ромашки поверх намалюю?

Летучий ящер громогласно икнул и покорно склонился перед чудовищем в человечьем обличье.

* * *

Романд выбился из сил. Три дня он шёл. Без отдыха, боясь применить магию, голодный, ободранный и грязный, кожа нестерпимо зудела. Он не останавливался даже утолить жажду — знал, что рухнет и уже не поднимется. И гончая команда по пятам — они беспощадны и неподкупны, их не победить в честном поединке. Они специально созданы и обучены ловить чародеев. Не слабеньких, без Талантов — таких и обычные охотники за ворами поймают, — а мощных, сильных. Гончих трудно обмануть. Романду почти удалось. Но этот дракон!

Ящер необычной белой раскраски появился неожиданно, выскочил из укрытия — расщелины в скале, и нервы дали сбой. Руки выпростались навстречу дракону, губы прошептали заклинание и силы оказались потрачены на глупость. Да, опасная тварь исчезла, но теперь преследователи точно знали, где находится дичь. Обессиленная, не способная сопротивляться. А ведь Романд копил магию для рывка, перемещения. Хотя, трезво рассуждая, не получилось бы у него: учи… нет, просто Мехен так и не рассказал ему, как это делается, а припомнить, что же он сам творил месяц назад, не выходило.

Может, спрятаться?.. Романд замедлил шаг, огляделся… Почему нет? Гончие гонят — им не придёт в голову, что жертва настолько тупа и глупа и попробует забиться в уголок, переждать… Юноша замер.

Под ногами тропа, человеческая, утоптанная, но не удобная, узкая, петляющая средь камней, огромных валунов, что с осени по позднюю весну катились вниз с окружающих гор. Как он попал в ущелье? Благообразный крестьянин в чересчур (только сейчас понял!) белой одежонке подсказал направление — оба раза к Чёрному замку Романд попадал при помощи магии и потому пути не знал. Где не валялись большие обломки скал, там пристроились мелкие, прорезавшие и без того стоптанные до дыр сапоги. Когда же и камни исчезали, из земли вылезали корни, узловатые, толстые, всегда неожиданные, не к месту.

Всё. Дальше он просто не в силах двигаться!

Романд прислушался к природе — никакого чародейства, этому научил его воин Каллей, хозяин Жести. Журчание, звонкое. Вода… Слева, между колючих, до сих пор зелёных горных дубков и кустов кизила, поблёскивающих красными, почти фиолетовыми вытянутыми ягодами, сверкает на солнце тоненькая ленточка ручейка. Она извивается, добегает до выступа, обрывается и исчезает средь камней обсыпного склона и редкой жёлтой травы. Но там, за струйкой пещерка, маленькая, неудобная…

Романд рванул вверх. Нога соскользнула — он упал, рассадил в кровь руки и пополз, не в силах подняться. Раненое животное, желающее жить. Наивное — опытные охотники на то и опытные, чтобы сразу определить, где свернула дичь, куда направилась… Юноша в отчаянье хотел закричать, но чья-то большая ладонь заткнула ему рот, а знакомый голос прошептал над ухом:

— Тихо, мальчик. Я им глаза отвёл. Не найдут.

И действительно, гончие замерли, затем о чём-то горячо заспорили и прошли мимо. Руки, удерживающие на месте, исчезли, освободили, но Романд не бросился в безумии прочь, огляделся. Пещера оказалась не такой уж и маленькой, в ней имелось место для двух мужчин.

— А теперь рассказывай. Что произошло? — наверное, всё-таки попросил тот же голос. Однако юный чародей не ответил — упал на пол и уткнулся лицом в ладони. Обладатель голоса не посмел торопить.

* * *

Керлик успел. В самый последний момент, но успел. Ловцы Чар почти загнали Романда, однако мальчик догадался свернуть с дороги, ведущей прямо в лапы основному отряду, а там уж маг постарался. Еле справился. Десять душ! Какая честь! Что же ты натворил, мальчик?

Чародей посмотрел на подопечного. Тот сидит, не шелохнётся. Молчит, ничего не замечает. Почти не дышит, не думает…

Керлик не удержался и скривился: с каждой встречей Романд выглядел всё хуже и хуже. Похудел, хотя и раньше-то чрезмерной полнотой не отличался, об одежде напоминали вонючие, неопределённого цвета лоскуты — как это дракон обозвал белым балахоном?! — в многочисленные прорехи проглядывало тело, в ссадинах, синяках, расчёсах, покрытое грязной коркой пыли, пота и крови. В нечёсаных, давно немытых волосах вполне мирно уживались шустрые вши и прыгучие блохи — те и другие, надо признать, тощие, оголодавшие.

Где ж ты этак запаршивел, парень? В лесу из паразитов разве что клещей нахватаешься, да и те чародеев избегают — невкусные. В городе ты сам себе как маг не позволил бы. В тюрьме ты, что ли, сидел, деточка? Да не в обычной, а особенной, закрытой от волшебства.

Словно отвечая на невысказанный вслух вопрос, Романд вдруг вскочил, дёрнул странно сейчас смотрящуюся на нём цепочку с двойным медальоном.

— Будьте вы все про!..

Керлик прыгнул. Одной ладонью снова зажал юноше рот, не выпуская страшные слова наружу, другой обхватил стиснутый до белых костяшек кулак.

— Не надо глупостей, мальчик. Хочешь стать чёрным магом?

Что?! — говорили его глаза, осмысленные, живые, любопытствующие. Керлик разжал удушающие объятья.

— Что? — прохрипел Романд. — Я же белый.

— А ты полагаешь, что среди чёрных магов нет белых?

— Но как? — его мордашка вытянулось в недоумении. Всё, опасность миновала. Тебе, деточка, не до обид. Тебе уже захотелось знаний. Хорошо.

— Ты, как и многие, путаешь понятия «тьма» и «зло». Я, — Керлик развёл руками, — маг Ночи, но я — не маг Ненависти. Ты — маг Дня, но можешь стать магом Ненависти. Ты хочешь этого? Зачем? Тебя дома любят и ждут.

— Дома? — вот теперь, только теперь по щекам Романда хлынули слёзы. — Дома?

— Да, — кивнул маг.

— Лилийта… Лита… Ждёт меня?

— Ждёт.

Юноша расплылся в счастливой, глупейшей улыбке и чуть не шмякнулся в обморок, но Керлик успел подхватить его, удержать в сознании. Осторожно подвёл к ручейку, умыл, дал напиться из своих рук — от шока Романда колотило. Чародей усадил мальчишку, крепко к себе прижал. Тепло, чьё-то присутствие — лучшее лекарство.

— Расскажешь, что случилось?

— Расскажу.

* * *

…Главель Серебристая встречала героев колокольным звоном, фейерверками, цветами и детским смехом, чествовала гимнами и дарами. Имя Романда не сходило с уст, о его подвигах ведали все, и даже отец благосклонно улыбался, называл сыном, надежей и опорой. Однако, юноше хотелось тишины — отдохнуть, отоспаться и вернуться к дорогой Лите.

Не откладывая дела в долгий ящик, Романд ещё до торжественного пира, где должен был присутствовать сам император, решился поговорить с герцогом. Каково же было удивление юноши, когда родитель запретил ему жениться, обещая лишить имени! И тогда, гордо кинув «Лишайте!», юный чародей бросился за советом и помощью, пониманием, к учителю. Мехен приказал выбирать между Магической гильдией и женой. Романд остался верен второму… второй, потому ушёл… недалеко. Не успел он выйти за городскую стену, как его окружил отряд из Ловцов Чар и вежливо, но настойчиво сопроводил в тюрьму. Романда обвинили в покушении на императора.

Юноша пытался бежать, однако стражники знали своё дело: творить магию (с ощутимым трудом, надо признать) Романд мог лишь в пределах камеры, дальше его сила не простиралась. Но однажды охранник, видимо сердобольный новичок, решил проветрить вонючий каземат, устроил сквознячок — Романду и того хватило.

Он всегда хотел управлять Воздухом — пленник сумел улететь на крыльях ветерка. Но это было всего лишь мгновение, отсрочка — Романду ощутимо не хватало знаний и силы, даже желания! След беглеца взяли очень быстро…

* * *

— Они отказались от меня! И подставили!

— Но это не означает, что ТЫ обязан от них отказываться! — строго произнёс Керлик. — Да и вряд ли подставляли тебя именно они. С их стороны это глупо и небезопасно.

— Почему? — Романд в недоумении взглянул на мага. На самом деле, юношу сейчас больше интересовало, как бы освободить руки, чтобы всласть почесаться.

— Посуди сам, — Керлик конечно не позволил ему этого, осторожно творя экзорцизм от паразитов. — Твой отец — второй человек в государстве, ему абсолютно не выгодно обвинение собственного сына в преступлении такого ранга. Мехен также не заинтересован в подобном: если ученик задумал пакость, то в первую очередь виноват учитель.

— Он мне не учитель! — вскинулся Романд.

— Знаешь, здесь я с тобой соглашусь. Учителя учеников не покидают. Убить могут, но не покинуть. — Маг в задумчивости пожевал губу: от вшей и блох мальчишку он избавил, но в юном теле уже успели поселиться тюремные болезни. Тяжко вздохнув, Керлик принялся врачевать Романда дальше, а тот даже ничего не заметил. Сильно парня приложило, раз на чужое чародейство не реагирует. — Но Мехен сделает всё, чтобы тебя оправдать. Кстати, глянь-ка на свой кулон. — Юноша сделал, как велели. — Во-первых, он на тебе — следовательно, Гильдия в отличие от Мехена от тебя не отказалась, ты по-прежнему к ней принадлежишь… и, кстати, можешь сдавать экзамены.

— Но как я к ним буду готовиться? У меня даже книг нет!

— Зато у меня от них замок ломится… если, конечно, Былобрыська не сожрала, — фыркнул Керлик. — А, во-вторых, твой кристалл так же чист, как и при предыдущих наших встречах.

— Что с того?

— То, что Круг Старших Гильдии пока не верит в твою виновность, а, значит, будет защищать.

Чародей замолк, с горечью констатируя, что его костюм теперь годен только на растопку — запах Романда, казалось, въелся намертво. Юноша тоже сидел тихо, переваривая услышанное. Но вскоре ему явно надоело шевелить мозгами.

— А можно? — робко спросил он.

— Конечно, можно, — ухмыльнулся Керлик. — Только сначала мы тебя покормим, вымоем, оденем. Потом я научу тебя, как уворачиваться от молний.

— М-молний?

— Молний. Ты поверь моему опыту, женская радость иногда принимает странные и опасные для мужчин формы.

* * *

Через седмицу в землях чёрного мага Керлика Молниеносного вовсю гулял народ, отмечая бракосочетание прекрасной Лилийты, единственной дочери господина, с юным столичным чародеем Романдом. Ох, и натерпелись за эту седмицу деревенские, чуть животы со смеху не надорвали!

Коварная Лита на молнии тратиться не стала: расцеловав то краснеющего, то бледнеющего юношу с головы до пят, потребовала отчёта, где шлялся, отчего так долго, затем снова целовала да охала, а потом… Потом приложила женишка по тощему заду сковородой, а под горячую руку и гнусно хихикающему Керлику с подозрительно ухмыляющимся Марго досталось. Впрочем, последние двое не обиделись, ибо застигнутого врасплох Романда удалось без труда сопроводить в деревеньку Чёрная Волна и отдать под чуткую опёку Ратика Губошлёпа.

Молодой староста, не мудрствуя лукаво, запер юного мага в сарае и кордоны на подступах к Чёрному замку выставил, чародейство же оставил контролировать хозяину и бабке Любавухе. Нечего женишку до свадьбы с наречённой видеться — примета плохая. Но что до того Романду? И откуда силы-то брались? Регулярно, днём и ночью, раза по два пытался к зазнобе пробиться, но «оборона» замка, хоть и подточенная изнутри деятельностью Лилийты, не подвела, не допустила юнца в светёлку невесты. А как срок подошёл, так еле выковыряли перетрусивших молодых из схоронок… Оказывается, у чародеев всё точно так же, как и у обычных людей.

Отдавать Романда в дом Керлика пришлось всё тому же Ратику, посажённому отцу жениха. Из дальнего села прибыл венчать юных чародеев храмовник, несколько смутив своим наличием господина и хозяина чёрного мага.


— …Если кто ведает причину, по которой эти двое не могут вступить в законный брак, пусть выскажется сейчас или молчит до конца дней своих!

На предложение молодого розовощёкого храмовника никто не отозвался. Правда, был среди свидетелей противник свадьбы, но он ничего не сказал. Селька, Губошлёп-младший, до колик боялся замкового подвала, хотя поговаривали, что «любовная комната» не работает, так ведь слухи и госпожа Лита пустить способна, а жениться на Любавухе как-то не хотелось. А если подумать, то на кой ему баба с ребёнком да магиня полоумная, когда вокруг девиц нормальных пруд пруди?

Селька томным взором обвёл «цветник» и благосклонно кивнул — мол, разрешаю. Пусть уж этот дурачок, братец названный, чародейку в жёны берёт, а сын старосты пока погуляет.

— Объявляю Романда и Лилийту мужем и женой. Давайте, поцелуйтесь, что ли…

С холма-волны на торжество взирал Чёрный замок. Веселье продолжается… или начинается?

Глава 4 Тишь да гладь, или Обиды

— Эй! Чародейчик! Я здесь!

Он ненавидел эту кличку. Уж лучше быть Колючкой, как много лет в родном захолустье, или Угрюмцем — это прозвище прилипло в Школе, однако, звавший хорошо знал о его чувствах, и поэтому:

— Чародейчик, — высокий мужчина усмехнулся, смакуя чужую ненависть, словно вино, и повторился. — Чародейчик, ты думал, твою работу не оплатят?

Угрюмцу он за годы общения так и не представился, самому же чародею, несмотря на приложенные усилия, выведать имя нанимателя не удалось. Явно из богатых. Тут семи пядей во лбу не надо — чего только стоит повседневный шуршевый плащ! Или амулеты прикрытия и отвращения чужих взглядов, когда сам их владелец к магии не имел ни малейшего отношения!

Из благородных. Более того — из высокородных. Это определялось тоже просто. Не по чертам лица вовсе, хотя они, пожалуй, выдавали нанимателя.

Тонкие, изящные — крестьянину, даже ублюдку какого-нибудь графа (а то и герцога!), недолго подобной красотой обладать. Если не подправит пьяная драка — в них и благородные втягивались, но на физиономиях результаты не отражались, — то постарается ветер и солнце на пшеничных полях или виноградниках. И что странно, не всегда высокородные до магов-лекарей добегали — порой и со сломанный носом оставались до смерти, страшные шрамы наискось пересекали их морды надменные, да и, пожалуй, ни ветер, ни солнце не щадили, но лицо всё равно не теряло изящества. Как так? Наверное, дело в умении показывать остальным именно то, что хочется. Своё великолепие. Или чужую ничтожность.

Высокородный мог наложить на лицо любую, потребную моменту маску, словно уличный комедиант — грим. Обычно — презрение ко всем, кто ниже по происхождению, то есть, почти всегда. Выше-то кто? Император и боги, если последние, конечно, существуют, в чём Угрюмец сомневался. И глаза. Нет, они не проникали в душу, как глаза старого мага. Они не светились глубоким умом — происхождение ещё не означало гениальности. Но они приказывали и заставляли повиноваться.

Однако, даже не видь Угрюмец лица, в нанимателе без труда определялся высокородный — манеры. Этакая небрежность в отношении собственного богатства, восприятие его как естественной, неотделимой своей части. Несмотря на своё происхождение, Угрюмец слишком хорошо знал аристократов — в Школе имелся прекрасный материал для изучения. Дети. Чаще не наследники богатых отцов, но уж всяко во младенчестве гадившие на шёлковые простыни и не ведавшие, что такое голодное урчание пустого желудка.

Впрочем, в Школе встречались представители и других сословий. Об их повадках Угрюмец тоже был неплохо осведомлён.

Резко разбогатевший крестьянин кичится новоприобретёнными сокровищами, выставляет напоказ, не понимая, насколько глупо и зачастую вульгарно он выглядит. Потомственный купец тоже не скрывает своего состояния — это признак профессии. Он с достоинством носит тяжёлые золотые цепи, цепляет на пальцы перстни с огромными драгоценными каменьями. У последнего, правда, есть объяснимая и в целом банальная причина: как и аристократы, торгаши держали печати при себе — надёжнее. Да и хорошо подобранное кольцо может послужить неплохим кастетом. Мало ли что! В жизни купца много опасностей.

То же самое можно сказать и о баронах. Да, они уже благородные, но до графьёв или герцогов, элиты империи, им ещё далеко.

В манерах небедного горожанина преобладает страх перед потерей своих сбережений, а, следовательно, статуса и привычной среды обитания. Горожанину без средств путь либо в крестьяне, что очень и очень трудно, либо в нищие, что унизительно.

И лишь высокородные не боятся и не замечают окружающего их богатства. Они воспитаны на нём. Оно течёт в их крови, оно неотделимая часть их тела. Это кусочек души, свойство организма. Естественно, натурально… Боль и страх приходят только при смертельных ранах и болезнях. И даже тогда истинный высокородный предпочитает заглушить панический ужас, не обращать на него внимания, умереть наконец! Так же обычный человек предпочитает не думать о том, что нарыв на пальце способен привести к потере руки…


— Я же провалил задание! — со странной, потаённой радостью воскликнул чародей. Ему хотелось остаться в одиночестве.

— Император жив — это верно, — согласился Белоплащник (за незнанием имени Угрюмец прицепил к собеседнику это прозвище — тот, какая бы погода ни стояла на улице, всегда приходил закутанным в белый шуршевый плащ). — Однако покушение ты провёл идеально, если бы не случай… К тому же, ни тебя, ни нас не заподозрили.

О да! Заподозрили Романда Зелеша — глупее и придумать трудно. Кто-то, вряд ли Белоплащник, за ним Угрюмец дурости не замечал, подвёл мальчишку под палаческий топор, воспользовался тем, что от героя, спасителя империи и Мира, отказался родной отец. Папаша-то в сердцах от нелюбимого сына отказался, а, может, и вовсе с похмелья. Как же! Герцог Имлунд Зелеш, второй человек в государстве (многие шепчут, что первый), породнится с какой-то безродной крестьянкой! А кого ещё сынок мог встретить по дороге в Орлиные горы? Разве что гному бородатую или дриаду каменную — ещё хуже!

Романда оправдал лично император, но на самом деле только случайность уберегла незадачливого героя от смерти. Каким-то чудом он сбежал из магической тюрьмы. Ходили упорные слухи о добросердечном новичке в неподкупной страже, но Угрюмец не верил. Среди Ловцов Чар добросердечные новички не встречались. Следовательно, мальчишка и впрямь величайший маг Мира.

— Всякая хорошая работа должна быть оплачена.

Ну да! Заливай дальше! Будто бы я не знаю, что немного среди вас встречается белых магов, да и обычные стихийники редко попадаются! Вот потому я и жив до сих пор! Твои подачки всего лишь способ удержать меня при себе… Хотя куда я денусь, повязанный кровью? И покушение на императора не кашель в Уединении Шёпота.

— Спасибо, — Угрюмец кивнул. Золото взял — членство в Магической гильдии безбедного существования не гарантировало, особенно провинциалам, не имеющим богатых столичных родственников. — Мои дальнейшие действия?

— Всё, как и прежде: заметишь что-либо странное, сообщишь, — Белоплащник замолк, показывая, что разговор окончен, но когда чародей отвернулся, вдруг добавил. — Да, экзамены у вас месяца через четыре? Герой в списках? Если появится, дай знать. Сразу!

— Если он появится, об этом узнают все!

— Это приказ!

Угрюмец пожал плечами — сделаем — и ушёл. Находиться рядом с Белоплащником дольше нужного не хотелось. Ничего приятного в созерцании этого воплощения его, Угрюмца, неудачи не имелось.


Желания вернуться в общежитие для студиозов Школы при Магической гильдии не было. Собственно, его Угрюмец намеренно покинул… чтобы наткнуться на Белоплащника. Белое и Чёрное отделения устроили очередную «потешную» войну (словно им реальной за глаза не хватило!), но несколько перегнули палку в «забаве» и с похвальным единодушием подставили стихийников. Впрочем, учителей не обманешь, зачинщиков ждёт суровое наказание. Белых — показательное, чёрных — таинственное.

Банально надираться в дешёвых трактирах надоело — так и спиться недолго, да и целители как один с неодобрением смотрят. Почувствовали, что организм отравлен спиртным. Наливаться среди богатеев — противно. Владельцы приличных заведений Угрюмца явно не любили и не гнали взашей благодаря лишь кристаллу Магической гильдии.

На праздное шатание тоже не тянуло.

Угрюмец огляделся и невесело усмехнулся. Правду говорят, преступника тянет на место преступления.

Он находился рядом с боковой калиткой в Публичный Королевский парк (чудо-достопримечательность столицы), по случаю покушения на императора сейчас закрытой.

Публичный парк — этакое скопление разномастных деревьев и кустарников, разбавленное большими аллеями, скрытыми тропками, уютными полянками и потаёнными беседками. Располагался он в Королевском районе Главели, был огорожен высоченной тонкой решёткой — между коваными, заострёнными поверху прутьями пролез бы разве что женский кулачок.

Войти в парк теоретически имел право каждый, но всякую шушеру туда не пускали, что в целом касалось всего Королевского района. Высокородные и к ним приближённые относились к своей безопасности с большим вниманием. Но не всегда достаточным. Так же получилось и с императором.

Помимо четырёх ворот, одни из которых смотрели прямо на ажурный Императорский дворец, и множества боковых калиток-отнорок в этот отвоёванный у многолюдного города кусочек природы можно было проникнуть и магическим путём. Таких дорог имелось всего две: одна связывала парк с императорской резиденцией, другая — с берёзовой рощицей за пределами городской стены. Естественно, волшебство рассчитывалось на отдельных персон — постарался опытный белый или чёрный маг. Но давно — по некоторым стихиям заклятье прохудилось. Чем и воспользовался Угрюмец.

* * *

…Взять императора оказалось на удивление легко.

Заклинание пропуска ослабло по водной составляющей. Причина такой избирательности была проста: под столицей скрывался настоящий лабиринт грунтовых рек и искусственных каналов, что чрезвычайно удобно и полезно при вражеской осаде города. Однако если поразмыслить, то обнаружится прямой путь к сердцу империи. Императору!

Угрюмца озарило силой в поздние годы, и первой его магией стала водная — только на ритуале Выбора выяснилось, что новый ученик Школы принадлежит всё-таки Свету. Сапфир выпал из рук и в ладони лёг осколок чистейшего горного хрусталя.

Растворившись в воде, убийца воспользовался тропой магического перемещения, соединявшей парк и дворец, и к своему неописуемому изумлению материализовался в туалетной комнате, которая непосредственно примыкала к опочивальне императора. В приоткрытую дверь просматривался властитель Гулума. Он сидел на неразобранной постели спиной к Угрюмцу.

Непрошеный гость решил не утруждать себя изучением обстановки, хотя посмотреть в покоях императора было на что. Изумительное сочетание роскоши, магии и вкуса делали помещение необыкновенно уютным и, с другой стороны, отчего-то грустным, даже траурно-печальным. Эта комната меньше всего походила на спальню, скорее — на домашнюю молельню, где поминали давно почивших предков.

Угрюмец сделал осторожный шажок. Глаз уловил движение, мелькнула хищная тень, но Белоплащник не поскупился на информацию — страж заснул. Никакого чародейства — обычный сонный порошок.

В следующий миг на шею императору змеёй скользнула удавка. Руки властителя вцепились в ремешок — к ногам упал портретик белокурой девушки. Вот и верь после этого слухам!.. Пожалуй, тогда империя осиротела бы, если требовалось бы только убить властителя. Но следовало ещё и навести стражу на исполнителя и заказчика преступления. Магическую гильдию. Зарвавшуюся, властную, лишь формально подчиняющуюся законам империи и вечно сующую нос в её дела. Да и прочий мир не желавшую оставить в покое.

Она мотивировала свою деятельность жаждой облагодетельствовать Мир, привнести в него спокойствие. Она утверждала, что следит за Концом Света, точнее — занимается его предотвращением. Сторожит мироздание от разрушения, приглядывает за тем, чтобы вопреки своей хрупкости и неустойчивости устройство Мира всё-таки работало так, как надо.

Угрюмец что-то не замечал за учителями заботы о Мире. Только о себе! Только во благо себя! Прочим отводилась незавидная роль служения этой и никакой иной цели! И Миру — в том числе.

Но всю Гильдию не обвинишь — самому же достанется, а маги объединятся перед общей бедой…

Вот ведь! Веками грызутся: одна Стихия против другой, женщины против мужчин, сословие против сословия, младшие маги против старших и каждый против любого. Но стоит беде намекнуть о себе — объединяются. Наблюдая за учениками собственного Отделения, Угрюмец не понимал, как такое возможно! И всё-таки оно было — последняя война отличный показатель.

Гильдию нельзя подставлять целиком — только часть. Причём так, чтобы вину доказали сами чародеи, тогда раскол обеспечен.

— Прогуляемся? — прошипел Угрюмец.

Император мгновенно прекратил сопротивление. Белоплащник хорошо рассчитал реакцию владыки Гулума: если не убили сразу, значит, потребен живым. Ненадолго, ваше величество.

По тем же каналам охотник и добыча попали в Публичный парк. Там-то и сказалась первая ошибка в тщательно продуманном плане: заговорщики позабыли, что императора уже убивали. Даром такие уроки никому не проходят. И уж точно не повелителям огромной империи, буквально натаскиваемым на выживание более полутора десятков долгих лет.

Они очутились на желтеющей, усыпанной вечерней росой траве. Длинной — по поздней осени её не косили, тем более, в парке. Вокруг шумели-трепетали трусихи-осины, впереди с тихим шорохом осыпались лиственницы. Отделяющие полянку от неширокой дорожки кусты акации ещё зеленели, но стручки её давно скрутились, высохли, выплюнули семя и теперь с глухим щелчком присоединялись к более скорым братьям. Те устилали землю под родительскими кустами трескучим ковром.

Допевали песни птицы и запоздалые насекомые, нагло звенело комарьё — где-то рядом наверняка спрятался заросший прудик для романтичных встреч. В воздухе ещё витало присутствие человека, хотя люди ушли из парка не менее часа назад — убийца не нуждался в свидетелях.

Всё это Угрюмец уловил в какие-то мгновения, когда приходил в себя после материализации. Император на подобные мелочи тратиться не собирался: он, ещё не успев собраться воедино, вывернулся из удушающей петли и нанёс удар. Кулаком. В нос. Целился, конечно, в висок, но убийце удалось уклониться.

Повелитель Гулума не владел магией, кроме спящего дара предвиденья… непробудного дара, неразвиваемого… зато воин из императора вышел неплохой, умеющий с толком пользоваться худосочностью или скорее костлявостью и хрупкостью собственной фигуры.

Угрюмец же старался драк избегать, но если ввязывался, то полагался исключительно на чародейство. Волшебникам не пристало размахивать кулаками.

Магия победила воинское искусство: Угрюмец украл из лёгких императора воздух — и владыка упал бездыханный. Но всё ещё живой.

Чувствуя загривком (или даром?), что задержка играет против убийцы, он решил покончить с заданием на месте — смерть императора первоочередная задача. Для уничтожения Гильдии найдутся иные способы… Гремучий яд заполонил вены, в лёгких вместо необходимого воздуха заплескалась вода…

Эх! Знать бы тогда, что яд на императора, сына Змей, не подействует и даже задержит жизнь в умирающем теле до чар чудо-целителей, которые отнимут законную добычу у Угрюмца. Знать бы!

Но тогда была Руника. Вторая ошибка Белоплащника.

Руника Спасающая — о! как ей шло это имя! — старшая сестра императора, принцесса крови и маг Воды. Видимо, она заглянула к «братику» пожелать покойной ночи и обнаружила беспорядок — брошенный портретик, осколки вазы, спящий страж. Магиня без труда вычислила путь, по которому пришёл (и ушёл) похититель.

Угрюмец имел перед принцессой определённое преимущество — владел всеми стихиями и Светом. Теоретически, к сожалению. Всего лишь ученик, уже в который раз собирающийся держать экзамен на ранг подмастерья. И хотя чародей тоже специализировался в водной стихии, Руника являлась мастером оной. Её дар пестовали с пелёнок… Угрюмец победил и магиню, но завершить начатое не успел — время сыграло на стороне императора. На помощь спешила охрана дворца — когда-то Вольный Отряд «Голодные Волки». Те, что заменили сгинувших навеки «Гончих Псов».

Убийца бежал. Сначала берёзовая роща, затем тучи — они разродились холодной осенней моросью аккурат у Школы. После в действие пошёл амулет перемещения. Маскирующий, Белоплащник выдал. Конечный пункт был надёжно упрятан. Лицо же Угрюмца скрывала обычная паранджа ассасинов. Снова никакой магии — ткань эффективнее…

* * *

— Закрыто, молодой человек, — из сторожки по ту сторону калитки выглянул опрятный старичок-смотритель.

— А когда откроетесь?

— Кто знает, сынок? Вот чароплёты закончат, — собеседник заметил гильдейский кулон на груди Угрюмца. — Ты из команды?

— Нет, — попытался улыбнуться маг. — Я всего лишь ученик.

Который почти победил мастера!

— Ох-ты, — старичок покачал головой, сопровождалось это движение тихим, отчего-то деревянным скрипом. — До чего дожил! Ученика от магистра не отличаю! Старость.

Она устала. Она же была на пределе своих сил! И всё равно защищала младшего брата.

— Да нет, вы ещё молодой! — возразил Угрюмец. — У меня дар поздно проснулся. В семнадцать лет.

Тучи наказали льстеца очередным неприятным дождём. Всё-таки придётся возвращаться в опостылевшую Школу.

Чародей громогласно чихнул.

— Простыл, твоё магичество? — всплеснул руками смотритель. — Заходи — у меня чай брусничный, мёд. И ватрушки.

Угрюмец не сумел отказаться.

В сторожке царили чистота и уют. Пахло луковой похлёбкой, травами и выпечкой, немного котом. И старостью — почти незаметно, на грани ощущений — смерть медленно вползала в этот дом.

У на диво прозрачного окошка притулился маленький деревянный стол. Поверх древней скатерти из качественной мешковины пристроилась огромная плошка мёда с ложкой подстать ёмкости, блюдо с упомянутыми ватрушками, а ещё кренделями с маком и обсыпанными сахаром плюшками. На подставочке парил, что гномья машина, чайник. Рядом, дожидаясь своей очереди, красовались две чашки.

Угрюмец вопросительно глянул на хозяина.

— Давно стоишь, — пожал тот плечами. — А я гостей люблю.

Они сели. Хорошо. И дом хорош, и чай, и мёд. Плюшки хороши. Вдруг нестерпимо потянуло рассказать о себе этому замечательному старичку.

Про времена Колючки — прозвище подстать семейному имени. Тогда жилось тоже плохо, но спокойнее. И была радость. Ака.

Ака Лилия. Не красавица: конопатая, с выгоревшей на солнце рыжей шевелюрой, к тому же кудрявой и жёсткой. Невысокая, тонкая, гибкая, словно ивовый прут. Со стороны она походила скорее на одиннадцатилетнего неказистого пацана, нежели на четырнадцатилетнюю девушку. Манеры имела далеко не женские. И смеялась громко, и в драки лезла, и к шитью-то не приспособленная, зато рыбу руками ловила, силки на дикую птицу отменно ставила.

Однако чем-то она умудрялась зацепить мужской взгляд. Несмотря на показную мальчиковость, Ака всё-таки была особой женского пола. Кстати, в соседней деревушке жених её совершеннолетия, как и своего, дожидался.

С Колючкой она дружила. Чистые, неомрачённые любовью и страстью отношения привели к трагедии. Угрюмец позабыл, за что и почему Ака поцеловала его в губы, но отчётливо помнил, как свидетели-прознатчики — уж слишком часто друзья оставались наедине — устроили гвалт. Сильная духом Ака вдруг не выдержала и ухнула с головой в глубокий омут. Овдовевший до свадьбы жених, тоже один из немногих друзей Колючки, узнал о беде не сразу, но когда проведал, неожиданно вместо мести и поиска новой невесты последовал за старой.

Тел не нашли. Под воздействием боли утраты в Колючке пробудилась сила — он осушил пруд. Ни Аки, ни жениха.

От дикой расправы озарённого спас проезжавший мимо маг. Точнее — магиня. Сама Умелла Облачная.


Надежды на иную жизнь, полную величия и славы, богатства и любви… уважения наконец, не оправдались. Прозвище Колючка сменилось на Угрюмец — и всё.

В Школе при Магической гильдии царили свои порядки, по которым позднему чародею из провинции отводилась незавидная роль. Урождённые смотрели со снисходительной усмешкой, из своих, припозднившихся с открытием дара, присутствовали только заносчивые высокородные. Потом, много позже появились действительно свои, но к тому времени Угрюмец приобрёл другой недостаток — возраст.

О! Если бы на груди висел сапфир…

Вот тогда на пути обиженного на несовершенное устройство Мира и повстречался Белоплащник. Он обещал помощь в отмщении себя. Почему Угюмец поверил тому, кто называл его чародейчиком? Одно это слово говорило, что Белоплащник не ставит молодого мага ни в медную монету.

Поверил, потому что хотел…


Хозяин вновь со странным скрипом поднялся, шаркающей походкой двинулся к буфету из светлой сосны. Раздался характерный звон перекладываемой с места на место посуды, зашелестели пакеты из тонкой бумаги. На столе появилась новая чашка.

— У меня ещё один гость, — пояснил смотритель и указал кивком на окошко.

За стеклом, настолько чистым, что, казалось, оно отсутствует, хорошо просматривалась калитка, хотя в сторожке, вдруг припомнил Угрюмец, окон не было. Волшебство! Это же Око надзора. Наверняка предназначено для наблюдения за парком.

По ту сторону решётки переминалась с ноги на ногу семнадцатилетняя девушка. Серебристо-серое платье обтягивало стройную, аппетитную фигуру. Тёмно-каштановые волосы, заплетённые в свободную косу, картинно трепетали на ветру. Прекрасное лицо застыло ледяной маской высокомерия. И лишь печальные глаза светились жизнью.

— Я пойду, — Угрюмец поднялся.

— Почему? — подивился гостеприимный старичок. — Она хорошая девочка. Из ваших, кстати.

Верно — поверх платья, контрастируя с остальными серебряными украшениями, висела золотая цепочка с гильдейским кулоном. Она блестела в лучах неожиданно выглянувшего из-за туч солнца. Капля горного хрусталя. К сожалению, она цеплялась за расправившего мощные крылья гордого орла с янтарным глазами.

— Я знаю. Мы с одного Отделения. Это герцогиня Лоран Орлеш.

— Всего лишь младшая дочь герцога Орлеша, — возразил смотритель.

— Всё равно высокородная!

Хозяин отставил чашку и вздохнул.

— Теперь мне ясно, отчего ты, сынок, всё ещё ученик, а не подмастерье.

— И?

— Ты не даёшь себе труда вглядеться в душу!

— Если вы о глазах, — хмыкнул чародей, — то Лоран расстроена тем, что парк, в котором ей захотелось прогуляться, закрыт.

— Ты уверен, что причина кроется только в этой глупой мелочи?

За «оконцем» появился новый персонаж. Юноша, вряд ли многим старше Лоран, красавец. Затянутый во всё чёрное, что странным образом шло к его золотистым длинным волосам. До неестественного опрятный, даже идеальный. Однако главной деталью его внешности была презрительная усмешка, кривившая чуть полноватые губы.

Старший ученик Чёрного отделения.

— Ах, вот к кому он ходит, — смотритель покачал головой. — Старый дурак! Не догадался… Правда, идеальная пара?

— Он тёмный, а она светлая!

— И что? Если бы наоборот, тогда да, плохо, а так — замечательно!

Чёрный маг вскинул бровь в немом вопросе.

Хочешь, я для тебя открою запертую калитку?

Лоран отрицательно качнула головой и зашагала прочь. Юноша, резко выпростав руку, завладел изящной ладошкой и притянул к себе девушку. Даже издали было ясно — молодой маг действовал настойчиво, но предельно осторожно. Чародеи оказались друг перед другом, очень близко. Высокомерие пропало, презрение испарилось — лица светились любовью.

Вдруг белая магиня испуганно огляделась — нет ли свидетелей? Чёрный маг указал на её гильдейский кулон — что тебе до других? Девушка несмело улыбнулась и прижалась к юноше, тот обнял возлюбленную. Лоран не видела лица чародея. Нежность. Кто бы мог подумать, что Старший ученик Чёрного отделения способен на подобные чувства?

Наконец, парочка ушла, премило, словно малолетние дети, держась за ручки.

— Не ожидал, — Угрюмец вернулся за стол.

Старичок добродушно улыбнулся и вернул чистую чашку на место.

— Кто-то ещё придёт?

— Обязательно, — кивнул смотритель. Он взялся за тяжёлый чайник — Угрюмец, догадавшись помочь, вскочил. В его чашке заплескалась ещё одна порция замечательного брусничного чая. — Моя калитка счастливая. Ходят слухи, зачарованная!

— Это как? — не понял гость. — Я никакой особенной магии не заметил.

— Никто не замечает, но ваших чароплётов сюда тянет. Кого я только ни видел! И молодёжь — учеников или подмастерьев, — и мастеров. Даже магистров! И ваш наиглавнейший тоже бывает. Бродит среди деревьев грустный-грустный. С тех самых пор приходит, как дочь не уберёг и жену потерял. Давно это случилось, а он всё плачет. Он дубравку молодую, которая к Водным Вратам ближе, любит очень. Сядет, прижмётся щекой к стволу, а слёзы так и катятся по лицу.

— Что?! Вы следите за посетителями?!

— Зачем — слежу? — искренне обиделся хозяин. — Приглядываю. Вы, чароплёты, народ впечатлительный — не дай Свет и Тьма, с горя какого руки на себя наложите! Для чего же парку смотритель, как не приглядывать за гостями? Я смотрю, чтобы печаль просветлела, влюблённые не разминулись, радость не исчезла. Полезное дело.

— Наверное, — пожал плечами Угрюмец.

Ему деятельность старика, хоть тот и объяснил свою позицию, казалась гадкой. Если всё так, как говорит смотритель, то выходит он — свидетель душевных порывов, слабости чародеев — вроде бы сильных Мира сего. Чем не повод для шантажа?

— А Романда вы встречали?

— Романда? — нахмурился старичок.

— Романда Зелеша. Худой такой, бледный, глазастый… — Угрюмец попытался описать героя Гулума.

— Ох! Тебе только в Тайной страже служить! — хозяин задумчиво посмотрел в «окошко». Мимо калитки, нисколько оной не интересуясь, прошёл Глава Чёрного Круга Гильдии. Маг явно спешил. — Под твои приметы и его величество поставить можно, благо повелитель наш в парк почитай с мятежа старого, как батюшку, прежнего императора убили, и не заглядывает.

— А как же?.. — начал было Угрюмец, но прикусил язык.

О покушении конечно объявили, но подробностями граждан не баловали. Уже хотя бы поэтому странным казался тот факт, что Имперский совет необычайно быстро и единодушно поверил в виновность несчастного Романда. По всему выходит, кто-то влиятельный сумел воспользоваться непонятным отсутствием, а после невмешательством, как её высочества Руники Спасающей, так и герцога Зелеша.

— Вот же! Ну и болтливый народ чароплёты — что ученики, что мастера! А со стороны и не подумаешь! — воскликнул смотритель. Он заметил досадную оговорку, но объяснил по-своему. Всё свалил на неосторожность расследующей преступление группы. — Меня в тот день на месте не было — отпросился у начальства правнуков навестить.

— А что же другие смотрители? Или вы — единственный?

— Как можно! Достаточно нас, но вот же незадача — у тех двоих, что за моим участком приглядывали, окошки из строя неожиданно вышли. Пока их чинили, беда нагрянула… Ох, слава Свету и Тьме! Госпожа Руника рядом оказалась — и подмогу вызвала, и оборонить императора сумела. Потрясающая женщина! После похода в Орлиные горы вернулась больной, а брата младшенького всё едино спасать кинулась!

Н-да, брата. Младшенького.

Вот тебе и победитель мастера!

— Госпожа Руника тоже через мою калитку ходит. Она, хоть и маг Воды, предпочитает во владениях Земли отдыхать, у Каменного сада. Придёт туда, застынет на месте, будто сама скульптура. Но живая. Наша принцесса прекрасна. Хочешь, покажу? В этом нет ничего… — смотритель осёкся, замер, неотрывно глядя на окошко, а затем с силой хлопнул себя по лбу. — Старый дурак! Совсем мозги растерял! Я же Око на сохранение поставил!

Он кинулся всё к тому же буфету, вытащил из нижнего ящика амулет. Со стороны тот походил на потёкшую по оттепели сосульку. Зажав её меж ладоней, старичок скороговоркой зашептал заклятье. В следующий миг оконце почернело, затем вспыхнуло.

Глазам зрителей предстала кленовая аллея. По ней, злобно пиная редкие камушки, брёл мальчик лет десяти. Угрюмец с трудом, но признал новичка с Отделения Духа — там неофиты были почти такой же редкостью, как и на Белом отделении. Дух — неустойчивая стихия. Многие из его магов не успевали попасть в Школу — сходили с ума.

— Тий-эль, — смотритель досадливо зацокал. — Опять с роднёй поссорился.

Угрюмец скривился — очередной высокородный.

— Двоюродный человеческий брат Ивелейн Златой, эльфийской принцессы.

Ага! Не просто высокородный, а высокородный отпрыск остроухих, но при этом человек. Гадость!

Мальчик в окошке не донёс ногу до очередного, тщательно отобранного для удара булыжника, замер. Его явно что-то беспокоило. И вдруг сорвался с места.

Око вновь вспыхнуло. Тёмное пятно-страшилка ельничка. Вспышка. Три тоненьких рябины вокруг пустующей уютной лавочки. Они залиты кровью пока несъедобных горьких ягод — только зимой, после первых морозов она превращается в простое, но изумительное лакомство. Вспышка. Знакомые осины. Вспышка — Око проскочило место преступления. На переднем плане пирамидка из трёх положенных друг на друга камешков. Рядом — сотни похожих конструкций. Поляна желаний в Каменном саду. Ещё одна вспышка. Опять осины, но под другим углом.

…Отброшенная шагов на семь принцесса падает прямо на кусты акации. Длинные роскошные волосы и ночное — рано же высокородные укладываются в постельку! солнце ещё не село! — платье запутались в переплетении тонких веточек, но женщина не обращает внимания на цепкие объятья. Одежда трещит, на голове гнездо для некапризной вороны. Магиня скачком перемещается к брату. Поздно.

Узкий стилет мягко вошёл в сердце императора. Удовлетворённый убийца — вроде бы мужчина — обращается в облачко пара и исчезает. Руника не идёт по следу — она плетёт странное заклятье. Брат и сестра дёрнулись, словно каждый поймал небесную молнию. Магиня упала. Женщина не обессилела в спасительном обмороке, а упустила дух, но сумела сделать главное — император, всё ещё умирающий, дышал.

Вот и ответ, отчего она не защитила Романда. Возможно, она до сих пор вне сознания. Тело дремлет без ушедшего духа.

— Э-эх, не разобрать! — смотритель вернул Око в прежний режим. — В этой одёжи убийца и на тебя, сынок, похож. Да, то не наша забота — чароплёты не даром же хлеб едят!

— Верно, — согласился Угрюмец.

Добрый старичок, пожалуй, не понял, что уже умер. С Оком пришлось повозиться.

* * *

Мужчина в белом плаще, проводив усталым взглядом молодого ассасина, двинулся прямиком в Императорский дворец. Сегодня заседал Совет.

Сборище баранов! Во всём послушное кнуту пастуха и тявканью овчарок!

Хозяин белого плаща носил гордый титул графа, что формально всего на ступень ниже герцога и на две императора, но знал толк в подобных сравнениях. Его земли в первую очередь славились острым овечьим сыром и отличной шерстью, по качеству немногим уступающей шуршевой. Покойный батюшка графа считал, что господину не зазорно узнать технологию производства столь известного и востребованного продукта. Опять же, работникам труднее обмануть хозяина. Графу пришлось побывать в роли и пастуха, и сыровара. К счастью, не долго — батюшка вовремя помер. Но репутацию графа это не спасло.

Гелундо Скотовод.

Как какой-то низкородный крестьянин!

Навеки!

Не Сверкающий, не Душевный, не Спасающий! Не Жадный, не Рыдающий… Глава Гильдии купцов — торгашей! — и тот Бедный. А у него, графа не в первом и даже не в десятом поколении, в роду, существующем более трёх веков, имя — Скотовод!

Ничего, ещё наступит его время.

После проигрыша мятежников он сумел выжить и оказаться вне подозрений, хотя и ценой некоторых необратимых изменений в теле — глава Круга Старших Магической гильдии не поскупился ради императора. Теперь граф постоянно мёрз, потому и носил зачарованный плащ шурша. Лекари-маги, правда, утверждали, что это — воздействие стихии Пси и холода на самом деле нет, но всё-таки соглашались, что организм Гелундо подвергся изменению. Смертельному. Однако графу повезло — в районе Духов имеется замечательная лавочка. Услуги её владельцев стоят недёшево, зато они эффективны, и хозяевам района нет дела до подозрительного магазинчика.

Он выжил и он найдёт способ отомстить. Собственно, уже нашёл. Точнее — нашли его.

Гелундо прекрасно понимал, что для него уже всё кончено. В отличие от предыдущего раза, теперь на кону была не власть.

В действительности, граф уже плевал на то, что он Скотовод. Он перестал возмущаться тем фактом, что с его родовым именем всё ещё не сочетается титул герцога. Уже забыл, как мечтал отобрать у Гулума, созданного Змеиным королевством Офидией, своё королевство! На корону поглощённого империей Овиса Гелундо вообще-то прав не имел, но капля королевской крови облагородила его, Змеи же всех прямых наследников старательно повывели — где прикончили, где роднёй сделали. Всё это ушло, осталось другим — у него была только месть.

Имперский совет мщению не помеха. Но путь преграждает пастух. Их пастух — нет, не император, — герцог Зелеш. Против него борются не один год и даже не одно десятилетие. Его пытались подкупить — целой империей, но, как оказалось, она и без того у его ног. Попробовали убить, но он умел обороняться. Усыпить бдительность тоже не получилось. Единственный способ устранить Первого советника — отвлечь.

Женитьба на годящейся в дочери девушке — неплохое средство. Но не надёжное — молодая жена слишком быстро понесла и умерла в родах. Дети были послушны — не воспользуешься. И вот, наконец, случай преподнёс иномирное вторжение. Во время оного, конечно, Зелеша убирать не стали — глупо, но кое-какие дела за его спиной провернуть успели.

Затем почти удавшееся (бзо!) покушение на императора, ложное обвинение младшего сына и неподчинение мальчишки родителю… Эх! Какая идеальная фигура этот Романд Зелеш — оставалось только найти щенка и воспользоваться. Граф не сомневался, что геройчик будет его — житьё в глухомани, среди крестьян, герцогскому сыночку скоро наскучит, а про оправдание ему никто не скажет. Но сначала следует выяснить, кто и почему собрался мальчишку убрать.

Впрочем, с тех пор, как жизнь свела Гелундо с герцогом Зелешем, граф допускал, что в его, Гелундо, действия может закрасться ошибка. Поэтому он велел ассасину дожидаться Романда в Школе Магической гильдии.

* * *

В Чёрном замке царили тишь да гладь медового месяца. В смысле, Керлик и Марго на радостях (хозяин, возможно, и с горя) упились отменной медовухой и распевали похабные песни. Если прислушаться, то молодожёны наверняка узнали бы множество полезных вещей, но Романду отчего-то икалось. Ему это до крайности надоело — попробуй поцеловать жену в подобном состоянии! Хотя икота лечится задержкой дыхания… Однажды на лицо новоиспечённого мужа вползла коварная улыбка.

Чёрный замок по достоинству оценил странную конструкцию, центром которой являлось ведро с ключевой водицей. Единственное, что расстроило замок, — это недолговечность художественной мысли «коллекционного» мага.

Глава 5 Экзамены, или Красоты столицы

Зима, словно предчувствуя скорую кончину, свирепствовала сверх всякой меры: вьюги и метели не прекращались которую седмицу, набирали силу: сугробы за ночь наметало — дверь не откроешь. От мороза трещало дерево, а камень стал хрупче льда. Волки и волколаки забыли об унылых гимнах богине-луне и жались к человеческим жилищам что собаки, преданно глядя в глаза, виляя хвостами.

В деревнях и баронских замках, что поменьше, скотину переместили из хлева прямо к людям — всё теплее. Без счёту жгли лес — случались сильные пожары: в городах выгорали целые кварталы. Однако за высокими каменными стенами и во множестве жилось лучше и много безопасней, нежели в уединённых хуторах и небольших деревеньках.

Перемещаться на большие расстояния могли лишь чародеи и те, кто был способен оплатить их услуги, а также владельцы шуршей, скакунов с дальнего юга. Внешне шурши походили на стройных серых медведей, передвигались ласковой кошачьей походкой и отличались добрым нравом.


На улицах Главели Серебристой снега почти не было — маги ставили защитные купола. Теплее от этого не становилось, лишь иногда — жарче, ибо в столицу со всех концов и краёв Мира съезжались юные чародеи.

Последний месяц зимы в Школе при Магической гильдии также называли Лютым, но вовсе не по той причине, что крестьяне и горожане, а потому, что ученики сдавали экзамены на ранг Подмастерья. Редко кому удавалось совершить этот великий подвиг без длительной подготовки, то есть не имея за плечами двух-трёх попыток. Однако жаждущих получить пояс и жезл подмастерья с каждым годом не уменьшалось.

В дни сессии под крышу Гильдии, под её родимое крыло возвращались многие: учителя приводили учеников, заслуженные преподаватели готовились принимать (или наоборот) экзамены, мастера и магистры искали себе достойную смену.

Гостиница при Школе и общежитие для студиозов мгновенно переполнялись, по коридорам, спотыкаясь о брошенные тут и там вещи, бледными призраками бродили смельчаки-одиночки. В библиотеке, залах, комнатах побольше и даже во дворе собирались компании либо из одногодков, либо (что много чаще) по принадлежности к той или иной природной Стихии. Особняком группировались зазнайки — белые и чёрные маги.

Шуршала бумага, таинственно поскрипывал пергамент, позвякивали склянки с зельями и шелестели просыпанные травы. Взрывались огненные шары, появлялись и исчезали диковинные, несуществующие животные, внезапные порывы шквального ветра натыкались на водяные стены, неизвестно откуда взявшийся песок сам собою собирался в круги, поверх которых невидимые палочки чертили иероглифы и руны. Доносился дробный перестук копыт мелких демонов и бесов, замогильные голоса вещали о великих бедах. Иногда проползал зомби, но их быстро сжигали — некромантия не поощрялась даже среди чёрных магов.

Но главное — шёпот. Тысячи тысяч голосов. Они повторялись, дробились, множились. В коридорах, комнатах, переходах, учебных аудиториях, просто щелях, дымоходах и вентиляционных шахтах. Казалось, шёпот всегда здесь, живёт своей жизнью, незаметной, тихой. И просыпается в последние дни зимы. Новый экзаменующийся вплетал свой голос в общий хор, оставляя частичку себя Школе навечно.

* * *

Рыско и Белей заметили Романда первыми.

— Смотри-ка, и этот задохлик приполз, — угрюмо проследив очумелые взгляды, подивился Зелн, Старший ученик на Белом отделении Школы.

«Задохлик», светившийся здоровьем и, определённо, денежным достатком, с видимым интересом рассматривал личные расписания экзаменов. Хотя он в нём и значился, никто не верил, что отказник осмелится явиться. Какова наглость! Особенно притом, что его бывший учитель в этом году в составе Экзаменационной комиссии!

— Кто это? — мгновенно вклинился в разговор любопытный Крука. Он поступил в Школу с месяц назад, потому на ранг Подмастерья пока не претендовал, но считал своим долгом сунуть нос в любое дело.

— Романд Зелеш, — снизошёл до разъяснений Зелн. — Хотя какой он теперь Зелеш — отец лишил его имени.

— Это тот самый, которого обвинили в покушении на его величество?

— Нет, — не выдержал Рыско, обычно молчаливый высокий парень, которого часто путали с чёрными. Романд не был ему ни приятелем, ни знакомцем, но у них обоих способности открылись слишком поздно, поэтому некоторое время они общались на равных… поздние маги держатся друг друга, впрочем, сейчас половина Отделения была из поздних… пока не выяснилось, что третьему сыну герцога Зелеша достаточно неполной седмицы на то, чему остальные посвящали долгие годы. К тому же, парнишка сам по себе не отличался чрезмерной общительностью. — Это тот самый, который спас нашу империю и Мир!

Быстро же забывают героев!

— Ого! — неподдельно восхитился Крука. — Тогда понятно, откуда у него столько смелости!

— Смелость здесь ни при чём, — сердито хмыкнул Зелн. Рыско его раздражал своей неуловимой похожестью: из провинции, без столичных родственников, небогатый и поздний, да ещё старше на два года. И, несмотря на это да явное тугодумие, сокурсник обучался в Школе куда меньше Зелна. — Полагаю, Романд имеет доступ к новостям и в курсе, что обвинения сняты. Кто-то его неуклюже подставил.

— Ха, неуклюже! — возмутился Белей. Ему исполнилось двенадцать, но в Школу он пришёл вместе с обсуждаемым Романдом, поэтому тоже был почти его другом. Собственно, в этом и крылась причина, по которой Белей на свой страх и риск подал заявку на экзамен, хотя ни по возрасту, ни по сроку обучения в рамки ранга Подмастерья не подходил. — Если бы не побег, то быть бы парню под топором палача. Что толку в оправданиях после смерти?

Зелн сплюнул, но возражать не стал — в данном деле он принимал сторону Романда, как и всякий член Магической гильдии. Враждовать можно сколько угодно, но между собой — выносить споры в людской мир не следует. Таков закон!

— Романд! — непосредственный Крука наплевал на чужие мнение и отношения, ему хотелось познакомиться с героем. — Романд, иди сюда!

Отказник обернулся, недоумённо нахмурился, а потом, вполне дружелюбно улыбаясь, двинулся к группке белых магов.

А хорошо парень выглядел! Вытянулся — с прошлой встречи на целую голову прибавил и останавливаться не собирался, что неудивительно — если к Романду и заглянул полновесный шестнадцатый год, то лишь этой зимой; раздался немного в плечах — знать, ручного труда герцогский сынок теперь не чурается; мясца нарастил, округлился — не потолстел, не обрюзг, но к нормальному человеческому виду со стороны ходячего скелета подбирается. С трудом.

Одежда на отказнике богатая, удобная и на первый взгляд неприметная: рубахи за длинным шарфом и плащом не видно, но отчего-то берёт уверенность, что она в пару к белоснежным штанам, вроде бы из мужицкого льна, но пропитанного чародейским, специальным составом — нельзя ни помять, ни запачкать. Штанины навыпуск — у чёрных магов модно — почти скрывают серебристо-серые сапоги из чешуи хум-хума, рыбки не редкой, но увёртливой. Для поимки одной требовалось как минимум трое рыбаков. Из верхней одежды — длинный серый плащ с капюшоном и шарф, то и другое на зависть всему чародейскому роду. Издали — балахон, по подобному мага отличают от прочего люда, вблизи — некрашеная вязанка, лишь странствующим целителям и волшебникам, выходцам из крестьян, достойная. А если вглядеться, тонкая работа, вычурная вязь, не простая шерсть — стригли с шурша по зиме. Сейчас, в мороз, тепло, а в натопленном помещении не жарко. Довершала вид котомка за плечами — тоже из белёного льна, удобная и вместительная. И ни одного на парне украшения: ни вышивки, ни ценной побрякушки — только болтается серьга в ухе и из-под шарфа выглядывает цепка с каплей горного хрусталя, символа белого мага Гильдии, и змейкой Зелешей. Уже без права, кстати, носимой.

— Всем здоровья! — поприветствовал собравшихся Романд и внимательно посмотрел на Круку, будто говоря — мол, кто ты, зачем звал.

— Это Крука Попрыгунчик, — представил Зелн. — Он у нас новенький.

— Вижу, — кивнул отказник и протянул руку — так чародеи знакомились. — Я Романд. Пока безымянный.

— Я в курсе, — Крука заулыбался ещё шире. — Я думаю, ты — Романд Смелый.

— Это вряд ли, — хихикнул тот в ответ. — Если ты полагаешь, что я сюда по собственной воле притащился, то глубоко заблуждаешься. Меня тесть выгнал. Сказал, я его личный позор, так пусть буду хотя бы позором-подмастерьем, а не позором-учеником.

Ошарашенная откровением компания переглянулась — скромняга Романд раньше двух слов связать не мог и уж никогда о себе сомнительных шуток не высказывал.

— Это правда? Ты женился? — выдавил Рыско.

— Женился, — кивнул отказник. — С чего бы я такой толстый стал?.. И вот, что я вам по секрету скажу, ребята: если всё-таки вам этакая дурость как женитьба придёт в голову, выбирайте сирот… хотя… — глаза юноши подёрнулись мечтательной дымкой. — Смешать взрыв-траву с сонничкой — и нет тестя. Миленький такой мавзолейчик в огородах поставить можно… Хорошая мысль…

— ЧТО?!

Романд нервно моргнул, возвращаясь к реальности, насладился произведённым эффектом.

— Шутка это. Тесть у меня мужик хороший, просто временами строгий — его понять можно, он белых магов… и чародеев вообще недолюбливает, а единственная обожаемая дочь со мной спуталась. Он такого «подарочка» никак не ожидал…

Под недоверчивыми взглядами юноша замолк. Он не хотел проговориться — ещё Керлик услышит! — что в действительности обожает тестя и почитает за второго отца.

* * *

…Керлик с ощутимым трудом увернулся от летящей прямо в лицо книги.

Тяжёлый фолиант, обтянутый тиснёной золотом кожей, закрывающийся на три миниатюрных, гномьей работы замочка, настолько древний, что страницы не рассыпались в труху благодаря уже не сохраняющим чарам, а истинному чуду. Или мастерству давно, не одно столетие назад умерших изготовителей бумаги. И такая ценность вдруг выкинута, словно надоевшая игрушка, глупым, вздорным мальчишкой!

Чародей серьёзно разозлился, и миг спустя Романд очутился в том же самом положении, что и на памятной помолвке: ухо выкручено так, что вот-вот оторвётся.

— В нужник с ней сходить не собираешься, поганец?!

Нет, Керлик не повышал голоса. Он говорил тихо, ровно — и наткнулся на яростный, злой взгляд сухих глаз. Такие бывают, когда плакать хочется.

— Что случилось? — смягчился чародей, отпуская зятя, но в ответ получил лишь гордое молчание.

Глубокомысленно хмыкнув, Керлик сплёл пальцы и дунул. Один слой воздуха сместился относительно другого, на стыке задрожал, словно марево в пустыне, потянуло теплом, затем прохладой — Романд почувствовал ветерок, уловил отголосок магии, но увернуться не успел. Воздушный ремень шлёпнул по ягодицам — юноша подпрыгнул на добрый локоть как ввысь, так и в сторону. Сердито, обиженно надулся, но зашевелил мозгами.

Старший чародей удручённо вздохнул. С появлением в семье чересчур молодого зятя выяснилось наличие у молодёжи странной связи между задом и головой — чёткой и прямой. Жаль, на Лите открытие не опробуешь — неэтично и небезопасно.

— Не получается у меня ничего!

— Именно? — уточнил маг.

— Я всё по книге делаю, а ничего не выходит — интонацию воспроизвести не могу, руки не так гну. Но я же всё по книге делаю!!! Как написано!!!

Керлик глянул на обложку — без рисунка, только название да строгая двойная рамка.

— Прикладное волшебство. Том первый: Нападение и оборона. Часть первая, — зачитал вслух. — Романд, а попроще ничего не было?

— Это интересно, — пожал плечами юноша. — К тому же, там в предисловии утверждается, что эта книга для начинающих: все основные жесты объясняются на примере практически применяемых заклинаний. Я решил, что мне подходит — кое-какие заклятья мне известны, от них собирался плясать. Так сказать, сравню описания с моими знаниями, приноровлюсь и… Не получается приноровиться!

Известная проблема… Для того-то и нужен юному чародею учитель: показать на примере, направить, исправить ошибки. И ещё внушить уверенность в себе. Это возможно, это легко. А это по-настоящему трудно, но выполнимо…

— Что ты хотел сотворить?

Романд покорно взял книгу, осторожно открыл на тринадцатой странице — торопится, спешит, не с первой начинает — и отдал обратно тестю.

— Воздушная волна. Для её исполнения необходима стандартная концентрация. Достаточно малого магического вливания. Словесной формулы не требуется. Сила зависит от степени магического вливания и предрасположенности творца к воздушной стихии. Магам Огня и Духа не рекомендуется. Действие: направленная ударная воздушная волна. В стандартном случае: резкое увеличение мощи до трёх шагов от заклинателя, далее медленный спад до полного затухания колебаний. Зона поражения (стандартный случай): на уровне груди заклинателя, сектор, соответствующий солнечному часу. Откат и отдача отсутствуют. Применяется при быстром отходе с позиций или разведке боем. Не рекомендуется использовать в морских сражениях, особенно заклинателям, не являющимся магами Воды, Дня и Ночи. Исполнение (левшам рекомендуется действовать в зеркальном порядке): согнуть кисть правой руки так, чтобы большой палец указывал на локоть, остальные пальцы собрать горстью, руку скруглить, затем резко выпростать по направлению предполагаемой зоны поражения. Замечание: в помещениях не тренироваться.

На последних словах Романд отчаянно покраснел, но Керлик сделал вид, что ничего не заметил — в библиотеке давно следовало убраться, а теперь и повод превосходный будет, а стеночка для экспериментаторов ещё с рождения дочери-магини зачарована.

— Показывай, что у тебя изображается, — велел маг. Юноша эффектно скрючился, будто молодое тело внезапно скрутил ревматизм. — А теперь перечитай описания ещё раз. Целиком. Ничего не настораживает? А применение?

— Быстрый отход? — нахмурился Романд. — И разведка боем.

— Давай, остановимся на быстром отходе. Что при нём нужно?

— Простота и удобство — это же обыкновенное бегство.

— Верно, — согласился Керлик. Сообразительный мальчик. И достался почти на халяву. Как Мехен от такого отказался? — Скажи, деточка, как в твоей позе окаменевшего червяка можно бегать? Где простота? Где удобство?

В ответ — недоумённый взгляд, наивный, искренний. Как же ты, мальчик, до сих пор жив-то?

— Расслабься. И руку расслабь. Кисть тоже.

Чародей вплотную подошёл к зятю, осторожно встряхнул — лучший способ освободить зажатые мышцы.

— Видишь, пальчик на локоть всё равно смотрит, а усилий никаких! И теперь представь, что играешь в волшебную тарелочку…

Лицо Романда расплылось в довольной улыбке — хорошие времена припомнил, наверное, — и без разрешения и дальнейших напутствий тестя махнул рукой, словно и впрямь тарелочку соседу-другу бросил. Эффект потряс не только обоих участников полевых испытаний, но и замок. Библиотека (не книжная часть, а та самая, зачарованная) превратилась в руины, в поле боя многочисленных армий… Победу приписали урагану и прочим стихийным бедствиям.

— И, наконец, — как ни в чём не бывало продолжил Керлик, — бежишь за метлой, чистишь комнату и внимательно читаешь ВСЁ, что относится к изучаемому заклинаю: и мелкие буковки, и заметки на полях, и подписи под рисунками…

— Да, — по-военному вытянулся Романд и мысленно добавил: «Учитель!».

Под руководством тестя юноша быстро разобрался с элементарными движениями и кое-как с голосовыми заклятьями, после чего самостоятельные занятия пошли на лад. От помощи Керлика парнишка тоже не отворачивался, принимая её каждый раз с неподдельной и искренней радостью. Хотя в белой магии тёмный чародей помочь ничем не мог, контроль он добросовестно осуществлял, следя тем самым, чтобы Романд и себя, и окружающих экспериментами не угрохал…

* * *

— Бзо! Придурки чёрные!! — Зелн добавил вполголоса нечто, чего и от Керлика, пожалуй, не услышишь.

Романд огляделся. Неподалёку от ярких представителей Белого отделения собрались обучающиеся на Чёрном, в основном — личности тоже небезызвестные. Придурками они если и были, то не меньше и не больше, чем белые, и развлекались, соответственно, не лучше и не хуже. Однако, во-первых, чёрных училось в Школе обычно в два раза меньше, чем белых (и в три-четыре, чем стихийников по каждому направлению), ибо тёмные чародеи рьяно следили за появлением наследников и в Школу обычно попадали крестьянские сироты. И, во-вторых, по традиции Чёрное отделение сдавало экзамены позже Белого, ближе к вечеру, поэтому тёмные старались успеть нагадить светлым, так как понимали — потом уж времени не будет, зато у белых, возможно подмастерьев, оного окажется предостаточно.

Похожие отношения часто завязывались между огненными и водными магами или Духа и Пси… С одним лишь различием: представители враждующих Стихий имели тенденцию превращаться в лучших друзей, отличных напарников или любящих супругов. Когда же объединялись белый и чёрный маг, у Мира чаще всего начинались большие проблемы, ибо такие тандемы обычно создавали полные отморозки. По крайней мере, так утверждала молва.

Группка из пяти чёрных магов, подростков от пятнадцати до восемнадцати лет, во главе со Старшим Отделения расположилась посреди внутреннего двора на мраморном бортике фонтана. Походил тот, кстати, на перекошенный свадебный торт и между студиозами так и звался.

Фонтан работал. Однако двор располагался под открытым небом и холодно здесь было, как на улице. Потому вода замёрзла: горки ледяных водопадиков, застывшие в воздухе капельки, колонны замерших струй — словно высеченная из горного хрусталя чудесная скульптура. На удивление чистая и прозрачная, а в солнечный день — рассыпающая весёлые радужные искры. На самом деле, фонтан назывался «Связь стихий», и вода в нём и впрямь текла, но медленно. Чародейство.

От чёрных магов к белым, стоявшим в тени внутренней аркады, тянулось грозовое облако. Оно хищно извивалось, порой принимая образ сказочной анаконды, но больше походило на подкрашенный дымок, чем, по сути, и являлось. Однако Зелн — а по его примеру и остальные ученики Белого отделения — сотворил ограждающий воздушный щит. Облако, наткнувшись на преграду, свернулось петлёй — насмешливый оскал, да и только, — и отправилось пугать остальных юных представителей чародейского племени.

— Чего вы напрягаетесь? — удивился Романд, спокойно отходя с пути дымка. — Обыкновенная чернилка. Безопасная. Даже испачкать толком не сможет.

Юноша мгновенно прикусил язык, пожалев о сказанном. Свои-то на замечание не обратили бы внимания, но разом отвалившиеся челюсти у чёрных свидетельствовала об излишней осведомлённости Романда в области шалостей и терминологии «вражеского лагеря». Юноша тотчас оказался сдавлен требующими объяснений взглядами. Что делать? Не говорить же сокурсникам, что твоя жена чёрная магиня!

К счастью, от публичного позора Романда спас зычный голос.

— Белое отделение! Почему спим?! Или вы экзамен сдавать не желаете? И отчего же вы нас не предупредили — мы бы с удовольствием ещё часок в своих мягких постельках подремали! Куда удобней жёстких лавок!

Ученики, разом вздрогнув, обратились к вопрошающему — почти обычному и почти ничем не примечательному человеку, секретарю Экзаменационной комиссии Хру. Некоторые утверждали, что он — не человек вовсе, а полуэльф, другие — что полугоблин, а кое-кто намекал и на гномье происхождение. Сам же Хру, чёрный как смоль выходец с дальнего юга, о себе не распространялся. Он был неподкупен, честен и к чародейству не имел ни малейших способностей. Но юных магов пугал одним лишь своим видом. Или, что более соответствовало действительности, голосом.

— Итак, первая партия: Зелн Друг, Рыско Репейник и Романд Зелеш… тьфу, просто Романд, если он соизволил явиться. Соизволил? Замечательно! Следующие: Белей Руковичка, Храпик Хро, Лоран Орлеш и Ивелейн Златая. Кто-нибудь, сочувствующий этой даме, предупредите, Комиссии глубоко наплевать, что она наследная принцесса эльфов и если опоздает, ей проставят неявку и пусть ждёт следующего года! — Хру хмуро оглядел двор. — Кстати, объявляю изменения в расписании. Комиссия Чёрного отделения предупреждает, что проводит экзамен сразу же по окончании сдачи на Белом отделении.

— Как?! — в зависимости от характеров юные тёмные маги изобразили разнообразные степени возмущения.

— Просто, — пожал плечами секретарь. — Вы ещё спасибо скажите, что комиссия оповестила вас заранее, — они не хотели, но со мной случилось страшное! Я испытал к вам сострадание, поэтому вы всё знаете… Белое отделение, вы сдаёте или сразу звать комиссию с Чёрного?!


Экзамен на ранг Подмастерья традиционно проходил в аудитории, где преподавали высшую алхимию: просторная восьмигранная зала, далёкий потолок, стены без окон и украшений, из грубого камня. Их скрывали высокие стеллажи, заставленные разнообразной стеклянной посудой, легко добываемыми и не особенно ценными алхимическими ингредиентами, учебной литературой. Пол из неизвестного, но, по-видимому, прочного материала, покрывали трещины, язвенные ожоги и знаки, начертанные мелом, углём или краской.

Для учеников имелись парты, всегда новые и одновременно старые, так как в целом состоянии столы надолго не задерживались. Сейчас они были сдвинуты к стенам, освобождая пространство в центре аудитории. Преподаватели разместились на чём-то, вроде сцены-трибуны. Там же, за покрытым зелёным сукном столом восседала комиссия в составе пяти магов, с краю со свитком и самопишущей палочкой пристроился Хру.

— Соискатели высокого звания Подмастерье! — объявил он. — Зелн Друг. Рыско Репейник. Романд Безымянный. Состав Экзаменационной комиссии! Маллей Мудрый — теоретическая магия, Белое отделение. Мехен Златоликий — боевая магия, Белое отделение. Карла Задумчивый — прорицание, Белое отделение. Умелла Облачная — магия стихий, Белое отделение. Председатель комиссии: глава Круга Старших и Белого отделения Новелль Спящий. Наблюдатели от стихийных отделений присутствуют. Наблюдатель от Чёрного отделения просил передать, что… цитирую… Делать ему нечего, как смотреть на остолопов с Белого отделения, когда своих хватает.

— Не беспокойся, — шепнул на ухо Романду Рыско. — Это обычный обмен любезностями.

Романд не беспокоился — по крайней мере, по поводу специфического юмора чёрных магов в частности и чародеев вообще. Юноше не нравились взгляды, бросаемые на него Мехеном и Карлой, да и от Умеллы шла какая-то неприятная волна… хотя… Какая волна?

Традиция проводить экзамены именно в алхимической аудитории появилась по прозаической причине: помещение было сплошь да рядом увешано разномастными магическими экранами, которые обеспечивали экспериментаторам безопасность от себя, от других, а также (теоретически) не позволяли пользоваться волшебными шпаргалками, запрещали помощь или, наоборот, вред извне.

— Тяните билеты. Если вы приготовили жезлы, то отдайте их Экзаменационной комиссии. Жезлы вам вернут, но только вместе с поясом Подмастерья!

Зелн и Рыско молча покачали головами. Романд порылся в суме и вытащил продолговатый свёрток, по всем правилам — мешковина. В зале воцарилась смертная тишина: приходить на экзамены со своим жезлом многие годы считалось плохой приметой и уж, тем более, для поганого отказника.

Романд судорожно сглотнул — ещё минус балл — и всё-таки твёрдым шагом двинулся к экзаменаторам, протянул драгоценность Новеллю. Тот спокойно развернул чистые тряпки. На этот раз зрители ахнули: мощную чистую ауру серебряного жезла чувствовали даже самые слабые из стихийных чародеев.

— Откуда у тебя Жезл Подмастерья?

Юноша с трудом сдержался от глупого и частого моргания — жезлов у подмастерьев много, но Жезл Подмастерья один. По преданию он принадлежал первому Подмастерью Мира, именно тому, с большой буквы. Поговаривали, что жезл расплавили в смутные времена какой-то далёкой, прошлой войны, и вот он явился. К Свету… по мимолётной прихоти Тьмы.

— Тесть подарил, — честно признался Романд. — У него много не нужных ему вещей.

— Ненужных? — хмыкнул Карла. — А ты ему не говорил, что жезл на экзамене — плохая примета?

— Говорил. Но он сказал, что отсутствие жезла на экзамене — дурость и нежелание стать Подмастерьем.

— А ты желаешь?

— Конечно, — кивнул юноша. — Зачем бы я тогда сюда пришёл? Экзаменационной комиссией любоваться?

От столь вопиющей наглости Зелн и Рыско остолбенели. Да и не только они — Романд провёл в стенах Школы недолгий срок, за который, однако, успел прослыть тихим, скромным заикой с простительными для высокородного странностями. Обычно юноша молча гулял в одиночестве, а если отвечал, то часто невпопад и с каким-то отсутствующим видом. На общих занятиях Романда предпочитали не трогать. Но при всём при этом герцогский сынок умудрился вывести из себя буквально всех учеников и многих учителей.

— Хм, уместный вопрос, — Новелль попытался скрыть улыбку. Не получилось. — Зрелище-то в целом не из приятных. Тяни билет.

Романд, несмотря на хорошую теоретическую и отличную психологическую подготовку, внутренне похолодел, ноги отнялись. Спину ломило, сердце желало выскочить где-то в области горла и заскакать бесом по аудитории, нос замёрз, желудок взвыл голодным волколаком… Но юноша криво ухмыльнулся, протянул крепкую руку и недрогнувшим голосом зачитал задание.

— Вопрос номер один, теоретический. Призрачные круги: определение, суть, жизненный цикл, виды. Гипотеза Серго Парящего Змея. Опровергающие и подтверждающие факты. Ваше мнение.

Зелн завистливо вздохнул. Вопрос, положа руку на сердце, врагу не пожелаешь: хотя тема интересная, объём удручающий, к тому же, несмотря на накопленный поколениями опыт, знания по нему всё ещё оставались на уровне гипотез. А гипотезы — это такая вещь, с которой можно и соглашаться, и не соглашаться — личное дело каждого. Однако личное дело редко совпадало с мнением преподавателей. В целом, удобный вопрос, особенно — для жаждущих завалить или вытянуть претендента на жезл… Но с Романдом, непосредственным участником недавней войны, остановившем иномирное вторжение, было всё иначе.

— Призрачные круги, — начал юноша, — или природные туннели пространственного перемещения…

Романд говорил. Говорил, не путаясь, не сбиваясь. Красиво, текуче, завораживающе. Одно слово цеплялось за другое, каждая мысль доводилась до конца и зря не повторялась. Он вещал не о том, что написано в книгах, и в примеры приводил вовсе не свой личный опыт, хотя и ссылался на него. Создавалось впечатление, будто Романд если и не общался с Великим Теоретиком, то, по крайней мере, читал его труды в подлиннике, первозданные, не испорченные высокомудрыми комментариями.

— …Различаются следующие виды. Радужные, или Туманные, круги. Отличаются часто наблюдаемым внесезонным туманом или возникновением в яркие солнечные дни радуги. Собственно, Призрачные круги — круги миражей. Под определённым углом зрения можно различить изображение другой местности. В отдельный подвид выведены так называемые Монетные круги. В отличие от первых двух видов их структура идентична искусственно созданным порталам перемещения, однако, более неустойчива к внешним условиям…

Вспоминал юноша не только магистра Серго, но и других представителей Старой Школы. Вскользь сказал что-то о неких, совсем уж специфических и сказочных Божественных кругах, которые якобы позволяли воскрешать недавно усопших. Положенный в такой круг мертвец возвращался живым, здоровым и настоящим. Впрочем, мог вернуться и каким-нибудь зомби — тогда говорили о Кругах некроманта. Ни в тот ни в другой вид лично Романд не верил…

В какой-то момент (где-то по прошествии получаса) юноша остановился.

— Если мне надо продолжить, — прохрипел он, — можно выпить воды? В горле першит.

— А? — очнулся Новелль. — Выпей. И больше не надо… Достаточно. Правильно, коллеги? — Экзаменаторы разочаровано, но согласно забормотали в ответ. — Следующий вопрос.

— Вопрос номер два, боевая магия. Воздушная волна для прикрытия быстрого отхода войск со сданных позиций. — Не успели в стенах аудитории отзвучать слова, как Романд легонько махнул рукой в сторону от магов. То ли в экранах появилась брешь, то ли юноша не рассчитал с силой — шкафы вместе со своим содержимым превратились в пыль, а на каменной стене образовалась ровная щель, словно надрез острым ножом в зачерствевшей булке.

Кое-кто из чародеев сдавленно охнул. Те, что поумнее да поопытнее (имеющие малолетних детей), распластались на полу. Экзаменационная комиссия, кроме застывшего каменным изваянием Мехена, спряталась под стол, нисколько не беспокоясь об имидже бесстрашных боевых магов. Стоящие ближе всех к Романду Зелн и Рыско непроизвольно прикрыли головы руками, будто верили, что таким образом можно спастись от ударной волны, способной напугать старших чародеев.

Сам же виновник безобразия затравленно озирался, теребя внезапно покрасневшее ухо.

— И… извините. Я не хотел. Я случайно.

— Случайно, — ровным голосом повторил Мехен.

— Что же у тебя специально получается? — поинтересовалась Умелла. Женщина, осознав, что отражённой волны не предвидится, выбралась из укрытия, оправила не нуждающуюся в этом причёску и изобразила собой воплощённое спокойствие — очень хорошая мина при плохой игре. — Коллеги, Волна выполнена по всем правилам — давно нас не радовали классическим исполнением. Думаю, теоретические основы заклинания можно опустить, как и вопрос по стихийной магии.

— Полностью с Вами согласен, коллега, — кивнул Новелль. Он тоже выглядел так, будто ничего особенного не произошло, однако чувствовалось, что глава Круга Старших держит наготове мощное заклятье. — Продолжайте, молодой человек.

— Э-э, — Романд умудрился изобразить лицом нечто, эквивалентное одновременно простуженному всхлипыванию, тяжёлому вздоху и недоумённому пожиманию плечами, причём сам юноша не пошевелился. — Вопрос номер три, алхимия…

— Не надо! — предложили хором присутствующие.

— Ладно. Хотя там всего лишь о теоретических аспектах создания философского камня, — попытался юноша, но осуждающие взгляды были ему ответом. — Вопрос номер четыре, травоведенье. Pseudopapaver somniferum, свойства, применение. Pseudopapaver somniferum — ложный мак, или, в простонародье, сонничка. Никакими ярко выраженными свойствами не обладает, кроме как декоративными и эстетическими. Несъедобна, неядовита. Входит в качестве обязательного ингредиента в лекарственные сборы общего применения или для оказания скорой помощи. Из-за нейтральности позволяет соединять в одном зелье травы, обладающие противоположными свойствами, как бытовыми, так и магическими. В смеси с отдельными растениями даёт интересные эффекты. Например, если её добавить в порошок взрыв-травы…

— Достаточно, — прервал Новелль. — Следующий вопрос!!!

— Но пятый вопрос по стихийной магии, — неожиданно обиделся Романд, однако Комиссия была неумолима. — Хорошо. Шестой вопрос, прорицание. Виды Оракулов, их…

— Расскажите нам про какой-нибудь один, — вмешался Карла. — Например, рунический.

— Как и любой другой, рунический оракул открывает в первую очередь прошлое, истоки нынешней ситуации. Имеет множество подвидов. Наиболее распространённый и доступный — гномий, в основе которого двадцать пять Рун, включая пустую или Чистую. Обычный расклад на один или три. Срабатывание в руках непрорицателей — случайность. Вероятность правильного разложения можно увеличить магическим воздействием…

— Хватит. Сам пользовался?

— Только из чистого любопытства и в качестве развлечения. Лет до десяти всегда на ярмарках ходил в палатку гадателя.

— Не скажешь, что выпадало? — напрягся Карла.

— Нет, мастер. Это моё личное дело.

— Поддерживаю, — резко оборвал намечающийся спор Новелль. — Вопросы билета озвучены. Удовлетворены ли члены Экзаменационной комиссии ответом? Удовлетворены. Желают ли услышать что-либо сверх билета? Нет. Наблюдающие? Нет. Тогда позвольте мне, — чародей откинулся на высокую неудобную спинку стула.

Романд напрягся. С Новеллем Спящим юноша встречался лишь раз — почти год назад, когда отправлялся в рискованный поход в Уединение Орлиных гор. С тех пор маг не изменился… Куда? Зачем? По слухам ему лет за двести, выглядел он на разумные и благородные тридцать с гаком, а светлые, умело скрывающие седину волосы и мягкие черты лица придавали чародею добрый, даже добродушный вид. Мол, я свой парень. Доверься мне — я помогу решить твои проблемы. Романд обходил таких людей стороной, потому что отец… герцог Имлунд Зелеш выглядел так же. Мило, притягательно… но доверяли ему или, хуже того, доверялись лишь дураки.

— Здесь всё-таки экзамен Белого отделения, — очнулся Новелль. — Хотелось бы увидеть наше заклинание. Романд, вызови малый столп Света.

— Но? — вскинулись Карла и Умелла, Мехен нахмурился, Маллей, наоборот, вопросительно приподнял брови. — Такие чары не…

— Никаких но, — отрезал глава Круга Старших. — Романд?

Юноша не отвечал. Склонив голову к правому плечу, он смотрел в пол. Романда просто-напросто заваливали — светлых заклятий много, но о каком-то «столпе» юный чародей не имел ни малейшего понятия. В библиотеке Керлика встречались книги и манускрипты по белой магии настолько высшего порядка, что, чудилось, тёмный чародей должен скончаться в мучениях лишь от одного упоминания об этих заклинаниях. Но там… Следовательно, это тайна, доступная магистрам первого ранга — никак не подмастерьям или ученикам…

Романд прикрыл глаза… Обидно. Керлик… Нет конечно — Зо! Давно юноша звал так тестя. Он поймёт, хотя грозился не пустить домой без жезла. Врал. Но всё равно обидно. И нечестно… Эх, если бы владел чёрной магией, то изобразил бы то странное, действительно со стороны походящее на столп Тьмы заклятье, подсмотренное у тестя в Замке Путей, родовом гнезде Хронов, таинственном и страшном месте…

А почему бы нет? Что он теряет? Повторить движения, но воззвать к Свету — собственно, так он и учил белые заклинания. Жесты, интонация, мимика — они везде одинаковы, источник Силы — иной. Потому и результаты разнятся.

— Взываю к Т… Свету, — неуверенно начал юноша. Сцепленные, словно для молитвы руки, перекосились в лодочку, пальцы, как и было, крепко переплетены, лишь большой левый смотрит в сторону. Вздох. Полной грудью, всем телом. Плечи расправить, выпрямить спину. Успокоение. Тишина. Пустота.


Взываю к Свету

Сыновним плачем.

Во Тьме хожу,

Без сил, незрячий.


Открой же тайну,

Направь дитя!

О, Свет, явись —

Спаси меня!


Слова исказились в соответствии с внутренним замыслом… Сила. Мощь. Если всё в Мире замерло, затаилось, то сам Мир вдруг ожил, вздохнул. Что-то забурлило в его невидимых жилах. Слышались голоса. Звон. Приветствую!

Романда дёрнуло — казалось, молния ударила точно в макушку и, низко, тревожно гудя, пробежала по телу, не причинив вреда, ушла в камень, землю, ниже… Оттуда, из непознаваемых глубин поднялось тепло, скрутилось тугим клубком в животе и рвануло в ладони. Яркий столп Света вырвался из рук Романда, вознёсся к потолку и… Испуганный юноша резко развёл руки в стороны, чуть не переломав пальцы в поспешности. Столп вдруг расплылся мягким облачком, потёрся ласковым котёнком о щёку своего создателя и, явственно мурлыкнув, исчез, рассеялся.

Тишина. Вновь. Та самая, когда не слышно ни дыхания, ни стука сердца — лишь, как течёт время. Неумолимо, вперёд, из никуда в никуда… Скрип. Все как один обернулись. В дверях стоял мужчина в чёрном, поверх — серый плащ из шерсти шурша, такой же, как на Романде. Гость оглядел молчащую аудиторию.

— Если вы собрались нас прикончить, — едким, обжигающим голосом заявил он, — то могли бы выбрать способ гуманнее. Мы тоже люди.

— Я… я случайно, — повторил свою коронную фразу Романд.

— С тобой, дитятко, я не разговариваю!

— Но-но! Повежливей! Вы! А то повторю! — обиделся юноша и упёр руки в бока.

— Ничего вы не повторите, молодой человек, — прервал его ледяной голос.

— Что? — Романд в недоумении развернулся к Новеллю.

— Я говорю, что экзамен для тебя, Романд, закончился и пререкаться с главой Чёрного отделения Эфелем Душевным можешь в коридоре.

— Спасибо. Избавлю себя от такой радости, — фыркнул новоприбывший чародей. — Я здесь посижу, вдруг у вас ещё какой идиот чего-нибудь случайно натворит.

Романд, сверкнув глазищами, шумно набрал в грудь воздуха.

— Вон! — указал на дверь Новелль.

Юноша подчинился.


Наконец экзамен на Белом отделении закончился, дверь за последним претендентом на ранг Подмастерья, опоздавшей всего лишь на пятнадцать минут эльфийской принцессой Ивелейн, захлопнулась. Члены Комиссии, да и наблюдающие, разом вздохнули и утёрли лбы — эксцессов, вроде «представления» Романда, больше не случилось.

— Приступим к обсуждению, что ли, — начал Новелль.

— Приступим, — согласился Карла. — Полагаю, Ивелейн не обсуждаем? Нашли, понимаешь, моду непослушных детишек в Школу отправлять!

— Согласна, — кивнула Умелла. — Как и Романда.

— Почему? — вскинулся Мехен. — Ты на руки его смотрела?

— Мало ли, что и как он ими творит, — рявкнула магиня. — Хоть в штаны к себе запускает! Ты его бросил! И откуда он набрался ТАКИХ знаний — уже не твоя проблема! И уж ТЫ точно не имеешь права кривить рожу!

— Верно, Мехен, — Карла внимательно посмотрел на коллегу. — Оставлять учеников на произвол судьбы подло.

— Подло? А ты уверен, что узнав истинные причины моего поступка, не сделал бы то же?

— Причины? Какие? Откуда? — встрял Эфель, до того умело притворявшийся спящим.

— Не один род Хрон читает Мир, — буркнул боевой маг в ответ чёрному. — А ты, гадатель, изучи Романда. Может, что поймёшь…

* * *

Аннотация: Разговоры, предположения, открытия. А сериалы автора губят. (К предыдущей сентенции)

* * *

Романд торопливо шёл по пустому коридору. Довольно-таки давно шёл и начал беспокоиться, как бы не заблудиться. Школу он знал плохо. Откуда? В её стенах юноша пробыл недолго: познакомился с учениками, перессорился с теми, чей дар пестовали с младенчества, затем — с проснувшимися или поздними, которых с лёгкостью, играючи обгонял-обходил. Потом появился Мехен и забрал к себе. Романду завидовали: не каждому выпадает честь обрести учителя — и такого! Известного, заслуженного, знающего… бросившего.

Пусть. У Романда есть теперь Учитель!

Юноша огляделся. Узкий коридор. Белёные стены через каждые пять шагов прорезали арки, под ними, чередуясь, виднелись то старая тёмная дверь, то ниша с каменной вазой или факелом внутри. Арка потолка и открытый огонь создавали впечатление, что бредёшь не по городскому зданию, а по гномьему горному посёлку или, по крайней мере, находишься глубоко под землёй в катакомбах или позабытых темницах. Вот-вот, навстречу выплывет уныло завывающий дух безвестного арестанта. Ни запаха горящей смолы, ни дыма — отличная вентиляция. Сухо, но слышно гулкое кап-кап, которому вторит звенящее эхо пугливых шагов. Никого. Обитель чёрных магов, их часть Школы.

Зря он сюда сунулся — проще обойти, но тогда бы они сообразили…


…Из тех, кто пытал счастья на экзамене, без жезла ушли Зелн и Белей. Двенадцатилетний мальчишка плакал навзрыд и успокоился лишь тогда, когда Рыско на правах подмастерья попросил его не позорить Белое отделение перед Чёрным, представители которого с плохо скрываемой тревогой на лицах двигались к алхимической аудитории. Несмотря на предупреждение Хру о переносе экзамена, студиозы «вражеского» отделения чувствовали себя не в своей тарелке и до сих пор не оправились от коварства родных учителей. Потому чужих слёз не заметили.

Зелн же к очередному провалу отнёсся спокойно — казалось, парень уже свыкся с мыслью, что жезла ему не видать, как собственного хвоста, благо оного и не было. Потому он принял приглашение новоиспечённых подмастерьев прогуляться в кабачок «Пьяное солнышко». Романд под благовидным предлогом отказался.

Однокашники, сочувственно кивая (мол, понимаем, что ты не договариваешь — тесть), особенно не настаивали. И хорошо. Хотя Керлик ничего против не имел, прося только вернуться домой целым, чистым и не ползком, Романд в кабак не пошёл.

Что ему там делать? Надираться? Они всё равно ему не друзья. И, наверное, не будут. Пусть веселятся без него, а он по делам сходит. Но вот ведь неприятность — дела были в районе Духов, который официально принадлежал чёрным магам. Не удружить Керлик не мог — всё для обожаемого зятя.

Прямой и быстрый путь к Духам от главного входа Гильдии был единственный и донельзя очевидный — Романд, никогда подолгу не живший в столице, пользовался исключительно общеизвестными улицами. Обход занял бы не меньше двух часов: Чаровник, квартал музыкантов, Посольский проспект, режущий надвое небезопасный Королевский район. На престоле который век восседали императоры, но район, где селилась приближенная ко двору знать, всё носил прежнее название. Здесь имелся реальный шанс наткнуться на герцога Зелеша, его сыновей или тех, кто лично знал Романда — неприятная встреча выйдет.

Следующим будет район Купцов с его весёлыми улицами: Сыпучей, Золотой, Сахарной и другими, плавно выдвинется на первый план Ремесленка. Где-то там незасыпающий Привратный Рынок… Всё интересно, захватывающе, но сердце просилось домой. Потом, как-нибудь, когда ему в спину не тыкнут пальцем, обзывая отказником или герцогской отрыжкой, он прогуляется по официальной и прекрасной Главели, обнимая Литу, ведя за руку их малыша… Можно и тестя прихватить, всё равно по дороге «потеряется», и Романд уже догадывался, где именно…

У здания Гильдии существовал не только парадный вход, но и множество боковых: ученические, преподавательские, выходы отделений. Один был недалеко и вёл в район Духов. Естественно, территория рядом с выходом принадлежала чёрным. Романд наткнулся на ход случайно, когда только поступил в Школу. Тогда он ещё не знал правил (да и что ему правила?), не ведал о традициях — он гулял. До того он почти не покидал замок и земли герцога Зелеша, и всё юному чародею было внове, интересно.

Случайная находка более чем двухлетней давности — и он решил, что сможет обнаружить её заново? Отыскать то, чего вполне могло уже и не существовать: измени пространство или вызови строителей — и планировка другая, дороги иные. Или ещё проще — магическая ловушка для незваных гостей, которых не пугает тёмное чародейство. Тогда вместо духа безвестного арестанта, пожалуй, можно встретить и сонмы призраков потерянных студиозов. Хорошенькая перспектива!


Впереди замерцало. Лунный свет! Первый признак приближающегося привидения!.. Романд стиснул зубы, чтобы не стучали, заставил себя идти с прежней скоростью — ни трусливо ускоряться, ни настороженно замедляться нельзя — силу мёртвым придаёт именно страх живых, без него духи слабы и вред причинить не способны.

Через несколько шагов юноша в сердцах выругался, благо бесплатных, добровольных и искренних учителей в этом деле встречал во множестве, и все они норовили преподать Романду жизненный урок. Лестница! Он испугался лестницы! Выложенные мерцающим луннитом стены, перила и ступени светились потусторонним светом, а крутизна спуска делала собственно лестничный проём незаметным издали.

Не по пути, но других вариантов не намечалось. Романд вздохнул и съехал по перилам — лестница на глазок представлялась небезопасной для ног.

Ягодицы горели, зато прокатился он с ветерком и конечная точка вылета, чуть не приведшая к разбитому о колонну носу, оказалась приемлемой. Юношу вынесло в галерею, почти копию той, где он ожидал экзамена. Однако теперь это был второй этаж. Галерея опоясывала неизвестный внутренний дворик. Вместо фонтана-торта посреди небольшой площадки росло огромное дерево, несмотря на зиму, гордо зеленевшее большими листьями, по форме похожими на дубовые. Прямо напротив Романда зияло чёрным провалом в бесконечность дупло, оттуда посверкивали чьи-то огненно-золотые глаза с узкими вертикальными зрачками.

— Здравствуйте, — Романд был вежливым мальчиком и очень надеялся, что Керлик не в курсе. — Не подскажете, в какую сторону ближайший выход?

Зрачки невидимого жителя дупла удивлённо расширились, огонёк глаз моргнул, затем вспыхнул с новой силой… и растворился в темноте.

— Это последняя дриада Лаурри, великих Дрив. Её зовут Молчание. Разговаривает она, Романд, лишь с теми, кто принесёт ей потомство. Ты, видимо, не подошёл.

— Наверное, она знает, что я женат, — юноша медленно и осторожно обернулся на голос.

— Нет, дело не в этом. Скорее — в том, на ком ты женат, Романд.

Карла стоял, привалившись к соседней колонне, Новелль с изяществом и грацией кошки устроился на узких перилах, беззаботно болтая левой ногой. Оба чародея выглядели так же, как и на экзамене — разве что, смотрели ещё внимательнее и осуждающе.

— Это вторая часть испытания? Вы желаете отобрать жезл?

Маги переглянулись.

— Романд, — Новелль скупо улыбнулся. — Если бы мы считали тебя недостойным Жезла, то поверь, ты бы без него ушёл. И никогда больше его не увидел бы. — Чародей отвернулся, с интересом рассматривая плитку во дворе — мозаика, складывающаяся в странные, непонятные узоры. — Твой тесть, полагаю, знал, что делал, когда дарил тебе Жезл. Не простой артефакт, которых пруд пруди, а великий древний Жезл Подмастерья!

— Он ему не нужен!

— Конечно, — согласился Карла. — Кстати, выход у тебя за спиной. Правда, ведёт он в район Духов. Тебя устраивает? — Кивка чародей не дождался. — Так вот, Романд, твоему тестю Жезл давно без надобности — такие вещи детям отдают. Но отчего он не вручил его дочери, твоей жене? Не отвечаешь? Я сделаю это за тебя: она потомственный чародей — отец и сам её в подмастерья произведёт, если посчитает достойной.

— Да… С чего?!

— Очень просто, Романд, — глава Круга Старших вновь вернулся к беседе. — Ты хоть сам понимаешь, сколько на тебе волшебных побрякушек? Безопасных для тебя?

— Мало ли, что и где я нашёл, — попытался юноша, отлично уж понимая, что взрослые правы.

— Да-да, мало ли, — Новелль открыто усмехнулся. — Но нам о тебе слишком многое известно. Несмотря на всё своё герцогское происхождение, ты не только не любишь украшения, но и абсолютно в них не разбираешься, а в артефактах тебе пока рановато — значит, нацепил на себя подарки… Не надо, не возражай — ведь сам догадался, что бесполезно… Итак, что мы имеем? Тестя, обеспечивающего тебя возможностью учиться не чему-нибудь, а магии, и дарящего могущественнейшие и полезные артефакты.

— А почему тесть?

— Интуиция, — хмыкнул Карла. — А вообще-то ты сам сказал.

— Хорошо, чародей он. Что с того? — рассердился Романд.

— Ничего, — пожал плечами Новелль и устало откинулся на колонну, которую подпирал Карла. — Речь зашла — вот и поговорили. Собственно, мы тебя искали по другому поводу: как тебя называть в документах? Прости, но Зелешем не имеем права.

Юноша нахмурился — ничего себе «другой повод» !

* * *

— …Романд, поди сюда. Надо серьёзно поговорить.

Юноша с сожалением оторвался от книг — сегодня был один из тех немногих случаев, когда они с Литой действительно занимались магией совместно, помогая друг другу, а не мешая, не отвлекаясь. Когда они друг друга видели, что происходило нередко, то в крови гуляла иная жажда, нежели стремление к книжным знаниям и постижению мировых тайн.

— Да, Зо? — вздохнул Романд и поплёлся за тестем.

— Не кривись. Это важно, мальчик.

Они расположились в кабинете Керлика — удобной, просторной комнате за библиотекой и, по сути, библиотеку продолжающей. Все стены, даже между окнами, занимали стеллажи с книгами и свитками. На полу стояли различные чародейские приспособления или модели каких-то неизвестных и невиданных механизмов: металлическая птица, в развороченном брюхе которой рядами, словно в учебном классе, расположились миниатюрные креслица, за выпуклыми глазами просматривались такие же и ещё палочки-рычажки. Самодвижущаяся гномья вагонетка на рельсах, но большая и тянущая за собой штук пять-шесть поменьше, крытых и со всё теми же креслами-рядами внутри — эта «игрушка» даже работала. И прочие, наверняка иномирные чудеса.

Посреди комнаты торчал стол, прямоугольный, громоздкий, тяжёлый. Он словно специально был поставлен для того, чтобы все на него натыкались. Вокруг собрались диванчики.

Позади рабочего кресла, на стене красовалась нарисованная дверь, вполне реально ведущая в сокровищницу. Романд не преминул сунуть в неё свой любопытный нос, после чего джинна, охранявшего магические и обычные богатства Керлика, пришлось на коленях умолять вернуться к своим обязанностям. Слёзно «умолял», кстати, Романд под сердитым надзором тестя, утверждая, что он-де случайно, не хотел никого обидеть. Джинн вроде бы поверил, но потребовал, чтобы «этот скверный мальчишка» больше внутри хранилища не появлялся, иначе огненный гений за себя не отвечает! И за сокровища тоже.

— Только что известили, — Керлик кивнул на хрустальный шар, прыщом сверкавший на гладкой поверхности стола, — ты оправдан. Все обвинения сняты, чему способствовали полное здравие императора и его память. Преступников-исполнителей поймали, заказчика не обнаружили. Но…

— Отец лишил-таки меня имени? — догадался Романд.

— Да. И вряд ли он откажется от своих слов.

— Куда уж ему! Он меня ненавидит! Всегда ненавидел!

— Не злись, мальчик, — попытался успокоить юношу Керлик. — Насколько я понимаю, ты сын второй жены герцога, которая умерла, рожая тебя. В подобных случаях любящие мужья часто винят своих же детей.

— Нет, Зо, — Романд отрицательно покачал головой. — Герцог не любил мою мать. Слуги в замке говорили, что их брак был очень странным. Моя мама была красавицей, и, хотя за ней не имелось богатства, могла выйти замуж за кого угодно — род древний, восходящий к прежней династии. По какой-то причине маму выдали за герцога, причём буквально втюхали ему в жёны, принудили к браку. Они оба не жаждали видеть друг друга законными супругами. Мама даже решилась опорочить себя, заявив во всеуслышанье, что имела связь с мужчиной. Оте… Имлунд радостно собрался разорвать помолвку, а в результате они поженились раньше объявленного срока.

— Интересно, — Керлик задумчиво глянул на зятя. — У твоей матери родственники были?

— Нет, мама сирота.

— Почему же тебе не дали её имени?

— Как это? — подивился Романд.

— Просто. Дитятко, ты последний в роду, титулов Зелеша не наследуешь — логично тебя отдать в род матери, если только… — Чародей всё мрачнел и мрачнел. — Если только тебя не пророчили в наследники герцога — как-никак ты его первенец.

— Чего-чего? Какой я первенец? Я — третий сын! Меня, между прочим, в Уединение хотели сослать, мог бы годов через пяток-другой быть главным над всеми храмовниками Мира! К счастью, магом оказался…

— И дитём обзавёлся, — подхватил Керлик. — И всё же, ты первенец, но от другой жены — весомый повод требовать наследство.

— Хм, тогда ясно, отчего Феллон, братец мой старший, бесится, — осенило Романда. — Но как ему в голову-то пришло, что я осмелюсь предъявить подобные требования к герцогу?!

— Надеюсь, не осмелишься. На твоём месте я бы потребовал от императора присвоения тебе имени матери. Он не должен отказать — всё-таки ты оправдан скорее его заботами, нежели чьими-то другими.

Керлик умолк, что-то напряжённо обдумывая, он барабанил тонкими пальцами по столешнице. Затем крутанул хрустальный шар — тот завертелся юлой, не двигаясь по поверхности, будто нанизанный на стальную ось. Вокруг него образовался маленький смерчик, постепенно, в такт движению шара замедляющий скорость вращения — воздушные вихри неожиданно обратились сначала в смазанные, потом чёткие картинки. Какое-то селение, судя по большому храму, не из земель Керлика — по крайней мере, среди храмовников не было венчавшего Романда и Литу.

— Мальчик, почему ты так смотришь на меня? Я тебя обидел?

— Нет, — юноша покачал головой. — Я всё понимаю, Зо. Кто я, чтобы претендовать на ваш род.

— Вот же, чудо гороховое! Дитя наивное! — расхохотался Керлик. — Я давно принял тебя в свой род, но… — маг резко оборвал веселье. — Но это не означает, что я дал тебе своё имя. И я тебе скажу, почему. Ты слышал о роде Хрон? — Романд не ответил. — Вижу, слышал. И странно, что не спрашивал… Так это не сказки, не страшилки для непослушных детей — это чистая… хотя нет, всего лишь малая часть правды. Лучшая.

Юноша широко открытыми глазами посмотрел на тестя, зловещего чёрного мага из ужасного и с тем таинственного да загадочного рода Хрон.

— И я убил отца. Да, за дело — он заслужил, но имел ли я право судить — вот в чём вопрос. И он уничтожил своего отца и тоже по заслугам, а тот своего — у каждого была весомая причина… — Керлик сверлил взглядом зятя. Понимает ли он? Понимает. — Мне искренне хочется, чтобы Лита и ваши дети взяли твоё имя, какое бы оно ни было, но они, по крайней мере, урождённые рода Хрон. А ты — нет. И ты могущественный белый маг. Имя Хрон не подходит чародеям Дня… хотя бы из-за того, что род Хрон творил с вами…

Керлик отвернулся от юноши, понаблюдал за происходящим в шаре: какие-то люди с отличными мечами, но в ржавых доспехах атаковали храм. Тот уже полыхал по-настоящему синим пламенем — видимо, действовали предатели изнутри. Нет, у Керлика такого безобразия не творится.

— Подумай, хорошо подумай, мальчик, — вернулся чародей к разговору. — И если ты решишь стать Романдом Хроном, то так тому и быть. Но сначала подумай…

* * *

— Называйте, как хотите, — буркнул Романд старшим магам. — Хоть Безымянным, как Хру обозвал!

— Безымянным ты никогда не будешь, герой, — хмыкнул Новелль. — Тесть не желает давать тебе своё имя?

— Вопрос не в нём. Вопрос, желаю ли я этого!.. — юноша полоснул по чародею взглядом, острым как бритва. — Есть ли у уважаемых членов Экзаменационной комиссии и представителей Круга Старших Гильдии ко мне ещё дела? У меня и своих предостаточно, а хотелось бы вернуться домой быстрее. Моя жена на восьмом месяце: задержусь — она беспокоиться начнёт и может родить до срока.

— Нет, Романд, ты свободен, но… — Новелль бросил быстрый взгляд на Карлу. — Только одно: не скажешь ли всё-таки, что являет тебе Рунический Оракул?

— Вы же прорицатель! — юноша обратился ко второму чародею. — Что вам мешает погадать на меня? Впрочем, это не тайна — дядька Соймет, няня Грика… даже герцог и тот же Мехен Златоликий знают! У меня всегда выпадает пустышка. Один раз ярмарочный шарлатан специально Чистую Руну из мешочка вынул, но она всё равно выпала!

— А после сва… — Карла оборвал фразу, когда Романд кивнул и бросился прочь. — До свидания, мальчик! Надеюсь, оно произойдёт в скором времени! — добавил чародей, когда юноша исчез на очередной лестнице, ведущей точно к выходу в район Духов. — И что мы имеем?

— То, что предполагали. Думаешь, я зря потребовал от него одно из высших заклятий Света? Из блажи? Или, как он решил, его заваливая?

— Верно, Нов, жесты странные, но такие использовали представители Старой Школы.

— И кто у нас представители Старой Школы? — глава Круга Старших покачал головой. — Однако, Карла, дело не в жестах — Романд способный и восприимчивый мальчик, он и так бы через годок до чего-нибудь этакого сам дошёл. И, уверяю тебя, его рукомахательство немногим отличалось бы от нынешнего — Старая Школа естественней и проще.

— Тогда в чём настоящая проблема?

— Для начала встречный вопрос: ты понял, что он сотворил на экзамене? — Новелль смотрел на Лаурри, великое Дриво.

Его обитательница (или хранительница?) не показывалась. С магом она не разговаривала с тех пор, как он не уберёг их дочь, последнюю дриаду. Тогда же его покинула жена, обвинив в супружеской измене. Наверное, так оно и было.

— Ну уж, не пресловутый столп Света.

— Конечно, это не какое-нибудь перемещение или стена огня, такие заклинания на интуиции не получишь, из книжек не вычитаешь — нужны знания и наглядный пример. Романд воззвал к Свету о помощи.

— Нов! — взорвался Карла, заставляя друга вновь обернуться к себе. — Ты подумай, что говоришь! Как мальчишка-самоучка может воспроизвести заклятье такого порядка, если ни один из ныне живущих белых магов не способен к подобной магии и, следовательно, никакого наглядного примера дать не в состоянии!

— Карла, Карла, разве я говорил что-нибудь о белых магах? — глава Круга Старших безрадостно улыбнулся, в его глазах плескались воспоминания о чём-то мучительном и вместе с тем — прекрасном. — Мой Учитель когда-то воззвал к Свету — это последнее, что он сделал в своей жизни. Тем самым он спас меня от Хрона, но до того… До того я видел воззвание ко Тьме. Разница… не в результате даже… она очевидна. Романд обращался ко Тьме. Он же оговорился в начале! Но к магу Дня Тьма не снизойдёт…

— Это плохо?

— Не знаю. Ты же из нас двоих прорицатель… — Новелль нахмурился, будто к чему-то внимательно прислушиваясь. — Однако перво-наперво нам следует понять, с кем же мальчишка связался.

— И как это сделать? Романд явно не жаждет распространяться о тесте.

— Пусть. Но с его языка срываются интересные слова.

— Восьмой месяц? — догадался Карла.

— Именно. А намерение жениться он высказал чуть менее полугода назад. Чуешь, что послужило основным стимулом? Вообще-то мы и раньше могли сообразить, если бы дали себе волю подумать, — маг фыркнул, заметив гримасу, которую скорчил прорицатель. — Вот и займёмся этим. Из Главели Романд выходил чище горного хрусталя, даже в мыслях — дитя малое. А к Орлиным горам он весь из себя «образованный» явился. Видать, по дороге «знаний» поднабрался.

— И кто же из чёрных на северо-западе окопался? Да с потомством женского пола?

— Сейчас выясним, — Новелль вдруг расплылся в довольной — что волк на охране кошары — улыбке.

Тотчас с луннитовой лестницы донёсся тихий шорох, по нарастающей, как каменная лавина в горах, превратившийся в грохот, который перекрыло сдавленное оханье и долгая, смачная ругань.

— Бзо! Кто такие лестницы строит?! — промелькнуло в прочувствованном монологе нечто более-менее проясняющее ситуацию, затем Карла начал икать — бедняга до этого дня не ведал, что такое можно произнести вслух и не сгореть. — Шмель на ели! — неожиданно прибавилось в конце. — Новелль! Я тебе эти заклятья в задницу засуну и поверну!

— Эфель! — мгновенно откликнулся белый маг. — Если у тебя одна нога за другую цепляется, то передвигайся ползком. Я-то при чём?

— Ага, великий храмовник из Уединения! — в коридор вывалился глава Чёрного отделения. Маг явственно прихрамывал.

— Кстати, почему ты не на экзамене?

— Что мне там делать? — хмыкнул вновь прибывший. — У нас всё гораздо проще: выживут мальчики — будут подмастерья.

— Ну-ну, — Новелль изобразил нечто, напоминающее веру во всемирное господство любви и дружбы. — Скажи, кто из ваших к северо-западу от Главели обосновался?

— Тебе-то зачем?

— Как это зачем? Провожу перепись чёрных магов — буду точечными ударами изводить, а земли себе забирать. Чего-то власти захотелось…

— Псих, — констатировал Эфель и обернулся к обалдело взиравшему на происходящее Карле. — Пришил бы ты его, пока не поздно.

— Не слушай, Карла, — отсоветовал Новелль, словно и впрямь опасаясь удара в спину. — Он следующий глава Круга Старших — его просто так на блеск не подымешь! Поверь моему опыту.

— Тьфу на тебя, — прокомментировал чёрный маг, на том заканчивая обмен любезностями. — У Орлиных гор из наших никого, по-моему, хотя… А точно! Керлик Молниеносный! Но таких изводить — себе дороже…

Эфель осёкся, глядя на побледневших оппонентов. Карла выпрямился, оставив колонну в одиночестве, Новелль, наоборот, как-то обмяк и чуть было не стёк с перил.

— А у него есть дети?

— Этих Хронов не поймёшь, пока очередной их выродок в Гильдии не объявится, — пожал плечами тёмный чародей. — Впрочем, лет четырнадцать назад я к Керлику заглядывал — у него лестница от падения зачарована была и мелочь какая-то под ногами путалась… — Эфель вдруг понимающе ухмыльнулся. — Вы хотите сказать, что ваше дарование Романд женился на дочери Керлика? Насколько я этого «очаровашку» знаю, он скорее удавится, чем породнится с белым магом… А, может, и не удавится — Хроны шутки любят, особенно дурацкие.

— Шутка?! — рявкнул Новелль. — Да он целенаправленно выводит двуцветного мага!

— Не пори чушь! — чёрный маг выпрямился, похолодел. Его глаза гневно сверкали глубинным льдом, а лицо вдруг превратилось в каменную маску. — Двуцветные маги имеют свойство специально не выводиться.

— А если за дело возьмётся читающий Мир?

— Какая разница? Двуцветный маг — это не конец вселенной.

— Может быть, — согласно кивнул Новелль, — но ты ведь в курсе Пророчества?

— Которое фактически о том, что род Хрон взойдёт на престол империи? — саркастически гоготнул Эфель.

— В частности. Это не самое худшее в Пророчестве. Так вот, многое уже исполнилось.

— Кроме одного, — чёрный маг переполз из ядовитых усмешек в насмешливую снисходительность. — Но центрального. Насколько я помню, в вашем Пророчестве речь идёт о третьем змеёныше, то есть — о третьем сыне рода Зелеш. Он ещё не появился.

— А Романд? — Карла выглядел, словно обиженный щенок, с которым любимая хозяйка не только не поиграла, но и ни за что ни про что отлупила тапкой.

Эфель расхохотался в голос. Согнулся почти пополам, потом всё-таки вернулся в вертикальное положение и долго-долго всхлипывал, пытаясь восстановить дыхание.

— Карла, такой взрослый мальчик — и не догадался? — наконец смог выдавить из себя маг, походил он при этом на больного лихорадкой — неуёмная дрожь веселья всё не желала покидать тело. — Романд — ублюдок. Чей — понятия не имею, но уверяю вас — он не сын Имлунда! Это очевидно. Иначе, кстати, дорогой папочка Феллона, старшего сына, куда подальше отправил бы — уж Романд ваш много лучше в наследники годится!

Белые маги ошарашенно молчали. Что сказать, когда чувствуешь себя круглым идиотом? Эфель в двух словах прояснил ситуацию… и запутал. Упомянутые совпадения никуда не делись.

— Ну, я пошёл.

— Подожди, — Карла протянул тёмному чародею бархатный мешочек с вышитым на боку раскидистым деревом без листьев, сухим, но будто бы ждущем возрождения. — Вытяни три Руны.

— На кого гадаете? — насторожился Эфель.

— На Романда. Может, Мехен где и встретил ещё одного читающего Мир, а мы всё по старинке, дедовскими методами.

Глава Чёрного отделения флегматично пожал плечами и запустил изящную кисть с длинными, как обычно у магов, пальцами в мешочек. Поочерёдно взору явились Вунджо — Свет, Раидо — Связь и Чистая Руна. Снова Чистая Руна. Как без неё?

— Он даже не заметил, — вздохнул Карла, стряхивая костяшки в кошель.

— Эфель не прорицатель. Я бы тоже не обратил внимания, что Вунджо перевёрнута.

Два белых мага брели вслед за давно исчезнувшим чёрным, впрочем, в район Духов они не собирались — с балкона, который окружал Дриво, брало начало много путей. Некоторые вели в ближний к столице лесок, другие — в Императорский дворец. Встречались и такие, что уводили в дальние углы Мира, а то и вовсе за его пределы.

— Велл. Вел-Ло…

Тихий шелест листьев на лёгком ветру и чуть слышное поскрипывание, будто мягкая женская хрипотца.

Маги медленно обернулись на зов. Позади стояла… да, наверное, это существо являлось женщиной: гибкое, словно прут, тело покрывала нежная, молодая кора. Вместо волос плети тонких веточек с молодыми, только проклюнувшимися листочками. И глаза. Огненно-золотые, со зрачком-волосом.

— Нам надо поговорить, Вел-Ло.

— Прости. Но сейчас не могу — дела. Правда? — лицо Новелля исказилось.

Чародей, казалось, не веря в свои слова, попятился и наткнулся на Карлу. Тот не растерялся и что есть мочи толкнул друга вперёд.

— Нет у него никаких дел, кроме спасения Мира. Оно подождёт.

— Конечно, подождёт, — согласилась с чародеем дриада, но смотрела она исключительно на Новелля. — Когда приходят такие, как тот мальчик-Подмастерье, Мир спасать не надо — бесполезно. Я слышала, Мир приветствовал вашего Ро-Ма-Нд… Пойдём, Вел-Ло. Я хочу поговорить…

* * *

Ёорундо Зелеш гулял. То есть, формально отдыхал. Но шпик никогда не отдыхает, особенно тот, что не имеет хозяев и работает только на себя. Таковым был Ёорундо Зелеш, второй сын герцога Зелеша, полноправный рыцарь империи и торговец информацией. Волей-неволей глаза замечают всё — привыкли.

Вот зажиточный, определённо не в первом поколении кондитер без верхней одежды (в такой-то мороз!), в белоснежном фартуке несётся галопом за попрошайкой, стянувшим сладкого петушка на палочке. Не задумался глупый пекарь, отчего это вдруг голодный и ободранный мальчишка, во-первых, посмел заглянуть в дорогую лавку, а, во-вторых, утащил бесполезную сладость, а не пирог с мясом. В паре работает: в оставленном магазинчике благообразный старичок, сверкая крупными каменьями на пальцах, чистит кассу. Конечно та под магической охраной да на гномьих замках, но что до того Дейзику-вору? Снова на дело вышел? Никак очередного правнучка семейному бизнесу обучает.

У лавки золотошвейки остановилась карета: без гербов, чёрная, будто судейская, но на козлах восседает знакомая сутуловатая фигура, выдающая хозяина повозки с головой. Барон Меркуш под предлогом небывалых снежных заносов на дорогах не торопится возвращаться домой, к жене, проматывая её денежки в одном из известнейших (и соответственно недешёвом) борделей столицы.

В узкую, неприметную улочку, почти щель между богатых домов, скользнула фигура в тонком белом плаще — крашеная шерсть шурша — дорогая вещица, так как шерсть шурша поддаётся окраске, да ещё в светлые тона, только при помощи секретного состава. Интересно, куда это граф Верлеш собрался? Ноги сами понесли Ёорундо вслед за человеком в белом… Но он же отдыхает! Как он докатился до такой жизни?..


Будучи вторым сыном, Ёорундо не наследовал ни титула, ни состояния отца, а благодаря правильно поставленному Имлундом воспитанию, никоим образом не являлся конкурентом старшему брату Феллону. Сделать карьеру, выбиться в люди второму сыну можно было только на военной службе — становиться храмовником не хотелось, а к магии не имелось способностей. В десять лет Ёорундо был пажом, а уже к тринадцати прекрасно владел мечом.

Ёорундо уважали, жизнь казалась чёткой и ясной. Он познакомился с девочкой, которой предстояло выйти за него замуж. Всё было хорошо… Но вспыхнул мятеж.

На что рассчитывали заговорщики, убивая законного императора? Конечно на помощь Имлуда Зелеша. Его путь к трону преграждали два венценосных отпрыска — пятнадцатилетний престолонаследник и семнадцатилетняя принцесса. Как выяснилось позже, герцог Зелеш помог, но не тем, кто на это надеялся.

Тогда же, в Ночь Крови Имлунд отступил, словно трус, отвратился от мира и велел сыновьям покинуть столицу, вернуться домой. Феллон и Ёорундо хоть и злились, но подчинились отцу, не зная, не ведая, что служат лишь прикрытием — в обозе среди прочих находился тоненький бледный мальчик, слишком неумелый для слуги, и гордая магиня-стихийница. В дороге оба исчезли.

Вопреки ожиданиям в родовом замке не было скучно — тренировки, турниры, пиры и доступные девушки. Невеста позабылась скоро, и даже известие о её гибели вместе с отцом-мятежником нисколько не огорчило Ёорундо.

А потом появилась тихая и прекрасная Нуйита Лиххиль, вторая жена Имлунда.

Золотоволосая, воздушная, взирающая на Мир огромными голубыми глазами, печальная и молчаливая. Она ходила по замку, словно королева дриад по лесу своего молодняка — естественна, плоть от плоти окружения, но не незаметна. Нуйиту сопровождали тишина, незримый свет и спокойствие — они возвещали о её появлении не хуже, чем торжественный марш о приближении императора.

Оба сына герцога Зелеша мгновенно влюбились в мачеху, что не удивительно — Нуйита по возрасту подходила в жёны Ёорундо, будучи не многим полугода его старше. Однако перебегать дорожку отцу дети не посмели — бессмысленно и крайне небезопасно. Но сердцу не прикажешь, и каждый попытался по-своему излечиться: Феллон скакал из одной постели в другую, аж обессилел на год потом, а Ёорундо следил за каждым шагом избранницы.

Оказалось, что Нуйита вовсе не дух, а вполне земная женщина — ей требовалась уборная, а по утрам, до очереди гребня и воды, на мачеху-то и смотреть страшновато. Впрочем, самое интересное о Нуйите (да и об отце) узнавалось всё равно случайно, ненароком.

Однажды Ёорундо не спалось. Он решил выйти на замковую стену, подышать морозным ветром. Путь лежал по балкону в малой гостевой зале — наверху во время семейных торжеств рассаживали музыкантов. Уж за полночь, а у полыхающего камина беседуют двое.

— Мой господин, но почему? Ты же мой муж! Я знаю — ты хочешь! — Этот женский голос навеки врезался в память Ёорундо.

— Но ты ведь нет, жена моя. — Юноша не представлял, что Имлунд способен на подобные чувства, на нежность и ласку.

— Ты сердишься, мой господин?

— Нет, Нуйи моя, уже нет, — герцог протянул руку и осторожно, пугливо погладил бледную щеку жены. — Поздно уж. Иди спать, девочка, скоро тебе понадобятся все твои силы.

— Мне страшно одной. Мне всё время кажется, что кто-то хочет прийти за нами! Забрать у нас жизнь!

— Иди сюда, — Имлунд прижал к себе Нуйиту. — Глупенькая, никто не придёт! А если осмелится, то я защищу вас!

Вот как?

Уже тогда Ёорундо всё понял, и когда мачеха столь неудачно для себя разрешилась от бремени, он знал, что Феллону не о чем беспокоиться. И всё-таки ещё одной случайно подсмотренной сцене поразился до глубины души: юноша натолкнулся на отца, стоящего у колыбели. В руках Имлунд сжимал шёлковую подушечку.

— Что мне с тобой делать? Не смотри так на меня! Своими голубыми глазищами. Не смотри! Мог бы родиться девочкой! Беды не знал бы! — Герцог занёс подушечку над кроваткой, явно собираясь придушить младенца. — Что ты ко мне руки-то тянешь?! Дурак, я же тебя убить хочу!!!

Раздался плач испуганного ребёнка, и Имлунд взял малыша на руки, прижал к себе столь же ласково, нежно, осторожно, как когда-то Нуйиту. Почувствовавшее тепло и внимание дитятко тотчас успокоилось.

— Глупенький. Что же мне с тобой делать, Романд? Романд Зелеш… — герцог вздохнул. — Бедненький. Ты не понимаешь, насколько же я тебя ненавижу!..

И ещё долго-долго Имлунд укачивал не своего сына. Другой же, настоящий его сын вдруг понял, что вот такие чужие тайны не только интересны, но и полезны. Для него…

* * *

Фигура в белом плаще неожиданно растворилась в воздухе: вот только что маячила впереди — и нет её. Граф Верлеш к магии не способен — неужто обзавёлся талисманом перемещения? Нет, улочка волшебная — таких по Главели чародеи проложили во множестве. Эта вела из района Купцов в район Духов.

Ёорундо чёрных магов не боялся — и с ними можно сотрудничать да тайны их выведывать. Но с какой стати Верлеш с ними спутался?.. Мысль вдруг исчезла, точнее — запряталась, затаилась до поры до времени. Шпик увидел нечто интереснее и удивительнее.

Граф вывел Ёорундо к перекрёстку Центрального проспекта и Завитушки, забавной и примечательной улочки. Она походила на широкую реку, порой распадающуюся на отдельные многочисленные рукава, но всегда собирающуюся в одно целое. У деревянного столба с указателями-стрелочками переминался с ноги на ногу юноша. Несмотря на существенные возрастные изменения и не такие уж частые встречи, Ёорундо без труда признал младшего братца Романда.

Что же это он делает в столице? Ах да, сегодня в Школе экзамен — вон и новенький жезл на поясе висит. Сдал, поганец. Но тогда возникает другой вопрос: что же делает новоявленный подмастерье белого мага в сердце чёрного района? Если приглядеться, то сердито рассматривает указатель и сверяет с куском пергамента, будто рисунки совмещает. К чему? Конечно, для неграмотных почти все названия в Главели дублируются какой-нибудь картинкой, но только не в районе Духов — здесь нет случайных прохожих. Да и Романд сызмальства обучен чтению и письму — ублюдок ты там, не ублюдок, а раз носишь славное имя Зелеш, то и соответствовать ему обязан. А уж среди чародеев неспособных по книге заклинание разобрать и в помине нет!

Выйти? Поговорить?.. Нет, не пожелает. Романд даже с Феллоном дольше общался.

Пока Ёорундо раздумывал да взвешивал, братец вдруг вздохнул и треснул кулаком по изучаемому столбу. Экий удар хороший! Да левой! Кто же твоим воспитанием занялся? Таинственный тесть? Кто же он у тебя, раз ты за неполные полгода в ученика Меча превратился? Интересно…

Ёорундо чуть приблизился и разглядел довольную, донельзя знакомую и виденную у кого-то совсем недавно, улыбку на лице Романда — надпись на стрелочке изменилась. Ох ты! Шуточки чародейские! Юноша, не ощущая слежки, двинулся по Левой Ветке Завитушки. Следом скользнула тень, сгусток беззвёздной ночи…

Не может быть! Нет! Точно не может быть!.. Ёорундо не верил глазам и воспоминаниям, но когда пришло узнавание, возникло удивление. Как же он не видел раньше? Почему никто ничего не замечает? Это же очевидно!!! Папа. А, папочка? Ты-то в курсе? Нет, вряд ли — ты бы тогда не отринул его, не лишил бы имени… Хотя, с другой стороны, ты точно не оставил бы ему жизнь. Или всё-таки оставил?.. А Романд, ничего не подозревая, шёл вперёд и по сторонам глазами хлопал.

* * *

Разобравшись по-свойски с наглым указателем — с кем шутки вздумал шутить! с подмастерьем белого мага! ну и пусть, что в районе Духов! у нас, между прочим, тесть сам грозный Керлик Молниеносный! — Романд не торопливо, но и не медленно шагал по странной улице.

Н-да, тесть. Да уж, Керлик Молниеносный. Перво-наперво он запретил возвращаться без жезла, что, в принципе, переживаемо и безусловно понятно. Вторым пунктом значился меч. Какой меч? У мага? Что-то у Керлика не видать, а ему надо! И обязательно из оружейной лавки, которая в районе Духов… С другой стороны, когда бы ещё Романд сунулся в вотчину тёмных магов?

Ничего особенного! Ну, улица, которая разбивается на три, а у местных жителей не хватило фантазии придумать названия поразнообразней…

Романд нахмурился, ещё раз огляделся — давно уж должен прийти, — раскрыл заново карту. Та менялась на глазах. Понемногу, по чуть-чуть, будто и впрямь река, ищущая лучшее русло после обильного дождя. Юноша тряхнул пергамент, но рисунок не останавливался — выходит, что выданный Керликом план серьёзен в отличие от указателя на перекрёстке за спиной. По сторонам картина тоже была иной, хотя Романд ни шагу не сделал — точно так же бревно посередь широкой равнинной реки подгоняется вперёд слабым, почти отсутствующим течением.

Юный чародей решительно двинулся в сторону жавшихся к домам пешеходных троп, возвышавшихся над мостовой на целую щиколотку, — кажется, теперь понятно, для чего их создали и откуда пошла на них мода. Это же берега каменной реки Завитушки.

По расчётам Романда оружейная лавка располагалась шагах в двадцати назад — не ошибся. Обыкновенная дубовая дверь с латунной табличкой «Оружейная мастерская Керейна» вела в полуподвальное помещение (а где же, собственно, мастерится оружие?). О появлении новых и уходе старых посетителей хозяев оповещал неуместный и легкомысленный перезвон колокольчиков, задеваемых внутренней дверью.

Торгово-выставочное помещение оказалось много просторней, чем чудилось снаружи. Где-то один к двум его разделял здоровенный каменный прилавок, заваленный разнообразным тяжёлым оружием, в основном ударным: вокруг огромной, скорее всего декоративной тролльей палицы валялись грудой булавы и шестопёры (одно от другого начитанный Романд с грехом пополам отличал), в большем порядке, чтобы не путались ремнями и цепями, были разложены кистени. Глядя на эти «палки», юноша никак не мог сообразить, для чего ему, неумехе, потребен меч. Если дойдёт до рукопашной, то проще воспользоваться жезлом подмастерья как дубинкой. Но слово Зо…

С потолка, словно украшение на зимний праздник Бесконечной Ночи или вовсе связка сосисок в мясной лавке, свешивалась цепь разнокалиберных кастетов. На дальней от входной двери стене, меж двух щитов (прямоугольного и треугольного, но с одинаковыми гербами — парящим среди звёзд орлом) и прямо над проёмом, ведущим во внутренние помещения, висела коллекция странных изогнутых железяк. Что-то подобное Лита прятала под кроватью от отца — называлось оно бума или вертушка, оружие, которое всегда возвращалось к владельцу. И никакой магии!

Другие стены также во множестве покрывало оружие: разнообразное, принадлежащее различным народам и расам, повсеместное или редкое и неизвестное. К прилавку примыкала длиннющая стойка для алебард, боевых морских багров и острог, гвизарм, похожих на неправильные крестьянские косы, и прочих копий.

Романда встретили пятеро. Двое мужчин, одетых в чёрную кожу, — определённо, продавцы, возможно, хозяева. Один из них, судя по гильдейскому кулону с зелёным камнем, — маг Земли. И трое покупателей: миниатюрная женщина в белом полушубке-курточке и длинной синей юбке, лицо дамы скрывала паранджа — лишь сверкали подведённые серебряной тушью карие глаза с длинными пушистыми ресницами. Ещё двое мужчин стояли поодаль, явно не с ней — аристократик лет двадцати (его бледное надменное личико почудилось Романду неуловимо знакомым) и телохранитель-воспитатель непутёвого отпрыска благородного семейства.

— Здравствуйте, уважаемые! — Приветственный поклон вышел отменным, вежливым — как бы ни повернулась судьба, а воспитывал юношу второй человек в государстве. Капля горного хрусталя поймала свет от волшебных ламп и рассыпала фонтаном радужных искр, змейка, которую Романд отказался снимать, нагло раззявила пасть.

В ответ полетели высокомерно-насмешливые взгляды.

— Что угодно подмастерью белого мага в оружейной Керейна Среброрукого? — после очевидной паузы спросил чародей Земли.

— Не скажу, что уверен, но скорее всего — меч.

— И зачем же меч магу? — фыркнул второй продавец. Судя по высокому, но всё-таки мужскому голосу, в роду вопрошавшего встречались эльфы, а то и вовсе — сирены.

— Говорят, — кисло улыбнулся Романд и пожал плечами, — что боевому магу положено иметь меч.

— Боевому? — усмехнулся бледнолицый, взглядом умело смешивая юного чародея с грязью.

— И кто же говорит? — стихийник явно заинтересовался. Он, прищурив глаза, чуть подался в сторону потенциального покупателя.

— Не кто, — возразил Романд, — а Устав боевого мага.

— Устав?..

* * *

— …устав? Какой устав?! — изумился Романд, затравленно глядя снизу вверх на своих персональных мучителей — Керлика и Марго. Недавно юноша обнаружил, что сравнялся в росте с Литой, но до её отца ещё не дотягивал, тем более — до высоченного стражника.

Они находились в тренировочном зале, рядом с библиотекой, напротив кабинета Керлика. Мужчины прижали обессиленного Романда к стене, Марго тыкал в юношу деревянным ученическим мечом. Лита пристроилась с ногами в глубоком кресле у окошка и флегматично грызла огромное зелёное яблоко, кидая левой рукой эльфийские дротики в мишень прямо над головой драгоценного мужа. Беременность пока придавала магине очаровательную и даже аппетитную округлость.

— Устав боевого мага, — ответствовал Марго, имея при том вид, будто несколько слов объяснили ситуацию.

— И как же он звучит?

Вопрос привёл мучителей в некоторое замешательство, что позволило Романду вырвать одежду из цепких лап и безвольно сползти по стеночке.

— Что ж, он и впрямь может его не знать, — пробормотал Керлик. — Его же в Уединение отправить хотели.

— Его? — не поверил Марго и обернулся к Лите. Та, возложив ноги уже на спинку кресла, свесила голову вниз и за неимением стрел (закончились) пускала в разноцветные круги маленькие молнии, причём усиленно и показательно попадая в «молоко».

— Бывает, — не согласился чёрный маг. — Итак, слушай, Романд!

Мужчины нагнулись и, подхватив подопытного под мышки, вздёрнули в воздух.

— Настоящий боевой маг в любых условиях отыщет место, где его не найдёт враг и откуда будет наносить удары.

— Но это же подлость! — возмутился Романд. Рыцарем, как братья, он не являлся, но уж правила честного боя знал назубок.

— Нет, это рациональность. Боевой маг сам по себе оружие, и, чтобы военачальники им пользовались и с толком, он должен находиться в безопасном месте… — возразил Керлик. — Однако это место не так уж далеко от врага и довольно быстро раскрывается, поэтому боевой маг должен хорошо бегать.

— Это трусость!

— Нет, военная хитрость. Ведь боевой маг стоит многих бойцов, поэтому его следует уничтожить в первую очередь, значит, за ним погонятся, но, во-первых, он может завести преследователей в ловушку, а, во-вторых, имеется масса готовых заклятий, которым бег не помеха. — Марго наставительно воздел указательный палец, Керлик одобрительно кивнул. — Однако, силы не безграничны, поэтому боевой маг обязан вовремя понять, когда надобно остановиться, развернуться и выхватить меч.

— Смешно!

— Точно. Правда, не все понимают шуток. И тогда необходимо показать тем, кто не помер от смеха или удивления, что связываться с магом, носящим на поясе меч, донельзя глупо…

* * *

— Интересно, — протянул стихийник и ухмыльнулся. — А что делать, если во вражеском отряде находится боевой маг и не один?

— Так это же Устав боевого мага в малых разведывательных операциях с наименьшим шумом и без существенных неприятностей, — бесхитростно процитировал тестя Романд. — Действовать по обстоятельствам, естественно.

— Точно, — продавец прищёлкнул пальцами. — Последний вопрос: почему ты пришёл именно сюда?

— Мне настоятельно советовал тесть. Сказал, что здесь я смогу отыскать оружие именно для себя.

— Верно. Что ж, давай поищем, дружище.

— Но?! — возмутилась женщина.

— Не беспокойтесь, госпожа Олиушо Сверкающая! — очаровательно улыбнулся дальний потомок сладкоголосых сирен. — Ваш заказ уже исполняется, и мы с молодым человеком нисколько не задержим вас.

— А меня?! — естественно взвыл бледнолицый.

— А ты, Душх, слишком тянул с заказом, — оборвал крик стихийник. — Следовательно, никуда не спешил — так что ещё подождёшь. К тому же, магов мы обслуживаем в первую очередь. Он, — кивок в сторону Романда, — маг, а ты всего лишь племянник представителя Круга Старших Гильдии.

— Он белый! А мой дядя…

— Эфель, что ли? — прозрел Романд. — Встречались. Странный он какой-то. Как есть — Душевный.

Присутствующие одновременно кашлянули, будто разом поперхнулись чёрствым сухарём. Спор заглох.

— Ищи. Или уже выбрал что-то?

Юноша обрадованно кивнул на дальний от себя конец прилавка. Там, отдельно от тяжёлого оружия, в деревянном ящичке под стеклом да на бархатных подушечках лежали небольшие кинжалы, узкие стилеты, чрезвычайно опасные в своей форме и незаметности.

— Как вы думаете, смогу ли я выдать во-о-н тот клинок с рукояткой в виде змеи за меч?

— А твой тесть подслеповат? — удивился стихийник.

— Не замечал, — нахмурился Романд. — Скорее даже наоборот — чересчур зоркий. Жену не поцелуешь, чтобы он рядом не оказался.

— Тогда не валяй дурака! Ищи!

— Как?

— Не знаю, мальчик. Это твоё дело. Ищи!

Романд вздохнул. Вечно с этим старшим поколением проблемы. Ищи? Как? Что? Он всё-таки маг, а не воин. Нет, конечно хорошее оружие от дрянного он отличит — в дворянской семье славных воителей рос, полководцев и обычных бойцов. Более-менее по весу подобрать сумеет, но… Эх, если бы дело касалось магического артефакта, то, пожалуй…

От жалостливой оде своей бездарности юношу вдруг отвлёк какой-то звук. Поначалу настолько тихий и незаметный, что принимался за ветер в вытяжке, шарканье шагов или чьё-то дыхание. Затем он усилился, привлёк внимание и стал разборчивее. Звон. Чистый звон металла. Романд огляделся — присутствующие ничего не слышали.

Так вот оно как — искать!

Юноша сделал неуверенный первый шаг — ошибся, звон явственно отдалился, утих. Романд вернулся. Детская забава «обожгись да охладись» получается!

Но ему уж не до антуража — Романд видел, куда идти. К звону-соло добавился ещё один голос — жезл. Он отвечал на зов, тянул хозяина за собой. Вдоль увешанного оружием стен, заваленного красочной ерундой прилавка, минуя иноземные «гнутые железяки» и отворённый шкап с кольчугами мелкого плетения. К очередному стенду, отдельному, но незаметному в своей простоте и непривлекательности. С правого края, снизу — точь-в-точь для Романда — висел небольшой, прямой меч. Без украшений, без рун, без изъянов, какого-то серебристого металла. Рядом старые потёртые ножны — уж не распознать их цвета и материала.

— Вот, — Романд несмело погладил клинок, обхватил рукоять ладонью и легко снял меч со стены. Словно бы жезл нашёл себе пару. Но разве такое бывает — жезл мага и меч воина? — Это он. Он звал.

— Я слышал, — пробормотал стихийник. — Меч Пажа. Немногие обращают на него внимание, но ты первый, кого он умолял подойти к себе!

— Что это? — Юноша сделал пробный, осторожный замах, выкрутил кистью восьмёрку — рука не устала, меч казался её естественным продолжением. Вот, как оно у рыцарей-то. — Предназначение?

— Может быть, — хмыкнул сладкоголосый, — если у тебя найдутся денежки. Но он стоит очень и очень дорого.

Романд в нерешительности закусил губу. Он знал. Он знал, чётко и ясно, что этот клинок для него. Наверное, столь абсолютного понимания не было даже тогда, когда юноша смотрел на жезл. Нет. И жезл, и меч вместе его! Он уверен.

— Мой тесть велел не экономить на оружии — оно когда-нибудь может жизнь спасти, — Романд с сожалением отложил клинок и сунулся в сумку. — Он сказал, если я найду стоящую вещь, но не смогу расплатиться, то должен отдать вам это.

Юноша достал письмо, запечатанное сургучом — никаких гербов и символов, просто пустой круг. Маг Земли неопределённо хмыкнул, сломал печать, развернул пергамент и быстро пробежал глазами по аккуратной вязи слов.

— С этого следовало начать, — холодно бросил чародей.

— Что? — изумился резкой смене настроения продавца Романд. Неужто обожаемый тесть удружил по-крупному, с размахом? Керлик ведь может!

— Я бы тебя на порог не пустил!

— Почему?

— Забирай меч и пошёл вон отсюда! — рявкнул стихийник.

— Почему?!

— Вон!!!

— Почему?!!!

Теперь звон услышали все — оружие на стенах вибрировало, задевая друг друга. Разномастные булавы на прилавке раскатились, словно задетая не осторожным крестьянином поленница у дома, троллья палица задрожала в попытках взмыть в воздух. Латы заскрежетали, щиты загудели. Ещё мгновение — и помещение заполнится опасными летающими предметами. Романд в ужасе огляделся — он не хотел, но не в силах был остановиться. Опять…

* * *

— …отец, вы звали?

Имлунд расположился в своём кабинете в окружении четырёх гостей: известнейшего гадателя Марши Неуверенного и трёх, судя по дорогостоящим цветастым балахонам, высокопоставленных храмовников из Белой Братии, дающих обет безбрачия.

— Да, Романд, звал, — герцог улыбнулся младшему сыну. Тепло, нежно, радушно… вот только, глаза ледяные. Романд уже не боялся этого холода — привык, другого взгляда сын от отца не удостаивался. — У меня для тебя хорошая весть. Вчера господин Марши предсказал тебе, что судьба твоя лежит в Орлиные горы, и уже сегодня к нам приехали главные жрецы храма Симулы из их центрального Уединения Печали. Возрадуйся — сегодня ты отправишься в свой новый дом, назначенный тебе роком!

— Но, отец! — юноша умоляюще глянул на Имлунда. — Я не хочу в Уединение! Я не чувствую в себе призвания!

— Почувствуешь, — лицо герцога окаменело.

— Нет!

— Неблагодарный щенок! — Имлунд резко вскочил. Пожалуй, впервые в жизни Романд видел отца таким разгневанным. И никогда до сего момента герцог не кричал на младшего сына. — Вон отсюда!

— Я не хочу в Уединение! И не пойду!

— Пойдёшь!!

— Не-ет!!! — взвыл юноша, и тут-то началось форменное мракобесие. Зазвенели стёкла в оконных витражах, отцовский стол отправился на прогулку, взбрыкивая и игогокая. Книги, явственно чирикая, носились весенними ласточками под потолком и поминутно задевали хрустальную люстру.

В одном из углов образовалось облако и хлынул дождь, сопровождаемый синими молниями и громовыми раскатами, в другом — вспыхнул на пустом месте костёр. В золотых солнечных лучах носилось, подвывая, чьё-то пробуждённое привидение, а случившийся рядом таракан вырос и превратился в крылатую свинью. Один из храмовников схватился за голову, из стен уже полезли камни, когда обессиленный и испуганный Романд грохнулся в обморок.

Мужчины распластались по чудом уцелевшим стульям.

— Мой господин, кажется, я ошибся, — пробормотал Марши, дрожащей рукой утирая пот со лба. — Какое там Уединение! Вашему сыну срочно в Гильдию надо!

— И молитесь, милорд, — подхватил за гадателем один из храмовников, — чтобы Романд оказался магом Света!.. — и уточнил после паузы. — Обыкновенным стихийником он никак не является.

И всё-таки на счёт Орлиных гор Марши был прав…

* * *

Мощная оплеуха уронила Романда на пол. Юноша моргнул, покрутил головой и вместо разноцветных кругов увидел менее приятное зрелище — незнакомого чёрного мага.

— Шарлик! Воды! — резкий приказ, и стихийник прытко бросился куда-то внутрь магазинчика, вернулся, протягивая стакан. — Полегчало, мальчик? Держи. Пей.

— Почему? — Романд отстранился.

— Если закатишь мне истерику, вылью водичку за шиворот, а она ледяная, родниковая, — ласково, певуче произнёс чародей.

Юношу обрисованная перспектива не вдохновила, поэтому он поспешно выхватил стакан и припал к оживляющему в буквальном смысле напитку.

— Эй, не захлебнись! — усмехнулся маг. — Меня зовут Керейн Среброрукий. А ты ведь Романд, да? — не дожидаясь ответа, хозяин продолжил. — Ты скоро же Керлика Молниеносного увидишь? — и вновь без паузы. — Окажи любезность, передай ему, что если он ещё раз выпустит несформировавшегося чародея в опасное место без поводка, намордника и сопровождающего, то я приду и выдеру одного взрослого чёрного мага, как шкодливого пацана, будь он притом хоть трижды читающий!

— Правда? — изумился Романд.

— Правда. А что?

— А можно, я погляжу? — с надеждой во взоре благоговейно вопросил юноша.

— Снимай штаны, — холодно улыбнулся Керейн.

— За что? — взвизгнул Романд.

— За неуважение к старшим! — чародей с серьёзным лицом потеребил пояс, но, не удержавшись, рассмеялся и протянул незадачливому покупателю выбранный меч в потёртых ножнах. — Пошутил я. Держи. Будь достоин клинка, мальчик, раз уж клинок оказался достоин тебя!

Юный маг вскочил и благодарно поклонился.

— Спасибо.

— Ох, порадовал. Слов нет, — хмыкнул Керейн, кивая в ответ. — Не каждый день мне, чёрному магу, кланяются белые да такой силы! Иди уж… Да, мальчик! Учись себя контролировать. И не обижайся на тех, кто ошибается. К тому же, ты прекрасно знаешь, с кем связался: его репутация — действительно его репутация.

Ещё один вежливый поклон, легкомысленный перезвон входных колокольчиков и приглушённый топоток на лестнице — Романд избавил хозяев лавки и её посетителей от своего общества.

— Душх, поди вон — завтра придёшь.

— Но?

— Мальчишка! Может, мне с тебя штанишки спустить или Эфелю присоветовать? — сладко поинтересовался чёрный маг. Понятливому юноше дважды повторять не пришлось — вынесло из оружейной лавки племянничка высокопоставленного дяденьки не хуже, чем до него подмастерье белого мага.

Телохранитель-воспитатель задержался на мгновение. Весь его вид говорил: «А я так надеялся!»

— Почему бы тебе самому не попробовать? — предложил Керейн. — Родственники только спасибо скажут.

В лавке воцарилась тишина. О странном посетителе напоминала лишь сдвинутая каменная стойка да до сих пор качающиеся из стороны в сторону кривые бумы. Остальные предметы оказались в относительном порядке… как и прежде.

— Госпожа Олиушо! Что же вы?! — наконец, укоризненно вымолвил хозяин. — Мальчик не уравновешен ещё в своём даре, сорвался по глупости, а вы не помогли!

— Он белый! — гордо вскинулась женщина.

— Чушь! — рявкнул Керейн. — Прежде всего, он представитель Гильдии! И молодой чародей, нуждающийся в наставничестве и помощи старших!

Магиня, брезгливо передёрнув плечами, заплатила за заказ — набор тоненьких малюток-звёздочек, оружие ассасинов — и вышла прочь.

— Она права, Киро! — вмешался стихийник. — Этот мальчишка — белый маг в услужении у чёрного. И у кого! У Хрона! Это имя даже у магов Тьмы служит ругательством и проклятием!

— В услужении, — невесело усмехнулся Керейн. — А как бы ты действовал, оказавшись на его месте?..

* * *

Ночь вступила в Главель рано, что по зиме для северного города неудивительно, и Романда нисколько не остановила. Он, позабыв неприятный инцидент в оружейной лавке, с удовольствием гулял по району Духов и попутно выполнял многочисленные поручения тестя. Туда-то отнести письмо, там-то оплатить какие-то счета, здесь купить важную вещицу или продать ненужную. Мало ли…

Столичная вотчина чёрных магов поражала пустынностью, неприветливостью (или молчаливостью?) и какой-то неуловимой таинственностью. Так, наверное, всегда бывает, когда сталкиваешься с чем-то не то чтобы не известным, а мало знакомым.

Романду всегда нравилось гулять в одиночестве — будь то родной замок, Школа, лес или город, — и в районе Духов никто не мешал. На самом деле, в оружейной оказалось форменное столпотворение. Шесть человек, не считая Романда! Много для этих мест. Затем изредка встречались одинокие прохожие — никто не обращал на белого мага внимания.

Замечательная работа! Романд бродил бы и бродил по странным узким улочкам, вдыхая ароматы остаточных заклятий, но вспыхнули волшебные лампы, перекрывая дрожащий свет далёких звёзд, а холод несмело, но верно пробирался под тёплый шуршевый плащ. Запахло метелью, нешуточным бураном. Погостили — пора и честь знать, дома ждут. На очереди последнее поручение — выполнить и к жене гордиться…

— Оп-па! Кого мы видим!

Романд резко обернулся, в одной руке жезл, в другой — меч. Юноша чувствовал слежку, но хвоста, как ни старался, выявить не смог. Однако за спиной выстроилась утренняя пятёрка с Чёрного отделения из Школы — все сдали экзамен успешно, о чём радостно и многозначительно свидетельствовали жезлы подмастерьев.

— Ну, прямо боевой маг какой-то! — хихикнул тот, что повыше. Собственно, он же заговорил первым. — Что ж ты делаешь в районе Духов, о великий мастер?

— Трактир «У весёлого некроманта» ищу, — Романд, помимо вежливости, славился рыцарской честностью. — Не подскажете, в какую сторону?

— Подскажем, — уверил тёмный подмастерье. — Почему же не подсказать?

Что на самом деле собирался сделать юноша, никто из компании не узнал, так как между чародеями вдруг мелькнула чёрная тень, и перед Романдом приземлилась огромная пантера.

Неужто красавец Жесть? Зелёные глаза гигантской кошки опасно фосфоресцировали во тьме. Обе высокие магические стороны предпочли с паническими воплями разбежаться. Как Романд выяснил минут через пять, данное происшествие заметно ускорило поиск требуемого трактира.


Полуподвальное помещение, внутри больше, чем снаружи — по всей видимости, хит этого сезона в районе Духов. А также место сбора его населения. Трактир «У весёлого некроманта» был переполнен: за тридцатью разновеликими столиками общего зала пустовало от силы три-четыре стула. Дым коромыслом — в нём пиратскими бригами сновали раскрасневшиеся подавальщицы. На маленькой сцене кто-то бренчал на лютне, невнятно перебиваемый цимбалами. У пивной стойки не протолкнуться. Притом в центре зала кто-то затеял танцы — где оставленные места их исполнителей, представлялось всемировой тайной.

— Праздник у них какой-то? — пробормотал поражённый Романд и сам себя не услышал в стоящем гуле.

— Младше четырнадцати зим не обслуживаем! — рядом с юношей образовался тщедушный старичок в белоснежном переднике. Трактирщик — странно, Романд всегда полагал, что они толстые, как на подбор.

— Мне шестнадцать.

Интересно, как хозяину удалось донести смысл реплики до потенциального клиента? Мыслью он, что ли, беседует?

— Свободных столиков нет, господин подмастерье белого мага, — в голосе мужичонки ощущалось злорадство.

— Мне не нужен столик…

— Пивная стойка занята!

— Вы не поняли, я не за выпивкой или едой. Мне нужен господин Милик Травник! Передайте ему, я от Молниеносного! — крикнул Романд.

— Какого Молниеносного? Фара? Зито?

— Он поймёт. Но лично для вас, — не выдержал измывательства юноша, — от того самого Молниеносного!

— Хм, белый маг? — не поверил трактирщик.

— А вам-то какая разница? Если я вру, то это мои проблемы, не находите?

— Да нет, и мои тоже! — рявкнул старичок.

— То есть, вы предлагаете поискать господина Травника магией? — обиженный Романд уже сцепил руки для какого-нибудь гадкого заклятья, подсмотренного у Литы и переделанного на собственный манер, когда левое плечо больно сжали.

Юноша медленно-медленно, насколько позволяли физические возможности, повернул голову, поднял глаза и старательно улыбнулся.

— Романд, деточка, тебе не говорили, что в чужое Уединение-от-Мира со своими правилами не стучатся? — у Эфеля радость от неожиданной встречи получилась намного лучше. — Или ты решил, раз не удалось уничтожить всех магов Ночи в Главели чародейством Света, то стоит попробовать их доконать своим навязчивым присутствием?

Вместо ответа Романд присел, полностью развернулся и через мгновение выпрямился, кончик его меча упирался главе Чёрного отделения Школы прямо в живот. Посетители трактира соизволили обратить внимание на происходящее в дверях одобрительно-заинтересованным вздохом. Кажется, кто-то начал делать ставки.

— Я всего лишь выполняю поручение! — Бездымные факелы разом мигнули, затрещали, но выровняли пламя. — Мне нужен Милик.

— Хороший клинок. У Керейна покупал? — Эфеля потянуло на светский разговор. — Поосторожней с цацкой — можешь ненароком пораниться. — Чародей неожиданно скользнул вдоль меча, левой рукой до хруста вывернул кисть, держащую рукоять, а правой приставил к беззащитному горлу Романда кукри, прародителем которого, серпом, срезали колосья — этот предназначался для голов. — Скажу по секрету, я тоже боевой маг. — Глава Чёрного отделения, зло ухмыляясь, приблизил физиономию к лицу юноши… а затем неожиданно весело и задорно подмигнул левым глазом. — Пойдём, провожу к Травнику, чучело. Трактирщик! Пива и ужин!

— Но… — попытался встрять Романд.

— Вот у этого мальчика, — Эфель стиснул юношу за плечи так, что несчастному почудилось, ещё мгновение и он превратится в гномий глубинный бур, маленькую его копию, — праздник! Во-первых, он сегодня успешно сдал экзамен на славное звание подмастерья мага! Портит впечатление, конечно, то, что он белый, но кто у нас без недостатков? А, во-вторых, небезуспешно провёл первый в своей жизни поединок с боевым магом.

— Небезуспешно? — пискнул юноша, осознав, что от чокнутого чародея никуда не денется.

— А то, — хмыкнул Эфель. — Ты в живых остался! Это дорогого стоит!

И маг эффектно, без видимого труда протащил Романд через всю залу во внутренние помещения. В трактире «У весёлого некроманта» имелось несколько залов — этот оказался поменьше общего, свободней и уютней. Освещался он исключительно свечами — настоящий ароматизированный воск. Обшитые деревом стены увешивали картины, изображавшие идеалистические пейзажи и городские виды. Романд нахмурился — будто вовсе не на рисунок смотрел, а в окошко выглядывал.

— Так оно и есть, — прошептал на ухо сердобольный Эфель и рявкнул во всё горло. — Милик Скородел! К тебе тут от Молниеносного гость пожаловал!

— Пусть подождёт, поужинает — ещё не готово, — отозвался кто-то из трактирных глубин.

— Вот, а ты отказывался от еды, — посетовал чародей.

Юноша страдальчески вздохнул, стараясь не выдать, насколько он голоден, и вцепился в вилку — мода на этот странный, но очень удобный столовый прибор пришла из другого Мира, то ли от тамошних людей, то ли от эльфов. Ароматный молочный поросёнок, впрочем, заставил забыть обо всём, кроме урчащего, нет, волком воющего желудка. Эфель, прихлёбывающий из огромной кружки янтарное пиво, смотрел на Романда с непередаваемым умилением.

— Не жадничай, тебя никто не торопит, — тоном заботливой мамаши присоветовал чародей. — И на пиво не налегай — крепкое, не вино разбавленное!

С последним предупреждением маг несколько припозднился — юноша, не привыкший к народным напиткам, успел основательно окосеть.

— Ну, вот и заказ Молниеносного, — рядом со столиком возникла белокурая девушка.

— Ик, с-спасибо, — поблагодарил Романд, пряча полученный свёрток в суму. — А вы что, Милик?

— Да, — кивнула красавица. — Не похоже?

— Я думал, что ты мужик! — продемонстрировал в ответ своё высокое воспитание молодой чародей и сполз под стол, отмахиваясь руками от злобно жужжащих насекомых. Где-то сверкнуло серебро, послышались крики.

— Нет! — визгливо трактирщик.

— Что? — изумлённо Милик.

— Как ты смеешь?!! — возмущённо Эфель.

Но Романд на всё наплевал — последнее задание выполнено, пора домой. Юноша активировал амулет перемещений, выданный тестем.

* * *

Керлик зевнул, чуть не вывернув челюсть. Всё-всё, пора баиньки. Не вернётся сегодня Романд — сам же ему велел отпраздновать удачную сдачу экзаменов с друзьями… Маг тяжело вздохнул. Себя не обманешь! За последние месяцы он хорошо изучил зятя, выведал его тайны, заставил рассказать о жизни — нет у мальчишки в Главели друзей. Нигде нет. Отринутый с младенчества самым дорогим, самым уважаемым человеком — отцом, — Романд отдалил от себя и остальной мир. Интересоваться окружением юноша начал недавно, с появления настоящей, хоть и не совсем нормальной семьи.

И всё-таки его нет… Волнуешься, Хрон? Из-за какого-то мальчишки, белого мага!.. Зря он послал Романда в район Духов — ведь ребёнок ещё, неумелый, неопытный, а задираться научился… не без помощи жены и тестя… Но большую рыбу ловят на жирного червячка… Ладно, ничего сейчас сделать нельзя. Как поговаривают маги Дня, утро вечера мудренее. Спать.

Керлик снова зевнул и растянулся нагой поверх одеяла — жарко сегодня в замке, — прикрыл глаза… Магический всплеск был настолько короток, неуловим и знаком, что чародей не успел отреагировать. Раздался треск — нечто тяжёлое разломало деревянную раму для балдахина, — и на Керлика грохнулось тело. Оно сладко сопело, периодически всхрапывая, отвратительно воняло пивом, дымом и кровью. У мага не нашлось сил даже заорать, когда тело страстно обняло его за шею и ласково пробормотало сквозь сон: «Литочка, рыбка, как я рад тебя видеть!»

— Ох, Романд, — просипел в пустоту Керлик. — Если сюда зайдёт твоя жёнушка и застукает нас в столь красочной позе, я не уверен, кого она прибьёт первым, но точно — обоих.

К счастью мужчин, Лилийта мирно спала в своей постели, вместо обожаемого мужа обнимая любимую буму. Покой хозяйки хранила верная Белобрыська. А наблюдающий за всем этим безобразием Чёрный замок чуть не обрушил белоснежные стены на своих обитателей, но по какой-то сугубо личной причине удержался.

Глава 6 Плясовая, или Деловая столица

В кабачке «Пьяное солнышко» царило необыкновенное благолепие. Необыкновенное как для любого заведения подобного типа, так и конкретно для данного кабачка.

Располагался он как раз на стыке Чаровника и Арфистки, граничной улицы небольшого квартала музыкантов. Правда, когда дело касается магов, в Главели всё относительно, особенно нахождение в пространстве.

«Пьяное солнышко» было одним из излюбленных мест сборов чародеев. Потому с утра здесь витали ароматы горького шоколада, бодрящего кофе и душистых чаёв и лишь к вечеру в кубки тонкой струйкой лилось красное вино или огромные кружки заполняло пенящееся пиво. Здесь предпочитали эль. Впрочем, если кто-то требовал молока или ключевой воды, никто выбору не удивлялся — у каждого свои пристрастия. С другой стороны, и надраться самым что ни на есть дешёвым пойлом дозволялось. Маги — тоже люди… ну-у, эльфы, гномы, гоблины и прочая. В общем, разумные существа, которые разум успешно теряют с завидной регулярностью. На том питейные заведения и стоят.

Однако примечателен кабачок был всё-таки не этим — один из двух входов располагался на приличном расстоянии от самого «Солнышка», где-то в районе Купцов. Таким образом, кабачок посещали не только чародеи, что несколько разнообразило обстановку. Особенно сегодня — ни одного мага не наблюдалось.

Хозяин кабачка взглянул на календарь. Экзамены. У Белого отделения, отделений Духа и Огня. И у чёрных — тоже, но они «Солнышко» посещали редко, предпочитая трактиры своего района.

Дзинь. Словно ударили по малому серебряному треугольнику.

— Хозяин, а это кто? — за стойкой бара с раннего утра сидел тощий парнишка с голубыми наивными глазами. С наличностью, одет хорошо, но не по моде, с чуть заметным южным акцентом — по всей видимости, из провинциальных дворян.

С самого своего появления в кабачке юноша задавал один и тот же вопрос. Не такой уж и праздный, надо признать, — хотя в «Солнышке» имелись два входа, они вели в одну и ту же дверь.

— Купцы, наверное.

— А как вы это определяете?

— Если бы входили с Чаровника, мы бы услышали арфу, — пояснил кабатчик.

Он не ошибся — дверь растворилась и впустила двух дородных пропахших холодом мужчин. Глава Гильдии купцов и его помощник без труда узнавались по медальонам — миниатюрным, стилизованным под аптекарские, весам на толстых золотых цепях. Поговаривали, что этими весами изредка пользовались по назначению, но хозяин не мог себе представить настолько дорогой товар.

Новоприбывшие расположились в углу, у кадки с вечнозелёной берёзой — дар магов Земли — и подозвали разносчицу.

— Вот же! — молодой дворянчик стукнул кулаком по столешнице, старательно не попав по чашке с недешёвым в Главели кофе. — Решил, раз уж в столице, посмотреть на чароплётов — и ни одного не увидел!

— А что, у вас дома нет магов? — искренне удивился хозяин.

— Есть. Но они все старые — вот я и собрался проверить, попадаются ли среди них молодые… Поспорил с приятелем… Ну, знающие люди сюда направили.

— Правильно сделали. Только вы, господин, неудачное время выбрали.

— Что так?

— Экзамены на ранг Подмастерья.

— И сегодня я никого не встречу? — лицо юноши обиженно вытянулось. — Но я завтра уезжаю!

— Встретите! — кабатчик широко улыбнулся. — Причём уже скоро — обязательно придут сюда щеголять своими новенькими жезлами. Традиция у них такая!

— С чего это вы взяли, что кто-то из них экзамен выдержит? — продолжал допытываться посетитель. — Я слышал, экзамены — трудное дело.

— Трудное, — согласился хозяин. — Но у меня примета верная имеется. С утра я ни одного мастера не встретил — значит, кто-то да сдаст и будет здесь веселиться. А не боитесь, господин, на развлекающихся магов смотреть?

— Ха, — фыркнул дворянчик. — Я же за этим и пришёл!

Но голос его чуть заметно дрогнул — хорохорился мальчишка, но любопытство лёгкий испуг всяко перевесит. Не уйдёт, дождётся. А хозяин — и подавно. Сегодня в кошель рекой потекут золотые и серебряные монетки.

* * *

В сопровождении мелодичного перелива арфы, мороза и веселья в кабачок «Пьяное солнышко» вкатилось Белое отделение в полном составе, исключая только Романда Отказника. Даже эльфийка Ивелейн присоединилась к неожиданно сдружившейся после экзаменов компании.

Угрюмец тоже не отказал себе в удовольствии погулять со всеми и посмеяться, порадоваться жизни, в которой нет ни зависти, ни огорчений, ни предательства. Нет в ней и обязательств, в том числе и перед Белоплащником. Чародей не сообщил нанимателю о появлении Романда в стенах Школы. Пусть маги спорят, пусть способны убивать друг друга и не видят в том ничего зазорного, но без причины против Гильдии и её членов не идут.

Покушение на императора и бой с его сестрой — одно, а слежка за Романдом — абсолютно другое. Нет, нужен Белоплащнику мальчишка, пусть сам его и ищет! Угрюмец против отказника ничего не имеет.


Едва компания появилась в кабачке, за спиной хозяина, среди кубков, бутылей зелёного стекла и пивных кружек завибрировал огромный амулет. Со стороны он походил на ромашку с разноцветными лепестками, а по сути являлся аллегорической моделью Гильдии.

Сердцевину на равных делили большой кусок горного хрусталя в форме полусферы, и того же размера и вида чёрный турмалин. Прозрачность и невидимость. День и ночь. Свет и Тьма. По кругу расположились шестью лепестками камни, символизирующие ту или иную Стихию.

На общем фоне почти терялся дорогой, но отнюдь не приковывающий взгляд тёмно-синий сапфир — Вода, источник жизни. Она всегда рядом, но обычно не заметна. Винно-золотистый топаз Воздуха напоминал, что ничто так не пьянит, не кружит голову, как вовремя сделанный вдох. Кроваво-красный пироп пугал страшной и неукротимой в безумном гневе стихией Огня, а изумрудно-зелёный хризолит, наоборот, обещал безмятежное спокойствие Земли. И, наконец, почти сливались в один «лепесток» молочно-белый опал Духа и водянистый гиалит Пси.

Прозрачный хрусталь с появлением Белого отделения наполнился нестерпимо ярким, ослепляющим светом, затем по кругу, один за другим, вспыхнули разноцветные каменья Стихий — и амулет погас, успокоился. Лишь чёрный турмалин, казалось, ещё больше потемнел.

Такова же была и Гильдия.

— Всем вина! — прозвенел неожиданно голосок Лоран. — Я теперь подмастерье!

— И музыку! — подхватила Ивелейн и притопнула изящной ножкой в сапожке на меху шурша.

Обе девушки вдруг заискрились, засияли.

— Танцы? — восхитился голубоглазый паренёк у стойки и, не долго думая, закружил стоявшую ближе всех к нему герцогскую дочку. А та, позабыв обычное высокомерие, смеялась в объятиях незнакомца.

Эльфийка не отставала — потянула за собой до сих пор расстроенного Белея. Упустившее момент Белое отделение не долго простояло в покинутом одиночестве — в кабачке присутствовали женщины и девушки, которые тоже были не прочь повеселиться. Посетительницы, разносчицы, служанки с радостью пустились в пляс — партнёров сразу разобрали. Но вскоре появились новые.

Озарился кровавым отсветом далёких пожаров пироп, весенним утренним туманом напомнил о себе опал — в «Пьяном солнышке» стало тесно от новоиспечённых подмастерьев и всё ещё учеников. Счастье одних и досада, перемешанная с неприкрытым облегчением, других слились в бурном празднестве.

Благородное вино наполняло вытянутые кубки, а огромные кружки с элем надевали впечатляющие по размерам пенные шапки. Руки с одинаковым усердием тянулись к жареным утиным ножкам и бараньим рёбрышкам, пытались ухватить горячий печёный картофель и модные по зиме за дороговизну крестьянские пирожки с зелёным луком. Фрукты и сладости сметались в одно мгновение — чародеи те ещё сладкоежки.

Звенели монеты, но маги не обращали внимания на эту очаровывающую кабатчика музыку — в праздник Жезла не принято скупиться. И не только на золото, но и на волшебство: главную залу «Солнышка» осветили тысячи тысяч пушистых разноцветных огоньков. Они кружили в воздухе, липли к потолочным балкам и стенам, падали на плечи посетителей и мебель. И улыбались. Да-да, за каждым огоньком чувствовалась улыбка. Задорная или нежная, иногда грустная, но всегда добрая.

Центром праздника была плясовая. Круг-хоровод, без конца и начала, при новом танце распадающийся на отдельные пары и вновь сливающийся в целое при весёлом галопе-связке. Символ Мира. Символ Времени. Символ Гильдии.

Угрюмец тоже танцевал. Вот перед ним мелькнула пышногрудая раскрасневшаяся подавальщица, в контрасте скользнула тощая ученица отделения Огня, отпихнула бедром купеческая жена и проход завершился перед идеальной Лоран Орлеш. Девушка лучезарно улыбнулась и сама пристроила ладони Угрюмца на своей талии.

Серые глаза чародея встретились с карими очами магини. Этот миг был прекрасен!

* * *

Произошедшее в сторожке при Королевском парке не забывалось, а слова смотрителя навеки врезались в память Угрюмца.

«Ты не даёшь себе труда вглядеться в душу!»

Чародей решил начать с Лоран. Покорпеть и впрямь пришлось изрядно — не то чтобы девушка таилась, но и открытой книгой назвать её было трудно. Судьба и жизнь герцогской дочки оказались непростыми и в то же время донельзя обыкновенными.

Не единственный и не первый ребёнок у отца, к тому же девочка, Лоран была красивой, хорошо отчеканенной, но всего лишь разменной монетой в политических играх и амбициях герцога Орлеша. С самого крика рождения её обещали какому-то заморскому князьку, однако из-за корыстных интересов империи ещё не состоявшийся брак расторгли. Да и болезная девочка, каковой в детстве казалась малютка Лоран, не походила на желанную невесту.

Невеста — будущая жена. Жена — мать наследника. Хилое здоровье младшенькой герцога Орлеша вызывало сомнения, что Лоран способна выносить ребёнка. Девочку оставили в покое и разбаловали — она превратилась в любимую куколку отца и братьев.

Но однажды девочка выросла. Оказалось, что это всё-таки не куколка, а прекрасная девушка. На которую заглядываются мужчины, а выбор их — велик. К тому же, игры с братьями не прошли даром — Лоран окрепла, а заодно научилась великолепно стрелять из лука и арбалета. Последнее — интересно, а первое означало, что она идеальная пара, а кому… Кому — уж отец отыщет!

Далеко и долго искать не пришлось — три жениха маячили перед самым носом. По возрасту и положению, вроде бы не уроды, богатые и… без какого-либо намёка на присутствие невесты.

Первым в честолюбивых планах отца значился сам император. Но его оборону не смог (или не захотел?) пробить даже герцог Зелеш, что уж говорить об Орлеше! Вторым заботливый батюшка выбрал третьего сынка того же Змея — Романда Зелеша. Мальчишка, конечно, не наследник рода, но матушка его не бесприданницей замуж шла. Да и родство с Первым советником императора — не шутка. А когда ещё его внучки подрастут!

Тиллон Яруш, единственный сын графа Яруша, оказался третьим.

Когда двенадцатилетнюю Лоран просветили о кандидатурах, девушка пришла в ужас — и о Романде, и о Тиллоне ходили весьма противоречивые, но всегда нелицеприятные слухи. «Женихов» шёпотом называли странными, того и другого окружали неприятные несчастные случаи, в основном — смерти. Оба жили затворниками в отцовских владениях. Однако, если для Романда, тогда ещё десятилетнего ребёнка да при много старших братьях, находились приемлемые объяснения, то о Тиллоне, приближающегося к своему первому совершеннолетию — четырнадцати годам, никто ничего хорошего не говорил.

Наслушавшись сплетен и советов, Лоран попыталась склонить папеньку к выбору Романда, тем более что до свадьбы дело дойдёт ещё не скоро. Однако герцог решил, что Орлу по пути с Ястребом, а не со Змеёй. Правда, на эту мысль Орлеша натолкнул недвусмысленный отказ Зелеша, но результат был однозначен — Тиллон. Батюшка жениха, граф Яруш, не возражал.

И дочь герцога решилась на откровенное безумие — побег. Подогреваемая страхом, избалованностью и читанными по ночам книгами из отцовской библиотеки, а также малыми крохами волшебства, Лоран умыкнула из конюшен лучшего жеребца и была такова. В погоню за ней отец отправил своего лучшего ловчего, преданнейшего из слуг. И совершил страшную ошибку!

О! Охотник быстро загнал неумелую дичь, но оказался настоящим фанатиком и поведение дочери господина счёл за его оскорбление. Лоран не была запорота кнутом до смерти только благодаря полностью открывшемуся дару. Однако девушка была на краю гибели, когда подоспевший отец собственноручно убил чересчур преданного слугу.

Лично выходив дочь, Орлеш за руку отвёл её в Школу при Гильдии. О замужестве он не заикался, да и навещать Лоран не осмеливался. Но только пояс Подмастерья и жезл на нём окончательно освободили девушку от обязательств перед родом. Теперь она имела право снять со своей шеи Орла…


— Что-то ты сегодня какой-то не такой! — промолвила через силу Лоран. Девушка раскраснелась в непрерывном танце, слова, в целом, бессвязные, выталкивала с трудом — задыхалась. — Впрочем, мы сейчас все не такие!

— Ты потрясающе танцуешь! — воскликнул в ответ Угрюмец.

— Признайся, ты думал, что в герцогских замках не умеют веселиться! — она рассмеялась и сделала положенный оборот вокруг партнёра.

— Но ведь это крестьянская плясовая. Ею разве что бароны с окраины балуются! — в грохоте притопов и прихлопов, шуме разговоров и звоне весёлой музыки приходилось кричать.

— Кто тебе сказал подобную глупость? — изумилась Лоран. — Видел бы ты, как отплясывает госпожа Руника Л-лотай! Да и император в своё время ноги в этом танце отбил по колени!

Она с показной суровостью оттолкнула Угрюмца — снова менялись пары. На этот раз юноше досталась девушка с гостевого двора при кабачке. Партнерша, очевидно, несколько переусердствовала с вином — её движения не отличались уверенностью и плавностью, а зелёные глаза и заговорщицкая улыбка на что-то намекали. На что — Угрюмец предпочёл не понять.

Встречал он таких не единожды. Хорошенькая, наверняка отличная хозяйка, но всего лишь охотница на мужа. Чародея!

Слухи утверждают, что маги отличаются вольным нравом, но на самом деле это только сказки. Всё в жизни чародея подчинено строгим правилам. По крайней мере, когда речь идёт о подмастерье. С ученика-то ни спросу, ни толку, а мастер, или того пуще — магистр, существо высшего порядка. А у подмастерья всё по-другому.

Соблазнил — женись. И наверняка рядышком матушка-нянюшка девицу караулит, свидетельницей «уговоров да посулов пламенных» служит.

Эх! В подобные моменты можно было завидовать девушкам-подмастерьям. Их жезл освобождал, тогда как юношей — обязывал. Таково различие в новоприобретённой самостоятельности.


На очередном проходе Угрюмец выскользнул из общего круга передохнуть — не один он, кстати, такой оказался — и мгновенно натолкнулся на Белея. Мальчишка под шумок напробовался дорогого вина и теперь протягивал каждому встречному трясущейся рукой бутыль мутно-белого самогона. Судя по запаху калёного железа, гномья «Серди-Гора». Где это уворовал Белей, выведать не представлялось возможным — разумом мальчишка убрёл в запредельные дали.

От греха подальше Угрюмец изъял опасный «напиток», а его «владельцу» отвесил лёгкий подзатыльник. Белей нисколько не обиделся, так как ничего уже не замечал — свалившись на старшего товарища, мальчишка заснул. Угрюмец вручил это чудо гороховое кабатчику на сохранение. Тот лишь понятливо кивнул и повёл головой в сторону танцующих. Угрюмец благодарно улыбнулся и вклинился в круг. Юноша снова оказался в паре с Лоран.

— Нет силы удержаться, — пояснил он, когда девушка вопросительно приподняла бровь. В ответ магиня вновь рассмеялась.

Угрюмец, стараясь не упустить нить очередного танца, заворожено слушал эту божественную музыку, непостижимым образом перекрывающую грохот, как казалось раньше, нежных цимбал. Следил за плавными ласковыми движениями Лоран и ловил искорки в карих глазах девушки… А карих ли?

Медовых, янтарных, как у всякого представителя рода Орлеш… Они тянули, завлекали. Угрюмец смотрел и смотрел в эти глаза. В какой-то миг они приблизились, заняли весь обзор… а затем удалились в бесконечность — новый проход.

В бешенстве чародей снова выскочил из круга.

Ему почти удалось! Он уже целовал её губы! И она не была против!

На исходе осени, в самом конце Грудня, когда над Главелью резвились снежные северные тучи, Угрюмец чётко осознал — он влюбился. Бесконечно влюбился в высокомерную Лоран Орлеш. Но та искала встречи лишь со Старшим учеником Чёрного отделения и не обращала на своего сокурсника ни малейшего внимания. Но сегодня появилась надежда. По беззаботному поведению Лоран — небезосновательная. Это шанс, которым грех не воспользоваться!

Тин, кажется, так зовут её тёмного, вряд ли выдержал испытание — по собственному опыту Угрюмец точно знал, что Старшим на Отделении называли отнюдь не лучшего, хотя и не худшего, ученика. У Тина экзамен первый, следовательно, ему для успешной сдачи потребуются как минимум ещё две попытки. Угрюмец сумеет отбить за это время Лоран! Достаточно доказать, что белый маг ей подходит больше, чем какой-то чёрный!

Она же светлая магиня! Её союз с тёмным да ещё учеником осудят и свои, и чужие, и посторонние…

На этой почти оптимистической мысли звуки празднества перекрыла задорная трель пастушеской свирели.

— Завитушка? — удивленный голос кабатчика отчётливо разнёсся по мгновенно затихшему «Солнышку».

Амулет-ромашка вновь задрожал и… Нельзя сказать, что чёрный турмалин вспыхнул Тьмой — такого просто-напросто не бывает, но создалось именно это впечатление. Тьма ослепила собравшихся в кабачке не хуже Света.

За турмалином ожил и хрусталь, затем по «лепесткам» пробежала волна разноцветных огоньков. Она символизировала то, что Тьме, как и Свету, доступны все Стихии.

Скрипнула дверь и впустила в залу новоиспечённого подмастерья, бывшего Старшего ученика Чёрного отделения, ненавистного Тина. На его боку сурово сверкал красноватым золотом жезл.

Надежды Угрюмца жестоко разбили прямо у него на глазах.

— Э-э, молодые люди… — хозяин, уловив грозовое напряжение, попытался остановить избиение нежданного гостя, однако был перебит задорным и одновременно злым голосом Ивелейн.

— Тинни! Если ты решил испортить нам праздник Жезла, — заявила в тишине эльфийка, — то я отберу твою палочку и так отделаю твою костлявую спину, будешь до смерти лечиться! А если мало покажется, я тебя ещё танцу стрел научу!

Угрюмец довольно ухмыльнулся. Танец стрел — старинная эльфийская забава. Ставишь пленника с одной стороны поляны, ряд лучников — с другой…

— Да празднуйте себе на здоровье! — нисколько не смутился подмастерье чёрного мага. — Только Романда выдайте! Я с ним немного потолкую и уйду с миром!

— Романда? — вклинился в разговор кабатчик. — Отказника?

— Его самого.

— А зачем это тёмному наш Романд? — гневно прищурилась Лоран.

— В глаз кулаком да с хорошего замаха дать! — с подкупающей искренностью ответил Тин.

— В глаз? — Храпик Хро тоже решил, что слишком долго стоял в сторонке. Ещё бы! Оскорбляют своего! Белого мага! — Интересно, и за что же?

— А по-вашему, забавно в ночь Жезла бегать по району Духов от здоровенной пантеры?

Зрители загоготали — до того уморительно-обиженную рожицу скорчил тёмный подмастерье.

— Это, что же, — отсмеявшись, с трудом выговорила Лоран. — Великий чёрный маг Тинни испугался кошечки и пришёл сюда бить нашего Романда?

— Нет, — кисло скривился Тин. — Она меня сюда загнала. Я об этом ходе ничего не знал.

Судя по лицу кабатчика, он — тоже, хотя и определил без труда, откуда явился новый гость.

— О-ой! — протянула герцогская дочка. — Бедная, обиженная нехорошей пантерой деточка. Прибежал к нам жаловаться на плохого гадкого Романда… — Зал полным составом слёг от хохота. — Нам Тинни жалко?

— До безумия! — согласился Храпик и, не сдержавшись, снова прыснул.

— Мы его пожалеем? — продолжала изгаляться Лоран. — Приголубим?

— Приголубим! — неожиданно для себя фыркнул Угрюмец. — Не выгонять же его, тёмненького, маленького, в ночь, на морозец! — он показательно потянул носом. — Там метель начинается.

— Ну, иди сюда! — девушка раскрыла объятия — так же матери призывают своих растерявшихся малышей сделать первые шаги. Ребёнок стоит в одиночестве, но рядом любимая мама, надо только до неё добраться, быстро-быстро, и всё будет хорошо, замечательно, как прежде.

От столь неприкрытого издевательства Угрюмец на месте Тина вылетел бы из кабачка рассерженной пчелой или вовсе превратился в горстку пепла, но тёмный подмастерье, спотыкаясь, поплёлся к Лоран. Сделал один шаг, второй и уткнулся носом в обтянутое кружевной шалью плечико, спина юноши мелко задрожала… В следующий миг Тин крепко сжимал тонкие ручки магини своими лапищами, на лице чародея гуляла наглая ухмылка.

— Белое отделение, — презрительно бросил он. — И кто вас учил верить чёрным магам?

— Н-никто, — пролепетала ошарашенная Лоран.

— Вот поэтому мы и сильнее!

— Уверен? — Храпик одарил пришельца не менее мерзопакостной улыбочкой.

Тин недоумённо нахмурился, очевидно подозревая подвох, чем пленница и воспользовалась. Она легко повела кистями и вывернулась из объятий тёмного подмастерья, а затем, на взгляд Угрюмца, повела себя несколько странно. Не по ситуации.

Лоран чуть сдвинулась — её правое плечо оказалось перед носом Тина — и прихлопнула ладонями над левым ухом, лучезарно улыбнулась. Гость в диком возмущении открыл рот.

— Мне что же, танцевать придётся?!

— Видимо, — подтвердил Храпик.

— Ненавижу я это дело, — Тин закатил глаза, но затем с тяжким вздохом полного повиновения жестокой судьбе поклонился «пленнице». Та в ответ притопнула ножкой — и грянула музыка.

Некоторое время посетители кабачка любовались ладной парочкой, а потом весёлый круг восстановился. Угрюмец на этот раз не присоединился. Он с ненавистью наблюдал за Тином и Лоран.

Вот они осторожно покинули общий хоровод и спрятались в тёмном закутке под лестницей, ведущей на второй этаж «Солнышка». Присели на удачно подвернувшуюся лавочку — видимо «романтический» уголок пользовался спросом. Угрюмец незаметно приблизился. Чтобы слышать. И видеть.

— Тин, зачем ты перед всеми позорился?

— Да ладно тебе, Лона, — легкомысленно отмахнулся юноша. — Они поняли, что я дурачусь. И плевать мне на их мнение!.. — он вдруг осёкся. Его лицо исказилось от внутренней боли, рука, будто бы против воли, потянулась к лицу собеседницы. — Лона, я не могу без тебя! Я так соскучился!

— Мы же виделись ночью, — Лоран несмело улыбнулась и сама прильнула к ладони Тина.

— Это было давно. Очень. Бесконечно!

— Значит, про Романда ты всё придумал? — её глаза говорили о другом.

— Представь себе, нет, — он продолжил беззвучную беседу взглядов. — Наткнулись на него неподалёку от «Весёлого некроманта», это у нас, в районе Духов. Ну-у, не смогли удержаться, за что и поплатились. Впредь наука будет — не связываться с полоумными белыми магами!

— А как же я?

— Я слышал, как меня называли тупицей. Это правда — одного урока мне не достаточно! — Тин второй рукой дотронулся до растрепавшихся волос магини. Сейчас девушка не выглядела идеальной картинкой — щёки красны, платье измято, шаль съехала набок, а кулон с орлом и хрустальной капелькой вовсе переместился на спину.

— А ты знаешь, что Романд был моим женихом? — глаза Лоран хитро блеснули, но надолго удержать выбранную роль девушка не сумела.

— Выходит, мне всё-таки придётся его отыскать и познакомить со своим кулаком? — притворно возмутился тёмный чародей, однако тоже не смог продолжить игру.

На лицах обоих отражалось одно-единственное, всепоглощающее чувство. Рты же что-то говорили, скорее, выпуская наружу ненужные звуки, чем отражая творящееся в сердцах Тина и Лоран.

— Только в мечтах моего отца. И он женился. Думаешь, за что его батюшка имени лишил?

Чародей ничего не ответил — он просто смотрел. Затем вдруг моргнул, очнувшись.

— Лона, пойдём отсюда!

— Праздник Жезла проводят в «Солнышке» ! Это традиция Белого отделения!

— Ночь прошла, Лона. Скоро настоящее солнце проснётся и озарит башню Творения. Мы никогда не встречали там рассвет!

— Но…

— Теперь мы имеем на это право. Ты забыла? Мы подмастерья!

— Тогда? — вопросила она.

— Поспешим! — подтвердил он.

Лоран и Тин выскользнули прочь из кабачка. Никто не обратил внимания на их исчезновение, кроме Угрюмца.

— Невинная Лоран Орлеш, — процедил он. Лицо его исказилось в ненависти и презрении. Внутрь желудка залилась сразу половина припрятанной для худших времён бутыли гномьего самогона. — Согреваешь по ночам чёрного мага? И ведь сама к нему приходишь — наши кельи хорошо защищены от Тьмы! Шлюха! Подстилка!..

Угрюмец осёкся, но его гнева не заметили. Хорошо. Он отомстит этой дряни! И начнёт, пожалуй, с Романда… Почему? Но ведь это он загнал в «Солнышко» Тина и разбил все надежды и мечты Угрюмца! Он! Никто другой! Значит, он первый должен расплатиться! Потом настанет черёд тёмного подмастерья. А последней будет Лоран Орлеш!

Чародей выскочил в район Купцов. Мороз не отрезвил юношу, что тому очень понравилось, к тому же вторая половина «Серди-Гора» нашла своё законное место в без того отравленном организме… Угрюмец рванул из-за пазухи маленький стеклянный шарик на кожаном шнурке.

— Эй, Белоплащник! Герой здесь!

«Я знаю, — ответ, минуя уши, ворвался прямо в мозг. — С ним покончено!»

— Что?! — возопил Угрюмец. Его священная месть была выполнена без его участия?!

«Для тебя у меня имеется другое задание!»

— Какое? — чародей сразу поскучнел.

«Ключ…»

Ключ — так Ключ. Юноша утратил какой-либо смысл своей жизни. А был ли тот вообще?..

* * *

В Чёрном замке творилось волшебство. Так как разрушения были отложены на неопределённый срок, Замок философски наблюдал за столь привычным и всегда новым действом. Особенно хороши оказались сонные комментарии белого мага и недоумевающая в поисках их смысла физиономия хозяина.

Глава 7 Предсказания, или Когда всё только начинается

Дзинь! Дзинь-дзинь-дзинь! Романд определённо делал успехи, всё чаще и чаще подставляя меч под клинок Марго. Ещё бы не совал туда же руки-ноги, голову и прочие немаловажные части тела — цены бы мальчику как бойцу не было! Дзинь! Шмяк, бум.

— Ау-у! — вскрикнул юноша. — Больно! У меня рука ранена! Это нечестный поединок!

— Деточка, — усмехнулся Марго. — Честными бывают только рыцарские турниры — и те редко. В бою, знаешь ли, обязательно кого-то ранят и хорошо бы — твоего врага. К тому же, ранка у тебя неопасная, лёгкая. Царапина, в общем.

Керлик хмуро глянул на друга, но ничего не сказал — ни ему, ни зятю. Марго ошибался: если бы не чародейское искусство мага, его умение врачевать и случай, Лита уже сегодня примеряла бы белое платье вдовы.


…Вчера, с ощутимым трудом выбравшись из-под Романда — вымахал да отяжелел, каланча! ещё полгода назад, не кланяясь, Лите губы целовал! — Керлик с глубоким сожалением обнаружил, что благополучно остыл и не имеет ни малейшего желания злиться. Поэтому начал думать.

Не нравился чародею принесённый драгоценным зятем запах свежей крови, ох не нравился. Конечно, мальчишка мог и поцарапаться — с людьми такое бывает, но аура Романда сверкала болью умирающего Света. Керлик внимательно осмотрел спящего зятя и ужаснулся.

Из плеча Романда торчал тонкий, острее бритвы серебристый диск-звёздочка, небезызвестное оружие ассасинов. Она глубоко, почти до половины ушла внутрь руки, что не так уж и страшно — хотя зубчатый край существенно осложнял рану, кость не была задета, крови вытекло немного, потому исцелить зятя при помощи волшебства не составляло особенного труда. Если бы не одно но!

Ассасины славились качеством работы: наверняка и сразу — их девиз! Они смазывали металл гремучим ядом и пропитывали чёрной магией — не одно, так другое угробит светлого чародея, причём очень быстро. Ведь Романд должен был уже умереть, но убийца не принял во внимание всех особенностей организма «клиента», как и случайностей, буквально преследовавших юного мага.

Во-первых, юноша родился Зелешем — Змеем, которого змеиным же ядом всяко не отравишь. А во-вторых, накачался он крепким и непростым, сейчас единственно правильным пивом. Керлик принюхался — точно! «Янтарный Свет» ! Из запасов «Весёлого некроманта», не иначе. Между прочим, его варили по секретной технологии лишь в одном Уединении-от-Мира, в которое принимали только белых магинь. Но чародей в своё время помотался по Миру, к тайнам разным, великим и не очень, доступ отыскал — секрет «Янтарного Света» крылся в сонничке. Эх, хорош цветок сонничка: пустышка пустышкой, а жизнь человеку спас! Дело же Керлика — в теле её удержать.

Удержал…


— У меня голова болит! — заныл Романд.

Старался он исключительно для жены — кто же ещё пожалеет? Однако Лита не оценила спектакль по достоинству, увлечённо разучивая по книге очередное заклинание.

— Поменьше бы пива хлестал — по утрам похмельем не мучался бы! — наставительно хмыкнул Керлик и вывернул дочери руку. — Не так, Лита! Читай внимательнее! Дополнительных чудовищ, кроме тебя с мужем и Белобрыськи с потомством, в замке не требуется!

— Я всего одну кружку выпил, чтобы этот ненормальный Эфель отвязался! — справедливо обиделся на тестя зять.

— И была она с бочонок, — ехидно пробормотал старший чародей. — Романд! Сзади!

Дзинь!

Собрались члены семейства Хрон и верный Марго (а также усталая Белобрыська с тремя неугомонными отпрысками, уже взрослые, но оттого не менее бестолковые вороны Ххар и Хруст, крысёнок-переросток Кузя и нечто круглое, белое и пушистое неизвестного, но скорее всего, романдо-экспериментального происхождения) в тренировочном зале.

Романд под непосредственным руководством капитана в сочетании с язвительно-нравоучительными советами тестя знакомился с приобретённым вчера в Главели мечом. Не занятая в спарринге компания флегматично наблюдала за избиением нервного подростка.

По времени, а оно близилось к обеду, Керлик и Лита должны были заниматься в библиотеке. Беременность беременностью, а дочь чёрного мага обязана вырасти хорошей магиней — задатки в папу, да и с детьми проблем поубавится. Однако Романд нарушил устоявшееся за полгода расписание.

Спасённый от неминуемой смерти зять нуждался в движении и присмотре опытного чародея, поэтому Керлик с дочерью перебрались в тренировочный зал (тем более библиотека находилась за углом). Маг даже смирился с риском полного провала обоих уроков — несмотря ни на какие обстоятельства, если молодожёны оказывались в одном помещении, их интерес к окружающему Миру резко испарялся.

На этот раз обошлось.

— Папа, — прошептала Лита, когда Романд с Марго ускакали в дальний угол. Юноша забрался на канат и посылал наставнику при помощи меча какие-то хитрые знаки — то ли ритуально-высокородные, то ли бессовестно-неприличные. — Папочка, зачем ты так на Романда? Он же хороший!

— Хороший, — Керлик ласково погладил недавно вывернутую руку дочери. — Малышка, ему и тебе ведь известно, что я ни в коем случае не подозреваю его в пьянках и прочем дурном поведении. Я по себе других стараюсь не мерить, — маг усмехнулся. — А если начистоту, то я верю Романду на слово. Он пока не дал мне повода в себе усомниться.

— Я понимаю, папа, — тихо вздохнула Лита и прижалась к отцу. — Настроение такое. И страшно мне.

— Не бойся, радость моя. Это срок подходит.

— Наверное, ты прав. Но предчувствие у меня какое-то нехорошее. Будто мы сладко спим и вот-вот очнёмся, и увиденное вокруг нам не понравится.

— Успокойся, малышка. Мы все с тобой! — Керлик ободряюще улыбнулся. — Всё в порядке.

Ещё бы самому поверить в собственные слова! Какой уж порядок, если Лита сквозь беременность ощущает плохое? Серьёзный показатель. К тому же, девочка постепенно учится читать Мир. Учится, но без Книги Мира нет цельности, нет полного понимания. А Книга хранится в Замке Путей, родовом гнезде Хронов. Скоро Литу придётся вести домой. Страшно…

Мир благодаря снова Романду избавился от одного из своих кошмаров, уродливого нарыва на теле мироздания, но ужасы имеются свойство возвращаться не спросясь, а раны часто напоминают о себе жуткой болью. Страшно… Но есть Романд.

Керлик в недоумении покачал головой. События, произошедшие ровно через месяц после свадьбы Литы и этого странного и удивительного мальчика, остались навсегда в сердце и памяти чародея. Благодарность Керлика к Романду не измерить.

* * *

…Бледная запыхавшаяся Лита вбежала в библиотеку, где Романд пытался объяснить маленькому забавному пушистому комочку, что тот не существует. Пушистый комочек преданно глядел на создателя грустными глазами и исчезать не собирался, не считая тех случаев, когда играл со своим «папочкой» в прятки среди книг.

— Лита, что произошло? — увидев жену, юноша тотчас оставил Пушистика в покое.

— Романд! Помоги! Пожалуйста! — молодая магиня дрожала, из её глаз тонкими ручейками текли слёзы, руки молитвенно сцепились на груди. Такой потерянной и испуганной свою грозную и смелую да весёлую Литу Романд за общий, семейный месяц ещё не видел. И не хотел видеть! Ни сейчас, ни впредь.

— Помогу, серебряная! Только в чём?

— Папа… — всхлипнула Лита. — Он в свой замок собрался. В свой настоящий…

— Я знаю, — кивнул юноша. — Зо мне говорил — так надо. Несмотря на риск, надо — он ведь читающий! А полноценно читать Мир можно только там, у него.

— Но я боюсь! Он не вернётся оттуда моим папой! Не вернётся твоим Зо! Не вернётся господином для Марго! Он возвратится нашим хозяином Хроном! Нельзя его отпускать одного! Нельзя!

— Тебе туда точно нельзя, — тихо напомнил Романд.

— Я знаю — я тоже Хрон. Но ты — нет… Пожалуйста, Романд! Миленький! Пожалуйста!

— Я просился — не берёт. Говорит — опасно! А переместиться за ним незаметно не сумею — это к тебе смог, так хотел… — юноша поник головою. — Не научился я ещё…

— Зато я! Я смогу!

Вдруг оба юных мага вскинулись — в Чёрном замке творились мощные чары. Замок Путей далеко — нужен надёжный, устойчивый портал, хитрая и умелая магия, много силы.

— Быстрее! — вскрикнул Романд и сам потащил жену к кабинету Керлика.


Людская молва утверждает, что злодеи живут посреди огромного болота, обязательно знаменитого коварными трясинами, подлыми и страшенными чудовищами, обманными огоньками и удушающими испарениями, вонью.

Впрочем, злодеи, они тоже разные — некоторые сырость не любят. Этот подвид обитает среди голых, безжизненных скал, на берегах рек и озёр, заполненных вместо воды лавой, — жар, копоть и за слуг демоны да духи огня. В обоих случаях непривлекательные, угрюмые и неприятные места, без ласкового солнышка и ярких, радостных красок. Поживёшь в таких и волей-неволей злодеем заделаешься.

Нет, на самом деле злодеи предпочитают славные, уютные и тихие местечки.


Керлик стоял на уступе, утопая по колено в изумрудной траве — здесь царила поздняя весна, — и смотрел вниз, на небольшую красивую долину посреди кольца гор. Снежные острые пики гордо серебрились в лучах яркого полуденного солнца. Звенели-шумели многочисленные водопады. Они срывались с зелёных склонов, чтобы дать начало речушкам, питающим огромное озеро, в центре которого, а соответственно и долины, на острове-кляксе высился величавый замок.

Замок Путей, родовое гнездо Хронов.

Ни одна дорога не вела к Хронам, но все пути сходились в их Замке. Ибо в Замке хранилась Книга Мира.

Керлик вздохнул. Красиво! Уютное, милое место, обещающее покой и счастье… Но какова сердцевина этого изумительного цветка-долины!

От ног чародея бежала тропинка, почти незаметная за несмелой травой — здесь редко ходили. Вздохнув ещё раз, Керлик отправился в путь, вниз по склону к кривобокому горному соснячку. Там тропинка скроется под длинными сухими иголками, укутается целебным воздухом и кинет под сапоги огромные пустые шишки, обязательно заставит пожалеть об отсутствии маслят. Для них ещё не пришло время.

Потом отряхнётся, вновь запетляет в траве, огибая неожиданные валуны, заросли кизила и колючего терновника. Затем резко поскачет по ступенькам-скалам вдоль водопадов и спустится к величественным лиственным лесам. И уж к концу дня придёт черёд невысоких, но раскидистых садов — Керлик подойдёт к человеческому жилищу. К своему дому.

Красиво.

Он здесь родился и рос. Несмотря на постоянный страх перед отцом и липкий, вызывающий омерзение ужас его рабов, Керлик находил время для радости, смеха и беззаботности. Они вместе с Жииной носились неугомонными бесенятами по холмам, забирались на скалы, барахтались в ледяных озерцах под водопадами. Играли в разбойников и принцесс, по осени собирали сладковатый, чуть вяжущий кизил, горную кислую сливу и, если повезёт, грибы. Ещё они ходили за травами, высоко-высоко и загорали там, прямо на белом снегу до черноты.

Зря он вернулся. Не следовало ему! Ради памяти сестры!.. Но долг. Керлик долго и намеренно игнорировал свои обязанности читающего Мир и продолжал бы в том же духе дальше, но в доме появился новый человек. Романд. Не обращать внимание на юного мага было уже не грехом, но чистым безумием…

Из мрачных, тревожных дум чародея вырвал камешек, чувствительно врезавшийся в пятку. За ним последовали собратья. Они, в отличие от первопроходца, сумели обогнуть неожиданное препятствие. Сзади донёсся шорох, переросший в топот и протяжный вопль.

По неизвестной причине Керлик не сдвинулся в сторону, потому принял на себя болезненный удар: затормозил чьё-то костлявое тело, вместе с которым немного проехался по склону. После чего медленно-медленно обернулся и улыбнулся. Точнее — скорчил рожу «кобра медовая». То есть ласковая-ласковая и сочащаяся ядом, словно пчелиные соты мёдом.

— Зо! Ну, у тебя и спина! — как ни в чём не бывало, заявил Романд, потирая рукой ушибленный лоб. — Камни и те мягче.

— Романд! — прорычал Керлик, благо имя зятя позволяло.

— Да, Зо? — невинно откликнулся тот.

— Романд!!

— Зо?

— А, демоны с тобой! — плюнул маг, смиряясь с судьбой. — Ладно, будешь идти со мной, но меня слушаться беспрекословно! Далеко не отходить! Ничего не трогать! И разговорами меня не раздражать!

— Договорились, Зо! — радостно кивнул мальчишка и с криком укатил вниз по склону.

— А потом скажет, что не удержал равновесия, — пробормотал в пустоту Керлик. — Эх, хоть бы кости не переломал!

За месяц проживания под одной крышей маг выявил в зяте человека спокойного, рассудительного и склонного к сидячей деятельности, но где-то внутри мальчишки горел всепоглощающий огонь, который рано или поздно, в зависимости от стимулов и общей ситуации, вырывался наружу и превращал тихоню в бесшабашного парня. В последнее время всё чаще и чаще, что неудивительно — слишком многое он скрывал в себе, сдерживал, а теперь ему позволили накопленное выпустить.

Пусть его. Освободится, очистится — и Керлик с Марго научат, как уравновесить оба начала, безудержное движение вперёд и ледяное сонное замирание… Но только не сейчас.

— Зо, это абрикос?

— Верно.

— А где ягоды?

— Романд, — вздохнул Керлик. — Абрикос — это не ягода. Он не плодоносит, потому что высоко. К тому же, здесь ещё лето не наступило, а абрикосы ближе к осени появляются.

— Не знал, — изумился зять.

— Оно и видно — герцогский сынок, одним словом!

Сейчас Романд походил на щенка-переростка, который всю жизнь провёл на небольшом хозяйском дворике и вдруг был отпущен на свободу за калитку. Как бы под колёса соседской телеги не угодил!.. Так ведь, Романд взрослый и умный мальчик — почти шестнадцать лет, в войне и не простым солдатиком поучаствовал, Мир видел, имя Зелеш при рождении получил… Что с юнцом?

— Зо! А ты здесь родился, да?

— Да, Романд.

— Красивое место.

— Красивое, — согласился Керлик. — Но опасное для тебя, Романд.

Он присмирел внешне.

— И чем?

— А тем, мальчик, что испокон веку здесь рождались, жили и умирали чёрные маги!

— И что? В Главели их сотни! — резонно возразил зять.

— Но там и тысячи обычных людей и других чародеев, а в этой долине небольшое население и царствует над ней аура Хронов! Убиваемых из поколения в поколение, мучивших невинные души, уничтожавших…

— Зо! — младший чародей бесцеремонно перебил старшего. — Зо! Скажи мне на милость! Чем эта аура, чем эта долина страшна для меня? — Романд забежал вперёд и требовательно вгляделся в глаза тестю. — Нет, пожалуй, не говори. Я сам скажу. Здесь я могу быть замученным, стать мёртвым…

— Здесь ты можешь потерять душу! — рявкнул Керлик.

— Наверное, — не стал спорить в этом юноша. — Но даже если оно случится, я не буду виновным… И это будет означать, что ты потерял душу! Эта долина опасна для тебя!

— И что? Что ты предлагаешь?

— Ничего, — просто ответил Романд. — Позволь быть рядом с тобой. Я… Может, я плохо разбираюсь в людях, но я чувствую, что ты хороший человек. Я недавно нашёл тебя и не хочу потерять… и Лита тебя очень любит!

— Лита… — Керлик кивнул. — Следовало догадаться, кто переместил тебя сюда. Хорошо хоть вам обоим хватило ума только тобой ограничиться.

— Она… она ведь мама, — юноша зарделся. — О малыше заботится.

Интересно. Старший маг чуть заметно улыбнулся: потрясающе устроен Мир и существа его населяющие! С Романдом сколько они живут рядышком? Недолго, верно, но вполне достаточно.

Вместе решали его проблемы, иногда очень даже личные, интимные. Он учился под руководством тестя магии и владению мечом, старался помочь в обычных хозяйских делах — Романда как белого мага и «угнетаемого злобным тестем зятя» людишки боялись меньше, чем Керлика и Литы. Мальчик понемногу рассказывал о себе, доверял сокровенные тайны, делился страхами. Да и Керлик не оставался в долгу перед зятем: иной раз поведает что-нибудь из своей жизни, заведёт беседу о приключениях глупой молодости, наконец, примется травить байки.

Но лишь разговор касался Литы и Романда, что-то неуловимо менялось. Юноша смущался и стыдливо прятал глаза, словно любимый племянничек-наследник, застигнутый дядюшкой за ненужным воровством. Керлик же внутренне раздражался и сердился, ощущая себя подло обманутым.

Как же так? Ведь сколько раз он был на месте Романда и в отличие от него не проявил ни честности, ни влюблённости, и, возможно, где-то бегает по Миру… Нет, себя не обманешь. У Керлика лишь одна Лита, и та уж принадлежит больше Романду, нежели отцу.

Жизнь — сыновья не уходят, дочери не остаются. Жизнь.

— Видишь вон то дерево, Романд?

— Какое дерево, Зо? — зять вздрогнул от неожиданности, заозирался.

— Да вон то, — указал точнее Керлик.

— Зо! Это же скала!

— Э нет, Романд. Это дерево…

Несколько неуклюже, нарочито весело начав беседу, Керлик не останавливался до большого озера в центре долины. За байками из самого раннего детства дорога и день пробежали незаметно и легко, тяжёлые грустные мысли запрятались где-то глубоко внутри и не смели показываться. Хорошо, что Романд рядом — не так страшен последний путь. Последний.

— А это то самое озеро Грёз, — чародей властным, хозяйским жестом обвёл водную гладь и остров с замком.

Закатное солнышко окрасило гордые вершины в нежные золотисто-розовые цвета, уже нисколько не заботясь об освещении укромной долины. Пользуясь этим, горы укрыли длинными тенями прекрасные густые леса. Склоны почернели, и только луга едва заметно светлели на далёкой высоте, ниже снегов, но всё-таки очень близко к ещё сияющим небесам. Там, в чистой голубизне бледнел тоненький серп луны. С его приходом, не дожидаясь исчезновения солнца, зажглись первые звёзды, правда, пока внизу, в долине — в крестьянских домишках и замке затеплились лучины, заиграли живым огнём свечи и факелы, засияли волшебные лампы.

И одно лишь озеро не признало власти ночи и её предтечи сумерек — оно светилось изнутри. Словно второе небо.

— Нам на остров?

— Да, Романд.

— Но как же мы туда попадём? — подивился юноша, требовательно и озадаченно крутя головой. — Я не вижу лодок.

— Ох, детка, — Керлик ухмыльнулся, затем не выдержал и хихикнул. — Здесь же дом мага! Зачем нам какие-то лодки?

Чародей спокойно двинулся вперёд, к воде — вот-вот сапоги намокнут, но вдруг, с очередным шагом оказался не в озере, а над его гладкой, спокойной поверхностью. Романд, хоть и был полноценным чародеем со стажем в два с половиной года, во все глаза уставился на чудо, даже рот приоткрыл.

— Пошли? — Керлик обернулся, поманил рукой. — Или решил на берегу остаться?

— Как это? — пролепетал мальчишка.

— Просто. Не бойся, Романд. Ты, помнится, хотел стать воздушным магом — вот и опробуй себя в этой Стихии.

— Здесь водная нужна! — возразил зятёк.

— Трусишка, — расхохотался маг. — Что ж на это Лита скажет…

Сработало: Романд, словно дитя малое за мамку, ухватился за протянутую руку тестя и поднялся в воздух, под ногами чувствовалась упругая и надёжная, хоть и невидимая, опора.

— Но… я же не…

— Да. И я тоже нет — никакой магии, — подтвердил Керлик.

— Но как же так?

— Романд. Ты забыл, что можно не только творить чародейство, но и пользоваться чужим, готовым? — чёрный маг покачал головой. — Какой ты всё-таки забавный мальчик, Романд! — Они направились к острову, вдвоём, всё так же держась друг за дружку. Вдали по воде скользнула лодочка — припозднившийся рыбак возвращался домой. — Ему мы не помеха, а он — нам, — мгновенно принялся за объяснения Керлик. — Хитрое здесь устройство: на остров попадёшь с любой стороны, а уж как захочется это сделать — на лодке, плотике, или просто вплавь, или, как мы, пешком — личное дело каждого.

— А чары какие? Заклятья?

— Вот уж не знаю, — пожал плечами маг. — В книгах об организации озёрной дороги ничего не написано, самому разбираться времени не было. Один раз у папули осмелился спросить. Он чего-то рыкнул — наверное, тоже интересовался в детстве, но тайны не открыл. Чародейство-то единственное на всю долину белое!.. Да, — Керлик по достоинству оценил глупую мину на лице зятя. — Был среди Хронов белый маг. Собственно, он — основатель рода.

— Основатель? — Романд замер на миг, что-то напряжённо вспоминая. — Выходит, тогда, в пещере, когда ты меня от Ловцов Чар спас, ты не понаслышке знал, что говорил о…

— Магах Ненависти? — закончил за юношей тесть. — Да. Хрон Найя женился на белой магине, человеческой дочери эльфийского короля, и ровно через девять месяцев после свадьбы она родила мальчика, тёмного чародея. То ли Хрон решил, что жена изменила ему (а это не так), то ли испугался неведомого (ребёнок не только принадлежал другой стороне магии, но и был сильнее), но отец проклял сына и его потомков, своих потомков… Возможно, причина имелась и серьёзная — кто знает? — но результат один. Проклятый основателем род стал проклятьем для других, а Хрон превратился в истинного чёрного мага, хоть до смерти служил Свету и Дню.

— Быстро он преодолел этот путь…

— Да, Романд. Ведь тысячу шагов можно пройти по прямой вперёд или пролететь со скалы вниз. Хрон выбрал второй путь, обрекая своих потомков всегда ступать на первый, мучительный, долгий, но всегда приводящий на дно всё той же пропасти.

Юноша понурился — не хотел он говорить с тестем сейчас о грустном и страшном, а само вышло. И ясно теперь, отчего Хроны лютой, жгучей ненавистью ненавидели белых магов — за себя, за свою загубленную с рождения… нет, до рождения, далеко до рождения жизнь. Романд вздрогнул — скотина! Как он мог?! Вскинулся, чтобы вымолить (как тут по-другому?) прощение, успокоить Керлика… и с воплем очутился у тестя на руках.

Из воды высунулась маленькая головка на длинной шее — огромная змея, не иначе. Лазоревая чешуя, как сияющее озеро, вся в серых пятнышках — наверное, для маскировки, чтобы неосторожная добыча до срока не заметила. Уляжется чудовище на дно — и поди, отличи от гальки. Глаза печальные — вот-вот заплачет. Двигалась же незваная гостья (или гостеприимная хозяйка?) прямиком к воздушным ходокам.

— Романд! — взвыл ошарашенный Керлик. — Мне семьдесят лет, а сколько в тебе весу! Слезь с меня!

— Змея! — юноша чувствительно боднул тестя головой в челюсть и крепче вцепился в стальные плечи.

— Урождённый Зелеш! Змеёныш! И тебе бояться змей?!

— Она большая, — покрасневший Романд разжал пальцы и тотчас полетел вниз, к ногам старшего мага. Тем временем чудище, сообразив, что чародеям (по крайней мере, одному) оно без надобности, обиженно мяукнуло и величественно поплыло за рыбаком, гребущим в своей лодчонке вдоль берега.

— Кстати, это не змея, а кракозяб — безвредное и бесконечно глупое существо, — Керлик вгляделся в тушу. — И, кажется, это вообще иллюзия, мираж. Ведь не зря же это озеро называется озером Грёз.

— Мм-м?

— Здесь и не такое привидеться может: я, например, всё больше голых баб лицезрел да русалок всяких, особенно после одиннадцати лет.

Романд, надувшись, поднялся, отряхнулся от невидимого мусора и промаршировал куда-то вбок, но через мгновение вернулся и ухватился за руку тестя. Вслед за юношей двигалась настоящая армада разнокалиберных, в основном извивающихся и змееподобных существ. Некоторые из них фосфоресцировали, и все обладали острыми, саблевидными клыками.

Керлик удручённо вздохнул — воспалённая фантазия.

— Впрочем, у названия имеется второй смысл, — грустно продолжил маг. — Здесь, на этом озере расставались с последними иллюзиями, мечтами… грёзами пленники Хронов…

На этом разговор окончательно увял, и остаток пути, вплоть до ворот родового замка Хронов чародеи проделали молча.


— Мне это кажется? — Романд осмелился подать голос.

Они уже минут десять стояли перед огромными, наглухо закрытыми воротами — каждая досочка, их составляющая, из цельного ствола столетнего дуба. Замок Путей был несколько больше, чем представлялся издали.

— Нет, — вздохнул Керлик. — Я всё-таки здесь родился, потому подсознательно выстроил Чёрный замок уменьшенной копией этого.

— Зо, — кисло протянул зять. — И после не говори, что ты надо мной не издеваешься!

Старший чародей промолчал — возразить-то нечем. Романд не о том спрашивал. Поверх надёжных старых врат был размашисто начертан знак Иаф — эльфийская руна, исполненная, правда, в угловатой гномьей манере. Переводилась руна как «изгородь» или попросту «забор». Писали же её не краской или мелом, а чарами, и видима она была только чародеям. Что там видима! Для чародеев и поставлена как предупреждение — вежливый хозяин у замка.

— Романд, внутрь магам без разрешения хозяина не пройти.

— Хозяин — это ты. Верно?

— Да, — согласился Керлик. — Однако мне следует это доказать.

— И как?

— Не то чтобы просто. Отойди-ка, Романд, во-он за тот деревце.

— Зачем это? — насторожился юноша.

— Романд, потому что я тебе так велел, — сердито отрезал Керлик. — Шутки кончились, мальчик! Пришло время магии Тьмы… Мне бы не хотелось случайно тебя задеть — у разъярённой Литы заклятья окажутся сильнее.

Убедившись, что зять осознал серьёзность предупреждения, чародей глубоко вздохнул. Первая часть самая простая и почти безвредная.


Взываю ко Тьме!

Всевидящий сын…

Во Свете брожу,

Всесилен, всевластен,

Ничем не рушим.


Укрой же от знаний,

От тайн огради!

О, Тьма, я молю —

Меня охрани!


Из сложенных кривобокой лодочкой ладоней ввысь, к небесам поднялся… Трудно описать это — будто спускающаяся на долину среди гор ночь сгустилась над Керликом, скрутилась рогом чёрного единорога и пронзила ни о чём не подозревающие светлые небеса. Так же благородный рыцарь насаживает на копьё неудачника-дракона, а ведун-алхимик или другой учёный муж — бабочку на булавку. И словно брюхо раненного ящера кровью, небеса растеклись в месте удара тьмой… А затем изукрасились росписью мерцающих звёздочек — ночь пришла.

Иаф на вратах задрожала и испарилась лёгкой дымкой-иллюзией. Дубовые отполированные створки медленно раскрылись — Замок Путей склонился, приветствуя возвратившегося хозяина.

— Теперь они все… — тихим, срывающимся голосом пробормотал в пустоту Керлик. — Знают, что Хрон в своих владениях.

Романд не слушал. Он дрожал. Ужас… Кто-то поселился… владел его телом, а сила… такая родная, такая привычная… Ведь она всегда была с ним! И сейчас здесь, но он не может… не имеет права её коснуться… даже думать боязно… потому что… никто… не… разрешал.

— Это моя власть, — Керлик заметил полубезумное состояние зятя. — Ты находишься в месте привязки моих корней. Здесь я господин над всем и всеми. Я всесилен и всемогущ… Впрочем, если ты сумеешь уничтожить это место, то уничтожишь и меня.

— Зачем?.. — юноша во все глаза уставился на тестя, но тот мастерски изобразил недоумение. Мол, о чём ты, мальчик?


Во внутреннем дворе их ждали — ветхий благообразный старичок в длиннополом плаще склонился в земном поклоне. Казалось, дедок так и останется согбенным — более чем преклонный возраст не позволит разогнуться. Однако встречающий выждал положенные регламентом пять минут и без охов да стонов (и без скрипа, чего подспудно ожидал Романд) вернулся в вертикально-прямоходящее положение.

— Приветствую, господин! — голос у старичка оказался густым, звучным. Закроешь глаза — и внутренний взор явит менестреля. Говор, кстати, тоже подходящий. — Мы рады вашему возвращению!

— Врёте, — буркнул негромко Керлик, мотнув головой на гаснущие одно за другим окна. — Я иду к Книге, а ты за этим присмотри. — Маг кивнул на Романда и специально для того добавил. — А ты стой и ничего не трогай!

«Если услышишь колокол, беги! У тебя в кармане две монеты. Сломаешь одну — перенесёшься в Чёрный замок. Предупредишь там всех. Хватай Литу и ломай вторую — попадёшь в другой Мир. В какой — не знаю, поэтому у вас есть шанс спастись!»

Юноша вскинулся, пытаясь как-то возразить, но тесть уже ворвался внутрь Замка Путей.

«Это приказ! Ради Литы! Ради вашего ребёнка!.. Ради себя и меня…»

Романд покорно запустил руку в карман — там действительно лежали две монетки. Золотые. Те, на которых поверх лаврового венка волшебством чеканится профиль действующего императора Гулума… И когда только тесть успел? Неужели знал, что Романд за ним увяжется?


Внутри Замок Путей существенно меньше походил на Чёрный замок, что не удивительно — скопировать внешнюю оболочку легко, а повторять внутреннее устройство — бессмысленно. Особенно, при столь очевидной разнице в размерах. Впрочем, убранство родового замка Керлик специально не изучал — невелика радость растягивать путь к неизбежной плахе и топору палача. Маг целенаправленно и скоро шёл к центральному покою — округлой комнате. Пустой, без мебели и украшений.

В ней, ближе к восточной стороне — там встаёт солнце, но там же сгущается первая тьма — на алтаре-подставке лежала Книга.

Это действительно Книга, прародительница всех книг. Она огромная — в половину человеческого роста, в руку толщиной. Она всегда открыта. На какой странице — не имеет значения, ею пользуются не как простой книгой. Потому что это Книга Мира.

Вопреки устойчивому мнению, читающих Мир много и у каждого есть своя книга, однако лишь у Хронов имеется Книга Мира. Она передаётся из поколения в поколение. Её не отнять и не скопировать. Она уникальна. И только Хроны способны Её правильно читать. Лишь в Замке Путей, где поселилось родовое проклятье.

Мелькали по бокам двери в покои и тёмные ниши, ловили в давящие объятия огромные залы. В шагах трёх-четырёх впереди вспыхивали факелы и затем гасли позади, превращая путь в длинный угрюмый ход-туннель. Без начала и без конца, предназначенный для одиночества, вечный… Как только эта невесёлая мысль сформировалась, маг сразу же уткнулся носом в ещё одни створки. Тоже ворота, также деревянные и с магической эльфийской руной, выполненной по гномьим канонам. Тэль — конец.

— Спасибо, — проворчал Керлик. — Просветили. А то я не понял!

Он небрежно махнул рукой — Тэль исчезла, однако врата не собирались распахиваться. Более того — на месте предыдущей руны появилась новая. Амарт. Рок, судьба. Керлик молча склонился — свою судьбу, своё предназначение он принимал… А с проклятием ещё поборется!

Простые палочки-составляющие символ перегруппировались, на миг задержались в форме Феа — дух — и осели замысловатым узором поверх старых досок.

Дверь в Центральный покой открывалась вполне традиционным, несколько старомодным способом — руками Керлика.


Голый, грубый, но чистый — здесь сухо — камень стен, не скрытый за красочными гобеленами, не разбавленный прозрачными окнами. Застоявшийся, но вполне пригодный для дыхания воздух. Нерушимая тишина — некому шуметь.

Здесь всегда мрачно. Не темно, а именно мрачно, печально, траурно. Единственным источником света служит волшебная лампа, подвешенная на столбе — точно городской фонарь в зажиточном районе. Тот же и вид, и результат работы: света хватало на алтарь и Книгу, а вокруг сгущалась тьма. В ней всегда чудилось движение — казалось, там кто-то бродит, бесшумно вздыхает, но не осмеливается подойти ближе к светлому кругу.

Керлик замер на пороге. Страшно.

Интересно.

Трудно сделать шаг.

Тянет войти.

Он маленький мальчик, впервые заглянувший в эту комнату и увидевший работающего отца. Вот такой, со спины, не замечающий сына, Гакал казался спокойным и усталым. Чудилось, что отец обернётся и ласково улыбнётся… Но Керлик знал, что это не так. Могло быть. Наверняка могло быть! Но не было.

Не так…

Маг покачал головой — нет смысла тянуть. Что бы ни случилось — это его судьба… Керлик шагнул к Книге, перевернул страницу — удобней — и всмотрелся в причудливую вязь. Древний человеческий язык.

— Романд, — попросил чародей.

Буквы изменились на современные, родные. Простые, как и сам текст, ими явленный.


Когда трижды змеёныш озарится Светом,

Закроет Врата и склонится пред Тьмой,

Мир раздвоится, не рухнув при этом,

Но сменится Власть — к Чтецам перейдёт,

И жалобный плач жизни начнёт.


Что?! Ерунда какая-то! До сего «откровения» любой мало-мальски образованный гадатель самостоятельно дойдёт и вовсе не требуется Талант читать Мир, чтобы понять — эти слова связаны с Романдом, но не более того. Не обязаны относиться конкретно к нему!

Да, мальчишка трижды змеёныш — третий сын герцога Зелеша. Родовое имя в переводе с древнего означало «змея», причём не какая-то конкретная, а просто змея, вид живности такой. И остальное сходится один к одному: магический дар проявился неожиданно, вдруг и поздно — вполне мог и не открыться. Как раз о таких случаях ещё при существовании Старой Школы говорили «Озариться Силой», но выражение довольно-таки быстро вышло из обихода. «Озарение» случалось разными Стихиями, в том числе и Тьмой, причём в эпоху правления династии Лоххалей последнее происходило всё чаще и чаще. «Озарение Тьмой» звучало несколько глупо и дико, и о термине предпочли забыть или вспоминать пореже.

Врата, чтобы остановить иномирное вторжение, Романд действительно закрывал, но этим занимались многие, а за Ключом ходила целая команда. Керлику были известны расчёты гильдейских магов: работать с Ключом наиболее эффективно мог именно «трижды змеёныш, озарённый Светом», опять же Романд. Потому мальчишку и послали в опасный поход к Орлиным горам, однако из-за желания Мехена переночевать в Чёрном замке произошёл некий казус, после чего Романд Ключ в руки-то взять не имел возможности, что, впрочем, не помешало юнцу действовать через пажа, который, к счастью, девственность в пути потерять не догадался.

«Склонится пред Тьмой» — тоже ясно, правда, пока не до конца понятно, каким образом. Хорошо бы ограничиться здесь женитьбой Романда на чёрной магине. Но пророчества редко настолько просты и прямолинейны.

Про раздвоение Мира ничего определённого — вполне возможно, что имеется в виду рождение двуцветного мага. Это не катастрофа, но её признак. Тогда, кстати, можно объяснить «жалобный плач» всего лишь криком младенца… Но опять же — слишком прямо, чётко. Не бывает так.

И уж, как объяснить «смену Власти» ? Если уж Хроны захватят трон Гулума (а это произойдёт лишь в одном случае — Керлика передёрнуло), то Романд никак не может оказаться причиной — дополнительным средством, не более того. Но в мальчишке чувствовался центр, толчок, импульс… Романд был причиной… Так же думали многие и многие. Даже Книга.

Но неужели Она предложит только эти куцые пять строчек, которые уж давно известны!..

— Романд! — потребовал маг.

И в конце строфы вместо окончания-точки появилось многоточие — неопределённость, продолжение. По привычке Керлик перевернул страницу. Новая строфа, опять не малоизвестная, снова многоточие. Взгляд переполз на соседний лист…


Читай — не читай, не плачь, не проси —

Навеки Книга закроет ответы!

Не грей змей на широкой груди —

Погибель Хрону от пасынка Света!


Пасынка? Ну конечно! Ведь он озарённый и «склонившийся перед Тьмой» ! Естественно, не сын, а именно пасынок! Причина!!! Пока не поздно, следует убить мальчишку!..

— Правильное решение, достойное великого мага!

Керлик резко обернулся на знакомый до боли и ужаса неоправданных надежд голос. В темноте действительно кто-то бродил и наконец-то дождался, осмелился подойти к границе светового круга. Гакал.

— Отец?

Маленький мальчик застигнут на месте преступления и в страхе ждёт неминуемого и немилосердного наказания.

Маленький мальчик смотрит на строгого мужчину и отчего-то видит лишь взгляд тёмных глаз в ореоле каштановых волос. Мягкие, чуть вьющиеся локоны ниспадают на плечи, струятся… Такие же были у Жиины.

— Я. Кого ещё ты собирался здесь увидеть? — Голос. Манящий, чарующий голос. Отец великолепно пел, что сын понял даже по заклинаниям, занудным, без мелодии речитативам. — Смотрю, вернулся к Книге. Это правильно, это твоя судьба. И уже принимаешь решения — это тоже правильно, так как тоже судьба. Это право!

— Нет у читающих никаких прав! Кроме оказания помощи Миру!

— Именно, — не стал спорить Гакал. — Иногда помощь Миру означает уничтожение какого-нибудь человека. Тебе ли это не знать?

— Да. Я знаю! — крикнул Керлик. — Но к одной цели ведёт множество путей! И убийство — наихудший! — чародей шагнул к отцу. — Ты внушил мне эту поганую мысль?

— Какую? — подивился тот в ответ. — Про убийство Романда? — Гакал сочувственно покачал головой и недоумённо развёл руками. — Нет, Кер, нет. Это твоё решение. Это ТЫ захотел убить Романда. А я, — он хмыкнул, — даже не знаю, о ком идёт речь.

— О ни в чём не повинном мальчике, которого я люблю! Я не мог без раздумий приговорить его к смерти! Я люблю! Слышишь?!

— Не ори — не глухой. Ну, любишь — и что? Я тоже любил… например, тебя, — Гакал фальшиво, плотоядно улыбнулся, а в его тёмных глазах вдруг возникло перевёрнутое изображение Жиины. Потом исчезло — отец отвернулся и медленно двинулся прочь от сына.

Что-то вспыхнуло внутри Керлика. Бешенство. Ярость. Поглощающая. Непобедимая… Маг бросился вперёд. В руках сам собою появился нож. Керлик не брал с собой оружия — и что с того, значит судьба. Судьба распорядилась, а он, Керлик, всего лишь её орудие. Возмездие… Он всадил нож в незащищённую спину — всё лезвие, по самую рукоять, — но не удовлетворился и крутанул оружие. Чтобы наверняка… А потом перевернул тело — проверить, убедиться. Гакал всё ещё жил.

— Добро пожаловать домой, сынок! — прошептали белые, без кровинки губы и… тело исчезло.

Замок Путей содрогнулся, когда ударил колокол.

Хрон вернулся.

* * *

Романд честно стоял там, где его оставил тесть, но долго это продолжаться не могло. Пытаясь заняться чем-нибудь не предвещающим опасности, юноша поднял голову.

Громада Замка Путей подавляла. Издали он прекрасен и величав, вблизи вызывал одно желание — убежать, оказаться как можно дальше. И только оттуда, издали, — пугливо созерцать. Чудилось, замок вот-вот обрушится и подомнёт под себя нежданного гостя, белого мага в обители чёрного.

Наверное, во всём виновата ночь и отсутствие освещения — например, Императорский дворец в Главели с любого расстояния похож на кружевную фату невесты. Дунь лёгкий ветерок — и улетит.

Определив причину неудобства, следует искать способ избавления от оного. Очень просто! Особенно для мага! И уж тем более — белого! Романд, однако, был благоразумным мальчиком и понимал: не стоит тащить огромную пантеру за хвост, поэтому в самый последний момент юноша заменил составляющую Света на стихию Огня. В результате получился замечательнейший язычок пламени, правда, несколько непривычного солнечного оттенка, но никто странностей не заметил. Вроде бы.

При наличии источника света замок отнюдь не прибавил привлекательности — теперь на фасаде плясали зловещие тени. Романд от греха подальше сделал парочку шагов назад и посмотрел по сторонам. Надо признать, внутренний дворик перед парадным входом можно было назвать разве что проходной площадкой или вовсе порожком — двор в малютке Чёрном замке и тот оказался больше.

— Э-э? — юноша вопросительно глянул на старичка-«менестреля».

— Голик, господин, — чуть заметно кивнул тот.

— Это твоё имя? — удивился Романд. Он испытывал какую-то неловкость в присутствии старика. Может быть, разучился говорить прислуге, которая много-много старше его, «ты»? Или что-то ещё?

— Да, господин? Что вам угодно?

— Скажи, Голик, здесь, кроме этого… двора, есть ещё что-нибудь?

— Господин имеет в виду сад? — уточнил старик.

— Да. Что-то вроде этого, — согласился Романд.

— Если господин посветит в стороны, то увидит две арки, — юноша сделал, как предложили. Действительно, в боковых внутренних стенах зияли два дугообразных прохода, чуть поменьше, чем входной. Их увивал вечнозелёный плющ. Из левого весело торчали маленькие розочки. Сейчас они спали, крепко сцепив нежные лепестки. — Там Парковый Лабиринт, а справа от вас, господин, Сад Спокойствия.

Романда откровенно влекло к розам. Он их обожал, о чём, кстати, отлично знал Феллон, который даже не насмехался над младшим братом, чтобы никто не выведал тайну семейного позора. Но юноша решил, что нуждается в успокоении, — молодого чародея бесконечно тревожило то, что прикосновение к силе, использование магии, своего естества, ограничено чьим-то мимолётным капризом-разрешением. Да, творить заклинания было легко, но само знание о возможности запрета нервировало. Сад Спокойствия наверняка получил имя по своему предназначению — скорее всего там медитировали.

— Голик, ты можешь заниматься своими делами. Ты свободен, — Романд заметил, что вслед за ним двинулся и старичок.

— Хозяин приказал присмотреть за вами. Что я и делаю.

Хозяин. Юноша внутренне содрогнулся, но промолчал. Порядки. В чужое Уединение-от-Мира со своими правилами не стучатся. Романд вздохнул и двинулся прочь от роз, в правую арку.

Открывшееся глазам никак не входило в представление юного чародея о садах и местах для медитации. Сразу же за зелёным ходом-туннелем начиналось поле. Огромный ковёр, покрытый короткой, не дотягивающей даже до щиколотки, изумрудной травой. Чем же её стригли? Романд был урождённым герцогским сынком, но в газонах кое-что смыслил — такой идеальной ровности простой косой не добьёшься.

Впрочем, не это удивило юношу — мало ли, не часто он на травку в дворцовых парках смотрел и за модой не следил. По всей площади «сада» вместо деревьев «росли» скульптуры из какого-то белого, светящегося в темноте материала. Фосфорный мрамор? Романд слышал о таком из детских сказок.

— Осторожней, господин. Не прикасайтесь к ним.

— Почему? — подивился юноша.

— Это для вас опасно — до тех пор, пока не станете хозяином.

— Хм, — поперхнулся Романд. — Я никогда не стану хозяином. Что это?

Скульптуры были большими, их явно делал великолепный мастер, который с любовью работает над каждой деталькой, чёрточкой. Такой не забудет ни про морщинку у глаза, ни складочку в чуть помявшейся одежде. Ничего не оставит без внимания. Но что-то случилось — то ли ваятель успел сделать лишь заготовку, то ли после окончания работы фигуры трансформировались из-за свойств материала. Все они казались оплывшими, словно свечи после воздействия огня.

— Маги.

— Что? — нахмурился Романд. — Какие маги?

— Будто вы не знаете, господин! — едко ответил Голик. И тут юноша понял, отчего ему так неудобно рядом со стариком. Источаемая им ненависть натурально валила с ног.

— Почему? Что я тебе сделал?!

— Почему? — он сплюнул. — Мне нечего терять — я один и никем не любим, поэтому выскажусь. Вы все одинаковые! Вы смотрите на Мир невинными, наивными глазами. Вы обещаете покинуть Замок Путей навсегда… и всегда возвращаетесь! Чтобы очередной Хрон вступил во владение душами и телами людскими!..

Романд не успел возразить на обвинение, а старик продолжить оное — Замок Путей вздрогнул. Низкий, гудящий звон. Он проник в тело, сковал разум. Колокол.

Опасность!

— Хрон! — закончил Голик. — Пожаловал домой! Готовься!

— Что? — охнул юноша и непроизвольно дёрнулся.

Ноги не держали, а руки желали остановить падение. Романд взмахнул правой, словно птица раненным крылом, и наткнулся на ближайшую скульптуру, ту, которую рассматривал. Точнее — должен был наткнуться, но ладонь вместе с мерцающим над ней язычком пламени-света провалилась прямо внутрь фигуры. Та вдруг засияла с новой силой.

Свет. Чистый настоящий Свет.

— Маги? — догадался Романд.

Язычок рванулся ввысь, превращаясь из маленького огонька в столп пламени. Будто понимая, что для столь грандиозного явления необходима дополнительная подпитка, статуя влилась в магический огонь и… Тот резко опал прямо в раскрытую ладонь. Романд закричал от дикой боли. В него возвращалась сила, своя и чужая, обе уже использованные и преобразованные, потому не нужные ни одному из источников, в том числе и магу, Романду.

Не удержать!

Не выдержать!

Больно! Страшно!

Оставь!!

Прочь!!!

Романд видел себя со стороны. Видел, как упал на колени. Как прогнулся, раскидывая руки, заваливаясь на спину. Из напряжённой, готовой лопнуть груди рванул к небесам Свет. Яркий. Ослепительный. Нестерпимый! Наверное, потому столп вдруг взорвался посередине и смёл остальные статуи из «сада».

Юноша обмяк. Замок Путей содрогнулся от основания до шпиля на самой верхней башне, взмыл в воздух и на миг застыл, готовый упасть и рассыпаться… Но удержался и осторожно вернулся на прежнее место, такой же незыблемый и монументальный, как прежде.

Теперь поле и впрямь было всего лишь полем. Его покрывала всё та же изумрудная трава. И то тут, то там, словно круги на крыльях небесной коровки, «красовались» чёрные выжженные проплешины — всё, что осталось от скульптур.


По вискам тёк пот, хотелось пить и распластаться на прохладной земле, забывшись глубоким сном, — слишком много сил потребовал от Романда неожиданный выброс. Собственно, он забрал все силы. И всё-таки чародей сумел поднять взор. Рядом стоял Керлик.

«Глупец. Маленький идиот. Зачем ты играл с огнём? Почему не сломал монетки? Предатель!» Из глаз юноши хлынули слёзы, и он не сразу заметил, что тесть тоже плачет и нисколько того не скрывает.

— Зо?

Керлик опустился рядом и обнял зятя. Крепко-крепко.

— Спасибо, Романд! — маг отстранился и по-отечески поцеловал юношу в лоб. — И, пожалуйста, не говори, что случайно.

— Но я же случайно, Зо, — хлюпнул носом Романд. — Что произошло?

— Ты мне замок чуть не развалил, — через силу фыркнул Керлик, поднялся, потащил за собой зятя. — Говорил же тебе: стой на месте!.. Хорошо, что ты не послушался! Благодарю тебя!


…Ударил колокол. Набат, возвещение об опасности. Но Керлик ещё не осознал случившегося. Он тупо пялился на пустые ладони, на место, где только что лежало тело. Всё так и было. Керлик подло, предательски убил отца — иначе не справился бы, а тот расхохотался и на последнем издыхании не преминул объяснить дорогому сыну и наследнику произошедшее.

Новый Хрон пришёл к власти! Никакой жалости, никакой любви! Только ненависть к Миру, что сам ненавидит своих детей. Теперь следует отомстить за те взгляды, какими слуги вознаграждали его, наследника. Господина. Хозяина Хрона!

Керлик гордо выпрямился и шагнул было вперёд к новой жизни, предназначению, судьбе… когда пол явственно закачало. Маг упал — по телу, как и по родному дому, прокатилась волна колющей боли. В Замке Путей царило тёмное чародейство, но кто-то наглый до глупости и глупый до наглости воспользовался светлым. Чуждым здесь, опасным. Убийственным!

Боль заполнила каждую клеточку, каждую малую часть беззащитного тела, а замок не помогал, не спасал, сам разрушаемый, не в силах противостоять чужому напору. Кто-то ударил по корням, обрезая связь ростка-чародея с землёй-источником. Обессиливал. Уничтожал.

И вдруг всё резко закончилось. Связь с корнями не исчезла, даже не истончилась. Керлик по-прежнему ощущал себя всесильным и всемогущим в родных владениях, но что-то неуловимо изменилось. В силе, исходящей от источника чувствовалась… чистота, проясняющая сознание, заставляющая думать. И вспоминать.

Да, четырнадцатилетний Керлик в отчаянье, в горе от потери любимой сестры без расчётов, без предварительных планов просто подошёл к отцу и ударил в спину. Подло, но не жестоко — правда, убить сразу не смог. Никто не учил его убивать. Отец успел заговорить, и ненависть схлынула, оставив лишь жалость и даже вину.

— Спасибо, сынок, — с трудом прошептали бескровные губы. И вина пропала — его простили, поблагодарили. — Ты прав — так надо. Только не делай так больше, ладно?.. И… Когда-нибудь ты вернёшься к Книге — в первый раз прочти лишь одну страницу… Это время… Время!.. Прощай, никогда не вернусь. Запомни это.

Он предупреждал сына! Искренне, от всего сердца! Чтобы тот не повторил отцовской ошибки. А сын всё забыл, но, к счастью, обзавёлся замечательнейшим зятем — кто же ещё осмелился бы такое учинить? Кто же ещё, кроме Романда, может сотворить пакость — в обители чёрного со всей дури ударить неизвестно куда и зачем белой магией?

Керлик снова прижал к себе мальчишку. Молодец Лита, молодец девочка! Ты умеешь выбирать!

— Господин! Что произошло? — осмелился Голик.

— Проклятие рода Хрон исчезло, — просто ответил чародей.

— Но как? — поразился старичок. Романд отстранился и тоже заинтересованно посмотрел на тестя.

— Просто, как и всё сложное, — улыбнулся Керлик. — В Замке Путей находились две привязки корней: одна — семейный источник рода Хронов, а вторая — подпитка родового проклятия. Вот это чудо, — чародей кивнул в сторону зятя, — сумело уничтожить второй источник. Я даже догадываюсь, каким образом.

— Проклинал белый маг! — сообразил Романд. — Значит, в основе заклятья (а проклятье — ведь тоже заклятье, да?) белые заклинания, и все последующие поколения Хронов просто не могли увидеть чары! И эти скульптуры-маги…

— Их сила, — уточнил Керлик. — Это не сами чародеи, а их сила — чистый, первозданный Свет. Мы сами, уничтожая на протяжении веков белых магов, лишь укрепляли проклятие, полагая, что используем в целом враждебную нам силу на своё же благо. На деле, мы подпитывали источник Ненависти. Он увеличивался и вместе с тем росли наши возможности.

— А что же сделал я? — Романд недоумённо хлопнул глазами, зачем-то обернулся к Голику, но тот вряд ли что-либо и сам понимал.

— Ты сотворил какое-то заклятье, требующее постоянного вливания силы. Ближайшая и родственная к тебе какая? Правильно — Свет. А вокруг его да задарма — вот ты всё себе и забрал, ничего не оставив Ненависти. Жадный.

— Но это не означает, что я уничтожил проклятие! — возразил юноша. — Всего лишь хапнул силу, а само заклятье как было, так и осталось.

— Конечно. Но ты дал мне время — необходимое и с толком использованное. Спасибо, дитя!

— Да случайно я!

— Верно, — Керлик расхохотался в голос. От искреннего восторга он запрокинул голову к небесам. — А ещё ты случайно за мной увязался. Случайно не послушался и устроил себе экскурсию. Случайно сотворил белую магию, случайно же замаскировав её под обыкновенную стихийную — ни я, ни замок, ни проклятие не обратили на тебя внимания. Подозреваю, ты и себя убедил, что это обычный Огонь. Случайно! — чародей всмотрелся в зятя. — Ну и что?! Случайно, специально, какая разница, если ты хотел этого, рад произошедшему? Ты спас мне жизнь и душу! И не только мне! Поэтому спасибо! От всего сердца, спасибо!

Романд покраснел, потупился — не привык он к похвалам.

— Господин? — позвал Голик.

— Да?

— Он же использовал белую магию?

— Именно, — Керлик в недоумении обратился к старику, Романд последовал примеру тестя.

— Но… то есть, он — белый маг?

— Белее не бывает, — согласился чародей.

— Но как же так? Вы отец белого мага?!

— Я?!

— Он?! — Романд с воплем отскочил от тестя. — С ума сошёл?! Это я, — юноша стукнул себя кулаком в грудь. — Это я отец его внука!

Керлик от стыда за выходку зятя прикрыл лицо рукой и удручённо покачал головой.

— Как так?

— Просто, — хмыкнул старший чародей. — Ты наверняка человек семейный и знаешь, как это бывает. То дочурка твоя пешком под стол ходит да интересуется, что это за штучка у тебя между ног болтается и почему такой штучки нет у неё. То отвернёшься на миг, а она уже в подоле «подарок» принесла.

— Она у тебя спрашивала? — скривился багровый Романд.

— Ну, бабы в замке селиться начали недавно, — отчего-то принялся оправдываться Керлик. — И у кого ей данным вопросом интересоваться, как не у отца?.. Впрочем, по первой она спрашивала у стражников и Марго, затерроризировала бедных, пока те не догадались ко мне любознательное дитё отослать. А я что? Они, между прочим, могли бы под деревьями да кустами не пристраиваться. Да и в уборную дверь не плохо бы закрывать!.. И вообще, когда у самого дочь появится, посмотрим, как ты запоёшь!

Невольного свидетеля инцидента да и его участников вдруг неожиданно скрутило от хохота — только спасали души и Мир, а теперь за перебранку и выяснение личных отношений принялись…

* * *

Романд уронил меч, что не удивительно — размахивать оглоблей, словно мельницей себя воображать, и висеть на канате. Трудно не уронить. Зато как метко получилось! Рукояткой и Марго по лбу.

— Бзо! Поганец! Уродский кролик! — взревел капитан, выдёргивая Керлика из воспоминаний. — Живо слезай!!!

Теперь юноша уронил и себя, причём с тем же результатом — опять пострадала голова стражника.

— Ах ты, сучий потрох! Трижды змеёныш!! Поди сюда!!!

Романд правильно расценил состояние наставника и сиганул прочь, Марго за ним. Керлик не вмешивался — ничего плохого юнцу не будет, а ругался капитан всегда изощрённо и не для детских ушей, да Лита с зятьком уж давно всё слышали и знали.

Трижды змеёныш… В первый раз всё казалось простым, несложно объяснялось. Трижды змеёныш — третий сын герцога Зелеша. Но даже тогда Керлика не покидало ощущение неправильности, не стыковались части. И явная нелюбовь Имлунда к младшему ребёнку, и отказ в материнском имени, желание отправить дитятко в Уединение, фактически лишая мальчишку возможности завести собственных детей. Будто герцог отлично ведал о Пророчестве или… В «или» Керлик убедился довольно-таки быстро.

Романд после памятного хождения в Замок Путей и ознакомления с его озером Грёз решительно взялся за изучение иллюзий, мороков и прочих галлюцинаций. Главным источником миражей служит мозг, на мозг же чары и воздействуют — страхи, желания, воспоминания. Юноша воссоздал портрет матери…

Конечно, дети часто не похожи на обоих родителей, однако здесь различие было особенно ярким — Романд, хоть кое-какие черты унаследовал от матери, в целом пошёл в отца, но не в Имлунда Зелеша. Теперь поведение герцога объяснялось однозначно: раз дал родиться, то уж изволь вырастить и воспитать, однако речь об имени матери просто не могла зайти. Если бы Романд стал Лиххилем, то Имлунду скрыть позор не удалось бы.

Однако такое положение дел отрицало Пророчество. Романд — не трижды змеёныш, но совпадения-то никуда не делись. Снова вопросы.

— Марго, оставь это сокровище! Пойдём, ты мне нужен в делах! — Керлик встал. Зять определённо поправился, умирать не собирался, так что без пригляда обойдётся, а работы много. — Романд, отрабатывай удары самостоятельно! Лита приглядишь за муженьком?

— Нет, — устало улыбнулась дочь. — Мне что-то не по себе — пойду полежу.

— Иди. Романд, ничего с твоей женой не случилось — дай Лите отдохнуть. На ней висит моё Око Охранения, — пояснил маг. И на тебе тоже — добавил мысленно.

Семейство Хрон разбрелось — у каждого имелись свои дела.


Счета, счета, счета, счета. Вот, чем приходится заниматься уважаемым грозным чародеям и иногда капитанам стражников.

— Эх, надо бы завести профессионального казначея, — посетовал Керлик, отодвигая стопку дорогой бумаги. Он и Марго расположились в кабинете. Тихо и думается хорошо. — До обеда, наверное, не успеем.

— Тогда, можно, я пойду, господин?

— Предатель…

— Нет, господин, я как твой стражник, должен иметь крепкую нервную систему — это великим магам можно быть сумасшедшими! — возразил Марго. — А разбор счетов ведёт лишь к психическим расстройствам!

— Благодарю, — хмыкнул Керлик. — Ладно, вали отсюда… Хотя нет, постой! Скажи-ка мне, друг, почему ты обозвал Романд трижды змеёнышем?

— В сердцах. Ты только ему не говори, — потупился стражник. — Обидится же! А обиженный маг и герцогский сынок…

— Что это такое? — нахмурился чародей.

— Буквальный перевод с драконьего ругательства «Ши-ш-шу».

— Да, я что-то подобное слышал от Си-х-Ха. Что это означает?

— Бастард. Точнее — ублюдок… В общем…

— Незаконнорождённый, — закончил Керлик и устало откинулся на спинку кресла.

Пророчество выкручивается. Пророчество не собирается рассыпаться… На этом «жизнеутверждающем» выводе раздался грохот. Снова кто-то стоял за входными вратами и стремился попасть в Чёрный замок.

Чародей по уже сложившейся традиции встал и отправился вниз, однако, наученный горьким опытом, открывать не собирался. Но в замке обитало несколько поколений. Как только старшее поумнело, младшее принялось совершать те же ошибки. Керлик только выполз во внутренний двор, а Романд и Лита уже радушно распахнули входную калитку. И как успели-то опередить? Один еле тащится после вчерашнего и сегодняшних тренировок, другая с трудом ходит!..

На пороге высилась фигура в серебристом плаще. Лицо гостя скрывал глубокий капюшон. У ног незнакомца пристроилась чёрная тень — пантера спасителей Мира и папочка Белобрыськиных деточек.

* * *

За покрытым чёрным бархатом столом сидел мужчина и раскладывал карты.

Хороший стол, удобный, большой. На нём расположились в ряд изящные хрустальные чернильницы-непроливайки — по парам или по тройкам в композиции, в них чёрные и красные, имелись даже дорогие синие чернила. По краям столешницы, в специальных лотках лежали пергаментные свитки и листы бумаги, как исписанные, так и девственно чистые. Особнячком пристроились три толстенные книги, обитые кожей, на замках, и резной ларец орехового дерева, видимо для важных и, возможно, секретных документов.

Слева, несколько смазывая впечатление о строгости и деловой серьёзности хозяина, на столе высилась волшебная лампа — обнажённая дева, шествующая по крупным камням. Они стискивали, душили маленький, звенящий ручеёк, а дева, подняв высоко над головою фонарик, с таинственной улыбкой всматривалась в исчезающую в неравной борьбе с валунами воду. Красивая беломраморная статуэтка смотрелась на столе неуместно, безвкусно, как и чёрный бархат, однако хозяин не убирал её из личных соображений. Впрочем, по прямому назначению — светить, когда темно, — он её тоже не использовал. Не любил хозяин волшебной дребедени и по вечерам предпочитал зажигать качественные восковые свечи.

Хозяину довольно-таки часто приходилось работать с наступлением темноты — за минувший день ему редко удавалось выполнить задуманное и, более того, нужное.

— А ведь многие почитают меня за бездельника и прожигателя жизни, — вздохнул хозяин, выкладывая на очищенный от бумаг и писчих принадлежностей центр стола очередную карту размером со свою ладонь. — Хотя нет, я не прав — таких всё меньше и меньше. Верно, Жесть?

Он посмотрел на пантеру, лежащую на подоконнике настежь распахнутого, несмотря на лютую зиму, окна. Та раздражённо шлёпнула себя хвостом по лоснящемуся боку — сердится. Мало погуляли и с любимчиком своим, Романдом, Жесть не пообщался.

— Что поделать, Жесть. Что поделать… — хозяин тряхнул головой — чёрные волосы встали на миг дыбом и осели в идеальную причёску.

Человек за столом, что бы ни случилось, выглядел ухоженным и красивым. Даже тогда, когда на его глазах убили отца и чуть было не надругались над сестрой, когда он знал, что то же ожидает и его, он светился великолепием. Его так воспитали, он не умел иначе… хотя одновременно не умел многое и многое, необходимое для банального выживания… Тогда, не сейчас.

Человек выложил карты крестом, рубашками вверх — Игральный крестовик.

— Ну, судьба! Что там у тебя на уме? — хозяин перевернул северную карту.

Он ни в коем случае не являлся чародеем или гадателем, но людские пасьянсы получались у человека отменно. Вероятность исполнения велика, впрочем, по картам многое не предскажешь: встреча-разлука, деньги-разорение, иной раз любовь… Так, всякая мелочь, ерунда, но в делах помогает.

Оруженосец Меча. Слабая Атака. Несколько неожиданно, учитывая, на кого и что гадал человек. Впрочем, в Игральном крестовике обычно сама карта (её масть и достоинство) ничего не значила — предсказание велось по сочетаниям.

— Посмотрим на южную, — хмыкнул хозяин. Паладин Копья. Серьёзная опасность. — Э-ге, это уже тенденция! Не хватало для полной картины Щита.

Будто выполняя просьбу, западная карта оказалась Паладином Щита, однако восточная выбилась за рамки Рыцарских мастей, явив взору Магистра Посоха. Человек покачал головой.

— В таком сочетании? Надо запомнить, — он протянул руку к центру. — Ну, в этой мы не сомневаемся, правда, Жесть? — Пантера в ответ демонстративно зевнула, сверкнув острейшими клыками. Кроме Пустышки, Чёрной карты, ни человек, ни животное ничего не ожидали — так оно и было. — Что же, пора кидать трёшку сверху.

Мастер Пульсара, Принцесса Дерева и Трус.

— Вторая из когорты Чёрной карты! — воскликнул человек и резко осёкся. Жесть чихал и недовольно тёр лапой чувствительный нос. — Кто здесь?

Человек не ощущал чужого присутствия — в кабинете не изменились запахи, звуки, чистота воздуха. Не сигналили магические и храмовые амулеты, не беспокоилась пантера — только чихала. Но человек твёрдо знал, что рядом кто-то есть, и этот кто-то выдал себя случайно.

На хозяина часто покушались, и он научился оберегать свою жизнь, для чего следовало обращать внимание на любые мелочи и странности. Жесть от природы обладал слабым нюхом, но во младенчестве был подвергнут волшебному воздействию — сейчас кто-то, осведомлённый об этой особенности большой кошки, забил пантере нос.

— Выходи! — хозяин умел повелевать. Кто? Свой — раз прошёл через надёжную и грозную, особенно сейчас, охрану. Но кто?

— Хорошо, — перед столом образовалась тень. Человек, закутанный с ног до головы в чёрный плащ, лицо скрывают глубокий капюшон и полотняная маска ассасинов. Гость идеально подходил к обстановке кабинета, но бледнолицый хозяин был плоть от плоти этого помещения и его творцом. — Я не намереваюсь причинять вам вред.

— Зачем пожаловал? — хозяин не проявлял вежливости. Если его не собираются убивать (на что похоже), то велика вероятность шантажа. Хозяин был искушённым человеком. Впрочем, и он ошибался. И часто. В последнее время — слишком часто.

— О! У Вас многообещающее свидание на носу! — вместо ответа радостно воскликнул гость, указывая на красующуюся в центре стола Принцессу Дерева.

— Нет, в сочетании с Трусом и Мастером Пульсара она всего лишь особо неприятная встреча, — едко возразил хозяин.

— Понятно, — кивнул гость. — К делу — так к делу. А касается оно Романда… Только не говорите, что не знаете такого! Глупо! Его вся империя знает! И пока ещё помнит.

— И что Романд? — спокойствие нелегко далось хозяину — он слишком быстро сообразил, о чём пойдёт речь.

— Вы хороший актёр, — чувствовалось, что гость улыбается, — но вам это положено. Итак, Романд ваш сын. И не надо дёргаться — здесь вы не отоврётесь! Вы на одно лицо! Не ведаю, чем вы воспользовались — скорее всего, обыкновенным локальным затуманиваем, наложенным прямо на Романда при рождении профессиональным маскировщиком, — но эти чары легко разрушить. Достаточно объявить Миру о вашем родстве. Верно ведь?

— Объявляй.

— Нет, я не дурак.

— Неужели?

— Мне тоже показалось это удивительным, — согласился, ничуть не обидевшись, гость. — Если весь Мир узнает, что вы отец Романда, то будет масса неприятностей… Однако, ситуация изменится к худшему, если об этом прискорбном факте проведает сначала лишь Феллон Зелеш. Или Имлунд. Его может и удар хватить, что вряд ли — герцог крепкий человек, а вот всепрощение не его конёк.

— Чего ты хочешь? — сдался хозяин, усталым взглядом окидывая кабинет, уютный и печальный, всегда напоминающий о смерти родителей и о первой… единственной любви. Почему Мир столь неудачно устроен? И зачем делать его ещё хуже?

— Всего лишь обещания… вашего обещания выполнить мою просьбу. Одну.

— Какую?

— Этого я не могу вам сказать до того момента, как вы пообещаете её выполнить.

— Но как я, по-твоему, могу пообещать то, о чём не имею ни малейшего понятия?! — возмутился хозяин.

— Это условие нашего мирного сосуществования и безмятежного жития Романда и вас, — Маска дёрнулась — гость снова снисходительно улыбался. — Я понимаю, неизвестность и неопределённость — это тяжело, на них трудно решиться, поэтому даю на размышления три дня. Не пытайтесь меня найти и остановить… Ах да, — гость уж было двинулся к выходу, но на полдороге остановился и обернулся. — Это вам для того, чтобы Мир раньше времени не узнал о вашем внезапном и неожиданном отцовстве.

Для разнообразия несколько оберегов предупреждающе (впрочем, снова запоздало) вспыхнули, звякнул бубенчик Шута.

— Ничего страшного, всего лишь слабенькая Печать — продержится три дня, — пояснил шантажист.

— Без тебя понял, — хмыкнул хозяин. — Хочешь, я на тебя погадаю?

— Нет.

— Дело твоё, — пожал плечами человек за столом. — Но я это уже сделал. — Хозяин бросил карту, которую на протяжении неприятного разговора вертел в руках. Поверх Принцессы Дерева легла Шлюха. — Тебе тоже неопределённость в напутствие!

— Спасибо. Но это ваша неопределённость.

— Вряд ли, — возразил хозяин. — И… Я не накладывал на Романда чары затуманивания. Это сделал кто-то другой, не известный мне. Подумай, может, не стоит идти против него?

— Обязательно подумаю. А вы размышляйте над моим предложением. До встречи.

Нежеланный гость ушёл, а хозяин открыл последнюю карту. Магиня Дома. Странно — спокойствие, любовь… Он рассчитывал на Смерть. Чью?

* * *

Имлунд Зелеш стоял на пыльном чердаке у голубиного окошка и смотрел в небо над Главелью. От ночной метели не осталось и следа — небо сияло морозной чистотой середины Просинца, не иначе маги с погодой перемудрили. Ни облачка, ни солнца не видать, а светлее, чем днём. Значит, вечером носа на улицу не высунешь.

— Не больно-то и хотелось, — буркнул в пустоту герцог.

Чего он действительно желал, так это вернуться домой, в родовой замок, и жить себе, спокойно поживать и обычными поместными делами заниматься. Вершить господский суд, обучать воинов, за казной следить. Одним своим присутствием девок на выданье пугать, а их женихов злить — право первой ночи не отменено. Впрочем, Имлунд им никогда не интересовался. Жизнь.

Женщины, женщины… Они такие хрупкие…

И одного щенка никак пленить не могут! Не из блажи Имлунд безвылазно торчал в столице более полугода, с самого триумфального возвращения Романда. Дела-дела да всё государственные. И одно из них — наследник короны, а, следовательно, брак. Накануне вечером Имлунд поставил перед императором вопрос ребром — мол, пора и точка. А этот поганец! Мальчишка!..


— …Вы, герцог, прекрасно знаете, что я не женюсь.

— Эфа!!

Мало кто осмеливался обращаться к императору по имени, и уж только Имлунд имел право повышать на монарха голос. Каких усилий герцогу стоило просто-напросто не выпороть мальчишку! Может, зря? Может, тогда образумился бы?

— Я не женюсь, у меня не будет детей. У сестры моей тоже… — император всмотрелся в наставника и спасителя ясными глазами с едва уловимой золотой искоркой в глубине. — Но я прекрасно понимаю, что без официального наследника трон ни в коем случае оставлять нельзя. Это преступление с моей стороны! Поэтому… — он запнулся, но взгляд не отвёл. — Поэтому в Праздник Весны я объявлю о смене династии. Вы, герцог, и ваши сыновья — будущие императоры Гулума!

— Что?!

— На Праздник Весны в Главели соберутся все представители главных семейств империи, прибудут послы от соседей, обещались навестить даже монархи! Да и простого люда прибежит немало — хорошее место и отличное время для важного сообщения, не находите, герцог?..


Имлунда подмывало взвыть: «Моим мнением поинтересоваться не желаешь, мальчишка?! Хотя бы формально…» Но он сдержался — зачем? Вы заслужили, герцог! Это ваше законное право!.. От судьбы не уйдёшь, не спрячешься.

— Отец, завтрак подан, — Феллон подошёл тихо и незаметно, но Имлунда не обхитрил. Опыт.

— Тебе известно, откуда эти строчки? — не оборачиваясь, спросил у сына герцог.


Звеня, сойдётся серебро:

Из двух — одно,

Случайно, роком и судьбою

Разрушит Мира все устои.

Смещает верх, смещает низ

Дитя всевластного каприз.

Убей… Не сможешь…


— Неудачная вирша от уличных бродяг, — пожал плечами Феллон.

— Дурак ты! Третий десяток зим уж давно разменял, а всё ума не нажил! Вирши уличных бродяг на редкость удачными выходят, потому и популярны в простом народе, а высокородными не любимы, — Имлунд обернулся и, вдоволь налюбовавшись глупым выражением на сыновнем лице (Ох! А с тобой что мне делать?), вздохнул. — Пойдём, нас ждут.

«Эти слова из книги, которую ЧИТАЮТ, сын…»

* * *

Романд и Лита с интересом, даже пристально рассматривали незнакомца — ничего, что проясняло бы личность гостя, углядеть они не смогли, но упорно и молчаливо таращились и добились-таки определённого результата. Ошеломлённый «душевным» приёмом пришелец дёрнулся всем телом и медленно протянул руки к капюшону, откинул тот на спину, являя на свет роскошную, чуточку взъерошенную гриву чёрных волос и бледное лицо. Бледное, нездоровое, с впалыми щеками и, пожалуй, худое. Не узкое, а именно худое и даже хрупкое.

— Приветствую хозяев дома, — вежливо поклонился гость. — Могу ли я войти?

Лита флегматично пожала плечами — ничего любопытного в черноволосом она не заметила, кроме, быть может, того, что при прочих равных приняла бы его за очередную иллюзию от обожаемого, но несколько странноватого муженька. Зато Романд светился каким-то узнаванием и… ехидством.

— О-па! Император! — возбуждённо воскликнул он и подмигнул жене. — А что его величеству императору всея Гулума понадобилось в доме… этого… как его?.. О! Великого мага и читающего Мир Керлика Молниеносного, урождённого Хрона?

— Я полагаю, поговорить с «этим как его»! — раздался позади донельзя сердитый голос упомянутого чародея.

— Вы абсолютно правы, читающий, — император улыбнулся, и его лицо тотчас как-то неуловимо потеплело, обрело жизнь. — Так, мне можно войти?

— Конечно. Но без кошки.

Предупреждение оказалось лишним — почуяв приближение Керлика (в особенности, его настроение), пантера позорно сбежала прочь от хозяина и спряталась за ближайшим валуном. Теперь из-за серебрящегося зеркальным льдом камня торчала любопытная хитрая морда — мол, я тут ни при чём. Вы, конечно, мне не рады, но я просто мимо проходил. А как там, кстати, Белобрыська?

— Проходите, ваше величество, — чародей тоже улыбнулся, однако добрей и гостеприимней выглядеть не стал. Впрочем, императора это нисколько не испугало. — А тебе, Романд, должно быть стыдно!

— За что? — изумился зятёк. Доченька поддержала мужа недоумённым взглядом.

— Идите-ка вы оба на кухню и поторопите их с обедом! У нас как-никак монаршая особа остановилась.

— Но…

— Быстро, Романд! — рявкнул Керлик. — Лилийта! Тебе отдельное приглашение требуется?

Молодожёны, насколько позволяло физическое состояние обоих, унеслись прочь. Наблюдавший за всем этим безобразием, Чёрный замок отчётливо понял, что ничего хорошего из встречи и предстоящего разговора императора с хозяином не выйдет. Впрочем, веселье и разнообразие уже несколько приевшейся спокойной жизни обеспечено.

Чёрный замок подло стряхнул с белых стен утренний снежок прямо на голову крадущейся пантере.

Глава 8 Тайны, или Быстрые дела

— Что они делают? — император, тяжело опираясь на высокий подоконник, с детским любопытством вглядывался куда-то вниз, во внутренний сад Чёрного замка.

Укрытые нежной пелериной из пушистого снега, не тронутого ни птицами, ни садовником, ни даже ветром, деревья выглядели довольными жизнью молодыми жёнами, что с нескрываемым удовольствием следили за своими шаловливыми чадами. Вдалеке, ближе к сияющим стенам, где сад переходил в парк, меж двух маленьких ёлочек, красовался немалых размеров сугроб, в котором при определённой фантазии ещё угадывались очертания «мощной» крепости. Природа продолжительными снегопадами сумела взять её штурмом, и теперь на развалинах «цитадели» танцевал враг. Точнее — прыгал белый комочек, который, судя по живости и траекториям полёта, был несколько теплее материала крепости.

Ближе к окну, под кривобокой, но раскидистой вишней… Император не то чтобы разбирался в деревьях, особенно зимой, однако на этом, словно табличка висела с рисунком для неграмотных и с выведенными размашистым почерком рунами для подслеповатых, — «Вишня». Как вон то — яблоня, те низкорослые кустики — чёрная смородина, а эта группка — груши. Причём не простые груши: император лишь раз такие пробовал — сладкие, сочные и формой от обычного яблока не отличишь. Выдаёт плод желтоватая кожица с чёрным крапом… Под вишней расположилась неугомонная парочка — Лилийта Хрон и Романд.

Юноша, молитвенно сложив руки на груди, толкал определённо прочувствованную речь. Его жёнушка вполне натурально скорбела — грустно (по внешнему виду) вздыхала, качала головой и прикладывала кружевной платочек к глазам. Почему-то император не сомневался, что к сухим.

— Кажется, они похоронили меч Романда, — хмыкнул Керлик, наблюдавший странную картину из-за плеча гостя. — И теперь сотрясают воздух. Ты был нам другом, мы тебя никогда не забудем… И далее в том же духе да на прежний мотив.

— Романд уже успел сломать свой меч? — поразился император. — По моим данным у мальчишки только вчера появилось мужское оружие.

— А по моим данным оно у него вполне целое, — уверил гостя хозяин, не показывая, насколько словосочетание «мужское оружие» его покоробило.

— Но?..

— Вот сейчас мы и устроим воскрешение «дорогого друга». Наверняка мальчик обрадуется…

Холмик под ногами Романда вдруг взорвался фонтаном снега и грязи, и перед поражёнными зрителями прямо из земли вылез-вырос серебряный меч, взлетел в воздух, покрутился, словно красуясь. Солнце играло на чистом клинке, не давая повода усомниться, что меч цел, остёр и готов к работе. Однако ни радости, ни убеждённости и уж тем более фанатичного восторга лицо Романда не отразило.

Мальчишка ухватился за рукоять и попытался затолкать оружие обратно в могилку, но меч выскользнул из предательских ладоней, развернулся и плашмя врезал хозяину по ягодицам. Звук шлепка и последовавший за ним возмущённый вопль донёсся даже до кабинета Керлика.

Романд, понимая, что от меча нет спасения (по крайней мере, на месте), со всех сил рванул к стенам, чтобы укрыться за надёжными дубовыми дверьми ближайшей сторожевой башни. Но коварный клинок отличался особой юркостью и скоростью: меч втиснулся в полуоткрытое слуховое окошко, и уже через миг юноша, сочетая на словах несочетаемое, пробежал в противоположную сторону.

Оставленная в гордом одиночестве Лилийта упёрла руки в бока и сердито смотрела сквозь стекло на Керлика, но никаких действий против отца не предпринимала.

— Воспитанная у вас дочь, — поразился император.

— Вообще-то мной, — хихикнул в ответ чародей. — Она просто беременна, а я занят. К тому же, девочка не без основания подозревает, что Романд мне какую-нибудь грандиозную пакость придумал, если уже не осуществил. Фантазия у мальчика с некоторых пор бурно работает — я не всегда успеваю предугадать, что он намеревается отчебучить. Впрочем, иногда мне кажется, что и он — тоже.

Мужчины некоторое время молча глядели в окно. Лита уковыляла раненой уткой по личным делам, мимо снова пролетел Романд, за ним меч и радостно верещащий белый комочек, неизвестно кого или чего.

— Полезно, — хмыкнул Керлик и устроился за столом, гостю недвусмысленно указал на стул, где недавно восседал Марго. — Итак, зачем Льеэфа Л-лотай, император Гулума пожаловал ко мне, не буду говорить, скромному чародею?

— Просить защиты.

— Интересно, — скучным, ледяным голосом прокомментировал маг. — Кого же вы опасаетесь, если обращаетесь к Хрону? Я, конечно, не папуля, но и меня подарком не считают. И, насколько мне известно, Круг Старших Гильдии, а туда входят чародеи всех мастей и стихий, в том числе — чёрные и белые, вас поддерживают целиком, полностью и безоговорочно. Знаете ли, ваше величество, это редкое явление, и связь со мной может резко усложнить установившийся порядок и испортить вашу жизнь.

— Верно, Круг Старших на моей стороне. Но защита нужна не мне, а Романду.

— Мальчик без того под моим покровительством, что, впрочем, помогает слабо — за одно лишь зачатие моего внука Романда жаждут убить многие и многие.

— Верно, — император устало, но с заметным усилием потёр лоб рукой. Ещё чуть-чуть и гость, пожалуй, продавил бы себе череп пальцами. — Но эта причина одна из нескольких, дополнительная из дополнительных.

— Существует нечто глобальное? — насмешливо, даже презрительно поинтересовался Керлик.

— Да.

— Что же вы мне не скажете, ваше величество? Боитесь? — маг был готов плюнуть собеседнику в лицо. — Что же вы? Это очевидно!

— Я знаю!!! — взорвался взбешённый император — с ним так даже Имлунд не смел разговаривать, а герцогу позволялось всё. — Я просто физически не могу этого произнести!

— Сядьте, сядьте, ваше величество, и успокойтесь, — доброжелательным, ласковым тоном проговорил хозяин. — Вижу. Снять?

— Не надо, — Эфа резко вспомнил, с кем ведёт беседу, и быстро взял себя в руки. Конечно, данный Хрон необычен, но всё-таки это Хрон. — Мне не известно, кто наложил на меня заклятье… У меня есть время его вычислить.

— Понятно, — кивнул Керлик. — Здесь я вам ничем помочь не могу — налагал не чародей, поэтому я способен лишь указать изготовителя заклинания. Клеймо нечёткое, но читается: трилистник, око и облако. Так понимаю, что творцы стихийники: маг Земли… хотя, возможно, Универсал по природным стихиям, маг Пси и… Вообще говоря, облаком многие пользуются. Навскидку — Воздушный или Водный, но мне отчего-то кажется, что это маг Духа… Дорогая компания — вас решил…

Хозяин неожиданно вскинул вверх руки и крутанул кистями, словно выбрасывая вперёд два незримых маленьких лассо. Император тотчас уловил изменения — кабинет будто накрыло воздушным колпаком, все звуки стали тише, приглушённей. Неживыми.

— Это от ушей любопытных особ, — пояснил Керлик. — Боюсь, несмотря ни на что, Романд искренне привязан к Имлунду, и мальчик не обрадуется, узнав, что герцог ему не отец. Впрочем, когда-нибудь он до этого неприятного факта додумается — хоть и прикидывается дурачком, умное он дитятко. Ваше же родство его расстроит… потому что вы не желаете его признавать!

— Не желаю! И тому есть масса причин. Наши реалии таковы, что невзирая на рождение Романда вне брака, мальчик становится законным… Понимаете?! Законным!.. престолонаследником. У него прав больше, чем у кого бы то ни было! Тем более что Имлунд, лишив Романда своего имени, фактически освободил его для любого другого, то есть — моего! При этом в мальчике воссоединились две династии… Его не попросят, его не предложат — его ПОТРЕБУЮТ на трон! Но, с другой стороны, именно Зелешей ожидают увидеть во главе Гулума. Я вчера САМ обещал это Имлунду! — император снова вскочил и затравленным зверем заметался по кабинету, чудом не задев ни одной из иномирных загадочных игрушек. Затем так же резко и неожиданно остановился и вернулся к прерванным объяснениям. — Это — раскол! Которого только и не хватало после войны! Раскол, которого не избежать! Если раньше Имлунд был безоговорочно на моей стороне, то сейчас — вряд ли… Демоны! Ведь всё произошло случайно — я не знал, что она его невеста. Просто не знал! Иначе бы сдержался… А она мне не сказала!.. Впрочем, пусть. Предположим, что герцог простит меня… хотя такие оскорбления смывают кровью — моей и Романда… Есть ещё Феллон Зелеш.

— Да уж, — хмыкнул чёрный маг. — Романд для Феллона с самого рождения являлся конкурентом и не слабым. Мальчишка вздохнул свободно, когда папочка младшего «братца» имени лишил, да ошибочка вышла. Только в качестве Зелеша Романд не имеет прав на престол.

— Именно это я и сказал, — сердито буркнул Эфа. — Романд как законный сын Имлунда мог бы стать наследником Зелешей, а, следовательно, очередным императором Гулума. Однако как мой сын, но с именем Зелеш, он всего лишь ублюдок. Сейчас же, безымянный, он мой и ничей более сын, а, значит, мой наследник… — Император зашёлся в кашле: в запале получилось произнести запретные слова, но не без последствий — внутри будто взорвался вулкан и по жилам вместо крови проложила путь раскалённая лава. — Феллон его затравит. А ещё эти пророчества и предсказания! Магом быть не должен! Жениться не имеет права! Детей рожать нельзя! Побери его демоны!! На Романде будто свет клином сошёлся!..

— Это точно. Свет на Романде сошёлся и покидать не собирается! — оборвал гостя Керлик. — Но я не понимаю, чего вы хотите от меня. Шантажиста… а я понимаю, что вас шантажируют… я не найду. В моих владениях и в моём непосредственном присутствии мальчик более-менее в безопасности. Но Романд достаточно самостоятельный человек и свободен в выборе. Насколько я его понимаю, он желает заботиться о своей семье и быть ей полезным, из чего логично следует, что сиднем сидеть и ничего не делать он не станет.

— И что вы хотите сказать, читающий? — изумился император. — Романд примется работать по специальности? Странствующим врачевателем заделается или гадателем? Или, шляясь по весям и сёлам, превратится в грозу всевозможной нечисти?

— Кха, — поперхнулся от подобных предложений хозяин. — Излечить это чудо сможет разве что от жизни — порок, конечно, страшный, но вряд ли найдётся толпа желающих добровольно избавиться от этой болезни. Гадатель же из мальчишки такой же, как из любого другого мага, не более. И упаси нас Тьма от радости стать свидетелем встречи Романда с каким-нибудь вурдалаком! — Керлик насмешливо улыбнулся. — Однако, не сомневаюсь, мальчик справится. Чтобы боевой маг не справился…

— Боевой маг? — расхохотался Эфа. — Кого вы называете боевым магом? Мальчишку, который, несмотря на заботу моих лучших телохранителей и Жести, выжил в походе к Орлиным горам случайно!

— И сумел выполнить возложенную на него задачу. На мой взгляд, кстати, потому выжил и выполнил, что боевой маг. Знаете ли, это не то же самое, что воин и прочие мече— да рукомахатели!

— Я понял. Романд будет наёмником? — император изливал яд, снова позабыв, зачем он, собственно, сюда пожаловал.

— Надеюсь, что нет, — Керлик пока не ставил гостя на место, давая тому шанс опомниться самостоятельно. Конечно, император магу не указ, но с правителями лучше лишний раз не ссориться. К тому же, хоть и формально, владения чёрного чародея малой своей частью принадлежали Гулуму… Не так уж, вообще-то, и формально — налог с земель (одного засевного поля, молодой дубравы и села с храмом, откуда и явился приснопамятный храмовник, венчавший Литу и Романда) платился исправно и полностью. — Это один из Талантов Романда. Впрочем, достаточно распространённый — каждый тридцатый маг боевой и почти любой при определённых обстоятельствах и желании может таковым стать. Обычно желания не хватает, да и Талант надо проявлять и развивать.

— Что-то я не припомню среди Круга Старших боевых магов.

— Они все поголовно, — уверил с покровительственной улыбкой императора Керлик. — Многие не по Таланту, а по ситуации. Есть у Романда и другие Таланты, интересные и уникальные. Например, он изобретатель, экспериментатор. Он создаёт новые заклинания и не боится комбинировать старые. Он в состоянии сотворить и предмет, и жизнь — это уже даже не Талант. Это Дар! Опасный — что правда, то правда, но всё-таки полезный. Мы найдём, чем заняться Романду… Но я вряд ли смогу стать для него полноценным защитником.

— Можете! Именно вы и можете, читающий! Он женился на вашей дочери и…

— Вы предлагаете белому магу дать имя Хрон?!

— Среди Хронов имелись белые маги…

— Подготовленный мальчик, — Керлик заледенел. До чего же неприятные люди, эти политики! — Но, кажется, о моём покровительстве мы уже говорили.

— Одно дело находиться под покровительством Хронов и другое — носить их имя. Принадлежность к вашему роду вычеркнет Романда из претендентов на корону империи… Я не хочу мальчику моей участи! И нечего делать магу на троне Гулума!.. — император с трудом перевёл дух и снова сел. Когда он успел вскочить? И уж который раз за этот недлинный разговор! — Впрочем, я отлично понимаю и ваши сомнения, и наверняка отсутствие у Романда тяги к вашему имени, поэтому сначала я попытаюсь найти и обезвредить шантажиста. Если это мне не удастся…

Входная дверь с грохотом приложилась о стены, и в кабинет буквально влетел Романд. Юноша зацепился ногой о порожек, взмахнул руками, что лебедь (гусь костлявый — уточнил про себя Керлик), и, упав на пол, эффектно проехался на брюхе вплоть до ног императора. В которые и врезался головой.

Следом за пришельцем в помещение ворвался с угрожающим свистом меч. Прошмыгнув перед самым носом гостя, клинок явно и целенаправленно попытался проколоть глаз (навылет) Керлику, но чародей флегматично сдвинулся в бок, и взбесившееся оружие, вильнув, сигануло в окно, которое соизволило распахнуться за миг до фатального столкновения.

— Я случайно! — пояснил императорским сапогам Романд.

— О! Вот и мой дорогой зятёк пожаловал! — одновременно с ним воскликнул чёрный маг и после паузы добавил ласковым тоном. — Как раз вовремя, хотя жаль, что без предварительного стука.

Юноша притворился мёртвым, но, вспомнив, что тесть образован и ему наверняка известно о неразговорчивости мёртвых, кроме отдельно взятых привидений (а это уже не совсем мёртвые), Романд медленно поднялся, огладил руками помятую одежду и осмелился поразить окружающих высоким герцогским воспитанием.

— Вина хотите? — Юный маг осторожно попятился к выходу. — Не хотите, как хотите. Ну, я пошёл.

— Стоять!

Романд, судорожно сглотнув, замер на месте.

— Его величество собирается покинуть нас. Романд, проводи нашего гостя.

— Я что — привратник? — мгновенно обиделся юноша.

— Не похож, — вынужденно признал Керлик. — Но пойми, мальчик, раз уж открыл дверку, то и закрывай её сам.

С железной логикой трудно спорить — Романд тоже согласился.

— Вы обещаете? — император всё-таки не мог просто так уйти. — Читающий, вы обещаете?

Вместо ответа Керлик высокомерно вскинул бровь.

— До встречи, ваше величество. И не беспокойтесь — в моём доме всегда порядок.

В недостоверности этих опрометчивых слов Эфа убедился уже на лестнице, ведущей на первый этаж: мимо промчался испуганный Жесть, за ним с возмущённым рыком пантера-самка. Следом за мамашей бежали её котята, видимо считавшие происходящее весёлой игрой, а не очевидной семейной разборкой.

— Эк же вы с Жестью синхронно сработали, — пробормотал ошарашенный император.

Романд неопределённо кашлянул и осторожно поднял с пола ворона — тот пытался провести воздушную атаку и долбануть пришлую пантеру в макушку, но не вписался в очередной поворот и на полной скорости врезался в стену. Птицу, кстати, собственный просчёт и невнимательность нисколько не смутили, и уже через минуту с оглушительным карканьем она продолжила травлю. Последним в гончей команде оказался тот самый, виденный в заснеженном саду, белый комочек. Он с улюлюканьем прыгал по ступеням и вращал над собой малую пику. Чем он её держал, для императора осталось вселенской тайной.

— Пойдёмте, ваше величество.


Жесть покинул Чёрный замок вместе с императором — Белобрыська не обрадовалась ухажёру. Природа взяла верх над приобретёнными магическими способностями: память предков утверждала, что красавец-самец, пришедшийся по нраву самочке, сейчас опасен для потомства. Когда детёныши вырастут, тогда можно и обдумать — продолжать ли знакомство с самцом или другого поискать. Правда, к Белобрыське закрадывались определённые сомнения в том, что она найдёт другого, а такого — и подавно, но это потом.

Сейчас надо проверить детей — опять не вылизанные и подрались, — проследить за хозяйкой, чтобы отдыхала чаще, и при случае помощь ей оказать. Своего самца она почему-то при себе оставила, а он приставучий! А хозяйка его поощряет почём зря — вон, как мордочкой о лапу его трётся.


— Романд, ты уже минут десять стоишь, — Лита ласково, но настойчиво потянула мужа прочь от ворот. — Замёрзнешь. Что ты интересного увидел?

Ничего. Император проделал шагов двадцать от силы и активировал амулет перемещений, многоразовый, дорогой. Кажется, Романд разобрался, как тот работает и какими силами сделан: стихии Воздуха, Огня и Духа постарались. Ещё чуть-чуть и юноша сам такой сотворит! А, может быть, наконец-то научится перемещаться при помощи своего дара… Почему-то пространственные скачки с места на место Романду не давались со дня неожиданной помолвки.

— Литочка, скажи, а Зо политикой когда-нибудь занимался?

Юноша даже не обернулся. Он всё смотрел и смотрел на постепенно исчезающую под позёмкой цепочку следов — отпечатки сапог и лап. Император тяжело шагает, печатает пятку, каблук глубоко уходит в снег — неэльфийская походочка. Жесть же будто скользил над землёй, чуть задевая ту и смазывая след.

— Да ты что, Романд! У Хронов множество недостатков, но страсти к политическим играм да интригам не наблюдалось!.. По крайней мере, после того, как мы начали читать Книгу. Хотя скажу тебе по секрету: были у нас в роду принцессы и короли, были, но с твоим императорским происхождением моя родословная не сравнится.

— Что?! — юноша, наконец, соизволил обратить внимание на жену. — Что?! Какое императорское происхождение?!

— Как какое? — Лита испуганно отпрянула от мужа. Нервный он какой-то, бросается. — Ты же сам рассказывал про свою маму! Она из рода Лиххиль, восходящего к первой династии империи Гулум. Папа у тебя Зелеш. Среди Зелешей императоры вряд ли мелькали, но уж королей Офидии, Змеиного королевства, предтечи Гулума, всяко встретишь не в единственном экземпляре. Если тебе интересно, я твоё генеалогическое древо на десять сотен лет назад проследить могу!

— Как? — Романд подозрительно прищурил глаза.

— Просто. Я пока ещё не читающая, но кое-что уже умею. И малая копия Книги у меня тоже имеется.

— Ты мне не говорила.

— А ты не спрашивал, — резонно возразила Лита.

— Тьфу! Чёрная магиня!

— Чёрная, — согласилась жёнушка. — Магиня. А скажи мне, свет мой, что это ты вдруг так возгорелся пристрастиями папочки?

— Интересно мне, — вздохнул Романд. — Ты говоришь, что Зо политикой не занимается, а к нам неожиданно император собственной персоной да без охраны притащился. Отобедал, с Зо побеседовал и ушёл. И, между прочим, без охоты ушёл — Зо его выгнал. Мол, погостили, пора и честь знать!

— Папа не имперский подданный, чтобы книксены перед каким-то коронованным снобом выделывать! И вообще, раз ты такой любопытный, у папы и спрашивай!

— Ой, делать мне нечего! — тут же отозвался муж.

— А тебе есть что делать? — Лита попятилась, заметив в глазах Романда ехидный огонёк, а на устах — коварную, соблазняющую улыбку.


Былобрыська раздражённо хлестала себя по бокам хвостом. Что и требовалось доказать! Настырный! Приставучий! Эк, как мордой своей о мордочку хозяйки трётся! Цепляется, будто съесть собирается. Разок-другой хозяйку за загривок укусил и думает, что вот так пастью можно?! Повезло ему, что хозяйка глупая попалась — нравится ей. Ага, отцепился! Так нет же! Теперь хозяйка мордочкой своей о него трётся, сама цепляется, кусается…

Не выдержав отвратительного зрелища, пантера пнула двуногого самца по месту, где хвосту торчать положено, и самец догадался продолжить приставание к хозяйке внутри тёплого замка, а не на холодном дворе.

* * *

— Марго, вылезай.

Нарисованная на стене дверь подёрнулась дымкой, потекла, и из замковой сокровищницы выбрался капитан стражи. Марго погрозил на прощание джинну кулаком, вернул ему печатку с изображением кусающей хвост змеи — символ вечности — и в кабинете Керлика восстановился прежний вид.

— Что это было?

— Проверял твою сокровищницу на качество охранения, господин. На джиннов надейся, но сам не плошай!

— Ох, Марго-Марго, — вздохнул чародей.

— А что Марго? Старые привычки изжить трудно — был я вором, был я наёмником. Помнится, с голодухи парочку могил разорил и один фамильный склеп…

— Клептоман! — рассмеялся Керлик. — Ты, главное, постарайся, чтобы дети ни свои, когда заведёшь, ни мои не приметили, как ты по чужим сокровищницам лазишь. Да не пусти меня по Миру!

— С твоим джинном разве с сумой побродишь, господин…

— Ну, если только Романда подключить… — маг при упоминании зятя мгновенно погрустнел и напрягся. — Всё слышал?

— Да-а, — протянул стражник. — Дела-а. В политику высокую вляпались, хоть и зарекались. Но, с другой стороны, радуйся, господин! Пророчество-то твоё развалилось.

— Как же так?! Мы только что подтверждение получили, что Романд трижды змеёныш!

— Э-нет, господин, — Марго с ногами плюхнулся на диванчик, сонно потянулся. — «Трижды змеёныш» — выражение драконье, а у них с родственными связями ох как сложно и запутанно. У наших высокородных почти так же. — Стражник напрягся, и столик с вином медленно, но верно пополз к капитану. Хорошо быть волшебником… что Керлик наглядно продемонстрировал, одним движением останавливая гулящую мебель и возвращая её на прежнее место. — Помнишь, я сначала оговорился и перевёл ругательство, как бастард.

— Какая разница-то? — подивился чародей. — Что ублюдок, что бастард — всё одно, незаконнорождённый.

— Не одно, — возразил стражник. — Сказывается твоё имя простецкое!

— Что?! Моя мать принцессой была… Хоть и заморской, а самой настоящей! — обиделся Керлик.

— А имя у тебя крестьянское — ничем от того же Ратика не отличишь.

— Меня кормилица нарекала, потому что мать родами померла…

— Хорошее у тебя имя, не горячись, господин. Обидеть тоже не хотел! — Марго вздохнул.

— Не обидел — ты прав. К тому же, я и сам ублюдок, — чародей кисло улыбнулся. — Продолжай уж.

— С удовольствием, — вскочивший было капитан снова развалился бесформенным тюком на диване и опять предпринял попытку умыкнуть вино. — Ублюдок — это незаконный сын матери, кем, как мы думали, и является Романд. Если бы он родился у Имлунда, то есть оказался внебрачным сыном отца, то его можно было назвать бастардом. Впрочем, ты прав — в целом это одно и то же, в пророчество вполне впишется. Но наш мальчик сын правящей особы, причём он единственный ребёнок — с таких клеймо родительского прелюбодеяния смывается. Таких, между прочим, побочными сыновьями зовут, младшими принцами нарекают… А по законам Гулума он и вовсе принц крови без всяких оговорок.

— Натяжка. Ты бы ещё меня принцем крови обозвал!

— Нет, не натяжка. Будь он сыном Имлунда — да, а в сложившейся ситуации — нет. Абсолютно, стопроцентно — нет! — капитан неожиданно чихнул. Аллергия на волшебство, что ли, сказалась? — Кстати, ты, господин, не бастард и не ублюдок — ты владетель. И вообще, к магам вся эта родовая канитель не слишком-то относится. Вы вне человеческих рангов и категорий.

— Может быть.

Керлик безучастно следил, как бутылка «Синего снега» пикирует на стражника. Марго прав, но также маг отлично понимал, что не ошибается в своих чувствах. Романд и не кто иной — трижды змеёныш! В первый раз Керлик сомневался, теперь не позволял себе ошибиться снова. Пророчество уже один раз вывернулось… Чародей усмехнулся. Что же получается: судьба с предопределённостью спорят? Но разве это не одно и то же? Или здесь следует рассуждать, как с ублюдком и бастардом?.. Романд, кто же ты? Что ты?! Зачем ты?

— Зо-о! — раздалось из-за двери, затем она сотряслась от ударов, которые с трудом классифицировались как вежливый стук. — Зо! Можно войти?

Тьфу ты! Помяни Свет — день и настанет!

— Заходи, Романд. Похлопай Марго по спине. Сильнее — он вином поперхнулся.

— Зачем он его лёжа пьёт? — поразился юноша. — Неудобно же!

— Что случилось?

— Мой гильдейский кристалл почему-то пульсирует, — Романд в доказательство явил кулон. Тот действительно часто и тревожно мерцал, растеряв за странной игрой света свою неповторимую прозрачность. — Лита велела к тебе за разъяснениями идти.

Судя по недовольной мине и припухшим губам, юноша не очень-то рвался к постижению новых знаний, но с беременными жёнами, да к тому же чёрными магинями, не спорят.

— Мехен не рассказывал о гильдейском кулоне? Ничего? — поразился Керлик. — Вот же, скотина! Сволочь! — чародей в сердцах треснул кулаками по столу. К счастью, мебель не попортил — лишь сам ушибся. — Извини, мальчик, погорячился. Гильдейские медальоны ведь не просто так на шею вешаются — украшение из них аховое. Ты имеешь право (и даже обязан!) спросить любого из белых магов, какими свойствами обладает кулон и для чего он используется. Тебе должны рассказать, по крайней мере, положенное для ума подмастерья.

— То есть, ты не знаешь?

— Знаю, но кое-что. Мы к одной Гильдии принадлежим, но формально, — чародей дёрнул указательным пальцем, и кристалл юноши тяжело поднялся в воздух, таща за собой извивающуюся змейку и цепь. — Это сигнал общего сбора.

— А-а, беспокоиться не о чем?

— Нет, есть. Ты обязан явиться в Школу, на своё Отделение… Молчать! Поцелуй жену и собирайся — через пятнадцать минут чтоб был готов! Не забудь меч!

Романд невежливо отказался дослушать наставления тестя, развернулся и, злобно бурча под нос непотребщину, удалился.

— Это быстро! — крикнул ему вслед Керлик, зять неопределённо пожал плечами, но не обернулся. — Марго, отправишься с ним. Надеюсь, не будешь возражать и спрашивать, зачем?

— Не буду. Я всё слышал, господин, и склерозом не страдаю — малыш нуждается в качественной охране.

— Ни на шаг от него не отходи! И постарайся попасть в здание Магической гильдии, — чародей нахмурился. — Не нравится мне это, не ко времени. Как можно быстрее возвращайтесь: сделали дело — и тотчас назад, вчерашнего покушения достаточно. Я ведь даже не сумел разобраться с исполнителем: чародейство-то знакомое, почерк близкий, а кто конкретно — не понять.

— Ассасины, — мотнул головой Марго. — Кто ж ещё?

— Они, — согласился Керлик. — Но какая секта, подразделение? Может, вовсе одиночка. Аура размыта — профессионал действовал. Такой если и попадётся, то заказчика с него не снимешь… Нехорошо это всё. Может, и впрямь обойдёмся без сбора?

— Сам же, господин, сказал, что раз зовут, значит, надо идти.

— Теперь сомневаюсь, — чёрный маг отвернулся от друга. — Неспокойно мне, не по себе… Ладно, Марго, тебе тоже жену поцеловать необходимо. Нет, подожди! — Капитан в недоумении обернулся. — Всё хотел у тебя спросить. Почему Романд меня постоянно Зо называет? Я не против, но… интересно.

Стражник неожиданно потупился и покраснел что нашкодившее дитя — в сочетании со своими габаритами выглядел он забавно.

— Я так и предполагал, что это производное от «бзо». Ты чему ребёнка учишь, извращенец?

— Не-ет, господин, — Марго неуклюже переступил с ноги на ногу. — Он очень переживал, как к тебе обращаться. К отцу своему, к Имлунду в смысле, он на «вы» обращался, а мы его сразу «тыкать» обучили. Господином тебя мальчику как-то не с руки обзывать, да и обидишься ты. Керликом — не дорос, а папой — язык не поворачивается. Вот я ему и рассказал, что на наречии моей матушки «зо» означает «второй отец». Малышу понравилось… хотя сходство с «бзо» своё пагубное влияние на окончательный выбор несомненно оказало.

— А то мы не о Романде говорим, — хихикнул Керлик.

Марго, кивнув на прощание, вышел.

В очередной раз хлопнула дверь, и веселье с лица чародея словно ветром сдуло. Не следует отпускать их одних… Впрочем, есть же шар, в который за мальчиком подглядеть можно, и Око Охранения с ребёнка никто не снимал. Если капитан не справится, то Керлик всегда успеет прийти на помощь.


На душе скребутся кошки…

Ставим мы не тот акцент —

Это, братцы, понарошку!

Это просто их концерт…


Маг усмехнулся. Давно он не вспоминал эту песенку. Они с Марго были тогда до безобразия молоды и безответственны. Они одновременно вступили в Вольный Отряд «Кукушки», фактически превратились в наёмников. Пускались во все тяжкие и веселились вместе… В этом Отряде Керлик получил прозвище Молниеносный. Красиво звучит, но кто бы знал настоящий смысл — уж точно не в скорости дело!..


…В свои четырнадцать лет Керлик никак не являлся обученным магом. Да, умел многое — папочка регулярно занимался с сыном-наследником, но даже за четверть века хорошим чародеем не станешь, что уж говорить о неполных пятнадцати годах. Все заклятья в новой, самостоятельной жизни Керлика отчего-то имели тенденцию оканчиваться молнией, грозовой или маленькой шутихой — это уж как повезёт.

Кукушкам, откровенно говоря, «подающий надежды волшебник» оказался без надобности, особенно после случайного попадания шикарнейшей молнии в старшего сержанта. Керлику этот скользкий тип с первой встречи пришёлся не по нраву, но специально убивать воина начинающий вольник не собирался — насморк весенний лечил. От расправы чародея спас Марго, мощный, умный, опытный — к Кукушкам он перешёл из «Гончих Псов». Собственно, перешёл — громко сказано. Псы попали в ловушку, и Марго послали за помощью — к сожалению, он не успел и остался у Кукушек. Керлик записался в Отряд в тот же день.

Несколько позже выяснилось, что убиенный сержант злоумышлял против капитана. Керлик уравновесился в даре, повысил мастерство. В какой-то неуловимый момент молодой чародей дослужился до первого помощника, с лёгкостью обогнав старших товарищей, в том числе и Марго… А потом всё как-то одновременно навалилось: Керлик то ли создал, то ли нашёл книгу, копию той, что пылилась в Замке Путей. Такая имеется у каждого читающего. Тёмный маг принялся её читать. Вовсе уж неожиданно прорезались другие Таланты, как применять их и что с ними делать, без квалифицированного специалиста да с ходу разобраться не удавалось. Пришлось сразиться в дуэли с каким-то шибко умным чародеем, признавшем в Керлике Хрона…

У вольников не принято расспрашивать о прошлой жизни, кто и зачем да почему. У каждого свои грехи, свои демоны, свои преступления — в Отряде же ты лишь член Отряда. Хочешь — рассказывай, твоё дело, не хочешь — молчи, твоё право. Но даже вольники не пожелали бы иметь дело с Хроном. «Весёлая» наследственность.

В конце концов, Керлику надоело не быть собой. Не используемый в полную силу дар бурлил в крови, личная мощь возрастала, а разум гнал вперёд — маг покинул Кукушек, так и не став капитаном. Хотя мог…

С Марго они встретились без малого два десятка лет спустя, тот тоже ушёл от вольников первым помощником…

А где-то Вольный Отряд «Кукушки» маршировал, прятался по оврагам, воевал и пел простую песенку-гимн, в которой не было ни слова о кукушках. Отчего-то суровым мужчинам понравились немудрёные стихи и мелодия от одного трусоватого мальчишки, который пытался всего лишь заглушить свой страх перед первым в жизни боем.

Эта песенка — единственное, что Керлик сумел сочинить.


На душе скребутся кошки…

Ставим мы не тот акцент —

Это, братцы, понарошку!

Это просто их концерт…


Ох, не ври-ка ты, дружище —

Вовсе это не концерт!

Где-то ждёт нас пепелище —

Вот он, правильный акцент.


Противно, ржаво скрипнули петли. Керлик вздрогнул, хотя за годы пора привыкнуть — Лита всегда открывала дверь в кабинет в сопровождении неприятных звуков. Дочка словно предупреждала папочку, что явилось его неповторимое, личное чудо. Обожаемое чудо!


Ожидает неприятель,

Враг ярится у ворот,

Неизвестно, кто предатель

И кто знамя уволок.


Но сдаваться не умеем —

Мы покажем им концерт!

Пусть их много — мы смелее.

Вот он, правильный акцент!


Голос у Литы высокий, звонкий, мелодичнее родительского, да исполнение подкачало — фальшивила дочь так, что и Керлика переплюнула, и упомянутых кошек. Впрочем, отцу было не до недостатков девочки — не всем же сиренами рождаться, — мага волновало другое.

— Литочка, откуда ты эту песню знаешь?

— Мелодию у тебя подслушала… Да, что мне до мелодии — сам знаешь, — юная магиня задорно улыбнулась. — Слова в книге прочитала.

— И кого ты читала?

Лита стыдливо зарделась и огладила живот.

— Романда? — не поверил Керлик.

— Нет, папа, — магиня попыталась по привычке взгромоздиться на стол, но ничего не вышло. — Я никак не могла выбрать между тобой и им, поэтому брякнула «Марго». Красивая песенка. А на тебя, кстати, всякие пошлости вылезают. Я уж подумываю записывать — может, после родов пригодится.

— Но-но! — прикрикнул чародей, теперь уж сам краснея на глазах. — Романд заикой станет… Кстати, где твой муженёк? Копается, что цаца перед балом? Выбирает, какие кальсоны надеть — в горошек или цветочек?

— Па-а, у Романда нет кальсон в цветочек, — возмутилась Лита. — И в горошек тоже!.. Он с Марго давно замок покинул.

— И со мной не попрощался? Какой у тебя невоспитанный муж!

— Он собирался, но наткнулся на Марго, — пожала плечами магиня. — Тот сказал, что идёт вместе с Романдом и у него всё готово. В общем, они решили, что чем раньше выйдут, тем быстрее вернутся.

— Быстрее! — передразнил Керлик. — Спешка, глупая и вредная! Я бы им хорошие амулеты перемещения выдал. У Марго же все старые, неточные — разброс в половину Главели случиться может!

Маг досадливо покачал головой и невидяще уставился в шар. Отчего-то в хрустальной глубине опять проглядывался храм, который вновь брали штурмом несуразные, но обученные войска. Лита, оставив стол в покое, с удобством расположилась на низком диванчике и открыла свою книгу.


Чёрный замок резко, но неслышно захлопнул все двери и окна и со стороны походил на нахохлившегося воробья, что во время недавней драки кувыркнулся с головою в сугроб. Замок беспокоился: идеально гармонирующий со стенами белый маг сегодня не вернётся… Такие перемены замок не очень любил.

Глава 9 Встречи, или О пользе точности и пунктуальности

— Эй, смотри, куда прёшь! — Романда пнули в плечо с такой силой и злостью, что юноша развернулся флюгером на полный круг и удержался на ногах лишь в силу элементарного отсутствия пространства для падения и иных манёвров в окружающей толпе.

— Бзо! Колдун недоделанный!

— Развели, понимаешь, моду людей честных пугать, из воздуха на головы прыгать!

— Извините, — затравлено пискнул «возмутитель» спокойствия и заработал очередной тумак в без того болезную после тренировок спину.

Вместо площади перед главным входом в здание Магической гильдии или, на худой конец, Чаровника Романд материализовался точно посреди толчеи Привратного Рынка. Вечно бурлящий страстями, кипящий эмоциями, сдобренный жульничеством и воровством и подслащённый радостью удачных покупок котёл. Под ним — негаснущее пламя жажды лёгкой наживы и надежды на дешевизну без последствий.

Здесь торговали всем — от репы до изумрудов и могущественных волшебных артефактов (часто поддельных, но попадались и настоящие), продавцы выставляли чёрную муку в огромных мешках и заморские специи в малюсеньких резных шкатулках. С одинаковым усердием на Рынке кричали друг на друга нищие, порядочные крестьяне и горожане, прославленные рыцари, величественные маги. Встречались среди торгующихся и члены высших благородных семей. Поговаривали, что однажды сам император сюда заглянул, инкогнито, разумеется.

Рынок не умолкал ни днём, ни ночью, не исчезал ни в полуденный зной Сенозорника, ни в холод зимних полуночей. Утверждали, что на Привратном можно приобрести всё. А если что-то не найдётся, то этого не отыщешь и во всём Мире, по крайней мере, в этом. Конечно, глупое хвастовство, но основания под ним имелись… Однако Романду было не до истории столичной достопримечательности.

— Ты куда встал, скотина?! Кто заплатит за мой первосортный товар?!

Шестым, но вряд ли связанным с магией чувством юноша понял, что обращаются к нему. Под каблуком противно заскрипело и, кажется, пискнуло. Это что же он придавил?

— Не наклоняйся, — шепнул на ухо знакомый голос и следом грозно добавил. — Ты как разговариваешь с пресветлым Романдом, смерд?!

Кто сильнее испугался окрика — жулик или упомянутый «пресветлый», — трудно сказать с уверенностью. По крайней мере, первый счёл за лучшее слинять в неизвестном направлении, а второй нисколько не сопротивлялся, когда Марго тащил его, словно тюк с зерном, прочь из толпы. Но стоило юноше и стражнику выбраться на более-менее свободный от людей пятачок, как Романд очнулся и заорал на капитана, присоединяя свой голос к общей какофонии.

— Что сие значит, Марго?!

— Всего лишь то, что тебя хотели приложить по голове чем-то увесистым и обчистить, Романд, — флегматично ответствовал воин с заботливостью, достойной Литы, расправляя шуршевый плащ и наводя прочую красоту на подопечном. — И лежал бы ты весь такой магический в одних подштанниках и рубахе да ковриком для ног грубых служил. Хорошо, если тебя в острог бы отволокли, а ведь и впрямь затоптать могут!

— Цепь с гильдейским кристаллом снять не получится, Змею Зелешей не посмеют, — презрительно скривился юноша. — На посох и меч позариться побоятся, а суму мою не всякий магистр в руки без спросу взять отважится! И ты прекрасно понял, о чём я тебя спрашиваю!

Романд раздражённо передёрнул плечами и зашагал прочь от Привратного Рынка, ко входу в Ремесленку. Двигался юный маг, сердито печатая размашистый шаг, зло вдавливая каблук в камни мостовой.

— Скажи спасибо, что это вообще Главель! — буркнул, задыхаясь, Марго. Стражнику не сразу удалось догнать юнца — уж очень поразился, глянув на Романда со стороны. Вылитый отец: даже походка папкина, не говоря о лице, фигуре и манерах заносчивых.

— Спасибо, — «поблагодарил» маг, и у проплывавшей мимо лавчонки прямо на головы брызнувшим во все стороны клиентам рухнула вывеска — огромный сапог с загнутым по катайской моде носком и несуразной рыцарской шпорой на пятке.

Хозяин, выскочив на улицу, собрался было отколошматить пакостливого колдунишку, но натолкнулся на бешеный взгляд зелёных глаз и быстро отказался от идеи немедленной расправы над чароплётом, а недвусмысленное поглаживание серебряного жезла и вовсе лишило сапожника пыла и задора. Мастер только и смог, что погрозить здоровенным кулаком в спину высокородному (а какому иначе?) юнцу.

— Если бы мы воспользовались новым амулетом, то, возможно, уже дома были!

— Ладно, не горячись! Один час роли не играет, — фыркнул Марго. — И когда ты ещё по Главели погуляешь?

— Я вчера весь день гулял! Сегодня мне не хочется!

Мимо просвистел, изрыгая пламя, дракончик-флюгер, за ним, чинно кудахча, выводок разноцветных леденцов-петушков на палочке.

— Романд! Смотри, что ты натворил! — не на шутку обеспокоился капитан. — Держи себя в руках! Или хочешь вновь повстречать Ловцов Чар?!

Упоминание страшной гончей команды мгновенно отрезвило юного чародея. Быть снова затравленным, сидеть в тюрьме, терпеть злые насмешки охраны (Когда им ещё удастся поиздеваться над герцогским сынком и неслабым магом? Плевали они, что именно этот юнец фактически спас им жизни!) — нет, Романд в повторении не нуждался. Первый урок оказался слишком уж доходчиво изложен.

— Извините, — юноша обратился к ближайшему из пострадавших лавочников. — Я заплачу за ущерб.

— Идите-ка вы отсюда, пресветлый, в… Гильдию, — отмахнулась от предложения толстушка-хозяйка. Из-за шубы и пухового платка женщина походила на огромного мехового колобка. — Я как-нибудь сама разберусь!

— Извините. Я не хотел. Я случайно, — понурился Романд и побрёл прочь.

* * *

Позвеним мечами, други, —

Чем, скажите, не концерт?

Тренькнут арфой наши луки,

Ставя правильный акцент!


Мы предателя скрутили —

Вон, в петле даёт концерт.

Знамя в полк мы возвратили…

Чем не правильный акцент?


Песню принёс очередной порыв ветра. Два голоса старательно, что выдавало немалую степень опьянения их обладателей, выводили немудрёные слова. Один — высокий, мягкий, мелодичный. Как-то сразу понималось, что он принадлежит чистокровному эльфу. Другой — грубый, пропитой, с чуть уловимым подскрипом, но неожиданно глубокий и даже приятный. Заслышав странный дуэт, Марго резко остановился, и Романд, к тому времени прочно обосновавшийся позади капитана, затормозил носом куда-то между лопаток воина.

— Что случилось? — подивился юноша, проверяя на целостность немаловажную часть лица. Та оказалась в первоначальной форме и без кровяных подтёков, поэтому маг кинул взгляд по сторонам.

Они находились в начале пустынного Посольского проспекта, и до Школы им ещё идти и идти.

— Почему мы остановились? — вновь попытался Романд, но ответа, как и на предыдущий вопрос, не дождался. Тогда юноша догадался выглянуть из-за плеча стражника вперёд.

Картина, которая открывалась глазам, была достойна занесения в анналы истории, великие чудеса Мира и в список самых красочных галлюцинаций озера Грёз. Навстречу замершим безмолвными изваяниями людям, пошатываясь, брела не очень трезвая парочка: двое мужчин, крепко обнявшись для пущего равновесия, вышагивали по замысловатой зигзагообразной траектории, пытались пуститься в пляс, размахивали бутылями и горланили песню.


Мы сдаваться не умеем —

Мы покажем им концерт!

Пусть их много — мы смелее.

Вот он, правильный акцент!


Всё бы ничего — пьяниц средь бела дня и в Королевском районе встретишь, не удивишься, но данная парочка оказалась особенной, неповторимой. Тонкий и хрупкий с толстым и громадным — классическое, пожалуй, сочетание, но… Тонкий и хрупкий, он же — гибкий как малый лук, изящный словно молодое деревце и просто красивый. Высокий, статный, привлекающий, самый эльфийский из всех когда-либо виденных Романдом эльфов. В нежно-зелёном лесном плаще и легкомысленной вязанной шапочке с помпонами в виде колокольчиков, эльф буквально висел на мощном, закованном в сталь с головы до пят грозном полутролле.

— Вы ли это, братцы? — подал голос Марго, когда стало ясно, что парочка, отскочив от ближайшей стены, врежется точно в стражника… или в Романда, что вероятнее.

— Ой ли! — воскликнул полутролль и тряхнул эльфа. — Клякса, смотри! Кажись, это Маргариточка наша!

— Он, цветочек, — икнул остроухий и с готовностью перекочевал на шею капитана. — Сколько листьев сменили Великие Древа! Пойдём, выпьем!

— Нет, спасибо, Клякса, — попытался отцепить от себя эльфа Марго, однако проще отколупать присосавшегося лесного клеща. — Что вы здесь поделываете, братцы?

— Молодёжь местную мечемахательству обучаем, — прогудел полутролль. — А за встречу всё-таки глотнуть надобно!

— Братцы, вам и без того хватит!

Парочка вдруг одновременно затрясла головами, и через миг на стражника укоризненно взирали абсолютно трезвые глаза.

— Ох, можешь ты всё испоганить, начальственная твоя морда, Марго! — прозвенел досадливо эльф. — Нам с Камнем, чтобы напиться, императорских винных подвалов не хватит!

— Прости, Клякса. Забыл — со стороны бы вы себя увидели! — повинился капитан.

— Забыл он, — по-драконьи фыркнул полутролль. — Маргаритка! Ты никогда ничего не забываешь — это я хорошо помню! А с друзьями за встречу пить положено!

— Ребята, я честно не могу! — вздохнул Марго. — У меня важные дела. И я не один.

Тут-то вся компания соизволила обратить внимание на переминавшегося с ноги на ногу Романда. Юноше ни общаться, ни красоваться не хотелось, как и торчать посреди Посольского проспекта — день уже отмерил половину, скоро появятся местные жители, а это не случайные прохожие Ремесленки. Признают бывшего Зелеша за один мимолётный взгляд!

— Ой! Что это такое смазливенькое? — обрадовался эльф и ухватил тонкими пальцами подбородок юноши. — Маргариточка, ты опять связался с волшебными мальчиками… Или это твоё?

— Упаси меня боги! — хихикнул стражник. — Помните Кера?

— Молнезада, что ли? — нахмурился Камень (Романд сдавленно кашлянул). — Как же его забудешь? При каждом «концерте» вспоминаем! Эх, такой бы капитан из него вышел — жаль, что сбежал от нас мальчишка! — полутролль внимательно всмотрелся в юного мага. — Это, что же, его сокровище? Не похож!

— Естественно, не похож, — хмыкнул Марго. — Это его зять.

— У Кера дочь?

— Да. Красавица! А этот… — стражник лишь удручённо вздохнул. Мол, не доглядели, что девка выбирает — вот теперь и возимся. Романд сердито надулся. — И ты красавец. Успокойся, дитятко.

— Я спокоен. Но мне в Гильдию надо!

— Ой-ой-ой, какой голосок… воркующий! — обрадовался эльф и попытался вновь завладеть подбородком юноши, но не успел — Романд испуганно попятился. — Фу-ты! Маргариточка, кажется, он этим сказкам про нас верит!

— Честно признаться, — хмыкнули в один голос человек и полутролль. — Со стороны и мне верится.

— Тьфу на вас да с королевской морды, — несколько странно ругнулся Клякса. — Но выпить надо!.. — эльф поднял руки, останавливая возражения. — Всего одну кружку — за встречу! Договоримся, где соберёмся без малолетних — и всё. К тому же, идти недалеко.

Полутролль согласно кивнул и указал кулаком себе за спину, на закрытые ворота. Высокие, как и немалой протяжённости забор, украшенные по катайской моде и выкрашенные в зелёный цвет, в тон плащу Кляксы. Сверху красовалась огромная вывеска в форме отчего-то красного (таких в природе не существует) дракона, на боку которого золотом сияла надпись.


Школа Меча Гирелингеля Непопадающего и Делица Невыносливого.


— Ну, у вас и имена, братцы! — прыснул Марго.

— Ага, — пробурчал под нос Романд. — Мы вас безумно рады видеть, но вы не задерживайтесь и проходите мимо.

Внутренние строения не проглядывались, однако теперь слух уловил крики, звон, шлепки и удары — всё то, в чём опытный человек определит школу единоборств и что юноша не любил с детства, а его окружение эти чувства поддерживало. Отец не дал в руки меч, так как собирался, что выяснилось почти три года назад, отправить «дорогого» сына в Уединение. Старшие братья не желали возиться — сказывалась громадная разница в возрасте, у Имлунда и Феллона и то была меньше. В Магической гильдии боевые искусства как обязательный предмет (да и необязательный тоже) не предусматривались.

— Кто бы говорил, Маргариточка? — фыркнул нисколько не обиженный эльф. — Сам-то своего имени стесняешься.

— А вы на стены вывешиваете, чтобы людей пугать, — не остался в долгу стражник. — Что нам с мальчиком делать? Его поить нельзя. Категорически! Он вчера умудрился надраться одной кружечкой пива.

— Вот и не будем, — усмехнулся полутролль Делиц. — У мальчика на поясе меч висит… Что-то в этом мече… знакомое… не пойму. Неважно. Главное: раз мальчик с тобой рядом топает, а ты клинок не отнимаешь, то меч у ребёночка по праву. Пока старшие разговоры вести будут, пусть посидит в зале, на мастеров меча посмотрит — полезно.

— Ладно. Вы, братцы, и мёртвого уболтаете! — отмахнулся Марго. — Но недолго! Мы действительно спешим!

— Мы обещали, — развёл руками Гирелингель-Клякса и подкупающе улыбнулся.

— Это-то меня и настораживает!

— Но?!! — попытался встрять Романд.

— Ты хочешь, чтобы мои друзья на меня обиделись?

— Нет, Марго, — честно признался юноша. — Но я не хочу, чтобы меня исключили из Гильдии.

— Это всего на пять минут, — убедительно у Марго не получилось. — Мы поговорим, а ты просто посидишь, по сторонам посмотришь… и ничего не будешь трогать!

Романд сдался. К собратьям по дару и ремеслу юношу тоже не тянуло. И, судя по погасшему кристаллу, молодой чародей уже успел безнадёжно опоздать — теперь в самом деле лишний час роли не играл.


Зал, в котором оставили Романда с очередным строгим напутствием молчать и ни к чему не прикасаться, оказался увеличенной копией тренировочного зала Чёрного замка. Ничего особенного и выдающегося: в одном углу плетёные циновки, уже порядком истрепавшиеся по краям, в другом — три истукана, крутящиеся брёвна с поперечными палками-выступами разной длины для отрабатывания ударов. По периметру: лестницы, канаты, снаряды-тренажёры и стойки с ученическим оружием. Под потолком система верёвочных «мостков». Глядя на них, Романд внутренне похолодел — ничего подобного в Чёрном замке юноша не встречал, но почему-то его не покидала уверенность, что и эта пытка не за Орлиными горами.

Однако, самый важный элемент в обстановке зала отсутствовал. Кроме киснувшего на лавочке Романда никого внутри не наблюдалось.

— И где же мастера, взирая на которых, я должен возгореться «великим искусством» ?

Пустота не ответила. Юноша не настаивал, искать тоже никого не собирался, поэтому вытянул усталые ноги и облокотился на лестницу за спиной. Закрыл глаза и…

— А ты мог бы сидеть не на проходе?!

Романд отреагировал на окрик вполне естественно: испуганно дёрнулся, отчего ноги съехали в сторону и… пришлись, судя по ощущениям, по чьим-то коленным чашечкам. Несчастный обладатель оных упал на юношу, тот прогнулся, инстинктивно махнул руками для равновесия, чем его и нарушил, но от падения спасли пристроившаяся под тощим задом лавочка и треснувшая от удара лестница. Обладатель коленных чашечек скатился с глухим стоном-стуком на пол, освобождая от себя Романда. Юноша вскочил и открыл глаза, огляделся.

Это был не скоротечный кошмар. У злополучной лестницы отломились три палочки-ступеньки, а в ногах скорчился парень лет четырнадцати-шестнадцати.

— Я случайно! — сообщил Романд и протянул руку. Ею благодарно воспользовались, затем юноша ощутил краткую радость полёта. Спина на этот раз не очень-то и возмущалась — привыкла, наверное.

— Теперь мы квиты, — роли поменялись, местный парень помог подняться Романду. — Ты новенький?

Подмастерье мага, потирая ушибленные части тела, с интересом посмотрел на «собеседника», очевидно ученика меча или, чем Тьма не шутит, оруженосца или рыцаря. Странный парень, даже забавный: тощий, впрочем, рядом с Романдом боец казался упитанным, жилистый, не высокий, но и не маленький, с широкими плечами. Этакий ходячий треугольничек, что подчёркивалось странной одеждой: длинным, до пят, лазоревым халатом с туго затянутым на талии салатовым с золотой вышивкой поясом. Лицо у парня оказалось тоже не стандартным: смуглое, с крючковатым носом, большими карими глазами и тонкой ниточкой рта. И по облачению, и по внешности вряд ли катаец.

— Насмотрелся, — хмыкнул боец. — Я не совсем человек — гоблины в роду часто встречались.

— А, — Романд глупо приоткрыл рот. — А я думал, что здесь всё катайское.

— Малыш, — усмехнулся собеседник. — Если на заборе нарисован дракон, крыша загнута краями кверху, а в прихожей положен коврик с пионом, это ничего не значит. Тем более, когда Учителя Школы эльф и полутролль, а Директор — бывший вольник. Так ты — новенький?

— Вот уж! — возмутился юноша. — Чтобы таким шутом, как ты ходить?!

Боец расхохотался в голос, от дикого восторга на грани изумления он даже согнулся пополам.

— Знаешь, мальчик, вообще-то ты меня оскорбил, и я должен тебя, по крайней мере, выпороть. За отличное воспитание! — потомок гоблинов хищно улыбнулся — вылитый коршун, чему способствовала оригинальная форма носа. — Ладно. Я прекрасно понимаю, что с твоей точки зрения я цирковой артист, не более. С моей, кстати, ты тоже.

— Ты не местный, — догадался-таки Романд.

— Верно. Меня сюда из моей Школы с письмом прислали, вот ответа от Директора дожидаюсь, — боец протянул правую руку (маговское приветствие — традиция, пришедшая, как и многое другое, вместе с переселенцами из иных Миров), чародей с готовностью её пожал. — Горша. А ты?

— Романд.

— Эге, высокородный?.. Я о себе рассказал, теперь — твоя очередь, длинноногий. Ты-то чего здесь делаешь, если не учиться собрался?

— Со знакомым пришёл, — Романд не видел смысла что-либо скрывать, тем более что вопрос был резонным и Горша как в некотором роде представитель хозяев имел право на ответ. — Он дружков встретил, а мне от него велено ни на шаг… Бзо! Телохранитель хренов!!

— Что?! Телохранитель?! — лицо парня неприязненно перекосилось, он с явственным отвращением отшатнулся от Романда, вытер правую руку о халат. — Барышня. И я с тобой разговаривал!

— Я не барышня! — мгновенно обиделся чародей. — Что плохого в телохранителях?!

— Подстилка! — вместо объяснений почти плюнул Горша.

Оскорблённый до глубины души, причём непонятно за что, Романд размахнулся, и звон пощёчины разлетелся по залу, отразился от стен, размножился… Или это произошло только в ушах да воображении двух мальчишек?

— Как ты посмел?! — взревел боец, и его кулак молнией двинулся прямо в нос мага.

Романд инстинктивно присел и чудом сумел уклониться, затем бездумно поднял руку и заблокировал, остановил сразу два удара. Ответил. И поражённо застыл. Те самые упражнения! Занудная муштра, фактически издевательства Керлика и Марго вдруг оказались полезны! Они превратились в рефлекс! Он, Романд, неумеха научился драться! По-настоящему, по-мужски! Нет, не драться — биться, бороться! И это юноше нравилось!

— Врун! — завопил Горша.

Очередной удар маг естественно пропустил. И следующий. Один, два. Пять. В какой-то момент Романд обнаружил себя вновь лежащим на спине, а гоблинский парень заносил над головой палку. Откуда? Зачем? Да, что он ему сделал?! Неважно, потом думать — сейчас ему череп проломят!.. Однако никакие блоки не вспоминались, но руки сами поднялись ладонями вверх. Палка разлетелась в щепу от соприкосновения с воздушным щитом.

— Колдун?!

— Точно! — рявкнул Романд и толкнул щит от себя. Горша отлетел к стене, упал, но живенько вскочил и метнул под ноги «собеседнику» очередную ступеньку от очередной пострадавшей лестницы. Молодой чародей попытался перескочить деревяшку, но болезненно получил по кости и упал, теряя необходимую для магии концентрацию. Впрочем, юношу такой поворот событий нисколько не расстроил: Романд кувыркнулся и со всего приобретённого ускорения ткнулся головой в живот обидчику. В результате маг и боец сцепились в тугой ком и заколошматили друг друга кулаками… Поединок резко превратился в мальчишечью драку. Жестокую, но всего лишь драку.

* * *

«Эльфийский снег» засиял в хрупких, вычурных бокалах главельского хрусталя. Гулумская Гильдия стеклодувов не зря славилась на весь Мир мастерством и искусностью своих членов.

— Красота, — оценил Марго как вид, так и вкус. — Как ты не боишься держать их прямо в Школе?

— В наших комнатах никто не смеет устраивать драки, — прогудел польщённый полутролль. — Мы Учителя! И в этом имеются кое-какие преимущества.

— Точно!

— Да, Маргариточка, — Делиц осторожно отставил свой бокал. — Но мы подстраховались: храним их в заговоренном ящике.

Помещение наполнили мелодичный звон и вздохи восхищения.

— С каких это пор, Маргариточка, ты стал разбираться в посуде? — подождав, когда опустевшие бокалы снова заполнятся, поинтересовался эльф.

— Ты, Клякса, как был язвой, так и остался! — хмыкнул стражник. — Кер помешан на всяческих чашках, тарелках и супницах. У него этого барахла целый шкаф! Под таким влиянием волей-неволей даже разные сорта глины различать научишься. А чувство прекрасного, между прочим, и мне доступно! — И стекло зазвенело, будто песнь сирен. — У меня, кстати, встречный вопрос. Как это двух самых вольников из вольников угораздило осесть и не где-нибудь, а в Главели? Не просто кем-то, а главными в уважаемой Школе… Ведь не за красивые голоса вам позволили организоваться на Посольском проспекте.

— Это заслуга Ледышки, он у нас Директор. А мы — Учителя!

— Ледышки? — нахмурился Марго. — Это что-то новенькое. Он после меня в Отряд вступил?

— После, — кивнул Гирелингель. — И не в «Кукушки». Смешной он паренёк был. Тогда мы его Ледышкой прозвали за безразличие к бабам: двадцать лет пацану и ноль внимания. Надолго среди вольников он не задержался — всего три года… Впрочем, целых три года — такие как он или Молнезад созданы повелевать Миром, а не месить грязь под командованием вечно пьяных капитанов. Мы пробовали отговорить Ледышку, но… Никого не спрашивают, кем ты был до вольников, и его тоже. Парень сбежал не за деньгами и приключениями — от семьи. Его женили в двенадцать лет, в семнадцать у него родился второй ребёнок, а третий в двадцать — уже нет. Жена не разродилась… Его обвинили в гибели супруги. А он просто-напросто пытался стать примерным мужем. И всё.

— Случается. Если бы сам не слышал, не поверил! — поддержал полутролль. — Естественно, когда-нибудь совесть у такого-то проснулась бы! Понял, что нехорошо поступает, и вернулся домой к детям да родителям.

— А вы?

— А мы… — Камень тяжело вздохнул. — В Вольных Отрядах в основном люди. Вы приходите и так быстро уходите, а мы… мы остаёмся. Мы устали, но всё же боролись, пробовали доказать себе, не другим, что ошибаемся, что наше место среди вольников.

— Бросили «Кукушек», ушли к «Шутам», добрались до «Голодных Волков» … Собственно, там с Ледышкой и познакомились. Потом были «Безумные Гиены» … И всё! Мы решили: хватит! — эльф в недоумении глянул на бокал тонкого стекла в своих изящных длинных пальцах. — Впрочем, война не ушла от нас.

— Последняя? — догадался Марго… он-то её пересидел в Чёрном замке.

— Она само собой, — отмахнулся Клякса. — Нет, мы подались в Главель аккурат в восстание против императора. Бойцы вроде нас в стороне не остались бы — не смогли, не удержались. И неожиданно объявился Ледышка… В общем, втянул. А потом строго нам говорит, будто старше нас на сотню-другую лет, а не наоборот. Мол, пора, братцы! Уму-разуму молодёжь учить, опыт передавать. Хватить по кабакам пьянствовать… Мы согласились.

— И рады тому, — Камень вдруг неожиданно заметил, что в руках у него посудина, а в той вино, — выпил одним гигантским глотком. — Самим бы трудно пришлось, а под началом Ледышки хорошо. Хоть он и аристократ аристократом, морда надменная, славный он парень… Герцог Зелеш. Слышал наверняка?

— Кто?! — очнулся Марго. — Имлунд Зелеш?!

— Он самый. Ты чего переполошился?

Но капитан не слушал: сметая со своего пути всех и всё, он кинулся к оставленному без присмотра Романду. И опоздал.

* * *

Имлунд искренне любил свою Школу. Пожалуй, именно она помогала смириться с необходимостью оставаться в Главели.

Разбирать счета, думать, как сделать Школу самоокупаемой, смотреть на юных, полных надежд учеников. Принимать интересные и новые решения: в Гулуме к боевым искусствам не допускались женщины (кроме, магинь, разумеется — им попробуй что-либо запретить!), а Имлунд дозволил, впустил в Школу девушку. Потом вторую. Теперь их в Школе десять. Старшая (первая) — рыцарь империи и при этом жена и мать.

Разразился скандал: трубочист подрался с младшим бароном, учеником Школы, и вышел победителем. Оказалось, мальчишке платить было нечем, но к Директору или Учителям он идти не осмелился, тогда и придумал подглядывать в окна да щели в заборах. Барон застукал, началась потасовка — результат известен. Имлунд принял мальчишку в Школу и постарался сделать так, чтобы бедняки не боялись приходить к воротам… Впрочем, центром, как Магическая гильдия, Школа пока не стала. Чересчур громкое имя у её Директора…

Герцог нутром чуял, что смерти ему не избежать, ощущал, как она приближается. Пятьдесят лет, конечно, не возраст при доступной магии, но это — время, когда уже прекрасно понимаешь, что вечной жизни нет. Даже эльфы умирают.

Конец близок, а Имлунд, положивший себя на процветание империи, не мог оставить Школу, своё детище, на произвол судьбы. Он умрёт, но и после должен быть порядок. Ёорундо казался неплохим кандидатом в преемники — если научится прислушиваться к Учителям.


Сегодня Школа ни радости, ни отдыха не принесла. Какая-то апатия навалилась на Имлунда. Весна? Предчувствия? Усталость? Ничего не хотелось. Думать. Делать. Не думать. Не делать. Разницы нет. Всё равно. Но долг… Въелось в герцога это слово, вросло. Один раз он изменил долгу — больше никогда. Долг привёл к ученикам и заставил работать. Ёорундо помогал.

Прислал письмо из Западной Гоблинской Школы магистр Вах-хо Загадочный. Прибыл для разбирательств граф Нулиш — благодаря его задиристому младшему сынку в Школе фактически содержались трое учеников, но из-за такой малости терпеть его дурацкие выходки и далее Учителя (а Имлунд в данном случае полагался на их суждения) считали нецелесообразным. Кое-что по мелочи…

— Отец. Мне слышится?

Имлунд оторвался от бумаг и недоумённо посмотрел на Ёорундо, затем перевёл взгляд на притихшего Нулиша. Герцог нахмурился.

— Нет. Или у нас обоих что-то не в порядке с головой и слухом.

Со стороны тренировочных залов неслись… крики «давай!», «так его!», «задавака гоблинский!», «магово отродье!», «колдун недобитый!» и далее в том же духе. Драка, вне всяких сомнений. И собрала она немалое количество зрителей.

— Граф! Если это ваше сокровище устроило, то сегодня же он отправится домой, к мамкиной юбке! — взревел Имлунд и вылетел прочь из кабинета, чуть не зашибив дверью Нулиша-младшего. Тот в обнимку с ведром и мокрой тряпкой упорно полз на шум. — Холо! Хочешь попасть в карцер?!

— Нет, Директор! — пискнуло чадо и сигануло, расплескав воду по коридору, прочь.

— Мой сын моет полы?! — возмутился во весь голос Нулиш-старший. — Я за ЭТО плачу?!

— Скажите спасибо, что он именно моет полы, граф! Следовательно, не он зачинщик драки и сегодня домой не отправится!

* * *

Они ворвались в зал одновременно: Марго впереди, эльф и полутролль позади в одну дверь и герцог Зелеш с сыном в другую. По периметру стояли младшие ученики, попадались, к сожалению, и старшие. Они восторженно кричали, советовали и подбадривали, но ни лезть в драку, ни разнимать сцепившихся в тугой ком мальчишек не пытались. Да и как их разнять, если они похожи на творожный колобок в масле: то один покажется бок, то другой? Мелькнёт серое, сверкнёт лазоревое…

— Прекратить! — взревел Делиц.

— Остановиться! Разойтись! — не отставал Гирелингель. Марго помнил, что если эльф так разоряется, то жди беды — полетят головы… или, наверное, заработают розги, в данном случае.

Напор Учителей будто отрубил у всех голоса. Десятки лиц залились краской стыда, кто-то потупился, пряча глаза. Но худшее ждало их впереди — они заметили Директора. Одно дело учитель… и даже Учитель — выпорет, нотацию прочтёт, загонит до седьмого пота, что к демонам в гости запросишься! И другое — взбешённый Директор. Его опозорили — пусть здесь только свои. Оно и хуже, что только свои — никаких поблажек, ни толики снисхождения.

— Кому говорят?!

Но ком в центре зала не распался. Напряжёно сопя, пыхтя и издавая иные несколько странноватые звуки, дерущиеся врезались в Имлунда. В следующий миг драчуны и герцог растворились в воздухе, за ними — Ёорундо, видимо затянутый в воронку от портала перемещения.

* * *

Мощный удар сбил Имлунда с ног, но далеко герцог не улетел, ощутив под задом нечто гладкое, твёрдое и тёплое, откровенно напоминающее камень на солнцепёке. На другую сторону столкновение тоже неплохо подействовало: ком распался на две части — лазоревую и серую. Обе вскочили.

— Горша Разумный, — хмыкнул герцог. — Вам не стыдно? Опозорили Учителя! Он-то о вас хорошо думал и отзывался! — отчитав потомка гоблинов, Имлунд перевёл взгляд на второго участника драки и остолбенел. Романда он ожидал увидеть в последнюю очередь. Точнее — вовсе не ожидал.

Подросший… Возмужавший, округлившийся на жёниных харчах, но всё тот же мальчишка. Встрёпанный, себе на уме и испуганный. Стоит, казалось бы, сейчас в новую драку кинется, но плечо вперёд выставил, отгораживаясь, и руки по-девичьи прижал к груди. Что-то прячет… гильдейский кулон, вроде бы. И всё те же голубые глазищи. Те, которые шестнадцать лет назад спасли Романду жизнь.

Имлунд скривился. На следующий день после так и несостоявшегося убийства герцог узнал, что у… сына красивые зелёные, почти изумрудные глаза — в роду Зелеш у них имелся явный приоритет. Но для Имлунда у Романда они всегда обращались в материнские: голубые, сверкающие далёкими звёздами, притягательные, испуганные и вопрошающие. По одной этой особенности легко было догадаться, что это не простой ребёнок, а нечто уникальное, удивительное… Но Имлунд не желал разбираться, и вот он снова видит этот взгляд, эти странные глаза. И отчего-то рад, что режущая зелень так и не появилась для него… отца, бросившего, предавшего сына.

— Итак, мне хотелось бы услышать ваши объяснения. В чём причина драки? — что бы ни творилось внутри, голос оставался ровным и ледяным, знакомым, привычным. Наверное, оттого Романд вздрогнул, но вместе с тем и расслабился, уронил руки.

Змейка. Змея Зелешей! Вот оно что! Юноша недоумённо огляделся и…

— А где это мы?

— Вообще-то из нас ты маг, — хмыкнул досадливо Имлунд. — Вот ты и объясни нам, где мы!

Юный чародей знакомо открыл род и округлил глаза. Герцог тихо вздохнул и серьёзно подумал о позорном побеге или хотя бы о возможности заткнуть уши ладонями — в ответе Имлунд не сомневался. Опыт.

* * *

Он просто миг, звено в цепи,

Но то, что замыкает круг…


Начал было читать Керлик, но его прервал грохот: книга выскользнула из ослабевших рук Литы и каким-то образом задела оставленную Марго бутыль вина. Та упала, и теперь алая, словно кровь, жидкость беспрепятственно стекала на пол.

— Папа! Я не чувствую Романда! — на чародея взирали тёмные полные паники глаза.

— Успокойся, девочка! — подскочил к дочери Керлик. — Он же светлый, забыла?

— И что?! Я всегда знаю его примерное местонахождение. А теперь нет…

— Это беременность, — соврал маг. — Срок.


Белые стены Чёрного замка вспыхнули, на миг ослепив жителей деревеньки и пролетающего мимо дракона Си-х-Ха. Бедный ящер ушёл в крутое пике, но в самый последний миг всё-таки сумел выровняться и не врезаться в мёрзлую землю. Чёрный замок не обратил на досадное недоразумение ни малейшего внимания. У замка имелись свои проблемы — он переживал.

Глава 10 Тонкий расчёт, или Согласованность действий

Романда-змеёныша Гелундо Скотовод встретить в Главели никак не предполагал.

О странном, на самом деле странном мальчишке, так толком и не побывавшим героем всея Гулума и Мира и явно не желавшим им быть, разузнать ничего не удалось. Где он? что он? как он? — каждый вопрос без ответа. При этом тот, кто сдал змеёныша Ловцам Чар, отыскался без труда. Вот только общаться с глупцом не хотелось. По крайней мере, пока.

Гелундо оставил Романда без внимания. И гадёныш, словно ждал, тотчас обратил оное на себя: идя по району Духов — холод мучил тело, а боль не желала покидать своё вместилище надолго, — Гелундо едва не столкнулся нос к носу со змеёнышем. Мгновенно вопросы вернулись, а прежние планы на мальчишку засверкали новыми изумительными красками.

О! Одного взгляда хватило, чтобы понять: по поводу Романда все заблуждались. Судя по богатой одежде, плащу из шерсти шурша, гадёныш вошёл в дом не безродных крестьян, а твёрдый хозяйский шаг и гордый разворот плеч свидетельствовал в пользу того, что в новой семье отказник на хорошем счету. Но, с другой стороны, в дом жены Романд принёс только себя: своё тело и магические способности. Происшедшее отчасти уравнивало уравнивало мальчишку с небезызвестным бароном Меркушем, который женился на богатой, но некрасивой баронессе, живущей на окраине империи, и теперь старался как можно чаще и дольше «задерживаться» в столице, вдали от дражайшей супруги и их дочери.

Такие, как Меркуш и Романд, болезненно ищут независимости и самоуважения. Такими всегда можно воспользоваться. Впрочем, Романд не совсем Меркуш, поэтому следует действовать предельно осторожно… Не получилось…

* * *

— …граф, что ты задумал?

Гелундо резко обернулся на голос и увидел того, кого и ожидал: благообразного старца в тяжёлом кожаном плаще на меху. При встрече с этим человеком Гелундо каждый раз мучился одной и той же загадкой.

Чародеи, проводив без лишней печали юность, выглядели всегда так, как желали: обычно они предпочитали зрелость, от тридцати пяти до сорока пяти лет, но порой среди них встречались и старики. Новоприбывший — то самое исключение. Но почему? Неужели настолько эксцентричен? Нет, вроде бы нет. Значит, с ним что-то произошло, сила дала сбой… или просто-напросто он очень и очень стар. Страшно находиться рядом с таким человеком.

— Здравствуй Великий! Какими судьбами?

— Этот, тварюшка ползучая, — маг кивнул в сторону ни о чём не подозревающего Романда. — Ты как-то странно на него смотришь.

— У нас есть шанс его использовать!

— Нет! Его надо убрать!

— Великий, у тебя с ним свои счёты? — изумился Гелундо. — Но не следует ли наступить на свою гордость? Мальчишка отличное оружие против Змея!

— Нет, — чародей покачал головой. — Отличное оружие — это то, которое действует как надо. А этот мальчишка непредсказуем! Я лично не берусь предугадать его поступки… Но не суть. Мальчишка стоит у нас на пути, поэтому от него и следует избавиться.

— На пути?

— Именно. Ключ — вот, что мы действительно можем использовать. Мы об этом говорили, и не раз. И мне известно, как с ним обращаться.

— Но причём здесь змеёныш? — Гелундо знал об артефакте, его назначении и роли Романда, как, впрочем, и любой гулумец, потому в искренность собеседника не верил. Обычная месть — умеет мальчишка находить общий язык с опасными людьми, ничего не скажешь.

— Граф, как ты думаешь, Гильдия оставила бы мага такой силы и дел под топором палача?

— Насколько мне известно, нет. Но я полагал, что это твоя заслуга, Великий.

— В конечном счёте — да, — чародей на миг умолк, провожая недоумённым взглядом какого-то мужчину. Тот прошёл мимо, настолько близко, что чуть не задел собеседников, но так и не заметил их. И лишь ветерок, родившийся от движения незнакомца, пошевелил полу белого плаща Гелундо. — Где-то я его видел… Романда отослали закрывать Врата лишь по одной-единственной причине: на мальчишку каким-то образом замкнулся Ключ. Подозреваю, что дело в его мамаше. Наткнулась на артефакт, потрогала. На себя, конечно, замкнуть не могла — не магиня, не девственница, но вот плод…

— Великий! Разве Ключ не находился в Орлиных горах? — искренне изумился Гелундо.

— Находился, — согласился маг. — Чего только стоило выкрасть его из родового замка Лиххилей!

— Но? Как тогда мать Романда могла?..

— Вот именно — как? Змей! Везде этот проклятый Змей!.. Связанный с Ключом имеет полную власть над артефактом, несмотря даже на то, что может уже физически не подходить как владелец. Я намекнул Кругу Старших, что не стоит мальчишке иметь на руках такую «игрушку». Они охочи до власти и боятся её потерять — мгновенно проглотили приманку. Борясь с узами, они чуть не упустили Романда — только тот и сам как-то сумел выкрутиться, а с Ключом ничего не вышло. Связь создана до рождения — следовательно, исчезнет после смерти. Так что теперь у нас есть выбор: непонятный змеёныш или абсолютно ясный, по крайней мере для меня, Ключ.

— Я тебя понял, Великий.

— Отлично. Когда избавишься от мальчишки, пошли своего человечка за артефактом. Сам я, как ты понимаешь…

— Понимаю, — повторился граф.

— И запомни! Змей никогда не действует необдуманно. Он всё просчитывает наперёд…

* * *

Против разумных доводов Гелундо никогда не спорил и, хотя использование Ключа считал не самой удачной идеей мага, согласился уничтожить Романда. Что удивительно, это графу не удалось. Нет, сам он и не собирался пачкать руки, но он даже не успел отдать приказ — кто-то всю грязную работу сделал по личной инициативе.

Хорошо. Но очередная загадка без ответа восторга не вызвала. Кто, зачем и почему — на этот раз действовал профессионал, а тот, кто подставился по дурости осенью, определённо был вне подозрений.

Однако, загадки загадками, а раз поставленная задача решена, то необходимо перейти к следующей. Ключ.

Молодой ассасин, ученик белого мага, утверждал, что артефакт находится в здании Магической гильдии, но конкретного месторасположения не знал. Н-да, толковый мальчик! Тьфу! Пришлось всю организацию дела взять на себя.

Не мудрствуя лукаво, Гелундо применил старый как Тьма приём: распустил слух среди нужных людей (в этом и ассасин сгодился), что готовится кража Ключа. Чародеи отреагировали мгновенно: засуетились, перенесли артефакт в более надёжное место и усилили охрану оного. Таким образом Гелундо выяснил, где находится Ключ, осталась сущая малость: подготовиться и ждать удобного случая. Последний наступил неожиданно. Как обычно.

И снова главную роль сыграл Змей. Более того, он в очередной раз преподнёс сюрприз.

Имлунд Зелеш исчез. На глазах у многих, при невыясненных обстоятельствах и в неизвестном направлении.

* * *

Человек, облачённый в чёрное, мерил нервными шагами небольшой внутренний дворик старого дома на окраине Главели. Со стороны, особенно, когда не на что равнять, трудно было сказать: мужчина это или женщина — свободный крой одежды скрывал очертания тела, а одиночество утаивало даже габариты. Впрочем, никто не интересовался этим человеком. Редкостная удача!

Вот человек в чёрном споткнулся в незрячем гневе о низенькую скамеечку для ног, явно ушибся и остановился. Развернулся. Резко и вместе с тем небрежно махнул рукой — в свежевыкрашенную мишень впились три одинаковые серебряные звёздочки, образовав правильный треугольник.

— Бзо!

От движения капюшон упал на плечи и явил отсутствующим наблюдателям длинные, необычного оттенка волосы, забранные в косу сложного плетения. Женщина.

— Рр-рокоз!!! — рыкнула она.

Мишень разлетелась на куски от удара ледяным кнутом. Неповреждённые звёздочки осыпались на плитки дворика мелочью из прохудившегося кошеля. Магиня.

— Сукин сын!!!!!!

В ярости.

Опасное сочетание.

— Ты за это получишь! — теперь она шипела.

Её взгляд метался по пространству дворика, изменяя оное до неузнаваемости: задымилась перевёрнутая скамеечка, в мелкую пыль обратились каменные кадки, а облетевшие деревца в них скукожились и усохли. С трёх глухих стен сыпалась штукатурка, в окнах четвёртой тревожно звенели стёкла, трещали ставни и дверь. Воздух наполнился ароматом калёного металла.

Женщина только вернулась из гильдейского архива. Искала она там редкое заклятье, но нашла нечто иное.

— Заплатишь! И мало тебе не покажется!

Магиня ударила кулаком по подпорке для винограда. Сейчас, зимой, он представлял жалкое зрелище: одеревеневшая лоза обвивала столбик и решётку, соседние плети, саму себя. Не столько жалкий, сколько — ужасающий вид. Казалось, растение умерло, задушив себя в попытке добраться до солнца.

Ничего подобного.

Весной стебли оживут, на них проклюнутся листочки, а к середине лета, ближе к концу Сенозорника лёгкая решётка затрещит под тяжестью гроздей ещё зелёных, кислющих ягод. Не зря в южных землях империи и там, где хозяева сильнее обычного доверяют магии, месяц Сенозорник называют Виноградником.

Чудом не переломав кости о подпорку (или наоборот?), женщина пришла в себя.

— Госпожа! Госпожа! — дверь в дом медленно отворилась и из-за неё показалась вихрастая головёнка девчушки лет семи. Новая ученица. Чем малышка-чародейка нравилась женщине, так это смелостью — вот так сунуться под руку к разгневанной магине не каждый сможет. — Там ваш амулет пляшет!

— Сколько тебе говорить: не госпожа, а учитель! — женщина отчитала ученицу исключительно для порядка. — Спасибо. А теперь иди и займись чем-нибудь полезным. Платье себе заштопай, а то ходишь, словно нищенка, а не гордая магиня!

— Да, госпожа, — с готовностью кивнула девочка. — А скажите, почему он трясётся?

— Это меня вызывает магистр Новелль Спящий, любопытная ты моя.

— А как же он может вас вызывать, если он светлый чародей, а вы тёмная магиня?

— Иногда это и меня удивляет, — откровенно хихикнула женщина. — Но вообще-то он глава Круга Старших Магической гильдии и по пустякам никого не тревожит. И запомни, моя дорогая, когда дело касается Гильдии, мы забываем, к какой Стихии принадлежим! Мы — маги!

— Я поняла, гос… учитель!

— Хорошо, — магиня улыбнулась. — Беги. И не трогай мои звёздочки! Если поранишься и зальёшь дом кровью и соплями, убирать сама будешь.

Девочка мотнула головой в знак согласия, взметнулись фонтаном разноцветные ленты — и ребёнок скрылся на лестнице, ведущей в подвал. Улыбка с лица чародейки испарилась, как и не бывало.

— Ох! И достанется же тебе, Керлик Молниеносный. Достанется!

Оригинальную волшбу читающего женщина почувствовала в архиве. Сейчас отголосок магии докатился аж до окраины Главели. Мощные заклятья и непонятные. Они беспокоили магиню, по всей видимости Круг Старших — тоже.

* * *

На Юго-западе огромной империи Гулум, среди вечнозелёных холмов раскинулось укутанное горьким ароматом хмеля Уединение Ясности.

Купцы и караванщики, регулярно, четыре раза в год, наведывающиеся в это Уединение-от-Мира, между собой прозывали оное несколько иначе — Уединение Тумана. Ибо только в Уединении Ясности варили столь удивительное по вкусу и качеству пиво. В том числе и знаменитое на весь Мир «Янтарный Свет», за секретом которого порой посылали солдат. Но воины не в силах взять Уединение, так как его хранило божество и служащие ему храмовницы. По всей видимости, они же и защищали секрет от шпионов и прознатчиков.

За «Янтарным Светом» ездили в середину зимы, месяц Просинец. Впрочем, здесь, где снег считали выдумкой бродячих менестрелей, а холод измеряли по времени, когда требовалась вторая льняная рубаха, Просинец имел другое название — Рыдальник или вовсе Ревун, что изумляло и путало столичных гостей, полагавших этот месяц началом осени. Тем более что первый месяц весны, в который Уединение выставляло на продажу светлое, почти прозрачное пиво «Слезинка», прозывался, как и в Главели, Сухой.

Цикадник, что после Травня, славился «Мраком», а Листопад, здесь конечно же Овечник (когда-то по Хмельным холмам шла граница исчезнувшего королевства Овис) — «Усмешкой».

К производству пива на всех его сложных этапах допускались только женщины. Вот и сегодня все они были заняты изготовлением оного. Кто трудился среди вьющегося зелёного хмеля, кто присматривал за прорастающими ячменём или пшеницей. И прочая. На территории самого Уединения сейчас не встретишь ни одной уединённой или храмовницы, изредка попадались молоденькие призванные, занятые повседневными, обычными женскими делами. Время молитв — поздний вечер или раннее, ещё до встречи солнца, утро. День же — время трудов.

И только одна женщина, казалось, предавалась недостойному безделью.


В центральном храме Уединения Ясности царила гулкая тишина: любой звук, даже почти неуловимый шорох опавшего лепестка белой розы разносился громовым раскатом, который ещё и подхватывало да дробило-повторяло настырное эхо. А роз в этом храме росло превеликое множество.

Центральный, или Общий, зал главного храма Уединения Ясности являлся сильно вытянутым эллипсом, что, надо откровенно признать, замечалось с трудом. Снаружи, сверху храм выглядел как симметричный, хоть и разносторонний многоугольник. Неплохая задумка, однако картину портила крыша, усыпанная разновеликими куполами, покатыми и блестящими, словно лысина наёмника.

Внутри округлость стен терялась за странными архитектурными решениями — строители попытались воплотить верование данного Уединения в главном храме оного. Большую часть зала занимали две колоннады, замкнутые одна в ромб, другая в прямоугольник — этакое подобие подзалов.

Прямоугольный был ближе ко входным вратам. Колонны, даже столбы, стояли редко, но отличались толщиной и грубым необработанным камнем. Рядом с ними даже могучий великан чувствовал себя карликом, настолько давящими они казались. Словно чтобы исправить нелицеприятное впечатление, у каждого колосса располагались глубокие чаши-вазы. Не то чтобы изящные, но приятные взору.

На окаёмках чаш крепились лёгкие треноги с лампами, в которых трепетали язычки настоящего живого пламени. Огонь отражался в воде, заполнявшей вазы, отчего странная нереальность и вместе с тем удивительная действительность окружения казались ещё более пугающими.

В свою очередь, второй ромбический подзал создавали тонкие, не толще девичьей ручки, беломраморные колонны — существующие явно не без помощи магии. Их-то и увивали до самого потолка розы. Здесь пол храма устилали белоснежные лепестки, а в воздухе царил ни с чем не сравнимый тонкий аромат утренней росы, осыпавшей только-только раскрывающиеся цветы.

Середину беломраморного хоровода занимала ванночка в виде распустившегося лотоса. Её тоже наполняла вода из ключа-тычинки, не бьющего фонтаном, а скорее таинственно будоражащего водную гладь. Рядом с каменной лилией, на плетёной циновке замерла женщина в полупрозрачных светящихся одеждах. Божественная Уединения.

Она невидяще смотрела вглубь чаши. Глаза женщины отражали яростные вспышки далёких нездешних солнц. Так, не шевелясь, словно превратившись в статую, ещё одну странную колонну Общего зала, божественная сидела уже вторые сутки, и ничто не было способно вывести её из мертвенного оцепенения.

Но вдруг очередной лепесток расстался с материнским цветком и легко спланировал вниз, чтобы усохнуть на холодном каменном полу. Храм наполнился эхом — женщина вздрогнула и очнулась.

— Хрон, — выдохнула она.

И гулкая тишина сменилась обычной. Божественная вылетела прочь из храма своего божества. Не замечая ни подобострастных поклонов очередных просителей, ни уважительных книксенов призванных, ни недоумённых взглядов уже собиравшихся на молебен прочих храмовниц, она пронеслась по Уединению прямо в свои покои. Там женщина без сил рухнула на огромное, неподобающее её рангу ложе.

— Проклятый Хрон… — прошептала она и заснула.

* * *

Храпик Хро восседал, что единственный петух в курятнике, на лестничном парапете и смотрел вниз, на первый этаж и по совместительству холл для общих собраний студиозов Белого отделения Гильдии. Сейчас там находились только двое, причём один из них — ни в коем случае не маг Света.

— Не боишься сверзиться, Соня? — раздалось позади.

— Если ты не будешь подкрадываться, Остроухая, нет, — не оборачиваясь, откликнулся новоиспечённый подмастерье белого мага. Он без того отлично знал, кто рядом.

— Слышал? — Ивелейн Златая оперлась на парапет рядом с задом Храпика. — Старею я, что ли?

— Нет, вина в ночь Жезла перебрала — тебя же за версту учуешь!

— Врёшь.

— Вру. Ты же в курсе моего абсолютного слуха — сама же мне за это тёмную устраивала.

— Злопамятный.

— Не то слово, — хмыкнул юноша. — А что это тебя ещё в Леса не отправили?

— Его величество Король эльфов, то есть вроде как, по утверждению моей матушки и мага рода, мой батюшка, намекает Кругу Старших, что неплохо бы провести для меня испытание на мастера пятой ступени…

— Что как минимум через три года?

— Именно, — подтвердила эльфийская принцесса.

— Учителя Школы этого не переживут!

— Думаешь, восстанут? — полюбопытствовала девушка. — Или свяжут меня, посадят в пыльный мешок и отошлют отцу?

— Зачем же? — фыркнул в ответ Храпик. — У нас строптивых девиц замуж выдают.

— Это ж кого так осчастливят? Императора вашего, что ли?

— Вряд ли. Я конечно в высокородных делах не специалист, но Совет удавится, если императрицей окажется остроухая, почти бессмертная эльфийка. Уж лучше крестьянка безродная или магиня из людей — всё свои. Да и пристрастия нашего повелителя не располагают к браку.

— Вот уж, напугал эльфа пристрастиями! — тихо рассмеялась Ивелейн. — К тому же, они супружеству не помеха — так, досадное недоразумение. Но кто же тогда будет моим мужем?

— Ну, я, например.

— Раскатал губу.

— Я, по-твоему, на голову ударенный?! — возмутился молодой чародей. — Если предложат, не откажусь — возвращаться домой желания нет, но по собственной воле…

Они умолкли, наблюдая за парой внизу. Красивые парень и девушка, идеально подходящие друг другу… Что там! Созданные друг для друга! Они стояли на нижних ступеньках лестницы, наверху которой расположились оба подмастерья, и о чём-то беседовали. Судя по эмоциональным взмахам рук, разговор вёлся на высоких неласковых тонах.

— Ссорятся? — спросила Ивелейн с тяжким вздохом.

— Ссорятся.

— Давно?

— Да уж час точно прошёл.

Парень внизу раздражённо пожал плечами. Девушка гордо выпрямилась.

— Дура, — констатировал Храпик.

— Что? — не поняла эльфийка.

— Я говорю, что она дура. Он же сейчас уйдёт. Ну что ей стоит зареветь? Он же тотчас на коленях приползёт!

— Магини не плачут!

— Плачут, — безапелляционно заявил чародей. — Только не тогда, когда надо.

Как он и предсказывал, юноша вдруг рванул прочь от обсуждаемой девушки. Та некоторое время постояла гордым памятником ревнивой глупости и кинулась за возлюбленным.

— Поздно, — где-то хлопнула дверь. — Теперь он не сможет войти, пока Зелн не вернётся. А у того, насколько я помню, были глобальные творческие планы на вечер и ночь.

— А мы не сможем отпереть? — поинтересовалась Ивелейн.

— Не-а, я проверял. Там хитрая система, что-то связанное с заклятьем замыкания. Схема чуть ли не такая же, как узы между Романдом и Ключом.

— Романдом? — ухватилась эльфийка. — А как тебе в качестве моего мужа Романд?

— Ха! С ним дела обстоят ещё хуже, чем с императором. Во-первых, если бы некая девица не опаздывала на экзамены, то она знала бы, что он женат. Я, конечно, подозреваю, что и это для остроухих проблемой не является, но у людей всё гораздо сложнее. Во-вторых…

— То, куда я не опоздала?

— Ах, четверть часа — краткий миг вашей жизни, принцесса… Вообще-то не знаю. Об экзамене от Рыско и Зелна ничего путного добиться так и не удалось. Не к Эфелю же с Новеллем обращаться? Проще уж тебе у госпожи Умеллы всё выспросить!

— Так что же тогда?

— Ритуал Выбора.

— Мм-м, я тот год пропустила… ладно, опоздала.

— Я ходил. Смотрел.

— И что?..

* * *

…В просторной комнате (судя по партам и чёрной длинной доске на стене — учебном классе) все доступные поверхности были уставлены, точнее — беспорядочно завалены, камнями. Разной формы, размеров и цвета. Обработанные умелыми руками и такие, словно минуту назад взятые из копей. От простых речных катышей до прозрачных слёз-алмазов, которые, пожалуй, нечем оплатить даже императору.

На одинокой лекторской трибуне лежал огромный амулет в виде ромашки — как объявили новичкам, символ Магической гильдии. Таких цветочков существовало не очень много: один, например, находился в кабачке «Пьяное солнышко», другой, утверждали, хранился в императорской сокровищнице, а этот — третий. О других ничего не говорили, но Романда не покидала уверенность, что где-то он видел такую «ромашку» или нечто очень и очень похожее.

Рядом, не подпуская к амулету ни претендентов в ученики Школы, ни взрослых магов, стоял экзотичный Хру. Он следил за тем, чтобы новички сделали выбор самостоятельно — амулет лишь подтверждал или опровергал решение.

Желающих попасть в Школу Магической гильдии пришло немало. Они, никак не ожидавшие такой непритязательной встречи и обыденной обстановки, потеряно бродили по помещению и пытались отыскать единственно верный камень, который откроет путь в чародейский мир. Не все из прибывших уже явили магическую силу — некоторые просто хотели быть магами. На Ритуал Выбора допускали всех, кто в нём ещё не участвовал, так как случалось, что хотение есть не что иное, как открывшийся Талант Предвиденья. Но это редкость.

Однако, всем присуща хотя бы толика силы: если её оказывалось чуть больше обычного, то обладателя оной отправляли в какую-нибудь подходящую Школу. Если имеется желание и талант, то почему бы не дать им развиться? В Главели оставались только истинные маги.


Романд, в отличие от многих пришедших, знал всю подноготную Ритуала Выбора. Как и был в курсе того, что сам он, Романд Зелеш, младший сын Первого советника императора, является настоящим чародеем, поэтому из столицы никуда не денется. Открытием для высокородного неофита не являлось и то, какой камень связан с которой из Стихий. Собственно, именно поэтому Романд не суетился, а с тоской изучал золотистый топаз. Тот отвечал полной взаимностью, печально мерцая в свете множества ламп.

— Романд Зелеш! Сколько бы вы на него не пялились, он не взлетит. Вы не маг Воздуха!

Мальчик вздрогнул от грубого окрика и огляделся. Все уже сделали и проверили свой выбор: у доски переминались с ноги на ногу три представителя Стихии Огня, гордо задирал нос девятилетний маг Света, тихо всхлипывала девчушка-водница. Кажется, припомнил Романд, все три огневика были её родными старшими братьями. Забавно.

В углу под приглядом мастера Духа безвольными куклами застыли двое воришек, пытавшихся под шумок стянуть алмаз и синий сапфир. Наивные! Остальные претенденты огорчённо вздыхали у зашторенных окон.

— Предупреждаю! — продолжил Хру. — Ждать вас до ночи мы не намерены! И на Ритуал Выбора допускаются единожды!

Романд славился послушанием и тихим нравом, но вдруг разум затопил гнев. Как он смеет?! Этот человечишка, который представления не имеет, что такое чародейская мощь!!! Неповинный топаз резко взмыл в воздух и с силой врезался в стену над Хру. На головы близ стоящих посыпались блестящие мелкие осколки, словно не камень разбился, а обычная стекляшка.

— Взлетел! — обиженно заявил Романд.

— Мы видим, — рядом с испуганными студиозами возникла величественная женщина. Как позже выяснил мальчик, сама магистр Умелла Облачная. — Господину Хру не известно, что вы, молодой человек, уже приняты в Школу и Ритуал Выбора для вас хоть и обязательная, но формальность. Так вот, после того, как вы откроете Миру, к которой из Стихий принадлежите, вы отправитесь в кабинет господина Хру, где узнаете, какое наказание заслужили.

Неофит не нашёлся, что ответить, поэтому молча двинулся к амулету-ромашке. Формальность — так формальность! Не станет он рыться в этих ценных побрякушках!

Цветок никак не реагировал на приближающегося Романда до тех пор, пока от трибуны мальчика не отделил всего один, последний шаг: все камни неожиданно вспыхнули. Одновременно! В том числе и хрусталь с турмалином. Словно амулет говорил: ну, выбирай, что хочешь! Будто конкретная Стихия не присуща чародею с рождения… Абсолютно не понимая, что творит, Романд протянул руки и дотронулся кончиками пальцев до какого-то из камней — амулет раскатился на составляющие и прекратил своё существование. На деревянной поверхности стола одиноко сверкала хрустальная капелька. На осторожное, пугливое прикосновение Романда она отреагировала чистейшим, но не слепящим светом.

Несмело оглянувшись на Умеллу, других чародеев, с интересом наблюдающих за происходящим студиозов не первого года обучения, Хру, остальных, мальчик понял, что теперь-то ему действительно достанется.

— Но я не специально! — попытался объясниться он со слезами на глазах. — Я случайно!

Однако никто не оценил искренности Романда Зелеша…

* * *

— Ты с самого начала знал, что он сын Змеиного герцога? — удивилась Ивелейн.

— Знал. И как ты понимаешь, не я один. Но после того, что он устроил на Ритуале Выбора, никто не обратил внимания на столь интересный факт, пока батюшка не соизволил навестить сыночка уже в стенах Школы.

— Да, — кивнула эльфийка. — Я помню. С того посещения Романд выставлял свою змейку напоказ. Не хотел он этого…

Девушка неожиданно схватила руку Храпика и поцеловала его ладонь.

— Ты чего?! — отшатнулся чародей, выдирая конечность и едва не падая вниз, в холл.

— Дурак! — рявкнула Ивелейн и убежала.

Храпик невесело усмехнулся. На его месте хотели бы оказаться многие и многие, но маги — это не многие. И он — тоже. Он не мог ответить эльфийке взаимностью. Он любил другую. Другую, которая отдала сердце тёмному магу. Прекрасную Лоран Орлеш.

* * *

Белокурая девушка, наклонив голову к левому плечу, рассматривала стеклянный вольер-аквариум. В мутноватой воде, среди колышущихся водорослей плавала необычно маленькая, всего шаг в длину, ехидна. Змея словно красовалась перед единственным наблюдателем — гадину, хоть и символ прежней династии, посетители главельского зверинца не любили.

Антрацитовая чешуя головы и тела пугающе блестела, а кроваво-алое брюшко навевало мысли о бесчисленных жертвах этой страшной хищницы.

Девушке нравилась змея. Нравилось, как та безупречно движется в воде, элегантно ныряет, выползает на бережок. Гостья обожала смотреть на изгибающееся, сворачивающееся в кольца безупречное тело. Красавица.

Откинув на спину мешающие волосы, девушка поднялась по лесенке, приставленной к стенке вольера.

— Госпожа! Осторожно! — рядом с посетительницей мгновенно появился смотритель. — Она ядовитая!

— Я знаю, — кивнула девушка, огладив кулон Магической гильдии. Доброхот отступил. — И очень.

Она протянула руку в воду. Ехидна с удовольствием подставила голову под протянутую ладонь.

— Мы уничтожим этого ублюдка, верно? — ласково вопросила магиня у змеи. — Мы расправимся с ними со всеми. И никто больше не встанет у нас на пути… Да, мой дорогой?

Гадина не ответила. Девушка со вздохом спустилась вниз, на землю, брезгливо стряхнула грязную воду с ладони. Ехидна магине нравилась, но девушка не любила ни воду, ни змей.

* * *

— Змей исчез!

— Да, я знаю, — Гелундо нахмурился. — Членов Совета оповестили сразу.

— А императора?

— Безусловно. Однако он не счёл эту новость достойной внимания и поездку прервать не соизволил.

— Как удачно!

Они встретились в районе Духов. Замечательное место — вотчина тёмных магов. Место загадок и тайн. Здесь без труда укроется ещё один секрет. И никому нет до него дела. Свобода.

— Надо действовать.

— Но?..

— Отличный момент: ни Змея, ни его ставленника, ни его отродий!

— Мы должны всё просчитать, подготовиться! — попытался снова граф.

— Мы готовы. А если всё просчитывать, то пойдём по пути Зелеша, по его правилам — и снова проиграем. Нет, наша надежда во внезапности… нет, в спонтанности! И я подстрахую, не бойся. Скажи своему человечку, что его будут поджидать. Он поймёт — кто.

Гелундо склонил голову в знак согласия. И великого почтения.

* * *

Чёрный замок начал что-то подозревать. Однако свои подозрения он решил оставить при себе — хозяева у него правильные, хорошо подобранные. Разберутся.

Глава 11 По ту сторону, или Загадки

Шёл дождь… Дождь? Для потока воды, который низвергало на землю небо, даже слово «ливень» слабо отражало суть происходящего. Стена? Река соединила верх и низ, и замерший между, попавший в её объятия неминуемо захлебнулся бы. Впрочем, глупец погиб бы раньше, раздавленный водой, вдолбленный в землю… Хотя о какой земле речь? Она и сама должна исчезнуть под безумным, всесокрушающим напором!..



Романд сумел удивить Имлунда: вместо своего коронного «я случайно» юнец захлопнул рот и внимательно осмотрелся.

Они очутились посреди ровной и, насколько хватало глаз, бескрайней разнотравной степи. Преобладал ковыль (к счастью, не опасная хищница тырса), его шелковистые ости серебристыми барашками танцевали на поверхности таинственного, завораживающего травяного моря. То тут, то там его прорезали острые кончики лисохвоста, и впрямь чем-то напоминающие своего имядателя — лисий хвост с запутавшимся в нём репейником семян. Не позабыли явиться взору маленькие лапки мятлика и рыхлая ежа, ревниво пытались отстоять законное место густые метёлки тонконога. Гордо качала алыми колокольчиками чудом затесавшаяся среди далёких родственниц наперстянка, и с ней неудачно спорили розовые цветочки дикого лука. Вблизи просматривались люцерна и полошник.

У валуна, на котором императором восседал Имлунд, настырно раскинулась молоденькая конопля, не желающая умирать, несмотря на ужасное соседство мясистой, режущей глаз своим неестественным окрасом заразихи.

— Представления не имею, где мы, — вынес вердикт после тщательного изучения территории Романд. — По-моему, это степь.

— Потрясающе! — похвалил наблюдательность и сообразительность юноши герцог. Если бы он не знал мальчишку и не сам воспитывал того с сопливого младенчества, то уверился бы, что парень издевается. — Как мы сюда попали?

— Переместились, — пожал плечами Романд. Имлунд досадливо сплюнул — маги! Любят отвечать так, что их ответы никому не нужны!

— До этого как-то я и сам додумался, — пробормотал герцог и всё-таки поднялся. — Не нравится мне это место… что-то тихо стало.

Действительно, и без того негромкие звуки пропали — никто сердито или зазывно не стрекотал в траве, да и сама трава застыла, замерла. Когда подобное случалось с ковылём? Правильно — редко… Ветер, подтверждая подозрения, возвратился в стремительном порыве, неся то, что не додал миг назад. Только что голубые небеса посерели — по ним со всех сторон, прямо к месту, где в недоумении озирались мужчина и два подростка, неслись грязно-синие тучи. Кольцо сжималось, горизонт прорезали тонкие линии дождя.

— Отец! Какая-то неправильная это буря! — Позади стоял Ёорундо. — Надо бы в укрытие.

Он приглашающим жестом указал на пещеру за спиной. Посреди ковыля высился заросший клевером холм, в нём дыра…

— Чересчур удачно, — снова буркнул Имлунд, — но выбирать не приходится. И я очень надеюсь, что это не гроза.

* * *

Беременность — хорошее объяснение для той, которой подходит срок родить. Даже не объяснение, а временное успокоение. Лита — тонко чувствующий человек, к тому же магиня и читающая, от неё не скроешь собственную неуверенность и недоумение.

Романд действительно пропал, исчез, не оставив после себя следов. Нет, следы, конечно, были, и обрывались они в Главели, но в том-то и дело, что обрывались, как запах сбежавшего каторжника у ручья. Из Чёрного замка не понять, в каком из двух направлений продолжать поиски. Не ясно даже — стоит ли переходить «речушку» вброд. Это настораживало: никаких сомнений не вызывал тот факт, что мальчишка покинул родной Мир, однако ничто не объясняло неожиданное ослепление Ока Охранения — перемещение между Мирами амулету не помеха. Талисман выведен из строя мощной магией.

Таким образом, вырисовывалась безрадостная картина: имелся (точнее — наоборот) не умеющий перемещаться в пространстве Романд, который не поддавался поисковым заклинаниям. Вывод: украли мальчишку, а операцию по спасению нельзя проводить, сидя в Замке, но и Литу оставлять в одиночестве не хотелось. Приходится выбирать.

Если бы Марго не отправился в столицу вместе с Романдом, Керлик бы не колебался ни секунды, но… Впрочем, что это он?! Зачем он столь плохо думает о родной дочери?! Лилийта принадлежит роду Хрон, она чёрная магиня огромной силы — справится, а стены Замка помогут! Кроме Романда ещё никому не удавалось взять малую твердыню Хронов волшебством. Да и кому оно надо? А преданные стражники помогут госпоже, и бабка Любавуха одну молодую мать, свою любимицу, не оставит.

* * *

Внутри пещера оказалась просторной, сухой, чистой и явно рукотворной, хотя и удачно стилизованной под природную. Создатели её вряд ли пытались кого-либо обмануть — лишь никогда не видевший лесов и лугов человек мог бы поверить, что сооружения, вроде странного холма, возникают в голой степи самостоятельно. У входного проёма, прямо напротив первого валуна, лежал камень, плоский и удобный для сидения. В глубине пещеры, на той же линии располагался ещё один — Имлунд на нём и устроился. Горша, не задумываясь, уселся прямо на пол, покрытый скорее пылью, нежели песочком. Ёорундо стоял, как и Романд.

— Ты как здесь очутился?

— Затянуло, отец, — я оказался слишком близко к вам, — объяснился Ёорундо. — Материализовался по ту сторону холма. Там, кстати, такая же пещера.

— Понятно, — кивнул герцог, будто и впрямь что понимал. — Садись. Не стой над душой.

Сын подчинился. Тишина окутала людей — только шум странного дождя смел её нарушить. Не успели они укрыться, как вода рванула с небес на тёплый камень, коноплю и заразиху, ковыль. Внутрь пещеры влага не проникала — видимо над входом имелся уступ-козырёк, а под ногами небольшой уклон.

Романд, сторонясь прочих, расположился у самой кромки ливня. Юноша подпирал плечом стену и задумчиво, даже вдохновенно ковырял носком сапога пол, затем вдруг вытянул под дождь руку и быстро отдёрнул. Ушибся — таков оказался напор.

— Здесь нет магии.

— Что? — дёрнулся Имлунд.

— Здесь нет магии, — повторил Романд, всё так же бездумно глядя на воду. — Я не чувствую силу, я не могу воспользоваться даром.

— Отчего ты так уверен в этом? С тобой когда-либо случалось подобное? — уточнил Ёорундо.

— Да! — юноша резко обернулся. Лицо его вытянулись больше обычного, глаза метали злые молнии, а руки сжались в болезненные кулаки. — Случалось! И я не удивлюсь, что из-за тебя!

— Щенок! Как ты смеешь?! — обиженно взвыл старший брат, но его перекрыл грозный и мощный окрик.

— Прекратили! Оба! — рявкнул Имлунд.

Ёорундо воззвание отца вразумило сразу, без повторений, но Романда оно лишь разъярило.

— Вы мне никто, чтобы раздавать приказы!

— Да, конечно, — спокойно согласился герцог. — Однако, я старше, причём намного. И… ты, Романд, как чародей присягал империи. Или ты успел от неё отречься?

— Ни от кого и ни от чего я не отрекался! В отличие от других!

— Конструктивной беседы у нас не получается, — хмыкнул Имлунд. Юноша этого замечания не выдержал и сиганул из пещеры. — Куда, дурак?!

Герцог рванул следом и замер, чуть не врезавшись в младшего сына.

Местность разительно переменилась, словно прошедший дождь действительно вымыл, проломил землю. Степь исчезла, взамен неё они расположились на нешироком горном уступе, под ногами пропасть, далеко внизу — окутанные туманом леса. Позади — всё та же пещера, с камнем у входа и водопадом, прячущим её.

— Говоришь, здесь нет магии? — поражённо прошептал Имлунд.

— Нет, — столь же тихо ответил Романд.

— Давай, не будем стоять у самого края, — герцог осторожно, но крепко обнял плечи сына и потянул того прочь от пропасти. — Но как такое возможно?

— Магия не доступна мне, — юный чародей озирался с каким-то потерянным, полубезумным видом. — Она в природе, в предметах…

Вдруг он осёкся и, бесцеремонно стряхнув с себя Имлунда, принялся рыться в карманах шуршевого плаща. Охнул, на что-то наткнувшись. На покрасневшей от новых мозолей ладони блестели две золотые монетки: одна целая, другая переломившаяся пополам. Лицо юноши осветилось улыбкой, радостной и вместе с тем недоумённой.

— Что?.. Вы?.. — внезапных восклицаний Горши оказалось достаточно, чтобы Романд испуганно дёрнулся. Его ладонь дрогнула, и обе монетки полетели в пропасть.

— Нет! — юный маг попробовал их поймать и не удержал равновесия, оступился. Имлунд, пытаясь остановить Романда, рванул его за пояс, но в результате только ускорил падение, и оба, сын и отец, рухнули вслед за губительным и губящим золотом.


Сердце подскочило к горлу, непомерно раздулось, а внутри сжался маленький ком, который тщился прокачать кровь для организма и всё больше походил на плотину, что вот-вот прорвёт взбесившийся поток… Наверное, это был предсмертный ужас, но Романд не успел продумать до конца странную мысль — удар, ещё один. Сгруппироваться… Это что-то из жизни. Снова удар, круговерть… И россыпь звёзд.

* * *

Наказав Лите стеречь дом и дожидаться мужа (вдруг-де тот разминётся с обожаемым тестем), стражникам — беречь молодую хозяйку, а Любавухе — приглядывать за несмышлёным дитятей, Керлик удалился в кабинет и без труда перенёсся на место, где обрывался след Романда. Действо оказалось на редкость несложным: несмотря на то, что уход зятя ознаменовался странным облаком остаточной магии — накрыло половину Главели! — точка выброса силы, а её в чистом виде фиксировалось не так уж и много, просчитывалась легко. Поэтому над перемещением Керлик не задумывался, а стоило бы.


— Молнезад?!

Зрение прояснилось чуть позже слуха, из-за чего маг поначалу едва не оглох от звона-вопля, затем увидел забавно одетого эльфа в пустынном зале и лишь после понял, что означает присутствие остроухой, нагло ухмыляющейся морды.

— Клякса? — не поверил Керлик. Узнавание пришло с трудом — эльф, хоть и занимал немаловажное место в жизни чародея, был вытеснен на задворки памяти событиями последних пятидесяти лет и общей склонностью любого мага к авантюрам.

— Он самый, — подтвердил встречающий. — А ты не за своим ли зятьком явился?

— Могу, если желаешь, соврать, что пришёл навестить старых друзей, — хмыкнул Керлик, растягивая рот в кислой улыбке. — Но вообще-то за ним. Как ты догадался?

— Маргаритка, естественно, растрепал, — эльф, не замечая (или игнорируя?) дурное настроение гостя, двинулся прямиком к чародею с откровенным намерением обнять того. Керлик по старой, как оказалось, вжившейся в тело, памяти попятился. — Скажи-ка мне Кер: это я мнителен или твой парнишка действительно похуже тебя будет?

— Нет, ты, как всегда, необычайно наблюдателен, — волевым усилием чародей остановил позорное бегство — всё равно ничто не убережёт от стыковки. — Если бы он ограничился только пусканием молний по чужим задам, то я был бы счастлив! А вот теперь ответь и ты на мой вопрос. Где я нахожусь?

— Как где? — обиженно надулся Клякса, что при общей вытянутости лица эльфа требовало длительных и постоянных тренировок. — В Школе Меча, в которой мы с Камнем Учителями!

— Мне именно так и показалось, да вот уточнить решил на всякий случай, — кивнул Керлик и добавил, обращаясь исключительно к системе канатов под потолком. — Хотелось бы мне понять, за каким демоном это чудо и мечта учителя о гении-ученике потащилось в Школу «обожаемого» папеньки. Что-то я не замечал у него склонности к самоубийству. Даже моральному.

— Если ты про своего сладкого мальчика, — недоумённо нахмурился эльф и приостановился, — то это мы его сюда привели. Точнее — мы позвали Марго, а тот уж взял ребятёнка с собой для присмотра… Стой! Как «Школу обожаемого папеньки» ? Ты хочешь сказать, что сие хмурое, бледное и недоедающее дитя сын Имлунда Зелеша?

— Ага. Младший, — Керлик вздохнул. — Отказник.

— Не может быть! Но… — Что желал объяснить чародею эльф, осталось загадкой, так как беседу неожиданно прервал грохот обеих дверей. В зал ворвались новые гости и в достаточно, если не чересчур, большом количестве.

— Хрон? И почему меня это нисколько не удивляет? — глава Круга Старший Новелль Спящий счёл приветствие излишним.

Керлик, по достоинству оценив тон новоприбывшего и вытянувшееся в крайнем недоверии лицо вольника, решил, что для организации спасательной экспедиции за Романдом (вообще-то взрослый мальчик, вполне способен и сам справиться!) следует остаться в живых, и потому можно уйти из Главели, не прощаясь. Однако гостеприимство белых чародеев не имело границ: магия отсутствовала не только в окружающем пространстве, читающий обнаружил, что его внутренние резервы резко иссякли.

Н-да, повезло! Последний раз Керлик перемещался в обезмаженный центр чуть менее двадцати лет назад. Не то чтобы ничего хорошего тогда не случилось — тот перенос косвенно повлиял на появление Литы, однако и смерть на вечный постой к магу не перебралась лишь по счастливому стечению обстоятельств. Попросту — благодаря везению.

— Здравствуйте, господа и дамы! — Керлик с усмешкой посмотрел на чародеев Света. Чуть ли не всем своим главельским составом заявились, даже Мехен в задних рядах мелькал. — Чем обязан?

* * *

Звёзды замерли, выстроившись полукругом, своеобразной аркой перед Романдом. Юноша понятливо кивнул и принял приглашение — без оглядки двинулся в «проём». Кажется, не ошибся: проход привёл в… или скорее — на площадку в пустоте.

Интересное и необычное место: стены отсутствовали, пол устилала двуцветная плитка. Белая, вернее — молочная, тускло светилась, чёрная же вовсе была невидимой, казалась дырами-кротовинами в ничто. Романд на всякий случай проверил одну из них носком сапога и, только убедившись, что не провалится, решился ступить на чёрную часть пола. Но этого и не понадобилось: достало сделать один шаг из-под звёздной арки, как под ногами образовалась дорожка из трёх белых плит в ширину. Романд, не особенно задумываясь над происходящим, принял и это предложение. Почему бы не пройтись к центру площадки?

В какой-то момент стало ясно, что матовая «тропка» ведёт вверх, а затем юный чародей чуть не споткнулся о невысокую ступеньку. Вторая была уже заметна и очевидна — постамент-пирамида рос на глазах. Однако Романд снова не обеспокоился и беспечно карабкался вверх, пока имелась такая возможность. Наконец подъём прекратился, и юноша, не пожелав спускаться с противоположной стороны, огляделся.

Площадка в пустоте оказалась вовсе не квадратной, как чудилось уткнувшемуся носом под ноги Романду, а треугольной. Звёздная арка никуда не делась, всё так же мерцая за спиной, как и светящаяся дорожка. По углам, у несуществующего края расположились три колонны. Вновь белые и вновь недостаточно яркие, чтобы разогнать странный, туманный полумрак.

Одна откровенно напоминала гигантские песочные часы, в другой без труда опознавалась гномья клепсидра — вычурная, с избытком украшений и огромным циферблатом. Похожую юноша встречал в Императорском дворце во время приёма-благословения на спасение Мира. Какой-то разговорчивый паж объяснил тогда юному магу, что клепсидру запускали, только когда к императору заглядывали послы и делегации подгорных жителей или их вечных соседей, врагов-друзей кобольдов — шум воды мешал спать всему немалочисленному населению дворца.

Третья колонна оказалась всего лишь длинной стелой. Романд нахмурился — что-то знакомое! И мгновенно вспомнил. Такая же махина высилась в одном из внутренних дворов Школы — обыкновенный, древний как Мир, гномон, солнечные часы.

— Что бы это значило? — вслух спросил у себя Романд, не замечая, что несмотря на напряжение голоса, не издал ни звука. — Земля. Вода. А здесь? Свет или Тьма?

Юноша захлопнул рот. Почему-то хотелось решить неожиданную дилемму, выбрать. Гномон не работает без солнца, но орудием ему служит тень… Тень! Романд резко обернулся, уловив краем глаза движение и охнул от ужаса — колонны вдруг налились красками, обрели жизнь. Зашелестел песок, мерно закапала вода, под стелой появилась новая тёмная полоса, однако не это испугало юношу. Что он, чудес не видел?

Нет — каждую фигуру украшали змеи. И теперь гадины, покинув свои насесты, целенаправленно двигались к чародею. От песочных часов величественно ползла, посверкивая оранжевыми пятнами, серо-бурая гюрза шага четыре в длину. Клепсидра вышвырнула из своих недр ехидну — та блестела мокрыми боками, оставляя за собой отчётливо видимый на белых плитах след. Из-за гномона несмело выглянула найя, однако уже спустя мгновение она оказалась у возвышения, на котором переминался перепуганный Романд, вытянулась и значимо, с намёком раздула капюшон.

Керлик был прав, когда удивлялся неприязни зятя к змеям, но юноша не мог пересилить себя: Зелеш он, конечно, Зелеш, но гадин ползучих ненавидел, поэтому решил бежать прочь, обратно к звёздам. Но даже не сумел пошевелить ногами… Предчувствуя самое худшее, чародей посмотрел вниз и на этот раз действительно чуть не умер от страха — помост-пирамидка оказался не чем иным, как свернувшейся в десятки толстых колец царицей змей, сказочной анакондой. Вот, она подняла голову… улыбнулась и прошипела:

— Романд…

Знакомый голос!


— Романд, — тихо, но настойчиво. Голос привык повелевать, и не сомневался, что ему подчинятся. — Романд. Открой свои чудесные голубенькие глазки, мальчик.

Интонация не изменилась, зато ощущения — очень. Лёгкое дуновение ветерка, и по лицу ударили, болезненно и неприятно. Пощёчина — всегда неприятно. Вторая — тем более. Третью Романд предотвратил: почувствовав движение-ветер, юноша дёрнулся и перехватил руку, с силой сжал. Затем с трудом разлепил веки… Непонятно, в руке сила палаческих тисков, а в ресницах тяжесть оков каторжника.

— Да, не зря ты меч себе на пояс нацепил.

Имлунд, как обычно (а умеет ли он иначе?), холодно улыбнулся и палец за пальцем, медленно и осторожно оторвал от своей ладони руку сына.

— Плохо выглядите, герцог, — губы, чем-то склеенные, раскрылись с трудом. Они болели, казались распухшими и одновременно сухими — дотронься, и лопнут.

— Ты, шутник, не лучше, — хмыкнул герцог.

Странно было видеть его всего исцарапанного, встрёпанного, с кровоподтёком на лбу. Из одежды в поле зрения попадал кружевной воротник — тоже измаранный и драный. И несмотря ни на что, в Имлунде без труда угадывался властитель и повелитель. Господин. Романд не знал, что отец сейчас улавливает в сыне то же самое. То, что делает короля королём в каменоломнях, среди измождённых и грязных нищих, на смертном одре, — ранее в Романде это пряталось глубоко внутри, а теперь смело и нетерпимо выбиралось наружу.

— Что произошло?

— Ты решил полетать, — Имлунда не испугали сузившиеся по-кошачьи… или, что вероятнее, по-змеиному зрачки. Он и сам на такие фокусы горазд.

— А вы, наверное, поддались приступу старческого маразма и составили мне компанию! — прохрипел Романд. Отец в ответ тихо рассмеялся, в этот миг в глазах герцога юноша уловил что-то знакомое и… человеческое. Имлунд искренне веселился, хотя и сдерживал себя.

— РоРРХам, — констатировал он. — За такое пороть положено.

— Извините, — Романд покраснел от стыда. Что он, в самом деле?! Зачем человека оскорблять, если проблема не в нём, а в самом себе?

— Значит, пороли, — правильно понял Имлунд, — но от задницы до языка путь не близкий, правда, до мозгов ещё дальше… В общем, полетать мы с тобой полетали, а с посадкой нехорошо вышло. Мне вовсе не повезло: приземлился прямо на тебя, а ты у нас ещё тот мешок с костями — лучше бы уж на камни.

Романд дёрнулся — заехать бы по этой наглой роже! Чтобы окосела!!

— Ого! Живчик! — усмехнулся герцог. — Следовательно, можем встать. Убираться отсюда надо — не дай Свет и Тьма ещё каких небесных «подарков».

Юноша, гордо отказавшись от предложенной помощи, вскочил и не сдержал крика. Правая нога превратилась в сплошную боль, в её воплощение в Мире. Не видя ничего перед собой из-за брызнувших слёз, Романд замахал руками и собрался повалиться куда-то вниз, явно не на уступ, на котором до того лежал. Однако Имлунд, сдавленно матерясь сквозь зубы, подхватил сына под мышки и втянул под нависающий над головами кусок скалы. Вовремя — сверху радостным весенним потоком брызнула каменная лавина.

— Ро-оманд, — протянул герцог, с ощутимым трудом, но быстро выбираясь из-под безвольного тела юноши. — Ты у нас в Орлиных горах был? Был. Тебе объясняли, что не следует делать в горах? Объясняли. Так какого демона ты вопишь?

И вся тирада на одном дыхании, холодным, медленным тоном.

— Я случайно, — чародей вновь залился краской, аж побагровел. — Нога.

— Вижу, — Имлунд тяжело вздохнул и присел, примериваясь к сапогу сына. — Сейчас посмотрим, как там у тебя дела… Да, не дёргайся ты! Опухнет — вообще не стащим!.. Или ты портянки год не менял? Ничего, переживу. Вместо компенсации тебе на нос повешу.

Герцог, словно костоправ или лекарь записной, сноровисто закатал штанину, расшнуровал хитрые узелки и осторожно стянул сапог, отставил. Затем ласково ощупал икру и лодыжку, одобрительно хмыкнул и крутанул ногу. Романд взвыл, предусмотрительно заткнув себе рот рукавом.

— Молодец, мальчик, — улыбнулся Имлунд, и вновь юноша что-то почувствовал за этим. — Перелома нет, только вывих — завтра, думаю, ходить да горным козликом прыгать будешь.

— Завтра?

— Естественно, завтра, — уже темнеет. Ребята только поутру за нами спустятся.

— А спустятся ли? — невесело спросил Романд.

— Спустятся, умник. Тут путь один… если они, конечно, в пещере ещё куда не переместятся, — герцог усадил сына поудобнее. — Ты скажи, зачем тебе эти монеты понадобились?

— Это был наш шанс отсюда убраться — они зачарованные!

— А как насчёт отсутствия магии?

— По какой-то причине я её не могу коснуться, но в предметах она сохранилась, — кисло признался юноша. — Та монетка, которая сломана, нас сюда и доставила. Выходит, опять я виноват.

— Ладно, не горюй. Выберемся как-нибудь, — отмахнулся Имлунд.

— Не выберемся! Это другой Мир!

— И что? — герцог пристроился рядом и осторожно погладил Романда по голове, юноша недовольно отстранился. — Если мы вошли, то сумеем выйти… По крайней мере, стоит на это надеяться. А теперь спи — сон лучший доктор. И за ужин сойдёт.

Чародей послушно закрыл глаза, но организм желал бодрствовать. Нога не беспокоила, взамен заныло раненное вчера плечо, зачесались разом все царапины, ушибы напомнили о себе, да и ложе из острых камней — не пуховая перина. Романда трясло.

— Эк тебя колошматит, — Имлунд коснулся холодной ладонью лба сына, тому немного полегчало. — С какой такой радости?

— Наверное, из-за отсутствия магии, — прошептал юноша и с ужасом ощутил, как отец подсаживается к нему ещё ближе и прижимает к груди. — Что? Что вы делаете?

— Тихо, малыш, тихо, — Имлунд гладил Романда по лицу, волосам. — Раз шуршевый плащ тебя не согрел, то лишнее утепление тебе не поможет. Подойдём к проблеме по-другому: воспользуемся опытом и рефлексами… Ты во младенчестве спокойным был, но взял моду — луна с рождения твоего мелькнула — вопить по ночам. Да так надрывался, что не всякому взрослому по силам заорать. Кто придумал выражение «спит как младенец» ? Что тебя беспокоило, понять мы не сумели, хотя теперь, думается мне, догадываюсь я о причине, но не суть. Кормилица и няньки не утешили, маги да лекаря детских болезней не отыскали…

— И что? — юноша развернул голову к отцу. Зелёные глаза герцога сверкали в темноте таинственным глубинным светом.

— Я не выдержал — не спать по ночам, когда день в заботах, трудно, — пришёл к тебе и наорал.

— Вы редко это делаете…

— И не зря. Ты заверещал так, что нянек от испуга сдуло из твоих комнат, и возвращаться дуры не собирались. Как я этого ни не хотел, но пришлось тебя укачивать… Выводы налицо — забрал я твою колыбель к себе в спальню. Ты стал вести себя прилично, по ночам даже титьку не просил, а пелёнки только к утру портил… Ладно, спи… — Имлунд попытался изобразить сонный тон, но на этот раз обман не удался. — Ты что-то хочешь спросить у меня, Романд?

— Нет.

Вновь воцарилась тишина. Видимый из-под скалы краешек неба медленно подпускал к себе ночь, зажглись первые нетерпеливые звёзды, выбрался бледный серпик луны — королева ночи умирала, чтобы вскоре возродиться и порадовать своих детей и пасынков, волков и волколаков. В горах темнеет быстро, над горами очень медленно — это-то и губит неосторожных путников. Кажется, видишь малейший камушек, а на самом деле слеп как крот.

Романд внешне спокойно наблюдал, как безвозвратно угасает день, как появляются странные непривычные звуки: шебуршание, тихие шорохи, заунывный вой ветра. Кто-то явно присел на уступ, погостил молча, скрежетнул коготочками по камням и так же тихо улетел. Умиротворение… и время, когда ничто не мешает не думать, но и думать, к сожалению, тоже.

Юноша думал. И сердце всё учащало скорость биения. Холодные руки Имлунда, его мерное дыхание только подстрекали, взвинчивали и без того напряжённые нервы. Романд осторожно обернулся и внимательно посмотрел на отца. Не спит. Даже не делает вида. Глаза не по-человечески сверкают: хищник ждёт. Жертвы? Нет, когда подросший детёныш попросится на охоту.

— Почему? — решился Романд. — Неужели лишь за то, что ослушался вашей воли?

— Ты не о том хочешь спросить, — сразу ответил Имлунд. — Я тебя лишил имени не поэтому — имелись другие причины… Ты, конечно, тоже не с боку постоял, но ты не виноват. Прости.

— А не проще было бы сделать так, чтобы я не родился. Мать померла и плод издох!..

Юноша осёкся — герцог схватил сына за волосы и потянул на себя. Отец был в ярости и вполне мог свернуть шею Романду, но юноша молчал, даже не пискнул, не попросил пощады.

— Дурак! — сдавленно прошипел Имлунд и успокоился, отпустил. — Кто тебе сказал, мальчик? Ёорундо? Он знает… Или дар?

— Дар. В некотором роде, — признался Романд. — Но вы мне не ответили.

— Ох, дурной ты ребёнок, — тяжело вздохнул герцог. — Ты даже не понимаешь, как только что меня оскорбил… Впрочем, наверное, ты прав — ведь я собирался тебя убить, почти сделал это, но ради твоей матери я остановился. Я чуть не предал её, но, к счастью, у тебя красивые голубые глаза… как у неё.

Романд недоумённо моргнул и вновь обернулся. Неудобно, и шея болела, будто голову всё-таки открутили и затем обратно приставили.

— У меня зелёные глаза…

— Верно, — не стал возражать Имлунд. — Но… Не следует об этом говорить.


Герцог оказался прав, причём во всём. Нога Романда поутру почти не беспокоила, и окажись местность несколько поровнее, юноша смог бы ковылять на приличной скорости, в горах же требовался помощник. Два претендента на эту роль спустились сверху примерно через час после рассвета. Правда, Ёорундо и Горша чуть не прошли мимо укрытых в тени скалы вчерашних любителей полётов — их тела по расчётам среднего Зелеша должны были обнаружиться пониже. К счастью, «первопроходцы» уже проснулись, и Имлунд подал голос.

Дальнейший путь к подножию горы прошёл на редкость легко, в особенности под строгим и неусыпным контролем герцога. Романд как слабоходячий почётным призом кочевал с плеч Горши на руки Ёорундо и обратно. Очевидная и вместе с тем непонятная неприязнь первого и холодность второго нисколько не повлияли на удобство ноши, отказов от помощи Романду также не поступало — оба бойца не могли представить себе Имлунда, тащащего на своём высокородном горбу отказного сына. Отчего-то ни среднему Зелешу, ни потомку гоблинов не пришло в голову обдумать интересную вещь: а как, собственно, не терпящие друг друга отец и сын провели вместе, на одном уступе, бок о бок целую ночь.

Если бы Ёорундо узнал, что Романд и Имлунд не только сидели рядом и мирно беседовали, но хуже того — «братишка» дрых на груди герцога, а тот ласково гладил сына по голове и шептал очень странные слова взамен колыбельной, то очень бы удивился. Серьёзно удивился и испугался бы. Не на всякий случай, а тоже серьёзно.


— Прости меня, дитя моё, прости, — губы складывались в беззвучные слова, а пальцы осторожно перебирали казавшиеся неожиданно чёрными в темноте волосы. — Прости меня за то, что я так подло поступил с тобой — ты не виноват… Собственно, никто не виноват, кроме меня, но я за это и ненавижу тебя… ненавидел. Ох, прости… Какая же я сволочь!

А подросток спал, прижимаясь к мерно поднимающейся груди отца, и блаженно улыбался. Как и в не столь уж далёком младенчестве мальчишке оказалось достаточно того, что рядом находится он, отец, который успокоит и защитит. Защитит.

Эта странная и, пожалуй, пугающая картина останется с Имлундом навсегда. К кому ты, глупый, тянешься?.. Но Романду нет дела до разумных вопросов и доводов…


Герцог моргнул — на миг утратив ощущение реальности, он едва с оной не распрощался. Задумавшись, Имлунд с трудом вписался в поворот, подвернул ногу и упал, скользнул, поднимая облако каменной крошки, вниз. На удачу, поездку выдержали не только кости, но и штаны с сапогами — хорошо делали, на совесть.

В дальнейшем герцог не отвлекался на внутренний голос и воспоминания — скорость спуска в результате снизилась.

* * *

Подножия (или точнее — кромки настоящего леса) маленьких отряд достиг к закату второго дня. Все четверо злые, усталые и голодные. Никто в отряде не испытывал к другому тех чувств, которые позволяли беззаботно болтать о пустяках, поэтому спуск проходил в гнетущем молчании, изредка нарушаемом короткими приказами Имлунда и тихой неразборчивой руганью, когда кто-то оступался, ушибался или за что-то цеплялся. Давящая обстановка не способствовала повышению настроения и вызывала резкий упадок сил с не меньшим успехом, чем неудобная дорога.

Гора представляла собой лестницу с гигантскими ступеньками: сначала обрыв, оказавшийся вполне преодолимым без снаряжения и лишних изменений тела, затем некрутой склон, который заканчивался площадкой-уступом, этакой дополнительной ступенькой на ступеньке, а далее вновь обрыв. Благодаря именно такому виду горы Имлунд и Романд не разбились, но, с другой стороны, приноровиться к спуску было неимоверно трудно.

Кроме того, среди камней ничего не росло, не считая пучков пожухлой травы. Ещё и солнце, забравшись высоко в голубые небеса, исправно жарило, потому середина дня отдавалась на откуп сонному, отупляющему ничегонеделанью: к полудню путники забирались под тень скал, вроде той, где ночевали Романд и Имлунд. Иначе кто-нибудь наверняка получил бы тепловой удар и потерю сознания.

С едой дела обстояли ещё хуже, чем с растительностью. В небольшом отряде все, кроме Романда, умели выслеживать дичь и охотиться, но даже у Горши-горца не вышло добыть хотя бы мелкую мышку, а, судя по ночным звукам, они вполне здесь водились, как и птицы. Но много ли наохотишься, имея из метательного оружия только камни под ногами? До крылатых не добросишь — скорее себе по лбу попадёшь; бегая за подскальными жителями, быстрее обвал вызовешь, чем кого поймаешь. И готовить тоже не на чем: костёр не разожжёшь, на солнце сгорит, вялить некогда.

Однако существенней, нежели отсутствие пищи, путников беспокоила вода. Куда исчезал водопад с вершины, разгадать не удалось. Надежда отыскать драгоценную влагу появилась лишь тогда, когда отряд добрался до леса.

— Так, мальчики, — Имлунд, как обычно, взял командование на себя. Говорил он в привычной насмешливо-холодной манере. — У нас имеется дерево, а, значит, и возможность разжечь костёр. Используйте её — что-то мне подсказывает, ночь предстоит не из тёплых. А я пойду поищу воду.

— Милорд! — тотчас встрепенулся Горша. — Не лучше ли мне этим заняться?

— Не лучше, — отрезал герцог. — И смотрите мне! Ведите себя хорошо!

Окинув многообещающим взглядом молодёжь, в которую он включил и среднего сына, Имлунд удалился под сень деревьев. Оставшиеся члены отряда с тяжелым синхронным стоном разбрелись. Лучший способ не поцапаться — не пересекаться друг с другом.


Горше из трёх возможных направлений досталось худшее: участок, на котором молодой боец пытался собирать хворост для костра, являлся границей камнепада. С одной стороны тот самый, труднопроходимый безжизненный склон, с другой — зелёная, сочная трава и лес. Непривычная в откровенной неправильности местность, но выбирать не приходилось. А всё этот, Романд!..

Юноша скривился и скосил глазом на колдуна. Тот, прихрамывая, вышагивал ближе к деревьям и тщательно всматривался в землю. Работящий. Да и удар у него что надо! И магией парень не обделён, явно умеет пользоваться даром. Зачем мальчишке при его способностях и умениях проклятая профессия?.. Неожиданно Горша вздрогнул и запнулся. А что? Что если он неправильно понял Романда и оскорбил того из-за собственной глупости и тупости?

Боец досадливо дёрнул головой и резко развернулся к магу — лучше выяснить всё сейчас.

— Романд!

— Что? — мгновенно откликнулся тот и приблизился к Горше на несколько подпрыгивающих шагов, хотя элементарная вежливость требовала именно от молодого бойца аналогичных телодвижений.

— Скажи, что означает слово «телохранитель» ?

Романд озадаченно нахмурился и открыл рот, но вместо нормального ответа сам разродился вопросом.

— Что это у тебя под ногами сверкает? — юноша указал пальцем в траву.

Горша недовольно поморщился, но проследил направление и действительно уловил какой-то блеск, наклонился. Монетка. Золотой, высшее достоинство. Поверх рисунка выступал магический профиль Романда. Боец ощутил дрожь в коленках и почувствовал, что находится на грани обморока. Это же… кого… он… посмел…

— Ты император Гулума? — жалобно пролепетал гость империи.

— Чего?! — глупо вылупился на него предполагаемый правитель. — Тебе голову на солнце не напекло?

— А почему здесь твой портрет? — обвиняющим тоном протянул Горша и, зажав улику между большим и указательным пальцами, предоставил её на просмотр обвиняемому.

Романд в недоумении наклонился, чтобы рассмотреть находку, и огласил окрестности радостным воплем:

— Так это же!..

Юноша не закончил мысль — Горша нервно дёрнулся и в попытке удержать монетку стиснул пальцы. В следующий миг перед Романдом уже никого не было. Молодой чародей ознакомил окружающее пространство со своим немало увеличившимся за последние год-два словарным запасом. Выдохнувшись, Романд жалобно огляделся и наткнулся на двух благодарных слушателей.

Заметив, что бедовая парочка, устроившая неожиданный поход в горы и разрушившая далеко идущие планы Ёорундо — данный императору срок на обдумывание «заманчивых» предложений заканчивался, — решила воссоединиться, рыцарь попытался к ней приблизиться. Если опять сцепятся, будет возможность их разнять, иначе мало ли что произойдёт! Ёорундо не брался предугадать, к чему приведёт очередная драка Романда и Горши. Однако побоище не состоялось — гоблинский парнишка исчез, и воин обратился в слух. Младший братец умел изумлять: некоторые, особо заковыристые фразы Ёорундо слышал в первый раз.

— Эк загнул, — цокнул Имлунд. Он вернулся из леса как раз к исчезновению Горши, но Романда не перебивал — хотя выражения герцог знал, у сына получалось настолько прочувствованно, что грех не послушать. К тому, ещё и музыкально: юнец расставлял ударения и акценты по собственному разумению. — Материшься, что вольник со стажем. Откуда словес таких поднабрался.

— Тесть и Марго, стражник его, в «Кукушках» служили, — буркнул Романд, заливаясь краской стыда.

— Хм, интересно, — герцог вскинул брови. Мир тесен, и не он один. — По какому поводу разорялся-то?

— Да он, — юноша досадливо махнул рукой и грохнулся на собранную кучку сушняка, тот треснул. — Гоблин нашёл монетку, которую я на вершине уронил, и случайно сломал. Тьфу! Ну, посмотрим, как он обрадуется месту, в котором очутится!

— Да?

— Это замок тестя, — пояснил Романд.

— Ну, если он тобой дорожит, — встрял Ёорундо, — то поговорит с Горшей и вытащит нас отсюда. По крайней мере — тебя.

— Дело не в том — дорожит он мной или нет, — кисло протянул в ответ чародей, высокомерно пропуская мимо ушей оскорбление. — Зо… в смысле тесть… сделал первый амулет перемещения таким хитрым образом, чтобы поисковые заклятья не обнаружили воспользовавшегося талисманом. Вряд ли рассказ Горши поможет — тесть наверняка продумал и такой способ поиска.

— Зачем? — Зелеш-средний удивлённо вгляделся в брата.

— Да так, — Романд отвёл глаза.

— Проклятие Хронов? — предположил всезнающий Имлунд.

Юный маг промолчал. Можно ли скрыть что-либо от герцога Зелеша? Или только от его сыновей? Ёорундо со сдавленным оханьем опустился напротив брата.

— Ты ненормальный? Ты на ком женился?!

— На ком захотел, — огрызнулся Романд. — Мне компания чёрных магов да Хронов милее твоей!

— Что?! Ах ты, щенок!!! — взвился рыцарь, но продолжить не успел — намечающуюся перепалку прервал грозный рык Имлунда.

— Заткнулись! Оба! — рявкнул герцог. — Оторвали задницы от земли, хворост в руки и за мной! Я нашёл замечательный ручей.

Не зря Имлунду пророчили пост капитана Вольного Отряда «Голодные Волки», и несколько десятков лет при (или — за?) императорском троне пролетели не просто так — сыновья разом захлопнули рты, позабыли причину раздора и личную неприязнь, быстренько похватали сушняк и двинулись вслед за отцом. Ручеёк и впрямь оказался замечательным, но без рыбы, да и воду набрать было некуда.

* * *

Сквозь развесистые кроны неизвестных деревьев с ощутимым трудом пробился солнечный свет и яростно атаковал Ёорундо. Тот сладко зевнул и открыл глаза. В поле зрения попала заспанная помятая физиономия Романда — картина не из приятных. Рыцарь отвернулся и приподнялся на локте, младший брат неосознанно повторил движение — оба застыли, затем переглянулись. Оба одновременно поняли, что ночью использовали в качестве подушки, но поверить в это не могли. Подушка досадливо хмыкнула.

— Вот и я думаю, что с вашей стороны поступать так со старым человеком по меньшей мере невежливо, — Имлунд помолчал, но сыновья на замечание не отреагировали. — Ладно, забудем, что два здоровенных лба пинали меня всю ночь, пытались друг у друга выхватить и взбить для пущей мягкости. Остановимся, например, на… Ну, хотя бы на том, что вы скажете «Доброе утро, папа!».

— Доброе утро, папа! — младшие Зелеши проявили завидное послушание, видимо, спросонья.

Имлунд закатил глаза, но вспомнив, что разум либо есть, либо напрочь отсутствует, кряхтя поднялся и принялся наводить порядок в «подразделении».

— Умойтесь. Романд, займёшься костром — вчера у тебя неплохо получалось. Ёорундо, пойдёшь со мною в лес — есть возможность что-то словить. Всю ночь завывало и топало, иногда даже ваш храп перекрывало, но редко. Если нам с дичью не повезёт, я подумаю, кого из вас двоих употребить первым. Выбор, надо признать, не велик: один костлявый, другой жёсткий… Ну, что разлеглись? Подъём!!!

Романд и Ёорундо вскочили. Ни тот, ни другой с полной уверенностью не мог сказать, что Имлунд пошутил. Привычки к шуткам за герцогом раньше не наблюдалось. С чего бы ей сейчас появиться?


Охотникам улыбнулась удача: Ёорундо, как и Романд, сохранил меч при переносе. Воин срубил несколько ветвей, при помощи которых да ещё нескольких камней и ленты, поддерживающей волосы, удалось смастерить приличный силок. В него довольно-таки скоро угодили две птицы, отдалённо напоминающие небольших тетеревов. Конечно, не пир при дворе императора, но после двух дней голодовки в животе словно выла стая рассерженных волколаков, а птички обещали этот «концерт» утишить.

Довольные Имлунд и Ёорундо возвратились к ручью. Там их встретила замечательная картина.

Голый по пояс Романд, сверкая через драные штаны кальсонами в голубой цветочек (незабудка — признал Ёорундо), с сосредоточенным видом зачем-то ворошил золу длинной мокрой палкой. Рядом, в шаге от юноши горел новый маленький костерок, в котором наравне с хворостом располагались во множестве небольшие камни. Чародей как раз развернулся и перенаправил прут в сторону странного топлива, когда…

— Ро-оманд, — протянул Ёорундо. — А что, кальсоны в розочку закончились?

Что узнаёт Феллон Зелеш, то мгновенно становится известно Ёорундо Зелешу — средний брат не упускал возможности выведать тайны старшего. И младшего, если на то пошло: восхищение розами и боязнь змей — не единственные пороки, свойственные Романду.

В ответ юноша подскочил на добрый шаг, и раскалённый камень из костра полетел точно в Имлунда. К счастью, герцог обладал хорошей реакцией — увернулся без труда и напряжения.

— Извините! Я случайно! — рефлекторно воскликнул Романд. — Вы меня испугали! — И понял высказывание брата. — Какие розочки?

— У тебя штаны порвались, — Имлунд, старательно пряча улыбку, не позволил среднему сыну открыть рот. Мальчишки. — Сзади.

Юный маг закружился волчком, словно глупый пёс в погоне за неуловимым хвостом, быстро обнаружил непорядок и потемнел лицом.

— Если я отсюда выберусь, — процедил юноша сквозь зубы, в прищуренных глазах сверкнула изумрудная молния, — он у меня в кружевах походит!

Старшие Зелеши не рискнули уточнить, о ком идёт речь.

— Что ты делаешь? — сменил тему Имлунд.

— Готовлю, — Романд позабыл причину собственного гнева и гордо указал палкой на золу от первого костра. — Я корешков нарыл — запекаются. Без соли, конечно, гадость, но съедобные. А камни грею, чтобы улиток поджарить — за ручьём их много и большие…

— Корешков?! Улиток?!! Да, за кого ты нас принимаешь?!!! — взорвался позеленевший Ёорундо.

— Прекрати! — оборвал его герцог. — Двух птичек на трёх здоровенных голодных мужиков явно недостаточно, а Романд, если ты помнишь, маг — думаю, в травах да прочем сене разбирается и нас не отравит. К тому же, в некоторых странах виноградные улитки — это деликатес.

— Они вкусные, — подтвердил чародей. — Правда, те, которые я насобирал к виноградным трудно отнести. И готовить я их не умею.

— Это видно, — согласился Имлунд и принялся за странные манипуляции с камнями и улитками. Ёорундо и Романд озадаченно переглянулись. Интересно! Есть хоть что-нибудь, о чём герцог Зелеш не знает и чего не умеет? — Ну, что стоим, словно храмовница перед ротой евнухов?! Или мне и птичек ощипывать?

Братьев долго уговаривать не пришлось.

* * *

Первое впечатление подтвердилось: лес действительно оказался странным, в горах такие не растут. Обычная равнинная чаща располагалась на очередном, хоть и немалой протяжённости уступе и уже к вечеру, но до зари, закончилась. Прежняя «лесенка» продолжалась — впереди отряд поджидали сразу две «ступеньки». Первая — узкая, там, где к ней подошли отец и сыновья, выглядела обычной летней полянкой, усыпанной белой кашкой. Над ней во множестве гудели трудолюбивые и грозные шмели. Остальным пространством «ступени» владели светлые берёзовые рощи.

Вторая была огромным маковым полем.

— Что это? — жалобно пискнул ошарашенный Романд. Он не желал верить безумству, которое открывалось глазам. — Это неправильно… — Тотчас рука Имлунда грубо заткнула юноше рот. Одновременно Ёорундо с силой придавил брата к земле.

Юный маг круглыми глазами воззрился на родню — старшие Зелеши одинаковым жестом поднесли указательные пальцы к губам. Романд быстро закивал, тогда Имлунд постучал себя по уху — чародей понимающе моргнул и прислушался. В ответ рука герцога перекочевала со рта на плечо сына — полного доверия Романд, видимо, ещё не заслужил.

Пусть. Юноша напрягся… и сжался — до него донёсся ненавистный, но чересчур знакомый звук. Звон мечей. Хлопки, удары, ругань, треск. Они приближались. Вот, среди берёз замелькали тени — на поляну, распугав сердитых шмелей, выскочил вооружённый отряд. Один сражался против десяти.

— Мы должны помочь! — Романд в самый последний миг сумел совладать с голосом и не закричать, а лишь жарко, почти беззвучно зашептать.

— Это не наша битва, — хмыкнул Имлунд. — Откуда ты знаешь, что этот парень не преступник?

— Это Марго!

— Кто?

— Ну, тот стражник, из-за которого я в Школу попал. Телохранитель… вроде бы… мой. Зо, тесть, его со мной послал! — сбивчиво принялся объяснять юноша.

— А что он делает здесь? В этом Мире? — герцог недоверчиво всмотрелся в сражающихся.

— Я же говорил, что он вольник. Он в «Кукушках» служил! А до того — вовсе в «Гончих Псах». Это же самый грозный Вольный Отряд!

— Да… — согласился Имлунд. — Был. И что?

— У Марго амулеты мощные, но старые. Наверное, настроился на наш след перемещения, но из-за большого радиуса разброса попал в несколько иное место.

— Ясно. Давай меч.

— Но? — попытался возразить Романд.

— Малыш, — перебил его Ёорундо. От нетрадиционного обращения юноша лишился дара речи, чем старшие Зелеши воспользовались. — Мы рыцари, а ты пока ещё паж. Не усложняй нам задачу. Мы сможем помочь Марго, если не будем задумываться о твоей безопасности. Спрячься, посиди тихо… — Ёорундо на миг замолчал. — Малыш, в этом нет ничего зазорного. Сейчас твоя задача — не мешать нам.

— К тому же, — хмыкнул Имлунд. — Ты, кажется, боевой маг. Устав помнишь?

— Помню, — снова округлил глаза чародей. Такого несокрушимого всезнания не замечалось даже за Керликом, который уж всяко был старше герцога. — Но сейчас от моей магии…

Однако юношу уже никто не слушал. Романд вздохнул и занялся выбором места с наилучшим обзором. Как выяснилось позже, поступил юный маг разумно.


В древних сказаниях да эпических легендах один воин запросто сразит десятерых, в настоящей реальности и трое, если они не маги с активной силой, против десятка плохой расклад. Марго с Зелешами спасало лишь чуть лучшее, нежели у врагов, владение оружием. Но долго им не продержаться — и без того нехорошее положение дел ухудшилось. Романд со своего естественного наблюдательного пункта заметил, что у деревьев появились дополнительные, неправильной формы тени. Движущиеся.

— Лучники! — завопил юноша. — Слева!

И предусмотрительно переместился за другой валун, благо на склоне их имелось во множестве. Впрочем, стрелы до верхнего уступа не долетали, и подмога быстро забыла про невидимого крикуна, так как троица воинов нокаутировала четверых из отряда и отступила в лес на противоположной стороне поляны. Лучники бросились на помощь мечникам, не озаботившись осмотром лежавших без сознания товарищей. А они очнулись. И скоро.

Романд сориентировался, примерился и шуганул первого из вознамерившихся подняться камушком (со свой кулак) по лбу — воин решительно продолжил «отдых». Со следующим получилось хуже — точность во врождённые Таланты юного мага не входила, поэтому очередной снаряд вместо затылка пришёлся в плечо. Неприятно, больно, но терпимо. Пострадавший зарычал разбуженным медведем, обернулся и в упор уставился на обидчика. Романд, не мудрствуя лукаво, вскочил, занёс над головой камень и, не удержав равновесия, скатился кубарем вниз.

Не то чтобы положительного эффекта не последовало — придавленный чародеем первый теперь точно не поднимется. Второй, получив каблуками в грудь, отлетел к самому краю «ступени», где решил подняться и, в итоге повторив недавний подвиг Романда, любовался кроваво-алыми маками. Однако остались ещё двое: очнувшиеся, поднявшиеся, озлобленные, с мечами… Юный маг с трудом сглотнул и сжал свой жезл.

— Смотри-ка! — подал голос один из оставшихся бойцов. Судя по ухмылке, ему очень понравился неосознанный жест Романда. — Это же чароплёт!

— Как пить дать — чароплёт, — тотчас согласился другой.

— Да! Я маг! — гневно выкрикнул юноша, выхватывая свой личный, отработанный и заработанный артефакт. Серебро заиграло на солнце, вспыхнуло заревом далёких пожаров — пришла вечерняя заря. — Что вы на это скажете?

— Что скажем?.. — говоривший задумался. Нет, сделал вид. — Скажем, что обожаем магов! — Он злорадно ухмыльнулся. — Потому что они такие заносчивые, гордые, всемогущие… но кое-чего не знающие, к их великому сожалению. Здесь не работают твои заклятья, чароплёт!.. Ну, что сделаешь?

Романд вместо ответа нанёс удар — невежливо, не по-рыцарски, но где тут рыцарь? Нет рыцарей, как и их умений: тот, на кого напал юноша, с лёгкостью отбил мечом направляющуюся прямо в лоб палку, затем поймал, крутанул — и жезл по дуге отлетел к лесу. Обезоруженный Романд отскочил к земляной стене, по которой столь неудачно спустился.

— Умный мальчик, — одобрил боец, второй согласно кивнул.

Юноша испуганно вжался в склон. Воины приближались с боков, синхронно крутя перед собою мечами по направлению друг к другу — Романду эта картина очень не понравилась. Скоро здесь будет его очень много, хоть и маленьких — подобный способ размножения молодому чародею по вкусу не пришёлся. Поэтому, улучив момент, когда оба клинка двинулись вниз, Романд прыгнул вперёд рыбкой, кувыркнулся, чуть не вывихнув плечо, и очутился вне опасных тисков. Рядом нагло сверкал жезл. Юноша подхватил имущество, развернулся и довольно ухмыльнулся, вычерчивая «палочкой» восьмёрки.

— Эффектно, — оценил нападающий, его напарник всё так же продолжал игру в молчанку. — Неплохо тебя натаскали, чароплёт. Неплохо. Но не забывай, деточка, твой жезлик всё-таки не меч.

И сделал смертельный выпад. Романд, испуганно ойкнув, сумел заблокировать вражеский клинок — раздался скрежет и посыпались искры, но опытного воина они не испугали. Он вновь без труда выбил из рук мага не предназначенный для подобных боёв жезл, занёс над головой тяжёлый двуручник. Романд инстинктивно вскинул руки.

— Меча не хватает? — почти заботливо, с определённой толикой сочувствия поинтересовался убийца.

— Да, — пискнул-всхлипнул юноша. В следующее мгновение на несчастную головушку обрушился страшный и по виду, и по силе, вложенной в удар, меч… который натолкнулся на тоненький серебристый клинок.

Родной! Желанный! Поющий! Ещё так недавно висевший без хозяина в лавке чёрного мага, теперь он пришёл по первому зову… Мелькнула на задворках сознания страшная мысль, что это означает — Романд оставил Имлунда безоружным во время битвы! Понимание сверкнуло грозовой молнией и мгновенно погасло, исчезло, сметённое болью в вывихнутом запястье. Клинок, не сломавшись, остановил чужой меч, но не силу, отданную удару.

Романд взвыл, роняя оружие. Глаза заволокли слёзы — ослеплённый юноша согнулся пополам, пошатнулся и на что-то натолкнулся. Это что-то мешало, и Романд боднул препятствие, надеясь убрать его с дороги. Убрал, ибо препятствие заорало благим матом и упало, увлекая за собой чародея. Оба, Романд и его противник, придавили не вмешивавшегося в «диалог» молчуна, что, естественно, воина нисколько не обрадовало. Он оттолкнул два мычащих беспомощных, но тяжёлых тела, вскочил и напоролся шеей на три острых клинка.

— Романд, а ты опасный человек, — сверкнул белозубой улыбкой Марго. — Садист натуральный. Я-то, наивное существо, полагал, что головой ты исключительно думаешь, формулы свои магические изобретаешь, а ты, оказывается, ею между ног честным воинам заезжаешь. Извращенец.

Юноша лишь всхлипнул и, с трудом приняв сидячее положение, начал укачивать руку.

— И спасибо за меч, — поддержал стражника Имлунд. — Хороший, удобный, но чересчур лёгкий для меня. У него, случаем, имя не Парящий?

— Скорее, Испаряющийся, — фыркнул капитан.

Романд поднял виноватые глаза на отца.

— Извините, — прошептал он. — Я не хотел. Я случайно.

И тихо, словно прячущийся от взрослых маленький ребёнок, заплакал, уткнувшись носом в колени. Рядом опустился Ёорундо и осторожно погладил брата по голове.

— Малыш, — среднему Зелешу с трудом дались ласковые слова и тон, но от этого странного действа вдруг стало очень хорошо. — Ну что ты? Они же просто шутят — сами испугались! Они прекрасно знают, что именно ты, а не кто-то другой, спас наш Мир. Ты настоящий воин! Ну что ты?

Романд пожал плечами и безучастно уставился прямо перед собой. Ему хотелось домой, к жене, к Лите. Она бы такой ошибки не допустила! Она всегда понимала, когда можно шутить, а когда следует просто помолчать и посидеть рядом… Лита его выбрала и позвала. Лите ничего не требовалось от него — ей нужен был он сам. Лита.

* * *

— Лилийта. Лита, — озадаченно улыбнулась магиня, чувствуя, что подобное уже имело место в её жизни.

— А что ты тут делаешь?

— Живу, — с готовностью ответила молодая женщина, так как по непонятной ей причине ожидала именно этого вопроса вслед за односторонним (в её лице) знакомством со странным парнем, вдруг материализовавшимся в её спальне, рядом с кроватью.

Симпатичный мальчик, стройный, но маленький, с интересной внешностью. Гоблин?.. С этим предположением до Литы резко дошло, что в сложившейся ситуации неправильно.

— Стоп! — взревела бешеной львицей магиня. — Я хозяйка этого дома! Ты ввалился в мою спальню, используя коварные заклинания, и учиняешь мне допрос! Кто ты?! И зачем сюда явился?!!

Заклятье сплелось само собой, и Лита зажала в правой руке небольшую молнию — так рисовали в древних книжках божеств гроз, — готовая в любой момент обрушить на голову незваного гостя страшную смерть.

Паренёк испуганно пригнулся и выставил над головой скрещенные руки, словно деревенский малыш, играющий с дружками в домики-салки. Кажется, припомнила Лита, — она читала много книг, — это гоблинский призыв к мирным переговорам.

— Ну? — поторопила магиня. — Я жду объяснений!

— Прости меня, о хозяйка! Ради Великих Старцев, прости! — воскликнул «приободрённый» гость. — Меня зовут Горша Разумный из Западной Гоблинской Школы, ученик магистра Вах-хо Загадочного. Я настолько… стыдно признаться… испугался и повёл себя невежливо и грубо, но случилось столько событий, о хозяйка! Неожиданных, странных, удивительных… А всё из-за этого Романда, хозяйка! Я…

— Романда? — перебила Лита. — Ты имеешь в виду великого белого мага Романда, моего мужа? Где ты его видел?

— Великого белого мага?.. — повторил юноша, его лицо резко посерело. — Мужа?..

От явного переизбытка чувств Горша сотворил то, что не делал никогда в жизни. Молодой воин грохнулся в настоящий обморок. Лита флегматично приподняла левую бровь. Что бы это значило? Неужели, даже будучи похожей на несуразный шарик с ножками, она ещё способна кого-то напугать до полусмерти?

Наблюдавший за безобразием, творившемся в спальне хозяйки, Чёрный замок имел другое мнение. Хороший у него белый маг — не только к интерьеру подходит, но и одним своим именем может довести до обморока кого угодно. Прямо как старший хозяин! Это хорошо. Очень хорошо и весело!.. Если бы не одно но: Замок был уверен, что пропускает домой затерявшегося белого мага, а выходит — ошибся. Неприятно это!.. Впрочем, гость тоже представляет некий интерес. Если бы парнишка поставлялся в паре с разноцветным летающим ящером, то приобрести сие чудо Чёрный замок был бы не против.

Глава 12 Снова гости, или Как скрасить радушие хозяев?

— Итак, Хрон, я сразу разъясню тебе ситуацию и расстановку сил, чтобы ты, не дай Свет, не полез совершать лишние глупости.

— Уж будь так любезен, разъясни, — вежливо «разрешил» Керлик. Опрометчивость собственных поступков и общая неопределённость чрезвычайно раздражали мага, а разглагольствующий Новелль давал время успокоиться и немного разобраться в том, что же всё-таки произошло.

— Внутренний периметр, то есть Школа, охраняется рыцарями империи. Все мастера, сам понимаешь, — тебе один на один с ними без магии не справиться! — глава Круга Старших покровительственно улыбнулся. — Да и с магией проблематично.

После своего эффектного появления вокруг Керлика маги Света не менее впечатляюще покинули тренировочный зал, оставив тёмного чародея в компании Новелля и ошарашенного Гирелингеля. Белый маг не выставил эльфа вон, считая, что Учитель в отсутствие Директора имеет право знать о происходящем на территории его Школы.

— Это спорное утверждение, — хмыкнул Керлик просто потому, что требовалось вставить своё «веское» слово.

— Возможно, — не пожелал вступать в дискуссию Новелль. — Поэтому внешний периметр охраняют Ловцы Чар — также в преизрядном количестве.

— Но как я понимаю, ты и ими не ограничился?

— Естественно, — кивнул белый маг. — Далее расположены волшебные щиты. Световые…

— О! Значит, тёмные к этому празднику жизни не имеют никакого отношения, — вклинился Керлик. — Интересно, а как отнесётся Эфель Душевный к творящемуся за его спиной произволу светлых?

— …а за ними наши чародеи, — спокойно закончил Новелль. — Эфеля мы ждём с минуты на минуту — я прекрасно понимаю, что тебе весь Круг Старших Гильдии подавай! — и мы решим, что с тобой делать, Хрон.

— Зачем со мной что-то делать? Я кому-то мешаю? Я, между прочим, даже вашего придурка Мехена не тронул!.. Почти…

— Хрон, ты своим рождением помешал многим, впрочем, речь не о том. Сегодня здесь произошёл мощный выброс чёрной магии, неизвестной направленности. Слепок Чар указывает на тебя… Мы, конечно, в чёрном волшебстве не специалисты, но не беспокойся — тёмные подтвердили наши предварительные выводы. Ты сотворил некое заклятье, в результате чего из Мира исчез герцог Имлунд Зелеш, второй человек в государстве. Кстати, император собирался провозгласить герцога престолонаследником…

— Император его переживёт, — буркнул вполголоса тёмный чародей, и вновь его слова проигнорировали.

— …Также пропал Ёорундо Зелеш. Он допущен к государственным тайнам…

— Спасибо, что рассказал. Буду знать.

— …Помимо всего прочего, у Круга Старших накопилась к тебе, Хрон, масса вопросов…

— Не озвучишь?

— …как, например, то: использование Книги в своих личных целях…

— Бзо! А ты, конечно, со своими пророками да предсказателями трудишься исключительно на благо общества?!

— …целенаправленное выведение двуцветного мага…

— Оно и видно, что матери тебя с твоими детьми не знакомили и что такое скучающая девица тебе не известно!

— …взятие под контроль белого мага…

— Да он сам припёрся! Мне, между прочим, теперь его и его потомство кормить!

— …Пока советую подумать над ответами на эти вопросы…

— А что я до сих пор делал?

— …К тому же, ты должен понять, что тебе придётся понести наказания за преступления твоего рода, Хрон…

— А как же принцип» Дети за родителей грехов не имут» ?

— …Счастливо оставаться! Мы тебя не связываем, так что чувствуй себя как дома и готовься принять свою участь. До встречи, — Новелль коротко кивнул (вежливый, собака!) и двинулся к дверям.

Керлик, осознав, что все его замечания были пропущены мимо ушей — со столь избирательным слухом только двоежёнцем быть! — бросил недоуменный взгляд на Кляксу (эльф ответил тем же) и крикнул вслед белому магу.

— Стой! Император-то придёт?

— Ты совсем обнаглел? — изумился Новелль. — Это дела Гильдии. Императора они совершенно не касаются! К тому же, он часа три назад покинул столицу… Или ты настаиваешь?

— Да нет, — пожал плечами Керлик, про себя размышляя, что будь Эфа в Главели, светила бы одному магу встреча не с Кругом Старших, а с прочной пеньковой верёвкой. — Просто проверял, слышишь ли ты меня. Мгновение назад мне показалось, что нет.

— Ты что-то говорил? — озадаченно нахмурился белый чародей, потом махнул рукой и покинул зал.

— Н-да, ничего себе спектакль… — Керлик тяжело вздохнул и устало опустился на ближайшую скамейку, вытянул ноги, как до него зять. — Что же всё-таки происходит?

— Если бы я знал, — рядом пристроился Клякса. — Скажи, Кер, ты вправду Хрон?

— Хроннее не бывает, — чародей обернулся к вольнику. — Возненавидишь ли меня за это, эльф Гирелингель из забытого королевского рода?

Клякса ощутимо вздрогнул и отсел от собеседника, но не ушёл, как можно было ожидать.

— Откуда знаешь?

— Я же читающий, — спокойно пояснил Керлик, — но не всегда умел быть им — сначала требовалось научиться читать. В молодости отчего-то кажется, что лучше всего выведывать судьбы друзей. Проще и приятней. Не понимал, дурак, что совершаю подлость. Хорошо хоть после тебя и Камня немного соображать начал — Марго уже не тронул… Прости.

— Ничего, те времена прошли. Их не вернуть… — Эльф внимательно посмотрел на младшего друга, немножко ученика и одновременно с тем непонятного незнакомца. — Кер, я возненавижу тебя лишь тогда, когда пойму, что только этого ты достоин. Если подобное случится, то я попробую тебя убить.

— Понятно. Тогда не поможешь ли мне уйти отсюда! Я клянусь! Я не совершал преступлений… по крайней мере, тех, за которые меня имеет право судить Круг Старших!

— Нет, Кер. Пятнадцать лет назад я присягнул империи…

— Но… Впрочем, не суть. Расскажи, что тут случилось. Что ты видел?

— Это я могу.

* * *

…Ком из драчунов со всего размаху врезался в Директора, тот не удержал равновесия и упал, однако пола так и не достиг — замерцал, подёрнулся рябью и исчез в обнимку с виновниками скандала. Спустя краткий миг, когда и моргнуть-то не успеешь, в воздухе растворился и Ёорундо Зелеш. Он стоял неподалёку от отца, и, по всей видимости, молодого воина задело краем воронки от портала переноса (а чем могло ещё быть странное явление?!), который затянул сына вслед за родителем. Собравшиеся в зале ученики Школы разумно отскочили прочь от опасного места — ничего не произошло.

— Кто дрался?! — рявкнул взбешённый Клякса.

В ответ — гробовое молчание. Похвальная, конечно, солидарность с ослушниками, но не время выказывать командный дух, когда явно случилось нечто нехорошее. Поэтому Камень ласково улыбнулся и обвёл учеников нежным, печальным взором — в исполнении полутролля простенький и добрый жест давил на психику мощнее, нежели даже рёв, казалось бы, воздушного по сути эльфа. Результат не заставил себя ждать.

— Горша Разумный из Западной Школы, — вперёд выскочил один из младших учеников. — А второй — какой-то колдун в сером плаще… Неплохо удары держит…

— Романд! — как-то совсем не по-мужски охнул Марго и прыгнул на пустующий пятачок, вытянул из-за ворота золотой амулет на тонкой цепочке да был таков…

* * *

— Только Маргаритка улетучился, как белые скопом начали в зале материализовываться. Чуть всех детей не пересшибали — хорошо хоть не новички, увернуться сумели… Впрочем, они все наказаны! — Эльф спокойно встал на место, откуда испарилась компания из пяти мужчин. — С белыми несколько чёрных притащилось, но мало, что мне, кстати, странным показалось. Где Новелль, там Эфель. Ну, я спросил и… не поверишь!

— Неужели и он исчез? — поразился Керлик.

— Именно. И он, и Керейн Среброрукий, и ещё трое из верхушки. Даже Милик Скородел исчезла, хотя она в Круг Старших только формально входит.

— Повстречаешься ты с этой «формально входящей», сразу «даже» позабудешь!

— А я и встречался, — неопределённо хмыкнул Клякса и задумчиво прикрыл глаза. — К счастью, недолго. Фантазия у дамочки мощная: на что я эльф да как-никак принц — и я подобного вообразить не смог. А аппетиты… На вид хрупкое создание, но до рассвета глаз не даёт сомкнуть. И вот солнышко поднимается, я труп трупом, а она на вселенскую несправедливость начинает жаловаться. Мол, был когда-то у неё паренёк: всё молниеносно делал, но старанием отличался и выносливостью, а потом, неблагодарный, взял и утёк. Не о тебе ли речь, Керлик… Молниеносный, если не ошибаюсь?

— Нет, — щёки мага неожиданно порозовели. — Я с самого начала Милик другом заделался, но историю тоже слышал — по моим подсчётам выходит, что это то ли второй, то ли третий император Гулума так развлекался.

— Ой! Это же до моего рождения случилось! — схватился за сердце вольник.

— Не паясничай. До твоего — и что с того? Она такая, насколько выглядит, — чародей на миг примолк. — Так ты говоришь, что белые сразу объявились после исчезновения Марго, а к тому моменту пропал и Эфель с командой?

— Именно так.

— Странно всё это. И знаешь, — Керлик поднялся, — что меня удивляет более всего? Поведение Новелля.

— На мой взгляд, ничего необычного: блокировал зону, тебя арестовал…

— Точно — арестовал, а не жизни лишил, как того требовала логика!

— Наверное, потому, что он знает о твоём специфическом родстве с Романдом. Ведь, насколько я понял, он белый маг.

— Ой, если бы я желал скрыть, какой у меня в семействе казус случился, я бы зятька своего в Главель не отпустил, — с лёгкостью отмахнулся от предположения Керлик. — Кстати, Новелль интересовался Романдом?

— Нисколько. Я вообще думаю, что он даже не подозревает о причастности Романда или Горши к исчезновению Директора. Новелль не в курсе, что ребята пропали… — Эльф напряжённо вгляделся в чародея. — Скажи, кто виноват — Романд или всё-таки Горша.

— Насколько я разобрался, Романд, но в конечном итоге — я.

— Как это? Не объяснишь?

— Объясню, — согласился Керлик. — Но давай ты заодно покажешь мне Школу. Чует моё сердце, здесь я надолго.

Два бывших вольника, мирно беседуя, двинулись по запутанным коридорам.

* * *

Лита отчаянно скучала — муж не согревает большую постель, отец не спорит до хрипоты ни с дочерью, ни с зятем, Марго не травит пошлые байки из своей изобильной на любовные приключения жизни. Белобрыська угомонила детёнышей, и теперь кошачье семейство сладко урчало в углу спальни Керлика. Для воронят-переростков и Кузьки погоня за пантерой-самцом даром не прошла: троица тронулась, хотя и ранее разумным поведением не блистала. Они вообразили себя летучими мышами и прибились к проживающей на чердаке, под самой крышей стае — на данный момент они неплохо выучились висеть вниз головой на балках и уже не падали от охотничьего писка соседей. Даже неугомонный Пушистик куда-то забился спать.

Книги не читались и не читались, вязание не шло, готовить некому (да и на ногах долго не продержаться), играть не интересно — Любавуха всё равно победит, а стражники проиграют. Даже бездумно созерцать картинки в хрустальном шаре не хотелось.

Так и не найдя себе подходящего занятия, Лита оказалась перед небогатым выбором: либо беспокоиться в неизвестности, на что малыш во чреве брыкнулся, сердце закололо и заболела голова, либо безопасно скучать. Молодая мать выбрала второе, всячески глуша тревогу — в результате, обессиленный организм поразила бессонница. Тогда-то и раздалось первое:

— Бум!

— И кому по ночам дома не сидится? — проворчала недовольно Лита. У неё получилось настолько сварливо, что не отличающаяся покладистым нравом Любавуха окинула госпожу донельзя осуждающим взором. За спиной бабки молодой стражник, сын небезызвестного конюха Нюки, подменил игральные кости на свои. — Скребутся под дверями невинных людей аки нечисть полуденная.

Одна из «невинных» обитателей Чёрного замка (Любавуха) уличила шулера и отвесила ему звонкий подзатыльник. Из рукава бабки тотчас высыпалась целая колода для игры в Крестовик. «Скрежет» продолжал сотрясать ворота.

— Пойду-ка я посмотрю, кто там, — решила Лита, благо иное занятие она так и не отыскала.

— Не стоит, госпожа, — встрепенулся стражник.

Магиня недовольно и капризно скривилась, но бравого молодца неожиданно поддержала Любавуха.

— Девочка, Нюка дело говорит.

— А я хочу! — топнула ногой Лита и, охнув, упала обратно на стул.

— Теперь поняла? — поинтересовалась Любавуха. — Ты — мать. И чтобы ни произошло, ты и только ты сейчас ответственна за своего малыша! — Магиня пристыженно покраснела и кивнула. — Впрочем, почему бы и не глянуть, кто к нам в гости заявился?

Лита во все глаза уставилась на помешавшуюся, не иначе, бабку.

— Только мы пойдём вместе, втроём, — хихикнул довольный Нюка-младший. — И сразу дверь открывать не станем.

Сказано — сделано. Магиня уткой-инвалидом поплелась вниз, стражник и знахарка двигались чуть позади. Шагов через десяток Нюка всё-таки сообразил обогнать госпожу и, вытащив откуда-то из-за пазухи волшебный фонарь, осветил путь, а заодно провёл «разведку боем». Мало ли что!

Стук не прекращался до тех самых пор, пока троица не очутилась рядом с воротами. Вслед за этим была нарушена одна из основополагающих традиций Чёрного замка.

— Кто там? — вопросила Лита, предусмотрительно не допущенная близко к калитке и, тем более, к смотровому окошку — всё равно оно за долгие годы приклеилось к раме и превратилось в декорацию.

— Чёрный Круг Магической гильдии! — раздался с той стороны зычный мужской голос. Троица раздосадованно вздохнула, так как всерьёз полагала, что незваные гости оказались менее терпеливыми и благополучно ушли.

— А чего вам надо? — ошалев от собственной наглости, Нюка испуганно посмотрел на госпожу, та одобрительно кивнула.

— Прекратили балаган! — теперь из-за ворот явственно доносилось чужое раздражение. — Именем Чёрного Круга, откройте!

Лита, недоумённо пожав плечами, указала стражнику на калитку. Нюка кисло улыбнулся, но подчинился — на пороге вырисовался высокий силуэт, тёмный на фоне мерцающего звёздами неба: мужчина в длиннополом плаще с глубоким, скрывающим и без того вряд ли видимое лицо, капюшоном. Что-то сегодня зачастили такие в Чёрный замок!

— Проходите, — проворковала хозяйка и вежливо повела рукой, приглашая гостя внутрь. И оказалась низвергнута ещё одна, на этот раз общемировая, традиция: «Не зови в свой дом чёрного мага!»

Незнакомец дрогнул в нерешительности, но затем чуть нагнулся и прошествовал во дворик Чёрного замка. Вслед за первым гостем появились ещё шестеро. Потом исполнительный и предупредительный Нюка запер калитку на огромный засов. И тотчас новоприбывшие вспомнили о третьей традиции. Не принимай приглашение Хрона!

— Ой, — Лита широко зевнула и сладко потянулась. — Что-то меня в сон клонит. Пойду я…

— Эй! — обиженно звякнул во мраке женский голосок — среди гостей определённо затесалась и чёрная магиня. — А как же Хрон?!

— Из Хронов здесь только мы, — радостно сообщила молодая хозяйка и погладила себя по животу, затем снова зевнула. — А па часа три как в Главель смылся… Да, он Замок зачаровал, так что вам теперь папулю дожидаться… Упокойной вам ночи, Чёрный Круг.

— Девчонка?!

— Я, кстати, в Гильдию не вхожу… — пробормотала Лита и неожиданно заснула, где стояла.

Нюка и Любавуха, буркнув нечто вроде «располагайтесь, где желаете да как сможете», подхватили госпожу под локотки и увели её в опочивальню. Столь радушного приёма новоприбывшие чародеи ещё ни разу в жизни не удостаивались.

— И как сие понимать? — поинтересовался третий голос.

— Хроны! — выматерились Милик, Эфель и Керейн хором.

— А я ведь вас предупреждала, — добавила Скородел.

В Замке воцарились сон и тишина.

* * *

Ночь в Школе Керлик цинично проспал, не предпринимая, хотя бы для вида, попыток покинуть «гостеприимных» воинов. Впрочем, по здравому размышлению хороший отдых представлял собой не что иное, как первый шаг к побегу, но тёмный чародей распространяться о своих думах не пожелал.

Наутро, точно к ученической перекличке, маг устроил себе вторую, теперь самостоятельную экскурсию по школьному комплексу с открыванием окон через неравные промежутки времени. Реакция охраны была отменной: рыцари, как и обещал Новелль, не оставляли деятельность пленника без внимания. Иногда они появлялись рядом с Керликом, едва тот брался за щеколду, иногда — когда он уже по пояс высовывался наружу, но всякий раз вовремя. Если они не могли схватить «беглеца» за шиворот, то успевали поднять тревогу — маг с невинной миной на лице утверждал, что захотел подышать свежим воздухом. Охрана вежливо кивала, но не верила. Зря — Керлик пока никуда не собирался, хотя представься хорошая возможность для побега, маг ею воспользовался бы.

* * *

Наверное, Керлик удивился бы, проведай он, что происходит в его доме. Впрочем — нет. Скорее, это его незваные гости поразились бы, если узнали, что, по сути, заняты тем же, чем и запертый в Школе Меча хозяин Чёрного замка.

Убедившись в том, что они младшей Хрон как солнцу до луны, а Замок и впрямь никого выпускать не собирается, представители Чёрного Круга Магической гильдии единогласно решили обыскать жилище проклятого собрата. Чем Тьма ни шутит, может, удастся обнаружить и изъять Книгу Мира — не то чтобы она оказалась кому-то полезной, кроме истинного читающего, но Хрон, по крайней мере, был бы лишён своего главного оружия и защиты в одном лице.

Высшие чародеи жили не первый век не потому, что откладывали собственные решения в долгий ящик, засим, разделившись, они принялись методично исследовать Замок.

Поначалу всё шло хорошо, даже скучно… Н-да, и старики, бывает, не в ту сторону сворачивают. Никогда не гуляй по лабиринту вокруг сокровищ, если они принадлежат магу. Чёрному. Со специфическим чувством юмора. И вовсе — Хрону… Чёрный Круг припомнил о старой присказке несколько поздновато. Точнее — убедился в её истинности.

* * *

Лита проснулась в отличном расположении духа и приняла на удивление разумное решение: посвятить нарождающийся день исключительно себе и своему малышу. Папу ребёночка отыщет дедушка, гостями займутся Замок и слуги, а Мировые проблемы магиню никогда не интересовали, хотя бы потому, что Лита прекрасно понимала: она и сама по себе из их числа. Молодая мама наслаждалась жизнью и смиренно ожидала своих мужчин, когда на её головушку посыпались развлечения. Лита не была бы Литой, если бы с радостью не приняла в них участие. Что поделать — даже маги всего лишь предполагают!

Бодрящий утренний душ, кусок свежеиспечённого хлеба с золотым маслом, белоснежная манная каша… и истошный женский визг вместо кружки молока. Все планы стать образцовой матерью, женой и дочерью канули во Свет — Лита, не раздумывая, сиганула на звук, в библиотеку. И нисколько не пожалела об опрометчивом поступке.

В царстве науки вместо обычного торжественного порядка хозяйничал хаос, тоже, надо признать, частый гость библиотеки. На стенке для испытаний появились новые фигурные трещины; глушащие шаги ковры свернулись аккуратными рулонами и теперь скромненько стояли по углам. Центральные стеллажи сдвинулись, а из тех, что крепились к стенам, вывалилось большинство книг, столики и кресла радовали взор кривыми ножками. В целом — тот самый привычный вид, когда Романду попадалась новая книга или приходила в голову очередная гениальная идея. Аналогичный кавардак приключался и тогда, когда Лита реализовывала заклинание, не потрудившись дочитать оное до конца.

Вслед за разором в библиотеке традиционно и без посторонней помощи материализовывались метла, ведро и тряпка. Они, как и положено, красовались посередине библиотеки. Рядом же нетерпеливо прыгал Пушистик с изгрызенной пантерами пикой с ржавым наконечником и радостно пищал. Игра в прятки среди книг была вторым по значимости из любимейших развлечений странного зверька. Первым, конечно же, являлось хождение за Романдом и попытки ему во всём подражать. Однако в этот раз в библиотеке имелось нечто новенькое.

На верхних полках, под самым потолком сидела Милик Скородел собственной персоной и визжала, что цаца при виде серой мышки.

— Тебе там удобно, великая чёрная магиня Милик из рода Лотта? — Лита вежливости училась у отца и мужа — «учителя» могли гордиться достойной «ученицей». — А что ты там делаешь, уважаемая?

— Зачем тебе ЭТО?! — Вместо ответа незваная гостья дрожащей рукой указала на Пушистика, не замечая, что хозяйка откуда-то знает о непроизнесённом вслух имени магини. — Зачем ЭТО в доме чёрного мага?!

— Пушистик? — удивилась Лита.

— Какой «пушистик» ? — недоумённо моргнула Милик, кажется, даже успокаиваясь. — Я спрашиваю об этом пищащем комке Истинного Света!

— Истинного Света? — у хозяйки дома глаза на лоб полезли. — Его Романд создал. Это зверь… необычный — вот и всё.

— Зверь?!! Ты сдурела?! Ослепла?!!!

Из кабинета Керлика, перекрывая возмущённые вопли женщины, донеслась отборная ругань, воспевающая в основном какого-то шмеля на ели. Лита, пожав плечами, бросила Пушистику «охраняй!» (тот отсалютовал пикой, но не удержал равновесия и растянулся на полу) и двинулась проверять отцовскую сокровищницу. Не ошиблась.

Среди россыпи золотых монет различной чеканки… Как известно, драконы, джинны и маги питают страсть к разглядыванию своих богатств, что много удобней делать, когда эти самые богатства раскиданы по полу. К тому же, смотря на золотые кучи, чувствуешь себя куда более состоятельной особой, нежели являешься на самом деле. Помимо этого, монетки имеют свойство звенеть даже под мягким сапогом — неплохое дополнение к охране — и притягивают взгляды недалёкого ума воришек, оставляя без внимания оных действительно ценные вещи. И наконец — чародеи предпочитают серебро и драгоценные, а иной раз и не очень, каменья, так как то и другое больше расположено к длительной и устойчивой магии, чем пошлое и кровавое золото… Так вот, среди этого самого золота и сидел великий чёрный маг Эфель Душевный.

В отличие от обычных воров чародей прекрасно знал, что и где искать, однако и для таких проныр в сокровищницах уважаемых и опытных магов имелась дополнительная защита. Заклятья, жертвой одного из которых стал Эфель: правая рука магистра оказалась прижата к выложенному мраморной плиткой полу сапфировой змейкой — раз. И два — то, что не давало возможности избавиться от волшебного капкана, — охранник. Джинн.

— Ещё один скверный мальчишка на мою голову! И откуда вас здесь столько поразвелось?!!

Огненный гений летал вокруг озадаченного Эфеля. Вообще говоря, чародей залез в сокровищницу не воровать, потому защитные заклинания обязаны были проигнорировать вторжение.

— И, мальчик, нельзя говорить такие нехорошие слова! — Джинн остановился и наставительно поднял полупрозрачный указательный палец. — Это неприлично!

Затем охранник разразился длиннющей тирадой. Эфель, затаив дыхание, благоговейно внимал джинну, а Лита закрыла одной рукой ухо, второй место, где располагался пупок, — чтобы и самой не набраться, и малыш грубостей раньше времени не услыхал.

— Чего это он? — поинтересовался гость, когда джинн, заметив позу хозяйки, умолк.

— Романд к нему однажды заходил, — пояснила Лита.

По понятливому кивку молодая чародейка определила, что дальнейших объяснений не требуется. По всей видимости, глава Чёрного Круга был знаком с Романдом лично. Проверить предположение магине не удалось — на чердаке запищали растревоженные летучие мыши. Лита тяжело вздохнула и перенеслась наверх — в отличие от дорогого мужа она умела плести заклятья перемещения, хотя пользоваться ими, как и прочие начинающие чародеи, не любила.

Лита подоспела точно к моменту, когда испуганные вампирчики вылетали в разбитое слуховое окошко. За ними с довольным карканьем следовали вороны. Они, словно в детской сказке, тащили в лапах палку, на которой пристроился крысёнок. В острых коготках Кузи застряла синяя тряпка — паранджа. Её хозяйка панически пыталась прикрыть руками серебряные, как и ресницы, волосы от уже покинувших чердак летучих мышей.

— Крысы! Мыши! Зачем вам вампиры?! И пусть они вернут мою накидку!

Лита окинула гостью недоумённым взглядом. К чему, спрашивается, лезть на чердак, если не любишь летучих мышей?.. Очередное знакомство с очередным чёрным магом заставило подозревать юную чародейку, что россказни о сумасшествии рода Хрон несколько преувеличены. Существенно, если подумать.

— Они избавляют нас от насекомых — не требуются экзорцизмы, — хмыкнула Лита и высунулась в окошко. — Кузя! Ххар! Хруст! Назад! Верните госпоже Олиушо её тря… платок!

— Это не платок!

Но юная магиня уже перемещалась в кладовую, так как там хозяйку дожидался очередной, требующий внимания гость.


Керейн Среброрукий в жизни не попадал в столь дурацкое положение. Нет бы застрять в оружейной! Но магу не повезло: он зашёл в кладовку, наткнулся на мешок с мукой и услышал позади себя угрожающее рычание. Обернулся.

Чёрных пантер Керейн не боялся, однако, когда увидел эту красавицу с горящими яростью глазами, не смог не попятиться — и в итоге, оказался загнанным в угол между мешками с пшеном и гречкой. Громадная же кошка села напротив чужака свирепым сторожевым псом и вдруг принялась внимательно обнюхивать чародея. Керейн просто-напросто растерялся и искренне обрадовался, когда рядом материализовалась юная хозяйка дома.

— Белобрыська! Тебе не стыдно?! — возопила, нисколько не притворяясь, Лита. — Уважаемый господин Керейн не собирается воровать пшено! К тому же, даже если бы собирался, ты всё равно его не ешь!

Пантера окинула магиню снисходительным взором и, откровенно виляя задом, удалилась. Вернулась зверюга скоро — оба чародея даже не успели толком осознать, что же всё-таки произошло. За загривок Белобрыська несла одного из своих детёнышей. Мать спокойно, с достоинством, приблизилась вплотную к Керейну и положила драгоценную ношу к ногам мага, тяжело вздохнула и вновь направилась к выходу. Маленькая кошечка бросилась за Белобрыськой, однако та неожиданно резко обернулась и наподдала чаду лапой. Чёрная тушка отлетела обратно в угол и жалобно захныкала. Удивлённый гость поднял маленькую брошенную пантеру на руки — кошечка тотчас довольно заурчала.

— Что это значит? — изумился Керейн.

— Кажется, Белобрыська решила, что ты будешь хорошим хозяином для её дочки, как я для Белобрыськи, — Лита погладила себя по животу и вдруг озорно усмехнулась. — Теперь тебе осталось завести собственную дочь, а там и до зятька недалеко!

— Девочка, у моей дочери уже есть муж.

— А дети? — нашлась магиня.

— Нет, — нахмурился гость. — Зачем мне внуки от мага Земли?!

Лита в ответ молча потупилась.

— Понятно, — Керейн покачал головой. — Ты права. Раз уж она замуж за стихийника выходила, то пусть от него и рожает. Да и мальчик он ничего, нормальный… только бестолковый.

— Ты не слышал, как папа Романда называет…

В очередной раз Литу прервали. Магине это уже порядком надоело, и она перенеслась в отцовский кабинет.

— А теперь, дорогие гости, все сюда! — рявкнула чародейка и переломила специальный кристалл.

Члены Чёрного Круга, в каком виде их застал зов, в таком и появились рядом с хозяйкой дома. К четвёрке, отмеченной личным вниманием Литы, присоединились ещё трое тёмных магов. В руках одного извивалась скользким угрём вертушка из супружеской опочивальни Романда и Литы (оскорблённая магиня пообещала себе запомнить чрезмерно настырного чародея), на голове второго сверкал рыцарский шлем (из-под роз), позади третьего со звоном приземлилась любимая сковородка Литы (та самая, памятная, которой магиня «поприветствовала» вернувшегося женишка).

— Итак, — ласково улыбнулась хозяйка, словно старый сержант перед новобранцами. — Поставим после всех заклинаний многоточия.

* * *

— Итак, — ласково улыбнулся Керлик. В этот момент дочь и отец выглядели настолько схоже, что никто в здравом уме и твёрдой памяти не смог бы усомниться в родстве чародеев. Но ни рядом с Литой, ни в окружении Керлика здравым умом и твёрдой памятью уже никто не обладал. К счастью, наверное.

Впрочем, именно сейчас рядом с Керликом вообще никого не было.


Маг, благосклонно соизволив разделить обед с учениками и учителями Школы, заявил, что теперь ему как «старому, больному человеку» требуется заслуженный сон. Чем тот заслужен, присутствующие в столовой не поняли, но уточнять отчего-то не захотели, предоставив «гостю» спальню. Керлику, естественно, опочивальня не пришлась по вкусу — маг попытался найти «более удобную». Поиски затянулись, и сопровождающие плюнули на выходки сбрендившего чародея, оставив того в полном одиночестве — всё равно не сбежит. Конечно же Керлик продолжил экскурсию.

И кое-что нашёл.

Дверь.

Ясно, что в любом нормальном здании множество дверей, ведущих в различные помещения. В Школе Меча, например, в учебные классы, бойцовые залы, ученическое общежитие и спальни учителей, кладовые и хранилища, библиотеку, покои Камня и Кляксы, директорский кабинет и прочая, прочая, прочая. Всё за неполный день обойти невозможно. И не нужно. Достаточно заглянуть за интересные двери. Одной из них являлась дверь в рабочий кабинет Имлунда.

Отыскал её Керлик очень просто: спросил у пробегавшего мимо младшего ученика, тот, не задумываясь, показал. Чародей вежливо поблагодарил доброго ребёнка и вошёл — дверь оказалась не заперта. То ли хозяин позабыл в спешке, то ли доверял посетителям Школы, а возможно, в комнате нечего было красть. Или незачем.

Действительно, из более-менее ценных предметов в кабинете находились лишь выигранные Школой на турнирах мечи, неподъёмные и неподвластные магии, да бухгалтерские книги с документами, необходимыми всякой организации, которая имеет дело с большим количеством людей и средним денежным потоком. Остальное представляло собой мебель и милые побрякушки, подаренные благодарными учениками любимому Директору.

— Какой же ты разный, — нахмурился Керлик. — Младшего сына, хоть и ублюдка, в бесчувствии своём задавил, а над здешними детьми трясёшься, что наседка над выводком. Что же ты?

Чародей взял с письменного стола бумажку — докладная записка на недостойное поведение некоего Нулиша-младшего — и положил обратно, глянул на следующую — счёт краснодеревщика.

— Для каждого своя маска. Но какой ты на самом деле, герцог Имлунд Зелеш? Кто ты на самом деле?

Читающий мог прочесть о Директоре, но вот беда — книга молчала. Следовало обратиться к Книге Мира, но настолько острого желания посетить Замок Путей, как в случае с Романдом, Керлик пока не испытывал. Да и боялся. Пока боялся вернуться домой навсегда.

— Здесь ли ты истинный? Если да, то покажи лицо!

Керлик щёлкнул пальцем по вызолоченному гусиному перу — ими как писчими принадлежностями уже не пользовались, наверняка подарочек от Гирелингеля. Эльф любил подтрунивать над друзьями, устраивать мелкие забавные пакости, дарить вроде бы не бесполезные, но давно вышедшие из обихода или моды предметы.

— Да. Я уверен, что ты прячешься здесь, Имлунд Зелеш. Ведь здесь ты на виду и оттого надёжно скрыт.

Маг пробежался взглядом по книгам в стеллаже и замер. Вот оно! Корешок одной из книг несколько более мятый, потёртый — эту книгу определённо чаще брали в руки.

— Ну-с, посмотрим, — хмыкнул Керлик и потянул находку. Однако книга сопротивлялась. Нет, она не застряла — просто упала на корешок, и тотчас послышался тихий шелест, где-то заработал отлаженный механизм.

Чародей чуть не расхохотался в голос, когда стеллаж легко отодвинулся от стены. Да! Оригинал! Кто бы мог подумать, что во времена расцвета бытовой магии, Имлунд воспользуется механикой. Впрочем, не совсем точно — тайны герцога скрывали и заклинания, но благодаря деятельности Новелля и Белого Круга Гильдии чары временно рассеялись.

Книги скрывали дверь.

— Итак, — ласково улыбнулся Керлик.

По всей видимости и у неё имелось магическое прикрытие, капкан-ловушка на непрошеных гостей, но тоже сейчас обезвреженная: если магии не осталось даже внутри живых существ, что уж говорить о предметах. Правда, Имлунд не поленился поставить и обычный, точнее — гномий, замок. Такой вскрыть трудно, но у Керлика было бурное прошлое. Целых три месяца чародей ходил в учениках у знаменитейшего вора-домушника Дейзика. Поговаривают, что этого парня так и не смогли словить с поличным и повесить.

— Приступим, — Керлик вернулся к столу Имлунда и, порывшись в незапертых ящиках, отступился. Взгляд чародея вновь упал на золочёное перо. — А почему бы нет? Я не собираюсь скрывать своего визита. Более того! Я ожидаю, что ты ко мне придёшь, Имлунд Зелеш. Нам предстоит долгий разговор.

Уже через минуту маг убедился в том, что разговор с герцогом предстоит не просто долгий, а, пожалуй, бесконечный.

— Подонок, — тихо прошептал Керлик, глядя на небольшой портрет золотоволосой девушки, матери Романда, Нуйиты Лиххиль, чей род восходил к прежней династии Лоххаль. — Подонок. Ведь он не виноват. Он вдвойне не виноват!

Под осуждающим взглядом голубых глаз чародей спрятал за пазуху тоненькую книжечку. Теперь Керлик точно знал, что Имлунд придёт в Чёрный замок, а если понадобится, то и в Замок Путей. Не может не прийти, ибо без этой книжечки… книги герцог не в состоянии спокойно жить. Имлунд Зелеш был читающим.

* * *

Лита браво промаршировала вдоль неровного строя представителей Чёрного Круга Гильдии. Точнее, это магине казалось, что промаршировала и что браво. На самом деле она в своей сердитой сосредоточенности со стороны представляла донельзя забавное зрелище — с огромным животом трудно выглядеть грозной, особенно когда еле ходишь. Однако никто из магистров не позволил себе хотя бы мимолётную улыбку — они видели магиню из страшного рода Хрон, рода чёрных магов, за которой по пятам следовал сгусток Истинного Света, принявший форму шарообразного пушистого зверька.

— Не передразнивай! — кинула Свету хозяйка и замерла.

На лице Литы блуждала неожиданно тёплая задумчивая улыбка — теперь магиня выглядела, как и подобает выглядеть будущей матери: нежно, величественно и беззащитно. Впечатление несколько портили тёмные глаза, не позволяющие ни на миг забыть, кто эта дамочка.

— Ах да, — очнулась Лита. — Что же вы, гости дорогие, ищете в замке?

— Э-э, — кисло протянул Эфель, остальные благоразумно промолчали.

— О! Не утруждайте свою фантазию, уважаемый глава Чёрного Круга, — отмахнулась хозяйка. — Вы скопом решили отыскать, пока папочки нет, Книгу Мира. Должна вас огорчить… — магиня замолчала и направилась к дверям, прочь из отцовского кабинета, но на полдороге остановилась, будто вспомнив, что «разговор» не окончен. — Книги здесь нет. Папа построил Чёрный замок не так давно, а Книга Мира существует не одно тысячелетие.

— И где же она хранится? — осмелилась встрять с вопросом Милик Скородел. Она к некоторому удивлению окружающих всё ещё не отошла от потрясения, испытанного при встрече с Пушистиком, и дрожала, словно больная лихорадкой. Впрочем, голос женщины отличался прежней твёрдостью и спокойствием.

— Там, где и положено находиться Книге Мира, — пожала плечами Лита. — В родовом замке Хронов. В Замке Путей. Слышали что-нибудь?

Керейн и Эфель красноречиво сели на пол, тот парень, что боролся с бумой, всё-таки дополз до ближайшего диванчика. Остальные ограничились мертвенной бледностью.

— Скомороший балаган! — возмутилась хозяйка. — Вы же все прекрасно знаете папочку! Так зачем вам этот бездарный спектакль?!

— Привычка, — стыдливо признался Эфель.

— Привычка-привычка. Я в Замке Путей ни разу не была, но Романд говорил, что там неплохо.

— Романд посещал Замок Путей? — судорожно сглотнул чародей. Видимо, ему вновь перешла роль голоса всей компании.

— Посещал. Особенно он нахваливал некий Сад Спокойствия. Муженёк там вроде бы ба-альшой взрыв устроил, чуть Замок не развалил… Романд любит взрывы.

— Сумасшедший, — констатировал Эфель. — А так умело нормального изображал!

— Нет, Романд не сумасшедший! — в деланной обиде крикнула Лита. — Он никак не может быть сумасшедшим… Ну, чуточку эксцентричный.

— А это то же самое.

— Нет, — снова возразила хозяйка, но на этот раз «гости» заметили игру. — Романд благородный человек, поэтому он не сумасшедший, а эксцентричный.

— К-ха, благородный?

— Конечно. Ведь у него в роду сплошные императоры!

— Императоры? — Эфелю роль дурачка уже порядком надоела.

— Да. Он же из…

— Рода Зелеш, хочешь сказать, — прервал магиню чародей. — Нет, девочка, в этом роду императоров не встречалось — только короли. Впрочем, мама Романда принадлежала роду Лиххиль, а уж там этих императоров…

— Верно, — кивнула Лита, стараясь скрыть волнение, — что-то молодой женщине не нравилось в тоне Эфеля. И правильно не нравилось.

— Нет, не верно! — возразил глава Чёрного Круга и запустил руку в глубокий карман шуршевого плаща, порылся и достал золотую монетку высшего достоинства, показал остальным чародеям. — Кажется, среди предков Романда императоры встречались гораздо чаще, чем в семье его матери.

На монетке сгустился профиль обсуждаемого белого мага. Вот только правителем Гулума Романд не был.

— Оговорилась, девочка, — ехидно заметил Эфель.

— Ой, а с Романдом получилось, — прокомментировала Лита с кислой улыбкой на устах и удручённо почесала затылок. — И что же мне теперь папе-то наврать? Скажите ему, что сами догадались, ладно?


Вечером Чёрный Круг собрался в обеденной зале Чёрного замка для позднего ужина. Все семеро уставшие и злые — собственная магия в обители Хронов работала плохо, а замыкающее заклятье не давало покинуть «гостеприимные» стены. К тому же, расстроенная или, скорее, обескураженная хозяйка заставила магистров убирать в библиотеке. Даже тёмные чародеи не смогли отказать в «просьбе» беременной женщине… которая обещала натравить Истинный Свет на магов, если они не «помогут».

Затем настала очередь кухни, кладовой, чердака и даже сокровищницы Керлика, впрочем, оттуда джинн-охранник гостей выгнал довольно-таки быстро. И вот (наконец!) пришло время долгожданного ужина.

— Господа, дамы, — в залу вплыла Лита, за ней тенью следовала Белобрыська. Хотя пантера отдала своего отпрыска Керейну, она хотела проверить, как новый хозяин заботится о её дочурке. — Вынуждена вас снова огорчить.

— Что на этот раз? — вздохнул Эфель. — Ты хочешь, чтобы мы и уборные ваши вычистили?

— Неплохая идея, — хмыкнула хозяйка, — но нет. Дело в том, что я не могу выпустить вас из замка, так как сама в свою очередь не в состоянии его покинуть. Папа ведь именно от этого накладывал заклятье.

— Зачем?!

— Чтобы я не сделала глупость и не бросилась искать Романда самостоятельно.

— Искать? — нахмурилась среброволосая Олиушо. — А он пропал?

— Да. Кажется, переместился в другой Мир.

Гости со стоном повалились на стол, кое-кому не повезло угодить лицом прямо в материализовавшиеся из кухни тарелки с салатом.

Лита, вдоволь насмотревшись на странную картину, пожала плечами — видимо у Чёрного Круга так принято — и удалилась прочь. Эту традицию магиня не понимала, посему тактично не стала вмешиваться и задавать вопросы.

Чёрный замок одобрительно скрипел ставнями. Он искренне гордился воспитанностью молодой хозяйки.

Глава 13 Где-то ушло, или Где-то появилось

— Что ты здесь делаешь, Хрон?!

Керлик внутренне похолодел, так как не слышал шагов, и обернулся на женский голос. Изобразил на лице свою лучшую обворожительно-насмешливую улыбку.

— Естественно, сую свой наглый нос во все интересующие меня щели.

— А не боишься, что щель — это всего лишь пространство между дверью и косяком? Пройдёт кто-нибудь сердобольный, захлопнет дверку — и нет твоего наглого носа!

В полном соответствии с голосом сзади стояла женщина. Высокая для представительницы Гулума, но всё-таки коренная имперка. От неё веяло силой и вместе с тем беззащитностью. Женщина смотрелась воинственно и одновременно нежно. И на ней красовался тёмно-синий халат учителя Школы Меча.

— Определённый риск имеется, — согласился Керлик. — Но жизнь — это вообще риск.

— Верно, — кивнула женщина. — И раз я тебя застукала, Хрон…

— Керлик, — предложил чародей.

— …то будь добр, верни украденное, — закончила она и добавила. — Хрон.

— Я ничего не крал, — улыбнулся маг, хотя нисколько не сомневался в том, что ему не поверят. Керлик знал эту женщину — сплошное противоречие… и давняя любовница всего на одну-единственную случайную ночь.

Интересно, а помнит ли эта женщина мужчину, которого она поутру вытащила из тёплой постели, чтобы показать ему великолепный сад… и показать этого мужчину хозяйке сада. Матери Литы.

— Твоя снисходительность меня не обманет, — хмыкнула учитель Школы. — Ты маг. Такие, как ты, знают цену женщине.

— Ты права, — снова не стал возражать Керлик. — Но я ничего не крал.

— Позволь, я проверю.

Она подошла к чародею вплотную и, не стесняясь и не церемонясь, обыскала его. Керлик понял, что они снова поладят.

— Что это?

— Книга, — честно ответил чародей. — Я её не крал.

На всякий случай Керлик не стал уточнять, что он всего лишь одолжил этот предмет у Имлунда.

— Вижу. Почему в ней только чистые листы?

— Это книга, — повторил маг, но видя, что его не понимают, уточнил. — Которую читают. Тебе наверняка сказали, что я читающий Мир.

— И сейчас она не работает, — полюбопытствовала женщина, — из-за того, что Белый Круг призвал Ловцов Чар?

— Нет, она работает, — отмахнулся Керлик. — Она всегда работает, просто ты не видишь. Ты не читающая.

— Но как? Сейчас здесь совсем нет магии! Как здесь может работать волшебная вещь?

— О! Принцип действия такой же, как… — чародей задумался. — Э-э, как бы объяснить-то попонятней? Я в Школу переместился при помощи магии.

— Ага, текст так же попадает на страницы книги, но почему я ничего не вижу? — женщина вопросительно смотрела на собеседника, однако тот не отвечал, предоставляя ей отгадывать загадку самостоятельно. И женщина отгадала. — Чтение Мира это не волшебство?

— Да.

— Я так и думала! — она вернула книгу Керлику. — Моё любопытство удовлетворено. Так понимаю, твоё — тоже. Теперь тебе, Хрон, лучше проследовать в свою спальню.

— Может, лучше в твою? — чародей снова улыбнулся и чуть не окосел от мощной затрещины. От дальнейшего рукоприкладства мага спас очередной ученик, пригласивший учителя Алай Строптивую и гостя Школы Керлика Молниеносного на ужин — быстро же время пролетело!

* * *

Полтора дня для Чёрного Круга в компании ненормальной Хрон, её живности, слуг и страшной бабки Любавухи тоже пронеслись незаметно: точно так же, полагая, что только начинаешь жить, обнаруживаешь на пороге смерть. К исходу второго дня (или к наступлению третьей ночи?) пребывания в Чёрном замке все магистры поголовно желали лишь одного — повеситься… Но вдруг хозяйка дома исчезла, оставив взамен себя странного парня в грязно-салатовом халате, с явной печатью предков-гоблинов на лице. Сомнительная замена.


Несмотря на испытанный шок, Горша очнулся всего лишь от одного кувшина ледяной воды и споро, почти не заикаясь, рассказал Лите, где и когда виделся с Романдом в последний раз. Молодая магиня пришла к двум неутешительным выводам. Первый заключался в том, что дорогой муж находится в другом Мире. Впрочем, в этом-то ни отец, ни дочь нисколько не сомневались. А вот в каком — не смог бы определить даже Керлик. Собственно, это благодаря ему след Романда терялся в неизвестности, и вряд ли пояснения Горши хоть сколько-нибудь окажутся полезными в поисках.

Второй вывод оказался тоже не из приятных. При перемещении была задействована мощная магия, чёрная, особенная, принадлежащая лишь одному — Хрону. Сей аномалией не мог не заинтересоваться Белый Круг Магической гильдии, особенно в отсутствие Чёрного. Лита отчётливо поняла, что безрассудно кинувшись на помощь Романду, отец обязательно попадёт в ловушку светлых чародеев. Поэтому магиня поступила аналогично.

Способ обмануть замыкающее заклятье Лита нашла ещё вчера, наблюдая за стаей летучих мышей, испуганных госпожой Олиушо, — по воздуху. Но левитация здесь не поможет — волшебного летуна папочкино заклинание разворачивало, и поэтому следовало пользоваться обыкновенными человеческими способностями.

Магиня оделась потеплее, переместилась на верхушку одной из сторожевых башен и бросилась вниз. Ради отца и мужа Лита была готова на безумства… и только приземлившись рядом с главными воротами Школы Меча, оставшись без магических резервов, молодая женщина осознала, что лишь Великим Чудом сохранила жизнь себе и своему ещё не рождённому ребёнку.

* * *

Второе утро заключения началось весело: Алай вдруг резко вскочила и вытолкала Керлика вон из нагретой за ночь постельки. Чародей предпринял попытку взять кровать или хотя бы одеяло и подушку штурмом, но женщина не зря носила халат учителя Школы. В итоге, Керлик оделся как раз к приходу мужа Алай. С воплем «Предупреждать надо, ненормальная!» маг ретировался в ближайший коридор, зная по опыту, что драка с мужьями дело неблагодарное — либо накостыляет он, либо обиженная супруга, так что, как ни крути, любовник всегда в проигрыше.

Бесцельно проблуждав по школьным коридорам, Керлик нагулял нешуточный аппетит и неожиданно вернулся в тот же зал, куда переместился позапрошлым вечером и откуда, по словам Кляксы, исчезли Романд и Марго. Сейчас делать в зале было абсолютно нечего, разве что потренироваться на хороших снарядах. А почему бы и нет? Почему бы не воспользоваться с толком выпавшей возможностью?

Маг, теперь из чистого любопытства, огляделся, посмотрел вверх и присвистнул. Вот чего не хватало в обучении зятя! Да и самому Керлику неплохо бы бегать по «воздушным мосткам» хотя бы раз в седмицу. А то заплыл жиром! И Марго с его ребятами, и Лите, когда, конечно, позволит женская доля.

— Ой! Кто это здесь?

Керлик обернулся. Ему уже порядком надоело, что в Школе Зелеша все к нему подкрадываются незаметно. Этак и нервный тик заработать недолго!

— Поговаривают, великий чёрный маг.

Позорила Вольный Отряд «Кукушки» в лице Керлика всего лишь троица мальчишек в форме Школы. Заводилой явно был младший — рыжий парнишка лет двенадцати, по мордашке, хоть и усыпанной золотом конопушек, из высокородных. Двое других — четырнадцати лет — казались выходцами из крестьянских или, что вернее, из небогатых городских семей.

— Проклятие нашего Мира! Зло!

Высокородный, однако, отличался ещё и болтливостью: именно он задал вопрос и ответил же на него. Его спутники молчали. Но не боялись.

— Именно, — согласился со всем Керлик. — Я — чёрный маг Керлик Молниеносный из рода Хрон, читающий Мир. Что дальше?

— Дальше? — рыжего отповедь не смутила. — Займёмся твоим воспитанием!

— Малыш, я тебя более чем на полвека старше, — хмыкнул чародей. — Не тебе заниматься моим воспитанием. Скорее — наоборот.

Мальчишка разумный довод проигнорировал истинно по-высокородному и мотнул головой. Тотчас, повинуясь безмолвному приказу, один из дружков рыжеволосого, жгучий брюнет — несомненно южанин, запер входную дверь на замок. Ключик отдал главарю.

— Э-э, мальчики, — Керлик попятился ко второй двери, которую буквально пять минут назад сам случайно захлопнул. — Откуда у вас ключи. Вы заранее готовились?

Ребята предоставленной возможностью одуматься не воспользовались и медленно окружили жертву.

— Детки, мне почти семьдесят! — напоследок попытался чародей. В следующее мгновение они ударили. Первым оказался, как ни удивительно, рыжий, что в данном случае Керлик расценил за хороший знак — мальчишку можно и перевоспитать.

Не успели ученики сдвинуться, как те, что постарше, впечатались задами в дальние скамейки, главный же забияка оказался в плачевном положении. Керлик уткнул мальчишку носом в деревянный пол и надавил ногой (в сапоге с каблуком) на незащищённую шею. Раздался тихий писк. Впрочем, скорее непроизвольный, чем умоляющий.

— Итак, мальчики, — обратился чародей к четырнадцатилетним, — желаете, чтобы я отделил его дурную голову от хлипкого тела?

— Бейте его, ребята! — простонал куда-то в доски рыжий.

К счастью, его дружки сумели верно оценить ситуацию и лишь покачали головами, следя за ногой мага.

— Молодцы. Правильное решение, — улыбнулся Керлик и нагнулся к буквально распластанному по полу лицу заводилы. — И кто же тут размахивает кулачками да в присутствии рьяно оберегаемых гостей?

Мальчишка гордо промолчал. Ни дать ни взять — партизан Драконовой войны. Но мага он не впечатлил — Керлик чуть сильнее надавил на шею и рявкнул.

— Как тебя звать, рыжее отродье?!

— Холо, — выдавил ученик. — Холлон Нулиш. Младший сын графа Нулиша.

— А-а, Холо Забияка, — припомнил чародей директорский кабинет. — Следовало бы догадаться.

И подцепив мальчишку носком сапога за подбородок, отшвырнул прочь. Юнец приземлился точно между дружков. Не будучи в состоянии предпринять какие-либо активные действия, Холо судорожно ощупал шею — та оказалась цела, как и челюсть с зубами. Всё верно — Керлик калечить мальчишку не собирался, хотя в какой-то момент очень того захотел.

— Ну, а теперь я жажду услышать объяснения!

Маг не остановился на достигнутом. Он рванул к Холо. Тот в свою очередь попытался отклониться, тем самым натолкнулся на лестницу и загнал себя в ловушку: Керлик поставил ногу на скамью — колено упиралось в грудь незадачливому забияке, носок сапога расположился в опасной близости от паха.

— Ну! — чародей наклонился, опираясь на колено.

Мальчишка снова дёрнулся и болезненно приложился затылком о деревянную ступеньку. Видимо, столкновение заставило говорить — по крайней мере, Холо открыл рот.

— Мы п-подумали…

— Нет, — перебил Керлик. — Вы не подумали! Эти, — он кивнул на сидящего справа ученика, видимо для контраста светловолосого — коренной гулумец, — вообще не думают, ты же — не удосужился! Как это интересно! Втроём загнать в ловушку человека, по вашему скудному мнению, не имеющего возможности к сопротивлению, и избить! Замечательная идея! И кто после этого из нас четверых зло?

Губы Холо дрогнули. Он попытался сдержать всхлип, но не сумел, из глаз юнца отдельными крупными каплями покатились слёзы. Понял.

— Я ничтожество! — прошептал Холо. — Мне нечего делать в Школе. Одним своим присутствием я её позорю! Позорю Директора, Учителей! Отца!

— Ты небезнадёжен, — прервал сбивчивую речь Керлик. — И ты вовсе не ничтожество, раз сумел осознать свой поступок. Ты совершил ошибку — больше не надо, — маг осторожно хлопнул мальчишку по щеке и отошёл. — Ну, дружков своих сам перевоспитаешь.

Холо согласно шмыгнул носом и принялся себя ощупывать на предмет опасных ран. Со стороны это действо выглядело настолько… хм, непривычно, что невольные свидетели, одновременно покраснев, отвернулись.

— Что я — не мужчина? Садист, что ли? — пробормотал вполголоса Керлик и погромче добавил. — Несколько синяков и ушибов воину не мешают!.. Кстати, насчёт того, что в Школе Меча тебе делать нечего, ты всё-таки прав. Как и твоим друзьям.

— Э-э?

— Вам бы в Школу Магической гильдии надо.

— Что?!!! — троица вскочила.

Вот сейчас, пожалуй, Керлик с ними не справился бы — неудержимая ярость обелила их лица. Чародей замер. Ещё никогда он не встречался с подобной реакцией на, казалось бы, радостное и удивительное известие: кто же не хочет стать магом? Да-да, были радость и гордость, панический до безъязычия ужас, но ещё никто не посчитал себя оскорблённым — такое произошло с Керликом впервые.

— Не кипятитесь, мальчики. Я говорю то, что вижу: вы — маги. И в этом нет ничего зазорного.

— Мы бойцы! Мы воины!

— Я тоже, — Керлик поднял руки в успокаивающем жесте. — Я — боевой маг. Поэтому с вами и справился без труда… Вы — чародеи! И преступление против Мира не развивать свой дар!

— Какой дар?! — возмутился Холо. — Какое преступление?! И вообще как вы можете что-либо видеть, если здесь и сейчас нет магии? Во всей Школе нет! И не только в ней!

Интересная информация. Хотя… Новелль ведь предупреждал и, похоже, не обманул.

— Вижу я глазами, — усмехнулся чародей. — Как я вижу, что он, — Керлик снова указал на светловолосого, — блондин, а он — брюнет. А ты, Холо, рыжий, словно лис.

— Но для того чтобы видеть магию, нужно ею пользоваться! А вы сейчас этого не можете! — Нулиш-младший нашёл правильный аргумент.

— А вот здесь ты ошибаешься. Для того чтобы видеть мага, не требуется магия — необходим маг!

— Как это?

— Зрение особое, — не стал распространяться Керлик. Трудно объяснить слепому, как выглядит голубая роза, а потом доказать, что таких не существует. Но данный «слепой» скоро прозреет. Либо Керлик ничего не смыслит в чародействе!

Холо озадаченно нахмурился: маги славятся железной логикой — не поломаешь и не обойдёшь, а как оно выглядит извне, чародеи не интересуются. Мальчишка повздыхал и решил зайти с другой стороны — вдруг да получится.

— Ну-у, и какой же я маг? А они?

Керлик прищурился и всмотрелся в парней, словно пытаясь нарезать их глазами на кусочки. Ученики Меча побледнели, даже посинели под ничем не примечательным взором. Потом, много позже, чародей выведал, что же так испугало тогда ещё бесстрашных мальчишек. Взгляд.

Взгляд? Но что может взгляд, пусть даже злой, когда отсутствует подкрепляющая его магия? Ничего. И воины должны об этом хорошо знать, как и быть в курсе того, что взгляд всего лишь отвлекает внимание противника, заставляет терять бдительность. Заполняя всё перед глазами, завораживающий взгляд уводит из-под ног землю, отнимает оружие и щит, оголяет спину для вражеского удара. Взгляд опытного воина не предоставит противнику полезной информации, поэтому взгляд надо игнорировать.

Но как проигнорировать две щели, два зева в жилище демонов? Как в ужасе не смотреть на провалы в обитель чёрного огня и понимать, что алое пламя пред ним, словно новорожденный котёнок домашней кошки перед громадным самцом пантеры?

Керлик тогда ни о чём не подозревал, а во все глаза смотрел на испуганную пристальным вниманием троицу.

— Триум! — шёпотом воскликнул маг. — Да какой силы! Во главе с тёмным! Давно такого не бывало.

— Что? — всё-таки осмелился Холо. И чёрное пламя исчезло — мальчишка видел перед собой пусть и опасного, но обычного, несколько даже растерянного мужчину.

— А сами по себе слабенькие. Конечно, их никто и не заметил!

— Что такое триум? Почему и чего не заметили?

Тёмный чародей мотнул головой, возвращаясь к реальности. И к прежней снисходительной манере общения.

— Триум — это устойчивая группа из трёх магов, тёмного, светлого и универсала.

— Универсала? — мгновенно принялся уточнять любопытный Нулиш-младший.

— Чародея, способного ко всем шести Стихиям, но ни ко Тьме, ни к Свету, — пояснил Керлик и, предупреждая вопрос, добавил. — Устойчивая группа — это когда маги могут без труда объединять свою силу и пользоваться общей мощью довольно-таки долго, при этом не возникает проблемы разногласия в действиях. Конкретно в вашем случае, триум — единственная форма существования вашей магии, так как каждый из вас сам по себе очень слабенький чародей. Хорошо, если вы сможете свечу мыслью зажечь!

— И кто же из нас кто? — Холо уже поверил, но боялся себе признаться, потому старательно нападал на Керлика, пытаясь подловить на какой-нибудь оговорке или просто глупости, чтобы прищёлкнуть пальцами и завопить. Обманщик! Это не так! Никакие мы не маги! И нет сложностей да лишних размышлений.

— Догадайся.

— Я универсал, — не долго думая, предположил мальчишка. — Он белый, а он — чёрный.

— Ты что, по цвету волос вычисляешь? — закашлялся чародей. — А мозгами поработать? Я же сказал, что ваш триум возглавляет тёмный маг. Кто из вас троих главный?

Холо недоумённо заморгал, действительно не понимая вопроса. Зато его товарищи спокойно указали на друга.

— Ребята, вы чего?

— Того, — хмыкнул Керлик. — Мальчик, если взялся командовать, то командуй! И не бросай тех, кто доверился тебе!

— Значит, тёмный я? Но выходит, если у меня в друзьях светлый маг…

— Ой! Оставь досужие сплетни деревенским бабкам! Ты взрослый образованный человек! Мужчина!

— Но?

— Подумай, если существует такая вещь, как триум, то это уже означает, что маги Дня и Ночи не просто могут, но должны работать вместе! И вообще, это дурацкое деление по Стихиям — недавнее введение…

Керлик осёкся, вновь рассматривая ребят. Да, надо рассказать. Необходимо! Они чародеи. Они особенные — и это что-то значит для Мира. Тёмный триум не появлялся, наверное, с образования империи Гулум. А это было давно. Очень.

— Раз уж вы маги, то… — чародей помолчал. Прошёлся вдоль притихшей троицы — смотрят на него, глазищами сверкают. Интересно им. Секреты всегда интересны, особенно когда знаешь только то, что они существуют. Керлик уже сказал, что тайна есть, теперь пора открыть её. Понравится ли им? Кто знает? — Дело в том, что сила для заклятий одна и та же, но источники её разнятся. Да-да, процесс и даже немного результат могут показаться абсолютно разными, но ведь вы по-разному сражаетесь уже сами по себе. А если возьмёте, например, рыцарский меч или алебарду, то со стороны всё выйдет по-другому. Но когда вы сразите противника, то результат будет один!

— Верно, — согласился тот, что светловолосый, универсал. — Но раны от меча и копья различаются.

— Конечно! И учиться владению мечом и копьём нужно отдельно, особенно если ты по той или иной причине способен пользоваться лишь одним видом оружия, — не стал спорить Керлик. — Поэтому в Старой Школе существовало три Отделения: Ночи, Дня и Стихий. С годами пугающая всех Ночь превратилась во Тьму, а затем и вовсе — в чёрный цвет. День, исключительно в противовес, прошёл стадию Света и оказался просто белым. Однако Ночь и День от этого не изменились. Зато мощь Стихий росла и стала разниться.

Сначала появился Дух. Потом от него же отделился Пси. По сути, Дух и Пси сейчас всего лишь две стороны одной медали: первые связаны с мёртвыми, эфиром призраков, вторые — с разумом, его строением, страхами и мороками. Но то и другое — работа с Духом! Поэтому, кстати, представители этих Стихий ненавидят, когда их путают, что происходит часто. Как не спутать то, что не только похоже, но и одно и то же?

Остальные Стихии распались на естественные, природные составляющие: Огонь, Воздух, Воду и Землю. Для тех, кто обладал, как и раньше, всеми Стихиями, придумали название «универсал». Поэтому сейчас в Школе Магической гильдии девять Отделений, хотя сама Гильдия делится на восемь частей. Однако по отношению к самой магии это деление неверно.

Да, пусть у нас есть восемь Стихий — не буду спорить. Они — источник. Но к источнику надо уметь обращаться… и не перепутать источники. Я ведь вас немного обманул, когда утверждал, что Сила одна. Нет, она действительно одна, но разнородна. Без Веры мы никогда не увидим её. Без Воли — стремления — не сможем воспользоваться. Без Чувства она бесполезна… И берегитесь, когда этим чувством станет Ненависть!


Керлик остановился перевести дух. Мальчишки завороженно следили за чародеем. Черноволосый приоткрыл рот, видимо, собираясь задать вопрос, но позабыл его за рассказом и теперь имел несколько наивный глуповатый вид.

— Значит, нам следует оправиться в Школу при Гильдии. Её врата, кажется, всегда распахнуты для новых учеников… — пауза несколько затянулась, и не привыкший к долгим размышлениям Холо решительно заполнил её.

— Э-э, не стоит так сразу! — Керлик понял, что перестарался, и вряд ли теперь троицу остановить. — У Гильдии сейчас дела.

«Да такие! Им не до тёмного триума! Ох, попадётесь под горячую руку!»

От мучительных раздумий чародея уберегла судьба. В одну из дверей, ту, которую заперли мальчишки, кто-то попытался войти. Не получилось. Ра