КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 424056 томов
Объем библиотеки - 577 Гб.
Всего авторов - 201996
Пользователей - 96163

Впечатления

каркуша про ДжуВик: Мой любимый монстр (Любовная фантастика)

Аннотация производит такое впечатление, что книгу читать как-то стремно. Особенно поразила фраза "огонь из внутри"...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
владко про серию Неизвестный Нилус [В двух томах]

https://coollib.net/modules/bueditor/icons/bold.jpg

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Солнцева: Коридор в 1937-й год (Альтернативная история)

Оценку "отлично", в самолюбовании, наверное поставила сама автор. По мне, так бредятина. Ходит девка по городу 1937 года, катается на трамваях, видит тогдашние машины, как люди одеты, и никак не может понять, что здесь что-то не то! Она не понимает, что уже в прошлом. Да одно отсутствие рекламных баннеров должно насторожить!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Углицкая: Наследница Асторгрейна. Книга 1 (Фэнтези)

вот ещё утром женщина, которую ты 24 года считала родной матерью так дала тебе по голове, что ты потеряла сознание НА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ! могла и убить, потому что "простая ссадина" в обморок на часы не отправляет. а перед тем, как долбануть (чем? ломиком надо, как минимум) тебе по башке, она объяснила, что ты - приёмыш, чужая, из рода завоевателей, поэтому отправишься вместо её родной дочери к этим завоевателям.
ну и описала причину войны: мол, была у короля завоевателей невеста, его нации, с их национальной бабской способностью - действовать жутко привлекательно на мужиков ихней нации.
и вот тебя сажают на посольский завоевательский корабль, предварительно определив в тебе "свою", и приглашая на ужин, говорят: мол, у нас только три амулета, помогающие нам не подвергаться "влиянию", так что общаться в пути ты и будешь с троими. и ты ДИКО УДИВЛЯЕШЬСЯ "что за "влияние"???
слушайте две дуры, ггня и афторша, вот это долбание по башке и рассказ БЫЛО УТРОМ! вот этого самого дня утром! и я читаю, что ггня "забыла" к вечеру??? да у неё за 24 тухлых года жизни растением: дом и кухня, вообще ничего встряхивающего не было! да этот удар по башке и известие, что ты - не только не родная дочь, ты - вообще принадлежишь к нации, которую ненавидят побеждённые, единственное, что в твоей тухлой жизни вообще случилось! и ТЫ ЗАБЫЛА???
я не буду читать два тома вот такого бреда, никому не советую, и хорошо, что бред этот заблокирован.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
кирилл789 про Ивановская: От любви до ненависти и обратно (Фэнтези)

это хорошо, что вот это заблокировано. потому что нечитаемо.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Матеуш: Родовой артефакт (Любовная фантастика)

девочкам должно понравиться. но я бы такой ггней как женщиной не заинтересовался от слова "никогда": у дамочки от небогатой и кочевой жизни, видимо, глисты, потому что жрёт она суммарно - где-то треть написанного.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).

Беглец (fb2)

- Беглец 370 Кб, 112с. (скачать fb2) - Игорь Маркович Ефимов

Настройки текста:



Игорь Ефимов БЕГЛЕЦ Роман в письмах и кинокадрах

ЯНВАРЬ

От Артура Казанова — Любе Филимоновой, из Нью-Йорка в Вашингтон

Что ты наделала?! Зачем? Не предупредив, не подготовив! Удрала из страха? Не ручалась за себя? Но неужели ты думаешь, что для моего неутомимого десантника расстояние в двести миль — неодолимая преграда? Плохо ты его знаешь!

То есть, конечно, ты его совсем на знаешь — в этом вся беда.

Не пускать его в золотые чертоги, созданные для него самой Природой, — какая жестокость! И глупость в придачу. Рано или поздно он доберется до тебя, и тогда ты воскликнешь: «Ах, сколько лет было упущено напрасно!»

А и правда — сколько уже? Когда вы приехали из России? Почти шесть лет назад? Неужели мы знаем друг друга так давно? Но бывали, бывали уже в моей жизни и подлиннее марафоны. Чтоб от первого «в твои глаза впиваясь нежным взором» до «торопит миг последних содроганий» пролегли годы и годы. И вовсе не обязательно заполненные длинной осадой. Прерывистая цепочка случайных встреч, обмен мимолетными улыбками, поход в кино, застолье у общих друзей… И только глаза, распахнувшись, безмолвно испускают свой вечный зов-вопрос: «Да?.. Нет?.. Еще не пора?.. Но когда же, когда?!»

Что это такое зреет в женщине, чтобы в какой-то момент она могла откликнуться бесценным «пора»? Какие флюиды летают между двумя душами, ищущими друг друга? Они должны быть сродни птичьим трелям, песне жаворонка, крику петуха. И ведь мы не говорим петуху: «Чего ты орешь? Вот у тебя в полном распоряжении послушный курятник!» Но от женатого мужчины они требуют, чтобы он поломал свою природу, перестал испускать любовный вопль-призыв. Не понимают, идиоты, что человек, лишенный права влюбляться, есть человек ущербный, калека. «Нет, — говорят они, — влюбляться мы тебе разрешили. Но тогда оставь первую жену и женись на новой возлюбленной. Иначе полетит к чертям весь наш государственный порядок и удобный способ взимания налогов».

В свое время у меня сочинилась такая притча-метафора:

Мальчика и девочку учат кататься на лыжах. Потом разрешают съехать с горки.

— Ах, как замечательно! — кричат дети в восторге.

Тут их впрягают в санки и говорят:

— Эти санки называются «семья». Везите. В них будете растить своих детишек.

Дети послушно везут, но время от времени спрашивают:

— А когда же будет опять горка?

— Горок больше не будет.

— Как не будет? Ведь их полно кругом.

— Те горки уже не для вас. По нашим правилам человеку положена лишь одна горка в жизни. Не то вы можете потерять или опрокинуть санки. Да и вам спокойнее ехать по прямой. Ведь лыжи — те же, снег — тот же, солнышко светит так же. Чего вам еще надо?

Какие должны быть послушные дети, чтобы подчиниться таким правилам! Немудрено, что половина их убегает кататься с горок. Правда, некоторые, покатавшись, возвращаются с помягчевшим сердцем и везут санки дальше.

Ты знаешь, как я обожаю Женечку, как страшусь, что кто-то или что-то пролезет в нашу жизнь и оторвет друг от друга. Но правилам моногамного ГУЛАГа подчиниться не могу. Для меня это было бы равносильно добровольному самооскопле-нию. Так что мой петушиный крик будет нестись к тебе в Вашингтон через Делавер с таким же упорством, с каким летал здесь через Гудзон.

То, что ты проделала, есть бесплодная попытка обмануть судьбу. Вот недавно голливудская звезда Анджелика Джоли расхаживала по телеэкрану и с гордостью объявляла, как сделала ампутацию грудей, потому что врачи указали ей на генетическую опасность возникновения рака в этих бесценных атрибутах. И в семье наших друзей молодая женщина тоже недавно проделала такое с согласия и одобрения родителей. Как будто рак, если захочет, не найдет себе другого места для атаки.

В связи с этим я вспомнил историю Эдипа. Его отцу догенетические сивиллы предсказали, что он погибнет от руки собственного сына. И отец, этот супер-предусмотрительный Лай, нашел простое решение проблемы: приказал ампутировать сына из жизни. Но обмануть судьбу и тогда никто не мог: младенец чудом выжил в пустыне, вырос во взрослого героя и папаню таки порешил. Не знаю, как зарабатывали на своем ремесле древнегреческие сивиллы, но то, что сегодняшние — в белых и зеленых халатах — будут грести миллионы долларов на новом поветрии, сомневаться не приходится.

А что вы с Борисом будете делать в столице? Неужели переводческое бюро сможет прокормить вас и Славика? Говорят, за жилье там нужно платить золотыми дублонами и алмазными подвесками. Буду ужасно беспокоиться за ваш семейный кораблик.

Твой любимчик Мишаня завел себе новую девушку, на два года старше него. У нас с Женечкой по этому поводу произошел обычный диалог. Она: «Ты опять увернешься от отцовской обязанности руководить поступками сына-школьника и давать советы?» Я: «Да я лучше лягу на рельсы, чем дам Мишане повод испытывать ко мне те же чувства, которые я испытывал к своему отцу — магистру непрошеных советов».

Советов я, как ты знаешь, не даю, но антимоногамную пропаганду веду при всяком удобном случае. Вот тебе очередная листовка для распечатки и разбрасывания с самолетов над спящими городами:

ЛИСТОВКА

Моногамные правила отношений между мужчиной и женщиной — это мечта. Как всякая мечта — как вера в загробную жизнь, в воскрешение из мертвых, в построение коммунизма — она прекрасна. Но лишь до тех пор, пока ее не вколачивают в головы всем людям в обязательном порядке.

Напиши мне поскорее про себя все-все: как устроились, есть ли клиенты у фирмы, с кем познакомились, как Славику в новой школе, кто за тобой ухлестывает. Еще ты всегда была моей Ариадной в лабиринте игрового кинематографа. Не оставляй этой роли, сообщай о фильмах, которые стоит посмотреть. Я тоже буду писать тебе подробно и каждое письмо кончать в стиле Катона в римском сенате: «А также я считаю, что Артуру и Любе пора одарить друг друга отпущенными им дарами». АК.

От Любы — Артуру, из Вашингтона в Нью-Йорк

Дорогой, любимый, невозможный, незабываемый Артур!

Да, уехала, да, буду рада отдохнуть от твоих умоляющих глаз, от несчастной физиономии, от потных ладоней, лезущих мне под юбку под прикрытием скатерти на праздничном столе. Ты обзываешь меня «послушной узницей моногамного ГУЛАГа». Но не сам ли ты в свое время так вдохновенно объяснил мне роковую разницу между «люблю» и «влюблен»? Костер влюбленности и теплая печь любви — эта метафора врезалась мне в память, объяснила тысячи человеческих драм и трагедий.

Попытки сохранить влюбленность светятся для нас в историях Данте и Беатриче, Петрарки и Лауры, Кьеркегора и Регины, Кафки и Милены Есенской, Блока и Любы Менделеевой. Моя влюбленность в тебя — того же рода. Только издали, только убегая. Как и они, я предчувствую, что плотское слияние разрушит, лишит меня этого сокровища.

Ты скажешь, что главное у меня — трусливая оглядка, страх причинить боль Женечке и Борису. И когда ты говоришь, что наши целомудренные страсти ранили бы их гораздо больнее, если бы открылись, это просто софистика. Во всяком случае, мне легче сохранять иллюзию невиноватости перед ними, пока мы держим себя в узде.

В моем случае чувство долга всегда довлеет над всем остальным. Наверное, это еще и разница полов — у нас, женщин, ответственность развита сильнее. Рабство любви к близким. Мне физически больно причинять страдания другим, хочу только дарить любовь. А если мое счастье может причинить боль близким — какое же это счастье? Если из-за меня кто-то страдает, я очень мучаюсь.

Пусть я в ГУЛАГе, но и ты тоже узник — только другого рода. Ты в клетке моей любви и никуда не сможешь убежать из нее. То, что я люблю в тебе, останется моим, сколько бы ты ни куролесил, сколько бы ни крутил романов с актрисами на студии. Как пела Новелла Матвеева: «Мне было довольно того, что твой плащ висел на гвозде».

Мне кажется, это твоя работа в сильной степени слепила твой характер и твои пристрастия. Ты ведь и в России на телевидении, по большей части вел криминальную хронику. А здесь, когда тебе нужно день за днем и месяц за месяцем вглядываться в злодеяния, творимые самыми обычными людьми, это не может проходить бесследно. Среди сделанных тобою программ я не могу припомнить ни одной, где бы речь шла о закоренелых преступниках, о профессиональных гангстерах. Нет — только о самых нормальных, семейных, верующих, законопослушных, от которых и ожидать нельзя было ничего противозаконного.

Если бросить взгляд на русскую классику, то увидим, что она тоже переполнена убийствами и самоубийствами. Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Толстой, Лесков, Чехов, Куприн, Горький, Бунин — никто не обошел эту тему. В Америке, досмотрев по телевизору очередной детектив, я иногда спрашиваю себя: «Зачем потратила два часа? На кой черт тебе было переживать — поймают его или нет? Не все ли равно, кто из пяти подозреваемых окажется виновным?» А через пару дней снова усаживаюсь перед экраном и поддаюсь действию этого наркотика безотказно.

Да и твои застольные истории «Из зала суда» слушала всегда раззявя рот. И не стыжусь. Конечно, твой дар рассказчика завораживает, и мне будет недоставать его. Так что если будешь писать мне, добавляй в конце какую-нибудь страшноватую сказку — на сон грядущий.

Ты просишь извещать тебя о новых кинофильмах. Недавно мы попали на экранизацию «Венецианского купца», с Джереми Айронсом и Ал Пачино. Борису фильм показался антисемитским, а меня захватило. Ал Пачино сумел создать образ жадного, хитрого, трусливого еврея, ревниво любящего свою дочь. Маленького человечка с очень сильным глубоким чувством собственного достоинства. В феодальной Венеции — это отброс общества, с которым дворяне никогда не обсуждают вопросы морали. Он не может вызвать оскорбителя на дуэль. Униженный и оскорбленный — чем он может утолить уязвленную гордость? Только востребовав через суд залог, недальновидно обещанный легкомысленным дворянином.

Ведь в своем исступлении он забывает и про деньги, и про здравый смысл, и про инстинкт самосохранения. Смертельная дуэль, выбор оружия — за оскорбленной стороной. А какой вид оружия доступен еврею, проживающему в гетто? Он и делает этот единственный доступный ему выбор. Заранее зная абсурдность и безнадежность всей затеи. Отказывается от выгодной денежной компенсации — где его жадность? Знает, что проиграет, — и не отступает: где его хитрость? Абсурдом своих претензий он вынуждает судей показать себя в их истинном свете.

Еще запомнился фильм «Поздний квартет».

За наше устройство в столице не тревожься. После шести лет в Америке мы наконец получили гражданство, и теперь Иммиграционная служба смогла дать Борису место внештатного сотрудника. То, что он, кроме арабского, знает еще киргизский, узбекский и чеченский, дает ему огромное преимущество. Заказы на переводы приходят каждый день, чаще — в виде звукозаписей телефонных разговоров, подслушанных агентством. Так что теперь не только ты, но и Борис будет жить за счет правонарушителей. Самое страшное для вас, если вдруг на преступников нападет эпидемия раскаяния, и в мире воцарятся поголовная честность и доброта.

Пиши мне, мой далекий и бесконечно близкий, мой опасный, безнадежный, волнующий, не забывай любящую тебя Л. Ф.

Январские кинокадры

Припорошенные снегом полицейские машины у двухэтажного здания на окраине Нью-Йорка. Щеголеватый «лексус» въезжает на стоянку, пристраивается напротив таблички «Для посетителей». Артур Казанов выходит из автомобиля, щелкает радиоключом, поднимается по ступеням. За дверью его встречает лейтенант полиции Роберт Запата, жмет руку, хлопает по плечу.

ЗАПАТА: Спасибо, что приехал. Настало время нам поменяться ролями. Раньше я служил тебе консультантом, теперь пришла твоя очередь послужить мне.

Оба входят в кабинет, усаживаются перед экраном телевизора.

ЗАПАТА: Дело еще в самом зародыше, не знаю, захочет ли твоя студия делать программу. Что известно на сегодняшний день? Пропала жена местного бизнесмена по имени Гарольд Бишман. Но заявление о пропаже мы получили не от него, а от ее родителей, живущих в другом полушарии, на твоей бывшей родине, в городе Новгороде.

АРТУР: Кем работают?

ЗАПАТА: Оба — преподаватели живописи в тамошнем училище. Дочка нашла себе мужа в Америке по Интернету. Мистеру Бишману сорок лет, ей — двадцать. Они поженились год назад, а в ноябре она улетела домой повидаться с родителями. Через неделю муж тоже объявился в Новгороде. Родители пишут, что дочка была разочарована в супружестве, хотела подавать на развод. Мистер Биш-ман заявляет, что уговорил ее вернуться к нему, но на обратном пути, в московском аэропорту, они поссорились, и она ушла неизвестно куда. С тех пор он не видел ее и очень подавлен утратой. Осталась ли она в России или вернулась в Америку, ему неизвестно.

АРТУР: Звучит не слишком завлекательно, на программу пока не тянет.

ЗАПАТА: Согласен. Я попросил у мистера Бишмана фотографию пропавшей жены. Он дал мне несколько плюс видеоленту, сделанную во время визита в Новгород… Мне бы хотелось, чтобы ты посмотрел эту ленту и прокомментировал. Твоему режиссерскому глазу я доверяю.

АРТУР: Формально я числюсь на студии не режиссером, а техническим продюсером.

ЗАПАТА: Мы с тобой уже сделали три ленты, и для меня ты режиссер.

АРТУР: Был в свое время знаменитый фильм «Развод по-итальянски». Давай посмотрим, есть ли тут сюжет — затравка — для «Развода по-русски».

Изображение на экране начинает трястись с первых же кадров. Любительскую камеру явно держат неумелые руки. Благодушный толстяк сидит за столом, обнимает за плечи миловидную молодую женщину, выкрикивает по-русски приветствия в объектив. Потом вскакивает, тянет ее за собой, начинает кружить в танце. Родители, сидящие за столом, настороженно следят за танцующими. Толстяк оставляет свою партнершу, подбегает к ее матери и настойчиво зовет танцевать. Та неохотно соглашается. Мистер Фишман целует ей руку, неумело вальсирует, смеется. Лента кончается.

ЗАПАТА: Что скажешь?

АРТУР: Похоже, мистер Бишман никогда не учился актерскому ремеслу. Небось видел когда-нибудь, как приветливость и веселье изображает продавец подержанных автомобилей — ему и подражает.

ЗАПАТА: Мне тоже сцена показалась наигранной. А о чем они говорят?

АРТУР: Бишман только повторяет одобрительные эпитеты, которые успел выучить: «хорошо», «отлично», «дружба», «совет да любовь».

ЗАПАТА: Актер плохой, но на этом основании никакой судья не даст мне разрешения на обыск в доме. Мы ведь даже не знаем, в какой из двух стран надо начинать поиски пропавшей. Мистер Бишман намекает, что у его жены был возлюбленный в Москве и что она, скорее всего, убежала к нему. Но родители ее категорически отрицают возможность того, что она могла исчезнуть, оставив их в неведении.

АРТУР: Вам придется послать кого-нибудь в Россию?

ЗАПАТА: Пока мы направили запросы в авиакомпанию и в паспортный контроль в аэропортах Нью-Йорка. Когда получим ответы, я дам тебе знать. И еще раз — спасибо, что приехал. Мне важно было получить подтверждение моим подозрениям.

ФЕВРАЛЬ

Артур пишет Любе из Нью-Йорка в Вашингтон

Вчера вспоминал тебя, глядя передачу про британскую королеву Елизавету Вторую. Она и ее супруг, похоже, — последний оплот моногамных традиций в английской монархии. Остальные члены королевской семьи в XX веке разрушали их наперегонки. Сначала дядюшка Эдуард Восьмой отрекся от трона, просидев на нем меньше года, чтобы жениться на разведенной американской красавице. Потом сестра Маргарет, вышедшая замуж под нажимом семьи, начинает крутить роман за романом и в конце концов разводится. Дальше разводятся один за другим собственные сыновья — Чарльз и Эндрю. Потом принцесса Дайана, мать наследников трона, заводит роман с арабским богачом. Если ты когда-нибудь попадешь на прием к королеве, она обнимет тебя и воскликнет: «Вы и я — мы последние женщины на свете, все еще верящие в священность брачных уз!»

Помнишь, когда ты работала с Женечкой в городской библиотеке, она устроила там вечер памяти Льва Толстого, в связи со столетием со дня его смерти. И один из выступавших прочитал доклад об отношениях великого писателя с Тургеневым. Два гения русской литературы восемнадцать лет были в смертельной ссоре. Докладчик сказал, что причины ссоры остаются загадочными. А я недавно перечитывал биографию Толстого и вдруг понял, какая кошка пробежала между ними.

Дело было так. Они оба гостили в поместье Фета. Два дня прошли в дружеском общении, с купаньем, охотой, прогулками. Утром третьего дня, за завтраком, Тургенев стал рассказывать, как чудесно живется в доме Полины Виардо в Париже его незаконной дочери, рожденной от него российской белошвейкой, какие она делает успехи в музыке, рисовании и танцах, как участвует во всевозможных благотворительных начинаниях. И тут Толстой сделался темнее тучи. Он стал кричать, что все это только кривлянье, лицемерие и игра в доброту. Что Христос учил творить добро так, «чтобы твоя правая рука не знала, что творит левая». Что любая помощь от богачей беднякам есть просто частичный возврат награбленного. Ошеломленный Тургенев стал возражать, спор разгорался. В какой-то момент даже прозвучали слова «я вам в морду дам». В конце Толстой выбежал из-за стола, уехал, прислал Тургеневу вызов на дуэль, да не простую — на пистолетах, а чтобы на ружьях — и насмерть.

И я берусь объяснить, из-за чего разгорелся сыр-бор. Из-за того, что Толстой был открыт чувству вину почти так же, как ты. И как раз в те же годы его крепостная крестьянка родила ему сына Тимофея. Которому никакой Париж не светил, а светило в лучшем случае стать конюхом. Услышать, как заботливо обошелся со своей незаконной дочерью его литературный соперник, было Толстому невыносимо. И какая лучшая защита от чувства вины? Возненавидеть, «отомстить»! А тридцать лет спустя написать покаянный роман «Воскресение».

Ну как? Потянет эта гипотеза на кандидатскую диссертацию по литературе?

Вообще наши классики в своих произведениях любили описывать тонкие и возвышенные чувства, но в жизни часто выбирали себе женщин за свойство, которое восхвалять не принято: послушность. Пушкин во время ссылки днем флиртовал с барышнями в Тригорском, а к вечеру возвращался к себе в Михайловское, где добрая няня Арина Родионовна подбирала для него покладистую крепостную. Сердце Грибоедова покорила послушно-молчаливая грузинская княжна. Лермонтов-Печорин обкатывал вариант, как заиметь Бэлу в полное рабство. Тургенев, оказавшись после смерти матери владельцем большого поместья, просто купил у сестры дворовую в качестве наложницы. Огарев в Лондоне без большой борьбы уступил Герцену строптивую жену, а сам подобрал в трущобах полуграмотную девку, «чтобы поднимать ее и воспитывать». А уж послушность падчерицы Лолиты овдовевшему отчиму — об этом можно только мечтать. Боюсь, ты бы у русских литераторов успехом не пользовалась.

Возвращаясь из XIX века в XXI, я могу сознаться тебе еще в одном своем извращении. Мы с Женечкой вместе уже почти двадцать лет, и все эти годы я мечтаю знаешь о чем? ПРИЗНАТЬСЯ ЕЙ В ЛЮБВИ! Да-да, я никогда, ни разу не произнес этих сокровенных слов. Потому что всевластная тираническая мораль говорит нам: любишь одну — забудь всех остальных. Она превращает супругов из соратников в сокамерников. Двадцать лет эти слова застревают у меня в горле, но с вашим тюремным распорядком не смирюсь никогда. Женечку люблю, одновременно влюблен в тебя — что в этом ненормального?

Мои завиральные идеи я не могу распространять через блоги и фэйсбуки. Меня легко выследят, разоблачат, покроют позором, лишат родительских прав и заработка. Остается только разбрасывать листовки с самолета, которого у меня нет.

ЛИСТОВКА

Эй, люди! Оглянитесь! Добиться соблюдения седьмой заповеди в наши дни возможно только под страхом смерти, как у мусульман. Соблюдение ее оказалось не по силам принцам и принцессам, президентам и министрам, генералам и судьям, банкирам и адвокатам, писателям и художникам, капитанам и летчикам, машинистам и фермерам, пасторам и проповедникам, не говоря уже о миллионах неплательщиков алиментов. Не пора ли придумать что-нибудь новое? Не было ли на первом варианте Моисеевых скрижалей, который он разбил, какого-нибудь кусочка каменным курсивом, который вредные евреи нарочно забыли?

Кстати, о евреях. Посмотрел по твоей наводке «Веницианского купца». Прав Борис — антисемитским душком несет очень сильно. Блистательная игра актеров не может заслонить — пересилить — экранный образ еврея с большим ножом, нависающего над беззщитным, привязанным, полуобнаженным христианином. А когда родная дочь еврея предательски ограбит его и убежит, весь кинозал будет за нее: «Так ему и надо, гаду!»

Любопытная реакция на эту пьесу описана в книге «Из Африки». Автор — Исак Динесон. Там героиня зимними вечерами, чтобы заполнить пустое время, читает Шекспира своему черному повару-мусульманину. Когда дошли до «Венецианского купца», повар всем сердцем стал на сторону Шейлока и очень горевал, что тот проиграл в суде. «Отрезать кусок плоти, не проливая крови, очень просто, — объяснял он. — Нужно это сделать раскаленным ножом». Звучит как совет компетентного специалиста, многократно испробовавшего этот метод.

Зато за «Поздний квартет» — огромная благодарность. Вообще-то я настороженно отношусь к «искусству про искусство»: романы про писание романов, фильмы про снятие фильмов, спектакли про театральную жизнь, даже живопись, изображающая мастерскую художника, настраивают меня скептически. Кроме того, фильмы смотрю после двенадцати, на исходе сил, обычно в два-три приема. Но тут просидел прикованный от начала до конца без перерыва. Актеру Кристоферу Уолкену наконец-то позволили сыграть богатую роль. Про его лицо в этом фильме хочется сказать: «Он его заслужил». Все четверо великолепно изображают музыкантов в процессе игры. И все же когда появляется настоящая виолончелистка, Нина Ли, энергия, с которой она сражается со своим инструментом, сразу поднимает ее над остальными.

Ты помнишь древнегреческую легенду о Леандре? Который переплывал то ли Босфор, то ли Дарданеллы, то ли Геллеспонт (кажется, так тогда называлось Мраморное море), чтобы встретиться со своей возлюбленной Геро? А она выставляла на окне своего дома лампу, чтобы он не сбился с пути. Так вот, пока вы жили за рекой от меня, в Нью-Джерси, я смотрел на Гудзон и мечтал, как однажды переплыву его на свет твоего лица, сияющего для меня, как лампа в окошке.

Теперь, когда между нами пролегло расстояние в десятки Геллеспонтов, ты просто должна исполнить просьбу твоего Леандра: пришли мне свою фотографию, и пусть она светит мне, как лампа в ночи. Я был так беззаботен, что не обзавелся заранее, не предвидел возможности разлуки. В наших семейных альбомах ты мелькаешь то краем уха, то затылком, то зажмурившейся от смеха, то фигуркой в толпе гостей. Пришли настоящую, чтобы я мог носить ее в бумажнике и в трудную минуту доставать и испытывать тот сладкий прокол в сердце, который так безотказно вызывает во мне твое лицо.

Кроме того, я считаю, что пришло время Любе начать раздеваться для Артура. Вот ее пальцы нащупывают пуговицы блузки, расстегивают одну, другую, третью. Появляется волшебная ложбинка, ведущая в солнечную долину, которую дрожащий от нетерпения АК вот-вот огласит громкой петушиной серенадой.

Люба пишет Артуру

Дорогой и любимый, ты не можешь представить себе, что творится со мной каждый вечер, когда я спускаюсь к компьютеру. «Будет письмо от него или нет? В одну страничку, две, три? Найдет он новые слова сладкого обмана, которым дурманит меня уже столько лет?» Думаю, Достоевский так не вглядывался в скачущий шарик рулетки, как я вглядываюсь в загорающиеся буквы на экране.

Когда-то в юности я так бегала к почтовому ящику, ожидая письма от первого возлюбленного. Уже не верила, что такое может повториться в моей жизни. Я прямо впала в наркотическую зависимость от твоих писем, похудела на несколько фунтов, чувствую себя помолодевшей на десять лет. В прошлую субботу, на свадьбе у новых знакомых, получила кучу комплиментов, можно сказать, блистала. Борис проявляет повышенное внимание, будто чувствует что-то. Может быть, из меня излучаются какие-то особые флюиды. Сознаю свою вину и пытаюсь как-то загладить ее, отдаюсь его ласкам с еще большим жаром. А в сознании нет-нет да и выплывет твое лицо.

Ну что? Хватит с тебя откровенности и спонтанности? Доволен?

Попыталась вспомнить: а мне Борис когда-нибудь объяснился в любви? Или мы просто перешли — перепрыгнули — от объятий и поцелуев в парадной — к семейной жизни?

Ты говоришь, что никогда не согнешься перед седьмой заповедью. Но для меня здесь действует не седьмая, а восьмая: «не укради». Неспособность нарушить ее загнана в меня даже не на психологическом, а на физиологическом уровне. Бывают же люди с полной идиосинкразией, например, к алкоголю. Такие даже гордиться не могут своей трезвенностью — настолько нарушение ее не в их власти. Так и я: лишена права гордиться своей добродетелью.

На вопрос «Кто за мной ухлестывает?» могу ответить так: если этот термин применим к усиленному вращению черных восточных глаз и частым беспричинным вздохам, то, конечно, на первом месте окажется наш новый молодой сотрудник Халиб. Он афганец, приехал два года назад на курсы полицейских для Кабула и как-то уихтрился зацепиться здесь и остаться. Его пришлось нанять, потому что он знает пушту, а мы все чаще получаем заказы на переводы с этого языка. Многие афганцы, служившие американским оккупационным войскам, пытаются сейчас эмигрировать до того момента, когда талибы вернутся к власти, в чем никто не сомневается. Иммиграционному ведомству приходится рассматривать горы заявлений. Воссоединение семей с уже иммигрировавшими — самый популярный предлог. Но теперь введены проверки родственных связей с помощью анализа ДНК, и многие «братья» и «сестры» оказываются липовыми.

Недавно попала на одну из программ вашего канала «Следопыт», сделанную, кажется, еще до того, как ты начал там работать. Неосторожно досмотрела до конца и впала в дикий испуг. Это про двух курсантов военного училища, мальчика и девочку. Полюбили друг друга, закончили учебу, готовились пожениться. Но мальчик был такой честный-честный, что сознался невесте: «До тебя у меня был роман с другой девушкой». И эта стерва объявила ему: «Поверю в твою любовь и преданность только тогда, когда ты отыщешь мою предшественницу и кровью смоешь свою вину передо мной!» Давила, шантажировала и ведь добилась своего! Их поймали на убийстве только потому, что злодейка похвасталась подруге «преданностью» своего жениха. Выключив телевизор, всю ночь не могла заснуть, воображая, как Славика охмурит похожая психопатка и спровоцираует на какое-нибудь преступление.

Фотографию выберу и пошлю на днях. Но что если она попадется на глаза Женечке? У тебя в арсенале, я знаю, много отработанных приемов и уверток, но ведь Женечка только притворяется, будто верит им. За двадцать лет она, наверное, ох как натерпелась от твоих «побегов из ГУЛАГа».

В советские времена людям, пойманным на попытках убежать за границу, психиатры выносили карательный диагноз: «Синдром беглеца». В твоей «истории болезни» этот диагноз был бы вполне уместен. Но как ни старайся, ты никогда и никуда не сможешь убежать из клетки моей любви. Рано или поздно она проступит на твоем лбу, как стигмат, как клеймо, извещающее каждую новую кандидатку на «игры страсти нежной»: «Принадлежит другой навеки». Не боишься? Л. Ф.

Февральские кинокадры

Кабинет Артура Казанова на студии телеканала «Следопыт». Он сидит за своим столом, перед ним на диване двое: полноватый мужчина лет сорока и молодая миловидная женщина.

АРТУР: Итак, Джек, Барбара — поздравляю! Студия выбрала ваши пробы, с вами заключат договор на съемки в часовой программе. Но я хочу заранее предупредить вас, какого сорта работа вам предстоит.

ДЖЕК ВИЛСОН: Вообще-то мы представляем. Не знаю, как Барбара, а я постоянно смотрю программы «Следопыта».

АРТУР: Тогда вам известно, что вы оба останетесь безымянными. Ваши фамилии не появятся в титрах, для вашей актерской карьеры прогресс будет минимальным. Студии важно, чтобы зрителю ничто не мешало идентифицировать вас с реальными персонажами, о которых идет рассказ. Кроме того, режиссер часто будет требовать, чтобы вы держали в узде свой талант, довольствовались ролью статистов, иллюстрирующих те или иные эмоции. Вас выбрали не за одаренность, в которой я не сомневаюсь, но за внешнее сходство с участниками драмы.

БАРБАРА ХИЛЛ: А сможем мы познакомиться с участниками или хотя бы увидеть их со стороны?

АРТУР: Джек сможет, а про вас, Барбара, — сомневаюсь. Ибо у нас нет уверенности, что женщина, которую вам предстоит изображать, еще жива. Полиция продолжает ее розыски. Муж утверждает, что они расстались в московском аэропорту и больше он ее не видел. Но проверка записей паспортного контроля показала, что она прилетела в Нью-Йорк в тот же день, что и ее муж. Правда, другим рейсом.

ДЖЕК: Что нам известно о муже?

АРТУР: Добропорядочный бизнесмен, не очень успешный, но обеспеченный. Ни в каких нарушениях закона не был замечен. Первый его брак кончился разводом, и пять лет спустя он решил искать себе невесту в России. Интернетные знакомства сейчас распространяются, как лесной пожар. Американцы и американки могут предложить на этом рынке не просто руку и сердце, но и бесценную добавку: гражданство. А потом их избранники и избранницы требуют развод и оставляют с пустым кошельком и разбитым сердцем.

БАРБАРА: У меня была романтическая переписка с красавцем из Иордании.

Он очень хотел встретиться, просил, чтобы я оформила ему так называемую «жениховскую визу» на девяносто дней. Но умные люди посоветовали мне самой слетать в Аман. Я послушалась, незаметно подъехала к его дому и своими глазами увидела, как он выходит на прогулку с женой и двумя детишками.

АРТУР: Видимо, иорданцы питают особую слабость к американкам, после того как их король Хуссейн женился на выпускнице Принстона. Так или иначе, тема зарубежных браков стала такой острой, что студия приняла решение начать работать над сюжетом, не дожидаясь, когда полиция предъявит кому-то конкретные обвинения. Конкуренция в нашем бизнесе подхлестывает не упускать криминальные коллизии. Вот вам краткий синопсис. Прочтите и завтра в девять утра приходите на съемки.

МАРТ

Артур пишет Любе

О, далекая и неприкасаемая!

Почему ты так уверена, что клетка твоей влюбленности сможет прервать серию моих побегов? Вот на днях мне довелось познакомиться с очаровательной девушкой по имени Барбара Хилл. Она — начинающая актриса, будет сниматься в нашей очередной документально-криминальной драме. Ее профиль немного напоминает твой, но линии носа и подбородка чуть острее. По сюжету запланированы съемки на пляже, в открытом купальнике, и я предвижу — предвкушаю! — очередное восстание моего неукротимого десантника.

Спасибо за присланную фотографию. Это как раз то, о чем я мечтал. Но знаешь ли ты, что я проделал с твоим лицом? Сканировал, увеличил, отрезал и наклеил — куда? На голову красавицы в развороте последнего «Плэйбоя»! О, как пленительны твои обнаженные бедра под легкой пленкой загара! Как полон тенистой тайной изящный пупок! Мне остается только повторять строки знаменитой библейской порнографии: «Живот твой — круглая чаша, два сосца твои — как два козленка, шея твоя — как из слоновой кости, стан твой похож на пальму, и груди твои — на виноградные кисти…» Когда же, о, когда доведется мне испить их вина?!

У Женечки началось очередное воспаление недовольства собой. Главная претензия: она не сумела передать сыну свой жизненный опыт, и он страдает от несправедливости мира так же, как страдала она в его возрасте. Иногда мне кажется, что в моей жене живут два человека: добрая, трудолюбивая падчерица и злая несправедливая мачеха, которая заваливает падчерицу невыполнимыми заданиями, осыпает горькими упреками, унижает, стращает.

Тут есть свои тонкости. Ведь человек, на которого рушатся несправедливые обвинения, вызывает у окружающих сочувствие. Женечке кажется, что, обзывая себя «дрянью», «дурой», «бездушной тварью», она заранее обгоняет и превосходит все упреки, которые могут предъявить ей ближние. Она удивляется и огорчается тому, что я не хочу брать с нее пример и не пользуюсь таким легким способом привлечения внимания и любви.

Ты ведь знаешь, как часто она выбирает в разных жизненных ситуациях позицию Дон Кихота. И нередко на мою долю выпадает роль мельницы, исколотой со всех сторон Донкихотовым копьем. При этом нужно быть очень внимательным, чтобы исправно выдавать дневную порцию муки и случайно не сбить вращающимися крыльями Росинанта. Ах, неужели наша передовая фармакология не изобретет в ближайшее время таблетки от чувства вины?!

Вспоминаю, что среди твоих упреков в мой адрес однажды мелькнул и такой: моя неуемность и ненасытность разрушительны для бесценного храма семейных отношений. А вдруг окажется, что на самом деле я и подобные мне выступают не в роли разрушителей, а в роли реформаторов? Лютера и Кальвина обвиняли в попытках разрушить христианство. Но получилось, что на самом деле они спасли его через обновление. Даже разрешение священнослужителям жениться оказалось благотворным. Может быть, и таким, как я, суждено спасти брак и семью? Может быть, я — революционер-подпольщик, такой же, как Солженицын, веду безнадежную войну с доставшимся нам ГУЛАГом, в котором мы все одновременно — и зэки, и охранники?

ЛИСТОВКА

Бог не умер. Религия не ушла из жизни людей, но перестала быть обязательной и монопольной. То же самое произойдет и с моногамией. Она потеснится и даст другим формам семейной жизни право на существование.

Подготовительный период на студии к новой программе оставляет довольно большие просветы свободного времени. Я воспользовался этим и написал не мадригал в твою честь, не поэму в стиле Сирано, но целую одноактную пьесу про тебя. Если вы с Борисом захотите перевести ее на английский, мы продадим сценарий Голливуду и поделим гонорар пополам.

Текст в отдельном приложении.

А твой ненасытный Леандр возвращается к своим мечтам.

На чем остановился наш стриптиз? Ты сняла блузку? «Я обнял эти плечи и взглянул», как сказано у нашего любимого поэта. Боже, какой выдержкой должны были обладать наши предки, которым приходилось созерцать на балу эти восхитительные сияющие шары, проносящиеся в такой близости от глаз, от губ, от зубов! Нет, твой Леандр, если когда-нибудь доплывет до тебя, не сможет продемонстрировать такую способность владеть собой! АК.

НЕПРЕДНАМЕРЕННОЕ УБИЙСТВО

Пьеса в одном акте

Действующие лица:

Обвиняемая, Судья, Прокурор, Адвокат, Стенограф — все женщины.

СУДЬЯ: Обвиняемая, расскажите суду, какая именно часть вашего тела стала объектом нападения покойного?.. Нет, указать пальцем недостаточно… Да, присяжные видят, но стенограф должен внести в протокол слова.

ОБВИНЯЕМАЯ: Я не могу вслух произнести это слово. Можно я скажу ей на ухо?

СУДЬЯ: Это не принято. Но в вашем случае я готова сделать исключение.

Обвиняемая подходит к стенографу и шепчет ей на ухо.

СТЕНОГРАФ (громко): Мне нужно знать, правая или левая?

Обвиняемая снова шепчет.

ПРОКУРОР: На предварительном следствии вы употребили слово «атаковал». Не могли бы вы уточнить, какое именно действие совершил убитый вами человек?

АДВОКАТ: Протестую! Моя подзащитная призналась в неосторожном действии, которое стало причиной смерти. Это был несчастный случай — только и всего.

СУДЬЯ: Протест удовлетворен. Стенограф, замените слово «убитый» словом «покойный».

ПРОКУРОР: Итак, что же именно совершил покойный? Пытался ли он сжать указанный вами объект? Или ущипнуть? Или обнажить и погладить? Или, может быть, даже поцеловать?

Обвиняемая говорит что-то невнятное.

СУДЬЯ: Пожалуйста, громче.

ОБВИНЯЕМАЯ: Он пытался прижаться щекой.

АДВОКАТ: Прошу отметить: щекой, покрытой жесткой щетиной!

ПРОКУРОР: И это действие показалось вам достаточным поводом, чтобы нанести невинному человеку смертельный удар?

АДВОКАТ: Я прошу суд учесть все обстоятельства, связанные не только с рассматриваемым событием, но и со всей судьбой моей подзащитной. Напомню, что она росла и воспитывалась в бывшем Советском Союзе. В этой стране молодым девушкам внушались очень строгие правила поведения, и они старались следовать им. Одно из правил гласило: «Умри, но не давай поцелуя без любви».

ПРОКУРОР: Надеюсь, даже в этой стране не призывали: «Убей, но не дай чужому мужчине прикоснуться к твоему телу».

АДВОКАТ: Раз уж заговорили о прикосновениях, я хочу напомнить, что покойный был предупрежден письменно. Да, моя подзащитная до сих пор не поддается волне торжествующей распущенности, до сих пор считает супружескую верность важнейшим моральным принципом, которого люди должны придерживаться.

ПРОКУРОР: Как любил шутить покойный, «слишком строгое соблюдение супружеской верности — это и есть культ секса». Хочу напомнить суду, что у многих народов были учреждены специальные праздники, дававшие людям возможность отдохнуть от этого культа. В Древней Греции они назывались Великие Дионисии, в Древнем Риме — вакханалии, у древних славян — ночь под Ивана Купала, в средневековой Европе — карнавалы. У американских индейцев и северных народов считалось величайшей невежливостью, если хозяин не предлагал жену заночевавшему гостю.

АДВОКАТ: Моя ученейшая коллега слишком увлекается древней историей и забывает, что прямо сегодня на земном шаре живет миллиард мусульман, среди которых прикосновение к чужой жене считается величайшим грехом и карается законом. У них даже врачу-мужчине разрешается прикоснуться только к руке больной, протянутой ему из-за занавески, и по ней поставить диагноз.

ПРОКУРОР: Вы говорили о том, что покойный был предупрежден письменно. Но ведь и ваша подзащитная из писем покойного могла понять, с кем она имеет дело. И тем не менее она пригласила его в свою квартиру и именно в тот момент, когда мужа не было дома. Как это понимать?

АДВОКАТ: Да, в этом случае она проявила наивность. Она воображала, что культурный и воспитанный человек способен сдерживать свое вожделение, способен не уподобляться животному. Но наивность до сих пор не считалась уголовным преступлением.

СУДЬЯ: Я хотела бы еще раз взглянуть на орудие убийства. Бэйлиф, передайте мне, пожалуйста, улику номер шесть. Благодарю. Но ведь это обычная книга, и даже не очень тяжелая. С какой же силой надо было нанести удар, чтобы он привел к смертельному исходу? Книга, как я понимаю, на русском языке. Что написано на обложке?

ОБВИНЯЕМАЯ: Марина Цветаева. Стихотворения.

СУДЬЯ: Вы специально выбрали этот том?

ОБВИНЯЕМАЯ: Нет, книга просто лежала на столе, потому что я хотела объяснить своему гостю, насколько он не прав в оценке некоторых стихов.

ПРОКУРОР: Так-так, у преступления появляется и другой мотив: литературные разногласия.

АДВОКАТ: Требую вычеркнуть слово «преступление».

СУДЬЯ: Удовлетворено.

ОБВИНЯЕМАЯ: Я тоже никак не могла предположить, что такая легкая книга может произвести такой сильный эффект. В другой раз я обрушила на голову нападавшего полное собрание сочинений Шекспира в одном томе — и ничего.

ПРОКУРОР: Ага! Значит, были и другие разы?!

ОБВИНЯЕМАЯ: Ну, там все было ясно. Нападавший уже пытался раздвинуть мои тесно сомкнутые колени и произнес загадочное слово «впиндюрить».

СТЕНОГРАФ: Мне нужно по буквам.

ОБВИНЯЕМАЯ: Вэ-пэ-и-эн-дэ-ю-рэ-и-ти. Как я уже сказала, тогда нападавший ничуть не пострадал. Он сразу оставил свои глупости, открыл том и с интересом прочел комедию «Много шума из ничего». Правда, он был на двадцать лет моложе покойного, и кровеносные сосуды в его голове были крепче водопроводных труб.

ПРОКУРОР: Меня необычайно заинтересовало это признание обвиняемой. Оно рисует происшедшее в новом свете. Теперь мы видим, что перед нами не жертва случайного стечения обстоятельств, а преступница-рецидивистка, не колеблющаяся применять насилие по самым ничтожным поводам.

АДВОКАТ: Если вы считаете, что попытка изнасилования является недостаточным поводом для того, чтобы женщина начала отбиваться, то наши понятия о чести и морали сильно расходятся.

СУДЬЯ: Я думаю, мы слышали достаточно. Обе стороны могут сказать свое короткое заключительное слово.

ПРОКУРОР: Обвинение ясно и убедительно показало, что подсудимая, совершившая пусть и непреднамеренное убийство, продолжает оставаться опасной для общества, она может совершить новые похожие деяния, которые приведут к тому же печальному результату. В связи с этим я прошу суд присудить ее к домашнему аресту, без телевизора, радио и телефона. Срок будет определяться тем временем, какое ей понадобится, чтобы заучить наизусть орудие преступления — том стихов Марины Цветаевой.

АДВОКАТ: Я с трудом верю своим ушам! Нужно потерять всякое уважение к моральным устоям наших женщин, чтобы в данной ситуации потребовать такого сурового приговора. Присяжные леди и джентльмены! Хочу напомнить вам, что конституция нашей страны запрещает применение «необычных и жестоких наказаний». Именно такое наказание предложила моя уважаемая коллега. Надеюсь, вы согласитесь со мной, что имел место просто несчастный случай, и максимум, чего заслуживает моя подзащитная, — несколько часов общественных работ (например, прочесть лекцию о пользе целомудрия в тюрьме Синг-Синг осужденным за сексуальные преступления, стоя перед ними в купальном костюме).

Присяжные удаляются на совещание.

Люба пишет Артуру в марте

С готовностью подхватываю запущенный тобою шар и посылаю «Второй акт» к твоей пьесе.

НЕПРЕДНАМЕРЕННОЕ УБИЙСТВО Акт второй

Действующие лица:

шесть разгневанных мужчин и шесть скучающих женщин.

ПРИСЯЖНЫЙ № 1: И как меня угораздило вляпаться в такое дурацкое дело. Сколько раз отнекивался, сочинял всякие отмазки, а тут повестка говорит, что больше переносить нельзя, а то самого могут привлечь. И на тебе! Фарс какой-то, а не процесс! Мне-то все понятно, я готов вынести приговор хоть сейчас, лишь бы побыстрее покончить с этой ерундой. Пусть дураки тратят свое время за десять долларов в день.

ПРИСЯЖНАЯ № 2: Кого вы имеете в виду? Я получаю сто пятьдесят долларов за час, так что потеряю за сегодняшний день почти тысячу долларов. А дело-то не стоит выеденного яйца. Ну, завалился на огонек, ну, попытался прижаться к деликатному месту щекой. Эка невидаль! Эти русские всегда что-нибудь придумают. Есть анекдот про дочь проститутки, которая спрашивает у матери: «Мама, что такое любовь?» Мать отвечает: «Это такая вещь, которую русские писатели выдумали, чтобы денег не платить».

ПРИСЯЖНЫЙ № 3: Эта подсудимая — какая-то недотрога. Попалась бы мне, я бы ее той же книжкой по голове трахнул, чтобы не выкобенивалась. Вот мужика жалко. Он, понимаете, пришел весь в надежде, а тут ему — здрасьте пожалуйста! Нельзя, видите ли, трогать. Это ж какой с… надо быть. Не понимают они нашего брата. И хоть бы что-то из себя представляла. Дразнила, заманивала, а потом взяла и пришила. Точно — серийная убийца.

ПРИСЯЖНЫЙ № 4: А прокурорша с адвокатшей — хороши представительницы закона. Тоже мне наказание — книжки заучивать, с лекциями выступать. Все бабы заодно! Видели, как обвиняемая обрадовалась придуманным ей приговорам?

ПРИСЯЖНЫЙ № 5: Да, у них всех лицемерие в крови. Они, думаете, почему глаза закрывают во время полового акта? От удовольствия? Да как же!.. Просто не могут видеть наши довольные лица. Вот вы, которая за сто пятьдесят долларов в час, откуда вы знаете, о чем русские проститутки разговаривают со своими дочерьми?

ПРИСЯЖНАЯ № 2: Неужели здесь не найдется настоящего джентльмена, чтобы одернуть хама? Почему он всех нас — под одну гребенку? Я порядочная, замужняя женщина. Мне самой подсудимая совсем не понравилась. Судя по их переписке, она вела себя легкомысленно, позволяла откровенничать с малознакомым женатым мужчиной.

ПРИСЯЖНАЯ № 6 (на голове у нее шарф, как у мусульманки): Ее бы надо отправить на перевоспитание в Катар или Саудовскою Аравию. Там бы ей не позволили выйти на улицу без сопровождения мужчины. А с открытым лицом — тем более.

ПРИСЯЖНЫЙ № 7 (религиозный еврей): Наши женщины тоже сидят дома с детьми. У них и мысли возникнуть не может вступить в контакт с посторонним мужчиной ни до, ни после замужества.

ПРИСЯЖНАЯ № 8: Да ладно вам! Мне мой пластический хирург рассказывал по секрету, что операция по восстановлению девственности очень популярна и среди еврейских религиозных девушек, и среди палестинских.

ПРИСЯЖНЫЙ № 9: На Ближнем Востоке все неоднозначно. Был я в прошлом году в Катаре и в Абу-Даби в командировке. Женщины на улице и в магазинах действительно все в чадрах. Глаза — единственный орган для коммуникации. Но как она этими глазами вам дает понять! Какой сексуальный магнетизм!

ПРИСЯЖНАЯ № 10: Этим русским семьдесят пять лет не давали Библию читать, вот они и читают своих поэтов вместо молитв. Но драться их книжками — про такое я еще не слышала.

ПРИСЯЖНАЯ № 11: Меня интересует, был ли покойный застрахован. И если был, то в чью пользу. Если в пользу преступницы, то хотя бы ясен станет мотив.

ПРИСЯЖНАЯ № 12 (молодая девушка): Оказывается, старики, которым под сорок, все еще пишут письма друг другу. Среди моих сверстников такого не бывает. Если есть свободное время, просто посылаем эсэмэску, встречаемся и имеем секс без всяких обязательств. Это же так просто, зачем мучить себя?

БЭЙЛИФ (входит в комнату): Леди и джентльмены, готов ли вердикт?

ВСЕ: Что вы, мы только начали обсуждение!

Ну, как? Годится для Голливуда? Или хотя бы для Бродвея?

Переходя от жанра драмы к обычной прозе, хочу рассказать тебе об одной статье в энциклопедии Британика. Я наткнулась на нее, разыскивая синонимы к слову «безгрешный». Так, оказывается, называли себя члены секты «перфекшионалистов», существовавшей на севере штата Нью-Йорк, в городке Онейда, в середине XIX века. Мне показалось, что ты побежал бы вступать в эту секту, если бы машина времени перенесла тебя на сто пятьдесят лет назад. Ибо главным ее правилом было то, что все мужчины в ней являлись мужьями всех женщин.

Основал секту выпускник Дартмутского колледжа и Йельского университета Джон Хамфри Нойс. Он учил, что дух Христа уже возвращался на землю и даровал безгрешность тем, кто присоединится к новой религии. Общее имущество, общие жены, общие дети, общий труд. Все жили в одном большом доме, но каждый имел отдельную комнату. Любопытно, что коммуна существовала как раз в те годы, когда на другой стороне планеты безбожник Чернышевский сочинаял сны Веры Павловны, мечтавшей о точно таком будущем для России. Община процветала в течение тридцати лет за счет успешного земледелия и животноводства, а также лесозаготовок. Потом один из ее членов изобрел какой-то особенный капкан для охотников за пушниной, который оказался невероятно эффективным и с успехом продавался по всей Америке.

Хотя сексуальные отношения оставались полигамными, на рождение ребенка нужно было получить разрешение у совета старейшин. Считалось, что в обязанности мужчины входило контролировать семяизвержение. Если он не справлялся с этим или допускал какие-то другие нарушения правил, устраивались так называемые «покаянные» собрания, на которых собравшиеся корили провинившихся, а те каялись и обещали исправиться.

Рожденный ребенок оставался с матерью только до тех пор, пока не начинал ходить. Потом его забирали в ясли и детские сады. Вспоминаю, что и в идеальном государстве Платона индивидуальные браки в касте господ (стражей) были запрещены, мужчины и женщины вступали в связь по собственному выбору, а родившихся детей забирали у матерей кормилицы. Интересно — почему? Не потому ли, что интересы семьи могли отвлечь стража от беззаветного служения государству?

Если бы мы с тобой оказались в коммуне Онейды, что сталось бы с нашими чувствами? Их пришлось бы скрывать от остальных? А потом нас разоблачили бы и заставили публично каяться? И во искупление своей «греховности» заставили совокупляться с чужими — любыми — ненужными — нелюбимыми? Как тебе такой вариант вседозволенности?

Наш молодой сотрудник Халиб образование получал в России и неплохо начитан. Он, кажется, раскусил мою натуру и прекратил свои вздохи и глазовращения. Сказал с грустью: «На некоторых американках так и видишь музейную табличку РУКАМИ НЕ ТРОГАТЬ. А у вас так прямо татуировка на лбу: ДАЖЕ И ДУМАТЬ НЕ СМЕЙ!» Зато он очень сдружился с Борисом на почве двух общих страстей: баскетбол и восточная парилка.

На прощание — краткие рецензии на два увиденных фильма. «Сестры-близнецы». Это серьезная драма времен Второй мировой войны. Судьба разделила осиротевших немецких двойняжек, когда им было по шесть лет: одну богатые родственники увезли в Голландию, другая осталась в Германии. Потом война то сводит, то разводит их, со всякими мучительными коллизиями. Сделано в Европе, голландским режиссером, так что можно отдохнуть от голливудских штампов.

«Тихие души». Русский фильм неизвестного мне режиссера, название оригинала: «Овсянки» (это такая порода птиц). Современная российская провинция в Верхнем Поволжье, где живут потомки старинного угро-финского племени меря. У директора крупного предприятия умерла жена, и весь фильм построен вокруг подготовки похорон и ритуально-традиционного сожжения ее тела на костре. Предупреждаю: тело возлагают на поленья обнаженным, и оно такой красоты, что твой десантник может выйти из-под контроля.

В доказательство того, что мои приступы ревности длятся недолго, я от души желаю ему утешиться с прекрасной Барбарой. Если я когда-нибудь решусь — и сумею — рассказать тебе, КАК я тебя люблю, ты просто умрешь от зависти. Навеки твоя Л. Ф.

Мартовские кинокадры

Аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке, зал «Прибытие». Канатами огорожено пространство для съемочной группы телеканала «Следопыт». Артур Казанов наставляет двух исполнителей — Барбару Хилл и Джека Вилсона.

АРТУР: Итак, что мы знаем о главном подозреваемом, Гарольде Бишмане? Сын вполне успешных и добропорядочных родителей, в школе был средним учеником, звезд не хватал, но имел друзей, играл в теннис, участвовал в музыкальных представлениях. Потом переходил из одного колледжа в другой, изучал финансы и международные отношения, особенно США с Россией. Первый раз женился на филиппинке, но вскоре та пожаловалась полиции на побои и потребовала развода.

ВИЛСОН: Это накатанный прием иностранных невест, которые хотят переселиться в Америку. Мое актерство — скорее, хобби, работаю я в частном детективном агентстве, где нам приходится расследовать много таких историй.

АРТУР: Для нас важно помнить, что персонаж, которого вам, Джек, предстоит изображать, уже был травмирован первым супружеством. И тем не менее не побоялся второй раз искать себе невесту по почте, давал объявления в бракопосреднические журналы и интернетные сайты. Когда жительница Новгорода Тамара Бурилова откликнулась на его любовный зов и прислала свою фотографию, он не мог поверить своей удаче. Красавица, на двадцать лет моложе него, готова попробовать связать с ним свою судьбу! И вот, после шести месяцев переписки, этим двоим предстоит первая встреча здесь, в аэропорту. Барбара, как вы представляете себе свою героиню?

БАРБАРА: Даже если допустить, что Джек прав и она просто хочет любой ценой переселиться в США, в ней должен был тлеть огонек надежды на любовь. Женщены необучаемы. А вдруг в этом внешне малопривлекательном — Джек, простите — незнакомце откроется неожиданное очарование? Вдруг загорится ниточка сердечной близости, несмотря на разницу в возрасте? Чарли Чаплин был старше Уны О’Нил на сорок лет, когда она согласилась выйти за него замуж, отвергнув ухаживания юного Сэлинджера.

АРТУР: Очень хорошо, совершенно согласен с вами. Тем более что она — девушка из культурной семьи, студентка университета. И в Нью-Йорке она сразу поступила в колледж, начала изучать историю американской живописи и архитектуры. По словам родителей, супружеские отношения разочаровали ее, ниточка не загорелась. Да и на телевизионной ленте, привезенной Бишманом, можно видеть, что присутствие мужа ей в тягость. Однако это не исключает, что первая встреча была окрашена другими чувствами.

ВИЛСОН: Мой герой, мне кажется, должен был запастись каким-то существенным подарком, кроме букета цветов. Может быть, ожерелье? Браслет? И приехал, скорее всего, в каком-нибудь шикарном автомобиле, а не в том фургоне, в котором мистер Бишман разъезжает сейчас.

АРТУР: Да, у него есть двухместный «корвет». Фургон используется для деловых поездок в жилые дома, которыми он владеет и сдает жильцам. Полиция пока не получила разрешения ни на обыск в его доме, ни на прослушивание его телефона. Но тайное наблюдение ведется. Пока удалось установить, что два или три раза он наносил визиты в штатную тюрьму. Там сидит за торговлю наркотиками его племянник, который жил вместе с ним, когда он женился на Тамаре Буриловой. Лейтенант Запата планирует допросить племянника.

БАРБАРА: Я сделала ту прическу, которую мы видим у Тамары на видеоленте. А нельзя ли запросить у родителей ее старые, доамериканские фотографии?

АРТУР: Обязательно запросим. Но эта прическа вам очень идет, посмотрим, как она получится на ленте. Начнем. Барбара, берите коляску с багажом и сделайте проход от тех дверей. Джек, с букетом и улыбкой идите ей навстречу. Камера!

АПРЕЛЬ

Артур пишет Любе

Бесценная и неповторимая! Второй акт драмы «Непредумышленное убийство» наполнил меня грустью. У автора явно нет ни тени сочувствия погибшему. Мне остается утешаться лишь тем, что хотя бы в одном плане моя роль соблазнителя была выполнена успешно: я лишил тебя литературной невинности, спровоцировал на создание настоящего литературного произведения. В нескольких местах смеялся вслух. Если ты продолжишь этот путь, возмездие не заставит себя ждать: творческие искания, обиды отказов от редакций, тщетные попытки обзавестись литературным агентом, ревность к успехам других литераторов и весь прочий набор страданий, связанный с этим ремеслом.

Но что меня по-настоящему добило, это проницательность вашего Халиба. Он даже разглядел татуировку на твоем лбу. Не добавить ли к ней череп и кости? Простая свастика выглядела бы менее зловеще.

Неужели он прав, и у нас никогда не будет первых поцелуев на ночном пляже?

Ни твоей «виноградной кисти» под моей ладонью в сумраке автомобиля?

Ни репродукции с картины Ренуара над кроватью в номере мотеля?

Какая ненужная жестокость! Зачем — за что — нужно так обделять себя радостями жизни?!

Воспаленное целомудрие — редкая болезнь в наши дни. Остается слабая надежда, что рано или поздно и от нее придумают таблетки. Другой вариант: что ты поймаешь Бориса на адюльтере и всплывет идея возмездия. Вообще как-нибудь спроси его, что он предпочитает: жену верную, но нелюбящую или любящую — но неверную?

На днях прочитал-прослушал сборник милых рассказов Джона Гришама. В одном описывается обитатель старческого дома, который в свои восемьдесят четыре года отказался подчиняться приличиям и лапает всех женщин, приблизившихся к нему на расстояние вытянутой руки, не спрашивая их согласия, не обращая внимания на их возраст и внешний вид. Наверное, после восьмидесяти и я последую его примеру. Осталось ждать совсем недолго.

Ты действительно воображаешь, что я был бы счастлив в христианской коммуне Онейды? Судя по твоему описанию, эти люди просто устроили себе ГУЛАГ с дру — гим уставом, по-другому выстроили бараки, иначе натянули колючую проволоку. Запретить счастье долгих и нежных семейных отношений — это ли не предел глупости?! Лишить себя сияющих детских лиц, возможности видеть, как твой ребенок приобщается к чудесам бытия, тянется к даримым тобою игрушкам и сладостям? Что, кроме жалости, может вызывать такой способ существования?

ЛИСТОВКА

Брак — это храм человеческой близости, любви, взаимопомощи, пестования детей. Невыполнимое требование к супругам никогда больше не влюбляться есть главная угроза целостности и прочности этого храма.

Только научившись ценить невечную любовь, ценить спутника жизни со всеми его/ее слабостями и недостатками, мы сможем сохранить семейный храм, дать своим детям возможность вырасти в спасительном домашнем тепле.

Отдельно хочу описать фильм, который называется «Номер 51 по Берч-стрит». Он сделан в полудокументальном ключе. Режиссер средних лет рассказывает о своих родителях, о семейной жизни, о еврейской среде. Его мать внезапно умерла от воспаления легких, и, к изумлению родственников, овдовевший отец, семидесяти с лишним лет, через три месяца женился на своей бывшей секретарше, с которой он работал тридцать лет назад. Другое шокирующее открытие: оказывается, все годы семейной жизни мать вела подробный дневник. Кроме того, она изливала душу психиатру. Дневник полон горьких чувств по отношению к мужу, к судьбе, к утраченным надеждам. Муж хорошо зарабатывал, был внимателен к семье и детям, не пил, не изменял, по крайней мере, в открытую. Так что женщина как бы не имела никакого права быть несчастной. Но была. Или чувствовала себя таковой.

Далее позволю себе историко-социальное отступление, которое ты, конечно, можешь обозвать обычной «артуровской пропагандой», но можешь и вслушаться объективно и непредвзято.

В течение многих веков здание социума у разных народов возводилось с помощью семейных кирпичиков, и их крепость и цельность справедливо считались важнейшим условием сохранения прочности общественного здания. Религия спешила на помощь и вырабатывала строгие правила супружеских отношений. Любовные измены осуждались и карались, католики и мусульмане запрещали развод, православные же настолько усложнили его, что в средние века жену было проще отправить в монастырь, чем получить разрешение развестись с нею.

Тем не менее в культуре многих народов возникали празднования, позволявшие людям иметь каникулы от супружеских обязанностей. Их перечисляет адвокат обвиняемой в моей пьесе о непредумышленном убийстве. Занятную отдушину придумали себе советские подданные в СССР: у них получение путевки в дом отдыха стало негласно служить той же цели. (Известный сатирик вставил в свой рассказ такую сцену — туристка звонит подруге из дома отдыха и жалуется: «Таня, это какой-то ужас — мужиков почти нет, многие женщины совсем не отдохнули».)

Но вот наступила индустриальная эра. Которая дала женщинам огромную меру самостоятельности, ослабила их зависимость от семейного кораблика. Мужья и жены в погоне за работой часто вынуждены жить в разных городах.

Детей перебрасывают друг другу, как футбольные мячи. Тем не менее общественная мораль по-прежнему учит — настаивает — обещает, что счастье в долгом союзе двоих не только возможно, но является единственной разрешенной формой. И что пожар новой влюбленности для него губителен и недопустим. А если счастья нет, значит, виноват кто-то из супругов, и надо повести его/ее к психоаналитику-кон-сультанту. И взаимное недоброжелательство, горечь, обида несчастливых людей нарастают день ото дня, доводят их до истерик, до нервных срывов, до рукоприкладства, даже до убийств. (Смотри программы телеканала «Следопыт».)

У меня нет рецептов, как это можно смягчить, преодолеть, ослабить. Может быть, люди придут к убеждению, что при вступлении в супружество нужно обязательно обоим подписывать договор, в котором точно будет указано, какие обязанности каждый принимает на себя. В том числе и добавлять вариант «требование верности не включено». Или указывать длительность планируемых отношений: на 20, 15, 10 лет, как при получении займа на покупку дома. С возможностью возобновления и продления. Может быть, кто-то захочет включать и ежегодный отпуск от супружества — на неделю, на две, на месяц.

Мы с тобой оба знаем много пар, вовремя догадавшихся, что условие верности невыполнимо, что душа человека будет жаждать новой влюбленности всегда, и счастливо проживших всю жизнь вместе, закрывая глаза на измены друг друга. А заверять молодоженов, что пожар влюбленности, соединивший их, можно растянуть на все оставшиеся годы, есть гнусный обман, чреватый миллионами горчайших разочарований.

Смею ли я высказать предположение, что и твое увлечение перепиской с ветреным беглецом из ГУЛАГа вырастает из того же порыва? Что душа рвется из клетки строгого целомудрия, куда ее загнал страх утратить бесценное сокровище семьи, детей, грядущих внуков, супружества? Заметь, что в таких ситуациях муж не может не чувствовать, что жене хотелось бы чего-то, чего он дать уже не может. И тоже впадает в тоску. Которая мне часто мерещилась на лице Бориса. И — страшно сказать — на лицах мужей всех моих прежних возлюбленных тоже.

За время твоей дружбы с Женечкой ты могла заметить, что ее самая сильная страсть — в любой жизненной ситуации быть хорошей. Она может быть ангелом понимания, чуткости, доброты. Особенно по отношению к чужим людям. С близкими, домашними это труднее. Потому что она как бы обязана быть с ними хорошей. (Не потому ли в Евангелии сказано, что «враги человека — домашние его»?) И вот недавно в очередном порыве «хорошести» она пригласила пожить у нас свою сослуживицу на время ремонта ее дома.

Эта сослуживица обладает талантом тихо и незаметно появляться в комнате в самые неподходящие моменты. То она разыскивает свой сотовый телефон. То у нее порыв поделиться какой-то мыслью или эмоцией. Она возникает неслышно и неумолимо, как огни полицейской машины в боковом зеркальце. И вносит такое же чувство безнадежности.

Как ты догадываешься, наша интимная жизнь с Женечкой идет своим ходом так, будто никакой Леандр не плывет изо всех сил ни в каком Геллеспонте. Мне начинает казаться, что сослуживица мистическим образом слышит сквозь стены порывы моего десантника и устремляется на его флюиды как раз в тот момент, когда я начинаю задирать Женечке платье.

Что мне остается делать? Разжать объятия, застегнуть молнию на брюках? Делать вид, что все нормально, можно и отложить? Я, еще не расслышав шагов входящей, ощущаю этот толчок в теле жены — прочь от меня. Даже если она успевает шепнуть мне на ухо: «Я избавлюсь от нее через пятнадцать минут», все умирает во мне, рушится, как пропоротый дирижабль. В глазах темнеет от ненависти. Я ощущаю себя не любящим мужем, а сексуальным попрошайкой, которому очередной раз «не подали». О том, чтобы оставаться «хорошим», не может быть и речи. А ремонт дома затягивается. Кто сможет обвинить меня, если я приглашу Барбару на «незапланированные съемки»?

Вдруг мне пришло в голову: а почему в ухлестывании за тобой я пренебрегаю таким простым приемом, как игра на струнах ревности? Почему не рассказываю об очаровании Барбары Хилл? По сюжету нового фильма ей надо принимать участие в постельных сценах с нелюбимым старым мужем. В какой-то момент она выпрыгивает из-под одеяла и полуголая убегает в ванную. Должен признать: о таком бюсте каждая женщина может только мечтать. И взгляды, которые она порой бросает на меня между съемками, ох, намекают, ох, будоражат, ох, завлекают.

Наш Мишаня между тем совсем извелся со своей новой возлюбленной, у которой, похоже, сильны твои комплексы. И я, со всем моим опытом, цинизмом и умудренностью, не могу прийти ему на помощь. Живи мы в XIX веке, у меня была бы возможность сводить его «в дом неземных услад» и познакомить с азами «науки страсти нежной». Но сегодня и это запрещено безжалостным ГУЛАГом. Бедный мальчик, как и миллионы его сверстников, уже упрятан за колючую проволоку. Если я попытаюсь учить его рытью подкопов, Женечка исколет меня своим донкихотским копьем до смерти. Остается надежда, что так ли, эдак ли мальчик сам осознает, что настоящая жизнь начинается только за оградой, и освоит «синдром побега».

А твой ненасытный Леандр возвращается к своим мечтам. Камера! Мотор! Налюбовавшись обнаженными плечами, он переводит взор вниз. Там ее — твои — пальцы нащупывают язычок застежки-молнии на юбке. Нет, обещание, таящееся в слове «молния», оказывается обманом: застежка не поддается. Только с помощью неизвестно откуда взявшихся плоскогубцев ее удается расстегнуть. И чудо открывается — да, у нее есть колени! И они способны сходиться и расходиться! Что может быть «круглей колен твоих — их либе дих!» Ненасытимый и истомленный АК.

Люба пишет Артуру в апреле

Ненасытимый и истомленный, любимый и невозможный Леандр! Должна признать, что твой подлый примитивный прием сработал: два дня я исходила ревностью, воображала, как явлюсь к вам на съемки и плесну горячим кофе в лицо то ли тебе, то ли твоей Барбаре, то ли обоим. Кстати, слышал ли ты, что художественному руководителю Большого театра в Москве плеснули в глаза не кофе, а серной кислотой? Он чуть не ослеп, бедняга. Но какие страсти бушуют! И это в возвышенном мире классического балета, который поэт назвал «замком красоты», от которого мы отделены «пиликающей ямой оркестровой, и подняты мосты».

У тебя — тревоги за Мишаню, у меня — понятное дело, за Славика. Халиб, кроме знания нужных языков, оказался еще компьютерным гуру. И он подбил нашего сына помогать ему в грандиозном проекте: создании программы «Компьютерный друг». Лавры Марка Цукербергера не дают им покоя. Программа должна обеспечивать покупателя дружескими отношениями с любой знаменитостью, какую он только пожелает.

Допустим, девушка влюбилась в Леонардо ди Каприо. Купив программу, она сможет вступить с ним в интимную переписку. Он будет разговаривать с нею с экрана компьютера, говорить нежные слова и комплименты, давать мудрые советы и несбыточные обещания, жаловаться на непонимание режиссеров и возлюбленных. Будет назначать свидания в ресторонах и курортах, названия которых будут включены в программу за небольшую плату из кармана владельцев, гоняющихся за рекламой. Девушка будет спрашивать у ди Каприо советов об отношениях с друзьями и родителями, а потом небрежно и загадочно ронять в разговоре: «Нет, Леонардо этого не одобрил».

Я пытаюсь отговорить их, запугать законами о копирайте, о недопустимых вторжениях в частную жизнь, о краже личных данных. Куда там! Они уверяют меня, что с копирайтом в электронных сетях давно никто не считается, а облик человека современная техника подделывает на экране так, что все папарацци скоро останутся без работы. Если у них получится, я, может быть, поддамся и закажу программу «Дружба с Артуром Казановым». И уж тобой экранным буду помыкать, как захочу. Может быть, даже попробую привить тебе начатки целомудрия.

Недавно случилась неприятность. Я начала писать письмо тебе, потом куда-то вышла на пять минут, а в это время Борис зашел в кабинет и прочел текст на экране. Слава богу, там было только про Большой театр, ничего серьезного. Борис удивился, спросил, кто такой Леандр, но я уверенно заявила, что это мой бывший сослуживец по библиотеке и что я не хочу терять связи с нью-йоркскими друзьями. Ты ведь знаешь, он не ревнив, только очень мрачнеет, когда я восхищаюсь кем-то или просто похвалю. По возможности я стараюсь следить за собой, не дразнить гуся гордости понапрасну.

Кстати — о гусях. Поймала себя на том, что всякое новое впечатление я подсознательно опускаю на проверку в сортировочный ящичек: «Понравится это Артуру или нет?» И вот на днях напоролась на статью, которая должна тебя очень заинтересовать. Супружеская пара ученых, зоологиня и психиатр, опубликовали результаты своих многолетних наблюдений в книге под названием «Миф о моногамии у животных», и рецензент подробно описывает их открытия.

Да-да, можешь ликовать! Все трогательные истории о вечной любви у лебедей, гусей и попугайчиков оказались на поверку сказкой. Законы эволюции требуют, чтобы самец распылял свои гены с максимальной энергией. Но и самки не отстают от них в погоне за разнообразием. Береговые ласточки считались образцом верности, но когда провели анализ птенцов из одного гнезда, оказалось, что они были зачаты разными самцами.

ДНК — вот что разрушило старинный миф! Выяснилось, что и ревность тоже не является монополией самцов, которые соперничают и устраивают поединки. У воробьев самка может убить птенцов своей соперницы, которой оказывал внимание ее партнер. То же самое и у скворцов. Так что попытки людей учредить моногамию не имеют реальных корней в нашей биологии, а только в психике. Это нечто вроде «пакта о взаимном разоружении: я не буду мучить тебя изменами, если ты пообещаешь не мучить меня».

Раз ты в последнем письме нарушил этот пакт, я имею право отплатить тебе тем же. В наше переводческое бюро зачастил представитель большой торговой фирмы, продающей автомобили фирмы «Шевроле» в России. Мы готовим для них тексты рекламных проспектов, переводим инструкции по эксплуатации. Его зовут Генрих Врун, и он понятия не имел о том, что означает фамилия, присвоенная его дедушке феодосийским шутником-полицмейстером, выдававшим документы для эмиграции еврейским обитателям черты оседлости в царские времена.

В его приемах «ухлестывания» много тех, которые ты применял ко мне в начале нашего знакомства. Их я парирую без труда. Однако есть и оригинальные ходы, которые ты можешь взять на вооружение. Например, он вдруг начинает фразу с «а помнишь» и дальше подпускает в голос такие промасленные интонации, что язык не поворачивается сказать: «Нет, не помню, не было ничего подобного в нашей прежней жизни». Или начинает вслух планировать совместную поездку в Европу, о которой у нас якобы существует давнишняя договоренность и осталось лишь решить, по какой реке лучше прокатиться: по Рейну или Дунаю. При первом взгляде на него никому и в голову не придет, что это прожженный ловелас. Так — короткая сарделька, сочащаяся жиром и сияющая самодовольством. Но, видимо, горячая на ощупь.

Вчера он вдруг пришел сильно расстроенный: его брат попал в больницу с огнестрельным ранением. Этот брат много лет состоит в Обществе по борьбе с насилием, работает с подростками, вступившими в уличные банды. Он похоронил уже несколько своих подопечных, сам был под огнем восемь раз, трижды подростки закрывали его своим телом во время перестрелки. Говорит, что любит и убитых, и убийц, что все они — отверженные дети Америки. Наше правительство рассылает миротворческие войска по всему свету. Не пора ли послать несколько миротворческих батальонов на улицы Вашингтона? Только представь себе, что мы с тобой будем делать, если эта чума затянет Славика или Мишаню.

Чтобы отдохнуть от кровавых историй канала «Следопыт», я иногда переключаю телевизор на канал «Планета животных». Там тоже кровища обычно хлещет ручьями, тигры, медведи, кашалоты раздирают свою добычу крупным планом. Но, видимо, анализируя реакцию зрителей, студия обнаружила, что среди них есть миллионы заячьих сердец вроде меня и надо что-то снять и для них. Раз в неделю они показывают для нас программу «На этот раз сорвалось».

И вот позавчера сижу я перед экраном и отдыхаю сердцем. То буйвол увернулся от стаи гиен и удрал. То орел выронил схваченного лисенка. То челюсти крокодила промахнулись мимо ноги антилопы, пришедшей на берег реки. А потом нам показывают львицу, лежащую на земле рядом с олененком. И диктор рассказывает совершенно невероятную историю. Видимо, у этой львицы погибли львята. И ее материнская любовь перенеслась на чужого детеныша. Она облизывает его, защищает от хищников, водит к водопою. Утратила свой охотничий инстинкт, перестала добывать себе пропитание, но вегетарианкой стать не сумела. Через месяц она умерла от истощения. Не про это ли мы говорим «любила до смерти»? Я, конечно, облилась слезами.

Плыви, плыви ко мне, мой Леандр! И вспоминай иногда то, что сказал мудрец Кьеркегор: «Великое дело — отказаться от своей любви. Но еще более великое — остаться со своей любовью, отказавшись от ее исполнения». Твоя Л. Ф.

Апрельские кинокадры

Артур вводит Барбару и Джека Вилсона в свой кабинет, усаживает перед телевизором.

АРТУР: Полиции удалось добиться некоторого прогресса в расследовании исчезновения Тамары Бишман-Буриловой. Лейтенант Запата любезно сделал для нас копию ленты, на которой запечатлен новый допрос мистера Фишмана. Это является нарушением правил расследования, поэтому я поклялся ему, что за пределами моего кабинета никто ни о чем не узнает. Хочу, чтобы вы посмотрели ленту внимательно.

Загорается экран. Гарольд Бишман держится спокойно, время от времени отпивает воду из бутылочки, потом прячет ее в карман.

ЗАПАТА: Сегодня я хочу расспросить вас о вашем племяннике Дугласе Кренце. Он ведь жил с вами, когда вы привели в дом новую жену?

БИШМАН: Да, несколько месяцев мы провели вместе под одной крышей. Потом решили, что это тесновато, и я помог ему снять квартиру.

ЗАПАТА: Дуглас и Тамара почти ровесники, не правда ли? Как бы вы описали их отношения?

БИШМАН: Они любили поддразнивать друг друга. Беззлобно, но иногда, на мой вкус, перебарщивали с ядком. Молодежь не всегда умеет оставаться в рамках такта. Прохаживались порой и на мой счет. Но я относился к этому добродушно.

ЗАПАТА: Наверное, вы были очень огорчены, узнав об аресте племянника?

БИШМАН: Это было как обухом по голове. Я только что вернулся из России, был подавлен ссорой с Тамарой, а тут вдруг — новая беда. И за что? Ну, покуривал мальчик марихуану — а кто этого не делает?

ЗАПАТА: В протоколе указано, что это был не первый арест. И что в автомобиле у него нашли пакет травки весом в десять фунтов.

БИШМАН: И что с того?! Вся эта ваша война с наркотиками — раздутая фикция. Люди гибнут, кровь льется, в тюрьмах не хватает места. Сухой закон ничему нас не научил. Разрешили бы свободную продажу — и все мексиканские и колумбийские наркобароны разорились бы. Правда, и половина полицейских могла бы остаться без работы.

ЗАПАТА: Когда вы последний раз виделись с Дугласом?

БИШМАН: Я навещал его в тюрьме пару раз. Подбрасывал деньжат на его счет в тюремном киоске, обсуждали, как подавать апелляцию.

ЗАПАТА: Вы совсем не допускаете, что он мог быть как-то замешан в исчезновении вашей жены? В свое время вы высказали предположение, что она осталась с возлюбленным в Москве. Теперь мы знаем, что она вернулась в Америку отдельно от вас. К кому она могла поехать из аэропорта? К подруге, сокурснику? Почему бы родственник мужа, Дуглас Кренц, не мог дать ей приют?

БИШМАН: Я не верю, что Дуглас мог скрыть от меня такое. Если вы намекаете, что между ними мог загореться роман, я не вижу, какой смысл им было держать его в тайне. Молодой и красивый Дуглас мог легко увести у меня жену — в этом нет сомнения.

ЗАПАТА: Молодой, красивый — да. Но не богатый. Вы были для обоих главным источником материальной обеспеченности. Вряд ли вы согласились бы на роль все прощающего благодетеля.

БИШМАН: Лейтенант, все версии заслуживают тщательного расследования. Бог вам в помощь. Буду вам признателен и счастлив, если вы отыщете Тамару. Я все еще не теряю надежду уговорить ее вернуться ко мне. Но давайте на сегодня закончим. Несколько клиентов ждут меня через полчаса на другом конце города.

Экран гаснет.

АРТУР: Что скажете?

БАРБАРА: У меня шевелится тоскливое предчувствие, что никакого преступления не было. И все наши труды пропадут даром. Девица просто удрала к кому-то другому и скоро объявится целая и невредимая.

ВИЛСОН: Да, есть такая возможность. Допускаю, что по каким-то причинам беглянке нужно некоторое время скрываться. Одно только… На той первой ленте, сделанной в Новгороде, есть кадр: Тамара на мгновение уткнулась лицом в шею матери. В этом жесте столько нежности и доверия… Не верится мне, что она могла обречь мать на такую тревогу и неизвестность.

МАЙ

Артур пишет Любе

О, мой свет в далеком окошке!

Что это за слухи о приближающемся урагане? Не сорвет ли он крышу с вашего дома? Не задует ли лампу в окне? Что станет с твоим Леандром, если лучик маяка, ведущий его и манящий, исчезнет во мраке?

Мне вдруг пришло в голову, что я все время пытаюсь красоваться перед тобой, самоутверждаться, в чем-то убеждать. Кажется, никогда не делился чем-то постыдным и унизительным. Нельзя ли это свалить на «трудное детство в ГУЛАГе»? Только представь себе: эрос мощно врывается в жизнь мальчишки в десять-двенадцать лет, но кругом взрослые делают вид, будто знать не знают, что это такое. Даже если ты водишься с уличной шпаной и уже понимаешь значение таких слов, как «трахаться», «бараться», «дрочить» и все прочее, это не может никак соотноситься с огненной тайной, полыхающей в твоей душе. Ты жадно ищешь объяснений и вскоре оказываешься перед тоскливым «одно из двух»: либо я — безнадежный выродок, либо мир взрослых — сплошное вранье.

Здесь лучше перейти с первого лица на третье.

Ему было лет десять, когда он начал листать альбомы с репродукциями картин, застаиваться перед скульптурами в Летнем саду, вырезать из журналов фотографии красавиц в купальниках. Раз взрослые уговорились прятать эту обжигающую тайну под завесу стыда и умолчаний, ему ничего не оставалось, как добывать прикосновения к ней воровато, по крохам, извилистыми путями.

В их коммунальной квартире дверь ванной не прилегала к полу вплотную. Если подсунуть в щель карманное зеркальце и прижаться к доскам щекой, можно было увидеть, как соседка Лида водит мочалкой по груди и плечам. Или еще: в гости к его матери приехала подруга юности, жила у них несколько дней. Когда мать, уложив его, уходила на кухню хлопотать со стиркой и мытьем посуды, подруга вылезала из кровати, становилась обнаженная перед настенным зеркалом и начинала ласкать себя. Затаившись под одеялом и оставив щелку, можно было долго-долго любоваться ее сияющими ягодицами и зеркальным отражением всего остального.

Стыд-позор на всю Европу?! Ну и пусть, и пусть, и пусть! Потому что жить без этого невозможно — просто не стоит.

Перенесемся на десять лет вперед. У него уже есть девушка, студентка Библиотечного института, с которой они неумело и упоенно лишили друг друга невинности, близость с которой только возрастает день ото дня. Их увлечение книгами, фильмами, стихами, картинами дает им бесконечную пищу для увлекательных разговоров, сводит их с десятками интересных и талантливых молодых людей. Ему нравится быть хорошим, честным, добрым, отзывчивым. И он не очень задумывается о том, что случится, если его сердце откликнется на очарование другой девушки.

А именно это и произошло во время зимних каникул. Ему досталась двухнедельная путевка в дом отдыха, и там он встретил другую. Поначалу она даже не показалась ему красивой. Кто-то познакомил их, они перебрасывались при встречах пустяковыми шутками, сговаривались о лыжных прогулках, о вечеринках в номерах общих знакомых. На второй или третий день в доме отдыха устроили концерт самодеятельности, она вышла на сцену и запела по-английски: «I love Paris in the spring time…» Кажется, это и сразило его.

Потом, вспоминая их первые встречи, он с удивлением осознал, что в чувстве его волнение и нежность уже тогда мощно пересиливали и оттесняли вожделение. Кажется, они целовались при встречах и прощаниях, но не больше. Какой-то невидимый гиперболоидный луч шел от нее к нему прямо в сердце и оставлял там сладостную рану. Ему казалось, что объятия могут прервать действие этого луча. Он спешил к ней, как рыба может спешить к открывшейся проруби в корке льда — чтобы глотнуть кислорода.

Его отношение к возлюбленной из Библиотечного института ничуть не изменилось. Он по-прежнему радовался их встречам, ликовал, когда им удавалось уединиться в чьей-то комнате, жадно ласкал ее со всем неиссякаемым жаром двадцатилетнего. Понимал ли он, что такое поведение выбрасывало его из разряда «честных и хороших», что оно было заклеймлено словом «измена»? Головой он осознавал это, но в глубине души знал, что установленные правила «хорошего» в этой сфере для него абсолютно невыполнимы. Представить себе, что настанет момент, когда он должен будет подчиниться им и отказаться от новых влюбленностей, было для него так же невозможно, как рыбе перестать стремиться к проруби.

Но было еще и другое, что я смог выразить в словах лишь много лет спустя. Краткая формула уложится в очередную листовку:

ЛИСТОВКА

Если мужчине удается сохранять верность жене, в девяти случаев из десяти он вскоре утратит любовь к ней. Она перестанет быть для него дорогим и близким человеком, а превратится в надзирательницу, тюремщицу, символ неволи, закрывающий путь к тому, без чего жизнь утрачивает смысл.

Именно эту простую формулу все идейные защитники ГУЛАГа будут прятать от себя, друг от друга, от своих детей. Да, любовь и свобода — два главных сокровища, за которые люди сражаются вот уже тысячи лет. Да, любовь и свобода несовместимы или, по крайней мере, представляют страшную опасность друг для друга. Разве не вправе я искать выход из этого тупика в призыве отделять любовь от влюбленности? Верните людям свободу влюбляться — и их дар любить друг друга возродится, обретет новую жизнь, наполнится теплом и доверием.

В обычных трудовых лагерях мощным инструментом принуждения была так называемая «котловка»: каждый член бригады следил, чтобы его сосед не отлынивал от работы, потому что за невыполнение нормы всех наказывали уменьшением пайка. В Моногамном ГУЛАГе таким же инструментом служит «культ верности»: каждый следит за своим супругом и пресекает попытки побега.

Твоему рассказу об изменах у лебедей и ласточек я, конечно, найду применение. Буду подсовывать его по кусочкам и Женечке, и Барбаре. Не могла бы ты отыскать что-нибудь разоблачительное и про пингвинов тоже? Образ самца, остающегося на несколько месяцев в лютом холоде, без еды, хранить в тепле единственное яйцо, снесенное парой, пока самка где-то охотится в океане, представляет серьезную угрозу моим теориям и пропаганде. Хотелось бы как-то заделать этот идейный прокол.

А обращала ли ты внимание на то, что среди американских президентов все знаменитые беглецы из ГУЛАГа были членами демократической партии, а не республиканской? Франклин Рузвельт, Джон Кеннеди, Линдон Джонсон, Билл Клинтон… Интересно, есть какая-нибудь связь между политическими убеждениями и служением свободному Эросу? Может быть, демократы более чувствительны к утрате свободы? Даже Элеанор Рузвельт, хотя и была поначалу ошеломлена и травмирована открывшимся романом мужа с ее секретаршей Люси Мерсер, вскоре пришла в себя и начала наверстывать упущенное со страстью, которой никто не ждал от нее. Ее переписка с Ленорой Хикок и Дэвидом Гуревичем могла бы составить тома, жаль, что читателям досталось пока так мало.

Любопытная черта эротических эскапад Джона Кеннеди промелькнула в книге Симура Херша «Темная сторона Камелота». Президент однажды признался сенатору Бэйкеру, который не раз сводил его с приветливыми красавицами: «Знаете, если день проходит без новой попки (так я перевел с английского strange piece of ass), у меня начинается жуткий приступ мигрени». Обрати внимание на слово «новой». При этом я допускаю, что Жаклин он продолжал любить вплоть до последнего рокового дня в Далласе. Ведь при таком потоке возлюбленных она тоже ощущалась «новой», когда им доводилось оказаться в одной постели.

Да, мы любим новые игрушки, новую одежду, новые путешествия, новые книги и фильмы, новых возлюбленных. Шехерезада должна была каждый вечер сочинять новую сказку, иначе ее единственный слушатель отрубил бы ей голову. Главная беда здесь в том, что любой воцарившийся тиран остается человеком, и ему тоже подавай новые войны. Не насытится Александр Македонский всей Персией, Чингисхан — Китаем, Батый — Русью, Наполеон — Египтом и Испанией, Гитлер — Чехословакией и Польшей, Сталин — половиной Европы и так далее.

Ты жалуешься на отсутствие разнообразия телевизионных программ — и справедливо. Они все больше и больше нацеливаются на потакание вкусам большинства, которое все больше и больше впадает в детство. Есть отдельный цикл для тех, кто верит в призраков, населяющих старые дома, для тех, кто верит в инопланетян, в лохнесское чудовище, в великана, оставляющего следы на снегу в горных лесах. Строительство игрушечных домов на деревьях — отдельный цикл. Про котят и щенят Женечка может смотреть с утра до вечера. Как худеть, как краситься, как татуироваться, как выбирать свадебное платье…

Еще одна тема стала несоразмерно популярной в последние годы. Попадались тебе программы про «хординг»? То есть про бессмысленное накопительство ненужных вещей? В русской традиции мы знакомы с этим давно и называем «плюшкинство». Уверен, что Гоголь ничего не выдумывал, когда описывал весь хлам в доме помещика, заслужившего в народе прозвище «х… заштопанный». Поломанная мебель, затянутая паутиной, старая посуда, лампы, палочки оплавленного сургуча, свечные огарки, лимон, высохший до размеров ореха, и зубочистка — это я запомнил со школьных лет, — «которой хозяин ковырял в зубах своих еще до нашествия на Москву французов».

Похоже, среди американских стариков это стало повальным бедствием, почти таким же, как ожирение. Больно смотреть, как взрослая дочь уговаривает старуху мать позволить ей увезти на свалку хотя бы половину старых журналов, испорченных радиоприемников, сгоревших тостеров, заполняющих ее квартиру до потолка, а та с рыданиями цепляется за свои сокровища и умоляет не лишать последней радости жизни.

Неужели и мы с тобой когда-нибудь станем такими? И Мишаня после моей смерти наймет грузовик, чтобы вывезти в мусорные ямы мои компьютеры, альбомы, фильмы, посуду, обувь, рыболовные снасти, просроченные лекарства, потухшие фонарики, стулья, кровать и письменный стол, в потайном ящике которого все еще будет храниться «запыленная пачка старых писем, где строка, похожая на бисер, расплылась в лиловое пятно»?

Пока этого не случилось, не вернуться ли нам к тому, для чего мы были посланы на нашу грешную землю?

Да, простой капроновый чулок может сделаться частью священнодействия. Если его отделить от подвязки бережно и с трепетом начать скатывать с ноги, в нем могут возникнуть электрические токи и разряды, проникающие до сердца и других, не менее важных, органов. А потом то же самое проделать и со вторым чулком. Что-то похожее бродящий по Эрмитажу пятиклассник видел на картине Буше «Купанье Дианы». Восславим же близорукость комендантов ГУЛАГа, не догадавшихся запретить детям вход в музей! И вот уже счастливый Артур Леандрович прячется в зале французской живописи, где, как сказал какой-то поэт, «малиновое варенье течет между смеющимися ягодицами купающихся нимф».

Люба пишет Артуру в мае

Неуемный и неверный, но все равно мой, мой Леандр!

Какие испытания выпали тебе в детские годы! Когда-нибудь ты опишешь их в большом труде под названием «Детство в Моногамном ГУЛАГе» и затмишь Набокова с его «Лолитой». Ведь и Гумберт Гумберт был впервые пронзен стрелами Амура уже в тринадцать лет. Его страсть к сверстнице по имени Анабелла перелетела через пропасть длиной в два десятилетия и возродилась в любви к падчерице. На всю жизнь он запомнил тайное свидание в ночном саду, ее голые коленки, то сжимавшие, то отпускавшие его кисть, дрожащий рот, сухие губы и неловкий кулачок — не постесняйся украсть у классика! — «державший скипетр моей страсти».

Но что же случилось дальше с девушкой, певшей о любви к Парижу в любое время года? Ты не можешь, не имеешь права оборвать историю на самом интересном месте. Почему ты предпочел остаться с Женечкой? Куда делся «гиперболоид-ный луч»? Раз уж ты начал исповедаться про стыдное, иди до конца.

Прочитала в твоем письме про страсть Джона Кеннеди обязательно к новым попкам и вспомнила, что как раз недавно мне попалась в Интернете статья какого-то историка на ту же тему. Отрывок из нее может понравиться тебе — посылаю его целиком.

«Сегодня в цивилизованных странах цельность семьи пытаются сохранять при помощи одних только моральных увещеваний. Облегчение развода считается достаточным средством для утоления зова природы — свободно выбирать партнера для продолжения рода. Однако опыт последних десятилетий явно показывает, что развод — не панацея. Миллионы мужчин и женщин продолжают ценить свои отношения друг с другом, семейное тепло и не знают, как совместить эти чувства с другим зовом природы: неудержимой тягой к новизне. Скандальная хроника любовных „измен“ актеров, министров, президентов, банкиров, дипломатов, музыкантов, принцев и принцесс, рискующих крахом семьи и карьеры ради нескольких украденных объятий, ясно показывают нам, насколько могуч этот второй зов.

Если когда-нибудь будет написано исследование „Наркотик новизны“, материалом для первых глав его вполне могли бы послужить персонажи и судьбы, включенные уже в Ветхий Завет.

Что заставляло библейского Иакова покидать шатер любимой жены Рахили, проводить ночь с менее любимой Лией, а потом отвлекаться еще и на служанок? Наркотик новизны.

Что толкало царя Давида, при всех его женах и наложницах, добывать себе еще и Вирсавию, подстраивая убийство ее мужа? Наркотик новизны.

Почему царь Соломон неутомимо пополнял свой гарем моавитянками, идумеян-ками, сидонянками, хеттеянками и не мог остановиться? Все потому же.

Из-за чего впал в тоску мудрый царь Экклезиаст? Из-за того, что увидел: „Нет ничего нового под солнцем“ (Ек. 1:9).

Особое внимание в исследовании „Наркотик новизны“ должно быть уделено нашим отношениям с произведениями искусства. Разве кому-нибудь придет в голову требовать, чтобы человек наслаждался всю жизнь только музыкой Моцарта, только стихами Пушкина, только пьесами Шекспира, только фильмами Феллини?

Почему же мы ждем, что кто-то может быть удовлетворен жизнью с одним-един-ственным партнером?»

Ты пишешь, что христианская коммуна Онейды показалась тебе просто видоизмененным вариантом ГУЛАГа. А что ты скажешь о нравах, царящих среди народов Тибета? Мы получили недавно заказ на перевод магнитофонной записи, в которой киргизский иммигрант рассказывает, как он жил там и провел два года в китайской тюрьме в городе Лхаса. На ленте было полно слов, неизвестных Борису, потому что они относились к тибетскому быту и традициям. Мне пришлось обложиться справочниками и всякими трудами по этнографии, и я за месяц стала настоящей «тибетоведкой».

Почему я думаю, что тебе это может быть любопытно?

Потому что, если бы судьба перенесла нас в царство далай-ламы, я бы могла сделать тебя своим вторым законным мужем, и это не считалось бы изменой Борису.

Сокамерники нашего киргиза объясняли ему, почему обычай «одна жена — несколько мужей» возник в Тибете и пустил глубокие корни. Бедная почва, суровый климат создавали условия, при которых дробление хозяйства было опасным или даже губительным. Если бы каждый из братьев заводил собственную семью и получал свою долю наследства, любая засуха или падеж скота могли легко разорить его. А вместе они успешнее противостояли превратностям судьбы.

Понятно, что женщины там имеют более высокий статус, чем в других странах Востока. Брачный контракт подробно описывает, каким имуществом владеет жена и что она получит в случае распада союза. Разводы случаются и, как правило, по требованию жены, которая пожалуется родственникам на плохое обращение. Первый муж крайне редко подает на развод, а младший брат может покинуть брачный союз без больших осложнений.

Традиция требует, чтобы каждая семья отдавала хотя бы одного сына в монахи (они называются «лама») в возрасте от пяти до восьми лет. Благодаря этому монастыри становятся крупными и процветающими хозяйствами, что приводит к конфликтам с китайскими властями. Коммунисты пытаются разрушить местные обычаи, мешающие единообразию социалистических порядков, тибетцы сопротивляются. Их духовный лидер Далай-лама вынужден был бежать и искать защиты у Организации Объединенных Наций.

Ну, что — едем в Тибет? Хотя бы в туристическую поездку-разведку?

Халиб и Славик увлеченно работают над своей компьютерной программой, Борис иногда присоединяется к ним. Он посоветовал им выбрать телезвезду помоложе, например Джастина Бибера. Его популярность взлетела под небеса и за песни, и за хулиганские выходки, которые он совершает чуть ли не каждую неделю. Не понять, то ли это подростковая распущенность, то ли умелая тактика пиара. Сотни тысяч людей поставили подписи под петицией, требующей его депортации из Америки обратно в Канаду, но власти пока не откликаются.

Ты в свое время имел возможность убедиться в том, что Борис невероятно начитан и эрудирован. Но иногда я поражаюсь: когда он успевает расширять свою осведомленность в самых неожиданных сферах? Про этого Бибера, например, ему удалось раскопать всю подноготную. Что он объявляет себя христианином и активно участвует в благотворительности. Что он против абортов. Что он критикует американское здравоохранение и восхваляет канадское. Что он вкладывает миллионы во всякие новые проекты. Например, в выпуск новых духов. Поддержал фирму, выпустившую новый сорт под названием «Однажды» (Someday), который принес три миллиона долларов за первые недели продаж. Зачем Борису было разузнавать все это, понять я не могу. Но похоже, канадский мальчишка покорил уже миллионы не только женских сердец, но и мужских.

Наш клиент Генрих Врун по своим манерам напоминает персонажей чеховских пьес. Старомодность, чувствительность, ироничность, но при этом и настойчивость тоже. Вдруг старомодно попросил у Бориса разрешения пригласить меня в ресторан. Да-да, только в ресторан и ничего больше. Ему хочется как-то по-особенному отметить свой день рождения, а я, по его словам, обладаю уникальным талантом слушать. Борис милостиво разрешил.

Мы провели очень приятный вечер во французском ресторане. Но невероятная история, которую он рассказал мне о своей матери, вызвала у меня слезы на глазах. Я сначала не хотела верить, но он показал мне вырезку из флоридской газеты, где все это было подтверждено. В раннем возрасте у девочки открылась редкая кожная болезнь, природу которой врачи не могли определить. Заключается она в том, что прикосновение любой одежды вызывало у нее сильные болезненные ощущения. Особенно если ткань терлась о кожу. Она могла лежать на простынях или сидеть в кожаном кресле, а в остальном предпочитала проводить день голышом.

Само собой разумеется, в школу она ходить не могла. Мать ее была учительницей, дала ей домашнее образование. Она овладела профессией бухгалтера, делала работу на дому. Каким образом она ухитрилась забеременеть Генрихом, никто не знает. Но попробуй себе представить его детские годы! Ему не было нужды подсовывать карманное зеркальце под дверь ванной. Наоборот, он не знал, куда деваться от вида голой матери. И конечно, никогда не мог пригласить домой друзей. При всех твоих жалобах на детство в ГУЛАГе, не думаю, что ты готов был бы поменяться с ним судьбой.

Деревья на улицах стоят как костры из пылающих цветов — яблони, магнолии, сакуры. Я вдруг поняла, что соскучилась по тебе — живому. Не планируются ли съемки в столице? Или какой-то другой повод приехать к нам? Какие отношения у моего Леандра с французской кухней?

Люблю, надеюсь, скучаю, твоя Геро в дальнем окошке.

Майские кинокадры

На диване в кабинете Артура, рядом с Джеком Вилсоном и Барбарой Хилл, сидит третий — красивый молодой человек с золотым кольцом в носу. На его лице — выражение радостной готовности к любой каверзе, которая могла бы хоть ненадолго разрушить скуку повседневной жизни.

АРТУР: Барбара, Джек — знакомьтесь. Нашего полку прибыло. Роберто Ломбарди предстоит исполнять роль племянника мистера Бишмана. Театральное агентство выбрало его по присланной нами фотографии Дугласа Кренца. Действительно, сходство молодых людей поразительное, нужно будет только убрать кольцо из носа.

РОБЕРТО: Ни за что! Неужели нельзя уговорить этого парня Кренца вставить себе такое же?

АРТУР: Молодые люди похожи друг на друга не только внешностью, но и судьбой. Роберто в настоящий момент тоже находится в заключении. Покажи им свое ядро на ноге.

РОБЕРТО (приподнимает штанину, щелкает по черной коробочке радиобраслета, кричит): Эй, начальник! Заснул там, что ли? Опять утром не прислал лимузин, мне пришлось ехать на студию в опасной для жизни подземке.

АРТУР: Роберто получил год условно за то, что пытался удрать с места учиненной им автомобильной аварии. Надеюсь, криминальный опыт поможет ему убедительно воссоздать образ молодого человека, имеющего склонность выходить из рамок законопослушности.

РОБЕРТО: А я вам говорю, что эта толстозадая с… нарочно подрезала меня на хайвее. Я ехал в дорогой отцовской машине, и она решила подзаработать на страховке. Сосед по камере мне рассказал, что сейчас по всей стране это дело поставлено на поток, орудуют организованные шайки с сотнями участников. Водитель специально подставляется, а потом идет к врачу — члену шайки, который найдет у него двадцать травм, требующих дорогого лечения. Плати, страховка!

ВИЛСОН: Это правда. Моя контора расследует такие аферы. Видно, что жулики, а доказать ничего невозможно.

АРТУР: Раньше мы просто включали различные версии расследования в виде рассказов полицейских. Но теперь на студии новые веяния: от нас требуют инсценировать эти умозрительные варианты. Так как в сюжете возникла версия тайного романа между пропавшей Тамарой и племянником ее мужа, Барбаре и Роберто придется сыграть несколько романтических сцен. Нужно решить, устраивать ли их в интерьере или на открытом воздухе. Если бы ты, Роберто, начал ухаживать за Барбарой, куда бы ты пригласил ее?

РОБЕРТО (вскакивает, опускается перед Барбарой на колено, подносит ее руку к губам): О, дорогая! Ты самая тонкая, нежная, неповторимая из всех женщин, встреченных мною когда-нибудь. Но хватит ли у тебя доброты и смелости пойти навстречу странностям моей натуры и посетить мою уютную камеру пыток?

БАРБАРА (со смехом): Посетить что?

РОБЕРТО: Как? Неужели вы еще не видели фильм «Пятьдесят оттенков Серого»? Это новейший блокбастер, его смотрит вся страна. Героиня влюбилась в крутого чувака, миллионера и донжуана, который обожает связывать своих возлюбленных, стегать хлыстом, водить на цепочке. А без этого теряет к ним интерес. Уверен, что если мы разыграем эти сцены, они станут гвоздем программы. Барбара, обещаю пороть не очень больно, но следы на коже все же должны появляться. Правда искусства — превыше всего!

АРТУР: Боюсь, что дирекция не даст разрешения на такой смелый поворот сюжета.

РОБЕРТО: И зря! Вы на студии плохо знаете своего зрителя. Потому что и дирекция, и режиссер, и актеры видят законченную программу в просмотровом зале и понятия не имеют, как она пойдет на реальных телеэкранах.

АРТУР: Что ты имеешь в виду?

РОБЕРТО: Перед реальным зрителем она появится вместе с рекламой. А рекламирующие фирмы ведут специальный анализ телезрителей, изучают их характеры и вкусы и соответственно выбирают, где размещать свои ролики. Уверен, вы понятия не имеете о том, какие товары и услуги чаще всего рекламируются на канале «Следопыт».

АРТУР: Пожалуй, ты прав… Я, например, не знаю.

РОБЕРТО: На первом месте — лекарства от запора и изжоги. Показывают стариков и старух с унылыми, натуженными рожами, они принимают таблетку и сразу расплываются, вздыхают с облегчением. Добавить изображение успешного результата, плавающего в унитазе, пока не решились, но дойдет и до этого. На втором месте — всякие крекеры, йогурты, фруктовые желе. То есть то, что человек обычно ест в одиночестве, а не в дружеской или семейной компании и не в ресторане. И на третьем — излечившиеся алкоголики, восхваляющие клинику и врачей, которые помогли им протрезветь.

ВИЛСОН: Каким же мы должны представить себе типичного зрителя канала «Следопыт» по этим рекламам?

РОБЕРТО: Это, как правило, одинокий волк. Мизантроп и брюзга. Он сердит на весь мир, поэтому ему нравится смотреть на злодейства и пакости, которые люди устраивают друг другу. Ваши программы утверждают его в презрении к человечеству.

БАРБАРА: Если, по твоим теориям, такому зрителю должны понравиться сцены в домашней пыточной камере, как насчет того, чтобы нам с тобой поменяться ролями?

РОБЕРТО: О, дорогая, я готов на все! Буду извиваться и визжать под твоей плеткой так натурально, что нас обоих выдвинут на Оскара!

ИЮНЬ

Артур пишет Любе

О, моя непостижимая и недостижимая Геро!

Приехать к вам? Неужели это возможно?!

Напрягаю свою фантазию и вижу уютный ресторан на берегу Потомака. Летнее солнце на цветущих деревьях за окном автомобиля, треугольник гусей, летящих над сверкающей водой с криками «Пора? Не пора?».

Вот ты выходишь из своей машины. Видишь меня. Улыбаешься, идешь ко мне, я выхожу навстречу. Глаза твои сияют. Мы переплетаем пальцы, входим в ресторан. Полгода уже пролетело с нашей последней встречи. Нам столько нужно сказать друг другу!

Я не знаю, какую мне выбрать роль, чтобы задеть твое воображение. Ты же помнишь, у меня большой набор. «Сирано с Обводного канала». «Вертер, передумавший стреляться». «Растлитель невинности». «Попрошайка любви».

Мы едва замечаем поданную нам форель и спаржу, вино и кофе. Как она — то есть ты — умеет ласкать словами! Как неповторима в искренности своих чувств!

Пролетает час, другой, вечность…

Мы выходим, идем к твоему автомобилю. А вдруг ты пригласишь меня войти внутрь? Решишься на короткий побег из ГУЛАГа? Раскроешь губы для поцелуя?

И тут из-за соседнего фургона выскакивают два полицейских с пистолетами.

— Ни с места! Руки вверх! Вы арестованы! Имеете право сохранять молчание! Все сказанное будет использовано против вас в суде!

— Арестованы?! В суде? Боже мой — за что?

— ЗА РАСПРОСТРАНЕНИЕ НАРКОТИКА НОВИЗНЫ!

А нужно нам будет следовать примеру твоего Вруна и спрашивать разрешения у Бориса? Или у Женечки? В любом случае я буду хранить и лелеять твое приглашение и воспользуюсь им, как только у нас случится просвет в съемках новой программы.

Ты знаешь, что я регулярно почитываю журнал «Любовь без границ». В нем можно найти самые причудливые объявления. Недавно напоролся на такое: «Ищу порядочную женщину для регулярных интимных встреч с моим мужем». Из любопытства представился кандидаткой и послал запрос об условиях на указанный электронный адрес. Женщина ответила подробным откровенным письмом. Она состоит в браке десять лет, у них двое детей. Они с мужем, как водится, утратили былую пылкость отношений, и она предвидит, что он начнет искать романтику на стороне. Ей даже страшно подумать о разводе, о том, чтобы оставить детей без отца. Она хотела бы опередить неизбежное и найти мужу возлюбленную по своему выбору. Готова заключить контракт, в котором будут точно указаны плата, сроки, места и время встреч. У нее даже есть адвокат, готовый заверить такой договор должным образом.

Подумал, что подобная комбинация только на поверхности выглядит необычной и экстравагантной. Разве не то же самое затеяла библейская Сара, когда предложила Аврааму спать со своей служанкой? «И взяла Сара служанку свою, египтянку Агарь, и дала ее мужу своему в жену». Агарь мы еще помним, она попала на картины знаменитых художников. Но кто помнит имена тех служанок, которых предоставили мужу своему обе жены Иакова? Из двенадцати колен Израилевых четыре ведут свой род от сыновей, рожденных праотцу служанками его жен, Валлой и Зелфой.

Спрашиваю себя: а хотел бы я, чтобы Женечка дала подобное объявление? Проявила бы, так сказать, заботу о близком человеке? Думаю, мой десантник отказался бы подыгрывать. Без момента спонтанной влюбленности его порывы умирают. Да и привкус нарушения запрета, преступности происходящего тоже добавляет свою остроту. Разрешенность ослабляет или даже убивает волнение — от этого никуда не спрятаться.

Наши законы о браке и интимных отношениях полны противоречий. Например, неженатым мужчинам и женщинам закон не запрещает искать и находить новых партнеров хоть каждую неделю. С другой стороны, нет запрещения и на совместное проживание нескольких не состоящих в браке людей под одной крышей. Им разрешается делить расходы, проявлять заботу друг о друге. Но если кто-то попытается соединить эти два абсолютно законных действия, поднимется дикий шум. Участников обвинят в разрушении моральных основ, подвергнут осуждению, пришьют какую-нибудь уголовщину.

ЛИСТОВКА

Народу, который опустился до разрушения храмов Венеры, не остается ничего другого, как строить на их месте венерические диспансеры.

Борьба за право на однополую любовь тянулась около пятидесяти лет и привела к переменам, о которых не могли бы и мечтать Оскар Уайльд, Элан Тюринг, Паоло Пазолини, Сергей Параджанов, Теннесси Уильямс, Джон Чивер и сотни других. Борьба с Моногамным ГУЛАГом будет тянуться еще дольше, и исход ее остается неясным. Но лозунги и той, и другой войны, по сути, сводятся к одному, к тому, который был взят в качестве названия нашумевшего телевизионного сериала «Большая любовь».

Видела ли ты этот фильм? В нем главный герой, владелец большого магазина хозтоваров, вынужден скрывать свое многоженство, хотя и проживает в штате Юта. Его старшая — главная — жена живет с ним и их детьми в одном доме, вторая поселилась в соседнем под видом дальней родственницы, третья — в доме с другой стороны под видом пригретой матери-одиночки. Да, это, мол, просто три дружные семьи, никаких нарушений закона не происходит. А то, что герой ночует то в одном доме, то в другом, то в третьем, остается как бы их личным делом, пока ни одна из женщин не выражает протеста.

Создатели фильма относятся к героям с явным сочувствием и симпатией. Они искренне хотят разрушить предубежденность зрителя по отношению к многоженству. Три жены стараются быть добрыми и справедливыми друг к другу и к своему мужу, следовать установленному расписанию, заботиться о всех семи детях. Но человеческие страсти продолжают бушевать, и на голову бедного мужа обрушивается в три раза больше семейных драм и конфликтов, чем на голову обычного узника ГУЛАГа. Кроме того, регулярно утолять любовные порывы трех горячих женщин очень нелегко, так что герою приходится постоянно взбадривать себя горстями стимулирующих таблеток. Думаю, реклама виагры сделала на этом фильме отличный бизнес.

Ты хотела узнать, что стало с девушкой, певшей про любовь к Парижу. Околдованный ею двадцатилетний студент, в своих несбыточных мечтах остаться честным и хорошим, сознался ей, что у него уже есть подруга. «Парижанка» ненадолго опечалилась, но вскоре махнула на него рукой и вышла замуж за другого. Студент окончил институт, поступил работать на телестудию, женился на своей библиотекарше. Потом начал влюбляться в других девушек, тайно встречаться с ними. Но гиперболоидный луч все не исчезал. Он превратился уже в некий радар, который постоянно выводил его в те места, где могли происходить якобы случайные встречи с «парижанкой»: на улицу перед дверьми ее туристического бюро, на концерт в филармонии, на выставку подпольных художников.

Полагаю, и с «парижанкой» происходило то же, что с ним, чему англоязычные придумали название «old flame». Да, «старое пламя» имеет тенденцию разгораться в пожар, как оброненная и долго тлевшая сигарета. И вот однажды судьба повернула так, что мужа «парижанки» отправили в заграничную командировку на год. И она не выдержала: по цепочке общих знакомых разыскала телефон «старинного пламени» и позвонила ему. Интересно, что она не стала объяснять, кто звонит, напоминать о себе. Просто сказала: «Это я». Будто между ними не пролегли все зимы, весны и другие времена года из песни.

Хочешь продолжение истории? О, это надо заслужить, надо заслужить.

Камера!

Вот твои руки исчезают за спиной. Пальцы нащупывают там перламутровые пуговицы на паутине любви, носящей неблагозвучное, непроизносимое название «бретельки». Которые я так помню со времен наших совместных пикников на пляже в Харримановском парке. Или ты уже перешла на те новомодные конструкции, которые застегиваются-расстегиваются спереди и дают возможность плодам с райского древа, светящимся, как лампы, выкатиться сразу под взгляды и поцелуи полуобморочного счастливца АК?

Люба пишет Артуру в июне

Моего любимого пловца зовут Леандр. А помнишь ли ты другого пловца, которого сочинил писатель Чивер и потом воплотил на экране актер Берт Ланкастер? Этот пловец придумал экстравагантную затею: достичь своего дома не по хайвею, а переплывая один за другим частные бассейны богатых друзей, живущих в округе. Мастерским пером летнее развлечение превращается в миф о заплыве через океан иллюзий, отделяющий души людей друг от друга.

Джона Чивера ты мог бы объявить своим предтечей в проповеди бегства из моногамного ГУЛАГа и в разработке методов побега. В его дневнике есть такие строчки: «Я — как заключенный, пытающийся бежать из тюрьмы неверным путем. Возможно, дверь открыта, а я все рою туннель чайной ложкой. И возможно, это только углубляет яму под моими ногами». Один из героев его романа «Хроники семейства Уопшотов» тоже ведет подробный дневник, в котором перемешаны мечты о завоевании престижа, восхваления красот мироздания, наставления сыновьям («никогда не делайте в доме женскую работу», «никогда не занимайтесь любовью, не сняв штанов»). И какое имя автор дал этому герою? Он назвал его «Леандр».

Твой канал «Следопыт» 24 часа в сутки заполняет эфир историями уникальных злодейств и преступлений. А почему бы вам хоть раз — для разнообразия — не поведать зрителям о проявлении уникальной доброты? Халиб принес мне вырезку из газеты, и описанная в статье драма произвела на меня сильнейшее впечатление.

Вообрази себе судьбу девушки, которой досталось редкое увечье, выпадающее в среднем одной из пяти тысяч новорожденных: она появилась на свет без матки. Обнаружилось это, лишь когда ей исполнилось четырнадцать лет, а менструации все не начинались. Окончив школу, она встретилась с молодым человеком, который так полюбил ее, что женился на ней, несмотря на увечье. Но детей иметь им очень хотелось. Мать девушки стала расспрашивать врачей: «А не могу ли я подарить свою матку дочери путем хирургической пересадки?»

«Такие операции еще не делались, — сказали врачи. — Но существует возможность не подарить, а, так сказать, сдать в аренду».

Оказывается, уже разработана технология, позволяющая взять яйцеклетку одной женщины, оплодотворить ее в пробирке спермой мужа и поместить в матку другой, согласившейся вынашивать ребенка, чтобы потом отдать его биологическим родителям. Обычно такие отношения оформляются контрактом, оговаривающим условия, сроки, плату, конфиденциальность. Но на деле нередко женщина-донор, родив ребенка, объявляет, что она не в силах расстаться с ним. Как правило, в таких случаях суд удовлетворяет ее желание.

Понятно, что такой конфликт не мог возникнуть между дочерью и любящей ее матерью. Однако нашлись светила психиатрии и социологии, выдвигавшие серьезные возражения против задуманной процедуры. «Мы не сомневаемся в альтруизме мотивов всех участников, — говорили они. — Но существуют этические, социальные, религиозные традиции, которые опасно разрушать даже ради благих намерений. „Кто моя мать и кто моя бабушка? — спросит подросший ребенок. — Кто из них двоих может распоряжаться моими поступками, а кто — только давать советы?“»

Тем не менее мать и дочь настояли на своем. Они выбрали медицинский центр университета Миннесоты. Оплодотворенная яйцеклетка дочери прижилась в матке ее матери с первой же попытки. И через девять месяцев на свет появился мальчик, за любовь которого мать и бабушка будут сражаться на равных правах. Если канал «Следопыт» решит, что он созрел для пропаганды доброты и что такой сюжет заслуживает экранизации, я буду счастлива прислать тебе все накопленные мною материалы на тему «аренда материнства».

«Разрешенность убивает волнение», — написал ты. Помнишь, эту тему смешно обыграл Вуди Аллен в фильме «Все, что вы хотели узнать про секс, но стеснялись спросить»? В одной из новелл там герой способен насладиться возлюбленной только в рискованной ситуации. Например, забравшись в ее спальню по отвесной стене. Или укрывшись с ней под столом, накрытым скатертью, во время торжественного приема. Или в зале музея, прячась от посетителей за постамент статуи. Но в реальной жизни Вуди Аллен, исчерпав все другие способы возбуждения, соблазнил приемную дочь своей сожительницы Мии Фэрроу, когда девочке едва исполнилось шестнадцать лет.

Кто был по-настоящему зациклен на сексе с риском, это, конечно, президент Клинтон. Почему ему нужно было устраивать все свидания с Моникой Левински в Белом доме? Неужели нельзя было снабдить ее адресом какого-нибудь укромного мотеля и потом незаметно появиться там под покровом ночи? Нет, он извещал ее телефонным звонком о времени, когда будет один в кабинете, она появлялась с пачкой деловых бумаг, и секретарша, знавшая об их романе, впускала ее к возлюбленному. Короткие свидания проходили под вечным страхом внезапного вторжения кого-то из сотрудников или даже членов семьи. Кажется, любовникам так никогда и не довелось провести вместе целую ночь, завершить, как бы ты сказал, побег из ГУЛАГа.

Зато уж стража на этот раз показала, что она способна проделывать с теми, кто попался на попытке бегства. Внезапно задержать молодую женщину прямо на улице, посадить ее перед дюжиной следователей и агентов с пистолетами, двенадцать часов допрашивать без адвоката и свидетелей, грозить долгим тюремным сроком! Я восхищаюсь Моникой, которая, умирая от страха, все же отказалась тогда сотрудничать с комитетом специального прокурора. Она сломалась только тогда, когда они пригрозили втянуть в судебную мясорубку ее мать и отца.

Бедная, что ей пришлось пережить, стоя перед Большим жюри и отвечая на эти ужасные вопросы! «Сколько раз и в какие дни имел место оральный секс с президентом?.. Какие части одежды при этом снимались?.. Кто расстегивал молнию на брюках и на юбке?.. Гладил ли он вас по груди?.. Была ли она при этом обнажена?.. Запустив руку под трусы, пытался ли он мастурбировать вас?.. Применялась ли при этом сигара?..» И вопреки имевшейся договоренности с адвокатами Моники все эти детали намеренно делались доступными журналистам, чтобы усилить давление в сторону импичмента президента.

Должна признать: несмотря на все сексуальные революции и попытки размножаться чуть ли не путем цветочного опыления, охрана на вышках все еще может проявлять нешуточную свирепость и «открывать огонь без предупреждения». Но веришь ли ты, что я выбрала свой путь не из страха? Что для меня это акт свободного волеизъявления, которым я порой — да простит меня Творец — могу даже тщеславиться?

Похоже, что вице-президент Ал Гор, напуганный импичментом, нависавшим над головой его босса, всячески пытался отмежеваться от него во время предвыборной кампании 2000 года. Много раз появлялся перед камерой с женой и детьми, в речах восхвалял семейные ценности. Но проиграв на выборах Бушу-младше-му, сменил пластинку. Попадалась ли тебе книга «Сердцем соединенные. Трансформация американской семьи»? Супруги Гор написали ее вместе и с одобрением представили там десятки возможных отклонений от традиционного брака: пара гомосексуалистов с двумя приемными сыновьями разного цвета; разведенная жена и ее новый муж вместе с ее прежним мужем растят ее ребенка-ин-валида; сложная комбинация, включающая двух мужчин, трех женщин и целый выводок детей; и так далее.

Супруги Гор многие годы выглядели образцом традиционной семьи, не задетой никакими «трансформациями». Их разрыв, случившийся в 2010 году, ошеломил сторонников и поклонников. Оказалось, что «связь сердец» не имеет достаточной прочности. Таблоиды сообщили, что бывший вице-президент многие годы переходил от одной тайной возлюбленной к другой. Назывались имена известной голливудской актрисы, модной массажистки, соратницы по защите природы, футбольной хористки и других. Ты вполне можешь добавить Ала Гора к списку политиков-демокра-тов, отличившихся успешными побегами из ГУЛАГа.

Я стараюсь не заглядывать вперед и не думать о том, какой путь выберет Славик. С одной стороны, твой вариант, вариант успешного беглеца, выглядит таким соблазнительным, что трудно надеяться на что-то другое. С другой стороны, среди наших знакомых уже в трех семьях подросшие сыновья внезапно выбрали путь строгого иудаизма, уехали в Израиль, женились там на предложенных им невестах, стали рожать детей одного за другим. В одной семье родители последовали примеру сына, тоже сделались ортодоксами, завели кошерный стол, начали изучать иврит. Если бы твой Миша-ня сделал обрезание, последовал бы ты его примеру?

Кто вызывает у меня тревогу, это не Славик, а Борис. Последние недели он часто впадает в рассеянность, отвечает на вопросы невпопад, уходит в соседнюю комнату, чтобы ответить на телефонный звонок. Ох, не пришла ли и мне пора дать объявление в журнале «Любовь без границ»? Как бы ты отнесся к тому, чтобы на такое объявление откликнулась Женечка? А что — я бы не возражала против такого поворота. Видимо, твоя пропаганда постепенно делает свое дело, размывает мои моральные устои. Так что плыви, мой Леандр, не бойся Левиафана в волнах, не слушай пения сирен на скалах. Помни, что никто не сможет любить тебя так безоглядно и бескорыстно, как твоя Геро-Люба в своем светящемся окошке.

Июньские кинокадры

Большой жилой дом для малоимущих в южной части Манхэттена. Перед ним останавливается знакомый нам «лексус». Артур Казанов и Барбара Хилл выходят из него, идут к дому, поднимаются по лестнице. Останавливаются перед дверью квартиры, вопросительно смотрят друг на друга. Артур наклоняется к ее лицу. Она прикрывает глаза, подставляет губы. Ах, если бы камера могла сохранить и передать сладость первого поцелуя! Оторвавшись от ее губ, Артур нажимает на звонок.

Дверь открывает лейтенант Запата.

ЗАПАТА: Как раз вовремя. Моя команда экспертов только что уехала, но завтра вернется снова. Поэтому не прикасайтесь ни к чему руками, только фотографируйте.

АРТУР: Как долго племянник Бишмана прожил в этой квартире?

ЗАПАТА: Около полугода. Сейчас для нас главное: выяснить, бывала здесь Тамара Бурилова или нет.

АРТУР: А что говорит сам племянник?

ЗАПАТА: Я допрашивал Дугласа в камере, но он уперся, как танк. Говорит, что имеет важную информацию, но откроет ее только в том случае, если ему будет гарантирован иммунитет от судебного преследования.

БАРБАРА: Он хочет, чтобы его выпустили из тюрьмы?

ЗАПАТА: Нет, за наркотики он готов сидеть до конца. Но явно боится, что его пристегнут к делу об исчезновении. Я передал прокурору его требование, но тот категорически отказался покупать кота в мешке. Ведь Дуглас перешел из разряда свидетелей в разряд подозреваемых, и это все меняет.

АРТУР (достал смартфон, начал делать снимки): Предвижу, что с камерами нас не скоро пустят сюда. Придется строить декорацию интерьера на студии.

БАРБАРА: Если моя героиня бывала здесь, какой-нибудь след она должна была оставить. Гребень, зубную щетку, тампоны, губную помаду…

ЗАПАТА: Все, что можно использовать для анализа ДНК, мои эксперты забрали и унесли в лабораторию: чашки, стаканы, столовые ножи, вилки. И, конечно, содержание мусорных корзин.

АРТУР: Вот эта расписная матрешка с часами — явно сувенир из России.

ЗАПАТА: Да, но Тамара могла подарить ее Дугласу, еще когда они втроем жили в доме Бишмана. Также она могла бывать здесь еще до последней поездки в Россию. Боюсь, что заставить Дугласа говорить — единственный способ двинуть расследование вперед.


ИЮЛЬ

Артур пишет Любе

Ну вот, трехнедельная эпопея закончилась. Погоня настигла бежавших из тюрьмы убийц, жители штата Нью-Йорк могут испустить вздох облегчения. Но третий беглец, вернее, беглянка из ГУЛАГа, хоть и находится под стражей, может считать свой побег успешно состоявшимся. Эта тюремная надзирательница помогала беглецам, подчиняясь зову любви, значит, она оставила колючую проволоку позади.

То, что она в конце концов не решилась предоставить им автомобиль, который умчал бы их в Канаду, будут объяснять страхом. Действительно, она могла бояться, что за автомобиль ей добавят лет десять тюремного срока. Но мне чудится и возможность другого объяснения. Она была влюблена в узника и не знала, сможет ли она полюбить освободившегося. Акт освобождения подводил черту, убивал ее любовь — и решимость оставила ее. Кроме того, успешно сбежавший был бы навсегда потерян для нее. А убитый полицией, он останется с ней навсегда.

Ведь бегство из ГУЛАГа вовсе не сводится к цепочке волнующих адюльтеров. Ты должен сначала вырваться из кандального чувства вины, которым тебя накачивают с детства. Иначе ты будешь мучиться каждый раз, когда новая стрела Амура вопьется тебе в сердце и ты станешь искать путей разрыва с прежней подругой. Как сказал один из настрадавшихся беглецов: «Ужасно не то, что их было всего лишь сорок четыре. Ужасно то, что я их всех помню».

Кто оставался всю жизнь неизлечимым мучеником ГУЛАГа, это Эрнст Хемингуэй. Он был женат четыре раза, имел дюжины возлюбленных, но сбежать так и не сумел. Каждый раз, когда новая влюбленность возносила его над колючей проволокой, он кидался стряпать обвинение в адрес покидаемой, которая якобы разрушила неправильным поведением мир их нежных чувств. Неизбежное затухание влюбленности он объявлял смертью любви и начинал судорожно искать виноватых в этой смерти. «Ты и твои деньги разрушили мой талант», — говорит жене умирающий герой рассказа «В снегах Килиманджаро». «А потом пришли богатые и все испортили», — говорит герой «Фиесты».

К теме «женщина — губительница» Хемингуэй возвращается много раз. В рассказе «Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера» жена просто убивает мужа — якобы случайно — на охоте, когда в нем воскресли смелость и уверенность в своих силах. В рассказе «Три дня под ветром» герои говорят о том, что женатые — люди пропащие и что нельзя позволять женщине затоптать себя. Жену Скотта Фитцджеральда, Зельду, он обвинял в том, что своими нападками она разрушает уверенность мужа в его творческих силах. Про родную мать в разговорах с приятелями говорил, что она желала его гибели на войне — тогда бы ей досталась слава матери героя. В 1928 году застрелился отец Хемингуэя, и он утверждал, что это его мать довела мужа до депрессии своим расточительством, своими долгими отлучками, своим пренебрежительным отношением к человеку, который, видите ли, не воспарял вместе с ней к вершинам прекрасного. Хотя на самом деле больной диабетом доктор Хемингуэй сам диагнозировал закупорку вены в ноге и, скорее всего, застрелился, чтобы избежать мучительной смерти от гангрены.

Из опубликованных писем видно, что драму ухода от первой жены, Хедли Ричардсон, ко второй, Полине Пфайфер, Хемингуэй переживал долго, глубоко, мучительно. Но когда попытался воссоздать ее в романе «Сады Эдема», его опять унесло на путь «обвиниловки» в адрес Хедли.

В версии, доступной нам сегодня, все выглядит как фантазия автора на тему «лето втроем на берегу Средиземного моря». Герой, молодой американский писатель, окрыленный успехом своей первой книги (кто бы это мог быть?), приезжает с женой на курорт, чтобы писать новое произведение. Тема — охота и отношения с отцом. К ним присоединяется молодая прелестная женщина Марита, про которую жена говорит: «Она влюблена в нас обоих». Драма в любовном треугольнике движется извилисто и непредсказуемо, но в конце писатель успешно завершает новую книгу и уходит от жены к Марите. Кажется, это единственный роман Хемингуэя, в котором никто не гибнет в конце. Может быть, именно поэтому он казался ему незавершенным?

В романе есть и важные отступления от автобиографической канвы. Дело представлено так, будто жена Кэтрин сама — из прихоти — пригласила Мариту пожить с ними в одном отеле, сама подталкивала ее и мужа друг к другу. Она доходит до того, что изменяет мужу с Маритой. Но не делает из этого тайны, а говорит, что да, любит их обоих. Муж тоже должен признать, что влюблен в обеих женщин, но он хотя бы полон чувства вины, считает это ненормальным. Образ жены постепенно чернеет. При Марите она начинает издеваться над мужем-писателем за то, что он постоянно перечитывает вырезки из газет с хвалебными статьями о нем. «Их сотни, и он постоянно таскает их с собой. Это хуже, чем носить порнографические открытки. Он изменяет мне с этими вырезками. Наверное, тут же, в мусорную корзину».

Чтобы окончательно опустить образ жены, прокурор Хемингуэй извлекает историю, случившуюся в начале его супружества с Хедли. Она ехала к нему из Парижа в Швейцарию и везла чемодан с его рукописями, которые в то время еще не были опубликованы. Он просил ее привезти ту, над которой собирался работать, но она, в порыве чрезмерной обязательности, упаковала в отдельный чемодан весь его архив до последнего листочка. И на вокзале этот чемодан украли. От ужаса случившегося Хедли лишилась речи. Когда Хемингуэй встретил ее на перроне, она могла только рыдать и умолять о прощении. Реальный Хемингуэй мужественно принял удар и, как мог, успокаивал жену. Но в романе «Сады Эдема» история повернута по-другому: жена Кэтрин намеренно сжигает все рукописи мужа-писателя. Естественно, после такого его уход к Марите получает моральное оправдание.

То, что роман не был опубликован при жизни Хемингуэя, дает мне право утверждать, что сбежать из ГУЛАГа ему так и не удалось. Каждая новая влюбленность рождала в нем чувство вины, он начинал строить пирамиду обвинений в адрес очередной жены, а последнюю, многострадальную и безответную Мэри Уэлш, просто избивал так, что она несколько раз оказывалась в больнице. Но никогда не жаловалась, объясняла все травмы случайными падениями. Может быть, она догадывалась или предчувствовала, что если ее муж подобреет, ему станет не о чем писать?

ЛИСТОВКА

От овладения огнем до умения строить каменные печи у людей ушло сто тысяч лет. Неужели столько же должно уйти на открытие разницы между спасительным теплом любви и манящим пожаром влюбленности?

Ты просишь продолжить рассказ о «парижанке». Да, они начали встречаться. Его расписание на телестудии было причудливым, поэтому он мог засиживаться у нее допоздна, имея благовидное объяснение для жены. Они сговаривались о времени его приезда по телефону, но ведь могли неожиданно нагрянуть родственники или друзья. На этот случай у них был тайный знак: если штора в ее окне на шестом этаже была задернута, это означало, что в квартире кто-то чужой, ненужный. Хочешь верь, хочешь нет, но первый месяц они только сидели на диване, держась за руки, вслушиваясь в то неведомое и необъяснимое, что сладко плавилось у них под сердцем. В этом деле у них были хорошие помощники: Моцарт, Телеман, Шопен, Альбинони, Мендельсон. Однажды она выпустила его руку и ушла в соседнюю спальню проведать спавшего там шестилетнего сына. Он сменил пластинку, поставил шубертовскую Фантазию эф-минор, опус 103. Под эту музыку она и вернулась. Совсем, совсем нагая. Она была ослепительна. Он никогда в жизни не испытывал такого счастья. Но предвидел, что повторить его невозможно, как невозможно сочинить второй раз опус 103.

У тебя могла возникнуть нелепая надежда, что в церемонии эпистолярного стриптиза я соглашусь пропустить — перепрыгнуть через — пояс для подвязок. На самом деле это бесценное создание цивилизации будет сохранять свое волнующее колдовство еще сотни лет. Ибо оно только притворяется прагматиком, нацеленным исключительно на удерживание чулок от сползания. На самом деле его причудливые вырезы, его шелковая шнуровка с просветами, его уверенный и плотоядный охват крутых бедер были уже тысячи и миллионы раз использованы и восславленны создателями порнографических открыток с первых же лет изобретения фотоаппарата. Когда же — о, когда! — доведется мне увидеть, как твои пальцы прикоснутся к пряжкам и подвязкам и начнут расстегивать их одну за другой?

Страстью опаленный, в мечтах плывущий, ночь взором пронзающий Леандр Артурович К.

Люба пишет Артуру в июле

Ну вот, ты доигрался — добился своего! Теперь и я невольно ко всякой ерундо-вине в своем белье начинаю относиться как к объекту чьего-то религиозного поклонения, как к тотему непристойного культа. Надевая лифчик перед зеркалом, вижу его твоим воспаленным взором и сама превращаюсь в форменную фетишистку.

Другая западня, подстроенная тобой: во всем прочитанном, увиденном, услышанном я подсознательно ищу темы, которые могли бы увлечь тебя, пересказываю их тебе и тем самым лью воду на мельницу твоей пропаганды. Вот тебе очередная история из этого разряда, рассказанная мне Генрихом.

Несмотря на свою фамилию, врет он крайне редко. Наоборот, пытается завлекать и обольщать предельной искренностью. Превращает меня в бесплатного психотерапевта. А я поддаюсь из смеси любопытства и сострадания. Замысловатый лабиринт его семейно-любовных отношений выглядит примерно так.

У него есть постоянная возлюбленная по имени Терри. Они встречаются примерно раз в неделю, но он не любит, когда она остается на всю ночь. Если это случается, он просит ее уезжать рано утром под предлогом, что бывшая жена должна завезти ему на весь день их двоих детей. Терри сердится, говорит, что детей ему почему-то привозят все раньше и раньше. Провести ночь в ее квартире он тоже отказывается: вдруг, мол, с детьми что-то случится, и он не сможет вовремя прийти им на помощь.

Конечно, Генрих не рассказывает Терри, что после развода у него возродились нежные отношения с бывшей женой. Во время их супружеской жизни жена была абсолютно равнодушна к плотским забавам, уступала ему из чувства долга. Теперь же их тайные встречи окрашены такой пылкостью, какой он не достигает даже с Терри. Ему приходится прилагать массу усилий и изворотливости, чтобы эти две женщины не узнали о том, что он связан с обеими. В твоей терминологии, они послушные узницы ГУЛАГа и не потерпят таких вопиющих отступлений от правил.

Генрих пытался консультироваться со шринками. Они вынесли ему научный диагноз: «коммитофобия». Так они клеймят мужчин, которые правдами и неправдами избегают брать на себя твердые обязательства в отношениях с женщинами — обещать commitment. В сумасшедший дом за это еще не сажают, но в бракоразводных процессах термин используют довольно широко. Никакой судья не вынесет решения отдать детей диагнозированному «коммитофобу».

В нашей жизни назревает печальная перемена: Халиб получил заманчивую должность в афганском посольстве в Канаде. Мы оба привязались к нему и будем скучать. Борис на прощание хочет свозить его в Атлантик-сити, потешить рулеткой и русской баней, которая открылась там недавно в одном из отелей.

Значит, я терпеливо снимаю для тебя фетиш за фетишем, а твоя парижанка взяла и сбросила всю одежду зараз? Может быть, это на самом деле и есть то, что тебе нужно? А может, тебе пора включить музыку в используемый в твоих атаках арсенал? Недаром Платон собирался запретить ее в своем идеальном государстве, она, говорил он, незаметно прокрадывается и отвлекает душу человека от служения родине.

Толстой в своей «Крейцеровой сонате» тоже убедительно изобразил опасную силу соблазна, таящегося в музыке. Кстати, где он у тебя стоит по отношению к ГУЛАГу? Беглец или послушный зэк? Во всяком случае, в плане литья воды на твою пропагандистскую мельницу, посылаю тебе попавшийся мне отрывок из его письма Страхову на близкую тему:

«Решусь перед вами высказать мысль, которой я не посмею поделиться ни с кем из родных и близких. Мысль эта сводится к тому, что при нынешнем развитии огромных городов правила моногамных и целомудренных отношений между мужем и женой становятся невыполнимыми. Женщина теряет возможность рожать примерно на двадцать лет раньше, чем мужчина утрачивает интерес к плотским отношениям и исчезает для него необходимость в них. Что же делать мужчине эти оставшиеся двадцать лет?

Появление огромного числа женщин легкого поведения в больших городах — явление повсеместное и неизбежное. Представьте себе город Лондон без его восьмидесяти тысяч магдалин. Что бы сталось с семьями? Много ли бы удержалось жен, дочерей чистыми? Что бы стало с законами нравственности, которые так любят блюсти люди? Мне кажется, что этот класс женщин необходим для сохранения семьи при теперешних усложненных формах жизни».

А ты? Когда-нибудь покупал «миг последних содроганий» за деньги? Или раз-решенность действительно убивает для тебя все удовольствие?

Всерьез борьбу с бизнесом порока в Америке начал в конце XIX века Теодор Рузвельт, еще будучи начальником полиции города Нью-Йорка. Он безжалостно карал не только владельцев домов разврата, но и полицейских, закрывавших глаза на их существование в обмен на ежемесячные выплаты. Расставание с эпохой борделей ностальгически изображено в замечательном фильме режиссера Луи Маля «Прелестное дитя». Не понимаю, как борцы с детской порнографией допустили выход этой картины в широкий прокат. Там главный герой — фотограф, которого играет Кейт Каррадин, — очень похож на тебя. Уверена, что рано или поздно ты перейдешь от письменной пропаганды к экранной и создашь несколько шедевров, тянущих на Оскара. И уж тогда толпа поклонниц оттеснит от тебя бедную Любу с ее вечной и не имеющей спроса любовью.

Июльские кинокадры

Кабинет в полицейском отделении. Барбара Хилл сидит на диване, рядом с ней развалился Роберто Ломбарди, задрав одну ногу на стол. Артур Казанов в углу уговаривает лейтенанта Запату.

АРТУР: Пойми, у нас запланированы съемки на пляже. Мы не сможем объяснить зрителю, почему у Дугласа Кренца на щиколотке пристегнута какая-то черная коробочка.

ЗАПАТА: Но ты понимаешь, что, если я отстегну ее, у его контролера зазвонит сигнал тревоги?

АРТУР: Контролера я предупредил. Он сказал, что готов не обращать внимания на сигнал в течение шести часов. Но если Роберто что-нибудь выкинет за это время, он привлечет к суду меня вместе с ним.

РОБЕРТО: От такого закоренелого преступника, как я, можно ждать всего. Давно мечтал поджечь весь Харриман-парк. Ограбить продавца горячих сосисок. Похитить Барбару Хилл.

БАРБАРА: Я уже догадываюсь, как можно отравить тебе последнее удовольствие: взять и согласиться на похищение.

ЗАПАТА (качая головой, достает ключи, отстегивает радиобраслет с ноги Роберто): Смотри, Артур, на твою ответственность. Актер тебе достался из породы непредсказуемых. Такие любят выкидывать разные фокусы, лишь бы поразить окружающих.

АРТУР: Все будет нормально. Мы вернемся к пяти часам, и ты пристегнешь браслет обратно.

Артур, Барбара, Роберто выходят из полицейского отделения, усаживаются в «лексус». Вилсон, сидящий на заднем сиденье, перекладывает камеру на колени, чтобы дать место Роберто. Автомобиль трогается.

АРТУР (ведет машину): Племянник Бишмана на очередном допросе признался, что у него с Тамарой Буриловой «сложились отношения». Запираться было бесполезно, потому что официантка, работавшая в кафе вместе с Тамарой, видела его несколько раз приезжавшим за ней. Когда ревнивый муж прознал про это, он стал сам приезжать за женой к концу рабочего дня.

РОБЕРТО: Мы будем снимать сцены у кафе? Можно я проколю шину любимому дядюшке?

АРТУР: Официантка сдружилась с Тамарой, и та рассказывала ей, что муж настаивал на скорейшем рождении ребенка, а она не чувствовала себя готовой и всячески уклонялась. Потребовала, чтобы у нее была отдельная спальня. Бишман согласился, но при этом вынул замок из двери. Вламывался к ней в любое время дня и ночи.

Автомобиль въезжает в Харриман-парк, останавливается на стоянке вблизи пляжа на берегу озера. Съемочная группа находит свободный лежак под большим зонтом. Барбара снимает платье, остается в весьма открытом купальнике.

РОБЕРТО (тоже поспешно снимает брюки): Дорогая, неужели мы должны оставаться на виду у всей этой ненужной нам толпы? Насколько уютнее было бы укрыться за теми кустами сирени!

АРТУР: Роберто, не надо форсировать атаку. Сегодня мы снимаем первые дуновения любви, пробные пассы, нащупывание путей между двумя сердцами.

РОБЕРТО: Мистер Казанов, при всем уважении не могу скрыть от вас печального факта: вы безнадежно устарели. У современной молодежи нащупывание путей сводится к вопросу «Твоя квартира или моя?». Если квартиры нет ни у него, ни у нее, заднее сиденье вашего «лексуса» было бы самым правдоподобным местом действия.

АРТУР: Вполне возможно, что дойдет и до заднего сиденья. Сегодня же просто возьмитесь за руки и, нежно глядя в глаза друг другу, входите в воду.

БАРБАРА: Роберто, наверное, уже забыл, как изображать тонкие чувства.

РОБЕРТО: О, тираны принудительного романтизма! Деспоты серенад и томных вздохов! Вот я сейчас перемахну озеро кролем и изнасилую ту одинокую старушку, которая плывет там в байдарке. Уверен, она уже и не мечтает о такой удаче. А отвечать вместе со мной будет наш режиссер!

БАРБАРА: Как я могу изобразить нежные чувства к такому болтуну?!

Она хватает Роберто за руку и увлекает за собой в воду. Вилсон успевает включить камеру и поймать в объектив поднятый ими фонтан брызг.

АВГУСТ

Артур пишет Любе

Бесценная, неземная, наполовину раздетая!

Огромная благодарность тебе за отрывок из письма Толстого — оно раньше не попадалось мне на глаза. Оказывается, наш великий классик до своего христианского преображения был способен рассуждать вполне здраво. И своему любимцу, Пьеру Безухову, он явно прощает посещение «домов неземных услад». Зато отцу Сергию уже пощады нет: отрубить палец топором за греховные порывы.

Но ты никогда не догадаешься, кто недавно встал на защиту жриц любви: организация «Международная амнистия»! Да-да, на днях нашел в Интернете их призывы узаконить продажу сексуальных услуг. «В этом нет никакого порабощения женщины, — утверждает статья. — Она свободно выбирает этот род занятий, свободно назначает цены за свои услуги, свободно отказывает клиенту, который ее чем-то не устраивает».

Конечно, протесты посыпались со всех сторон. «Вы не можете называть себя защитниками прав человека и одновременно защищать покупку и продажу живого товара». «Разрешение проституции есть возврат к рабовладению». «Каждый раз, когда женщина предлагает свое тело за деньги, это сбрасывает ее на дно унижения и деградации». Но «Международная амнистия» стоит на своем и обещает продолжать кампанию за легализацию.

ЛИСТОВКА

Медицинские исследования показали, что сокращение сексуальной активности приводит к раку простаты у мужчин. Опираясь на эту информацию, проститутки могут представить себя работниками сферы медицинского обслуживания и добиться разрешения отправлять свои счета для оплаты в страховые компании.

Другая новость с фронтов идейной войны вокруг ГУЛАГа: оказывается, что в штате Мэйн возникла организация «Христиане за полигамию». За двадцать лет своего существования она пустила корни во многих других штатах. От мормонов они открещиваются, но объявляют себя просто продолжателями Реформации, возвращающимися к библейским заповедям. В Ветхом Завете они отыскивают примеры и цитаты, подтверждающие совместимость глубокой веры с двоеженством. Вот, например, из Второзакония, глава 21:15: «Если у человека будут две жены, одна любимая, а другая нелюбимая, и обе родят ему сыновей, и первенцем будет сын нелюбимой, главную часть наследства следует отдать ему, а не сыну любимой». Здесь явно двоеженство упоминается как дело обычное и вполне разрешенное.

Листая Ветхий Завет, я вдруг задумался над тем, как многозначительна — и невыполнима! — десятая заповедь: «Не желай чужого!» Ведь запрет воровства содержится уже в столь важной для тебя восьмой: «Не укради». Десятая же требует от человека подавить даже помыслы о присвоении чужого добра. «Не желай дома ближнего твоего, ни жены его, ни раба его, ни рабыни, ни вола, ни осла» (Исход, 20:17). Не желать ни коттеджа соседа моего, ни «кадиллака», ни бассейна, ни моторной лодки его, ни тем более жены — разве это возможно? Такое требование только лишает человека надежды на оправдание и жизнь вечную, ввергает в отчаяние, из-за которого он кинется забирать все эти вожделенные сокровища силой или хитростью.

Когда я слышу участившиеся сообщения о побегах молодых людей на Ближний Восток для вступления в ряды фанатиков Нового халифата, я спрашиваю себя, что могло толкнуть их на такой страшный выбор. А вдруг это наши невыполнимые требования абсолютной добродетели доводят их до отчаяния? Они теряют надежду заслужить наше одобрение и, очертя голову, кидаются туда, где одобрение им гарантировано, где их наверняка примут с восторгом. То, что очень скоро за этот восторг придется платить кровью и гибелью, не укладывается, не удерживается в их юных головах.

Другое наблюдение на ту же тему: ты замечала, как маленькие дети любят пугать? Мы с Женечкой покупали трехлетнему Мишане ватного тигра, и он немедленно наставлял его на нас и начинал рычать. Мы изображали испуг, и Мишаня заливался счастливым смехом. А твой Славик? Выкидывал что-нибудь похожее? Внезапно выпрыгнуть из темноты на маму и услышать ее испуганное «ой!»? Не ради ли счастья пугать они убегают в Новый халифат, вступают в уличные банды, в какое-нибудь арийское братство? Вытатуировать по свастике на каждом пальце и потом упиваться испугом соседа в автобусе, официантки в кафе, кассирши в банке? Порой я жалею, что упустил в жизни это простое наслаждение. Не таится ли тут вариант Декартовой формулы: «Пугаю — значит существую»?

Хочешь ли ты узнать, как кончился роман с «парижанкой»? Дело было так. Он ехал к ней на очередное свидание. Путь был длинный: сначала от студии на троллейбусе до станции метро, потом двенадцать остановок до автобуса, который увозил его до кольца на окраине города. И вот во время пересадки с троллейбуса на метро он увидел на улице совершенно очаровательную женщину. Она встретилась с ним глазами и улыбнулась. Он подумал, что никогда не видел такой прелестной, такой обезоруживающей улыбки. У него мелькнул привычный испуг, что вот, через миг они разойдутся и больше никогда не встретятся. Он привычно стал составлять в уме слова мольбы о телефоне. Еще через минуту он понял, что перед ним стоит его жена. Он поцеловал ее и стал говорить, что да, неожиданно съемки на студии закончились раньше и он ехал домой. Обнявшись, они пошли к дому, который находился в двух кварталах от станции метро и где их ждал девятилетний сын. Вскоре муж «парижанки» вернулся из командировки, и он никогда больше не виделся с ней.

Возвращаясь к теме упущенных наслаждений: неужели наш эпистолярный стриптиз подошел к концу? Неужели Леандра и Геро больше ничто не разделяет, кроме трусиков цвета лунной ночи? Нет, я не могу с этим смириться! Прошу тебя: перестань прикрывать обнаженную грудь руками, опусти их вниз, дай скользнуть под резинку, в жемчужный свет лунной ночи и проделать все, что творили бы мои ладони на их месте. Моей фантазии вполне по силам упиться этой картиной, как упивались члены Большого жюри на допросе Моники Левински. Работа на те-левиденьи не смогла полностью подавить мое воображение. Тому свидетельство — твой сияющий облик, который хранится в нем, как пчела в слитке янтаря. АК.

Люба пишет Артуру в августе

Бесценный и невозможный!

Конечно, дети обожают пугать друг друга и нас и, взрослея, не склонны отказываться от этого удовольствия. Но жажда пугать — это лишь одно из проявлений, один из вариантов сильнейшей человеческой страсти: привлекать к себе внимание. Взять для примера хотя бы меня: чтобы привлечь твое внимание, я превращаюсь буквально в твою пресс-секретаршу, выискивая в Интернете и газетах новости, которые могли бы тебя заинтересовать.

В этом месяце могу предложить неплохой улов.

В тихом городке штата Монтана жил себе и жил скромный джентльмен по имени мистер Кольер. Потихоньку торговал холодильниками и прочими устройствами, производящими холод. Однако сердцем оставался горяч настолько, что не мог удовлетвориться одной женой — завел себе вторую, с согласия первой. За это был отлучен от мормонской церкви и стал общаться с Богом напрямую. А тут недавно наш Верховный суд вынес постановление, объявляющее однополые браки законными. И Бог сказал мистеру Кольеру: «Неужели ты это стерпишь?»

Наш двоеженец оказался не робкого десятка. Он отправился в городскую управу и подал заявление на разрешение вступить в законное супружество со своей второй женой. Чем мы хуже гомосексуалистов? Дискриминация! Он послал письмо в Мон-танское отделение Американского союза гражданских свобод, прося их помочь ему отстаивать свои права в суде. Он и обе его жены просто устали вести подпольное существование. Буду следить и извещать тебя о следующих витках этой беспрецедентной истории.

Вторая — еще пикантнее.

Мы давно знали о существовании интернетных сайтов, помогающих людям найти спутника жизни. Но, оказывается, четырнадцать лет назад, в Канаде, был создан сайт, помогающий найти женатым любовницу или любовника. Название: «Эшли Мэдисон». Лозунг: «Жизнь коротка — заведи роман». За прошедшие годы сайт сумел привлечь миллионы пользователей в сорока шести странах, он оперирует на английском, французском, немецком, итальянском, испанском, греческом, иврите, японском, корейском и других языках. (Заметь: нет на русском и арабском.)

Схема работает примерно так: присоединяясь к сайту, человек дает информацию о себе, сообщает о своих сексуальных предпочтениях, включает характеристики желаемого партнера. Мужчина должен оплатить возможность вступить в контакт с женщиной, женщина же направляет свой зов бесплатно, а мужчина оплачивает право прочесть его. (Чувствуешь, какая несправедливость к вам!) Фирма «Эшли Мэдисон» гарантирает успешную завязку адюльтера, но в мелком шрифте спрятано множество ограничений и уверток, делающих практически невозможным получение компенсации за неудачу.

И вот месяц назад на эту гуманную организацию, на этих смелых борцов с Моногамным ГУЛАГом обрушился страшный удар. Группа анонимных хакеров объявила в Интернете, что им удалось проникнуть в электронную память фирмы «Эшли Мэдисон» и украсть информацию о миллионах ее пользователей. Они требуют немедленного закрытия сайта, представляющего серьезную угрозу институту семьи, в противном случае грозят выставить миллионы клиентов на позор и осуждение. Сайт не подчинился шантажу, и на днях хакеры исполнили свою угрозу.

Что тут началось!

Владельцы сайта объявили, что все это ложь и провокация, что хранимая информация надежно защищена от хакерских атак, а псевдоразоблачению подверглись ни в чем не повинные люди, имена которых взяты наугад из телефонных книг.

Консультанты по брачным проблемам ждут притока тысяч клиентов.

То же самое и адвокаты, специализирующиеся на разводах. Один из них заявил, что это лучшая новость со времен установления седьмой заповеди.

Женщина, являющаяся членом Британского парламента, объявила, что ее данные были украдены и включены в сайт без ее ведома и согласия.

Йельский университет и Гарвард заявили, что тысячи имен их сотрудников и выпускников, попавшие в компромат, являются случайным совпадением.

Государственным служащим и военным, использовавшим рабочее время для участия в деятельности сайта, мугут быть предъявлены уголовные обвинения.

Если мне удалось заинтриговать тебя, ты можешь набрать в Гугле название фирмы и получить все сведения о том, как этот непристойный ураган прокатится по миллионам домов. Впрочем, не исключаю, что ты и без меня все это знал и даже пользовался услугами сострадательных канадцев, вырывших такой широкий подкоп под оградой ГУЛАГа. Может быть, и мне стоит заглянуть в информацию, вывешенную хакерами, и поискать, нет ли там имени Бориса Филимонова?

Его отрешенность внушает мне все большую тревогу. Если это дела любовные, я как-нибудь переживу. Но вдруг что-нибудь посерьезнее? Открывшаяся болезнь, о которой он не хочет мне говорить? Печальные вести о родителях, оставшихся в России? Что если он тайно играл на бирже, вложил наши жалкие сбережения в какие-нибудь акции, и нынешние бури финансового океана грозят опрокинуть наш утлый семейный кораблик?

Для тебя же у меня заготовлен на прощание коварный сюрприз. Помнишь, ты написал, что разрешенность убивает для тебя удовольствие от адюльтера? Так вот, я торжественно РАЗРЕШАЮ тебе «скатиться с горки» под названием «Барбара Хилл»! Потом подробно расскажешь мне, как проходило катанье.

Тобой — неисправимым — безнадежно одурманенная и навеки замороченная Л. Ф.

Августовские кинокадры

Студия канала «Следопыт». Декорации интерьера воспроизводят квартиру Дугласа Кренца по фотографиям, сделанным Артуром с разрешения лейтенанта Запаты. Барбара Хилл, Джек Вилсон, Роберто Ломбарди сидят на диване, слушают разъяснения Артура.

АРТУР: Итак, достигнут первый серьезный прорыв в ходе расследования. Студия пошла на серьезный расход и наняла дорогого адвоката для племянника Гарольда Бишмана, сидящего в тюрьме. Ему удалось войти в доверие к заключенному, и тот сделал несколько важных признаний. Адвокат пока должен хранить их в тайне, но главное Дуглас повторил и полиции тоже: у него есть сведения, что Тамара Биш-ман-Бурилова мертва, погибла насильственной смертью.

БАРБАРА: Бедная! А я уже так сжилась с ней…

РОБЕРТО: Неужели мне придется играть настоящего убийцу?! У меня совершенно нет опыта в мокрых делах!

АРТУР: Дуглас с помощью адвоката ведет какую-то игру с полицией и прокурором. Он боится, что его заподозрят в причастности к гибели Тамары, и хочет выторговать себе — Джек, как это называется?

ВИЛСОН: Имьюнити. За сотрудничество со следствием соучастнику могут сильно уменьшить наказание.

АРТУР: Вот-вот. Но нам нет нужды ждать конца этих переговоров. Неважно, участвовал Дуглас или нет. Важно, что роман с Тамарой у него был. А значит, мы имеем право включить его в сценарий и начинать съемки эпизода.

РОБЕРТО: Я очень надеюсь, что стадия томных взглядов и нежных вздохов уже позади. Мы с Барбарой можем заняться нашими делами напрямую? Когда это происходит в моей квартире, я люблю, чтобы моя гостья уговаривала меня, сдирала одежду, а я бы кобенился и изображал неуверенность и стыдливость.

АРТУР: Чем больше спонтанности, тем лучше. Однако по требованию сценариста мы должны включить сцену: входит ревнивый муж и застает любовников врасплох.

ВИЛСОН: Видимо, в этом случае плетка понадобится не Роберто, а мне.

АРТУР: Будем выстраивать сцену с возможной деликатностью. Мне не хочется вносить элементы командной режиссуры. Роберто, Барбара, смогли бы вы разыграть импровизацию нежного свидания без репетиций?

РОБЕРТО: Я — с огромным удовольствием. Мне нет нужды что-то разыгрывать. Мои горячие чувства к Барбаре давно полыхают у всех на виду. Вот она — другое дело. Мое очарование и все мои таланты до сих пор явно не смогли растопить лед ее настороженности.

БАРБАРА: Я постараюсь. Но не мог бы ты хотя бы на время съемок перестать складывать губы трубочкой и нацеливать эту трубочку на меня?

РОБЕРТО: Боже, какой силы самоконтроля требует наша профессия! А нельзя хотя бы сложить губы бантиком? Вот так?

Артур включает камеру. Молодые люди идут навстречу друг другу. Обнимаются. Роберто скользит губами по щеке Барбары, по шее. Расстегивает пуговицы на блузке, запускает ладонь в открывшийся просвет. Продолжая раздевать, бережно опускает на диван.

ВИЛСОН (рывком открывает дверь, входит в комнату): Так-так-так… А я-то все ломал голову: где моя жена проводит время, когда ее нет ни в колледже, ни на работе!?

СЕНТЯБРЬ

Артур пишет Любе

О, моя мечта и недостижимость!

Ты постепенно приобретаешь еще одно драгоценное свойство — незаменимость! Нет, без тебя я никогда бы не узнал ни о троице в Монтане, ни об атаке хакеров на «Эшли Мэдисон». Если я когда-нибудь решусь начать свою войну в открытую и создам Общество исхода из Моногамного ГУЛАГа, пойдешь ко мне на должность консультанта и советника? В отличие от президента Клинтона, я открою тебе доступ в мой кабинет в любое время дня и ночи.

В новостях сообщили о страшном наводнении в штате Юта. Хуже всего досталось городку Хилдайл, где проживает большая община полигамистов. Они не пользуются Интернетом и телевизором, поэтому не знали о приближающемся бедствии. Поток уносил автомобили, десять детей и две женщины погибли. Правоверные христиане увидят в этом знак Божьего гнева на грешников. Но ты знаешь, что, и на мой взгляд, подобные общины — лишь вариант ГУЛАГа. В них подрастающих девочек присоединяют к клану, а мальчиков, в большинстве, подростками выбрасывают в чужой мир без образования и профессии. Такая жестокость!

У нас с тобой установилась традиция делиться новостями кино. Друзья наконец достали мне документальный фильм про Сэлинджера, и передо мной предстал небывалый гибрид самого отчаянного беглеца из ГУЛАГа и самого свирепого надзирателя в нем. Я уже писал тебе о том, как русские классики ценили в своих женщинах послушность. Сэлинджеру этого было мало: он требовал полного подчинения, полного разрыва с прежним миром, прежней жизнью.

Первая жена подчинилась ему в силу обстоятельств своей судьбы. Сильвия Велтер была немецкой нацисткой, арестованной и допрашиваемой офицером американской контрразведки Джерри Сэлинджером летом 1945 года. Он женился на ней, подделав для нее французский паспорт, увез в Америку, но их брак продлился меньше года. Она сбежала от мужа-тирана, вернулась в Германию, подала на развод. Впоследствии Сэлинджер ни в разговорах, ни в письмах даже не упоминал ее имени.

Вторую жену, Клэр Дуглас, он встретил, когда ей было только шестнадцать, а ему тридцать два. Тренировку послушания она проходила в школе при монастыре, где девочек заставляли принимать ванну под прикрытием простыни, чтобы не оскорблять Господа видом нагого тела. Клэр влюбилась в известного писателя без памяти. Смотрела на мир его глазами, читала те же книги по дзен-буддизму и Веданте, которые читал он, осваивала йогу и медитацию. В какой-то момент Сэлинджер предложил девушке оставить университет, порвать с родными и друзьями и переселиться к нему насовсем. На такой резкий поворот жизни Клэр не смогла решиться. Она отказалась. И тогда ее возлюбленный просто взял и исчез. Он не отвечал на ее звонки и письма, не появлялся у общих знакомых. Она была вычеркнута из его жизни так же решительно, как он вычеркивал из своей прозы персонажей, не сумевших подняться до требуемого им уровня.

Понадобился почти год терзаний, заполненный попытками забыть, лечением у психиатра, даже коротким замужеством, прежде чем Клэр смирилась и согласилась исчезнуть за бревенчатыми стенами сэлинджеровского коттеджа в глуши Нью-Гемпшира. По его требованию она не привезла с собой никаких вещей из ее прошлого, сожгла рукописи студенческих работ и пьес, не отвечала на письма родных. Тотальное недоверие Сэлинджера к миру взрослых распространялось и на медицину, поэтому родившуюся дочку Маргарет (Пегги) долго не показывали врачам, лечили ее детские хвори гомеопатическими лекарствами по книгам, стоявшим на почетном месте в домашней библиотеке. Сэлинджер проводил часы за письменным столом или с увлечением занимался огородом, а на Клэр лежала обязанность готовить завтрак, обед и ужин, ухаживать за ребенком и два раза в неделю стирать и гладить все простыни, хотя водопровода в доме не было.

Так как, по учению дзен-буддизма, плотские влечения считались нечистыми, мешающими духовному просветлению, интимные отношения между супругами почти прекратились с началом беременности. Все это плюс полная изоляция от окружающего мира привело Клэр на грань умопомешательства. Впоследствии она сознавалась взрослой дочери, что планировала убить ее — годовалую — и покончить с собой. Это должно было произойти во время короткой семейной поездки в Нью-Йорк в 1957 году, когда Сэлинджеру нужно было присутствовать на собрании в редакции «Ньюйоркера».

Видимо, какие-то высшие силы вмешались и удержали Клэр от выполнения задуманного. Она дождалась, когда муж ушел из отеля, завернула дочь в одеяло и сбежала к своему отчиму, у которого была квартира в городе. Он отнесся к ней с теплотой и пониманием, снял жилье для нее, нанял прислугу и даже оплачивал сеансы у психиатра, на которые Клэр являлась дважды в неделю. Видимо, сердце Сэлинджера уже было заворожено годовалой дочерью — через четыре месяца он приехал из Корниша и просил жену вернуться к нему.

Промучившись с гениальным супругом двенадцать лет, родив еще сына Мэтью, Клэр наконец вырвалась на свободу, забрав обоих детей. А он вскоре нашел себе новый объект для покорения — первокурсницу Йельского университета Джойс Мэйнард. Впервые Сэлинджер увидел ее фотографию на обложке журнала «Нью-Йорк таймс мэгазин», где она опубликовала статью «Взгляд на прожитое в восемнадцать лет». На этой фотографии ей нельзя дать больше тринадцати. И все началось по той же схеме, что и с Клэр: нежные письма, бомбардировка похвалами, долгие разговоры по телефону, тайные свидания и постепенное затаскивание в свою бревенчатую берлогу, полное подчинение и покорность.

Они начали совместную жизнь, но, видимо, на шестом десятке силы мужчины, изводившего себя постом, йогой и другими видами подавления плоти, были уже не те. Он так и не смог лишить юную возлюбленную невинности и вскоре безжалостно прогнал, от чего она чуть не сошла с ума.

ЛИСТОВКА

Культовое поклонение «непорочности» — дев, ангелов, зачатия, отцов-пустынников — навязано нам старцами, у которых уже «не стояло».

В нашей переписке уже всплывали Толстой, Хемингуэй, Чивер, Вуди Аллен, теперь вот Сэлинджер — и все оказывались по отношению к женщинам мучителями. Хорошо хотя бы, что ни один из дорогих нам гениев не дошел до убийства. А в истории, которую мы сейчас снимаем на студии, похоже, случилось именно это. Обычно я не терзаю тебя рассказами о драмах со смертельным исходом, но сейчас очень захотелось поделиться.

Американский бизнесмен Гарольд Бишман нашел себе спутницу жизни по Интернету в России и женился на ней. Отношения не сложились. Тамара Бурилова хотела подавать на развод, поехала повидаться с родителями, остававшимися в Новгороде. Бишман помчался за ней, уговорил не оставлять его. Они оба вернулись в Америку, и после этого Тамара исчезла. Бишман уверяет, что в московском аэропорту они поссорились, Тамара ушла, и больше он ее не видел. По просьбе родителей нью-йоркская полиция начала розыски, но в течение шести месяцев не могла найти следов пропавшей. И тут внезапно…

Прости, это я уже примериваюсь, как буду строить рассказ на экране. Но если говорить попросту: на сцене возник важный свидетель. Племянник Бишмана, Дуглас Кренц, ныне сидящий в тюрьме за наркотики, обещает дать важные показания, если ему гарантируют судебную неприкосновенность. Пока же рассказал следующее.

Вечером в день прилета супругов Бишман в Нью-Йорк в квартире Дугласа раздался телефонный звонок. Звонил дядюшка из аэропорта. Он сказал, что только что получил эсэмэску от уборщицы, сообщившей, что в их доме испортилось отопление и температура упала до сорока градусов по Фаренгейту. Ремонтники придут только завтра. Не могли бы усталые путники переночевать в квартире Дугласа? Племянник, конечно, дал согласие, и вскоре оба приехали к нему. Что происходило дальше и как погибла Тамара, он расскажет только в том случае, если его адвокат получит от прокурора письменное обязательство не привлекать его к суду в качестве соучастника, а только в качестве свидетеля.

Бишмана ознакомили с показаниями племянника, и он объявил, что все это несусветная ложь и дикие фантазии. Что он прилетел один, приехал из аэропорта прямо домой, отопление работало нормально. Уборщица заявила, что никаких эсэм-эсок она не посылала, закончила уборку и уехала в свою контору. Полиции предстоит решить, кто из двоих подозреваемых врет, а мне нужно вести съемки таким образом, чтобы быть готовым и к тому, и к другому повороту сюжета. Сочувствуешь?

Наш Мишаня вдруг спросил о тебе, сказал, что жалеет о вашем переезде в Вашингтон. Что с тобой он всегда чувствовал себя совсем взрослым. Что ты даже спрашивала его совета, как отговорить Славика от дурацкой затеи с татуировкой. Смена ролей — из воспитываемого в воспитатели — это так лестно и увлекательно.

Не взяла ли ты пример с Толстого, который своим малолетним детям поручал выступать в роли учителей в яснополянской школе для крестьянских ребятишек?

Полез в «Энциклопедию античных мифов» и узнал, что Геро вообще-то работала жрицей в храме Афродиты. Видимо, твои документы перепутали, и ты попала на службу в храм девственной Дианы. Не пора ли исправить эту ошибку?

Наш стриптиз подошел к завершению, но я придумал блистательный выход: теперь начну одевать тебя в новую и дорогую одежду. Да, ты не поверишь, но мне удалось достать для тебя чулки из натурального шелка цвета цветущего граната. Они были изготовлены в Париже той самой мастерской, в которой Джефферсон покупал шелковые чулки для Абигайль Адамс, чтобы отправить их в Лондон, где ее муж исполнял должность американского посланника. Есть единственный способ убедиться, что я говорю чистую правду: разрешить мне приехать и, растягивая наслаждение, бережно надеть их на твои ноги один за другим. АК, хранитель придворного гардероба королевы его сердца.

Люба пишет Артуру в сентябре

И куда же мой беспутный самозваный камердинер хочет отправить меня в алых шелковых чулках? Прямо на панель перед Белым домом? Или перед Капитолием? А будет ли мне оставлено право самой выбирать — заказывать — детали одежды для этого стриптиза наоборот? Например, в детстве у меня была мечта: появиться на школьном вечере в кринолине. Уверена, что по Интернету сегодня уже можно заказать платье на обручах. Но ты, конечно, будешь искать обручи такого диаметра, чтобы под ними хватило места и тебе.

Мы с тобой обычно делимся впечатлениями о прочитанных книгах, увиденных фильмах. Но сейчас хочу рассказать тебе о новом виде научно-фантастической одержимости, которая втянула в свою орбиту нашего Генриха. Слышал ты что-нибудь о «гипотермии» и «гипотермистах»? Это футуристическое направление, рассматривающее возможность замораживать умерших, чтобы они в таком виде могли дождаться времен, когда замороженных людей научатся возвращать к жизни. Генрих так увлечен этой затеей, что уже записался на очередь в одну из фирм, предлагающих услуги для превращения клиентов в ледышки.

Дело это весьма непростое. К нему приступают лишь удостоверившись, что клиническая смерть уже наступила. Вода имеется в каждой клетке нашего тела, поэтому простое замораживание приведет к разрыву оболочек клеток, к разрушению тканей. Ввиду этого приходится медленно и осторожно понижать температуру тела, одновременно заменяя кровь незамерзающими жидкостями — этиленглико-лем и его производными. Делаются также инъекции барбитуратов и антибиотиков.

Когда тело охладилось до -43 оС, можно приступить к отделению головы. Да, некоторым клиентам не по карману уплатить 500 тысяч за полное замораживание. Генрих подписал договор на замораживание одной только головы и начал копить требуемые 200 тысяч. Тело или голову погружают в жидкий азот, где они будут храниться при температуре -160 оС до лучших времен.

Фирма называется «Транс-тайм». В ее хранилищах тела и головы содержатся в специальных капсулах, к которым прикреплены описания судьбы усопших. Есть среди них тела богатых стариков, которым просто некуда было девать остающиеся после них деньги. Но есть и драматические истории. Пятнадцатилетняя Патриция была изнасилована и зверски убита. Безутешный отец оплатил ее замораживание в надежде на то, что в будущем медицина научится восстанавливать разрушенные ткани и дочку воскресят целой и невредимой.

Где есть спрос на какие-то услуги, там неизбежно возникнет и жульничество. Проводя проверку одной гипотермальной фирмы в Мичигане, полиция обнаружила останки пятнадцати легковерных клиентов, хранившиеся не в жидком азоте, а в обычном промышленном холодильнике. Некоторые уже разморозились и начали разлагаться.

Среди ученых-футурологов тоже нет единодушия насчет реализуемости гипо-термического варианта воскрешения. Один профессор Орегонского университета в городе Юджин заявил: «Верить, что когда-нибудь удастся оживить тело замороженного человека, это все равно что верить, будто гамбургер при определенных обстоятельствах может быть превращен обратно в корову».

А ты? Какие у тебя отношения с идеей воскрешения из мертвых? Есть ли у нее шанс выжить в твоей голове рядом со все выжигающим скепсисом и иронией? Нам кажется, что о воскрешении всерьез способны рассуждать только искренние христиане. Но ведь и такой яростный безбожник, как Маяковский, не переставал думать о возможностях научно-технического возвращения умерших к новой жизни.

Помнишь, как в сатирической пьесе «Клоп» «будетляне» из светлого коммунистического будущего воскрешают Присыпкина и дивятся на его ограниченность и отсталость? Так же и в стихах он фантазирует о «большелобом тихом химике», который сидит в «мастерской человечьих воскрешений» и, листая книгу «Двадцатый век», выбирает, кого бы ему воскресить. Доходит до Маяковского и решает, что «недостаточно поэт красив». «Не листай страницы! Воскреси!» — взывает автор. Для него и «Теория относительности» Эйнштейна, и «Философия общего дела» Николая Федорова были интересны тем, что в них светилась надежда одолеть неизбежность смерти.

Борис с большим интересом слушал рассказы Генриха о гипотермии, расспрашивал о расценках в «Транс-тайме». Он, кстати, собрался съездить к вам в Нью-Йорк на неделю. В Бруклине есть переводческое бюро, работающее с китайским, японским, корейским, — мы с ними сотрудничаем, и пришла пора согласовать некоторые пункты общей стратегии. Но если ты случайно столкнешься с ним на улице, можешь не узнать. Он вдруг обрил голову, начал отращивать бороду и усы. Не вступает ли он в пору «кризиса среднего возраста», которым пугают нас психиатры?

В романе Булгакова Маргарита совершает облет спящего города обнаженная и сидя верхом на метле. Так как ты уже раздел меня догола, имело смысл искать в Интернете не шелковые чулки, а метлу с пропеллером. Тогда бы я могла время от времени наносить тебе внезапные визиты. Но сохранила бы я способность владеть собой, если бы застала тебя с Барбарой? Не уверена. Люба-Геро Ф., зацикленная и заторчавшая на своем ветреном камердинере.

Сентябрьские кинокадры

Аэропорт Кеннеди, парковка терминала № 3. Джек Вилсон и Барбара Хилл, катя перед собой багажные тележки, приближаются к автофургону, перекладывают чемоданы в багажник. Садятся на переднее сиденье, отъезжают. Артур снимает эту сцену телекамерой. Отъехав несколько десятков метров, фургон останавливается, Вилсон и Барбара выходят.

АРТУР: Теперь снимем второй вариант: наши герои прилетели из России не вместе, а порознь. Джек, ваш «корвет» отпаркован в последнем ряду. Катите коляску с чемоданом к нему.

ВИЛСОН: Это будет последний кадр на сегодня?

АРТУР: С вами — да. Потом я еще сниму Барбару для варианта: «Прилетела отдельно и взяла такси».

ВИЛСОН: Тогда я залезу в «корвет» и поеду прямо в свою детективную контору. Они звонили, зачем-то я им срочно понадобился.

АРТУР: Ладно, отпускаю. Сегодня мы вас мурыжили достаточно.

Пока Артур снимает сцену отъезда Вилсона, Барбара отходит к нанятому для съемок такси.

ТАКСИСТ (опуская стекло): А меня покажут в вашем фильме? Хотелось бы чем-то подогреть уважение жены после тридцати лет совместной жизни.

БАРБАРА: Я поговорю с нашим режиссером. Он только с виду резковат, а в глубине души очень добрый.

Артур идет к ним, наводит камеру на Барбару. Она идет с коляской к такси. Таксист помогает ей переложить чемодан в багажник, изображая предельную любезность. Отъезжают, но вскоре останавливаются около «лексуса» Артура. Он кончает съемку, платит таксисту. Чемодан перегружен из одной машину в другую. Артур и Барбара в «лексусе» выезжают из здания парковки под темное небо, вливаются в автомобильный поток.

АРТУР: Теперь уже ясно: нам с вами необходимо будет съездить для съемок на пару недель в Новгород. С ужасом предвижу встречу с родителями Тамары. Внезапно потерять молодую любимую дочь — врагу такого не пожелаешь.

БАРБАРА: Но, может быть, есть еще надежда? Вдруг племянник все наврал про ее гибель?

АРТУР: Если бы она была жива, за прошедшие девять месяцев дала бы знать родителям. Нет, в ее гибели сомневаться не приходится. Понимаю, что вам эта поездка тоже будет не в радость. Постараюсь что-нибудь придумать, чтобы скрасить ее. Вы ведь никогда не бывали в России?

БАРБАРА: Нет, и буду рада увидеть то, что американский президент когда-то называл «Империя зла».

АРТУР: Может быть, нам стоит заранее купить визы. А заодно и туристские путевки для плавания по какой-нибудь русской реке. Например, проплыть тем маршрутом, которым европейские купцы попадали в Новгород: Финский залив, река Нева, Ладожское озеро, река Волхов.

БАРБАРА: Звучит так заманчиво и романтично. Но что скажет ваша жена про такие планы?

АРТУР: Женечка знает, что по работе я должен проводить много времени с молодыми прелестными женщинами.

БАРБАРА: Я встретилась с ней только один раз, но сразу поняла, какой она чудесный человек. Еще не решила, стану я отбивать вас от нее для себя или нет. Но шансы на это растут с каждой нашей встречей — предупреждаю.

ОКТЯБРЬ

Люба пишет Артуру без очереди

Ну, вот! Вот она и нагрянула — черная, черная беда!

И ведь я знала, знала, что она надвигается. Где-то натягивалась невидимая струна из страхов и тревог. Натягивалась, позванивала и наконец — лопнула. Третий день хожу, как в каком-то желтом тумане, вздрагиваю от каждого звонка. Не могу найти чашку в буфете, мыло в ванной, шлепанцы под кроватью. Не понимаю простейших слов, обращенных ко мне.

Что случилось?

Борис пропал, исчез, растворился в вашем Нью-Йорке.

Уехал веселый, целовал-обнимал на прощание. Позвонил по приезде — и все. На следующий день его телефон не отвечал. Я позвонила в китайскую переводческую контору. Они говорят: «Он у нас не появлялся». А я даже не знаю, в каком отеле он остановился.

На третий день пересилила себя и позвонила в полицию.

Они начали искать, но как-то неохотно. Допрашивали меня часа три, попросили разрешения осмотреть ящики его стала, забрать компьютер. Затребовали списки наших клиентов здесь, в Вашингтоне, и по всей стране. Но похоже, что я для них — подозреваемая № 1. Не ты ли рассказывал мне, что в девяноста процентов таинственных исчезновений оказываются замешаны члены семьи?

Что делать, что мне делать?!

На Славика жалко смотреть. Его тоже допрашивали. «Когда видел отца последний раз? Когда говорил по телефону? О чем шла речь?»

Генрих пытается меня утешать, но он и сам не в себе, потому что полиция таскает на допросы и его тоже.

Не знаю, надолго ли меня хватит, если Борис не найдется.

Буду страшно благодарна тебе за любую помощь, совет.

Твоя Геро в потухшем окошке.

Артур пишет Любе в октябре

Главное — не паникуй, не волнуйся. На студии перед моими глазами прошло столько историй про фальшивые исчезновения, которые оказывались недоразумениями, ложной тревогой.

Я немедленно кинулся на поиски.

Мне помогают друзья из местной полиции и из частных детективных агентств. Сейчас я обзваниваю больницы. Уже ездил в ту, куда доставили раненого без документов и без сознания. Нет, это не Борис. Буду продолжать.

Пришли мне имена и телефоны нью-йоркских друзей. Понимаю, что и ты, и полиция, скорее всего, уже звонили им. Но, может быть, со мной они будут более откровенными, может быть, всплывет какая-нибудь деталь, какая-нибудь путеводная нить.

Умоляю: не давай панике одолеть себя!

Надо же случиться такому совпадению: на студии мы как раз готовим программу о пропавшей жене, я писал тебе об этом. А тут — похожая история у близких мне людей.

Держись, не теряй надежды, сообщай мне все до последней мелочи! АК

Люба — Артуру, три дня спустя

Дорогой мой! Наглотавшись валиума, я сижу у компьютера и говорю себе: «Три дня назад все было еще не так страшно — у тебя всего-навсего исчез муж». Сегодня чернота сгустилась так, что столб боли, протянутый, как шпага от горла к сердцу, не исчезает ни на минуту.

Попробую рассказать осмысленно, потому что ужас происходящего вскоре захлестнет и тебя тоже.

Ты крепко сидишь на стуле? Есть обезболивающее?

Полицейские вскрыли компьютер Бориса. И обнаружили в нем нашу с тобой переписку. Видимо, Халиб научил его хакерским трюкам, и он имел возможность перекачивать себе и читать весь фривольный треп, которым мы развлекали друг друга. Не это ли нагоняло на него тоскливую отрешенность, которую я замечала в последние месяцы?

Дальше — хуже.

Оказалось, что его жизнь застрахована на полмиллиона долларов в мою пользу.

Ты легко можешь представить себе, как мы с тобой выглядим в глазах полицейского следователя: мотив для убийства налицо, все обстоятельства указывают на нас. Любовники сговорились избавиться от мужа и прикарманить круглую сумму.

Но ты не можешь даже близко вообразить, что творит со мной мое вечное воспаленное чувство вины. Если окажется, что Борис наложил на себя руки из-за нашего эпистолярного флирта, мне не останется ничего, кроме как последовать его примеру.

Хотела написать по привычке «вечно твоя», но вдруг ясно-ясно поняла, каким смехотворно коротким может оказаться это «вечно». Л. Ф.

Артур — Любе, в октябре

Дорогая, бесценная, ни в чем не виноватая!

Наутро после получения твоего последнего письма я отправился в банк, снял наши с Женечкой жалкие сбережения (набралось около пятнадцати тысяч), превратил их в наличные и явился в частное детективное бюро, в котором служит один из наших актеров, Джек Вилсон. С ним я заключил официальный договор на розыски Бориса Филимонова, пропавшего в этом месяце на пути из Вашингтона в Нью-Йорк.

Полиции в таких делах доверять нельзя. Они всегда перегружены текущими заботами, поэтому с готовностью хватаются за первую правдоподобную версию, форсируют расследование, порой подтасовывая улики, и потом страшно не любят отказываться от первых скоропалительных выводов.

Видимо, в какой-то момент Джек явится со своими вопросами к тебе. Пожалуйста, будь с ним откровенна и честна. Теперь, когда наши интимные отношения перестали быть тайной, нам остается единственная защита — абсолютная правдивость.

Я вполне допускаю, что у Бориса все эти годы могла протекать секретная жизнь, о которой ни ты, ни я не имели ни малейшего представления. Работа сводила его с десятками и сотнями людей, среди которых мелькали и довольно опасные персонажи. Он мог оказаться жертвой похищения или шантажа, от которого решил скрываться. Если он прятал от тебя какую-нибудь болезнь, он мог тайно отправиться куда-то на лечение. Его могли втянуть в религиозный культ или даже в клинику гипотермии, о которой рассказывал Генрих. Каждый из этих вариантов таит в себе лучик надежды, поэтому не давай черной тоске придушить их в зародыше.

Преданный тебе, ни в чем не раскаивающийся Беглец из ГУЛАГа АК.

Люба — Артуру

Кошмар продолжается. С меня взяли подписку о невыезде. Так же всерьез взялись за Генриха. Он тоже кажется им весьма подходящим подозреваемым. «Когда видели мистера Филимонова последний раз? Где находились в дни его исчезновения?» Генрих темнит, изворачивается, потому что не хочет втягивать в расследование своих дам. У него есть превосходное алиби: они как раз уезжали с Терри на курорт в Кэйп-Мэй. Но если он заявит об этом, бывшая жена узнает про любовницу, и скандал будет до небес.

Я живу так, будто у меня открыли неизлечимую болезнь и мне остается только готовиться к худшему. В таком душевном настрое взялась перечитывать подряд «Смерть Ивана Ильича», «Смерть в Венеции», «Смерть господина из Сан-Франциско», «Смерть в снегах Килиманджаро». И Толстой, и Томас Манн, и Бунин, и Хемингуэй вглядывались в непостижимость смерти с серьезностью, которая возможна только для людей, не имеющих утешения веры. Как я жалею, что не успела хоть краешком души пристать к какой ни на есть религии! Помолиться о спасении, поставить свечку, принести жертвоприношение, воскурить фимиам, заказать молебен — что угодно, лишь бы не сидеть, уставя остеклянелый взгляд на телефон.

Открыла Библию наугад на книге Иова и напоролась на безжалостную фразу о Боге: «Он пытке невинных посмеивается». Но тут же обвиняющий голос начал сверлить в висках: «Это ты, что ли, невинная? Сама натворила, сама нарушала десятую заповедь — теперь расплачивайся».

Если появится что-то новое в розысках, немедленно позвони мне. Я подозреваю, что полиция поставила прослушку на мой телефон, что проверяет и электронную почту, — но плевать! В Советской России мои родители верили, что каждое их слово может стать известно КГБ, но все равно часто несли открытую антисоветчину.

Ты собирался начать одевать меня. Нет ли у тебя в запасе полосатой тюремной робы? Думаю, она была бы в самый раз при нынешних обстоятельствах. Л. Ф.

Октябрьские кинокадры

Маленький подвальный ресторанчик в южной оконечности Манхэттена. Артур сидит за столиком, перед ним стакан с пивом. По ступеням спускается Джек Вилсон, садится перед ним. Подошедшей официантке указывает на стакан — «и мне того же».

АРТУР: Что случилось, Джек? Зачем такая конспиративность? В вашей записке я с трудом разобрал адрес этого притончика. Почему нельзя было встретиться на студии?

ВИЛСОН: Потому что в расследовании произошел неожиданный поворот.

АРТУР: Что именно?

ВИЛСОН: Полиция нашла автомобиль мистера Филимонова. Конечно, пустой.

АРТУР: Слава богу — хоть какой-то просвет! Значит, до Нью-Йорка он все-таки доехал.

ВИЛСОН: Нам с вами радоваться не приходится.

АРТУР: Почему?

ВИЛСОН: Вы даже не спросили, где его нашли.

АРТУР: Какая разница?

ВИЛСОН: Его нашли на платной стоянке. В двух кварталах от вашего дома.

АРТУР: А-а — я знаю эту стоянку. Они каждый год задирают цену. Скоро она станет не по карману моим гостям и друзьям.

ВИЛСОН: Мой приятель в полицейском управлении объяснил мне, что они не верят в случайные совпадения. Пропавший человек оставил свой автомобиль рядом с домом одного из подозреваемых — не странно ли?

АРТУР: Я все забываю, что сам попал под подозрение.

ВИЛСОН: Муж узнает о романе жены со старым знакомым, приезжает к нему выяснить отношения и после этого исчезает. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы связать эти события в одну цепочку.

АРТУР: Но я-то знаю, что Борис у меня не появлялся!

ВИЛСОН: Теперь вообразите, что похититель или убийца Бориса захотел подставить вас под подозрение. С чего бы он начал? Конечно, оставил бы машину пропавшего рядом с вашим домом.

АРТУР: Одной такой улики будет недостаточно.

ВИЛСОН: Полиция увезла автомобиль на обследование. Я не удивлюсь, если они найдут внутри пятна крови мистера Филимонова. Вы запираете дверь гаража в своем доме?

АРТУР: Обычно нет.

ВИЛСОН: Значит, злоумышленнику ничего не стоило зайти туда, когда никого не было дома, унести какую-нибудь отвертку или молоток с отпечатками ваших пальцев и подбросить на сиденье к пятнам крови. Раз он знал ваш домашний адрес, он, скорее всего, осведомлен обо всем, включая и ваш роман с миссис Филимонов.

АРТУР: Какой там роман! Я дал вам прочесть нашу переписку — вы могли убедиться, что дело не зашло дальше эпистолярного флирта.

ВИЛСОН: Прокурор вполне может извлечь оттуда целый ворох цитат, пронизанных искренней нежностью. Присяжные легко поверят версии, что мистер Филимонов приревновал, поехал выяснять отношения или мстить сопернику и погиб при невыясненных обстоятельствах.

АРТУР: Что же мне делать? И зачем вы просили в записке, чтобы я захватил свой паспорт?

ВИЛСОН: Вы выполнили мою просьбу?

АРТУР: Да, паспорт при мне.

ВИЛСОН (достает из кармана конверт): А я захватил часть аванса, который вы уплатили моей конторе. Здесь пять тысяч наличными. Когда-нибудь возместите.

АРТУР: Зачем мне столько наличных?

ВИЛСОН: Я хочу, чтобы вы на время уехали из страны. Причем немедленно. Прямо отсюда поезжайте в аэропорт. Если злоумышленник оставил убедительные улики, у полиции уже может быть ордер на ваш арест.

АРТУР: Внезапное бегство будет выглядеть явным признанием вины.

ВИЛСОН: Ничуть. У вас с Барбарой давно была запланирована командировка в Новгород, куплены визы. Но билет берите не в Москву или Санкт-Петербург, а в Хельсинки. Так надежнее. Из Финляндии в Новгород поезжайте на поезде, там нет регистрации пассажиров. Барбара присоединится к вам через несколько дней.

АРТУР: Я не могу улететь, не известив Женечку.

ВИЛСОН: Я позвоню ей, как только ваш самолет поднимется в воздух. Скажу, что у вас разрядился мобильник, а лететь надо было срочно. Ведь она еще ничего не знает ни об исчезновении Бориса, ни о полицейском расследовании, так?

АРТУР: Мне даже страшно вообразить, что произойдет, когда она обо всем узнает.

ВИЛСОН: Если вы дадите арестовать себя, скрывать дальше станет невозможно. Кроме того, полиция перестанет сотрудничать со мной в поисках мистера Филимонова или его тела. А так, пока вы остаетесь в другом полушарии, я смогу продолжать свою работу.

АРТУР: Поведав телезрителю о стольких преступлениях, думал ли я, что когда-нибудь сам окажусь в центре криминальной истории.

ВИЛСОН: Нельзя исключить возможность, что слежка за вами уже ведется. Пусть ваш «лексус» остается там, где вы его запарковали. Дайте мне ключи, я потом перегоню его в гараж вашего дома. Поедем в аэропорт в моей машине. Ни в коем случае не пользуйтесь карточкой при покупке билета — только за наличные.

Вилсон допивает пиво, расплачивается с официанткой. Достает из портфеля бейсбольную кепку и пестрый шарф, напяливает их на Артура. Оба выходят из ресторанчика и растворяются в темноте октябрьского вечера.


НОЯБРЬ

Артур пишет Любе из Новгорода

О, свет мой, скрывшийся за горизонтом!

Расстояние между нами увеличилось в сотни раз, и твоему Леандру все труднее верить, что когда-нибудь он сумеет доплыть до заветного светящегося окошка. Будем, по крайней мере, надеяться, что полиция пока еще не пронюхала про твой новый электронный адрес и наши письма останутся невидимы для чужих глаз.

Джек Вилсон сообщил мне, что ты держишься молодцом, что встретила его приветливо, отвечала искренне на все вопросы, показала альбомы с семейными фотографиями, разрешила переснимать на смартфон то, что ему может понадобиться. Какая странная новая близость возникла внезапно между нами: мы оба попали под подозрение как соучастники преступления! Придет ли когда-нибудь конец этому кошмару?!

С другой стороны, у нас хотя бы под покровом неизвестности выживает лучик надежды. А здесь мне приходится почти каждый день встречаться с двумя людьми, надежду утратившими, погрузившимися в черный подвал отчаяния. Супруги Бу-риловы увесили все стены в своей квартире фотографиями погибшей дочери: малышка в детской коляске, школьница с бантом, снегурочка в домашнем спектакле, студентка за мольбертом. Настоящий иконостас! Нас с Барбарой они приняли тепло, им греет сердце, что в далекой Америке память о Тамаре сохранится в виде телевизионной ленты.

Барбара привезла последние новости о расследовании. Дуглас Кренц получил наконец частичное имьюнити и рассказал свою версию случившегося. Супруги Биш-ман приехали к нему из аэропорта поздно вечером. Он устроил для них импровизированный ужин, дядюшка извлек из чемодана бутылку русской водки. За столом все было мирно, разговор вертелся вокруг поездки в Россию, вокруг планов на будущее. Потом разошлись по своим спальням.

Наутро Дуглас проснулся с головной болью. То ли русская водка оказалась непривычной, то ли дядюшка что-то подсыпал туда. Часы показывали одиннадцать. В квартире было тихо, и он решил, что гости уже уехали. Его удивило, что посуда была убрана со стола и вымыта, а пустая бутылка из-под водки исчезла из мусорного ведра. Он вошел в гостевую спальню, чтобы собрать простыни для стирки. В кровати кто-то лежал. Он снял подушку, закрывавшую голову, и увидел Тамару. По остановившемуся взгляду открытых глаз сразу понял, что она мертва. Видимо, Бишман задушил ее и беззвучно исчез посредине ночи.

Что было делать несчастному племяннику?

Если позвонить в полицию, на кого первым делом падет подозрение в убийстве молодой женщины? Конечно, на ее возлюбленного, в квартире которого был найден труп.

Похоже, Бишману удалось совершить то, что криминалисты называют «безупречное убийство». Нет никаких свидетелей и никаких улик, указывающих на то, что в этот вечер он был в квартире племянника. Завершив свое черное дело, он уехал домой и посредине ночи заказал по телефону пиццу, что создает ему отличное алиби. Одним ударом он отомстил неверной жене и подставил под арест ее соблазнителя.

Дуглас сразу осознал безнадежность своего положения. Он запаниковал, начал метаться в поисках выхода. Ему пришло в голову, что дядюшка может, чтобы спрятать концы в воду, прикончить и его тоже, представив это как самоубийство.

Он дождался ночи, погрузил труп Тамары в автомобиль, увез в известный ему лес и закопал. Но место захоронения покажет только в том случае, если получит оправдание на суде.

Днем мы с Барбарой гуляем по старинному Новгороду, я снимаю ее на фоне крепостных стен, на фоне старинного собора, на мосту через Волхов. Существует легенда, будто после принятия христианства священники заставили местных жителей бросить в реку деревянного идола бога Перуна, которому язычники-славяне поклонялись. Проплывая через город, Перун зашвырнул на мост свой посох со словами: «Вот вам, новгородцы, дубинка в память обо мне, чтобы колотили ею друг друга до скончания веков». И это проклятие исполнилось, потому что междоусобия раздирали Новгородскую республику все четыре века ее существования.

В школьных учебниках истории в Советской России Новгороду уделено едва ли две-три страницы. Ничего не сказано о том, что это была огромная и могучая держава, куда устремлялись купцы из Европы и Азии. Ибо по теории «святого Маркса» после рабовладельческого строя в мировой истории воцарился феодализм, с крепостным правом и натуральным хозяйством. Никто не знал, как вписать в эту теорию четырехсотлетнее существование торговой республики, в которой о крепостном праве слыхом не слыхали, вели активную торговлю со всем миром от Флоренции и Любека до Багдада и Бухары, доплывали до Белого, Балтийского, Черного, Каспийского морей, создавали великолепные образцы архитектуры и иконописи. Все это было объявлено «Темным Средневековьем» и по возможности забыто.

Говоря о путешествиях: как бы я мечтал проплыть с тобою по какой-нибудь из русских рек! Когда тучи рассеются, когда мы узнаем, что случилось с Борисом, не купить ли нам — о, абсолютно случайно! — путевку на один и тот же туристический кораблик? В гостинице мне подсунули рекламный проспект фирмы «Викинг», предлагающей двухнедельное плавание из Санкт-Петербурга в Москву, через Ладожское и Онежское озера, с заездом на остров Кижи, где можно любоваться музеем деревянного зодчества на открытом воздухе, дальше по Волге с визитом в Кирилло-Белозерский монастырь, в Ярославль и Углич. И никто не заподозрит нас ни в чем предосудительном. Нас просто позвали наши русские корни.

ЛИСТОВКА

Суть настоящего любовного свидания: радостное и свободное дарение себя друг другу. Но невозможно подарить себя тому, кто уже как бы владеет тобой, — то есть супругу. Отсюда и вытекает многомиллионная и бесконечная река супружеских измен.

А сейчас мои русские корни только болят, как воспалившийся нерв. Каждый день по телевизору в гостинице вижу стрельбу в Донбассе, разрушенные школы и детские сады, взорванные мосты. Показали больницу в Луганске, в которой кончился инсулин, и врачам не остается ничего другого, как ампутировать кровоточащие конечности несчастных диабетиков. Почему двадцать лет назад чехи позволили словакам отделиться и не послали танки на Братиславу, а украинцы в Киеве не могут последовать их примеру и дать независимость презираемым ими «москалям» — этого мне никогда не понять.

В последнем письме Джек Вилсон сообщил, что в его расследовании появился просвет, который заставляет его совершить путешествие куда-то на север. Я очень верю в его детективное чутье и в аналитические способности. Играя Бишмана для нашей программы, он весьма убедительно создает образ человека, способного хладнокровно планировать и эффективно исполнять задуманное.

Нет, я не стану искать для тебя в Интернете ни полосатую тюремную робу, ни оранжевый комбинезон узников Гуантанамо, ни даже черное платье вдовы. Только кринолин — из светлого шелка, с фестонами, на легких обручах, которые не будут помехой для нашего праздничного вальса, гавота, мазурки. АК

Люба пишет в Новгород в ноябре

Далекий и неуемный!

Моя тоска затянула меня в болото отчаяния так глубоко, что я вдруг спросила себя: «А почему ты так уверена в его (то есть твоей) невиновности?» Ты воссоздал на экране столько историй самых замысловатых преступлений, что можешь считаться экспертом в этих делах. Обнаружение автомобиля Бориса рядом с твоим домом делает подозрения полиции вполне обоснованными. То, что ты на свои деньги нанял частного детектива для расследования, вполне может оказаться идеальным отвлекающим маневром. Тем более что детектив — твой приятель. Он сумеет раскопать и представить версию, снимающую подозрения с тебя.

То же самое и Генрих. Не зря он носит такую фамилию. Если он мог столько лет изворачиваться между бывшей женой и любовницей да еще делать пассы и в мою сторону, чего нам следует ждать от него? Почему он не мог приложить руку к исчезновению Бориса?

За окном небеса наказывают нас то дождем, то градом, то какой-то грязноватой смесью снега и тумана. Редкие прохожие под зонтами пытаются перешагивать через лужи, но на асфальте уже почти не осталось сухих пятен. Машины волочат перед собою водяные усы, их фары расплываются, как желтые глаза гигантских кошек.

Славик, видя мое состояние, старается помогать во всем, сам готовит себе завтрак по утрам, а мне заваривает крепкий кофе, без которого я уже не могу вернуться к дневной рутине. О нашей переписке с тобой он не знает, поэтому не может понять, почему моя тоска окрашена таким сильным чувством вины.

Ты, я вижу, способен еще видеть что-то светлое впереди, планируешь наше совместное путешествие по России. Я бы согласилась, если бы ты нашел маршрут не по туристским красотам, а по самым горестным местам, помнящим мучения и катастрофы: Соловецкие острова, Беломоро-Балтийский канал, Мордовия, Магадан, Чернобыль, Донбасс.

Одна одинокая подруга созналась мне: «У меня не осталось наволочек без дыр — я по ночам грызу их зубами». Готова последовать ее примеру. Снова в голове настойчиво звучат строчки из Новеллы Матвеевой, но уже из другой песни: «Ах, вернись, вернись, вернись! Ну, оглянись, по крайней мере».

Приближается День благодарения. Впервые не найду в душе ни щелки для чувства благодарности. Боже мой, будет когда-нибудь этому конец?! Л. Ф.

Ноябрьские кинокадры

Самолет идет на посадку.

На здании аэропорта надпись: ОТТАВА.

Из дверей в толпе других пассажиров выходит Джек Вилсон.

Автобус довозит его до пункта аренды автомобилей. Получив голубенькую «тойоту», он выезжает под легкий снежок. Мы видим, как его рука включает экран-чик GPS, набирает слова «Посольство Республики Афганистан».

«Тойота» едет по улицам канадской столицы. Останавливается через дорогу от небольшого здания, упрятанного за решетчатыми воротами. Рядом с калиткой — будка с полицейским.

Вилсон открывает портфель, достает оттуда папку с фотографиями, начинает перебирать их. Крупным планом: двое мужчин обнимают друг друга за плечи. Внизу надпись авторучкой по-английски: «Boris and Khalib». Еще несколько фотографий тех же мужчин — вместе и по отдельности. В заключение — фотография старшего, с обритой головой и бородкой. Подпись: «Boris today».

Вилсон достает фотокамеру с дальнофокусным объективом, наводит ее на ворота.

Вечереет.

Из калитки поодиночке начинают выходить сотрудники посольства. Когда появляется Халиб, Вилсон несколько раз нажимает на затвор камеры.

Халиб садится в подъехавшее такси, уезжает.

Голубая «тойота» следует за такси, держась в отдалении.

На фоне темнеющего неба появляется светящаяся вывеска: «Пещера трех пиратов. Бар и ресторан». Такси останавливается, Халиб расплачивается, входит в здание. «Тойота» находит место на стоянке. Внутри автомобиля Вилсон достает из портфеля кожаную черную фуражку, черные перчатки с фигурными вырезами на запястье. Снимает пальто, под которым открывается черная кожаная куртка. В таком преображенном кожано-черном виде он входит под светящуюся вывеску.

Народу в ресторане еще не очень много. Одни мужчины, не пытающиеся скрывать своей принадлежности к сексуальному меньшинству. Вилсон садится к стойке, заказывает пиво. Видит Халиба, сидящего за столиком в одиночестве. Подсаживается к нему.

ВИЛСОН: Простите, вы давно живете в Оттаве?

ХАЛИБ: Почти полгода.

ВИЛСОН: А я только что прилетел. Ищу жилье. Не подскажете ли подходящий район? Чтобы было прилично, безопасно и не очень дорого.

ХАЛИБ: Своим кондоминиумом я очень доволен. И видел в конторе, что есть свободные квартиры.

ВИЛСОН: Правда? Не дадите ли адрес?

ХАЛИБ: Пожалуйста. (Достает визитную карточку, кладет на стол.)

ВИЛСОН (фотографирует ее смартфоном): Прямо камень с души. В чужом городе поначалу все пугает. Кстати, меня зовут Джек Вилсон. Я актер из Нью-Йорка. Получил здесь небольшой ангажемент на год.

ХАЛИБ: Если холод и снег вам привычны, обживетесь здесь скоро.

В этот момент в ресторан входит новый посетитель. Это тот самый мужчина с бородой и усами, фотографию которого Вилсон рассматривал в автомобиле. Борис Филимонов видит Халиба, направляется прямо к его столику. Халиб встает ему навстречу, распахивает объятия. Борис обнимает его, крепко целует в губы. Поцелуй длится достаточно долго, чтобы Вилсон успел незаметно заснять его на смартфон.

ХАЛИБ: Знакомься, это Джек Вилсон, актер из Нью-Йорка. Он ищет жилье, и я посоветовал ему наш кондоминиум.

БОРИС: Правильно, соотечественникам надо помогать.

ВИЛСОН: Я так вам признателен. Если мне понадобится помощь или совет, могу я позвонить вам?

БОРИС: Конечно, в любой момент. (Достает и протягивает визитку.)

Камера показывает ее крупным планом:

ВАВИЛОН

Бюро переводов

Директор

Филимон Борисов

e-mail: liubagero@yandex.com

ДЕКАБРЬ

Артур пишет Любе из Нью-Йорка

Бесценная!

У меня нет слов, чтобы описать счастье и облегчение, испытанные мною по возвращении из Новгорода. Ликующий Джек Вилсон встречал меня в аэропорту и уже издали, из-за барьера показывал победное V из двух пальцев. Он имеет право гордиться. Не всякий сумел бы так вчитаться в твои письма и извлечь из них эту путеводную ниточку: дружба Бориса с Халибом, совместные визиты в парилку, отъезд Халиба в Канаду, начало тоски Бориса.

И еще в одной важной детали чутье не обмануло нашего детектива: злоумышленник, то есть сам Борис, таки прокрался в наш гараж, украл оттуда садовые ножницы с отпечатками моих пальцев и подбросил их в автомобиль рядом с пятнами своей крови. Если бы я не сбежал на месяц в Россию, меня точно арестовали бы и я бы получил шанс лично познакомиться с тюремной жизнью, которая пока остается невидимой для телеобъективов канала «Следопыт».

Что двигало Борисом? Почему он не мог цивилизованно признаться тебе во всем и уехать к своему возлюбленному в Оттаву? Неужели чтение нашей переписки привело его в такую ярость, что он решил мстить нам, как какой-нибудь граф МонтеКристо? Или месть предназначалась одному мне? И он надеялся, что его объявят погибшим, меня запихнут за решетку, а ты получишь свои страховые полмиллиона? Но неужели, зная тебя, он не предвидел, на какой кошмар он обрекает тебя своей мистификацией?

Сознаюсь, во мне накипает желание расплатиться с ним за наши страдания. Но ни Джек Вилсон, ни мой друг, лейтенант полиции Запата, не видят, как это можно сделать легальными путями. Формально он не нарушил никаких законов. Миллионы мужей страхуют свою жизнь в пользу жены, тысячи из них потом могут сбежать к новым возлюбленным. Пытался ввести в заблуждение следствие? Он заявит, что понятия не имеет, кто проделывал манипуляции с автомобилем, оставленным им в Нью-Йорке.

Но главное для меня сейчас — узнать, как ты.

Камень свалился с души? Ты счастлива? Или все же новая горечь гложет? Брошенная, оставленная жена — ведь это, по правилам ГУЛАГа, позор и унижение. Полагается грызть наволочку по ночам. А с твоим талантом во всем искать только свою вину тебя может унести на избитую тропинку: «Что я сделала не так, что он захотел оставить меня?»

Взываю: не винись, не кайся, не жалей!

Радуйся тому, что Борис жив и, может быть, нашел свое счастье.

Вы прожили двадцать лет в любви и согласии — много ли пар сегодня могут похвастаться таким сроком? Славику уже восемнадцать, вы дали ему созреть в домашнем тепле, и он потопает дальше по жизни без тех травм и шрамов, какие оставляет в детях ранний развод родителей.

Другое дело: как тебе жить дальше? Сможешь ли ты в одиночку тянуть переводческое бюро? Или придется искать работу в библиотеке? А может быть, Генрих воспользуется внезапной удачей и предложит тебе руку и сердце? Ведь формально он не женат сейчас ни на одной из своих дам. Почему бы ему, еще не замороженному, не воссоздать схему, изображенную в телесериале «Большая любовь»?

Напиши мне поскорее хотя бы несколько слов — мне это ужасно важно. АК

Люба пишет Артуру в декабре

Дорогой мой!

Друзья недавно прислали из России такую историю. Судили одного человека за убийство. Вина его была доказана несомненно, но прокурору захотелось для красочности вызвать в качестве свидетельницы еще и вдову убитого. Оказавшись в судебном зале, эта женщина вдруг направилась к обвиняемому, упала перед ним на колени и заголосила: «Голубчик ты мой! Век буду за тебя Бога молить! Избавил меня от изверга и мучителя! Избивал он меня каждый день. Пошли тебе, Господи, долгие годы жизни и здоровья. А я стану свечки ставить и слать тебе передачи в зону».

Так и я.

По сути, ты явился причиной разрушения моей семьи. А я готова видеть в тебе только избавителя от невыносимых мучений. За два месяца я настрадалась так, что не побоюсь назвать Бориса «извергом» в лицо. Впрочем, надеюсь, что адвокаты провернут развод, не заставляя нас встречаться друг с другом.

Я читала, что гомосексуальные пристрастия у мужчин могут просыпаться довольно поздно. И при этом влечение к женщине не умирает. Во всяком случае, я не почувствовала никакой перемены в поведении мужа. Его дружба с Халибом, неожиданное увлечение юным канадским певцом не заронили никаких подозрений.

Наверное, ему было мучительно — скрывать проснувшиеся эмоции. Но все равно: это не оправдывает того, что он сделал. Так тщательно спланировать и осуществить месть нам с тобой! Ведь он всерьез надеялся, что нас будут судить и отправят в тюрьму.

Сейчас по всем миру катится волна разоблачений католических священников, обвиненных в педофилии. И я подумала: а что должно было происходить в средние века? Однополая любовь была под запретом. В Библии сказано прямым текстом: «Кто ляжет с мужчиной как с женщиной, подлежит смерти». Человек, обнаруживший в себе эти начатки, видел единственное спасение в том, чтобы спрятаться под рясой монаха или священника. Не удивлюсь, если какой-нибудь историк опубликует труд: «Католическая церковь как тайный союз гомосексуалистов».

«Каторга! Какая благодать!» — мысленно цитировала Аксенова-Гинзбург, когда тройка судей НКВД приговорила ее не к расстрелу, а к лагерям. А я вспоминаю из того же Пастернака: «Жизнь вернулась так же беспричинно, как когда-то странно прервалась». Ты и твой Вилсон спасли меня — чувство благодарности превозмогает сейчас все остальное.

Конечно, выживать будет нелегко. Славик рвется отложить колледж и поступить ремонтником компьютеров, пока я буду искать работу. Уже нашел мастерскую, которая согласилась нанять его. Мне ничего не остается, как смириться и принять его жертву.

Не думаю, что Генрих или кто-то другой захочет связываться с разведенной дамой, достигшей пятого десятка. У него ведь отношения с ГУЛАГом запутанные: то убегает, то спешит обратно за колючую проволоку.

Зато со мной — я это чувствую — явно произошло преображение. Да, да — можешь торжествовать! Силы вернулись к твоей Геро, и она снова зажигает лампу в своем окошке. Плыви, мой Леандр! И ты, и твой десантник будете встречены со всей нежностью, какая еще осталась в душе после пережитых потрясений. Л. Ф.

Артур пишет Любе накануне Рождества

О, преображенная и незабвенная!

Пишу тебе в великом и покаянном смущении.

Твой неутомимый пловец, твой пожизненный беглец из ГУЛАГа кончил тем, что неосторожно заплыл назад за колючую проволоку. Катанье с горки под названием «Барбара Хилл» закончилось роковым падением, и мышеловка захлопнулась. Три недели в Новгороде горят в памяти как сладостный мираж. Со времен «парижанки» я не переживал такого сгустка счастья, плавящегося под сердцем.

Барбара одаривает меня собою щедро и порой даже самозабвенно. Но при этом выяснилось, что в ГУЛАГе она не только заключенная, но и страстная и убежденная надзирательница. Она готова смириться с Женечкой в моей жизни, но объявила, что не потерпит никаких других отклонений. «Шаг вправо, шаг влево — считается побег! Конвой открывает огонь без предупреждения!»

О нашей с тобой переписке она узнала от Джека Вилсона. Было выдвинуто требование: «Поклянись, что с этим будет покончено. Для меня невносим статус одна из. Пока мы вместе, я должна ощущать себя единственной».

Благодарю тебя за длинное плавание прошедшего года, за эти электронные вспышки очаровательных посланий, за мечты и стриптизы, за трепыхание сердца по дороге к компьютеру — будет в дупле записка или нет? Как знать, может быть, мы когда-нибудь встретимся, и возгорится «старое пламя». Может быть, я когда-нибудь вернусь за плащом, все еще висящим на гвозде в твоем доме.

Леандр, утонувший в пении роковой сирены.

Декабрьские кинокадры

Студия телеканала «Следопыт». Полуобнаженная Барбара сидит в кресле, Артур перед ней на коленях. Она, запустив пальцы ему в волосы, трет себя по голой груди его лицом, как мочалкой.

Раздается стук в дверь.

АРТУР: Минуточку!

Барбара неохотно выпускает его голову. Встает, надевает халатик, садится в стороне.

Артур отпирает дверь, впускает лейтенанта Запату.

ЗАПАТА: Я помешал?

АРТУР: Мы репетировали интимную сцену между супругами Бишман. Как идет расследование?

ЗАПАТА: По сути, мы зашли в тупик. И Кренц, и Бишман стоят на своем. Ясно, что убийство имело место. Но кому из двоих предъявить обвинение, мы не знаем. По телефону ты сказал, что у тебя для меня есть рождественский сюрприз. Как видишь, я сразу примчался.

АРТУР: Мы сортировали материалы, привезенные из Новгорода. Буриловы дали мне сфотографировать письма и открытки Тамары из Америки. В том числе и последнюю открытку, которую она писала в самолете на пути в Нью-Йорк. Увеличив снимок, я смог наконец прочесть постскриптум. Это и есть мой подарок тебе.

ЗАПАТА (рассматривает протянутый ему снимок): Ты же знаешь, кириллица мне недоступна.

АРТУР: Перевод — на обороте. Постскриптум был написан явно уже после приземления самолета. (Читает.) «Долетела благополучно. Гарольд прилетел раньше, встретил у выхода. Сказал, что в доме у нас испортилось отопление, придется заночевать у Дугласа».

ЗАПАТА (вскакивает, испускает ликующий вопль, танцует румбу): Вот это подарок так подарок. (Обнимает Артура.) Конец мистеру Бишману, теперь не уйдет. Выходит, он летал в Россию с единственной целью: заманить жену обратно и казнить ее здесь.

АРТУР: Думаешь, он созрел для ареста? И мы можем кончать ленту в варианте «убил муж»?

ЗАПАТА: У меня нет никаких сомнений.

БАРБАРА: Но какой поворот судьбы! Убитая из гроба смогла отомстить своему убийце. А он-то воображал, что все провернул без сучка без задоринки.

ЗАПАТА: Увидев этот документ, прокурор выпишет ордер на арест тут же. Ложь Бишмана стала очевидна, значит, можно верить Кренцу. Он получит свое «имьюнити» и покажет нам место захоронения. Сгорел мистер Бишман, спекся!

БАРБАРА: Ох, не спешите! Если его адвокат сумеет отобрать в присяжные хотя бы несколько мужчин, прошедших через развод, они очень могут вынести оправдательный приговор. В душе будут думать: «Придушил изменницу — и правильно сделал».

КОНЕЦ

Игорь Маркович Ефимов родился в 1937 году в Москве. Писатель, философ, издатель. Эмигрировал в 1978 году, живет в США, в Пенсильвании. Автор двенадцати романов, среди которых «Зрелища», «Архивы Страшного суда», «Седьмая жена», «Пелагий Британец», «Суд да дело», «Новгородский толмач», «Неверная», «Обвиняемый», а также философских трудов «Практическая метафизика», «Метаполитика», «Стыдная тайна неравенства», «Грядущий Аттила» и книг о русских писателях: «Бремя добра» и «Двойные портреты». В 1981 году основал издательство «Эрмитаж», которое за 27 лет существования выпустило 250 книг на русском и английском языках. Преподавал в университетах США и выступал с лекциями о русской истории и литературе.


Оглавление

  • ЯНВАРЬ
  • ФЕВРАЛЬ
  • МАРТ
  • АПРЕЛЬ
  • МАЙ
  • ИЮНЬ
  • ИЮЛЬ
  • АВГУСТ
  • СЕНТЯБРЬ
  • ОКТЯБРЬ
  • НОЯБРЬ
  • ДЕКАБРЬ