Снежный орнамент (СИ) [Enorien] (fb2) читать онлайн

========== 1. ==========

Что-то волшебное заключалось в белоснежных хлопьях, падавших с неба. Не потревоженные суровым ветром, не пропитанные грустью дождя, они тихо опускались, даря ощущение безмятежности. Наверное, было бы забавно податься на улицу и увлечься игрой маглов – кидаться снежками, лепить снеговика или строить горку, а то и просто валяться, рисуя на белоснежном ковре ангелов. Так странно, что та часть юных волшебников, что не могла претендовать на чистоту крови, совершенно забыла о подобных развлечениях, будто в этом было что-то постыдное. Впрочем, девушка сейчас тоже была одинока в своих внезапно нахлынувших мыслях.

Гермиона с трудом отвернула голову от окна и посмотрела на свою опустевшую кружку. Напротив стояла ещё одна. Совершенно нетронутая. Гарри отошёл на пару минут и, похоже, запропастился на вечность. Девушка вздохнула и повернула голову к стойке. Её друг беседовал с Кэти Белл и чему-то попутно улыбался. Возможно, они обсуждали дела в их команде по квиддичу. Необычно было видеть, как Гарри возмужал, приняв на себя ещё и ответственность быть капитаном. К тому же он теперь ещё более привлекателен для дамских сердец – с Чжоу в прошлом году так ничего и не сложилось, а новой претендентки на роль его девушки за эти месяцы не нашлось. Может, теперь и у Джинни появились шансы? А может, этой счастливицей окажется Кэти? Не зря же они так увлеченно беседуют там… Гермиона почувствовала прилив грусти и отвернулась.

Вообще-то они могли отправиться в Хогсмид и втроём, но Рон теперь так неразлучен со своей Лавандой, что совершенно позабыл про друзей. Не то чтобы Гермиона была против… Девушка поймала себя на безрадостной мысли, что скоро её одиночество, наверное, станет постоянным. Стоит только Гарри тоже себе кого-нибудь найти, и…

«Так. Хватит», − сурово сказала она себе мысленно и недобро взглянула на полную кружку напротив. Не сильно-то Гарри торопился обратно. Не убудет от него. Гермиона взяла кружку и поднесла к губам. Поглощение пива ненадолго отвлекло от пасмурных мыслей, наполнило тело теплом, которое несколько будоражило, и вместе с тем освободило голову от тяжести.

− Ох, я, кажется, задержался и… − Подошёл Гарри и недоуменно уставился на стол. – Ладно, возьму себе ещё, − пробормотал он и отправился обратно к стойке.

Гермиона оторвалась от питья и вытерла губы. Вторая кружка опустела даже больше, чем наполовину. Девушка решила не заниматься очередным и нудным анализом того, что с ней происходило, и снова посмотрела в окно.

Тысячи хрупких и прекрасных снежинок всё также спокойно летели к земле, рисуя собой в воздухе то ли узор, то ли орнамент. Те, что липли к стеклу, таяли и бежали влажными дорожками навстречу таким же несчастным и убитым…

Девушка покачала головой, отгоняя наваждение. Наверное, она выпила лишнего, раз возникла слабость и перед глазами вместо красивой картины оказались хмурые разводы.

− Да что такое… − Гермиона потёрла висок и перевела взгляд на стол.

Всё, кроме столешницы и кружек, отчего-то казалось не только расплывчатым, но и канувшим куда-то во мрак. Неужели так странно подействовало пиво?

− …и там снова возникла очередь, − послышался знакомый голос рядом.

Гарри. Он должен был вернуться. Гермиона приподняла голову и попыталась сосредоточиться. Неожиданная волна боли окатила оба виска и устремилась к глазам.

− …она? – прозвучало снова, притом в этот раз голос наполнился тревогой.

Непрошеная слабость одолела и тело, лишая контроля, как и способности реагировать. Голову понесло, закружило. Что-то темнее остального мелькнуло перед глазами, что-то влажное побежало по щекам. Да что с ней такое происходит? Гермиона вдруг с ужасом поняла, что опьянение протекает как-то иначе. Не так резко, больно и странно.

− Гарри? – испуганно она позвала, не различая в пространстве смазанные оттенки цветов, а затем коснулась ладонью щеки.

Чем-то влажным оказались её же слезы, но она ведь их и не лила. Гермиона, сосредоточившись из последних сил, успела заметить, что её пальцы, собравшие влагу, отчего-то окрасились алым.

− Гермиона!.. – кто-то схватил её за плечи, не позволив упасть со стула, может, это и был Гарри.

− Что?.. – успела она лишь слабо начать и провалилась в пропасть небытия.

========== 2. ==========

Воодушевление, а может, и некоторый восторг от назначения на пост капитана поутихли сами собой. Требовались не только физические, но и душевные силы. Очередные тренировки протекали как-то хмуро. Хорошо ещё, что рядом находились друзья − Джинни, Кэти, Рон. Хотя… В последнее время и Рон как-то отстранился. Точно вдруг повзрослел и задумался о собственных интересах. Так сильно задумался, что их парочку с Лавандой некоторые стали именовать неразлучной. А ведь раньше они всегда были втроём… Рон, Гермиона и Гарри. Годы. Такие незаметные и быстрые.

Гарри часто, как и некоторые с его факультета, думал, что все препирательства между его друзьями лишь от чувств, которые они ещё не способны по-другому выразить. Думал, что, если и выживет в схватке с Волан-де-Мортом, то однажды всё равно останется один, поскольку Рон и Гермиона совьют своё гнездышко. Похоже, всё сложилось как-то иначе. Он ни разу так и не решился заговорить об этом с подругой – всё ещё опасался её обидеть.

Первым в Хогсмид Гермиона всё также по-дружески позвала Рона. Он оказался сильно сконфужен и опасливо покосился на тот угол, где щебетала с Парвати Лаванда. Затем девушка натянуто улыбнулась и с надеждой обратилась к его сестре – Джинни. Последняя без тени смущения бросила, что идёт в Хогсмид со своим парнем Дином, и так же резко отшила и брата с его нравоучениями. Гермиона выглядела потерянной, когда их взгляды с Гарри, устало развалившемся в кресле, пересеклись. Позабыв, что собирался перелопатить кучу накопившихся домашних заданий – да и разве это интересно? –отменно поваляться и просто побалдеть, он согласился прогуляться.

Было так странно снова вместе идти и болтать – делать всё то, что они привычно совершали из года в год, но ощущать при этом, как что-то всё-таки переменилось. То ли из-за нависшей и крепнувшей опасности, то ли потому, что им давно уже не одиннадцать лет.

− Ты… какой-то совсем загруженный, − осторожно подметила Гермиона, держась за его локоть, чтобы не поскользнуться на дороге и не упасть.

− А-ам… Ерунда. Просто… задумался о разном, − оторвавшись от размышлений, ответил Гарри и устремил взгляд вдаль – скоро они окажутся в тёплом пабе мадам Розмерты, а уж там-то можно будет и посидеть.

– Какой снег, а! – восхитилась Гермиона, приостановившись.

Она подняла голову и завороженно уставилась на падавшие снежинки. Гарри невольно улыбнулся – было трогательно видеть такой неподдельный восторг от привычного явления природы. Впрочем, он и сам уже слишком «загнался» со своими планами на школьную жизнь и последнюю битву со смертельным противником, что на эти мгновения забылся.

Природа словно призывала расслабиться, щедро осыпая дарами. А те тихо покрывали землю, пытаясь то ли стереть, то ли ненадолго приукрасить видавшие горя места. Гарри обвёл взглядом окрестность и снова вернулся к подруге. Мягкие хлопья нежно ложились на её показавшие из-под шапки каштановые локоны, придавая им волшебства. Ложились и на её плечи, подчеркивая их плавные линии, и на её светлые ресницы, что…

− Ладно, что-то на меня-то не то нашло, − нахмурившись, произнесла Гермиона, точно сочла свои действия ребячеством, и первой двинулась вперёд.

Гарри хотел, было, возразить, но смолчал. Он и сам не понял, чего это его вдруг понесло так откровенно разглядывать подругу. Вообще-то он и без подобных открытий знал, что она не лишена красоты. Ещё в прошлом году, когда ей хотелось помочь ему в отношениях с Чжоу, он сразу же возразил предложению назвать её уродиной. С чего бы вдруг? Он бы перестал себя уважать, если бы только посмел её хоть раз унизить, даже ради того, чтобы добиться чьего-то внимания. Нет, Гермиона определенно хорошела с каждым годом. Жаль только, что у них с Роном ничего не сложилось. Гарри подумал, что был бы рад за друзей. Подумал и ощутил укол необъяснимой грусти.

Они добрались до паба и заняли столик. Гарри вызвался принести пива и отправился к стойке.

− О, Гарри, и ты здесь, − приветливо встретила его Кэти.

− Да, зашли с Гермионой, − ответил он, расплатился и подхватил две кружки. – Не хочешь к нам присоединиться?

− О… я… наверное, не смогу, спасибо, − неловко она произнесла. − А, Гарри, погоди!.. – вдруг бросила уже в спину.

− Что такое? – спросила Гермиона, когда он вернулся к их столику и поставил кружки.

− Кажется, Кэти хотела что-то сказать, − Гарри пожал плечами. – Я сейчас, − прибавил он и отправился обратно. – Да, что ты хотела?

− Я по поводу команды…

Кэти отчего-то волновалась и принялась уверять, что ей нравится такой капитан, что Гарри очень ответственный и способный. Он, конечно же, заулыбался от такой похвалы, но, кажется, сердцем почуял и что-то неладное.

− Кэти, − настоял Гарри, вперив в неё внимательный взгляд.

− Ох… Гарри, понимаешь, я… − щеки девушки налились румянцем, − кажется, я… не смогу явиться на следующий матч, и тебе придётся подыскать замену, − потупившись, сказала она.

− Почему? Разве что-то случилось? – обеспокоился Гарри.

− Нет, но… то есть… Не спрашивай меня, ладно? – взмолилась Кэти, и на глаза её навернулись слёзы. – Я… я понимаю, что… подвожу тебя, но не смогу.

− Но как же….

Гарри оказался растерян, он обернулся и заметил, что Гермиона уже допивала из своей кружки.

− …хорошо, я что-нибудь придумаю, − постаравшись взять себя в руки, ответил он Кэти. – Не переживай так, ладно?

Она закивала и снова принялась его хвалить. Немного зардевшись, Гарри наконец покинул её и подошёл к их с Гермионой столику.

− Ох, я, кажется, задержался и… − неловко начал он и заметил, что его кружка тоже оказалась в руках подруги. Наверное, она ждала его слишком долго. – Ладно, возьму себе ещё.

Кэти уже отошла, когда он вернулся к стойке, а впереди образовалось ещё несколько школьников. Пришлось проявить терпение.

− Не успел отойти, и там снова возникла очередь, − пояснил Гарри, вернувшись к столу с новой кружкой.

Он уселся и решил рассказать про странное поведение Кэти – может, Гермиона была в курсе каких-то событий, о которых он не знал? Однако Гарри не успел раскрыть и рта. Подруга подняла голову и так странно посмотрела, притом даже не на него, а будто бы сквозь. Куда-то в пространство, что сделалось не себе.

− Гермиона? – с тревогой обратился Гарри.

Она не откликнулась, пошатнулась и уронила руку на стол, точно пытаясь удержаться.

− С тобой… всё в порядке?

Ответа снова не последовало. Гарри хотел коснуться её ладони, но не успел протянуть руку. Глаза подруги округлились и оказались объяты страхом. За какие-то мгновения белизну их белка пронзили красные нити и принялись заполнять собой всё.

− Гарри? – испуганно позвала Гермиона так, словно не видела и не слышала его больше.

Он подскочил с места и бросился к ней. Такие же ненормальные, алые слёзы побежали и по её щекам. Гермиона подняла дрожащую руку.

− Что бы это ни было, не трогай! – возразил Гарри, но не смог помешать.

Девушка с ужасом взглянула на свои пальцы и покачнулась.

− Гермиона!.. – успел схватить он её за плечи.

− Что?.. – тихо она произнесла и обмякла прямо в руках.

Посетители паба заметно притихли, заинтересованные развернувшейся драмой. Гарри слышал крики о помощи и не сразу понял, что голос принадлежал ему. К столу подоспели и Рон, и Кэти, и Лаванда, и даже Джинни с Дином. Они вразнобой что-то твердили, а Гарри не мог их услышать. Он крепко держал Гермиону и не имел представлений, как развеять нехорошие опасения – это ведь Невилл в прошлом году смог нащупать у неё пульс, а не он.

Да нет, наверное, произошла какая-то ошибка. Просто чья-то грубая шутка, и Гермиона скоро придёт в себя. Гарри всмотрелся в лицо подруги, но багровые разводы так и остались на её щеках. Кто-то из друзей попытался ему помочь, но он сам подхватил девушку на руки и упрямо двинулся к выходу.

Кто-то торопился к нему со спины, тяжело ступая по снегу.

− Батюшки ты мои. Вот так напасть-то! – с чувством прозвучал знакомый голос.

Гарри не пришлось оборачиваться, как рядом оказался Хагрид.

− Давай её сюда. Гарри…

Он смотрел вслед уходящему великану и не заметил, как осел на снег. Мысли в голове путались, приходя одна хуже другой.

− Гарри, ты это… так замерзнешь, − неуверенно кто-то подсказал.

Как оказалось, к нему подошёл Рон. Друг немного помялся и помог подняться на ноги. Затем он несколько раз пробовал заговорить, но, поняв безуспешность этих попыток, просто шёл рядом, стараясь поспевать за Гарри, спешившим в Хогвартс.

========== 3. ==========

Добравшись до школы, Гарри первым делом рванул к больничному крылу – не терпелось увидеть Гермиону и узнать, что с ней произошло. Однако двери в заветную комнату закрылись перед самым его носом.

− Вам сюда нельзя, Поттер, − оказалась непреклонной мадам Помфри. − Я дам знать, когда можно будет навестить вашу подругу.

− Но…

− Поттер, − раздался другой, исполненный жгучим холодом голос. – Я бы попросил Вас проследовать за мной.

Гарри даже не требовалось обернуться, чтобы представить себе профессора Снейпа. Наверняка, всё то же невозмутимое выражение лица, крючковатый нос и глаза, во мраке которых кипит ненависть.

В этот же самый момент послышались шаги, и волшебники повернулись вместе. Рон наконец догнал Гарри. Увидел его компанию и потерял дар речи.

− И Вас, мистер Уизли, я бы попросил пройти вместе с нами, − между тем невозмутимо прибавил Снейп.

Переглянувшись с другом, Гарри последовал за профессором до самого класса.

− Итак, − протянул Снейп, демонстрируя всем своим видом ожидание, которое Гарри намеренно проигнорировал.

Рон раскрыл, было, губы, но, взглянув на осерчавшего друга, не посмел заикнуться.

− Поттер, ничего не хотите рассказать? – уточнил Снейп.

Дверь в класс открылась снова, и на пороге оказалась профессор МакГонагалл. В лице её сквозили беспокойство, но стоило отдать ей должное за самообладание, с которым она всегда держалась.

− Мне только что сообщили, − произнесла декан Гриффиндора и, не сдержав чувств, сурово прибавила: – Какой омерзительный поступок – использовать яд на учениках! Поттер, Уизли! Что вам двоим известно?

Гарри с Роном переглянулись – теперь не осталось сомнений, что Гермиону отравили. Гарри стало невероятно тревожно – насколько с ней всё плохо? Почему никого не пускают?

− Ну… − первым не выдержал требовательных взглядов Рон. – Мы все сидели в пабе мадам Розмерты, когда… когда… − теряясь, он повернул голову к Гарри.

− Я отошёл буквально на минуту, а потом… когда вернулся… Ей просто стало плохо! – волнуясь, ответил последний и взглянул на МакГонагалл: уже если кто ему и поверит, так это она.

− И ничего подозрительно за это время, конечно же, не происходило? – спросил Снейп.

Гарри повернул голову и открыто ответил профессору ненавистным взглядом – можно подумать, его волновала судьба Гермионы, он, наверняка, только искал повод, как бы снова снять очки с Гриффиндора, а что ещё лучше – избавиться от надоевшего ему ученика Поттера.

− Нет, сэр, − выдавил из себя Гарри. – Мы только выпили пива и всё.

Снейп хмыкнул, похоже, выражая этим сомнение, затем перевёл взгляд на Рона, заставив того растеряться.

− И вы, мистер Уизли, надо полагать, тоже ничего подозрительно не заметили?

− Я-я?.. Н-нет… нет, сэр, − интенсивно закачал головой последний.

− Может быть, у Вас тогда имеются предположения, кто мог бы это сделать?

− Я… э-э… д-думаю, нет, сэр.

Снейп окончил его недолгую и бесполезную визуальную пытку и снова вернулся к Гарри.

− Может быть у Вас, Поттер?

Гарри показалось, что последний над ним откровенно измывается, пытаясь в очередной раз доказать, насколько они с Роном невнимательные и несмышленые.

− Нет. Сэр.

− Вот как?

Брови Снейпа недоверчиво приподнялись. Гарри невольно сжал кулаки. Это уже слишком – проверять его терпение на прочность сейчас, в такой-то момент, когда его лучшая подруга оказалась в беде.

Раньше, чем новый виток разговора наполнился бы резкими нотами, заговорила МакГонагалл.

− Северус, я думаю, этого будет достаточно. Поттер, Уизли, можете вернуться к своим занятиям.

− Профессор, но как же Гермиона? Когда её можно будет навестить? – не удержался от мучавших его вопросов Гарри.

Снейп откровенно фыркнул. МакГонагалл отнеслась со свойственной ей добротой и терпением.

− Я думаю, мадам Помфри сообщит нам об этом.

− Но…

− Поттер. Кажется, я Вам велела вернуться в башню, − сурово оборвала профессор, давая понять, что разговор на этом окончен.

Гарри распирало от возмущения, но он сдержался и вышел вместе с Роном.

*

Гостиная Гриффиндора сегодня как никогда ожила и полнилась интересом – одни любопытно посматривали на двух друзей, будто ожидая, что те скоро раскроют им тайну, другие шептались в углах, делаясь занимательными мыслями, третьи и вовсе сторонились, будто теперь отравить могли их. Впрочем, Гарри был привычен к подобному поведению учеников, что просто дошёл до дивана и опустился на тот. Его сейчас занимала только Гермиона – неужели он не заметил, как ей кто-то насолил? А если и так, то кто и за что? Неужели мстили и это тоже как-то связано с ним? Например, на четвертом курсе, ее руки пострадали от письма, в котором уверялось, что она якобы обидела Поттера, заведя интрижку с Крамом…

Гарри покачал головой и, несмотря на тревожный взгляд друга, отправился в спальню – сейчас он не был готов к очередным разговорам. Уселся на кровать и уставился в окно. За стеклом всё также мельтешили белоснежные проказники. А ведь выходной начинался так хорошо…

Как бы там ни было, Гарри захотелось только одного – чтобы с Гермионой всё обошлось. Хотя бы в этот раз. Другого он просто не допустит. Даже если ему придётся ради этого перестать общаться и дружить, остаться, в конце концов, одному.

Гарри закрыл глаза и мысленно пообещал себе, что сделает всё возможное, чтобы друзей больше не коснулась опасность.

========== 4. ==========

В пабе чересчур сильно натопили. В простой лёгкой кофте и в той становилось жарко. Но, как оказалось, никого больше, кроме Гермионы, эта странность не беспокоила. Джинни с Дином всё так же спокойно наслаждались обществом друг друга, Рон с Лавандой, не стесняясь, целовались.

– Гермиона? – спросил Гарри.

– Гарри, ты не находишь, что здесь как-то?..

От жары её щеки горели, и было трудно дышать. Гермиона потянулась за кружкой, но та оказалась пуста. Её друг что-то спросил, но она не разобрала. Жажда стала такой нестерпимой, что его образ, как и всего этого паба, принялся расплываться.

Девушка простонала и ненадолго очнулась. Голова её жутко болела, точно зажатая в тисках, глаза видели лишь кромешный мрак.

– Сейчас, потерпи, – ласково прозвучал чей-то голос.

– Что?.. в чём?..

Кто-то приподнял её голову и поднёс чашку к губам. Напившись, Гермиона отключилась снова. Ей виделась осыпанная снегом дорога к Хогсмиду. Гарри рядом о чём-то увлеченно болтал, позволяя держаться за его локоть. Снежинки тихо ложились на тёмные, непослушные волосы, которые он не потрудился прикрыть. Вот вечно он не соображает в таких-то простых и важных вещах! Гермиона остановилась первой, но её замечание почему-то вышло беззвучным. Друг, совсем не понимая, что она пытается сказать, просто улыбнулся.

– Гарри… – позвала девушка вслух.

За время её второго короткого пробуждения ничего не изменилось. Гермионе виделись снежные ангелы. На обратной дороге она первой отошла в сторону и упала. Гарри сперва растерялся, а потом заулыбался и, дернутый подругой, упал рядом. Он повернул голову и оказался так близко, что она первой приподнялась на локте и зачем-то потянулась навстречу.

Пробудившись уже в третий раз, Гермиона чувствовала себя заметно лучше и не издала ни звука. В первые минуты её занимала непривычная темнота перед глазами. Должно быть, позднее время. Она повернула голову и тут же почувствовала в виске боль. Вместе с этим пришло и ощущение чего-то тугого и постороннего на голове. Девушка подняла руку и нащупала на глазах повязку. Это открытие в тот же момент, подобно сошедшей лавине, воскресило в её памяти последние события. Ей сделалось дурно, когда она выпила вторую кружку пива, и мир куда-то поплыл. Но ведь и это было далеко не всё. Вторая кружка принадлежала вовсе не ей. Гермиона охнула.

– Гарри!.. – с тревогой сказала она, готовая вскочить с кровати и предупредить его об опасности.

На её голос пришла мадам Помфри и принялась уверять, что всё хорошо, нужно лишь потерпеть и полежать.

– Вы не понимаете!.. Мне очень надо!..

– Конечно же. Надо отдохнуть, – мягко согласилась целительница, не позволив подопечной подняться.

Повторяя, что ей нужно увидеть Гарри Поттера, Гермиона так и заснула.

– Бедное дитя, – с материнской нежностью произнесла мадам Помфри, отходя.

Не имея никакого понятия о намерениях девушки, она посчитала, что последняя всё-таки поддалась обаянию того самого Мальчика, Который Выжил и теперь страдает от неразделенных чувств.

*

В то же утро, что Гермиона, не обращая внимания на собственное состояние, пыталась убедить целительницу дать ей поговорить с Гарри, он сам занимался самоедством и держался от всех в стороне. Ему, конечно же, очень хотелось её увидеть, но в то же время его терзало собственное обещание теперь держаться и от неё, и от Рона подальше. От такого противоречия начинала болеть голова. К тому же, он так и не выяснил, кто же посмел обидеть подругу, а это тоже действовало на нервы.

Рон, которого отчужденность Гарри совершенно не наводила ни на какие мысли, в это утро заметно приободрился и не раз приставал к нему с разными вопросами. Дошло до того, что Гарри резко высказался в его адрес на трансфигурации и отодвинулся. Какое-то время казалось, что Рон, действительно, понимал, как его другу тошно. Но… как стало понятно немного позже, это время он просто занимался раздумьями вместо того, чтобы, как и надлежало послушному ученику, слушать профессора МакГонагалл.

– А в чём-то ребята правы, – придвинувшись, сообщил он.

– Что-о?! – поразился неожиданному заключению Гарри. Неужели и Рон находил его общество настолько опасным для других? А ещё друг, называется.

Этот его возглас не могла не услышать и МакГонагалл. Оба друга виновато потупились, когда она подошла и поинтересовалась, что это их занимало больше её предмета. Выходя, Гарри собирался развернуться и уйти один, но Рон дернул его за рукав.

– Да погоди! Гарри, ты не понял! Я не то имел в виду!

– А что же? – сердито откликнулся Гарри.

Рон кивнул сторону, давая понять, что не помешало бы отойти, и Гарри нехотя подчинился.

– По-моему, дело совсем не в Гермионе.

– А в ком?.. С чего ты так решил?

– Ты же сам сказал, что пока она тебя ждала, то взяла и твою кружку.

– И что?..

Гарри замолк, не договорив. В его соображении наконец что-то шевельнулось, и он начал понемногу понимать, куда Рон клонит.

– Ты хочешь сказать?..

– Вот именно! Кто-то хотел навредить тебе, а попалась Гермиона. Вопрос в том, кто и зачем?

Он осторожно огляделся, опасаясь, что его вопрос мог услышать и кто-то посторонний. Гарри, потрясенный таким выводом, ненадолго застыл. И как он мог так оплошать?! Не заметить того, что находилось прямо перед его носом! Это же надо было настолько ступить и не догадаться…

– Ты не помнишь, Малфоя там, в пабе, случайно не было поблизости? – тихо спросил Рон и немного задумался: – Хотя погоди… Нет, его мы с Лавандой точно не видели…

Гарри хотел, было, сказать, что когда Рон находится со своей Лавандой, то он и дракона, пролетевшего за окном, может не увидеть, но вовремя прикусил язык и задумался. Он и сам не видел рядом Малфоя, о чем, помолчав, сказал вслух.

– Но кто же тогда ещё мог иметь на тебя зуб? – недоумевал Рон.

На это у Гарри был один единственный ответ, но, как бы дико это не прозвучало, к таким вот пакостям Волан-де-Морт точно был непричастен. Но кто же тогда? И почему он сам так глупо пропустил такие важные детали? Наверное, из-за беспокойства за Гермиону, подумал Гарри, пытаясь сосредоточиться, и в тот же момент припомнил, что помимо кружек рассказывал Рону и про Кэти. Это её странное поведение, как ему сейчас показалось, тоже было не случайно. Вот только он никак не мог найти связующую нить между всеми этими событиями и попробовал снова обратиться за помощью к другу. Тот широко раскрыл глаза и вдруг просто хлопнул себя по лбу.

– Ты чего? – поразился Гарри.

– И как я сразу не понял! – воскликнул Рон. – Да это же всё квиддич!

– Что квиддич? – хмурясь, переспросил Гарри, всё сильнее чувствуя себя неуютно из-за того, что так долго соображал.

– А то, что послезавтра матч с Пуффендуем! – Рон заговорил с таким возбуждением, что, казалось, ещё немного и ему не хватит кислорода. – А у нас нет Кэти, и, как кое-кто рассчитывал, великого Гарри Поттера! А это значило бы, что мы им в легкую продуем, и тогда у Слизерина будет шанс не просто выиграть у Когтеврана, но и обойти всех по очкам!

На мгновение Гарри опешил, глядя на друга так, словно видел его впервые, но следом и сам проникся этой мыслью.

– Точно! Ну, если это не Малфой, то тогда кто-то из его окружения, – сердито заключил он.

– Что будем делать? – с готовностью спросил Рон. – Расскажем профессору МакГонагалл? – Он на мгновение задумался, затем сам же решительно отмел эту мысль: – А нет, так бы сказала Гермиона…

От её упоминания Гарри совсем рассердился. Перед его глазами так и стояло испуганное девичье лицо, по которому стекали алые слезы. Заставить подругу так страдать из-за каких-то там очков! Вот это беспредел!

– Сами их найдём и накажем, – чуть ли не прошипел он, глядя на друга.

Тот согласно закивал, и они оба, пока ещё не готовые предъявить кому-то конкретному обвинения, как и суровые меры, но настроенные довольно решительно, отправилась на следующие занятия. Опустившись за парту, Гарри вдруг подумал, что ему, получается, и не надо в таком случае держаться подальше от Гермионы. Эта мысль принесла невероятное облегчение, и его губы растянулись в улыбке. Точно, он скоро непременно увидит подругу.

========== 5. ==========

Все трое друзей встретились в больничном крыле. Мадам Помфри, убедившись, что Гермионе получше, разрешила её навестить, но, конечно же, ненадолго. Девушке вроде бы ещё требовались какие-то процедуры, прежде чем её зрение восстановится. Парням было непривычно видеть подругу с повязкой на глазах и несколько беспомощную по этой же причине. Переглянувшись, они решили об этом промолчать, чтобы лишний раз её не расстраивать, и сразу же заговорили о том, что им удалось выяснить.

– И вы, конечно же, рассказали об этом профессору МакГонагалл? – помолчав, спросила Гермиона как само собой разумеющееся.

Друзья снова переглянулись, по лицу Рона так и читалось: «Ну, а я что тебе говорил?»

– Н-нет, – осторожно ответил Гарри и тут же прибавил: – Пока вроде и не о чем рассказывать. Кто нам поверит? Снейп так только воспользуется этим, чтобы…

– Да, – согласился Рон, – снимут с нас ещё десяток очков за пустые обвинения.

– Но… – пыталась было возразить Гермиона.

– Когда это было, чтобы нам верили и тут же что-то предпринимали? – убежденно перебил он.

На это девушка не нашла что ответить и заметно погрустнела. Гарри очень хотелось её как-то поддержать, но он не знал, что для этого сделать: подойти и обнять, наверное, было чересчур, сказать, что всё будет хорошо, как-то глупо – она же не ребёнок, чтобы так ласково утешать, – а просто дотянуться до её ладони и погладить казалось какой-то насмешкой. Находясь в таком затруднении, он так и не отважился ничего сделать.

– Ну, вы хоть будете предельно осторожны? – после небольшой паузы поинтересовалась Гермиона.

– Да! Конечно же! – в один голос заверили друзья: Рон, стыдливо отведя глаза, Гарри, нагло скрестив пальцы.

– Ладно, – хмуро согласилась Гермиона, и сама прекрасно понимая, что говорить им что-либо про опасность, поспешность и всё такое прочее просто бесполезно.

Гарри снова переглянулся с Роном. Судя по растерянному выражению лица последнего, ему тоже сделалось неловко, когда подруга рядом в таком жалком состоянии.

– Зато ты пока отдохнёшь и пропустишь всякие глупые предметы, – важно заметил он, желая этим её подбодрить.

Лицо девушки исказилось от этого, как от боли, если бы она могла, то сейчас бы заплакала. Гарри откровенно помахал кулаком перед носом Рона.

– Что? – с непониманием тихо спросил тот.

– Идиот! – злобно шепнул ему Гарри, жестами показывая на себя, на него и на Гермиону.

Тут до рыжеволосого друга и дошло, какую глупость он сморозил. Это в их с Гарри случае пропуск занятий считался благом, а для такой прилежной ученицы, как их подруга, являлся серьёзным расстройством.

– Ой, ну я не то имел в виду… – виновато начал Рон, но Гермиона уже отвернулась и принялась искать что-то на ощупь на ближайшей к ней тумбе.

Гарри с опозданием понял, что ей хочется пить, и тут же подскочил на ноги.

– Подожди, я помогу! – сказал он и мысленно обозвал себя болваном.

Он схватил в руки кувшин и от волнения плеснул даже больше, чем влезло в стакан. Благо, эту его неуклюжесть заметить было некому: Рон несколько покраснел из-за неудачной реплики, Гермиона, как статуя, сидела ровно и не могла ничего видеть. Её руки совсем осторожно провели по ладоням Гарри, когда он передавал ей стакан.

– Спасибо, – только и сказала она коротко.

Если бы её временно не покинуло зрение, то ей бы довелось увидеть, как друг смутился. Она была совсем близко, и он, совершенно не планируя такого заранее, загляделся на её лицо с прекрасного, молочного цвета кожей, которую не тронули никакие прыщи или угри, загляделся на её аккуратный носик и, подобные лепесткам роз, светло-алые, нежные губы. От всего этого у него самого пересохло в горле.

Рон тоже молчал, пока Гермиона пила, но его одолевали совершенно другие мысли, нежели её внешность. Это странное затишье нарушила мадам Помфри, напоминая, что время вышло и её подопечной пора отдыхать.

– Ну, мы ещё обязательно заглянем, – пообещал Гарри.

Рон коротко повторил за ним, явно испытывая от их ухода облегчение.

– А может… – вдруг осторожно начала Гермиона, – вы тогда захватите для меня пару лекций и?.. И почитаете?

Гарри с Роном озадаченно переглянулись: чтобы они и старательно что-то там записывали за преподавателями… Не то чтобы они не делали этого вовсе, но так тщательно, как это могла только Гермиона, никто из них не умел. Задачка на этой же минуте показалась им обоим невыполнимой от слова совсем.

– Ну, если вас это не затруднит, конечно, – поникши прибавила Гермиона, не услышав никакого ответа.

Сейчас она выглядела такой расстроенной, что у Гарри сжималось от жалости сердце. Это вдруг пробудило в нём невероятную уверенность в собственных силах – да даже если сам ничего не запишет, он что, не найдёт у кого спросить, что ли?

– Конечно же захватим! – с легкостью, будто бы говоря о каком-то пустяке, произнёс он. – Обязательно! Ты только отдыхай и не беспокойся ни о чём, хорошо?

Губы Гермионы чуть дрогнули в улыбке.

– Хорошо, – мягко сказала она на прощание.

От этого Гарри самому сделалось легче и радостнее. Какие-то там лекции… Вот ведь ерунда. Да он книги из библиотеки, если так надо, целой горкой притащит! Всего-то и требовалось… Из этих самых фантазий о собственной неимоверной силе его вытолкнул Рон.

– Вот сам и записывай тогда, – сразу же в коридоре предупредил он.

В его голосе явственно прослеживались сомнения в способностях друга.

– И запишу, – задетый этим, сердито сказал Гарри.

Они могли бы сейчас немного поспорить на эту тему или вернуться к своему важному расследованию, но произошло неизбежное. Кара за все его необдуманные слова и поступки настигла Рона раньше, чем он успел бы о ней вспомнить и что-то предпринять.

– Так вот, значит, где ты пропадаешь! – возникнув, подобно Пивзу, из-за угла, воскликнула Лаванда, настроенная довольно решительно. – А я переживаю за него, ищу по всей школе, а он!..

Рон так и застыл на месте, будто сраженный громом.

– Ну… мы… мы тут… – безуспешно пытался он сказать, пока его взгляд метался от Лаванды к Гарри и обратно.

– Что вы тут?!

– Мы… мы с Гарри навещали Гермиону. Ты же знаешь, что с ней слу…

Лаванда, казалось, Гарри и вовсе не видела.

– Ах, Гермиону они навещали, – ядовито подхватила она, отчего Рон опасливо сглотнул. – Тебе она, значит, дороже, да?

– Да нет же. Она… она просто моя… то есть она наш друг, и…

– А я твоя девушка! – так неожиданно и резко обозначила Лаванда, что Гарри вздрогнул.

Если у них и имелась какая-то логика в этом разговоре, то он её не обнаружил и решил тихо уйти, Рон уж как-нибудь разберется с этой своей «девушкой». Однако друг, никак не находя себе аргументов в защиту, сделал то, отчего Гарри сам застыл на полпути к свободе.

– А Гермиона – девушка Гарри! – вдруг сказал Рон, и его драгоценная Лаванда наконец-то затихла.

Она только теперь заметила рядом присутствие ещё одного однокурсника и с интересом перевела на него взгляд. За один только противный смешок Гарри уже хотелось её оглушить так же сильно, как и пнуть трусливого Рона.

– А мы так и знали, что вы всё это время встречались, – улыбаясь, поведала ему Лаванда. – Вы ведь вместе ещё с четвертого курса, да?

Глядя на умоляющее лицо Рона, Гарри усердно боролся всё с тем же сильным желанием. Разум и доброе сердце, к его сожалению, одержали верх.

– Да, – титаническим усилием выдавил он из себя.

Лаванда снова противно захихикала, взяла Рона за руку и заворковала о своих чувствах. Друг, виновато поглядывая, ушёл вместе с ней.

– Отлично, – мрачно подытожил Гарри.

Зная болтливость Лаванды и её ближайших подруг, не оставалось сомнений, что совсем скоро весь Гриффиндор будет в курсе их с Гермионой отношений. Не то чтобы Гарри после стольких лет напрягало внимание… но вот так нелепо подводить Гермиону ему совсем не хотелось. Она и так сильно переживала на четвертом курсе, когда её обвиняли в том, что она якобы бросила Гарри, а теперь… Теперь ей и без того нелегко, а тут ещё и это. Придётся её как-нибудь подготовить, подумал Гарри, ощущая при этом себя виноватым.

*

За вечер Гарри удалось поймать на себе как минимум десяток хитрых или преисполненных некоторой грусти взглядов. Казалось, одна из девиц вот-вот к нему подойдёт и примется уверять, что она тоже всё это время что-то там знала и потому сочувствует. Когда настало время ужина, у Гарри и вовсе пропал аппетит, а его ненависть по отношению к Рону возросла настолько, что он готов был выжечь друга взглядом, если бы умел. Рон же беззаботно сидел напротив и под воркования несравненной Лаванды поглощал пищу.

– Мой Бон-Бончик совсем проголодался, – ласково приговаривала девушка. – Скоро у него важный матч, ему надо хорошо питаться, чтобы снова всех одолеть…

Если бы Гарри был чайником, то он бы сейчас закипел. Старательно сдерживаемое им чувство нашло себе выход и стремительно сложилось в его голове в коварный замысел.

– Рон, а представляешь, если бы ты пошёл со мной и Гермионой в Хогсмид? – вдруг спросил он с самым невинным видом.

Рон немного напрягся, но подтекста пока не уловил. Лаванда лишь мимолетно перевела взгляд.

– Ведь план Слизерина в чём? – продолжал Гарри. – Вывести нашу команду из строя и заполучить кубок, так?

Лаванда теперь воззрилась на него с большим интересом, Рон разомкнул губы, но не нашёлся с ответом, явно озадаченный тем, зачем друг решил всё это выложить.

– А значит, они могли вывести из строя не только меня, но и тебя, – уверенно рассуждал Гарри и нагло посмотрел Лаванде прямо в лицо: – Ты представляешь, если бы слизеринцы отравили ни Гермиону, а Рона? Да мы продуем без него сразу!

Девушка охнула, потрясенная такой мыслью, и сжала вилку в руке.

– Я что думаю, если это не Малфой, он и так какой-то бледный в последнее время, то, может, его дружки? А может, это вообще Пэнси? Драко ей вроде как небезразличен…

Гарри посмотрел в сторону стола слизеринцев, затем повернулся и снова взглянул на Лаванду.

– Да-а, не позавидовал бы я тогда Рону – если бы его отравили, у него бы глаза просто вытекли, – переходя на откровенную ложь, ярко приукрасил он завершенную мысль.

На какие-то мгновения над столом повисла зловещая тишина, а затем звонко ахнула вилка.

– Ну, я ей устрою! – грозно сказала Лаванда, поднимаясь на ноги.

Рон пытался её остановить, но девушка его уже совершенно не слушала, как зачарованная, она смотрела на студентов в мантиях с чёрно-зелёными капюшонами. Это её странное поведение привлекло и Парвати, за ней от стола факультета Когтевран к ним присоединилась и Падма. Лаванда лишь всплеснула руками, бросая что-то животрепещущее, и следом за подругами к ней поспешили ещё несколько девочек.

– Что ты наделал?! – в ужасе завопил Рон, хватаясь руками за голову.

Шествие девчонок, возглавляемое воинственно настроенной Лавандой, между тем решительно приближалось к столу Слизерина в поисках злоумышленницы.

– Ну, зато сейчас всё и выяснится, – только и сказал Гарри, как и многие, с любопытством следя за разворачивающимся действом.

========== 6. ==========

Вечерняя сцена, произошедшая на глазах большинства учеников, довольно быстро обросла множеством самых разных подробностей, что установить в ней истину какому-либо стороннему лицу теперь представлялось непосильной задачей. Даже хладнокровный профессор Снейп, который, казалось, выражал все свои эмоции лишь меньшей или большей степенью брезгливости взгляда, несколько мгновений молча переводил глаза с одной девушки на другую, словно собираясь совершить невозможное и постичь их, не подчиненные никакой логике, мысли.

Пэнси Паркинсон, которой минутами ранее неожиданно пришлось упасть на стол, стояла с исцарапанным лицом и с ненавистью поглядывала на противницу в лице раскрасневшейся Лаванды Браун, чьи косы сильно растрепались, а мантия порвалась на плече. Казалось, отвернись профессор хоть на мгновение, и девушки тут же вернутся к ожесточенной схватке.

– За мной, – с ледяным холодом отрезал Снейп, и обе девушки вместе с разволновавшейся не на шутку МакГонагалл, спешившей позади, удалились из зала.

Однако все зрители, а также и те, кто пропустил эту сцену, но успел про неё узнать, уже не могли так просто уняться. Первый слух не заставил себя долго ждать. Этим же вечером до гостиной Гриффиндора долетело, что наглая слизеринка пыталась обойти свою однокурсницу по успешности изготовления приворотного зелья, которым та опоила вратаря своего факультета и сделала его совершенно безмозглым. Рон молча сидел в кресле, краснея до кончиков ушей. Затем стало известно, что после поражения Слизерина в матче против Гриффиндора, одна из студенток предпочла весёлого и бедного Уизли высокомерному и безуспешному Малфою. Если бы Рон, стремительно меняющий цвет лица от красного к белому и обратно, умел, он бы замаскировался под коврик. Немногим позже выяснилось, что во время недавнего посещения Хогсмида, один из студентов Гриффиндора охотно принимал знаки внимания, оказываемые ему развязной студенткой Слизерина. Имелись даже свидетели этому самому безобразию, посчитавшие своим долгом раскрыть правду и восстановить справедливость.

Гарри, находившегося не так далеко от друга, одолевали смешанные чувства. С одной стороны, мстительно думалось, что Рон наконец обрёл эту свою завидную известность не только как хороший игрок, но и как привлекательный кавалер, сразивший сердца сразу нескольких девчонок. С другой стороны, было жалко, что всё так вышло, поддавшись власти чувств, Гарри ведь и не думал, что его слова приведут к настолько бурной сцене, которая найдёт большой отклик. Казалось, вся школа, так уставшая от егособственных приключений и нависшего, точно тяжёлая, грозная и в то же время унылая туча, Волан-де-Морта, наконец пробудилась и нашла что-то поинтереснее.

Когда Лаванда вернулась в гостиную, все, кто ещё не ушёл спать, встретили её как настоящую героиню. Один Рон не потрудился подняться и прикрыл ладонью лицо. Гарри находился в некотором затруднении, не зная что и сказать в такой ситуации и стоило ли вообще. Лаванда между тем с абсолютно уверенным видом направилась к своему парню и тут же охнула.

– Неужели мой Бон-Бончик расстроился?! Что такого ещё успело случиться?..

Чувствуя, что в этот раз ему точно нужно успеть вовремя скрыться, Гарри тихо зашагал к лестнице. В спальне мальчишек подвиг Лаванды тоже не остался не замеченным.

– Неужели все девчонки такие сумасшедшие? – воодушевленно интересовался Симус.

Кажется, Невилл с ним не согласился, а Дин не без гордости сказал, что Джинни может выкинуть и не такое. Гарри и сам не заметил, как выпал из этого разговора, на мгновение вспомнив о Гермионе и уйдя в мысли о ней с головой. Она совершенно не такая, как другие. Вся эта тошнотворная театральщина – охи, вздохи, противные хихиканья, игривые взгляды, хитрые улыбки – совсем не про неё, и этим она Гарри всегда нравилась. Гермиона, хоть и бывает порой довольно строгой, всегда искренна, справедлива и честна. (Всякие приключения и её умелые отговорки для преподавателей не считаются.) Ради друзей она может отказать себе во многом: в отдыхе, в безопасности и даже в посещении любимых предметов. А если уж её вывести из себя, то она точно не станет устраивать сцен, в хорошем случае, наверное, врежет, как и Малфою когда-то, в плохом – молча уйдёт, и это её суровое, такое разумное, свойственное взрослому человеку, поведение вызовет куда большее неудобство, чем какие-то громкие слова.

Так, увлекшись размышлениями, Гарри не заметил, как Рон вернулся и улегся на соседнюю кровать.

– Поздравляю, мы снова в самом начале, – мрачно сказал он перед сном.

– Чего? – оторвавшись от мыслей, переспросил Гарри.

– Того. Не было Пэнси в пабе в выходной, а её драгоценный Драко вообще где-то пропадает все эти дни, ему никакого дела до команды нет, а уж его дружкам и подавно.

От удивления Гарри приподнялся на локте, чтобы посмотреть на друга, но тот был на него сердит и разглядывал одеяло, точно вдруг обнаружил в нём что-то интересное.

– Ты хочешь сказать, что… что, это не Слизерин?!

– Я хочу сказать, что Лаванда исполнила свою миссию, и катись ты к чёрту, – огрызнулся Рон и повернулся на бок.

Потрясенный, Гарри какое-то время не сводил со спины друга глаз. Но если его пытались отравить не слизеринцы, то тогда кто? И зачем?

*

За эти дни, наверное, выпало достаточно снега. На окнах в связи с понижением температуры вполне возможно образовались интересные узоры. Гермиона пока не могла ничего этого видеть, как и выйти на улицу и слушать приятный хруст под ногами. От бездействия её всё сильнее одолевало уныние. Прошлым вечером в школе произошло что-то серьёзное – она поняла это, уловив оживление в коридоре. Все, в том числе призраки, что-то обсуждали между собой, но никто не заглянул в больничное крыло, чтобы поделиться. Мадам Помфри, как и всегда, вела себя совершенно невозмутимо и заботилась только о состоянии подопечной.

Утром Гермиона снова ожидала друзей, но никто из них почему-то не спешил. Должно быть, ещё раннее время, и они оба пока ещё находились на занятиях, либо увлеклись расследованием. Только бы они снова не выкинули ничего безрассудного, с тревогой думалось ей. Однако часы шли, и ни один из парней не показывался, от этого беспокойство Гермионы только росло. Может, она попросила с них слишком много в виде дурацких лекций? Друзья же не могли отказать, видя её состояние… Как же нехорошо она поступила! Поддаваясь всё большей грусти, она начала сомневаться в собственной значимости, а вместе с этим допускать и более мрачные мысли. Ей вспомнилось и про Лаванду Браун. Рон-то уж точно не каждый день может вырваться, но как же Гарри? Неужели и у него не нашлось нескольких несчастных минут? Не представляя, что и думать, Гермиона теребила пальцами подушку. Ей снова вспомнилась бойкость Джинни, кокетливость Парвати, сияющие улыбки Кэти… Она же догадывалась, что рано или поздно это случится. Да, она останется совершенно одна, этого не миновать. И эти тяжелые, почти бесконечные, минуты ожидания наводили на мысль, что всё уже началось. Очарованный кем-то, Гарри наконец сдался и, как и Рон, позабыл про подругу. От горя Гермиона уткнулась в подушку и, не имея возможности позволить себе выпустить наружу хоть всхлип, со всей силы сжала её кончик в пальцах.

Чуткая мадам Помфри конечно же уловила пасмурное настроение подопечной и придала ему свой смысл.

– Что ж, думаю, сегодня мы сможем снять повязку, – после очередного осмотра сообщила она.

– И… я смогу снова полноценно видеть? – с сомнением уточнила Гермиона: было как-то странно, что тот, кто хотел помешать Гарри попасть на матч, при этом не предусмотрел, как быстро окончится его вредительство.

– Не совсем так, – после короткой паузы ответила целительница. – Мы над этим ещё поработаем.

Гермиона тщетно пыталась понять, что бы это значило, но была слишком утомлена переживаниями из-за отсутствия друзей, что даже вздрогнула, когда услышала, как рядом дернулись занавески.

– Больно не будет, не переживай, – мягко заверила мадам Помфри.

Когда она коснулась лица, Гермиона замерла. Сейчас ей как никогда захотелось, чтобы один из друзей оказался рядом. Как и любой другой человек, испытывающий страх перед неизвестностью, она хотела, чтобы этот кто-то держал её за руку. Чтобы она слышала его взволнованный, мягкий или же уверенный голос. Да, этот парень мог бы просто сказать: «Всё хорошо». Этого было бы более чем достаточно, чтобы Гермиону успокоить. А так смог бы только один человек в этой школе. И если бы каким-то волшебным образом девушке всё-таки довелось признаться, она бы так и сказала, что хотела видеть рядом только Гарри. Хотя бы ненадолго. На какие-то несколько минут, пока её сердце бешено стучало в страхе, а ладони холодели.

Мадам Помфри наконец расправилась с повязкой, и Гермиона признала в блеклых красках перед глазами очертания больничного крыла, в котором было непривычно темно.

– Хм, прекрасно, – вглядываясь в глаза девушки, заключила целительница. – Осталась лишь самая малость.

Если у Гермионы и был какой-то запас сил, то теперь иссяк и тот. Она разобрала в руках целительницы скромный и довольно знакомый предмет и совсем упала духом.

*

Наутро Рону всё-таки пришлось заговорить с Гарри. Как-никак предстоял матч с Пуффендуем, и сегодня намечалась очередная тренировка. Как капитану Гарри пришлось найти замену для Кэти и немногим позже об этом пожалеть.

– Отлично, теперь ей даже не нужно скрываться, – обиженно буркнул Рон, поглядывая на то, как его сестра беседует в стороне с временно исполняющим обязанности охотника Дином Томасом.

У Гарри и без друга не было настроения. Тренировка шла из рук вон плохо, не раз приходилось повышать голос и напоминать, как важно подготовиться. Не отпускала мысль о подлом отравителе, хотелось поймать Кэти и вывести её на чистую воду, но, как сказали девчонки, ей вдруг пришлось ненадолго покинуть школу. Связано вот это всё или просто случайность? А ещё сильно заботила Гермиона. Гарри обещал ей, что заглянет, а до сих пор не нашёл и свободной минуты. А ещё он собирался принести лекции, но после вечерних событий был слишком рассеян и записи делал неважно. Такие для Гермионы никак не годятся. Гарри подумывал, было, спросить у кого-нибудь из пуффендуйцев – уж эти-то ребята вроде как отличаются усердием, – но, как только взглянул на Захарию Смита, сразу же отмёл эту мысль. Да он этому дотошному парню по лицу раньше двинет, чем повторно спросит можно ли у него одолжить пару пергаментов. Чувствуя за собой позорную слабость, Гарри остановился на учебниках. Он хоть помнил, какие темы пройдены, а значит, они с Гермионой обязательно во всём разберутся. Эта мысль согревала.

После тренировки Гарри хорошенько отмылся от грязи, прихватил с собой несколько учебников и поспешил что-нибудь перекусить, прежде чем отправиться в больничное крыло и без всяких неудобств проводить там время.

– А я заходил к Гермионе, пока вы тренировались, – сообщил Невилл за столом, отчего-то сомнительно поглядывая на булочку в тарелке.

– И как она? – поинтересовался Гарри, активно работая ложкой и не без удовольствия думая, что ещё немного и сам увидит подругу.

– Да, чай, как и всегда… ждёт кому бы сделать замечание, – не преминул вставить Рон, с аппетитом поедая куриную ножку.

Гарри косо глянул в его сторону и мысленно простил себе выходку с Лавандой.

– Кажется, она была очень расстроена, – ответил Невилл и осторожно ткнул в булочку пальцем.

От его слов Гарри не донёс ложку до рта и измазал себя в каше. Выругавшись, он вытерся салфеткой, глотнул сока и поднялся на ноги.

– Ты чего, и десерт не будешь? – поразился Рон.

Гарри мог бы сказать другу, что и так истратил на него кучу времени и нервов, но не имел желания снова ссориться. От мысли, что где-то там наверху, точно безвинная, прекрасная дева, запертая в башне, грустит Гермиона, ему сделалось невыносимо, что он молча подхватил учебники и, оставив однокурсников, поспешил из большого зала.

========== 7. ==========

Чем выше несли его лестницы, тем сильнее одолевало волнение. Гарри очень надеялся, что Невилл нечаянно не сболтнул Гермионе об её более тесных и далеко уже не дружеских «отношениях». Гарри казалось, что если он не сможет сказать этого сам, то подруга на него непременно рассердится и перестанет разговаривать из-за того, что он никак не попытался развеять этот слух. Впрочем, после истории с Лавандой больше верилось, что другим сейчас не до него с Гермионой. Ещё Гарри волновали те же несчастные учебники в руках. Подругу сильнее не расстроит то, что он не смог ничего записать сам? Мало того, что она пострадала из-за его же неприятелей, так теперь и он сам её огорчит. Таким вот образом, когда Гарри добрался до больничного крыла, им уже во всю овладело беспокойство. В первые минуту он нерешительно постоял у двери, пытаясь собраться с мыслями и сделав глубокий вдох, взялся за ручку.

Мадам Помфри не имела никаких возражений насчет посещения, как и не ограничивала в этот раз во времени, однако, парня заметно насторожило эта её странная просьба быть аккуратнее. Недоумение отчётливо отразилось в его лице.

– Девочки порой сильно переживают из-за своей внешности, – пояснила целительница и направилась к своему кабинету в самом дальнем конце зала.

Гарри прошёлся до койки и несколько мгновений помолчал. Гермиона сидела к нему спиной и почему-то не обернулась на звук, что казалось странным.

– Привет, – наконец осторожно сказал Гарри.

– Привет, – как-то кисло откликнулась подруга, так и не шевельнувшись.

Это её поведение Гарри смутило. Ему подумалось, что он сильно провинился за сегодняшний день, полный разными делами, вопросами и разговорами.

– Ты прости, я не смог раньше, – быстро он заговорил, – понимаешь, занятия, а ещё тренировка и…

– Невилл говорил, – всё так же безучастно согласилась Гермиона.

Гарри не понял, означало ли это, что она всё понимала и не сердилась, а уточнить не решился, опасаясь её сильнее расстроить или обидеть, и эта повисшая над ним неопределенность начала заметно напрягать.

– А я тут захватил учебники, ну, чтобы… – с напускным воодушевлением начал он и сам же замялся.

Казалось, подругу не интересовало даже это – её любимые предметы, за которые она всегда переживала.

– Хорошо, положи вон… – её голова чуть повернулась в сторону, – на тумбу

– А как же?.. Почитать.

– Потом. Как-нибудь.

Гарри окончательно запутался. Если Гермионе стало лучше, и она могла заниматься и сама, что, как ему казалось, следовало из её слов, то почему она себя так отстраненно ведет? Если же что-то не так, то почему мадам Помфри ничего об этом не сказала? Что-то во всём происходящем не сходилось, и от распиравших чувств сильнее застучало сердце.

– Всё в порядке? – уточнил Гарри, удивляясь тому, что умудрился повысить голос.

– Да, конечно, – ответила Гермиона. – Спасибо, что зашёл проведать. Тебе… Тебе, наверное, пора, да?

Направившись, было, к тумбе, Гарри резко остановился. Даже если и случалось, что он с задержкой соображал, то сейчас был просто уверен, что от него что-то сокрыто. Небрежно бросив учебники на койку, он спешно её обошёл.

– Гермиона, в чем?.. – и тут же замер, оказавшись близко к подруге.

Больших изменений внешность девушки не претерпела, разве что распущенные волосы сильно напирали на лицо, будто желая его скрыть, а вместо повязки в глаза бросались большие чёрные очки. Сказать, чтобы для Гермионы они смотрелись странно, значило соврать. Смотрелись они несуразно, как-то нелепо, нарушая и портя её привычный милый облик. Возможно, по прошествии минуты или двух Гарри бы почувствовал укол вины за то, что девушке пришлось терпеть и эту пытку, но сейчас он оказался сильно удивлен. И если его губы ещё не успели выпустить и звука, то его лицо очень ясно выдало все возникшие чувства, а это не могло не задеть даже такую разумную и сдержанную девушку, как Гермиона.

– Отлично, теперь я не только всезнайка, но и пугало! – воскликнула она в отчаянии и уронила голову на руку.

– Это не так! – тут же возразил пораженный Гарри, но вместо ответа подруга только всхлипнула.

От этого он совсем растерялся. Хотелось просто схватить её за плечи и потрясти, как-то доказать, что она ошибается или просто обнять и успокоить, сказать, что всё временно и не стоит расстраиваться. Но Гарри слишком хорошо знал свою подругу. Стоит лишний раз её без причины тронуть, и она тут же его оттолкнет, а это вызывало необъяснимый страх. Не зная, что и делать, он присел рядом и с трудом удержал руку, чтобы не погладить девушку по спине.

– Да ты… ты…

Хотелось очень много чего ей сказать. Какая она умная, смелая, красивая, храбрая, замечательная, чудесная… но все эти слова казались какими-то громкими, незнакомыми и никак не могли сорваться с губ.

– Да ты лучше всех! – с чувством произнёс Гарри.

– Не надо меня утешать, – сквозь слёзы возразила Гермиона, и это только разгорячило парня.

– Да чтобы меня завтра бладжером убило, если я вру!

– Да что ты несешь?!

На Гермиону его нелепое заявление подействовало куда лучше ласковых слов. Она подняла голову и посмотрела другу в лицо. Хоть он и не видел за тёмными стеклами очков её глаз, ему показалось, что они сейчас полны осуждением, нежели грустью.

– Не смей такое больше произносить, – строго предупредила она.

Его губы чуть дрогнули, но Гарри удержался от улыбки.

– Не буду. А ты больше не плачь из-за всякой ерунды.

Гермиона не успела возразить. Воодушевленный успехом, Гарри положил руку на её плечо.

– Нисколько эти очки тебя не портят. Ты всегда хорошо выглядишь, – признался он и почувствовал, как кровь приливает к щекам.

В эту же минуту ему самому показалось, что он ошибался, и ничего нелепого в образе подруги не было. Её же заметно тронула его смелость, пошатнувшая собой её собственную критичную оценку внешности.

– Ты… и вправду так считаешь?

– Да.

В подтверждение Гарри уверенно заправил несколько её прядей за ухо, чтобы снова открыть для себя прелестное личико. Так захотелось его коснуться и почувствовать нежность кожи, которую оценил даже не способный на глубокие умозаключения Рон, что Гарри не удержался и провёл пальцем по щеке подруги. Она смущенно улыбнулась, расценив его жест как проявление дружеской заботы и поддержки. Он сам, совершенно завороженный, не сводил с девушки глаз. Ему казалось, что даже сквозь тёмные очки он видит родные, кофейного оттенка глаза, в которых лучится тепло и понимание. Весь этот бешеный день ему не хватило именно этого – участия Гермионы, простого разговора с ней, обмена разными мыслями.

Гарри вдруг захотелось сразу всё выложить – и расследование, и проблемы в команде, и новые слухи, – и в тот же момент захотелось вообще ни о чем не говорить, просто насладиться этими мгновениями тишины и спокойствия, сидя рядом с друг другом. Сам не понимая, как так вышло, он вдруг обнаружил, что его рука сжимает предплечье Гермионы. Похоже, он снова не удержался, а девушка не стала возражать. Ему вдруг как никогда захотелось самому её притянуть и обнять, погладить по спине и заверить, что всё будет хорошо, чтобы она больше не была несчастной. Не представляя, что с ним такое творится, чем-то напоминающее сумасшествие, Гарри почувствовал, что пересохло в горле, и сглотнул.

Повисшая между друзьями неловкая пауза заметно затянулась. Гермиона разомкнула было губы, но почему-то отвела глаза и не произнесла ни слова.

– Теперь тебе можно будет выходить? – поинтересовался Гарри. – Придёшь на завтрашний матч?

Она занервничала, и он почувствовал это потому, как напряглась её рука, а пересохшие губы тронул язык.

– Что? О, нет, прости! Боюсь, пока нельзя. Мадам Помфри говорит, яркий свет вреден для моих глаз и… – быстро заговорила она, но Гарри её остановил.

– О, ничего, не беспокойся.

Он и сам понял, что если она и может выйти, то боится показываться на глаза другим в таком виде. Требовать этого с неё было бы несправедливо.

– Уверена, вы одержите победу. Ты прекрасный капитан, а команда тебя не подведет.

От её слов Гарри почувствовал, что краска заливает его лицо – мало кто в него так безоговорочно верил. Его губы растянулись в робкой улыбке. Гермиона улыбнулась в ответ и приложила свою ладонь к его руке на предплечье, точно дублируя слова поддержки таким жестом. Гарри показалось, что он по непонятной причине вдруг сделался счастливее, чем за последние полгода.

– Знаешь, я должен тебе кое в чём признаться, – наконец сказал он.

– В чем же?

Слова вдруг как-то сами соскочили с губ, пока его сердце дико билось. Гермиона внимательно прослушала и про Лаванду, и про трусость Рона и вопреки ожиданиям Гарри осталась невозмутима.

– Только и всего? – спросила она, когда он закончил.

– Да. Погоди… Ты что, совсем не сердишься? – удивился Гарри.

– На что?

Он немного растерялся, но впервые это не пугало – если Гермиона не сердилась, значит, она и не считала, что он её подвел или предал, а раз так…

– Я и сама уже устала отрицать, что мы не встречаемся, – объяснила она свою позицию. – Могут думать обратное, если им всем это так нравится.

За одно только это Гарри снова захотелось её обнять и поблагодарить, поддавшись порыву, он совершил то, чего ещё раньше никогда не делал: просто потянулся к ней и коснулся губами нежной щеки. Гермиона от неожиданности приоткрыла рот, но не издала ни звука, её щёки покрылись приятным румянцем.

– Ты просто бесподобна, – не в силах сдержать восхищения сказал Гарри, от переполнявших его чувств он готов был хоть сегодня вскочить на метлу и за несколько секунд схватить снитч.

Гермиона смущенно потупилась от его внимания и слов и тем стала казаться ещё привлекательнее. Никакая она не зазнайка и уж точно не пугало, сам себе твёрдо сказал Гарри.

– А может мы завтра прогуляемся после матча? – совсем осмелев, спросил он.

Гермиона разомкнула губы, но не сразу ответила, она колебалась, и желая, и в то же время страшась, от него не ускользнул её мимолетный взгляд, обращенный к окну.

– Там просто чудесно, – тут же заверил Гарри. – Можем поиграть в снежки… Если захочешь.

– Хорошо, – после паузы наконец сдалась девушка.

Уходя, Гарри вдруг поймал себя на мысли, что всё это время его совершенно не волновали никакие трудности – ни завтрашняя игра, ни растущая гора домашних заданий, ни надоедливый Рон с его Лавандой, ни даже опасность в лице отравителя или грозы всего и вся, Волан-де-Морта. Сам того не осознавая, юноша был окрылен волшебным, прекрасным чувством.

*

Гермионе остаток дня дался нелегко. Она могла прогуляться хоть сегодня. Могла заглянуть и завтра на матч, но никак не могла так просто одолеть собственное стеснение и страх. А ведь так хотелось снова увидеть Гарри в деле! Он точно всех обойдёт. Когда она засыпала, на её губах играла улыбка, а все мысли кружились вокруг друга. Он точно заглянет, опьяненный успехом, и порадует и её. Они прекрасно прогуляются позже, когда никто не будет мешать. Она засыпала счастливой, пусть и не понимая того.

Утром девушка с трудом держалась. Хотелось обо всём забыть, повязать шарф и побежать смотреть матч, и болеть за своих. Она было поднялась и опять уселась на койку. Представила насмешки Малфоя, если он её застанет, удивление сокурсников с Гриффиндора и помедлила. Нет, выйдет как-то нелепо. Она будет ещё сожалеть. Но в то же время она подумала и о Гарри. От этого её глаза мечтательно засветились восторгом. Друг будет на высоте, и она сможет встретить его прямо после матча, поздравить и просто обнять. Все остальные могут думать, что хотят, но ей очень нужно поддержать Гарри, ведь он не раздумывая делает это для неё. Решившись, она поднялась и принялась искать вещи. Лучше ей потеплее одеться, закутаться в шарф и занять место подальше и повыше, так никто её не смутит. Да, это, как ей показалось, была прекрасная мысль.

Даже поспешив, Гермиона опоздала к началу и осторожно заняла место на самом верху. Однокурсники, находившиеся не так далеко, были уже увлечены зрелищем и не заметили её появления. Девушка с облегчением выдохнула и принялась наблюдать за игрой. Через пару минут она с трудом удержалась, чтобы не подскочить вслед за остальными и не издать радостный возглас, когда Джинни закинула в кольцо квоффл.

– Грейнджер?

Если бы ей приходилось выбирать компанию между Малфоем и Маклаггеном, то Гермиона поразила бы всех и остановилась на первом. Он хотя бы не был таким приставучим, говорил гадость и успокаивался. Маклагген же, умудрившийся её сейчас заметить, поднялся повыше и нагло уселся рядом.

– Странно выглядишь, – не преминул он сообщить очевидное. – А для чего тебе такие чудаковатые очки?

– Не твоё дело, – отрезала Гермиона, надеясь, что её тон заставит парня призадуматься.

Вот только Кормак был не из тех, кто понимал намеков, он перевёл взгляд вслед за ней на поле и не оставил игру без комментариев.

– Неважно действуют… Никакой слаженности. Уизли так вообще опять сейчас пропустит, а Поттер…

– Не смей про него говорить! – резко возразила Гермиона, но парень не оценил её реплику.

– Я мог бы стать капитаном получше.

– Да ну конечно.

– И чуть им не стал, если бы не…

В этот момент все зрители замерли, их взгляды были прикованы к Гарри, пальцы которого оказались близки к стремительно удиравшему снитчу, однако, Гермиона умела не только следить, переживать, но и думать, и последняя неоконченная фраза Кормака её зацепила.

– В смысле «чуть»? – уточнила она, грозно переведя взгляд.

Парень лишь криво улыбнулся, чем только подтвердил её подозрения. Половина трибуны подскочила на ноги, подбрасывая шапки, радостно выкрикивая свой факультет и героя, кроме них двоих. За спинами никто и не видел, как девушка стукнула парня по плечу.

– Да как ты только мог так!.. – рассердившись, начала было она, но противник оказался крепким и совсем неразумным.

Возмущенный её нелепым поведением, он просто оттолкнул её от себя. Гермиона так упала с лавки, очки соскочили с её лица, ладонями она тут же закрыла глаза – от яркого света сделалось больно, её возглас потонул среди радостных вскриков.

– Я думал, ты нормальная! – с разочарованием бросил парень и поспешил уйти, совершенно не заботясь ни о ней, ни о своём поступке.

========== 8. ==========

Давно победа не приносила такого восторга. Гарри слышал, как радостно билось сердце в груди, широко улыбался, окидывая трибуну взглядом и предъявляя зрителям золотистый шарик в руках. Казалось, ещё вчера он не сомневался в провале после ужасной тренировки, а сегодня с утра вдруг почувствовал себя полным сил и хорошего настроения, уверенным, что он и его команда безусловно справятся. Рон улыбался рядом, Джинни не постеснялась похвалить, протянул руку Дин. Гарри и сам благодарил команду, но уходя с поля под радостные возгласы он думал совершенно не об игре. Этой победой он был обязан одной Гермионе. Это она вселила в него веру в успех. Это её он хотел бы увидеть на трибуне и обнять чуть погодя. Уходя, он всё ещё улыбался, предвкушая их встречу и чудесную прогулку. Никаких заданий, расследований или размышлений о будущем. Сегодня всё могло подождать. Однако и эту затею ожидала неудача.

Лаванда вместе с Парвати нагнала команду и дернула капитана за рукав.

– Ох, Гарри, мне жаль, что всё так вышло… Мадам Помфри обязательно поможет. Ты не беспокойся.

Он недоуменно сдвинул брови и посмотрел на Рона. Тот пожал плечами.

– Мы её совершенно не видели, – горько прибавила Парвати, – иначе бы помогли!

– Она была совсем позади! Было так шумно, что никто не слышал её голоса! Бедняжка… Невилл повёл её в больничное крыло. Ты только не…

– Кого? О чём вы говорите? – перебил Гарри, совершенно не имея желания и сегодня тратить впустую драгоценное время.

– Гермиону! – в один голос ответили девушки.

Что-то случилось. Смысл слов обрёл тяжёлую форму и камень за камнем накрыл его сознание. Гарри инстинктивно обернулся к полю, словно на трибуне ещё мог поймать прекрасный облик. Но от него не осталось и следа. Скамьи были пусты. Гермиона была там. Находилась совсем близко. А он и не заметил. Она пришла, чтобы поглядеть на игру, пришла, потому что… Потому что он сам её об этом попросил. Она прочитала это в его глазах. Она пришла ради него.

Как в трансе, Гарри снова уставился на девчонок. Он слышал их голоса, но не мог разобрать слов, чувствовал бешенное биение собственного сердца, желавшего выскочить из груди, но не мог сдвинуться с места, видел Рона и тревогу в его лице, но не мог сказать ему ни слова. Кажется, друг коснулся плеча и о чём-то спросил. Гарри этого вопроса не услышал. В одно мгновение он вскочил на метлу, которую нёс с поля, и помчался к школе. Полы алой мантии развевались на ветру. Кто-то из девчонок испуганно вскрикнул, когда парень пролетел совсем близко, но он не обратил внимания, продолжая уверенно лавировать между учеников.

*

Мадам Помфри не пустила и в этот раз. Гарри остался у самой двери, возмущенный настолько, что готов был по ней колотить. Невилл находился недалеко, и, потерпев неудачу, Гарри вдруг вцепился в его свитер и яростно уставился, точно противнику, в глаза. Вопросы, подобно пушечным ядрам, угрожающе полетели из него.

– Что случилось? Почему ей стало плохо? Она что-нибудь сказала? Ты видел, может, кто-то её обидел?

И без того растерянный Невилл сейчас несильно мог ему помочь.

– Она… я не знаю. Когда я обернулся…

Как наяву Гарри видел, как его подруга сидит на коленях, закрывая ладонями глаза, и жалобно зовёт на помощь. Её очки куда-то упали, разбились. Её глаза обжигает яркий свет, и только один Невилл спешит на помощь и накрывает голову девушки мантией. От видения сердце облилось кровью, а руки ослабли и отпустили невинную жертву.

– Прости, Невилл, – тяжело выдохнув, произнёс Гарри, – я… Просто я очень переживаю за неё.

– Ничего, я понимаю, – печально согласился сокурсник. – Я бы рад помочь, но ничего не знаю.

– Ты молодец, правда, – ободряюще похвалил его Гарри.

Сам не понимая, как так вышло, он просто его обнял. Невилл вконец растерялся и, запинаясь, сказал, что всё обойдётся, Гермионе обязательно поможет мадам Помфри.

– Да, конечно, – отстраненно согласился Гарри.

В способностях целительницы он нисколько не сомневался, но был жутко недоволен собой. Не могло такого случиться, чтобы Гермиона пришла на матч и вдруг нечаянно стукнулась, поскользнулась или что-то ещё в таком же духе. Ей кто-то навредил, в этом он сейчас был уверен, как и в том, что этому кому-то не поздоровится. Сильно хмурясь, он сжимал кулаки, готовый хоть сейчас отомстить злодею. В этот раз не может быть никаких «потом», более важных предметов или дел. Гермиона бесподобна, она такая одна, точно редкий драгоценный кристалл, и никто не имеет права её обижать. Гарри уходил от больничного крыла, полный ярости и решительно готовый на всё.

*

– Э-э!

Не каждый мог себе позволить трогать или подшучивать над Роном в последнее время. Зная его несообразительность и вспыльчивость, получить в бок или по лбу за просто так желания никто не имел. Однако Гарри сейчас было абсолютно наплевать, что его друг уединился со своей девушкой в укромном уголке, чтобы покрепче её обнять и углубить очередной поцелуй. Он просто схватил парня за шкирку, отрывая от Лаванды, и нагло потащил за собой.

– Ты чего?!

Подталкиваемый властной рукой, Рон опустился на диван, Гарри – прямо на столик, чтобы оказаться к нему лицом к лицу и сразу выложить все созревшие мысли. Заметив что-то неладное, к ним приблизилась и Джинни. Гарри не имел насчёт её присутствия ничего против, потому девушка уселась рядом с братом.

– Погоди, ты что, считаешь, что это могли быть пуффендуйцы? – удивленно спросил Рон. – Но зачем? Ради кубка, что ли?

– Я ничего не считаю, я хочу всё выяснить, – твёрдо ответил Гарри.

– Но как?

– Что, опять провокацию решил затеять? – с улыбкой заметила Джинни.

Рон поджал губы и криво посмотрел на неё, показывая всем своим недовольным видом, что она здесь явно лишняя. Гарри же всерьёз призадумался, и его вдруг осенило.

– Точно! – он щёлкнул пальцами, и оба соратника переключились на него. – И как я сразу не догадался? Это же был яд, МакГонагалл говорила. А если его использовал кто-то из студентов, то…

– И что? – сильно хмурясь, перебил Рон, но его сестра просияла раньше.

– Балда! Значит, его можно где-то здесь купить или достать. Найдём у кого или где, выйдем к тому, кто это всё затеял, – объяснила она и посмотрела на Гарри: – Можешь на нас рассчитывать, мы в деле.

*

Сон ни в какую ни шёл. Помощники, точно разведчики, разбились по парам – Рон с Лавандой, Джинни с Дином, Парвати с Падмой – и разбежались по школе в поисках студентов, желающих подзаработать, попутно разнося, каждый на свой лад, слухи про то, как зазнался великий Гарри Поттер, которого не помешало бы приструнить. Насколько версия была правдоподобной Гарри не задумывался, ему самому оставалось лишь ждать. Ничего нового под вечер известно не стало. И вот теперь, спустя часы, когда лунный серп прорезал небесное полотно, парень уже начинал сомневаться в себе и в своих организаторских способностях. Ему снова припомнился вчерашний день, прекрасное утро… и Гермиона. При мысли о ней он сразу же собрался и понял, чего ему так не хватало. Её терпения, силы, уверенности. Ему не хватало её самой. Именно такой, какая она есть.

Гарри поднялся с кровати и подошёл к сундуку, аккуратно вытащил из него мантию-невидимку и тихо покинул спальню.

*

– Кто здесь?

Мадам Помфри над чем-то работала в кабинете, когда заслышала странный звук и вернулась в зал. Гарри нагло стоял прямо перед ней и старался ровно дышать. Женщина ещё раз огляделась – слабый свет с её палочки коснулся пустых коек и стен, – и наконец отправилась обратно. Гарри дождался, когда она прикроет дверь и осторожно двинулся к койке.

Заметно бледная даже в тусклом свете, льющемся от окна, Гермиона мирно спала, когда парень приблизился. Вместо очков на её глазах снова была плотная повязка. Только бы её зрение не ухудшилось, тревожно думалось Гарри, этого он себе точно не простит. Она должна улыбаться, ведь у неё самая превосходная и добрая улыбка, должна снова читать любимые книги и согревать тёплом своих глаз, должна ласкать или будоражить мягким или строгим голосом. Она просто… Не находя подходящих слов для множества мыслей, Гарри подошёл ещё ближе и осторожно протянул руку из-под мантии. Его пальцы, благоговея наравне с ним, едва коснулись аккуратной, некрепкой девичьей ладошки и скользнули к запястью. Слой бинта, очевидно, скрывал на нём свежую рану. Гарри поджал губы – наверное, его подруга что-то задела, когда падала, что ещё раз исключало несчастный случай, – но быстро оправился от злобы, заботливо взялся за край одеяла и подтянул его повыше. Гермиона, глубоко вдохнув, шевельнулась во сне, и её рука, такая мягкая и тёплая, снова соприкоснулась с его рукой, словно ища поддержку и защиту. Гарри осторожно её сжал и поднял на подругу полный нежности взгляд. Он вдруг ясно понял, что именно так давно хотел ей сказать.

– Ты мне очень нужна, – прозвучал его шёпот. – Больше, чем когда-либо.

Он сделал ещё шаг к ней и, как зачарованный, загляделся на такое знакомое и в то же время притягательное лицо. Сейчас никто не мог его смутить, а собственные мысли и чувства шли друг с другом в разлад. Будь Гарри хоть иногда по-взрослому разумен, он бы никогда не продвинулся вперёд. И сейчас, поддаваясь незнакомому, но такому сильному чувству, от которого что-то загоралось внутри, он вдруг просто наклонился и вместо щеки коснулся губами губ Гермионы. Как никогда ему захотелось, чтобы они просто раскрылись и наградили его своим прикосновением. Он чувствовал ровное дыхание, обжигавшее его губы, чувствовал холод собственных вспотевших ладоней, чувствовал, как это что-то внутри разгорается в пламя, и он уже почти способен хоть этой же ночью вступить в смертельный поединок.

*

Утром все соратники были заметно вялые, в отличие от Гарри. Он сам, поедая завтрак, серьёзно раздумывал не пора ли ему поменять тактику и задумчиво посматривал на самый дальний стол. А может поспорить с самим Малфоем? Уж этот-то выскочка, если найти чем его поддеть, точно отыщет среди своего факультета способного ученика. Кто-то кашлянул рядом, но Гарри не обратил на него внимания, пока ему не двинул в бок Рон.

– Ты где витаешь?

– А?

Гарри только сейчас перевёл на него взгляд и заметил рядом присутствие Падмы.

– В чём дело?

– Я говорила с нашей Эмбер, а она часто на уроках за одной партой с Роуз, это та, которая такая невысокая, тёмненькая, заметно сутулая, ты её наверняка видел с вашим долговязым Тимом, она дружит с Брил из Слизерина, ну, сестрой Алекса, который угодил к нам, они ещё часто…

Гарри замотал головой, повязнув в хитросплетениях чьих-то взаимоотношений, точно в болоте.

– Я… я не понял, так ты что-то выяснила? – перебил он.

Недовольная его манерами, девушка шумно выдохнула и опустилась рядом на лавку.

– А если так не ломаться? – нетерпеливо спросил Рон.

– Вам это не понравится, – проговорила Падма. – Человек, которого вы ищете… В общем, он учится с вами на одном факультете.

Гарри с Роном удивленно переглянулись.

– Кто это?! – в один голос спросили они.

– Это… Кстати, а она только что вошла.

Оба друга следом за соратницей перевели взгляды ко входу. Темноволосая, смуглая девчонка довольно приятной наружности приветливо помахала кому-то ладошкой и поспешила за стол Гриффиндора.

– А кто это? – опять спросил Гарри.

На озадаченном лице Рона ответа тоже не намечалось.

– Да вы что, это же Ромильда Вейн! – тихо поразилась их неосведомлённости Падма, покачала головой и отправилась к столу своего факультета.

– А она ничего, – помолчав, сказал Рон, наблюдая как легко и непринужденно девушка беседует с парнями заметно её старше и выше.

Гарри мог бы с ним согласиться в другой ситуации, но его голову не покидала Гермиона, и мягкость её губ всё ещё ощущали его губы, как и пальцы нежную ладонь, а глаза – чудесный образ. С ней невозможно сравнивать какую-то там… нескромную, пьянящую своим очарованием, Ромильду.

– Ничего подобного, – сурово возразил он, поднимаясь на ноги.

– Ты чего это задумал? – тут же насторожился Рон.

– Ты что, забыл? Я же избранный! – на чей-то манер дерзко заявил Гарри. – Пора познакомиться. Поближе.

========== 9. ==========

По сравнению с первой ночью после отравления эта оказалась куда спокойнее. Гермиона не просыпалась, мучимая жаждой, не путалась в реальности и даже помнила последний сон. Они снова направлялись в Хогсмид, и в этот раз Гарри держал её за руку, а она прятала робкую улыбку. Белоснежные хлопья всё падали и падали с неба, и в какой-то момент друзья приостановились, чтобы поразиться очарованию преобразившейся местности. Гарри был так близко, что Гермиона не удержалась и первой к нему шагнула. На этом моменте её и ожидало пробуждение.

– Не переживай, всё не так плохо, – мягко заверила мадам Помфри.

Кажется, ещё вчера она говорила, что не стоило так рисковать и уходить на матч, где куча народу, и кто угодно мог нечаянно ей навредить. Гермиона не помнила её точных слов, в её памяти лишь осталась неумолимая боль, обжигающая глазницы. Кажется, она кричала, а потом просила кого-то помочь. Голос откликнувшегося показался знакомым. Вроде бы это был Невилл. Остального Гермиона не могла припомнить, лишь раздумывала, успела ли она сообщить своему помощнику о подлости Маклаггена или нет. Если успела, то Гарри с Роном уже в курсе всего и что-нибудь предпримут – только бы они не натворили сгоряча глупостей! – если не успела, то друзья обязательно заглянут с вопросами, и она всё расскажет. Уж Гарри-то точно придёт. При мысли о нём она заметно расслабилась и перестала беспокоиться о повязке на глазах. Как же прошлым днём друг хорошо играл… Она невольно улыбнулась, видя только его на метле посреди поля. Гарри такой один, по-настоящему добрый и способный на большее, чем может показаться. Он…

– Привет!

От его же голоса она вздрогнула и, приподнявшись, покраснела.

– Я боялся, что мадам Помфри и сегодня к тебе не пустит, – как ни в чем не бывало сказал парень, присаживаясь рядом на койку. – Как ты себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался он.

Гермиона чувствовала себя больше удивленной, чем ослабшей и больной. Гарри сидел совсем близко, и хоть она не видела его лица, ей отчего-то сделалось неловко, словно раньше у неё не было такого права – ощущать на себе его долгий, внимательный взгляд.

– Я… я ничего, – робко проговорила она, – а как ты? То есть я хотела сказать…

Гарри каким-то безошибочным образом определил её состояние и просто взял её ладошку в свою, так уверенно, будто делал так всегда.

– Гермиона, прости меня, пожалуйста, – неожиданно сказал он.

– Что?! – Она инстинктивно повернула к нему голову, точно смогла бы увидеть его лицо. – Я не поняла, за что ты?..

Его рука вдруг утянула её ладонь к себе ближе, чтобы приложить к ней вторую и обогреть своим теплом. Такого странного жеста в их дружеском обиходе точно раньше не было, показалось Гермионе, но она не успела над этим поразмыслить.

– Я должен был сразу догадаться в чём дело и не дать Кормаку снова тебе навредить, – признал Гарри так серьёзно, что ей невыносимо захотелось его увидеть, чтобы убедиться, что он не сделался старше за прошедший день на несколько лет.

– Так ты знаешь про Маклаггена? – только и спросила она.

– Знаю, – подтвердил Гарри почему-то совершенно спокойно. – И не только про него.

– А про кого?..

Гермиона не успела окончить вопроса и в этот раз. Всё та же смелая рука заправила несколько прядей её волос за ухо и отчего-то задержалась на щеке, к которой тут же прилила горячая кровь.

– Было очень больно? – проникновенно спросил Гарри, и не оставалось сомнений, что он не сводит глаз с плотной повязки.

– …

От такого внимания у Гермионы пересохло в горле, она разомкнула губы и снова сомкнула, облизнула их кончиком языка и, заливаясь краской, с трудом выдавила из себя:

– Я… Да не очень. Мадам Помфри говорит, что, возможно, сегодня к вечеру снимет повязку, – сама не понимая зачем, быстро прибавила она, возможно пытаясь этим сгладить неумелую ложь.

– Здорово! – искренне порадовался за неё Гарри и наконец убрал свою руку от лица. – Тебе обязательно станет лучше, – прибавил он с невозмутимой уверенностью.

– Ты так не сказал, про кого ещё знаешь, – напомнила ему Гермиона. – И что с Маклаггеном? Ты уже?..

– …рассказал обо всём МакГонагалл, – закончил за неё Гарри.

Девушка заметно нахмурилась – как-то уж слишком правильно, вернее, как самый что ни на есть прилежный ученик её друг себя ведёт, что на него совершенно не похоже. Тут же должен быть какой-то подвох или вроде того.

– Ты ведь сейчас меня не обманываешь? –осторожно уточнила она.

– Конечно же нет! – тут же ответил Гарри с несвойственным для него оскорблением от подобных вопросов. – Ты же не думала, что я подерусь с этим болваном?

– Нет, но ведь он пытался…

– …стать капитаном команды вместо меня? И поэтому мне надо было отравить его в отместку? Или наслать проклятие?

– Нет, но я просто…

Терзаемая множеством мыслей, Гермиона заметно растерялась. Это конечно прекрасно, что Гарри впервые решил положиться на разум, но почему вдруг сейчас и в такой серьёзной ситуации? Он и из-за мелочи вроде колких слов мог вскипеть, а тут…

– Совсем забыл. Я же тебе кое-что принёс! – снова нарушая ход её мыслей, сказал друг. – Вот, держи.

Это что-то, вложенное в её ладони, оказалось в небольшой коробочке с бантиком. Сбитая с толку Гермиона приподняла крышку и осторожно коснулась пальцем дара внутри. Мягкие, небольшие и приятные на запах. Точно. Конфеты. В тот же момент девушка улыбнулась, тронутая такой заботой до самой глубины души, и поднесла сладость ко рту.

– М-м…

– Вкусно?

– Очень. Спасибо, Гарри, ты…

Его палец коснулся уголка её рта, вероятно намереваясь стереть с него тёмный след. Это его простое действие вконец порушило преграды сложившихся между ними взаимоотношений. Гермиона, привыкшая без особого случая не досаждать друзьям объятиями или другими нежными жестами, просто потянулась к парню, желая коснуться его щеки, но, действуя наугад, коснулась его губ. Жутко смутившись, она сама же первой и отстранилась.

– Ой, прости, я…

Гарри не дал ей договорить. Уверенно обхватил за затылок рукой и притянул к себе. Остаток глупой фразы жадно сорвали его губы вместе со вздохом. Никому уже не интересные конфеты посыпались с колен Гермионы вместе с коробкой. Её руки осторожно легли на грудь Гарри, пока губы неуверенно отвечали. Где-то на задворках её сознания мелькнула мысль, что на вежливый поцелуй Крама это безумие никак не походило. Дико бьющееся сердце в груди подтверждало этот факт.

– А теперь… Ох, прошу прощения, что помешала.

Их сладостный миг нарушила мадам Помфри, пожелавшая проверить свою подопечную. Гермиона замерла, совершенно красная и растерянная, судя по тому, как быстро поднялся Гарри и принялся неловко подбирать слова (больше похожие на набор неразборчивых звуков), её появления он тоже не ожидал.

– В следующий раз обязательно кашляну, прежде чем подойти ближе, – с чересчур большой любезностью сказала целительница, словно находя их безумно забавными. – Да, да, всего доброго.

– Я… ещё обязательно загляну, – бросил на прощание Гарри.

Не в силах произнести хоть слово, как и разумно мыслить, Гермиона только кивнула. Через мгновение ею занялась мадам Помфри.

– А он молодец, да? – заметила она и, кажется, в самом её голосе ощущалось тепло.

*

– Поттер.

Леденящим холодом в голосе профессора Снейпа можно было довести кого-нибудь из студентов до нервного срыва. Гарри был вынужден остановиться, точно перед ним вдруг возникла невидимая преграда, и подождать, когда нелюбимый профессор наконец его обойдёт и окажется лицом к лицу. Нет, конечно можно было и повернуться, но Гарри не собирался доставлять противнику удовольствие в виде услужливости, потому и проявил упорство.

– Профессор? – спросил он с самым невозмутимым видом.

Если бы они не находились в коридоре, на глазах у других учеников, то Гарри бы решил, что Снейп снова пытается проникнуть в его разум, используя при этом только свой противный взгляд. Кажется, в мире маглов это действие именовалось гипнозом.

– Вы не собираетесь рассказать про ваши дела с Брил Шелан? – помолчав, наконец спросил профессор.

– А кто это? – не изменившись в лице, нагло уточнил Гарри.

– Хотите сказать, не вас сегодня видели на совершении сделки со студенткой моего факультета?

Назло противнику Гарри немного наморщил лоб, изображая серьёзную работу мысли, и закачал головой.

– Нет. Я не имею никаких дел со студентами факультета Слизерин. Может вы что-то путаете, профессор?

Рассерженный его поведением, Снейп шагнул ближе.

– Поттер, не морочьте мне голову! Вас видело как минимум четверо человек! И если вы ещё раз заявите, что!..

– И все эти люди наверняка ваш любимый Малфой и его приятели! – перебил Гарри, что оказалось для профессора настоящим хамством.

Раньше чем властная рука Снейпа успела его схватить за плечо и потащить за собой, рядом с ними возникла профессор МакГонагалл, успевшая уловить по количеству любопытствующих, что поблизости происходит что-то неладное.

– Северус! – поразилась она. – В чём дело? Что вам понадобилось от Поттера?

В её присутствии Снейпу пришлось поубавить пыл и «любезно» напомнить о своей способной студентке, которая превосходно готовила множество зелий и, встречаясь с другими учениками в укромных уголках, сбывала их за деньги. Сегодня её серьёзно нагрели и лишили заработка за полгода. Да и мало того, среди учеников с большой скоростью распространился неприятный слух, что девушка могла изготавливать и яды.

– И вы считаете, что мистер Поттер мог быть способен на такую подлость? – уточнила МакГонагалл, переводя на своего ученика взгляд. Гарри тут же закачал головой. – Возмутительно! – не дав вставить Снейпу и слова, заявила профессор. – На вашем месте, Северус, я бы лучше занялась мисс Шелан вместо того, чтобы обвинять Поттера в непонятно чём!

С трудом выдавив из себя, что этим он итак уже занялся и девчонка ещё получит соответствующее её деяниям наказание, Снейп их оставил, наградив Гарри ненавистным взглядом напоследок. МакГонагалл покачала головой, больше пораженная тем, что могло твориться на факультете Слизерина. Уж у неё-то не бывало такого беспредела. Разве что близнецы Уизли ещё не так давно досаждали своими проделками, но и то она не приравнивала их дела к возмутительному цинизму и жестокости.

– Поттер, раз уж вы здесь, не подскажете, чем так занят мистер Маклагген? Весь день не могу его найти.

Гарри молча пожал плечами.

– Тогда передайте ему, если увидите, что я его искала.

– Непременно, профессор.

Распрощавшись с ней, он снова направился к башне, совершенно окрыленный мыслями о Гермионе, чем тревогой от всяких слухов и обвинений. Подруга ему ответила! Не оттолкнула, не влепила пощёчину, не принялась обвинять или доказывать совершенную им глупость. Испугалась только, но румянец делал её такой забавной и милой… Её мягкие губы, сохранившие сладкий вкус конфет, податливо раскрылись навстречу, и поцелуй вышел куда лучше, чем с Чжоу. Куда приятнее, что согревал душу.

В таком приподнятом настроении Гарри и встретил Рона в гостиной. Судя по тому, как друг ходил туда-сюда и не приближался к своей девушке, что-то его серьёзно беспокоило. Гарри, не имея желания выслушивать очередные нудные опасения, просто развалился на диване. Однако Рон подошёл к нему сам и уселся рядом.

– Слушай, а может ну его, а? Ну, то есть Кормак, конечно, гад и всё такое… Но, может, не стоило с ним так жестоко?

– Жестоко? – переспросил Гарри, ощущая, как радость сменяет обжигающая злость. – А то, что он с Гермионой сделал – это не жестоко?

– Жестоко, но… – из-за гневного взгляда, обращенного к нему, Рон снова стал путаться. – А если тебя… А если нас за такое вообще исключат из школы? Мама же меня убьёт, если узнает!

Гарри сверкнул на него глазами и поднялся на ноги. Он не был способен, как, например, Гермиона, задавать язвительные вопросы и тем пристыдить собеседника, но поскольку Рон приходился ему другом, то и не поднял на него руки.

– Ну и оставайся тогда в сторонке, если тебя только это заботит! – яростно бросил он и отправился к спальне: хотелось просто полежать и как-то осмыслить всё, что случилось.

Другие сокурсники лишь молчаливо поглядывали в его сторону.

– Я ничего не скажу, – твёрдо заявил Невилл, – даже если меня будут пытать.

Гарри благодарно кивнул и опустился на кровать. Его мысли снова вернулись к Гермионе. И почему он раньше не замечал, какая она чудесная и всё время воспринимал её действия, слова и поступки как должное? Вот болван! Он же всегда был ей небезразличен. Гарри покачал головой, поражаясь самому себе. Он перебирал в памяти все моменты, связанные с ней: и волнительные, и тяжёлые, и весёлые, и грустные – и глупо улыбался долгое время.

========== 10. ==========

Теперь и время шло как-то по-другому. Без напрасной тревоги, отягчающей грусти, разве что с некоторым волнением. Гермиону теперь несильно заботило, что она снова в тёмных, несуразных очках, что ей придётся дольше пробыть на больничной койке и употребить всяких горьких зелий. Всё поправимо, со зрением поможем мадам Помфри, а с учёбой… впереди Рождество, а потом она наберётся книг, и сама ещё всё наверстает. Нет, Гермиону теперь занимал только Гарри. Случившийся между ними поцелуй нельзя было трактовать как-то по-иному. Они оба испытывают к друг другу симпатию. А если хорошенько подумать, то и не так, как-то неточно, судя по тому, как колотится сердце при воспоминании о минутах их близости и перехватывало дыхание в те самые мгновения, одной лишь «симпатией» это всё не назовёшь. Стесняясь произнести громкое и так часто осуждаемое ей раньше выражение вслух, Гермиона вдруг подумала, что всему произошедшему есть только одно объяснение – она влюбилась. И это взаимно. На щеках от одной такой мысли вновь вспыхнул румянец.

– И кто же этот молодой человек?

Гермиона вздрогнула от одного голоса мадам Помфри, но, как оказалось, целительница обращалась вовсе не к ней.

– Или, надо полагать, это дело рук одной из соперниц?

Ответа почему-то снова не последовало, лишь послышался всхлип и слова утешения, что вроде как не из-за чего расстраиваться. Гермионе, не занятой сейчас совершенно ничем, кроме размышлений, стало любопытно, кто это и каким образом «поплатился» за чувства. За мадам Помфри сложно было разглядеть, с кем она говорила, параллельно применяя магию, но не требовалось и большого ума, чтобы сообразить, что на одной из соседних коек расположилась ещё одна девчонка.

Стоило только целительнице отойти, чтобы приготовить необходимое зелье, как Гермиона безошибочно узнала в девушке одну из студенток Гриффиндора, больше известную тем, что её, как и Джинни, привлекали только сильные личности. И если у младшей Уизли до последних лет в голове существовал только один герой, то у девчонки неподалеку ещё с первых курсов восхищение возникало и росло столько, словно его регулярно варили в котле. Она восторгалась и умелыми игроками в квиддич, и некоторыми старостами, и наследниками влиятельного рода, и всякими чем-то известными личностями, нисколько не скрывая при этом, что в будущем вполне хотела бы с кем-то из них «сойтись». Странное желание, но и кто не бывает без причуд? Всё это, однако, никак не объясняло сейчас, почему её губы сильно распухли и отливали неестественным фиолетово-синим цветом.

– Ромильда? – удивилась Гермиона.

Увидев её, Ромильда вздрогнула и, сильно смутившись, тут же прикрыла ладошками нижнюю часть лица. Да, выглядеть нелепо – очень неприятно. Гермиона понимала её как никто и жалела.

– Что случилось? Кто с тобой это сделал? – спросила она и поднялась с койки.

От одного её приближения Ромильда взвизгнула, подскочила на ноги и попятилась к выходу.

– Ты чего? – поразилась Гермиона, искренне желая её как-то поддержать. – Ромильда, я всего лишь…

– Н-не надо! Я… я больше не буду! Никогда-никогда! Обещаю! – жалобно заверила девушка, достигнув двери.

В этот же момент вернулась и мадам Помфри.

– Что происходит? Мисс Грейнджер, почему вы не на своей койке?

– Я… я всего лишь хотела… – пыталась объяснить Гермиона, но под строгий взгляд целительницы была вынуждена выдохнуть и вернуться на своё место.

– Мисс Вейн, вы тоже будьте так любезны.

Ромильда неуверенно уселась на самую дальнюю койку, и как она не старалась не подавать виду, Гермиона всё же заметила, что её била дрожь. Мадам Помфри напоила её зельем и пообещала, что к следующему утру будет достигнут должный эффект. Ромильда же пребывала в необъяснимой панике: продолжала лить слёзы, переспрашивать, точно ли всё вернётся в норму, не желала укладываться, как и объяснять, с кем она не поладила.

– Хотите разгуливать в таком виде по школе? – упрекнула её мадам Помфри, недовольная поведением девушки.

Ромильда снова закачала головой, и от Гермионы не ускользнул очередной косой взгляд, брошенный в её сторону. Целительница этого тоже не упустила.

– Если вас так беспокоит внимание, поставим ширму, – отрезала она, заметно устав безуспешно утешать.

Через пару минут она подошла к Гермионе и попросила её не распространять по школе, как нелепо выглядела девчонка неподалёку.

– Что вы, я же всё понимаю! – с чувством заверила девушка, всё ещё поглядывая на тёмный силуэт за ширмой.

Вот же досталось бедняге… даже признаться боится, кто ей навредил. Гермиона покачала головой, поражённая безобразием. Впрочем, если Ромильда не может довериться, заставить её нельзя. Снова опустившись на подушку, Гермиона расслабилась и улыбнулась. А вот Гарри у неё всё-таки такой… заботливый, разумный и смелый парень. Он уже передал её обидчика в нужные руки и поступил правильно. Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что хоть они не успели ещё даже поговорить об этом, она уже считает себя его девушкой. Впрочем, так ведь думает весь факультет. Что тут нового? Подумав об этом, как о трудности, которую они уже давно преодолели, даже ни капли не напрягаясь, она улыбнулась ещё шире.

*

Настоящая драма разразилась этим же вечером в Большом зале. Вместо положенного ужина множество учеников стали свидетелями громкой сцены. Впрочем, привыкшие к разного рода событиям, многие из них испытывали к происходящему, скорее, живой интерес, чем должную тревогу. В одном из проходов между длинными столами находилась целая куча народа, среди которых можно было в первую очередь отметить чем-то рассерженного лесничего Хагрида, растерянного завхоза Филча, нахмурившуюся профессора МакГонагалл, непроницаемого профессора Снейпа, одни глаза которого сделались темными, как ночь, студента его факультета Малфоя, бледного настолько, словно ему минутой назад сообщили, что он тоже подкидыш, и двух домовых эльфов, обеспокоенно переводящих глаза с одного волшебника на другого.

В центре полукруга, образованного всеми этими перечисленными людьми, находился один из учеников, вернее было бы сказать, стоял на четвереньках с позеленевшим лицом, то и дело кашляя и выплевывая из рта очередные рыжие перья.

– Надеюсь, кто-нибудь послал за мадам Помфри? – холодно уточнил Снейп.

– За кого вы нас принимаете? – возмутилась МакГонагалл.

Не удостоив её ответом, профессор зельеварения перевёл взгляд на завхоза, отчего тот нервно сглотнул и ощетинился следом.

– Откуда же мне было знать?! Я вам что, волшебник видеть такие штуки? Это вообще ваш ученик предложил эту идею!

Оба профессора следом за ним внимательно посмотрели на Малфоя. На лице Снейпа при этом поджались губы, что у многих учеников всегда вызывало опасения.

– Мистер Малфой, вы нам ничего не собираетесь рассказать? – спросила МакГонагалл.

– Уверен, этому есть какое-то разумное объяснение, – заметил Снейп.

– Очень хотелось бы его услышать.

Малфой растерянно перевёл глаза с одного профессора на другого, его губы раскрылись, но не успели издать и звука.

– Убийца, – подсказал кто-то из толпы учеников. – Убийца! Убийца! – поддержали другие.

– Молчать! – рявкнул Снейп, обводя всех яростным взглядом.

– Я думал, это его отродье! – воскликнул Малфой, поглядывая на Хагрида. – Все знают, что это он занимается всякими…

Договорить парень не успел, так как тут же получил по макушке – одно дело высказываться насчёт предмета и манеры его изложения, но совсем другое насчёт бесценного для кого-то хозяйства.

– Че-го?! – рассердился лесничий. – Ты что несёшь-то такое?! Что б среди всех моих дивных курочек водился такой-то хворый… – не подобрав верного слова, он, не стесняясь, смачно плюнул и топнул ногой.

Эльфы тут же закивали и подтвердили, что Хагрид никогда не предоставлял им плохих экземпляров на кухню.

– Шанки сразу понять! Тощий птица – волшебник! Шанки на ужин волшебника не готовить! – ломаным языком выразил возмущение эльф, и его приятель поддержал его тем же возгласом: – Мы любить Хогвартс и кормить всех! Но никогда! Никогда! Никогда не резать детей! У эльфа есть глаза! Честные глаза! Вот такие! А глаза видеть магия!

Они оба сурово посмотрели на Филча, возвращая всех зрителей и участников к началу спирали разборок. Завхоз чуть не подпрыгнул на месте, ощущая невыраженный шквал обвинений в лицах, подобно уколу иглы в одно неприличное, чтобы его называть, место.

– Это ваш заносчивый сопляк велел отнести птицу на кухню!

– Эта крикливая тварь носилась по школе и забралась в чулан! – в жутком волнении парень аж пропустил грубое обращение.

– И поэтому он дал ему веником под зад и велел отнести на кухню!

– Это не веник, а моя метла! – оскорбился Малфой и тут же опомнился: – Я не давал!..

– Довольно! – остановил безобразие Снейп.

Вопрос, который должен был напустить леденящего страха, несмотря на произошедшее недоразумение, чуть не окончившееся трагедией, вызвал совершенно обратную реакцию.

– Итак, я советую тому, кто всё это устроил, признаться пока не стало поздно, – угрожающе произнёс профессор, обращаясь ко всем в зале, выдержал некоторую паузу и наконец задал самый главный вопрос: – Какой недоумок из вас решил превратить мистера Маклаггена в петуха?

В Большом зале повисла необыкновенная тишина. Затем кто-то хмыкнул, кто-то хрюкнул, кто-то усмехнулся, кто-то с трудом выдохнул, и зал в мгновение ока разразился громким хохотом, в котором потонул даже голос безжалостного Снейпа. Чтобы призвать всех к порядку потребовалось ещё минут десять и волшебная палочка в руках строгого декана Гриффиндора. Как только та взметнулась вверх, и небо над головами заволокло тучами, среди которых ахнул гром, зал наконец стих, разве что скромные улыбки ещё кое-где встречались на лицах.

МакГонагалл по выразительному взгляду коллеги поняла, что прерогатива вычислить негодяя отдана ей, как профессору трансфигурации, а значит, человеку, обладающему в этой области достаточными знаниями. Нет, она конечно понимала, чтобы заставить парня продолжительное время побыть кем-то… другим, нужен не просто способный, а очень сильный волшебник, а таких в школе раз и обчёлся, и те по большей части профессора. Эффект мог бы получиться настолько же сильным ещё в случае, если бы в парня запустили заклинание волшебников так пять в раз, но… Но это уж вздор какой-то. Где бы нашлись настолько объединенные одним чувством ученики?..

В то же время, что мадам Помфри шла через весь зал к побитому судьбой и метлой, красному Маклаггену, продолжающему при каждом новом вздохе выплёвывать перья, Гарри Поттер стоял в окружении небольшой группки из Джинни и Рона Уизли, Невилла Лонгботтома, Дина Томаса, Симуса Финнигана, Лаванды Браун и Парвати Патил. Все они поглядывали на происходящее с таким чувством, словно шла какая-то развлекательная программа, которая оказалась совершенно неинтересной.

– А если он всё-таки признается? – осторожно спросил по одну сторону от Гарри Рон.

– Я ему признаюсь, – хищно откликнулась Джинни по другую. – Надолго без зубов останется.

Гарри вместе с остальными с интересом перевел на неё взгляд.

– А что? Пытаться отравить тебя, а потом вредить Гермионе – это нормально? – ответила им девушка, и Дин, улыбнувшись, попробовал взять её за руку. – Да подожди ты!

После некоторых манипуляций раскрасневшийся Маклагген наконец поднялся на ноги и выпил заботливо наколдованной деканом водички. Учитывая, как тяжко ему сейчас было говорить, Снейп предложил парню просто показать на обидчика или их группу. В зале воцарилась какая-то другая, зловещая тишина. Маклагген медленно и неуверенно повернул голову к столу своего факультета. И кто-то бессовестно воспользовался столовым прибором, нарушая тишину.

Это Лаванда проткнула аппетитное куриное бедрышко вилкой и, протягивая её через несколько человек, как можно милее спросила:

– Бон-Бончик, а ты не хочешь подкрепиться?

Рука Маклаггена дрогнула и опустилась, не успев толком подняться. Парень тут же закачал головой и принялся издавать что-то нечленораздельное. Мадам Помфри сообщила, что ей больше нечем помочь – физически парень вполне здоров, – профессору МакГонагалл пришлось увести ученика в свой кабинет. Снейп безуспешно попробовал ещё раз напугать учеников и удалился вслед за остальными. После чего все снова вернулись к трапезе и принялись бурно обсуждать произошедшее.

Гарри завистливо поглядывал на Джинни с Дином. Парень без стеснения накрыл её ладонь своей и что-то прошептал на ухо, отчего девушка криво улыбнулась. Гарри захотелось, чтобы и Гермиона вот так же сидела рядом, и он смог бы за ней поухаживать. Захотелось перебирать её пальчики, ласкать запястья или дразнить прикосновениями губ шею, захотелось её приобнять или просто послушать, как льётся её несравненный голос.

– А как Гермиона? Ей получше? – поинтересовалась Лаванда, на что Гарри молча кивнул.

– А ты знаешь, что и Ромильда в больничном крыле? – воспользовалась случаем Парвати, заметила на себе несколько взглядов и опасливо пояснила: – А вдруг она Гермионе что-нибудь расскажет?

– На её бы месте я поостереглась, – с укором вставила Лаванда. – Замахиваться на чужого парня! Вот это наглость. Вот я, например, Рона не пыталась ни у кого увести. Да ведь, Бон-Бончик?

Рон, насевший на еду, кашлянул, покраснел и неуверенно выдавил «угу».

– Спасибо, – вспомнив, что так и не сделал этого раньше, сказал Гарри: сам бы он вряд ли додумался до идеи использовать один интересный «бальзамчик».

– Да пожалуйста, – Лаванда с легкостью отмахнулась. – Будет теперь знать, как с чужими парнями целоваться, – ехидно прибавила она, дождалась, когда Рон дожует и чмокнула его в щёку.

Гарри опустил голову к своей тарелке: есть ему совсем не хотелось, зато снова захотелось увидеть Гермиону. Поговорить с ней, обнять или коснуться губ. Узнать поедет ли она на Рождество к семейству Уизли, не захочет ли перед этим прогуляться. А ведь они так и не посидели нормально в пабе… Вспомнив об этом, он снова поднял голову и грустно посмотрел на сокурсников рядом. Каждый кем-то или чем-то увлечён, а он снова один. Почти незамеченный, Гарри поднялся на ноги и направился к выходу.

========== 11. ==========

Ромильда успокоилась, когда мадам Помфри напоила её ещё каким-то зельем. Гермиона больше не предпринимала попыток подняться и поговорить с девушкой на тему её неприятности. Даже когда целительница отлучилась по какому-то срочному делу, Гермиона всё также лежала и предавалась разным думам. И все они по большей части касались Гарри. Только сейчас, когда чувства после поцелуя немного поутихли, ей вдруг с грустью подумалось, что впереди и вправду Рождество. А если она не успеет к этому времени окрепнуть и мадам Помфри заставить её пробыть «под присмотром» и на каникулы? Гарри с Роном, скорее всего, поедут к семейству последнего и прекрасно проведут время. Когда целительница вернулась, она была отчего-то не в духе, что Гермиона не решилась ни о чём её спросить. Так, заметно устав от безделья и разных мыслей, она и задремала.

Кто-то коснулся лица, убирая с него непослушную прядку. Гермиона невольно улыбнулась, когда та щекотно задела нос, и открыла глаза. Даже в темноте зала можно было разглядеть знакомые очертания наклонившегося над ней друга.

– Гарри? – приподнявшись, прошептала Гермиона и опасливо взглянула в сторону кабинета мадам Помфри: было слишком поздно для посетителей.

– Хотел тебя увидеть, – так же тихо ответил Гарри на непроизнесённый вопрос и уселся рядом.

Какие-то мгновения они молчали, просто глядя друг на друга и не в силах произнести слов. Затем Гарри протянул руки и снял с её глаз очки, кажется, и сам прекрасно понимая, что в текущее время суток они ей точно не понадобятся. Теперь их глаза оказались настолько близко к друг другу, что Гермиона занервничала. Что Гарри видит сейчас? О чём думает? Не пугают ли его её пострадавшие глаза? Не хочет ли он?.. Она бы ещё много чего себе накрутила, но Гарри просто приложил ладони к её лицу и потянулся к губам. В этот раз уверенно и нежно, что и её губы охотно ответили, а тело затрепетало, как только его руки скользнули по плечам и притянули к себе ближе. Раньше всё происходило под неусыпным контролем её разума, а сейчас она была совершенно бессильна и слаба, что невольная дрожь пробивалась всё сильнее.

– Что-то не так? – немного отстранившись, забеспокоился Гарри, похоже, уловив её волнение.

Гермиона чувствовала, как её щеки обжигает румянец и никак не могла совладать с голосом – такого она ещё никогда не произносила, но её дико стучащее в груди сердце знало получше разума, что ему нужно.

– Нет, ты… Просто подержи меня так, – наконец попросила она едва слышно и приложила голову к его плечу.

Гарри не стал докапываться и просто не выпускал её из объятий. В них было как-то непривычно находиться, хотя Гермиона прекрасно помнила, как сама бросалась несколько раз другу на шею. Кажется, то были такие сильные, неловкие, быстрые объятия, что Гарри не успевал в них себя проявлять. Сейчас же одно прикосновение его рук сильно будоражило.

– А у нас снова событие, – решил поделиться Гарри. – Представляешь, Малфой с Маклаггеном что-то не поделили, и Драко превратил Кормака в… птицу. Так его потом домовики чуть на ужин не пустили, – с усмешкой прибавил он.

– Да ты что? – искренне поразилась Гермиона, подняв на него глаза.

– Да… досталось Кормаку. И не только оттого, что мы его сдали МакГонагалл, – прибавил Гарри, не скрывая в голосе ехидства.

Гермиона укорила бы его в другой раз, но и сама была ещё немного зла на Маклаггена после всего, что тот наделал.

– Значит, так и ему и надо, – помолчав, заключила она, и Гарри коротко поцеловал её снова, отчего щёки заполыхали ещё сильнее.

– А ты знаешь Ромильду Вейн? – решила и она поделиться событиями.

– Нет, а что? – спросил Гарри.

Гермиона рассказала и про, что ей было известно ранее, и про то, что довелось увидеть и услышать этим днём. Гарри конечно же согласился, что этот кто-то – то ли парень, то ли девушка – поступил некрасиво.

– Да нет, это, наверное, всё-таки девушка, – решила Гермиона, – парни не такие уж и изощрённые по части расправ.

– Э-э… наверное, – согласился Гарри как-то неуверенно, возможно, не желая на эту тему спорить.

Девушка собиралась было с силами, чтобы задать вопрос насчёт них, но парень её опередил и коснулся губами шеи, вызывая новую порцию волнующих ощущений и сам собой рвущийся наружу вздох.

В конце зала оживилась целительница и вышла из своего кабинета. Гарри быстро исчез, а Гермиона улеглась набок и сделала вид, что спит. Мадам Помфри прошлась между коек, коснулась каждую из девушек слабым светом с палочки и, закончив обход, направилась обратно в кабинет. Гермиона почувствовала движение рядом, открыла глаза и снова увидела лицо Гарри. Он улегся на край её койки. Его рука нашла её руку, и их пальцы ненадолго переплелись. Гермионе почему-то захотелось сказать, чтобы он не уходил, так будет спокойнее, но она не смогла издать ни звука, лишь придвинулась ближе и прижалась к его груди, отчего Гарри снова её обнял.

– Мне же не нужно спрашивать, будешь ли ты со мной встречаться? – с деланной осторожностью уточнил он.

– Ну, ты и дурак, – весело отозвалась Гермиона и закрыла глаза.

Засыпать в его объятиях оказалось тоже необычно и вместе с этим приятно. Расслабившись, она не почувствовала, ни как он поднялся, ни как коснулся губами её щеки, ни как осторожно взялся за одеяло, чтобы аккуратно накрыть. Лишь улыбнулась, сама не зная чему, возможно, просто радуясь, что хорошо на душе, и большего не нужно.

*

Жаль, что нельзя было остаться с Гермионой и заснуть рядом. Гарри лежал в своей постели, косо поглядывая на звёзды в ночном небе. Одна из них наверняка зажглась в их честь. Вон та, с краю, что, кажется, ярче других. Она зажглась в тот момент, когда они наконец поняли, что дороги друг другу не просто как друзья. Гарри криво улыбнулся, припоминая, как ещё минуты назад держал девушку в своих объятиях, а она сильно волновалась. А ведь это он обычно робел перед слабым полом и не имел понятия, как правильно себя вести. Оказалось, что и бесстрашная, начитанная Гермиона робела перед ним, совершенно не обладая насчет их взаимоотношений какими-то чёткими правилами или теоремами, почерпанными из книг. У них обоих это впервой, и бояться совершенно нечего. Там, где нет чётких рамок, не может быть и возможности выглядеть нелепо. Гарри слабо кивнул собственным мыслям. После короткого, но такого замечательного, визита к подруге он снова ощущал себя сильным и счастливым как никогда прежде.

Как оказалось, не спалось этой ночью не только ему. Рон ворочался в постели с боку на бок, пока вдруг не взглянул ради интереса в сторону и не наткнулся там на обращенный к нему взгляд.

– Ты чего? – тихо спросил Гарри.

Рон не заставил себя долго ждать и сразу же поделился тревожными мыслями.

– А ведь Снейп владеет и легилименцией…

– И что?

– А вдруг он в голову Маклаггена проникнет и увидит там… ну, ты сам знаешь что?

На какие-то мгновения Гарри и сам представил умиротворённую картину. Гостиную Гриффиндора, в которой царит уют, и солнце игриво пытается проникнуть лучами сквозь окно. Серьёзная игра развернулась в шахматы – Дин с Роном, не отводя от доски напряженных взглядов, не могут позволить себе оплошать. На стороне Дина Джинни и Симус, которые поддерживают его добрыми словами и советами. На стороне Рона Лаванда и Парвати, которые только отвлекают неуместными возгласами. Где-то в сторонке сидит Невилл с книжкой по травологии. И только Гарри, подобно воинственной статуе, неподвижно стоит у лестницы, поджидая неприятеля. Как только в проёме появляется Кормак, он сдвигается и перегораживает тому проход. Все остальные ещё продолжают игру, хоть и заметны их подозрительные взгляды.

– Что-то не так, Поттер? – высокомерно интересуется Маклагген, явно ощущая удовольствие оттого, что смотрит сверху вниз.

– Ты мне скажи.

– Не понял.

– Я говорил с Ромильдой. Это она передала тебе яд, который приобрела через «знакомых» у Брил.

– И что?

– Тот самый яд, которым собирались отравить меня, а досталось Гермионе!

Оттого, что Гарри грозно повысил голос, от шахмат отвлеклись сразу все. Кормак же несильно изменился в лице, будто разговор шёл о какой-то ерунде.

– А то, что она хотела за тобой поухаживать, когда тебе станет худо, Ромильда тебе не говорила? А может, то, что давно хочет подлить тебе приворотного, нет? Поттер, да ты слеп, как…

Раньше, чем Гарри успел бы вскипеть, на его защиту бросилась Джинни.

– Так ты признаешь, что собирался отравить Гарри?! – воскликнула она с другого конца гостиной.

Рон и Дин поднялись на ноги, пораженные не меньше нее. Кажется, только такое внимание наконец пробило в лице Кормака возмутительную уверенность в собственной правоте, и на нём мелькнула тень испуга.

– Так это из-за тебя Гермиона наверху мучается? – рассерженно прибавил Рон.

Обе девчонки из команды его поддержки тоже насупились. Кормак уставился на Гарри, который, едва сдерживаясь от гнева, дожидался только одного ответа – зачем.

– Да не будь твоя девчонка такой дурой, чтобы таскаться за пустоголовой знаменитостью, ничего бы с ней не случилось! Ни в пабе, ни на трибуне.

Гарри пропустил мимо ушей неожиданный возглас Невилла: «Так это он её толкнул!» и просто бросился на противника. Хоть тот и был выше его на голову, он успел заехать ему по лицу. Правда, сам же и получил кулаком в ответ и согнулся пополам. В тот же момент к ним подоспел Рон, и в гостиной возник кавардак. Кажется, Лаванда вскрикнула, но её удержала Парвати. Джинни попыталась напустить на Кормака сглаз, но что-то пошло не так. Когда тот кинул заклинание в ответ, на защиту девушки бросились Симус и Дин. Один выставил щит, другой, не забывая уроки в ОД, обезоружил противника. Рон ещё махал кулаками, когда Гарри с пола подхватил палочку. Кто первым пнул пернатое создание, уже сложно было вспомнить, но оно, выпучив глаза, кудахтало и носилось по гостиной как реактивный двигатель. До тех пор, пока кто-то не произнёс пароль, и портрет Полной Дамы не отъехал в сторону.

– Надеюсь, его там задушит Миссис Норрис, – злобно бросила Джинни в ответ на испуганный взгляд брата.

Как только все увидели немного озадаченных первокурсников, мимо которых и «проскочил» облезлый петух, Лаванда с Парвати первыми захихикали и взмахнули палочками, шутливо обвиняя мальчишек в ребячестве. Бардака, как и разбросанных рыжих перьев, в гостиной как не бывало.

– А? Что думаешь? – вернул к реальности Гарри Рон.

Гарри злорадно думал, что обидчику так и надо, но вслух выразил только сомнения.

– А ты уверен, что в башке Маклаггена можно так просто развернуться и отыскать нужное? Там и в детстве, держу пари, что-то приключилось, раз он такой болван стал… Снейп не осёл ещё и в это болото без указаний лезть. А МакГонагалл ему такого точно не позволит, – уверенно прибавил он, сам поразившись тому, на какие размышления способен.

– Ну да, – помолчав, согласился Рон, шумно вздохнул и наконец развалился на спине. – Но я бы всё равно был с ним поосторожнее, – прибавил он перед самым сном.

Гарри хотел было ответить, что это Кормаку теперь стоило бы быть поосторожнее и чаще оглядываться по сторонам, но смолчал. Его глаза тоже слипались, и он погрузился в сон.

*

Поутру Гермиона ещё долго нежилась под одеялом, поглядывая на мир сквозь тёмные очки. За окном светило солнце, и ей было жалко, что нельзя снова выйти и погулять. Недостаток свежего воздуха отзывался грустью.

– Что такое? – поинтересовалась мадам Помфри, ставя на тумбочку тарелку с бутербродами.

Гермиона не выдержала и задала волнующий её вопрос – насколько с глазами всё плохо.

– С чего ты решила, что плохо? – добродушно откликнулась целительница.

– Но ведь я… кажется, снова повредила их, когда ушла на матч, – хмуро заметила девушка, потупившись.

Она услышала, как рядом задернулась занавеска, и подняла голову. Мадам Помфри чему-то улыбнулась и села рядом. Затем осторожно сняла очки с подопечной и какие-то мгновения молчала, глядя прямо в глаза, отчего сердце Гермионы сжималось всё сильнее. Неужели ей и вправду надолго придётся пробыть в больничном крыле?

– Всё очень даже хорошо, – подбодрила мадам Помфри. – Думаю, ещё день-два, и можешь вернуться к друзьям.

– Но ведь я…

– …поспешила с нагрузкой, верно. Но это ничего. Я тоже в качестве предосторожности вернулась к прежним мерам. День-два, – серьёзно повторила она, снова надела очки и впустила в зал солнечный свет.

Гермиона просияла. А она-то думала!.. С аппетитом поедая бутерброды, ей вдруг пришло в голову, как было бы здорово увидеть Гарри. Совсем осмелев, она поднялась с койки и направилась к целительнице, которая сейчас находилась за ширмой с Ромильдой.

– Мы просто поцеловались, а он… – проговорила девушка и заплакала.

Мадам Помфри заботливо погладила её по плечу и протянула зеркальце, уверяя, что теперь всё в порядке. Гермиона разомкнула было губы, намереваясь извиниться за вторжение и заодно спросить, можно ли ей будет ненадолго отлучиться – в этот раз она будет очень и очень осторожна! – но Ромильда всхлипнула и бросила в глаза женщине:

– Ненавижу его! И его умную подружку! И их туповатого рыжего друга! Зачем я только согласилась помочь их разбить?! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Гермиона отшатнулась, как будто её снова толкнули. Сердце её так сильно забилось, что стук отдавался даже в висках. А ведь Ромильде нравились только известные чем-то личности… А Гарри вчера так заметно растерялся, когда Гермиона предположила, что Вейн мог навредить кто-то из девчонок… А ещё сказал, что не знает её… А девушка тут говорит, что успела с парнем даже поцеловаться прежде чем… случилась неприятность. Это же, получается…

События вдруг обрели в голове Гермионы какой-то свой порядок. Поддаваясь ещё одному, такому жгучему, точно разбежавшееся по всему дому пламя, чувству, она вся задрожала и сжала руки в кулаки. Больше не нуждаясь ни в чьём разрешении, точно фурия, девушка вылетела из больничного крыла и отправилась на поиски друга.

========== 12. ==========

Гарри наводил порядок. Сложно определить, что именно на него так благотворно повлияло – наступление выходного, окончание разборок с обидчиками, желание разобраться и с собственными вещами или очередной нагло торчащий из-под кровати носок – но он уже полчаса, как ходил от сундука к кровати и что-нибудь складывал или бросал в кучу для стирки. Рон, не привыкший заниматься такими вещами без магии, какое-то время на него недоуменно поглядывал и пытался отвлечь, но Гарри был так занят, что другу осталось лишь махнуть рукой и отправиться в гостиную одному.

Спустя какие-то минуты остановился и Гарри. Вовсе не потому, что он закончил. Чей-то голос донёсся из гостиной и привлёк его внимание. Чтобы так громко звучать, владелец должен бы быть чем-то возбужден, не иначе. Но что такого ещё могло случиться? Гарри не знал и потому в первые мгновения глупо стоял на месте. А затем голос, как позже выяснилось девичий, достиг и его слуха.

– Тогда скажи ему, чтобы он спустился, пока я сама туда не поднялась! – свирепо велела владелица. – Потому что если я поднимусь, он у меня оттуда вылетит и без всякой метлы!

– Гермиона? – сам себя спросил Гарри и покачал головой: да нет, показалось, не может такого быть, она же в больничном крыле, а мадам Помфри после всего случившегося её не отпустит.

Однако дверь открылась и показался отчего-то побледневший Рон.

– Гарри, там это… Короче, выходи быстрее! – сказал он, выскочил обратно и опасливо бросил: – Он уже идёт!

Гарри ничего не понял и отправился к двери. Стоило ему только ступить на лестницу, как их взгляды встретились сквозь стёкла тёмных и прозрачных очков. Парень так и замер, глядя сверху вниз на девушку. Сейчас её почему-то совершенно не волновал внешний вид, как и группка перешептывающихся девчонок в углу, как и чересчур увлеченный шахматами Рон, как и позабывшие про игру Симус и Дин, нагло повернувшие головы в её сторону.

– Гермиона? – удивился Гарри и поспешил спуститься к ней. – Что ты тут делаешь?

– Что я тут делаю? – сердито подхватила она. – Это ты мне лучше скажи!

– Я-я? Но я… Не знаю. Что-то случилось? Ты?..

Раньше, чем он успел бы окончить вопрос, его плечо неслабо стукнула девичья рука.

– Гермиона?! – поразился Гарри и инстинктивно уклонился от нового удара.

Он конечно всякого успел натерпеться, но чтобы подруга на него замахнулась… Да для этого надо было бы превратиться в Рона и очень хорошо так постараться. Нахамить как минимум. Однако зрение не подводило, и девушка рядом была настроена довольно решительно учинить расправу.

– Да в чём дело?!

Гарри принялся отступать от Гермионы, как от превосходящего числом противника.

– Не знает он! И про Ромильду Вейн ты тоже ничего не слышал?!

– Я…

Новый взмах руки только чудом не достиг лица – Гарри напоролся на столик, поднялся с него и попятился снова, соображая на ходу, что такого успело приключиться и как из этого выпутываться.

– И в укромном уголке вы с ней, конечно же, не целовались?! – не обращая ни на кого внимания, гремела Гермиона, идя следом.

– Мы…

Шахматные фигуры попадали на пол. Рон хотел, видимо, напомнить, что вообще-то обдумывал ход, но, открыв рот, не произнёс ни звука, ибо доска в руках Гермионы могла даже ему быстро вправить мозги.

– Ну, и что ты на всё это скажешь?! – Гермиона на мгновение приостановилась.

По испуганному лицу Рона можно было прочитать, что вообще-то он не раз предупреждал о неприятностях. Заметно отделившаяся от группки девчонок Парвати, кажется, придерживалась того же мнения, но при этом ещё и нахально улыбалась. И без них было понятно, что Ромильда Гермионе что-то сболтнула, но…

– Ты всё неправильно поняла! – тут же заявил Гарри тоном человека, который ни в чём неповинен. – Я простоне хотел тебя тревожить и поэтому сказал, что…

Доска чуть не вдарила по его макушке, намереваясь выбить из-под неё дурь, но Гарри, обученный благодаря несравненной заботе Дурслей многим опасным в хозяйстве приемам, вовремя пригнулся и поспешил за диван. Гермиона двинулась следом.

– Ах, он меня не хотел тревожить, – сурово подхватила она. – И целоваться, конечно же, тоже не хотел, но пришлось «ради меня», да?!

– Нет! То есть да, но это всё только…

Доска опять впустую рассекла воздух, и парень с девушкой зашли на второй круг побега и преследований с участием дивана и примолкшего на нём Рона.

– То есть поцелуя ты не отрицаешь, так?!

– Она сама меня поцеловала!

В этот раз из-за заминки на новую реплику доска Гарри всё-таки настигла и больно шлёпнула по выставленной перед собой руке.

– А это теперь отменяет твою наглую ложь?! – не унималась Гермиона, замахиваясь снова. – И губы ты ей «попортил» тоже только из-за какого-то поцелуя?! – Доска ещё разок стукнула Гарри, на этот раз по плечу. – Или опять «ради меня»?!

Гермиона замахнулась снова.

– Чего ещё я не знаю?! Может, пока меня тут не было, ты вообще?!.

Гарри многое мог бы вытерпеть, а уж ради Гермионы тем более, но несправедливость – никак. В чём он вообще виноват, если все, кто этого заслуживал, наказаны? Парень наконец выхватил доску из рук девушки и запустил в сторону. В той же стороне, к сожалению, находился и камин. Раздался хлопок, пламя окрасилось в тёмный цвет, и через мгновение снова сделалось прежним. Это незначительное событие между тем ненадолго отвлекло Гарри и Гермиону от разборок.

– Э-э… – только и протянул Рон, но поздно спохватился.

– А ты что смотришь? – переключилась на него рассерженная Гермиона. – Скажешь, не прикрывал его, да?

– Да я… – испуганно пролепетал Рон.

– Тоже не знал ничего? И Ромильда тебе незнакома?

Взгляд Рона в панике заметался между ней и Гарри.

– Что тебе от него нужно? – Лаванда отделилась от группки девчонок. – Это я дала Гарри бальзам, чтобы он проучил Ромильду, раз уж на то пошло! – дерзко заявила она, приближаясь к своему парню.

– Какой ещё бальзам? – Гермиона фыркнула, когда Рона заботливо погладили по голове и чмокнули в висок, и перевела взгляд на Гарри.

– Я бы тебе объяснил, но ты ведь не даешь мне и слова…

Он не договорил – судя по тому, как поджались губы девушки, а лоб наморщился, скоро в ход могли пойти и кулаки. Так рисковать совсем не хотелось.

– Так объясняй, – потребовала Гермиона, скрестив на груди руки.

– Может, мы… ну, присядем? – осторожно предложил Гарри.

Девушка не сдвинулась с места, продолжая буравить его взглядом, и ему осталось лишь сделать глубокий вдох и начать. Давно Гарри так быстро и подробно не излагал своих приключений. Разве что на первых курсах, преисполненный возбуждения. Но сейчас события обретали форму и срывались множеством звуков с его губ, точно от этого зависела жизнь.

Он говорил про страх за друзей и желание держаться от них подальше, отчего руки Гермионы ослабли и соскользнули с груди. Говорил про их первое решение с Роном уличить Малфоя и его дружков в отравлении, про неуместное заявление друга о том, что Гермиона девушка Гарри, и его собственную выходку потом с Лавандой. Уголок рта Гермионы дрогнул, но она удержалась от кривой улыбки. Говорил про неудачу и жуткий страх за подругу, когда ей кто-то навредил. На лбу Гермионы разгладились складки. Говорил про новый план и помощь друзей – это они носились по школе и наконец вышли на Брил из Слизерина, которая изготовила яд. Губы Гермионы разомкнулись, но она удержалась от вопроса, похоже, больше желая дослушать. У Гарри пересохло в горле. Едва переводя дух, он сглотнул прежде чем заговорить о Ромильде.

– Я притворился, что она мне нравится, делал ей комплименты, мы разболтались, а потом я пожаловался, что кто-то хочет мне навредить, а она купилась и рассказала про Маклаггена. Утверждала, что это он её заставил приобрести яд для каких-то своих целей. А потом… Оказалось, что она соврала. После разговора с Кормаком всё встало на свои места. Он хотел получить место капитана, а Ромильда – меня. Только и всего.

Гермиона молчала, и Гарри казалось, что земля уходит у него из-под ног – неужели она ему не верит? Ведь сейчас он как на духу выложил ей всю правду!

– Да, мы целовались! – с чувством признал он, готовый хоть к череде новых ударов, чем к такому ужасному наказанию в виде безмолвия. – Когда Кормак мне всё рассказал, я должен был её как-то проучить и… позвал прогуляться по замку. Как и предполагала Лаванда, она кинулась ко мне целоваться! Вот и всё!

Вместе с Гарри замолкла и вся гостиная, точно только Гермиона здесь решала их судьбу. Она же шумно вздохнула и наконец просто сказала:

– Ну, ты и дурак.

У Гарри отлегло от сердца – девушка хотя бы на него не злится, и то хорошо – и он заметил, что Парвати в углу что-то показывает ему жестом, как будто бы куда-то гонит, то же почему-то делает и Симус. Гарри нахмурил лоб, не понимая, о чём это они. И парень, и девушка выразительно скосили глаза в сторону Рона и Лаванды. Эти двое, как и всегда, сидели в обнимку. Гарри вопросительно приподнял брови.

– Уж можно было и просто всё рассказать, а не городить столько лжи, – не замечая немых разговоров, продолжила с упреком Гермиона. – Ты хоть представляешь, сколько всего я успела надумать?

Парвати за её спиной поджала губы, демонстративно дошла до Симуса и уселась к нему на колени, на что парень преспокойно приобнял её за талию к удивлению Дина. От этого и до Гарри наконец стало доходить, что они пытались сказать.

– Ты меня вообще слушаешь?! – заметив, что с ним опять что-то творится, рассердилась Гермиона.

– Да, – тут же сказал Гарри и прямо взглянул в стёкла её тёмных очков. – Прости, что я тебе солгал. Я совсем не хотел тебя рассердить или расстроить. Просто… хотел лишь оградить от всего.

Гермиона, тронутая такой откровенностью, замолчала, и Гарри не упустил свой шанс. Прямо на глазах у всех присутствующих в гостиной он заключил её в объятия и вовлёк в поцелуй. Послышалось, как мило охнули несколько девчонок, как присвистнул кто-то из парней, как кто-то похлопал в ладоши, как что-то упало и покатилось. Как оказалось позже, это Рон обронил одну из шахматных фигур, поскольку он оказался единственным в гостиной Гриффиндора, у кого чуть не отвалилась челюсть.

– Вообще-то я ненадолго отлучилась…

Отстранившись, Гермиона покраснела и засуетилась в поисках выхода. От волнения она снова стала выглядеть невероятно милой, что Гарри заулыбался и позавидовал самому себе.

– Хорошо, тогда я тебя провожу, – нашёлся он, хватая её за руку и увлекая к портрету Полной Дамы.

На лестнице он не дал ей возможности сбежать и притянул к себе снова, но Гермиона осталась непреклонна, даже когда его губы оказались совсем близко.

– Только не думай, что чем чаще ты это делаешь, тем быстрее я всё забуду, – с деланной твёрдостью предупредила она, как бы не обращая внимания на трепет собственного же тела.

Гарри с трудом удержался от улыбки.

– Э-м… я и не думал.

– Вот и хорошо!

Уже на третьей, несущей их выше, лестнице её пальцы крепче сжали его ладонь, но Гермиона сделала вид, что её крайне заинтересовали разные портреты на стенах, а Гарри просто отвернул голову, пряча улыбку. У больничного крыла они наконец остановились, чтобы попрощаться.

– Ну, я пошла, – помедлив, сказала Гермиона, но Гарри не выпустил её ладони из пальцев. – Что?

– Может… мы всё-таки погуляем? Ну, как только тебе будет можно, – тут же добавил он, изобразив саму серьёзность.

– Может и погуляем, – неохотно ответила Гермиона, старательно отводя при этом взгляд, и быстро скрылась за дверью.

Гарри какие-то мгновения ещё находился на месте, глупо улыбаясь и чувствуя при этом себя счастливым, а потом двинулся обратно. Не успел он и уйти, как за дверью послышался вскрик, и в коридор выскочила напуганная Ромильда, а следом за ней и дружная стайка очень ярких и милых, но агрессивно настроенных жёлтых канареек. Гарри услужливо пропустил девушку к лестнице первой и решил постоять до возвращения магического механизма. Спешить вроде бы было некуда.

========== Эпилогом ==========

Комментарий к Эпилогом

Друзья, сердечное спасибо за добрые слова и поддержку, вы опьянили меня своим теплом.

Гермиона не заметила, как пролетело несколько дней. Гарри свободно навещал её днём и тайно вечером, приносил учебники и сладости. Если днём они больше болтали или разбирались с каким-то из предметов, то ночью тихо лежали рядом друг с другом, точно такая близость была непозволительной, и любой внезапный звук мог её нарушить. Гарри отличался нежностью и безошибочно угадывал любое волнение, отчего ни разу не напугал. Припоминая некоторые разговоры когда-то с девочками, Гермиона криво улыбалась, гордо считая, что её Гарри не из тех бесчувственных нахалов, что сразу лезут под юбку. Всему своё время, и у них всё точно будет. Иногда днём она старательно делала вид, что сосредоточена на новостях или учебе, а сама, пользуясь темнотой стекол очков, не сводила глаз с лица друга. Ей нравилось, как Гарри скромно улыбается или как забавно морщится его лоб, когда он пытается что-то сообразить, но при этом не может признаться, что зашёл в тупик. Ей нравились его вечно непослушные волосы – казалось, их укладка, если она и существует, всё только испортит. Гарри неповторим, и Гермиона иной раз ловила себя на мысли, что безумно рада, что они стали ещё ближе. Он привнёс что-то важное (если не самое главное) в её жизнь.

По окончании этих дней мадам Помфри объявила, что можно дать глазам и нагрузку побольше. Гарри сидел на стуле рядом и волновался не меньше Гермионы. Она очень медленно открыла глаза и без каких-либо болезненных ощущений увидела его при свете дня, и широко улыбнулась.

– Гарри!

Раньше, чем он успел бы среагировать, Гермиона уже радостно повисла у него на шее. Мгновением позже она извинялась, что чуть его не придушила, а Гарри, откашлявшись, смотрел прямо в её глаза.

– Что?

– Они… прекрасны, – наконец восхищенно сказал он, заставив её щеки вновь запылать.

Гермиона вместе с ним возвращалась в башню Гриффиндора, где её дружески встретили сокурсники. Так, как ей показалось, начинался новый, ещё куда более волшебный и прекрасный, этап её жизни. К концу недели наконец случилось то, о чём она так долго грезила и видела лишь во снах. Они с Гарри отправились в Хогсмид, без стеснения держась за руки. Первое настоящее свидание прошло идеально и совершенно сгладило горечь всех пережитых неприятностей.

– О, да это же Кэти, – удивленно заметил на обратной дороге Гарри, но Гермиона удержала его за руку. – Я тебе говорил, помнишь? Она как раз исчезла, когда Кормак задумал…

– Говорил, я помню. Но Кэти не имеет ко всему случившемуся никакого отношения, – заверила она. – Дай ей отдохнуть.

Гарри с интересом перевёл на девушку взгляд.

– Так ты что-то знаешь?

– Ну, вообще-то это не мой секрет, – испытывая некоторую неловкость, ответила Гермиона, – но Кэти точно ни при чем. Так просто совпало.

– Совпало что?

Гарри так бы и заставил её занервничать, но снежок, внезапно врезавшийся в его затылок, отвлёк их с Гермионой от разговора.

– Что, капитан, совсем расслабился? – весело окликнула Джинни, наклоняясь снова. – А как же «постоянная бдительность»?

Её новый бросок цели не достиг. Гарри уклонился, а Гермиона, криво улыбнувшись, тут же наклонилась, чтобы самой схватить и скатать немного снега. На помощь Джинни поспешил её Дин. Развеселившись, Гарри подсказывал Гермионе план наступления, и они вместе, бодро подхватывая и бросая новые белоснежные комки, заставляли противника отступать.

– Эй, да тут наших бьют!

Со стороны дороги, ведущей в школу, на помощь к другу поспешил Симус. Парвати, поначалу робко оставшаяся позади, вдруг махнула рукой и присоединилась к нему. Теперь уже Гарри с Гермионой пришлось сдавать позиции.

– Так же нечестно! – воскликнул за их спинами Невилл и поспешил на выручку.

Ему хватило и пары шагов, чтобы поскользнуться на ровном месте и грохнуться на спину.

– Невилл!

Потеряв из-за этого бдительность, Гермиона словила снега за шиворот, и Гарри кинулся её прикрывать.

– Ничего! Сейчас мы их проучим! – зазвучал ещё один голос, и со стороны деревни на помощь друзьям кинулся Рон.

С его живостью и силой Гарри с Гермионой воспрянули духом и с большим усердием принялись за обстрел противника. Лаванда, оставшаяся в стороне, хлопала в ладоши и всячески поддерживала своего парня возгласами. Невилл, морщась и поглаживая поясницу, присоединился к ней и следил за игрой. Победители, конечно же, так и не были выявлены, поскольку спустя час активной игры вся компания, раскрасневшаяся, уставшая и при этом невероятно счастливая, решила отправиться в паб мадам Розмерты, чтобы передохнуть и выпить пива.

Гарри умудрился всех обойти, поскольку сразу же помог Гермионе с её курткой и только потом скинул свою. Улыбаясь, она присела на заботливо отодвинутый им стул и, сделав вид, что не заметила завистливых взглядов, вложила свою ладонь в его руку. Гарри коротко улыбнулся, сжимая её пальчики, и присоединился к начатому кем-то разговору о Рождестве. Лаванда жалела, что ей придётся расстаться с Роном, а он осторожно и почему-то не особенно грустно уверял, что это ненадолго. Парвати, не замечая, что её слушает в основном Симус, рассказывала о принятых в её семье традициях. Джинни смело высказывалась, что в этом году кубок по квиддичу должен достаться Гриффиндору, и все с ней соглашались.

– Чтобы так оно и было, – поднимая кружку, предложил тост Дин, и вся компания последовала его примеру.

Гермиона заметила на себе взгляд Гарри и вопросительно вскинула брови. Парень лишь улыбнулся и поднял руку, затем аккуратно провел пальцем над её губой, стирая с той белесый след. Зардевшись, Гермиона заулыбалась в ответ, сраженная его вниманием, и совсем не заметила, что компания потихоньку стала расходиться. Первым из-за стола поднялся Невилл, хмурясь и говоря, что его ждали дела, но он никак не может вспомнить какие, но они вроде срочные. Затем поднялись Симус и Парвати. Если парень как-то уклончиво заметил, что им вроде бы нужно зайти в лавку, то девушка, краснея, бросила, как будто бы первое, что приходило в голову, что и у неё, и у него вдруг вышли из строя все перья. Гермиона, сделав вид, что действительно верит в такие совпадения, кивнула. Джинни без всякого стеснения заметила, что они с Дином ещё не нагулялись. И только Лаванда с Роном сидели и целовались, не обращая ни на кого внимания. Гарри с Гермионой поднялись на ноги и, видя, что говорить что-либо бессмысленно, отправились к выходу. Гарри снова помогал своей девушке надеть куртку и повязать шарф. Не устояв перед силой его очарования, Гермиона схватила парня за грудки и просто притянула к себе. Закончив поцелуй, они снова вышли на улицу и, держась за руки, отправилась обратно к школе.

– Так что же всё-таки случилось с Кэти? – немногим погодя вспомнил Гарри. – Почему она теперь не может играть?

Гермиона приостановилась и снова почувствовала себя неуютно. Ей очень бы хотелось поделиться с Гарри, но в то же время она не имела права раскрывать чужого секрета. Как-никак девочки с ней так не поступали. Та же Джинни молчала, с кем её подруга пойдёт на Святочный бал.

– Что-то серьёзное? Гермиона! Хоть намекни, – попросил Гарри, и сам прекрасно понимая её чувства.

– Ну, такое иногда случается… – неуверенно произнесла Гермиона, стараясь изо всех сил не сказать всё как есть, – если парень с девушкой… э-м, торопятся и… заходят слишком далеко.

– Как далеко? – не понял Гарри.

Какой же он всё-таки честный и наивный, подумалось Гермионе не без восхищения. А ведь наверняка ещё считает, что это она куда слабее и стеснительней. Сдерживая улыбку, она прибавила:

– Поверь, когда ты поймёшь, ты ещё скажешь мне спасибо.

Гарри немного нахмурился, пытаясь уловить смысл её слов, и сделался ещё очаровательнее. Конечно, откуда же ему догадаться, чем иногда заканчивается более «тесное» общение мальчишек и девчонок… В его семье вряд ли на такие вещи велись разговоры. Через какие-то месяцы, когда уже нельзя будет скрывать то, что и так заметно, секрет Кэти перестанет таковым быть. Гермиона криво улыбнулась, представляя растерянное лицо Гарри в будущем.

– Ты обязательно поймёшь, – убедительно повторила она, сама беря его за руку.

– Хм, ну ладно, – сдавшись в бесполезных попытках угадать, согласился он.

Снег всё так же чудно хрустел под ногами, а впереди был виден Хогвартс во всём его величии и красе.

– А мы можем, э-м… тоже зайти так далеко? – приостановившись, поинтересовался Гарри.

Гермиона бы обаятельно посмеялась или смутилась такому глупому вопросу, не знай она, что Гарри относится к ней всерьёз. И сейчас он, кажется, тоже беспокоился о том, как бы не сделать что-нибудь не так в дальнейшем.

– Что? – спросил Гарри, начиная немного волноваться от заминки.

– Не знаю, – ответила Гермиона и прямо посмотрела в его глаза: – Но ведь мы можем сами решить, как далеко хотим зайти, разве нет?

Гарри только кивнул, и она снова ощутила мягкость его губ и крепкие руки за спиной. Гермионе подумалось, что ему совершенно не нужно ни о чём просить, она пошла бы с ним или за ним куда угодно. Ведь она его любит, и это чувство озарило её глаза. Гарри просто улыбнулся, и они вместе двинулись ко входу. С неба ласкало лучами солнце, и день казался невероятно прекрасным.