Над Курской дугой [Арсений Васильевич Ворожейкин] (fb2) читать постранично, страница - 2

расстоянии обманчиво: до этих гигантов шестьдесят километров. Правее в своем величавом спокойствии застыл Алагез, укрытый белым зимним ковром. Алагез облетан нами вдоль и поперек. Эти горы самые высокие, и солнце еще освещает их макушки. Все остальное на земле уже утопает во мраке ночи.

Начинаю мелкий вираж. Нос машины медленно режет горизонт. Контролирую по приборам скорость. Стрелка устойчиво держится на нужной цифре. Хорошо! Только уж очень вяло, сонливо ползут небо, горы — за это многие летчики и не любят мелкие виражи. Второй вираж уже делаю с большим креном.

Затем перехожу к глубоким виражам. Штука эта сложная, пожалуй, сложней любых переворотов и петель. Без глубоких виражей не обходится ни один бой. За десять-одиннадцать секунд «чайка» делает полный вираж, и в этом ее преимущество перед другими истребителями. Качество ценное, но беда в другом — маловата скорость. Кстати, во всех передовых странах уже нет истребителей-бипланов, у нас же ими вооружены целые полки и дивизии.

Ориентиром для определения направления виража беру белый шпиль Большого Арарата (пока еще он заметен). Плавно, но с ускорением кладу самолет влево и даю мотору полную силу. Машина постепенно увеличивает вращательную скорость. По носу самолета определяю крен в семьдесят пять градусов и удерживаю его в таком положении. Темный извилистый горизонт стремительно бежит передо мной. Центробежные силы вдавливают тело в сиденье. Перегрузка превышает мой вес в четыре-пять раз. Дыхание сдавлено, руки и ноги плохо повинуются, веки слипаются — трудно управлять самолетом. А в эти секунды как раз требуется самое большое внимание к машине; она хочет опустить нос, замедлить вращение, увеличить скорость. Все ее норовистые порывы нужно обуздать. Я весь — внимание. И самолет послушно делает то, что хочет летчик. Если все выполнено правильно, машина сама сообщит об этом. Так бывает только при вираже.

Меня легонько встряхнуло, нежно, словно в люльке. Самолет попал в собственную струю. Значит, круг виража замкнулся. Лучшего и желать не надо. Приятно! Кто из летчиков не пережил подобных мгновений! Довольный успехом, выполняю второй вираж. На этот раз «чайка» что-то не отвечает. Выходит, не все выполнил гладко. Обидно. Делаю подряд много-много виражей. И только когда убедился, что ошибок больше не допускаю, перешел к вертикальным фигурам — переворотам через крыло, петлям, иммельманам, горкам, боевым разворотам.

При выполнении вертикального пилотажа перед глазами вертится вся вселенная. Земля, горизонт, небо то исчезают, то появляются вновь. В твоей власти заставить их заниматься такой акробатикой. Иногда от сильного давления темнеет в глазах. Бывают моменты, когда ты как бы растворяешься в воздухе, не ощущаешь никакой точки опоры. В такие мгновения невесомости, естественно, стараясь не оторваться от самолета, крепче сжимаешь ручку управления и снова находишь точку опоры — без нее чувствуешь себя неловко.

Выполняю переворот. Арарат, горизонт, земные огни — все вздрогнуло и, попятившись вниз, перевернулось. Долю секунды «чайка», распластавшись на спине, лежит неподвижно. Вселенная тоже как будто застыла. Один миг лечу вниз головой, не чувствуя под собой сиденья, потом нос машины стремительно опускаю вниз. А земля? Она бешено приближается. Скользя от горизонта до горизонта, плавно описываю в воздухе полукруг и вывожу самолет в нормальное положение. Сразу иду на петлю. Опять мелькают небо, горизонт. Стоп! Обрываю петлю и самолет переворачиваю через крыло вокруг продольной оси. Из положения вверх животом «чайка» послушно становится в горизонтальный полет. Иммельман выполнен. Передо мной макушки Арарата. И снова делаю переворот, петлю и иммельман.

Пилотаж — не просто спортивная воздушная акробатика, а подготовка к будущим боям. На войне в воздушных битвах будет еще сложней.

2

Ночь.

В плотной темноте мерцают две линии взлетно-посадочных огней. Виднеются световое посадочное «Т» и чуть в стороне белый огонек. Больше ничего. Несколько минут тому назад еще мелькали светлячки карманных фонариков. Это техники работали у машин после полетов. Теперь и светлячки пропали. Стоит тишина. Никаких движений. Все готово к полетам. Эскадрилья ждет сигнала.

Прогремели два выстрела, и тьму разорвали яркие зеленые шарики. С шипением взвились ракеты, осветив кусок летного поля.

Из кабины самолета я хорошо вижу дежурного по аэродрому с ракетницей и руководителя полетов. Рядом с ними генерал Денисов и командир полка майор П. М. Петров. Они выжидательно смотрят в нашу сторону — на стоянку самолетов.

Ракеты потухли. Снова все скрыла мгла ночи. В наступившей тишине раздалась четкая команда: «К запуску!» Через минуту самолеты, сверкая огнями, порулили на старт. Первое звено летит на стрельбу по конусу. После его взлета запускает моторы наше звено. Затем с пятиминутным интервалом последуют еще три звена.

Каждой группе, каждому летчику отведено свое время и свое место в воздушном --">