КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 435255 томов
Объем библиотеки - 601 Гб.
Всего авторов - 205521
Пользователей - 97390

Впечатления

dr_Sushong про Осадчий: Терминатор 1965 (СИ) (Альтернативная история)

Автору спасибо, надеюсь продолжение будет.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Zlato про Келлерман: Цикл романов "Алекс Делавэр". Компиляция. Книги 1-16 (Триллер)

Уважаемые книгоделы!
Сделайте пожалуйста для детей сборник писателя Свен Нурдквист и именно серию его книг о "Петсоне и Финдусе". Они все разбросаны и перепутаны, начать читать все книги с ребенком - проблема вечная.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Бушков: Волчье солнышко (Научная Фантастика)

В отличие от первого рассказа данного сборника («Континент»), этот производит впечатление некого черновика-клона... Почему клона? Потому что идея обоих рассказов почти идентична... Если в «Континенте» местом безумства и иррациональности становится некая «Зона отчуждения» (образовавшаяся неведомым образом), то здесь (в рассказе «Волчье солнышко») ГГ просто отправляется в параллельный мир, который практически ничем не отличается от персонажей «Континента» (разве что всяких демонических и мифических обитателей там поменьше). А в остальном... все тоже самое: дикая иррациональность всего и вся, тупая нелогичность происходящего, расстрелы и репрессии за неосторожное слово, невиданный маразм управленцев, засилье идеологий и опричнины... В общем — ничего нового.

И так же как в «Континенте», в жизни «попаданца» (а его так смело можно назвать)) происходит череда нелепых и дурацких событий, в которых он (конечно же) теряет свою (негаданно открытую) любовь, ценой разгадки некой тайны... и расплаты с главным злодеем (в финале).

Как и в «Континенте» ГГ просто мечтает вырваться «домой», туда где нет этой дикости и смешения эпох феодализма и межконтинентальных ядерных ракет. И ему все это (так же) кажется лишь дурным сном, галлюцинацией и бредом... И даже самые светлые минуты (близости «с ней») ГГ готов не раздумывая разменять «на разгадку этой гребанной тайны».

Самое забавное — что в обоих рассказах ГГ (чудом вырвавшийся наконец-то обратно) тут же осознает, что весь этот сумашедший мир был (совсем) не «мороком» (или дурным сном)... Этот мир действительно «был»... (или «есть») хоть он живет по каким-то извращенным законам и правилам... но все же эти правила (как оказалось) были не так уж безумны... по сравнению с логичностью и незыблемостью жизни «реального мира».

Единственным отличием финалов этих рассказов, является то что, (в этом) ГГ (полностью осознавший свою потерю) находит несколько «неудачный способ» навсегда покончить с прежней реальностью... Реальностью в которой он (как оказалось) больше не сможет жить — т.к «побывав в чуждом ему мире», он все же не смог, не стать его частью... А это значит что в своем «родном мире», ему отныне (просто) нету места.

В целом все так же печально... но после первого рассказа «Континент», все это видится (все же) несколько... приевшимся (что ли). И если «Континент» я перечитывал уже раза 3, то этот рассказ подобного впечатления (уже) не производит, хотя (повторюсь) только за саму идею «переноса попаданца в неизведанное» (написанную автором году аж в 1981-м) уже надо громко поаплодировать!))

P.s Совсем забыл — вот самый понравившийся отрывок))
«...Какой я? – подумал он. – А черт его знает, какой я. Я – опытный физик, неплохой инженер, который плыл по течению ТАМ, в том мире, потому что ничегошеньки не зависело там от Д. Батурина, канд. ф.-м. н.». А бороться за то, чтобы от него что-то зависело, казалось бессмысленным, и жизнь колыхалась, как обрывок газеты в зеленоватой стоячей воде, лениво и бесцельно. И здесь приходится плыть по течению, нас очень хорошо научили плыть по течению, расслабясь, мы делаем это уже без всякого протеста и ропота душевного, не забыв поблагодарить всех кого следует и лично…»

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Ефременко: Милосердие смерти (Медицина)

Какое-то очень уж грустное чтение... Сводится, в общем-то, к "как здорово, что я уехал из рашки в Германию - тут и свобода, и врачи, и медицина... а в России вы все сдохнете, там не врачи, а рвачи, которые вас в гроб загонят... Был один суперврач - я - да и тот уехал..."

Из интересного - ихтамнет - не Донбасское изобретение, когда в Сербию военврачи ехали - "Мы были никем. В случае попадания живыми в руки врагов сценарий был следующим. Мы были уже давно уволены из армии, вычеркнуты из списков частей и подразделений и находились на гражданской службе. Мы просто решили заработать шальных денег, поработать наемниками."

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Терников: Завоевание 2.0 (Альтернативная история)

Ну что сказать... Почему-то вспомнилось у О.Генри: "иду на перекресток, зацепляю фермера крючком за подтяжку, выкладываю ему механическим голосом программу моей плутни, бегло проглядываю его имущество, отдаю назад ключ, оселок и бумаги, имеющие цену для него одного, и спокойно удаляюсь прочь, не задавая никаких вопросов" - вот такое же механическое описание истории испанских открытий в Новом Свете, обрывающееся - хотелось бы сказать, на самом интересном месте, но - увы! - интересных мест не наблюдается.

Дотянул с трудом, скорее из принципа...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Colourban про Михайлов: Низший-10 (Боевая фантастика)

Цикл завершён!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Молитвин: Рэй брэдбери — грани творчества и легенда о жизни (Эссе, очерк, этюд, набросок)

С одной стороны — писать «аннотацию на аннотацию», как-то стремно, но с другой стороны — а почему бы и нет)).

Честно говоря, сначала я подумал что ее наличие объясняется старой-старой советской привычкой, в конце книги писать всякие размышления и умствования «по поводу и без». Что-то вроде признака цензуры — мол книга действительно «правильная» и к прочтению товарищей признана годной!))

Однако все мои худшие ожидания все же не оправдались, П.Молитвин (сам как довольно известный автор) поведает нам: как и чем жил Р.Бредбери «до и после». В этой статье нет места заумствованиям или «прочим восторгам». Перед нами (лишь на минутку) «пролетит» жизнь автора, его удачи, его помыслы и его стремления...

В целом — данная статья является вполне достойным завершением данного сборника, который я начал читаь примерно в феврале 2019-го)) И вот так — рассказик, за рассказиком и... )) И старался читать их с утра (перед выходом на работу). Как ни странно, но если читать что либо подобное (перед тем, как погрузиться в нервотрепку и проблемы) создается некий «буфер» в котором вполне возможно «выживать» и во время этой самой... бррр! (работы))

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).

Остаться людьми (fb2)

- Остаться людьми 87 Кб, 16с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Виктория Радионова

Настройки текста:



Виктория Радионова Остаться людьми

— Вот что я тебе скажу, Сопляк… — Старина Гарри принялся было нудеть, уставясь в одну точку остекленевшим взглядом, но осекся. Покосился на молоденького собеседника: белесые глаза, словно в чехлах из воспаленных, покрасневших век, казалось, не просто глядели, а сдирали с тебя шкуру. Паренек поежился.

— Ты ведь Бен-Сопляк?

— Сала… — голос предательски дал петуха, парнишка покраснел, родимое пятно в половину лица побагровело. — Салага, — взяв себя в руки, ответил он. — Мой позывной — «Салага».

Старший егерь криво усмехнулся. Вывернутая верхняя губа приподнялась на бок, обнажая остро спиленный клык.

— Один хрен! Так вот, слушай сюда, Сопля-га, — Гарри хихикнул собственной дурацкой шутке и продолжил. — Они не люди. Потому и относиться к ним надо, не так, как ко мне или к тебе, даже не так, как к бабам. Баба, она, все-таки, человек, хоть и второго сорта, конечно. А эти… Одно слово — дикие. Ни домов у них, ни одежды… Как говорится, ни ума, ни обуви.

Ты только слушай меня внимательно! А то нынче много знатоков этой темы развелось. Куда ни плюнь — всюду знающие, кто люди, а кто нет. Вот только за Городской стеной что-то ни одного из них не видел.

Пора выдвигаться. По пути все растолкую. Ну, что встал? Идем!

Гарри приподнял ворот камуфляжки, пряча шею в пятнах себореи от утренней прохлады. Вразвалочку, словно ему кол в зад вбили, направился к пропускному пункту.

Бен уныло плелся следом и вынужден был слушать всю эту муть. Путь был неблизкий, судя по настрою Гарри, Бена ждала основательная просушка мозгов. Гнусавый голос, и так довольно неприятный, спросонья был совсем невыносим, а уж тема, которую он мусолил, просто сидела в печенках.

Бен вообще предпочитал не заморачиваться такими вопросами. Но что ему оставалось делать? Надеяться, что случайный прохожий отвлечет внимание Гарри на себя, было попросту глупо. В это время все, согласно режиму, еще спали, во всяком случае, обязаны были находиться в Домах, а не шастать по улицам.

Может, хотя бы патрульные попадутся: проверят документы, предписание, собьют зануду с толку. Хотя, зная мерзкий характер Гарри, они скорее будут долго смотреть в другую сторону, делая вид, что не заметили парочку егерей. Да и какие патрульные под утро? Колокола к побудке зазвонят уже через четверть часа. Так что, придется страдать.

Старина Гарри отвратный тип. В Городе про него много гнусностей рассказывают. Хотя, это не показатель, так-то, ни о ком доброго слова не услышишь — люди любят сплетни. А вот глазами с ним, действительно, лучше не встречаться, после его взгляда вымыться хочется, и изо рта у него воняет пропастиной. Но, что бы ни говорили, лучший егерь, опыта у него как ни у кого другого в Городе. Поэтому Бен и упросил Командора определить его напарником именно к Гарри.

Бену скоро двадцать, а за душой ни коина. Пора подумать о будущем. Работенка у егерей опасная и грязная, народ не больно-то за такое берется. Но уже за сезон можно нехило подняться, даже встать на ноги, а там, глядишь, и дельце свое открыть. Бен мечтал о цирюльне.

Узнав, что какой-то молокосос станет таскаться за ним по пятам, Старина Гарри пришел в бешенство. Он ни на шутку разозлился на Командора: тот даже не спросил его согласия, просто отдал распоряжение. Однако потом до него дошло, что это свободные уши для развешивания лапши. Так-то, никто по доброй воле не собирался с ним разговаривать, тем более слушать его соображения по поводу диких. У всех дел полно и своего ума хватает. А вот Бен крепко попал.

— Животные! Тупые скоты! Ценное в них — только шевелюры. Видал, на скальпы какой спрос? В запрошлом годе Хью-Живодер на них целое состояние сколотил: в отдельном доме поселился, трех женщин себе забрал. Правда, плохо кончил. Даже не знаю, как так вышло: что там с ружьем у него стало, или шокер отказал. Разорвали его по частям и к Воротам кинули. Даже жрать не стали. Видно, у Хью не только характер дерьмовый был, но и сам он из этого самого состоял.

Гарри визгливо хохотнул. Бену было не до смеха. Он видел части Хью. Обязательно надо было напоминать подробности! Ком подступил к горлу. Утренний паек, клейкое месиво из овса, рвался на свободу. Напарник словно прочел его мысли.

— Я к чему все это говорю, чтобы ты мне на охоте не блевал, в обморок не падал и истерики не закатывал. Зверье они. Мутанты.

— Почему мутанты? — спросил Бен безо всякого интереса, просто, чтобы хоть как-то поучаствовать в разговоре, сделать вид, что он ловит каждое слово наставника, а не пропускает всю эту чушь мимо ушей.

— Да как почему?! Потому что никакая к ним зараза не липнет: ни золотой парши на них, ни лишая на головах. Плодятся, что наши кролики, и детеныши у них живучие. Не то что ребятишки у наших баб — из десяти едва половина доживает до получения имени, а уж до Посвящения и того меньше, два-три. Порой, и вовсе дитя на свет живым не явится, и мать в родах загнется. Черт знает, что творится! Уж и бараки бабам отапливаем, и от работ, те, что на сносях, освобождены, так полы помыть в Мужском Доме, и от женского долга… А они мрут как мухи. Дурные у нас бабы, никуда не годные. И на вид страшные — кривые, хромые да горбатые. От таких и детей наживать совсем не хочется. Вот и не проявляют мужики интерес. Коли так пойдет, вовсе вымрет Город. Была одна попригожее. Мэгги…

Он произнес имя, скрипуче пропев первый слог, словно проблеял.

— Так все к ней рвались скопом. Драки устраивали, до смертоубийства дошло. Идиоты! Надо было расписать график. Да разве ж Командор слушал меня, хоть когда-нибудь?! Вот и сбежала курва. Родила мертвого мальчонку и… Да что я тебе рассказываю, ты поди и сам к ней на расплод бегал!

— Никуда я не бегал! — огрызнулся паренек.

Ему хотелось, чтоб Гарри заткнулся. Он знал Мэгги. Рыжеволосая, зеленоглазая, двумя годами старше его, сколько себя помнил, была нянькой в Детском доме, целыми днями возилась с малышней, умела управляться даже с крикунами. У других от их визга начинались припадки: судороги, пена изо рта… А ей — ничего. Как зайдется кто из таких, она его на руки, рот ладошкой прикроет, чтоб крик унять, и шепчет что-то на ухо, если, конечно, тот не глухой с рождения. У крикунов это часто. Все они, мало что карлики, так одни не слышат, другие не видят. Вот и дала им природа способность криком всех укладывать.

С Первыми днями Мэгги перевели в Женский дом. А крикунам заклеили скотчем рты и выкинули за Городскую стену. Какой с них прок? Маета одна и проблемы. Работать на благо Города не могут — ростом с пятилетнего ребенка, да и умом так же. Хоть одному уже годков шестнадцать тогда было, все как дитя малое, сидит на полу да ложкой в миску колотит. А как забирать примешься ложку ту, ну не возможно же, честное слово, от стука голова просто взрывается, он в крик, а все в лежку.

Что там с ними дальше стало, неизвестно. Пожрали одичалые, или от голода загнулись? Они, скорей всего, и рты себе разлепить не догадались. Ну и ладно, проблемой меньше. Давно надо было от них избавляться. В этом Бен был полностью согласен с решением властей. А ведь были недовольные. Развели болтологию на форуме, вопили: «Это бесчеловечно!» Кривой Сэм их подогревал. Ну, его-то как раз понять можно, по слухам, один из крикунов — его отпрыск.

Правильно сказал Командор: «В первую очередь мы должны думать о людях». Сэм орал до хрипоты: «Они тоже люди!»

Вот тогда Командор все разъяснил. Бен подписался бы под каждым словом:

— Какие они люди? Уроды. Слепые, глухие, идиоты. В Городе и так беда. Куда ни глянь, кругом увечные — косолапые, горбатые, косые, у одного заячья губа, у другого волчья пасть… Но как отличить зерна от плевел? Пришла пора в этом разобраться. Эй, парень! — тут он указал с трибуны в толпу прямо на Бена. — Ты-ты, с пятном, как там тебя? Салага! Поди сюда!

У Бена чуть сердце не оборвалось. Он уже решил, что и его сейчас за человека считать перестанут, вслед за крикунами отправят. На негнущихся ногах он поплелся на зов Командора по коридору, образовавшемуся в толпе. Эти несколько шагов были самыми долгими в жизни.

— Поглядите-ка на него! — он крепко ухватил трехпалой рукой Бена за подбородок, разворачивая к толпе. — У парня мерзкое пятно в пол-лица, словно кровищей вымазали. Смотреть тошно! Но соображает он получше других. Сам на днях видел, как он помогал проводить ревизию припасов. Хоть и мал еще, сколько тебе?

— Четырнадцать!

— Слыхали? А трехзначные числа в уме множит! Как твое имя, малыш?

— Бен.

— Вот что, Бен, скажи-ка, сколько будет триста сорок два помножить, к примеру, на восемьсот девять?

На секунду Бену показалось, что от волнения он не скажет даже, сколько будет дважды два, но ответ, как обычно, просто высветился перед глазами.

— … Двести семьдесят шесть тысяч шестьсот семьдесят восемь.

Толпа восторженно загудела. Кто-то перепроверил счет и подтвердил ответ. Гул усилился.

— То-то, — продолжал Командор. — Вот он — человек, потому что разумный! А если каждого безмозглого выродка за человека считать, так вообще не понятно, во что превратимся. А нам нужно оставаться людьми! Расходимся!

Вот тогда Бен понял, Командор — не просто человек, он — Человечище! Думает о людях, знает о каждом, не гнушается руку подать. Столько лет прошло, а слезы и теперь наворачивались всякий раз, когда он вспоминал о том случае. И сейчас Бену не нравилось, что Старина Гарри недоволен Командором и его властью. Нет, Бен вовсе не собирался спорить с паршивцем. Больно надо! Закончит обучение и как-нибудь вечерком зайдет в Канцелярию сообщить кому следует. Еще посмотрим, как кое-кто будет щериться своей мерзкой ухмылочкой, когда его вышвырнут из Города без ружья и шокера, а затем просто забудут о его существовании.

Звон колоколов заставил Бена вздрогнуть.

— Эй, Салага, уснул, что ли? Люди ждут, показывай пропуск.

Спустя пару минут егеря оказались за Городской стеной. Лязг засова ударил по ушам — вот и все, что Город сказал им на прощание.

Город был щедр к своим жителям, внимателен и заботлив, давал все жизненно необходимое: еду, очищенную воду, одежду, жилище. Да, без излишеств, но нигде, кроме Города, и этого достать было невозможно.

Город укрывал от враждебного мира. Снаружи бесновалась природа, впадала в буйство, наступала со всех сторон, стремилась напасть, сожрать, поглотить — отомстить всеми способами ненавистному Царю-тирану за тысячелетия насилия. Так самый покорный раб становится неистовым борцом за свободу, лишь только почует слабину господина. А сейчас, не выдержав борьбы с самим собой, тиран повержен. Остатки цивилизации захлебывались в волне дикости, Стена Города сдерживала натиск хаоса.

В Городе царил порядок. Природа по-прежнему подчинялась человеку: растительность — в строго отведенных местах; животные обязаны людям жизнью и ей же расплачиваются за свое существование — человек питает их и питается ими, а не наоборот.

Главное, что давал Город, это возможность жить среди себе подобных, общаться, иметь женщин, продолжать род, вести осмысленное существование — приносить пользу. Устав гласил: «Гражданин, добровольно покидающий пределы Города, осознанно подвергает свою жизнь опасности, тем самым лишает Город своего вклада в общее дело сохранения и развития цивилизации».

Вот поэтому они, пренебрегшие Его дарами, возжелавшие для себя большего настолько, что готовы проститься и с миром порядка, и с собственной жизнью, не достойны иного прощания. Пусть последним Его звуком будет презрительно-холодный лязг засова.

Они еще вернутся с добычей, и Город великодушно простит их проступок, забудет прегрешения, распахнет врата, примет блудных сыновей своих. Обычно они возвращаются. Жаль только, что иногда по частям.

Они стояли около Городской стены, словно приросли к ней невидимой пуповиной и никак не могли оторваться, сделать шаг в раскинувшееся перед ними живое пространство — океан растений. По зеленой поверхности, пестрящей всеми оттенками, от привычного глазу цвета хаки, до невозможного изумрудного, перекатывались волны. Ветер будоражил травы.

Бен думал, как же они пойдут? Будут брести, разрывая своим телом спутанные стебли, или станут перешагивать, высоко поднимая ноги. А вдруг, там, внутри, кто-то живой шныряет, копошится, жрет сородича или сам становится добычей. И этот кто-то, кем бы он ни был, вцепится ему в ногу, прокусит грубую ткань штанов, прогрызет туго шнурованный ботинок, заберется под одежду, ужалит, впрыснув яд, или внесет инфекцию…

Тело тут же отреагировало на беспокойные мысли: появился зуд, ощущение, что кто-то уже ползает по обостренно чувствующей коже. Утренний ветер был напитан запахами. Казалось, все травы одновременно выпустили флюиды навстречу первым лучам солнца, маня к себе в порыве неистовой страсти миллионы насекомых, и в воздухе клубятся облака пыльцы, спор и едких запахов.

Стало трудно дышать. Из носа потекло, глаза слезились, кожа лица чесалась так сильно, что захотелось просто сорвать эпителий. Бен принялся безостановочно чихать, утираясь поначалу куском бинта, а после и вовсе рукавом. Гарри смотрел на это все, брезгливо морщась, потом задал вопрос по поводу антигистаминных, но напарник был настолько поражен приступом, что не мог ответить, вообще, едва дышал. Гарри порылся в одном из многочисленных карманов, и, особо не заморачиваясь, с размаху вколол уже заправленный шприц Бену в бедро. Тот взвыл, как ребенок, но Гарри уже совал ему под нос ингалятор. Спустя некоторое время они прорывались через заросли, утопая по пояс в траве.

Первое время Бен все оглядывался на Город. Тоскливо сосало под ложечкой. Внутри плескалось беспокойство, хотелось завыть от тоски. Кругом, куда ни глянь, никаких пределов, границ, глазу не за что зацепиться, слишком широко, слишком открыто. Это пугало. Бен чувствовал себя совершенно незащищенным, уязвимым, как таракан, которого застали врасплох посреди столешницы, напуганный до полусмерти светом, внезапно зажженной лампы. Хотелось так же метаться в поисках укрытия, со всех ног броситься назад, колотить в Городские ворота, свернуться в комок, обхватив колени руками, прижаться к бетону и не отрываться. Он едва держал себя в руках. Чтобы справиться с приступом паники, даже завел разговор с Гарри.

— Как думаешь, есть еще Города, или мы одни?

— Конечно, есть. Ты подумай, мир огромный, их не может не быть.

— А почему тогда все, кто ходил на поиски, вернулись ни с чем?

— Да все поэтому же. Мир слишком огромен. Не могут добраться до другого Города, погибают или возвращаются.

— А другие Города лучше или хуже?

— О чем ты?

— Ну, есть у них эти… машины, о которых говорили старики?

— Может, у кого и есть, а может, и похуже нашего дела.

— Ну, а если у кого и получше, что же нас все еще никто не отыскал?

— Вот вроде и хвалил мне тебя Командор, взахлеб рассказывал, какой ты умный. А я погляжу — полный придурок. На кой это надо вообще? Сам подумай, если кто и живет лучше нашего, так с чего он кинется искать себе приключений на задницу? Или ты думаешь, кто-то скучает по лишним ртам? Сидят себе ровно на заду и молят Господа Бога, чтобы их самих никто не нашел. И ты, вместо того, чтоб беду накликивать, лучше б о том же самом помолился. Это ж, не дай бог, если кто появится, у кого от Прошлого Времени кое-чего в запасе осталось. Уж нам тогда точно крышка. Так что, попридержи язык, Салага!

Идти было очень трудно. Бен никогда на здоровье не жаловался. Он был крепким парнем, природа отыгралась на лице, оставив неповрежденным тело. Глядя на изувеченных горбом, разбитых параличом горожан, Бен мысленно благодарил гены и радовался, что может передвигаться быстро, без каких либо затруднений, что у него здоровое сердце, печень и обе почки функционируют без сбоев. Была проблема, которая тревожила его и огорчала, но ее можно было решить за определенную плату. Препараты были в наличии и даже в ассортименте, хоть и стоили дорого. Но жить без этого, разумеется, можно, но… Всегда и во всем есть какое-нибудь «но», которое все портит. Ничего, он, собственно, за этим и отправился.

Сейчас с него семь потов сходит, и сердце колотится бешено, и трахею жжет, словно он глотнул сивухи, а язык, как наждак, разве только еще не скребет нёбо. Но потом, обменивая скальпы на коины, он будет вспоминать об этом с усмешкой. И Салли раз и навсегда перестанет насмехаться над его немочью. Прежде, чем заняться с ней делом, он двинет ей в зубы, чтобы разбитые губы не растягивались в снисходительной ухмылке. Бен сжал кулак представляя, как он с размаху попадает наглой бабе в челюсть. Даже сил прибавилось, как там говорят, открылось второе дыхание. Он стал двигаться быстрее, вскоре догнал ушедшего вперед наставника и даже смог идти в его темпе.

Внезапно Гарри резко остановился и попятился. Бен едва не наступил ему на пятки, но тот ловко перехватил его, утягивая за собой в заросли. Бен быстро сообразил, что от него требуется вести себя тихо и укрыться, а уж после станет ясно зачем.

Сквозь стрекотание, жужжание и писк насекомых ветер доносил новые звуки. Гарри весь обратился в слух. Бен не сразу понял, что это такое? Визг? Всхлипы? Крик животного? Нет. Похоже на смех. Только очень странный, высокий, пронзительный, заливистый. Явно детские голоса. Но разве дети могут смеяться? Они же не понимают шуток. Драки их пугают, а не вызывают взрывы хохота. Они могут робко посмеиваться от удовольствия, мерзко хихикать, сотворив какую-нибудь гадость, но вот так, смеяться, словно счастье вырывается изнутри, такого Бен ни разу не замечал. Точно, дикие.

— Слышал?

— Не глухой.

— Огрызнешься еще раз, пойдешь один.

Бен сразу извинился.

Потом, все потом. Бен-Салага умеет ждать. Сейчас нужно просто получить то, зачем он притащился в эти дебри. Гарри покажет, как лучше выследить одичалого, как ловчее набросить удавку и как снять скальп, не повредив драгоценную волосяную часть. А там… Всему свое время.

Они медленно ползли в густой траве к месту, откуда доносились смех и визги. Это было невероятно тяжело. Тело не привыкло к таким нагрузкам, от перенапряжения тошнило. Бен уже начал сомневаться, а действительно ли это дело стоит таких неимоверных усилий, но вскоре сквозь стебли впереди стали проглядываться двигающиеся фигурки.

Их было трое. Детеныши, лет пяти, с длинными, густыми волосами, отчасти прикрывающие их абсолютно голые тельца. Волосы были роскошные, медно-рыжие, кудрявые, у мальца покороче, до лопаток, а у девчушек, так чуть ли не до колен. Эти дорогого стоят! Барыги с руками оторвут. Детеныши мелькали в густой траве, перебегая по уже протоптанным тропкам от куста к кусту, прячась за ними, и с пронзительным визгом догоняли друг друга. Гарри наблюдал за ними какое-то время, пока одна из маленьких самочек не побежала прямо в их сторону.

Егерь сделал быстрый, точный выпад. Короткий визг прервался треском шокера. Самочка упала. Бен подскочил ближе. Двое других детей замерли, таращась на егерей большущими зелеными глазами. Их мордашки можно было назвать прехорошенькими, если б не застывшая гримаса ужаса. Спустя мгновение, детеныши сиганули прочь.

Удавка Гарри запела в воздухе и обхватила убегающую самочку. Петля затянулась поперек маленького тельца, Гарри, не теряя времени, стал наматывать веревку на локоть, притягивая рвущегося детеныша к себе. Мальчишка остановился, но, быстро сообразив, что не может ничем помочь сестре, бросился прочь.

— Давай за ним! — прикрикнул Гарри.

Детеныш оказался шустрым. Бен, взрослый мужчина, несся во все лопатки, и расстояние между ним и беглецом постепенно сокращалось. Но ему это давалось с большим трудом. Попытался бросить удавку, но мелкий засранец резко вильнул в сторону, и веревка скользнула по пустоте. Егерь замешкался и потерял детеныша из виду. Тот как сквозь землю провалился. Бен открыл было рот, чтоб выругаться, но чьи-то руки обхватили и сдавили горло. Бен дернулся, пытаясь высвободиться, но душитель ничуть не ослабил хватку. Инстинктивно Бен пытался оторвать руки от горла, но удушье уже отнимало силы. Он захрипел, в глазах потемнело.

Треск шокера, вскрик, и горло освободилось. Бен рухнул на колени, хрипя и кашляя. В траве рядом с ним лежала без сознания взрослая самка. Над ней, криво ухмыляясь, склонялся Гарри.

— Вы только посмотрите, кто это у нас такая!

Уняв приступ кашля, Бен пригляделся к лежащей. Первое, что бросилось в глаза, на дикой была одежда — платье бабы из Города, доведенное до состояния лохмотьев. Все в дырах, прорехах, с изорванным подолом, оно едва прикрывало наготу, но все еще являлось платьем, и это было совершенно невозможным. Если бы у нее были рога или хвост, Бен и то меньше бы удивился. Зачем дикарке это подобие одежды? Они носятся голышом даже в морозы, когда небо роняет редкие хлопья снега, а сейчас разгар лета.

— Вот и нашлась бегляночка.

Носком ботинка Гарри аккуратно повернул откинутую голову самки. Бен узнал Мэгги. По ее телу прошла судорога, голова дернулась. Рот приоткрылся в беззвучном крике. Бен на всякий случай попятился. Гарри расхохотался.

— Да ты, погляжу, в штаны наложил. Это ж Мэгги. Красотка Мэгги. А я уж думал, не свидимся больше — сожрали дикари, а она, погляди-ка, сама одичала, еще и детишек от них себе прижила. Господи, Мэгги. Да мы все думали, что тебе пришел конец. А ты, детка, неплохо устроилась. Обзавелась потомством.

Мэгги медленно приходила в себя.

— Как ты могла, Мэг? С дикарем? — Гарри терял самообладание. — Его ты тоже рвала зубами, как меня в тот раз?

Он дернул ворот камуфляжки, да так, что ткань затрещала.

— Гляди, Салага! Гляди, как эта тварь пометила меня на прощание.

На плече ближе к ключице синел шрам от укуса.

— Еще б чуть, она горло мне перегрызла бы. А я был ласков с ней. Слушай, браток, такое дело… мне бы поквитаться с ней надо. Ты бы сходил, поглядел, как там ее выродки. Одна-то в путах, никуда не денется, а вот вторая, похоже, сдохла…

Мэгги тоненько заскулила, попыталась приподняться на локте, но тело совершенно не слушалось: опорная рука дрожала, голова безвольно болталась на ослабевшей шее, взгляд блуждал.

— Я, честно говоря, поторопился тогда вторую заарканить, не проверил, — продолжал Гарри, — вдруг очухается.

Бен был даже рад, что его отсылают подальше. Быстрым шагом он отправился к месту, где остались девочки. Меньше всего ему хотелось наблюдать за тем, как Гарри сводит с Мэгги счеты.

Грязный ублюдок! Делом надо заниматься, а у него одно в голове. Как он может вообще с ней?! Она же одичала, и дети у нее от дикого. Сам же говорил: мутанты, животные. И кто он после этого? Скотоложец? Как же достала эта дичь! Надо брать добычу и поскорее топать обратно в Город, а не это все…

И тут Бену пришла на ум совершенно сумасшедшая идея. Он сначала ужаснулся ей, как весьма бесчеловечной, и погнал прочь, но идея вернулась, быстро и крепко обосновалась в уме.

А зачем, собственно, Гарри? Скальп он сам снять сможет. А за два рыжеволосых скальпа можно выручить столько коинов, что хватит на приличную экипировку и еще останется. Вот тогда никакой Гарри не нужен. Не надо просто делиться с этим выродком. А куда девать мерзавца? Ну, шокер еще никто не отменял. А там, посмотрим. В конце концов, всегда можно сказать, что его разорвали дикие. Та же Мэгги, почему бы нет. Бену она лично чуть шею не свернула. Значит, при желании и со Стариной Гарри совладать сможет. Если принести в доказательство часть от него, например, голову, тогда-то никто не усомнится, что это самое настоящее нападение дикарей. Скальп этой шлюхи тоже хорошо потянет, к тому же выйдет, словно месть за наставника.

Бену так понравился ход собственных мыслей, что он погрузился в них всецело и чуть было не прошел мимо пойманного детеныша.

Веревка глубоко врезалась в тело, передавив кровоток, ткани вокруг посинели. Увидев егеря, связанная малышка попыталась уползти. То, как она отчаянно извивалась всем телом, Бену показалось жутким и отвратительным. Почему они всегда так себя ведут? Цепляются за жизнь, суетятся, убегают, сопротивляются? Надеются на что-то, продлевают муки? Почему они просто не могут смириться и спокойно принять свою участь. Ему захотелось пресечь эти жалкие, беспомощные попытки спасения.

Издалека донесся пронзительный крик. Виски заломило. Какая же сволочь этот Гарри! Не может заткнуть Мэгги рот, или ему это доставляет удовольствие? Бен ненавидел крики. Наслушался в Детском доме. Хорошо, что связанная самочка молчала, только таращилась на него полными ужаса глазенками.

Бен достал шокер и потянулся к девчушке. Одного разряда вполне хватит, чтобы не было больше ни страха, ни боли, ни дикой жизни. Он просто хочет прекратить бессмысленные страдания, проявляет человечность. Он же не садист, не живодер, чтоб снимать скальп на живую…

Это было последнее, о чем он подумал, перед тем, как его повалили на землю, а жуткая, невыносимая боль в разорванной щеке вынесла из мозга все мысли, оставив только отчаянный зов: «Помогите!»

Он даже не понял, как это произошло, наверное, просто слишком глубоко ушел в свои мысли, вот и пропустил момент, когда выслеживающий его гаденыш подкрался и выскочил из травы. Так ярость и природная агрессия кидает пса на его жертву. Он и был не больше собаки, но энергии броска хватило, чтобы сбить с ног молодого мужчину, опрокинуть навзничь. Вцепившись зубами в лицо, он вырвал кусок щеки. Где раньше было родимое пятно, теперь зияла рваная рана. А он кусал снова и снова, рвал острыми, сильными зубами мягкие ткани, ухо, нос, губы, не обращая внимания на неистовые попытки орущей жертвы сбросить его с груди.

Бен отбивался из последних сил, но удары были слабы и неловки. Слишком сильная боль и великий ужас вместе лишали возможности сопротивляться. Захлебываясь собственной кровью, Бен судорожно запрокинул голову. Маленькая самка, та самая, которую следовало все же проверить в первую очередь, подскочила, и, улучив момент, ловко вцепилась в открывшееся горло, вырывая напрягшийся в последнем хриплом крике кадык.

Гарри не слышал воплей напарника. Кровь струилась у него из ушей, стекая по воспаленной шее за воротник расстегнутой камуфляжки. Тело сводили судороги, изо рта шла красная пена. Гарри откусил себе кусок языка.


Мэгги какое-то время безучастно смотрела, как ее мучитель бьется в конвульсиях. Потом, словно опомнилась, подошла к орущему крикуну и прикрыла ему ладонью рот.

Карлик обмяк, грузно осел на землю. Теперь его было почти не видно в высокой траве. Старина Гарри отключился. На поляну прибежали дети, громко кричали, смеялись, перекидывая друг другу что-то круглое и грязное.

Мэгги уткнулась в ладони. Ей хотелось вырвать себе глаза, чтобы не видеть, как ее перемазанные кровью малыши весело играют полуобглоданной человеческой головой. Она бы предпочла оглохнуть, как Старина Гарри, чтобы не слышать их радостных криков. Но Мэгги взяла себя в руки и, давя приступ ярости, поспешила к детям.

— Дай сюда! — рявкнула она на сына, пытаясь отнять добычу.

Детеныш рычал и вырывался. Дочери прыгали рядом, возмущенно поскуливая.

— Отдай, я сказала! Нельзя!

Она выкручивала ему руки, пытаясь разжать сильные пальцы, вцепившиеся в страшную игрушку. Но справиться с ним не могла.

— Посмотри на меня! — кричала Мэгги. — Посмотри!

Она села перед дерущимся с ней малышом на колени, обхватила ладонями его лицо и притянула к себе, прижимая разгоряченный лоб к своему. Они встретились глазами.

— Ты — человек! — зашептала Мэгги. — Ты — мой сын, мой ребенок! Я люблю тебя! Слышишь?

Глаза мальчика обрели осмысленное выражение и наполнились слезами.

— Отдай мне это!

Губы обиженно задрожали. Он швырнул матери мертвую голову, отскочил на два шага, плюхнулся в траву. Он сидел обняв колени, уткнувшись в них лбом и горько плакал. Сестры беспокойно ползали рядом на четвереньках, тихо поскуливая. Мэгги вздохнула. Подошла к сыну потрепала рыжие кудри, он сердито тряхнул головой. Она поцеловала его в макушку. Ему нужно было время.

Мэгги опустилась рядом, подозвала девочек к себе, принялась растирать и массировать следы от веревок на маленьком тельце, осматривала ожоги от шокера. Девочки льнули к матери, как детеныши к самке в поисках ласки. Она еще раз окликнула сына. Тот сердито мотнул головой.

— Адриан Брукс, ты ведешь себя, как дядя Джим! Какой пример сестрам?!

Это всегда работало. Малыш меньше всего хотел походить на карлика-крикуна. Джиму было все равно, что его приводили в дурной пример. Сейчас он внимательно смотрел, как божья коровка путешествует по его коротким пухлым пальцам.

Старина Гарри очнулся, завозился в траве, поскуливая жалобно. Увидя Джима с жуком, подобрался поближе, сел рядом, требовательно мыча, потянул руку. Джим улыбнулся и пересадил жучка на ладонь Гарри. Тот расплылся в идиотической улыбке.

Адриан последний раз шмыгнул носом и подошел к матери. Нежно обнимая сына, Мэгги снова принялась рассказывать о Самом Лучшем Человеке Иисусе Сыне Божьем, который запретил убивать людей, есть их мясо, и играть их головами. Девочки дремали, а Адриан внимательно слушал и листом лопуха старательно оттирал с рук запекшуюся кровь.