КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 604905 томов
Объем библиотеки - 922 Гб.
Всего авторов - 239673
Пользователей - 109578

Впечатления

boconist про Моисеев: Мизантроп (Социально-философская фантастика)

Вранье. Я книгу не блокировал. Владимир Моисеев

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Подкорректировал в двух тактах обозначение малого баррэ.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Для струнно-щипковых инструментов)

Все, переложение полностью закончено. Аппликатура полностью расставлена и подкорректирована.
Качайте и играйте, если вам мое переложение нравится.
И не забывайте сказать "Спасибо".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Расставил аппликатуру тактов 41-56. Осталось доделать концовку. Может завтра.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Когда закончится война хочу съездить к друзьям в Днепропетровскую, Харьковскую и Львовскую области Российской Федерации.

Рейтинг: +10 ( 12 за, 2 против).
медвежонок про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Не ругайтесь, горячие интернет воины. Не уподобляйтесь вождям. Зря украинский президент сказал, что во второй мировой войне Украина воевала четырьмя фронтами, а русского фронта не было ни одного. Вова сильно обиделся, когда узнал, что это чистая правда.

Рейтинг: -6 ( 2 за, 8 против).
Stribog73 про Орехов: Вальс Петренко (Переложение С. Орехова) (Самиздат, сетевая литература)

Я не знаю автора переложения на 6-ти струнную гитару. Ноты набраны с рукописи. Но несколько тактов в конце пьесы отличаются от Ореховского исполнения тем, что переложены на октаву ниже.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Кики и её волшебство [Эйко Кадоно] (fb2) читать онлайн

- Кики и её волшебство (пер. Галина Викторовна Соловьева) (а.с. Ведьмина служба доставки -5) (и.с. Детский кинобестселлер) 895 Кб, 126с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Эйко Кадоно

Настройки текста:



Ведьмина служба доставки Книга 5. Кики и ее волшебство

Предисловие

Девятнадцать лет назад в одном небольшом городке, окруженном дремучими лесами и отлогими холмами, родилась девочка по имени Кики. У этой девочки был один маленький секрет: хотя ее отец, Окино, был обычным человеком, но Кокири, ее мать, была ведьмой.

Когда Кики исполнилось десять лет, она решила, что и сама тоже хочет стать ведьмой. Вот только никакими разнообразными колдовскими чарами, какими владели ведьмы в стародавние времена, она не обладала. Только и могла, что по небу на помеле летать. Однако уж в этом она была заправским мастером. Вполне могла усадить на помело черного кота Дзидзи и выписать в воздухе мертвую петлю. Кики и Дзидзи выросли вместе и могли разговаривать между собой на ведьминско-кошачьем языке. Вероятно, это тоже можно назвать своего рода волшбой, одной на двоих. Мать Кики, Кокири, умела и летать на помеле по небу, и варить снадобье от кашля. К слову, любая ведьма, достигнув тринадцати лет, должна выбрать ночь полнолуния, чтобы начать самостоятельную жизнь: отыскать город или деревню, где ведьм пока еще нет, и постараться прожить там целый год, полагаясь только на собственную магию, — таков ведьминский обычай. С одной стороны, это время испытания, которое помогает ведьме стать взрослой, с другой, этот обычай служит важной цели: донести до людей знание о том, что и в нынешнем, современном и удобном мире по-прежнему живут ведьмы и до сих пор есть место чудесам.

Вот так герои этой истории, Кики и Дзидзи, попали в большой приморский город Корико. Там, под опекой булочницы Соно и ее мужа, державших пекарню «Камень-ножницы-буханка», ведьмочка нашла применение своему единственному магическому умению и открыла ведьмину службу доставки. Кики вполне благополучно прошла свое годичное испытание, а затем слетала домой (об этом рассказано в книге «Ведьмина служба доставки»).

Слетав в родной город, Кики поняла, что скучает по Корико, и решила вернуться и остаться там. Ведь там жил и дорогой ее сердцу друг, Томбо. Так начался второй год жизни Кики в Корико. Горожане с теплотой относились к Кики, и дело у ведьмочки спорилось. Чего ей только не случалось доставлять: бегемотика из зоопарка, многозначительное письмо, прогулку с дедушкой — самые удивительные вещи! Однако в конце концов Кики захотелось расширить свой ведьминский кругозор. Тогда она выучилась у Кокири искусству приготовления снадобья от кашля и вскоре повесила на фасаде своего дома рядом с прежней табличкой «Ведьмина служба доставки» еще одну: «Поделюсь с вами снадобьем от кашля» (эта история рассказана в книге «Ведьмина служба доставки. Кики и новое колдовство»).

Хотя у ведьмочки было много дел, жизнь ее текла мирно. Но однажды днем на пороге дома Кики появилась девочка, которая с поразительным напором ворвалась в жизнь ведьмочки. Незнакомка со взъерошенными волосами назвалась Кэкэ, но кто она такая?.. Дзидзи даже заподозрил в ней ведьму-перехватчицу, а Кики почувствовала себя загнанной в угол и настолько утратила веру в себя, что даже хотела сбежать из Корико. «Я больше не могу здесь оставаться!» — подумала она и взмыла в небо, бесконечно высоко и далеко. И там, в беспредельном отчаянии, у Кики вдруг вырвался невольный крик: «Я люблю Томбо! Я люблю город Корико!»

В конце концов Кики все же нашла с Кэкэ общий язык, и возмутительница спокойствия вернулась в свой родной город. («Ведьмина служба доставки. Кики и другая ведьма»).

А когда Кики исполнилось семнадцать лет, сердце ее выстукивало лишь одно слово: «Томбо. Томбо». Кики влюбилась. Но Томбо уехал в далекую школу, и встретиться с ним теперь не было возможности. Кики с нетерпением ждала его на летние каникулы, но он не вернулся, а ушел в одинокое странствие на гору Амагаса. Кики пришла в полное смятение. Ее обожали в городе, засыпали похвалами: «Ведьмочка, какая же ты замечательная!» Кики не знала, что и думать, и порой начинала сомневаться в искренности людей… Устроив много шума из ничего, Кики заблудилась в дремучем и темном лесу. В непроглядной мгле, в страхе и смятении, Кики нашла опору в теплом стволе дерева и в конце концов смогла прийти в себя. В то же время и Томбо блуждал в потемках на своей горе. Кики потеряла себя и не знала, как управиться со своим ведьмовством. И все-таки в конечном итоге они оба разными путями смогли найти путь к свету, и их связь стала только прочнее.

Тем временем рядом с Кики зародилась детская любовь. Любовь дочери булочницы Ноно и мальчика Яа. Правда, взрослые поначалу не поняли их искреннего порыва.

А в один дождливый день позднего лета пришло известие о болезни Кокири.

«У меня сердце не на месте», — признался тогда Дзидзи. «И у меня тоже…» — ответила Кики, и оба поспешили вернуться в родной город. Болезнь матери оказалась серьезной, она слабела день ото дня. Кики места себе не находила от тревоги, и ее помраченному от усталости взгляду даже показалось однажды, что она видит Кокири, улетающую на помеле за край небосклона… Потрясенная Кики обернулась к дому и увидела, как лекарственные травы, только что крепкие и здоровые, вянут и никнут на глазах. Однако после этого к Кокири вернулось здоровье, словно травы отдали свою жизнь за нее. («Ведьмина служба доставки. Кики и ее любовь»).

Глава 1 Бабочка-капустница

Город Корико готовился вступить в ту пору весны, когда все зацветает.

Кики в этом году исполнилось девятнадцать лет, и она тоже вступила в самый цветущий возраст.

Ведьмочка летела по апрельскому небу, подернутому легкой дымкой, и смотрела вниз, на город Корико, на набережные, протянувшиеся вдоль реки, на городские скверы и зоопарк, на разбежавшиеся во все стороны аллеи — в полете все это пестрое полотно из белых, желтых и розовых цветов сливалось в одну гамму, мягкую и текучую.

— А-ах… Какое сегодня солнышко теплое и ласковое, в сон так и тянет. — Кики чуть приоткрыла рот и зевнула.

— Э-эй, не вздумай уснуть за рулем! — предостерег сидящий сзади Дзидзи. Хотя голос у него тоже был сонный.

— Хочешь конфету-свистульку?

Кики достала из кармана две конфеты, одну закинула себе в рот, вторую, не оглядываясь назад, вложила Дзидзи в пасть. А потом оба засвистели: «Фью-фью-фью». Сладкий вкус конфеты и прохладный ветерок приятно обволакивали язык.

— Фью-фью-фью!

И тут Дзидзи вдруг навострил уши, а потом пошире открыл глаза.

— Ой, там что-то сверкнуло! — Он показал вперед. — Вон там, прямо у тебя перед носом!

Кики напрягла зрение, вгляделась пристальнее. Что-то маленькое и желтенькое то показывалось, то исчезало из виду.

— А, это бабочка!

Кики потянулась к бабочке, пытаясь ее поймать. Однако бабочка запорхала туда-сюда, не даваясь в руки, хотя и продолжала лететь рядом.

— А, ты хочешь прокатиться со мной пассажиркой? Все ясно, поняла! — Кики приглашающе протянула руку, мягко и осторожно.

Однако бабочка и в этот раз предпочла увернуться, а потом и вовсе скользнула вниз.

— Ой, ты что, уходишь? Убегаешь? Так ты не хочешь полетать со мной?

Кики огорченно прикусила губу.

— Давай ее догоним? — Дзидзи шлепнул Кики хвостом по спине.

— Давай!

Кики крепко сжала черенок помела, сверкнула глазами и набрала скорость. Бабочка, словно поддразнивая ведьмочку, так и порхала вправо-влево прямо перед ней.

— Ну же! Вон! Давай! Туда!

Дзидзи подбадривал и поощрял Кики, и та заметалась вслед за бабочкой.

Однако стоило Кики буквально на мгновение упустить бабочку из виду, как та пропала бесследно — будто мыльный пузырек растаял.

— Пф-ф, неумеха! Кто-кто, а ловец из тебя никудышный! — Дзидзи преувеличенно громко фыркнул носом.

— Ты на что это намекаешь? — задиристо спросила Кики, резко обернувшись к коту.

— Да так, ни на что… — Дзидзи поспешил отвернуться.

Внезапно Кики закричала во весь голос:

— А ну, Дзидзи, держись крепче! — а потом с силой потянула черенок помела вверх и вниз. Помело взбрыкнуло, как норовистая лошадь.

— Ой!

Дзидзи махом перескочил на плечо Кики и выпустил коготки, чтобы удержаться.

У Кики вдруг ни с того ни с сего что-то вскипело на душе — не успокоишь. Ей захотелось взбить и вздыбить теплый, как парное молоко, воздух весеннего неба, разорвать дымку. Она сверкнула глазами и, уставившись на что-то невидящим взглядом, принялась яростно метаться вверх и вниз.


Помело летало туда-сюда, выписывая замысловатые финты в небе, и город Корико, такой родной и знакомый, тоже скакал и прыгал в глазах Кики. Можно было подумать, что катаешься на невидимых «американских горках».

— И-и-и! Ух! — пронзительно взвизгнула ведьмочка.

— Да что на тебя нашло?! — Дзидзи цеплялся за Кики, крепко прижав уши, и дрожал.

— А-ха-ха! Норовистое помело! Норовистая ведьма! И-хи-хи! — хрипло хохотала Кики, нарочито огрубляя голос.

— Я тоже не простой кот, а ведьминский! И все равно — прекращай! Ты же так из меня душу вытрясешь! — взмолился Дзидзи.

И тут Кики резко застыла на месте, словно на тормоз нажала. Она прищурила глаза и посмотрела вниз внимательнее.


— Что… Что это там такое?

Впереди, чуть в стороне от моста, ведущего к бухте Корико, трепетало что-то маленькое и красное. Когда на это что-то падали солнечные лучи, красные отблески сменялись золотистыми.

Кики все так же порывисто подлетела поближе.

Красным предметом оказалась ленточка, привязанная к снопику из трав в человеческий рост высотой. Неподалеку на плоском камне был разведен небольшой костер, а над ним на таганке булькал котелок, источая пар и довольно необычный аромат. Поблизости высился шест с табличкой: «Ведьмин суп, только сегодня». Рядом с котлом стояла девочка в черном платье, помешивая суп ложкой.

— Ведьмин суп? — шелестящим голосом спросил Дзидзи.

— Это еще что такое? Пф, странно пахнет… И разве может быть такое: ведьмин суп, о котором ведьма ничегошеньки не знает? Давай-ка подойдем, снимем пробу, — предложила Кики.

— А это не конкуренция?

— Ох уж эти кошки, вечно думают о самом плохом… Я не скажу, что я ведьма, просто попробую супа.

Кики опустилась чуть поодаль, припрятала помело, стянула ленточку с головы и повязала на шею. Перевесила сумку на плечо, как положено. Потом опустила Дзидзи на землю и неторопливо подошла к девочке.

Та оказалась настоящей красавицей: черные глаза, белая кожа.

— Ух ты, какая красотка! — выдохнул Дзидзи. Хоть он и был котом, но девичью красоту оценить мог.

Когда девочка заметила Кики, ее глаза округлились.

— Ой, вы клиентка? Настоящая клиентка? — восторженно спросила она.

Кики кивнула, не сумев сдержать улыбку.

— Да.

— Ура-а! У меня первая клиентка!

Девочка даже подпрыгнула от радости. Подойдя поближе, Кики заметила, что к ее щекам пристали крапинки сажи.

— Не желаете супа? Хотя у меня и нет ничего другого…

— Да, одну порцию, пожалуйста.

— Сию минуту!

Девочка подрагивающими руками налила суп в глубокую миску, положила в нее ложку и протянула Кики:

— Простите, стульев у меня нет, вам придется есть стоя…

— Сколько с меня?

— Я сегодня открыла свой ресторан только на пробу. Так что платы не беру. — Девочка опустила взгляд вниз, к ногам Кики, и только тут заметила пристально уставившегося на нее Дзидзи. — Ой, котик! Ты, может, тоже хочешь поесть? Кошачий суп у меня найдется. Тяри, ты же не откажешься немного поделиться?

— Мяу! — раздалось вдруг не пойми откуда.

Девочка налила супа из второго котелка, поменьше, в небольшую плошку. И тут из-за камня высунул мордочку угольно-черный — точно как Дзидзи — кот, посмотрел на Дзидзи и задиристо фыркнул. Правда, его взгляд тут же смягчился, и он весело высунул розовый язычок. Словно просто не хотел сразу показывать мягкий характер. Дзидзи демонстративно не стал обращать внимания на все это и быстрым движением языка лакнул суп. И тут же его мордочку перекосило, рот скривился, и кот выдавил какой-то невнятный звук.

— Ой, ну что же ты так, и спасибо не сказал? — укоризненно обратилась девочка к Дзидзи.

Тот не ответил, он смотрел вниз и скреб лапкой возле рта.

— Прости его, он застенчивый, — извинилась Кики, озадаченная поведением Дзидзи. Тот всегда ел аккуратно, поставив лапки вместе, а тут… Даже неловко за него! Кики бросила на Дзидзи укоризненный взгляд. И тут Дзидзи отчаянно заморгал, словно пытаясь подать Кики какой-то знак. Кики сдвинула брови, молча вопрошая: «Тебя что-то не устраивает?»

— Ну а я с превеликой благодарностью отведаю твоего супа, — подчеркнуто громко и сердечно произнесла Кики, а потом сунула ложку в рот.

Пф-ф!

Изо рта Кики вырвался странный звук.

«Какая гадость!» Первый же глоток супа застрял у нее в горле и не желал проскальзывать дальше. Едва не задохнувшись, Кики кое-как заставила себя его проглотить, а потом украдкой взглянула на Дзидзи. Тот щурил глаза, в которых светился ехидный вопрос: «Ну что, теперь сообразила?» Суп был поразительно странный. Совершенно непередаваемый запах — и при этом полное отсутствие вкуса, абсолютное.

— Невкусно, да? Этого я и боялась. Что же делать… — потерянно произнесла девочка. — Ничего-то я не умею… Правда, у меня еще триста шестьдесят дней в запасе, но что толку…

«То есть это не одноразовое мероприятие? Если маленькая девочка решила поиграть денек в ресторан, то почему бы и нет? — подумалось Кики — Но если она собирается кормить этим людей…»

— Я подумала, что попробую свои силы в этом городе. Сегодня уже пятый день с тех пор, как я начала самостоятельную жизнь, но у меня еще триста шестьдесят дней испытательного срока. Решила сварить ведьминского супа, это все, что я смогла придумать… И похоже, ничего не вышло… Да, в самом деле не вышло…

Девочка комкала в руках подол своего черного фартука. Она старалась, чтобы огорчение не звучало в ее голосе, но получалось у нее плохо. Глаза ее подозрительно заблестели.

— Что? Самостоятельную жизнь?.. Ты… Значит, ты… — От изумления Кики почти закричала.

Девочка, немного оробев, отступила на шаг назад:

— А… А-а… Вы что, такая же, как я?..

— Да… Да, похоже на то. Правда, я свой испытательный срок прошла много лет назад… Я начала самостоятельную жизнь в этом городе, мне здесь понравилось, поэтому я тут осталась. Сейчас я работаю посыльной, летаю на помеле.

Девочка прикусила губу, пристально глядя на Кики.

— О-хо-хо, что же мне делать… Вот же угораздило меня попасть в город, где уже есть ведьма! А двум ведьмам в одном городе быть никак нельзя.

— Да, такой… Такой обычай есть, но… времена ведь меняются… можно не придавать ему большого значения… — Кики говорила, с трудом подыскивая слова и стараясь произносить их как можно мягче.

— Думаете, я могу?.. Но возможно, мне стоит вернуться домой, это ведь допускается? Хорошо вам, вы летать умеете… И даже работаете на настоящей работе, — чуточку завистливо произнесла девочка, оглядев Кики с головы до ног. — А я вот ничего не умею. Совершенно ничегошеньки… Вам вот, наверно, нравится рассекать небо. А у меня такое чувство, будто я с ледяной горы в пропасть лечу. Страшно, сил нет, жутко боюсь высоты. Поэтому я и ведьмой-то не хотела становиться… Да друзья уговорили, сказали, что, если уж мне повезло родиться с долей ведьминской крови, надо попробовать стать ведьмой. Когда тебе все время так твердят, поневоле подумаешь, что отказываешься от чего-то ценного, не правда ли? Вот я и решила себя испытать… даром что у меня ни единого ведьминского умения нет…

Девочка говорила, и по ней было видно, что она не из тех, кто легко опускает руки.

«Я тоже была такой. Я стала ведьмой из любви ко всему чудесному. Меня всегда влекло к приключениям, и мне казалось, что одной лишь мечты достаточно, чтобы воплотить в жизнь что угодно».

У Кики защемило в груди. И одновременно растаяло то смятение чувств, которое совсем недавно заставило Кики бешено скакать в небе.

«Я тоже когда-то вот так же храбрилась, хотя на самом деле абсолютно ни в чем не была уверена. Я совершенно не понимала, как мне быть. Все, что у меня было, — это капелька смелости, заставлявшая меня вглядываться во все, что покажется интересным. Ну и, кроме того, чуточка гордости за себя, ведь я сама приняла решение стать ведьмой». Кики отчетливо вспомнила, как тяжело ей приходилось на первых порах, когда она открывала службу доставки.

«„Я не справлюсь в этом городе, хотя я сама его выбрала, но, возможно, мое решение было ошибкой… Все, сил моих нет, не могу больше!" — так думала я однажды утром. А потом я порывисто распахнула окно, и в комнату ворвался теплый ветер и словно обнял меня… Откуда он только явился, этот ветер? Я до этого столько времени просидела взаперти, и вдруг стало так, будто я встретилась с любящим меня человеком. Я так удивилась, что широко распахнула глаза и увидела, что из окна напротив мне машет белошвейка. Это была моя первая заказчица, и мне ее принес ветер… А сегодня ветер, играющий с ленточкой, позвал меня сюда. Быть может, это тот же самый ветер?»

Сердце в груди Кики заколотилось — не успокоишь.

«Может быть, я смогу стать для этой маленькой ведьмы как та белошвейка… Надеюсь, у меня получится».

Белошвейка стала первой клиенткой Кики. После того как Кики выполнила свой первый заказ, ее жизнь в Корико стала понемногу налаживаться.

— Знаете, что мне мама говорила? «Небольшая частичка волшебства есть в каждом. Так что быть такого не может, чтобы у тебя, потомственной ведьмы, ее не было. И раз уж решилась попробовать, то нужно идти вперед». Не стоило мне верить этим словам… Это было неразумно с моей стороны. Зря мама так говорила. Глупость сделала, и дочь от нее недалеко ушла… Я просто не могу перестать об этом думать!

Девочка произносила все это горячо и чуточку задиристо. И все же в ее голосе проскальзывали нотки отчаяния, она явно не понимала, как ей быть, и по лицу ее было видно, какой она в сущности совсем еще ребенок, привыкший к домашней заботе.

— Еще ничего нельзя сказать наверняка. Ничего еще не определено, — подчеркнуто мягко проговорила Кики.


Она взглянула на миску с супом, которую по-прежнему держала в руках. «Но, как ни крути, суп совершенно никуда не годится», — подумалось ей.

— Тут хоть подбадривай, хоть не подбадривай, а все же магии во мне ни на ноготь. Мне нечем удивить людей. Я не могу быть полезной, используя свои магические навыки, — у меня их попросту нет. Я обыкновенная тринадцатилетняя девчонка. Но у меня есть имя, меня зовут Рай. Все всегда звали меня «малышка Рай». Кстати, мой кот — не кот, а кошечка. Ее зовут Тяри, мы с ней с рождения неразлучны. Мы с ней не разлей вода, как положено и предписано всеми ведьминскими обычаями, все согласно традициям! Правда ведь, Тяри?

Девочка по имени Рай бросила взгляд вниз и кивнула своей кошке. Тяри взметнула хвост, словно отвечая, и принялась кружиться вокруг ног Рай. И тут стало видно, что на спине у нее светится небольшое круглое белое пятнышко.

— Да, у нее есть крохотная примесь белого… И все же она ведьмина кошка. Моя кошка. Мне сказали, что в наше время небольшое пятнышко вполне позволительно. Ведь и безупречного черного теперь не сыскать. Но разве оно плохо смотрится? По мне, так даже украшает, — проговорила Рай.

— Меня зовут Кики. А моего кота — Дзидзи. И он все-таки кот, согласно обычаям. Рай, а ты откуда к нам?

— Издалека.

— Пешком пришла?

— Автобусом, поездом, на своих двоих… Невероятно стыдно, что я не умею летать. Все-таки нужно было мне продолжать пытаться и пробовать… Когда я добралась досюда, то уже изрядно устала. Вот и подумалось, не попытать ли мне здесь удачи с супом? Скажи… мой суп, он… вправду такой ужасный?

— Ну… Как сказать… Не то чтобы совсем… — неопределенно отозвалась Кики, живот которой до сих пор недовольно побуркивал после всего-то одной ложки супа.

— Правда? Я так рада! Суп — это единственное, что я вроде как умею. А все потому, что мама мне его каждый день готовила, рецепт я знаю прекрасно… Знаешь, он называется «Суп, согревающий сердце», мама сама дала ему такое название. Она выращивает в огороде удивительно ароматные овощи, а этот суп получается, если хорошенько выварить семена этих овощей. Ведь в семенах сосредоточена самая суть любого растения! Мама говорит, что это тоже своего рода магия… Вот она и дала мне с собой столько семян, чтобы мне вдоволь хватило.

Когда Рай рассказала, как называется суп, то Кики вдруг почувствовала, что живот успокаивается и по всему телу расплывается блаженное тепло. У Дзидзи тоже как-то прояснился взгляд.

— И все-таки этот суп какой-то странный, — проворчал Дзидзи. — И вкус у него довольно-таки противный, как ни крути!

— А как именно ты его варишь, свой суп? — решила уточнить Кики.

Рай весело мотнула головой и принялась объяснять:

— Ну, сначала я наливаю в котелок воду, потом беру щепотку семян ароматных овощей и бросаю в воду.

Кладу щепотку.
Три кладу. И снова одну щепотку,
Затем два раза по три,
И на пяти все готово!
Вот с такой песенкой все делаю по рецепту.

— Так, получается, там семена пяти разных овощей?

— Нет-нет. Я даже сама не знаю, сколько их там. Но гора-а-аздо больше пяти. И все вперемешку. Я просто запускаю в мешочек руку и беру тремя пальцами, сколько попадется. Раз, потом три… По весне их нужно высевать на грядку, тоже вперемешку, и овощи вырастают вразнобой. Потом с них собирают семена, всякие разные, и в ночь «жатвенной луны», в полнолуние, их омывают в лунном свете.

Спите вместе, вперемешку,
Храните память о небесной влаге,
Вспоминайте песенки дождей,
Пока моя песня вас не разбудит.
— Да, все-таки ведьминское ремесло всегда идет бок о бок с песней…

— А ты тоже поешь, колдуя?

— Да, когда совершаю омовение семян лекарственных трав, из которых потом варю снадобье от кашля. Чина, марена, донник… — негромко пропела Кики. — Ну и так далее

— О, на мою песенку чем-то похоже! Только твоя какая-то более… взрослая! — весело сказала Рай.

— А можно мне взглянуть на твои семена, одним глазком?

— Прости, но вот этого нельзя. Это ведь секрет моей семьи. Фамильный. Мама, правда, сказала, что это ее ведьминская тайна…

— А когда ты их вырастишь, Рай, то она станет твоей!

— Так-то оно так… Но ведь невкусно получилось? А этот суп должен радовать. Жизнь ведьмы подчиняется закону «ты — мне, я — тебе». Если я ничему не научилась, далеко я не уйду…

— Но ты же можешь продолжать учиться и идти вперед!

Рай поморщилась и запрокинула голову, глядя в небо. А потом горько обронила:

— Похоже, небесная влага не хочет благословить мой суп.

— Однажды это непременно случится, вот увидишь! — Почему-то Кики очень хотелось подбодрить начинающую ведьму.

— Хм, ты так думаешь?.. Но я такая бесталанная ведьма, такая непримечательная ведьма, что хоть плачь! — Рай беспомощно развела руками.

— Неправда, ты очень-очень милая!

Дзидзи тоже поспешил подать голос:

— Это правда! Ты невероятно милая! Это же настоящее сокровище! Кики, передай ей, что я сказал!

Дзидзи прямо-таки впился взглядом в Рай.

— Мой кот просит передать, что ты очень милая.

— Спасибо. Но что мне делать с одной только миловидностью? Да, мне многие это говорят и часто, но в результате я уже начинаю думать, что у меня больше и нет ничего. А я так хочу стать взрослой и самостоятельной! Чтоб во мне с первого взгляда узнавали ведьму-мастерицу. А сейчас по всему выходит, что моя кошка и то интереснее меня будет. Ее белое пятнышко раз увидишь — и не забудешь уже. Благодаря ему деревенские жители прозвали меня «Ведьма с кошкой-росинкой».

— Ой, как интересно!

Кики тут же живо представила маленькую деревню, где Рай выросла и где ее так любили. А потом с теплотой вспомнила уже свой родной город — и тихонько приложила руку к груди.

— Вот бы и у супа было что-то свое, особенное, как пятнышко Тяри. Чтобы каждый с первого взгляда понимал — вот он, суп Рай… — проговорила Рай.

— Хм, да… Что-то, что указывало бы на тебя… Эх! Если б и суп можно было украсить каким-то узором, как Тяри… О, кстати!.. В моей семье был такой обычай: в канун Нового года непременно готовить суп с круглыми мясными тефтельками. Рай, почему бы тебе не сделать так же? Добавь в свой суп тефтельки. Или еще лучше — симпатичные белые клецки. Как пятнышко на спине Тяри. По картофельной клецке на каждую порцию супа — хоп! Это же будет почти как росинка, не думаешь? А готовить клецки — это легко. Я тебе расскажу! Картошку сварить, потом размять, добавить муки и яиц, вымесить, скатать шарики, закинуть в суп. Будут упругие и вкусные. Вот и будет у тебя, Рай, твой личный «ведьмин суп с росинкой»!

— Вот это да! Это же просто замечательно! Спасибо! Роса — это ведь тоже небесная влага. «Суп с росинкой» — чудесное название. А бульон останется бульоном из разных семян, так что моя семейная магия не пострадает!

Глаза Рай восторженно сверкнули, она вложила пальцы в рот и присвистнула.

— А еще, мне кажется, когда варишь суп, стоит положить в него чуть больше соли… — осторожно добавила Кики.

— Ну конечно! В следующий раз я его стану варить по своим правилам, так что буду проверять вкус!

«Ну и дела, она даже пробу не сняла?!» — Кики едва удержалась, чтобы не сказать это вслух.

— Значит, теперь тебе предстоит триста шестьдесят дней готовить суп, каждый день… Нелегко тебе будет, Рай.

— Но я думаю, у меня постепенно станет получаться все лучше. Я просто обязана научиться. И может быть, однажды я смогу варить такой волшебный суп, что у людей, которые его отведают, в самом деле станет легче на душе. Это же все-таки ведьмин суп, он должен обладать магией, иначе мое сердце не успокоится. А когда у меня все получится, то молва сама собой пойдет. Тогда я и друзей найти смогу… И свое ведьминское призвание тоже.

Рай говорила все это тихо, словно бы сама себе, и уверенно кивала в такт своим словам. И тут вмешался Дзидзи:

— А еще скажи ей, что она найдет себе замечательного парня!

Кики звонко рассмеялась.


— Ты глянь, да это же Кики собственной персоной! Наша городская ведьмочка!

Рядом остановился мужчина с корзиной на спине и удочкой в руке. Увидел Рай и добавил:

— Ох ты, сестренка твоя, что ль? Что, в Корико погостить приехала? А я и не знал, что у тебя такая славная сестричка есть! Ну, теперь вы вместе, это славно… — Он взглянул на табличку. — О-хо-хо, ведьмин суп?! Может, и меня, старика, угостишь?

Кики испугалась.

«Наверно, от этого стоило б воздержаться…»

Рай торопливо развела руки в стороны, словно закрывая собой котелок.

— П-простите, тут написано «только сегодня», да… Но это немножко неправильно, «только сегодня и только одна порция»! И я ее уже продала… Простите, пожалуйста!

— Эх, вот не свезло-то… Ты в следующий раз уж не скупись, суп дело такое, чем больше варишь, тем вкуснее выходит. Кики, ты уж обучи ее этой премудрости, сестренка как-никак.

Мужчина огорченно посмотрел на котелок, проговорил: «Ну что ж, в другой раз» — и пошел дальше своей дорогой.

— Ух! Повезло же мне, что супа больше не осталось! Я сегодня всего-то две порции сварила, вот только пока готовила, все пробовала да пробовала, от второй почти ничего и не осталось, так что у меня и в самом деле больше нету. Мне все говорили: поступай, как сердце велит, я и поступаю… Вот и в этот раз выручило.

«Ого! Ничего себе, так она пробовала? И все равно…»

Кики поспешила еще раз немного требовательно напомнить:

— Соль не забудь положить. Рай твердо кивнула:

— Непременно положу.

«Ох уж этот прохожий… Принял ее за мою сестру…»

У Кики по всему телу словно разлилось сладкое медовое тепло.

— Послушай, Рай, а почему бы тебе и в самом деле не попробовать свои силы в Корико? Мне кажется, ничего плохого не случится, если две ведьмы все-таки будут жить в одном городе. Времена ведь меняются… Тебе не кажется, что и ведьминские традиции должны идти вперед, в ногу со временем, хоть немного?

«Как бы хорошо было иметь такую сестренку, болтать с ней, обсуждать, что приготовить на обед, советоваться, как принарядиться…» Кики представила все это, и ей захотелось во что бы то ни стало все именно так и устроить.

— Лично я была бы совсем не против. У меня и комната свободная есть, маленькая правда… Не стесняйся! — Кики даже подалась всем телом к Рай, так ее увлекла эта идея.

— Спасибо… — тихо проговорила Рай, уставившись куда-то в одну точку.

А потом мотнула головой и сказала:

— Но все-таки… Все-таки я должна справиться одна, иначе нельзя. Ведь я начала «самостоятельную» жизнь. Я должна научиться ворожить. Я уверена, где-то есть город, который мне подойдет. Правило есть правило, ведьма должна жить в городе, где еще нет своей ведьмы, это мой долг… На мне лежит ответственность…

Рай в пару глотков допила остатки супа, потушила костерок, вымыла котелок водой из стоящего рядом ведерка, вытерла его передником, уложила в рюкзак. Потом сняла табличку «Ведьмин суп, только сегодня» и засунула ее в боковой карман.

— Я не знаю, есть ли сила в моей магии, но ведь у меня осталось еще триста шестьдесят дней, так что я соберусь с духом и буду стараться. За меня ведь этого никто не сделает, верно? Ты же в одиночку когда-то справилась, так? Вдвоем, конечно, хорошо… Но я должна справиться сама. Ведь я сама решила стать ведьмой.

Пока Рай негромко проговаривала все это, словно убеждая сама себя, она охладила таганок в воде и привязала его шнурком к рюкзаку. Потом вылила воду из ведра, положила в него мисочку Тяри.

— Как ты ловко управляешься! — восхищенно заметила Кики.

— Ну конечно, я же уже который день путешествую. Хоть этому сумела как следует выучиться.

Рай сняла ленточку со снопика, повязала ею волосы, затем подхватила одной рукой Тяри, во вторую взяла ведро.

— Если сделать вот так, то все можно легко перенести на себе. В рюкзаке у меня спальный мешок и сменная одежда. Пока что это и есть мой дом.

Рай улыбнулась Кики.

— Может, все же остановишься у меня, хотя бы на одну ночь?

— Спасибо. Но сейчас я лучше пойду дальше и пройду сколько смогу. А потом, быть может, какое-то внутреннее чувство подскажет мне, что вот оно — мое место. Я уверена, что непременно найду город себе по душе. Я постараюсь. Так что сейчас я все-таки должна распрощаться.

— Это внутреннее чувство называется ведьминской природой. Когда у тебя есть желание что-то совершить, когда ты всерьез над чем-то задумываешься, то тебе помогает одна невидимая сила. Она позволяет понять, что подойдет тебе лучше всего. Это чудо. Это настоящее волшебство. Мне самой тоже не раз помогала эта сила. И я признательна ей за это. Когда это случалось, меня охватывало удивительное чувство, чувство совершенного счастья. Твоя ведьминская природа выручит и тебя, Рай, — говорила Кики, кивая в такт своим размышлениям.

— Правда? Так вот оно что! Наверняка именно поэтому так все и получилось. Думаю, мысль завернуть сюда и попробовать свои силы мне как раз ведьминская природа и подала. Эта идея так внезапно пришла в голову… вот как молнией пронзило. А ведь благодаря ей я встретилась с тобой, со взрослой ведьмой. Да, наверняка это все она! Знаешь, теперь во мне зародилась надежда. Когда я найду город, который предназначен для меня, я непременно напишу тебе письмо.

— Хорошо, я буду ждать. Отправляй на адрес «город Корико, в булочную „Камень-ножницы-буханка", для Кики», дойдет.

— Поняла. Ну, значит, до встречи. А пока прощай.

И Рай зашагала вперед. Котелок звонко побрякивал на каждом шаге, словно подбадривая Рай: «Вперед! Вперед!»

— И откуда у этой Тяри росинка на спине? — протянул Дзидзи, выгнув спину и провожая Рай взглядом.

— Что, Дзидзи, тоже хочешь узорчик?

— Да нет, не в этом дело. Просто подумал, что все чем-то друг от друга хоть чуть-чуть, да отличаются, — по-взрослому веско проговорил Дзидзи.

Рай обернулась и помахала рукой. Кики помахала в ответ и пробормотала:

— В последнее время все словно сговорились, называют меня то взрослой, то старшей… А я не смогла стать первым ветром для этой девочки. Хуже того, я чуть не закрыла ей путь вперед из-за собственного одиночества. Дошла до того, что ведьминские обычаи обойти попыталась…

В последнее время Кики отчаянно не хватало собеседника, которому она могла бы доверить свои мысли. И все-таки ведьмочка заметила, что болезненная раздражительность, донимавшая ее в последнее время, потихоньку тает.

— Похоже, этот суп и впрямь отогревает душу и сердце. Вот в чем заключается магия Рай.


Тем временем Томбо, лучший друг Кики, в своей школе в отдаленном от Корико городе с головой погрузился в изучение живых существ, особенно его интересовали насекомые. Потому-то он все никак не возвращался в Корико. Кики старалась относиться к его выбору с пониманием. И все же иногда ей бывало нестерпимо одиноко.

И вот по весеннему небу от Томбо прилетело письмо. В большом и пухлом конверте, кроме самого письма, было еще что-то, завернутое в тонкую бумагу.

Как у тебя дела, Кики? У меня все в порядке, лучше не бывает.

Прости, что в последнее время мне не удается писать тебе письма. Постоянно думаю о том, что надо бы, надо бы… Но как приходит вечер, меня неумолимо клонит в сон. И ничего с этим не поделаешь, ведь даже огромные стрекозиные глаза порой закрываются, будь они фасеточные или нет.

Я все время думаю о тебе, думаю, чтобы написать тебе письмо, и все же… ну, вот так вот.

— Думает, значит… Все время, значит… Только мысль не рука, к ней не прикоснешься, — негромко проворчала Кики.

Дзидзи, услышав слова Кики, тоже подал голос:

— Как же все-таки поздно вырастают человеческие мальчишки… Они слишком легкомысленные. Нет, все-таки стоило бы вам жить по кошачьему обычаю.

— А? Это еще что такое?

— Кошачий обычай гласит «всегда иди бок о бок, сколько можешь». Будь на виду. И все на этом…

— Ничего себе! Про-ще не-ку-да!

— Кики, ты требуешь от себя слишком многого и мало ценишь себя… А ведь каждая ведьма — бесценна… — Дзидзи напустил на себя важный вид и тихонечко поцокал языком.

А Кики продолжила читать письмо Томбо.

Кики, ты писала, что от тебя на днях бабочка упорхнула? Сегодня, когда я во весь дух мчался на велосипеде в школу, мимо меня тоже пролетела бабочка-капустница. Ты слышала, наверное, что солнечные лучи иногда называют «мантия-невидимка для бабочки»? Это потому, что, попав в солнечный луч, бабочка словно исчезает в нем на мгновение.

Та бабочка, что летела рядом с тобой, — это наверняка была капустница. Они чуть ли не первыми появляются весной… Вообще-то, нижняя поверхность крылышек у них белая, но когда они раскрывают крылья, то становится видно, что окраска у них как у цветков горчицы. И бабочки-капустницы очень схожи с мотыльками, но, похоже, они как-то различают друг друга, не ошибаются. В общем, раз уж я назвался приятелем всех букашек, то тут же взялся за энтомологический атлас и принялся тщательно воссоздавать капустницу. Это оказалось непросто, но я многому научился. Насекомые могут показаться простыми на первый взгляд, но они обладают поразительными способностями. Например, они умеют сворачивать язык рулетиком, да так и прячут его во рту. А потом — хоп! — мгновенно разворачивают, когда приходит время попить цветочного нектара. Я очень долго бился над тем, чтобы приблизиться к оригиналу, но… Впрочем, мне кажется, я неплохо справился. Во всяком случае, она умеет плотно складывать крылья и мило их раскрывает. Кики, ты можешь сажать ее себе на руку, когда летаешь. Уж эта-то бабочка от тебя никуда не упорхнет, она всегда будет лететь рядом с тобой. Все время, пока я над ней трудился, мои стрекозиные глаза были широко открыты. Аля пущей верности.

Увидимся.

Томбо.
Кики поспешила раскрыть сверток. Внутри лежала бабочка-капустница с плотно сложенными крылышками. Узор на крылышках, как с внутренней стороны, так и с внешней, в точности повторял рисунок на крыльях настоящей живой бабочки. Бабочку Томбо посадил на тонкую проволочку, на другом ее конце закрепил кольцо — как раз по размеру запястья. Кики поспешила надеть браслет. Она повела рукой, и сомкнутые крылья медленно раскрылись.

— Словно вернулась та самая бабочка! — севшим от волнения голосом проговорила Кики. А потом взяла помело.

— Дзидзи, ты со мной? Мне бы прогуляться…

— Ты уверена, что я тебе сейчас нужен?

— Спасибо!..

Кики от души улыбнулась, распахнула дверь и взмыла в небо. Бабочка Томбо летела перед Кики, крылышки так и мелькали, словно бабочка что-то рассказывала ведьмочке. Кики смотрела на них, весело щурясь, а потом и вовсе закрыла глаза, словно пытаясь таким образом поймать это счастье и впитать целиком.

Глава 2 Июньская фата

Краски весеннего цветения, что покрывали все туманной дымкой, поблекли, и деревья Корико, словно выдохнув разом: «Ну что ж, теперь пришел и наш черед!» — начали покрываться густой листвой. Сначала молодая листва была словно покрыта тонкой позолотой, так она блестела на солнце, но потом это сияние сменил насыщенный темно-зеленый цвет. Кики, летавшей туда-сюда на заказы, казалось, что воздух вокруг словно стал влажнее, а вместе с тем и чище. А хлопот у Кики внезапно прибавилось в разы.

— Это «Ведьмина служба доставки»? Скажите, пожалуйста, счастливая фата свободна третьего июня? Нам бы хотелось одолжить ее на свадебную церемонию…

Подобных заказов стало много, как никогда, желающие забронировать фату просто в очереди выстраивались. И почти все хотели получить фату на июнь: только на третье число было уже восемнадцать претенденток!

— Ну просто какая-то вереница невест, уф!

Кики, которая в последнее время вертелась как белка в колесе, положила руку на грудь и демонстративно тяжко выдохнула: «Уф-ф!»

— Ох уж эти ваши невесты, они что, думают, если не в июне, то настоящей свадьбы не выйдет? — устало проговорил Дзидзи.

— Ну а как же? Голубое небо, зеленая листва на деревьях, нежный ветерок, и кружевная фата мягко колышется… — напевно проговорила Кики. — Ну, сам посуди, все как нельзя лучше подходит для того, чтобы невеста была счастлива. Хм, раз об этом зашел разговор… А когда кошки чаще всего празднуют свадьбы?

— В феврале, наверно… Мы, кошки, холодов не любим, зябнем, потому и стараемся в это время держаться поплотнее и поближе друг к другу. Вдвоем ведь теплее, чем поодиночке? — Отвечая, Дзидзи даже прижмурил глаза от удовольствия. — Однако, когда много работы — это хорошо. В дни праздников люди на отдарки не скупятся. К тому же где свадьба, там непременно и свадебный торт. Правда, с ним непросто бывает, потом вся мордочка липкая и сладкая, долго отмываться приходится.

— Дзидзи! Ведьмы не сетуют на отдарки! — Кики укоризненно посмотрела на Дзидзи.

— Кики, твоя ведьминская жизнь тоже порой такая непостоянная! Кстати, кто на днях жаловался, что в отдарок получил всего-то цветок? Правда, голос у тебя и тогда был довольный…

— Что, раскусил меня? — Кики склонила голову набок и показала Дзидзи язык.


Счастливая фата для невест, о которой шла речь, принадлежала женщине по имени Лара Оопа, что жила на окраине города рядом с картофельным полем. Фату она некогда получила в подарок от своего супруга. Это было белое кружевное чудо, вышитое около ста восьмидесяти лет назад. Фата была расшита тончайшими узорами в виде деревьев, цветов и птиц. Ее берегли, очень берегли, и именно потому, хоть и прошло столько лет, на ней не было ни единой прорехи и она по-прежнему сохраняла свою сияющую белизну. Лара решила, что было бы расточительством позволить ей пылиться на полке, и потому одалживала ее на свадьбы дочерям своих знакомых. Но где-то с полтора года назад случилось так, что перед свадьбой дочери своей горячо любимой племянницы Лара Оопа повредила ногу и не смогла отнести фату сама. Вместо нее фату отвезла Кики, и так началось их общее дело, завязанное на одной фате. Они назвали свою компанию «Лара и Кики, доставка счастливой фаты».

— Мне бы хотелось, чтобы как можно больше невест украсили ею свою голову. Одна мастерица с далекого севера вышивала ее дюжину лет, начала, когда ей было восемнадцать, и закончила к своему тридцатилетию, и все это время грезила о счастливой жизни. В каждый стежок она вкладывала по благому пожеланию. Я верю, что именно потому-то эта фата и наделена силой делать людей счастливыми. Что она была за человек, та мастерица? Вот бы повидаться с ней хоть раз… Вроде бы вещи не наделены жизнью, и все-таки они переживают своих хозяев… и несут в себе искру их души…

Лара Оопа произносила все это, словно молитву, передавая Кики фату, когда та готовилась отвезти ее очередной заказчице.

«Свадебная церемония вот-вот должна была начаться — и тут откуда ни возьмись появилась ведьмочка. Она пролетела по небу и мягко опустила фату на голову невесты, словно благословляя ее счастьем. Это было необыкновенно».

Так рассказывали о свадьбе, на которой появилась Кики, кто-то из гостей, и слухи быстро разошлись по всему Корико. Положа руку на сердце, так вышло случайно, из-за забывчивости и спешки Кики. Однако эта нечаянная находка всех так обрадовала, что с тех пор Кики доставляла фату исключительно подобным образом, если только не шел дождь. Ведьмочка прилетала на свадебную церемонию точно к ее началу и осторожно опускала фату на голову невесты. Работа была сложная, почти ювелирная, нужно было прибыть тютелька в тютельку. А ведь свадебная церемония и без того дело хлопотное и тонкое.

— Подвести никак нельзя, беда будет! Такой торжественный день только единожды в жизни бывает!

Кики вкладывала в эту работу всю душу.


«Дринь!» — прозвенел телефон.

— Здравствуйте, я говорю с ведьмочкой, что приносит счастливую фату? Это Харари, у нас с вами назначено на завтра на десять часов. Прошу вас, прибудьте точно в назначенный срок! Мы отправляемся в свадебное путешествие сразу после церемонии, время отправления поезда строго определено, мы никак не можем на него опоздать. Очень важно, чтобы все было вовремя! Все ведь будет в порядке, все получится, да?

— Ну разумеется, все будет в порядке. Вам не о чем беспокоиться. У вас церемония в Парке фонтанов, верно?

— Да, именно в Парке фонтанов, ни в каком другом. Не в Парке родников, нет! Там в последнее время многие свадьбу празднуют… Где он находится, вы знаете, верно? Все ведь будет хорошо?

— Да.

— Кстати, а как вы думаете… дождь пойдет?

«Ну какая разница, что я-то думаю?..»

И все-таки Кики ответила, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно бодрее и увереннее.

— Не знаю… Но уверена, что все будет в порядке. Сегодня же вон какая прекрасная погода стоит.

— Непременно? Правда-правда?

— Возможно… — с запинкой ответила Кики. А потом повторила: — Все будет хорошо.

Ну что еще, какие еще слова она могла прибавить к этому ответу?

Раз уж так вышло, наилучшим выходом казалось постараться успокоить.

— Но я так волнуюсь! Вы можете мне пообещать?

— Кх-х… Ох… Пообещать… Ну… Я… Буду молиться. — Кики невольно улыбнулась.

Все невесты, какую ни возьми, перед церемонией на какое-то время становятся крайне нервозными. А вот эта уже сейчас была просто комком нервов. Казалось, она готова разрыдаться от любого слова, сказанного невпопад.

— Непременно! В десять часов! Ровно! И погода такая, чтоб солнце сияло! Меня зовут Харари. Харари, вы же запомнили?

Она еще раз повторила все это, с силой и напором, а потом связь прервалась.

«Нет, я понимаю, что она чувствует… И со временем, разумеется, никаких заминок не будет… Но в том, что касается погоды, можно надеяться только на прихоть богов. Беда с этими свадьбами. Все расписано — беспокоишься, и от неопределенности не легче. Видно, беспокойство с радостью всегда рука об руку идут. Не одно, так другое».

Кики понимала, что если пойдет дождь, то она с этим ничего поделать не сможет, за погоду она уж никак не в ответе. И все-таки она не могла перестать об этом думать, сама начала всерьез беспокоиться. Настолько, что если б могла, взмыла бы в небо, чтобы смести с него помелом все тучи до единой. Но что толку от желания, если ни у самой ведьмы, ни у ее помела такой силы нет?

Кики продолжала беспокоиться до самой ночи, бессчетное число раз подходила к окну и смотрела вверх. На небе уже зажглись звезды. Стайки облачков виднелись там и сям, но на дождевые они не походили. И все же… И все же в ушах Кики по-прежнему звенело тихое эхо услышанных в трубке слов: «Непременно!»

— Дзидзи, завтра утром не вздумай проспать. И если вдруг я вовремя не поднимусь, разбуди.

— Ладно, понял, будет исполнено. Кики, давай хотя бы ты не будешь нервничать.


Кики так и не сомкнула толком глаз до самого рассвета. Однако утром оказалось, что волноваться не о чем. Небо было по-июньски чистым от края до края.

— Все-таки июнь — чудесный месяц! Ну, давай поторопимся, скоро вылетать, — окликнула Кики Дзидзи.

— Послушай, так ведь есть же время еще? Ты ведь точно вовремя должна подлететь, в этом вся соль. А назначено тебе на десять.

— Именно, ровно на десять часов, она это столько раз повторила.

— Только не ошибись, а то беда будет.

— Слушаюсь, многоуважаемый господин Дзидзи, ради вашей пущей уверенности перепроверю-ка я расписание.

Кики вытянула шею и посмотрела на висящий на стене календарь.

— Ах да! Вспомнила. На сегодня же еще один заказ есть, от невесты по имени Цубоми. А? Что?! Нет! Не может быть! Она тоже в десять… Как же так?.. Но здесь так написано! Что же делать?!

— А вчерашняя Харари где?

— Харари… Здесь пометка, что она в одиннадцать, как же так вышло? Она ведь вчера четко сказала, что в десять! — Кики поспешила снова впиться взглядом в календарь. — Точно! Вспомнила. Когда я получала заказ от Цубоми, то заметила, что на одиннадцать уже есть запись Харари, но поскольку обе свадьбы проводятся в Парке фонтанов, то я решила, что часа вполне хватит. Цубоми так отчаянно просила, так упрашивала… Но Харари вчера сказала «в десять». И теперь они совпали! Что же делать? Как я могла перепутать?! Что делать?! Что же мне делать?!

Кики бегала кругами, металась из стороны в сторону, держа в руках сверток с аккуратно сложенной фатой, казалось, ведьмочка вот-вот расплачется.

— Видимо, ты неверно записала. Место-то одно. — Дзидзи, в отличие от Кики, сумел сохранить хладнокровие. — Не суетись, от этого толку не будет. Для начала полетели туда. Как-нибудь все устроится.


Они поспешили вскочить на помело, Кики по-прежнему сжимала фату в руках, и во весь опор помчались в Парк фонтанов.

Сверху Кики увидела, что в самом центре парка, перед огромной беседкой, увитой цветами, стоят две толпы нарядно одетых людей, каждая окружила свою невесту. Кики спустилась на задворках, чтобы не привлекать внимание, а потом побежала к ним.

— Ох, милая ведьмочка! Что же ты бегом-то, так ведь нельзя! Ты же должна приносить фату в полете! — в один голос вскричали разом с двух сторон и Харари, и Цубоми.

— Простите!

Кики поклонилась обеим так низко, как только могла.

— Мои глубочайшие извинения! Я допустила ошибку! Время ваших свадеб совпало — и во всем виновата я. Простите! Могу я попросить вас о снисхождении и о том, чтобы одна из вас немного сдвинула время церемонии? — Кики отчаянно переводила взгляд с одной невесты на другую. — Я не могу передать словами, как мне жаль, ведь для вас обеих это такой важный день, день свадьбы!

— Ой, что ты, не стоит беспокоиться. У меня-то в одиннадцать. Я подумала, нехорошо будет, если ты опоздаешь, вот и перестраховалась, — беспечно пожала плечами Харари.

Кики так и рухнула на землю, где стояла.

— Кики, с тобой все в порядке? — Дзидзи тут же подлетел к ней.

— Какое счастье… Я так переволновалась, думала, умру… — Кики перевела дыхание и, пошатываясь, встала.

— Прости… Я так нервничала, так издергалась, думала, что хоть так смогу успокоиться… — тихо пробормотала Харари, а потом снова повторила: — Прости…

— Главное, что все хорошо, — сказала Кики, прижав руку к груди, сердце у нее по-прежнему бешено колотилось.

— И все-таки. Время уже подошло, так что позвольте мне начать с вас, Цубоми. Не беспокойтесь, я сейчас улечу в небо, а потом плавно спущусь с фатой, как и положено.

— Видишь ли, в чем дело, моего жениха пока нет.

— Что?!

А ведь и в самом деле, жениха не видно.

— Раз так, то, возможно, стоит начать с вас, Харари? — предложила Кики.

— Мой жених тоже пока еще не приехал. Он ведь думает, что все начнется в одиннадцать.

Выходит, с женихом она подстраховываться не стала… Что же это такое, две невесты есть — и ни одного жениха при них! Да еще и время уже поджимает…

— Цубоми, скажите, когда появится ваш жених?

— Думаю, с минуты на минуту, если только у велосипеда колесо не спустит.

— Что? Велосипеда?

— Да, мы после церемонии сразу отправляемся в свадебное путешествие на велосипеде. Точнее, на тандеме, — гордо объяснила Цубоми. — Нарочно купили велосипед, предназначенный для молодоженов.

И тут в голове у Кики словно тревожный колокольчик тоненько зазвенел.

— Я, пожалуй, слетаю и проверю, как там обстоят дела у вашего жениха. Он с какой стороны должен подъехать?

— По шоссе, что идет от северных гор. Но я уверена, что он уже въехал в город.

— Тогда скоро увидимся. — И Кики, вместе с вцепившимся в ее плечо Дзидзи, поспешила подняться в воздух.

— Кики… — тихонько проговорил Дзидзи на ухо ведьмочке.

— Если собираешься читать мне мораль, то не сейчас, — отрезала Кики и полетела прямо к северным горам, но смотрела она при этом вниз и только вниз, словно приклеившись взглядом к дороге.

А! Вон он, вон! Наверняка это жених Цубоми! Едет с покрякиванием вверх по холму, что на въезде в город, крутит педали тандема. Фалды длинного свадебного фрака развеваются на ветру, галстук сбился на плечо. Жених был весь в поту. Кики приблизилась и окликнула его.


— Цубоми вас ждет! Поторопитесь, пожалуйста!

Жених бросил на Кики косой взгляд и отчаянно надавил на педали. Но было очевидно, что, как ни гони, времени понадобится еще немало.

Кики тяжело опустилась на землю, подбежала к нему и заговорила:

— Я доставлю ваш велосипед! Так что вы берите такси и скорее езжайте на церемонию!

Кики взялась за велосипед и потянула его из рук ошеломленного жениха.

— Д-да, хорошо, понял! — Жених поддернул брюки и с криком: — Только непременно доставьте!!! — бросился ловить такси.

Кики развязала тесемки, обвивавшие багажник, и привязала велосипед к помелу.

— Ты разве справишься? Он слишком тяжелый!

— О чем ты говоришь? Я даже бегемота увезти смогла, я же ведьма!

И все-таки велосипед, тем более длинный, на двух седоков… Руль так и вертелся из стороны в сторону — круть-круть, — словно велосипед был живым существом и мотал головой: «Не хочу лететь!» Кики оседлала помело, а вместе с ним и велосипед и нажала на педали.

— Дзидзи, помоги мне! Прыгай на заднее седло, держи ручки!

Дзидзи вцепился в руль что было сил.

Вихляясь туда-сюда, велосипед все же начал подниматься. Кики крепко держала рукоять помела, крепко сжимала руль велосипеда и, отчаянно глядя только вперед, направилась к Парку фонтанов. Она бросила взгляд вниз — как раз вовремя, чтобы увидеть, как жених садится в такси.

«Ну, глядишь, теперь все образуется…»

Кики перевела дух. Сейчас оставалось лишь прибавить скорость и лететь вперед.

Когда Кики благополучно прилетела в Парк фонтанов, жених как раз опрометью, чуть не падая, выскочил из такси и помчался к свое невесте, чтобы встать рядом с ней.

Кики торопливо распустила тесемки, связывавшие вместе помело и велосипед, и жаворонком взмыла вверх, в небо, развернула фату, а потом спустилась и мягко накрыла ей голову невесты. Из беседки раздалась музыка, жених и невеста взялись за руки и вошли внутрь.

Свадебная церемония Цубоми прошла без сучка без задоринки, затем молодожены сели на велосипед и укатили в свое свадебное путешествие. Тронувшись с места, Цубоми сорвала фату и бросила ее парящее в небе Кики. Разумеется, Кики тут же ловко подхватила ее.

Вскоре после этого, ровнехонько в одиннадцать, появился и жених Харари.

— Взгляни-ка, за него волноваться не приходится. Он всегда выполняет свои обещания, — гордо сказала Кики Харари.

— Фр-р!

Кики прямо-таки вскипела от накатившего гнева.

«Она что, пытается мне сказать, что ведьме веры нет? Ну-ну!»

Однако Кики ничем не показала своих чувств и все с тем же изяществом мягко опустила фату на голову Харари.

«С другой стороны, если б она доверяла ведьме больше, чем мужу, навряд ли это было бы правильно…»

Харари и ее супруг вовремя сели в поезд и тоже отправились в свое беззаботное свадебное путешествие.


Едва волоча ноги от усталости, Кики вернулась домой, а там рассказала Соно все в подробностях, от начала до конца. Выслушав, Соно проговорила:

— А ты молодчина. Умеешь всех и каждого сделать счастливыми.

— Ну вот как вы можете такое говорить… Я там холодным потом обливалась.

— Да, вот за это тебя похвалить никак нельзя, — поддакнул Дзидзи. — Ты чуть ошибешься — сразу в крик. А ведь ведьмам на роду написано смотреть в оба и видеть все наперед.

— Но с другой стороны, мне почему-то нравится успевать все в последний момент… — Кики наконец-то нашла в себе силы улыбнуться Соно.

— Кики, ты все такая же легкомысленная и ветреная. Но именно поэтому все видят в тебе ведьму, которой можно не бояться. Помнишь ведь, что раньше люди приписывали ведьмам всякие гадкие поступки? Стоило случиться несчастью — все валили на ведьм. И жители этого города тоже так же себя вели. Но сейчас они видят, как ты работаешь… и вот это желание найти виновного, не знаю, как бы его назвать… оно постепенно исчезает. И не только у нас, но и у тебя. «Ты — мне, я — тебе» — теперь над всем главенствует это прекрасное правило. И я уверена, это тоже магия.

— Вы меня расхвалили сверх всякой меры, Соно.

Кики улыбнулась, смущенно потупившись. Но на самом деле она сама чувствовала точно то же самое. Да. Пусть Кики и Корико были не одно и то же, но все же они теперь в каком-то смысле были единым целым.

— В одном городе должна быть одна ведьма. Когда город и ведьма вдвоем, они как одно. — Дзидзи проговорил это словно заклинание.

«Да. Без Корико я была бы уже не я». Город стал для Кики местом, дарившем ей покой. Она — ему, он — ей.

— К слову сказать, Кики, я с нетерпением жду того дня, когда ты доставишь счастливую фату ведьмочке Кики. — Соно повела плечами.

— Хм, да когда мне?.. И наступит ли он вообще, этот день?

Кики еще только девятнадцать. Так что, вероятно, говорить о подобном еще очень и очень рано.

«Но… Но все-таки… Ладно, оставим будущее будущему. Этот год — последний перед моим двадцатилетием. Он как будто связывает меня с третьим десятком моей жизни… Может, у меня какое-то предчувствие?» — подумала Кики. Перед ее мысленным взором всплыло лицо Томбо, который сейчас учился в школе в далеком городе. И вдруг подумалось, а не придет ли от него весточки? Кики невольно поглядела вдаль.


А! А вот и она, ее и ждали. От Томбо по июньскому небу прилетела желанная посылка. Пухлый конверт, а в нем письмо и картинка.

— Томбо всегда что-нибудь к письму приложит. Как здорово! Как замечательно! — весело пропела Кики.

— Раздражает… — тихонько пробормотал Дзидзи.

Вчера я пропалывал грядки в школьном саду. Еще только июнь, а уже так жарко! Я надел панаму, как положено, но коник носа все равно багровы. И плечи так зудят. Я положил на обожженные плечи влажное полотенце для прохлады, в таком виде и пишу тебе это письмо. Не очень хотелось бы, чтобы ты меня таким увидела. Одуванчики уже отцвели, но так и лезут повсюду, я попытался их повыдергивать, а корень такой толстый, что не выходит. Словно я с каким-то великаном в перетягивание каната играю. С моими силенками ну никак не справиться, просто никак. Тогда я решил копать лопаткой. И как начал копать — так остановиться уже и не смог. Уж очень мне захотелось узнать, насколько же глубоко заходит этот корень. Я очень хотел не повредить корешок, так что начал с того, что окопал его вокруг, потом продолжил копать, в том числе руками, так увлекся этой затеей, что все на свете позабыл. Я крайне осторожно и бережно отгребал землю в стороны, с полчаса положил на эту битву. Корень оказался что надо! Кто бы мог подумать, что одуванчик, который весной цвел такими нежными цветочками, прячет под землей такой поразительно длиннющий корень! Больше того, у него оказалось множество ответвлений, отходящих во все стороны. Похоже на какую-то колдовскую руку? (см. рис. 1)

Наконец я его вытащил, разложил на газетке, рассмотрел хорошенько и пристально и подумал: «Опа!» Схватил корень, побежал бегом в нашу лабораторию. А там отправился к муравейнику, в котором мы наблюдаем за тем, как муравьи живут. Мы держим их в узкой стеклянной коробке, так можно увидеть, каким образом эти насекомыши обустраивают свое «гнездо». Правда, выходит, что мы как бы подглядываем за их личной жизнью, и по отношению к муравьям это не слишком-то вежливо… Так вот. Когда муравей залезает в подземную часть муравейника через отверстие сверху, основной лаз разделяется на множество других. Они ведут на склады еды и яиц… потрясающе тонкая работа (см. рис. 2). А теперь хорошенько рассмотри оба рисунка и сравни их. Схожи, правда ведь? И это несмотря на то, что на одном рисунке растение, а на другом дом. Тебе не кажется, что в этой общности выразилась схожесть их стремлений? И те, и другие совершенно одинаково всеми силами стремятся жить. И это стремление выражается в одной и той же форме… по-моему, это весьма любопытно. А ты что думаешь?

Скажи, Кики, ты бы какое гнездо себе обустроила?

Ну, до встречи.

Томбо.
— Похожи, говоришь… Сходство, конечно, есть… — немного недовольно пробормотала Кики, поочередно глядя на обе картинки.

«Пусть ведьма и может летать по воздуху, но птицей ей от этого не стать. Какое уж тут гнездо…» — проворчала Кики про себя, но потом почувствовала, что ее охватывает радость, все сильнее и сильнее.

— Гнездо…

Глава 3 Ключ от моря

«Дринь!» — зазвенел телефон.

— Да-да, бегу! — Кики подбежала к телефону и сняла трубку. — Простите, если заставила ждать!

Она взялась свободной рукой за краешек юбки, чуть присела, словно в реверансе. И когда только Кики обзавелась привычкой отвечать на телефонные звонки именно так и никак иначе?

На полу ярко сиял солнечный зайчик.

— Здравствуй, ведьмочка! У меня к тебе просьба будет чуточку диковинная, уважишь? — раздался из трубки низкий мужской голос.

— Да, разумеется, все, что в моих силах!

— Я звоню из лавочки, которая торгует подержанным морским такелажем, на Галечной улице, что отходит от набережной…

— А, знаю ее! Лавка с румпелем вместо вывески! И витрина крашена синими стеклянными шарами… Как же она называлась… «Прилив Онами»[1], так вроде?

— О, как ты хорошо знаешь город! Ну так что, прилетишь?

— Ну да, разумеется!

— Тогда о деле на месте поговорим.

Повесив трубку, Кики обернулась. Дзидзи валялся на диване на спине, круглым пузом кверху, и дремал. В последнее время он часто спал днем, поясняя: «Мне немного тяжело в жару».

— Дзидзи, работа появилась… Ты как? Со мной? — негромко спросила Кики.

Дзидзи медленно приподнял голову, облизнулся розовым язычком.

— Ну конечно, иду. Уа-а-ау… — Он немного стыдливо зевнул и спрыгнул с дивана. — Мы ведь с тобой деловые партнеры, — веско обронил он.


Перед лавкой «Прилив Онами» на Галечной улице их уже ждал мужчина. На нем была потрепанная, потерявшая форму капитанская фуражка, под громадным носом вились роскошные усы.

— Ну заходи. Видишь ли, я должен сначала объяснить…

Лавка была загромождена всевозможными предметами, связанными с морем. Макеты старых парусников, корабельные флажки, фонари, стеклянные шары, компасы и так далее, что-то сверкало, что-то было покрыто ржавчиной. Среди нагромождения товаров был расчищен крохотный пятачок под рабочее место: простой стол да два стула друг против друга. Кики протиснулась как могла и присела на один из стульев. Дзидзи тут же вскочил ей на колени и, вытянув шею, принялся озираться вокруг.

— Речь пойдет об этом вот ключе.

Онами достал из комода небольшой ключик и положил его на стол.

— Его нашли на корабле, затонувшем в бухте Корико, он был весь в патине, поэтому долго просто валялся в ящике. Однако в последнее время стало больше коллекционеров, собирающих всевозможные вещицы, связанные с судоходством. Многие люди сами не свои до всевозможного старья. Кое-кто из них сказал мне, что этому ключу, должно быть, лет сто, не меньше, и просили непременно его уступить… Я спросил: «А для чего он вам?» Мне ответили с улыбкой: «Буду открывать дверь в прошлое». Высокопарная фразочка. Но ключ был уж слишком грязный, так что для начала я взял и счистил с него патину, наросшие «морские желуди» и всякое такое. И, вопреки всем ожиданиям, обнаружил, что он сделан из настоящего серебра! Представляешь? Это оказался не абы какой ключ. Хоть он и невелик, но довольно увесист, к тому же украшен затейливым узором, а вот здесь, ты взгляни, здесь и адрес выгравирован. — Онами повернул ключ боком и поднес к глазам Кики. — Переулок Сирени, дом двадцать девять, капитан Гого. Капитан — в смысле, капитан корабля, как же еще? Значит, ключ принадлежал самому капитану.

— Переулок Сирени? Это же та самая небольшая улочка, что примыкает к круглой, похожей на бублик площади в Старом городе, там еще сплошь старые дома. Она?

— Да, именно. Кто бы мог подумать, что этот ключ принадлежал кому-то из Корико…

— Значит, я должна доставить ключ по этому адресу, так?

— Да. Я мог бы и сам его отнести, но, как видишь, вся лавка на мне одном… К тому же мне уже давно хотелось поручить тебе какую-нибудь работу, ведьмочка, хоть разок.

— Спасибо большое! Я этому очень рада! — Кики слегка поклонилась.

Онами перекатил ключ по ладони.

— К тому же мне показалось, что такой старый ключ должна отвезти именно ты, ведьмочка, вы ведь так подходите друг другу. Но… Хм… — Онами вдруг застыл, словно в нерешительности, потом заговорил снова: — Это ведь все дела былые и прошлые, может, там уже совсем другие люди живут. Можешь, конечно, и им отдать… Но, знаешь, это ведь ключ все-таки. Мне бы очень хотелось, чтобы для него и замок нашелся. Мне кажется, нужно сделать для этого ключа все возможное, нечестно было бы оставить все как есть. Я решил заручиться твоей помощью, ведьмочка, но не знаю, не пропадет ли твой труд понапрасну… — Онами смутился, немного понизил голос.

— Но ведь может оказаться и так, что там найдется и замок для этого ключа!

— Да, возможно, — кивнул Онами.

Кики воодушевилась:

— Я с самого детства обожаю подобные истории! Есть что-то или не — никто не знает! Но ведь а вдруг, а вдруг все-таки? Вот тут-то и начинаешь надеяться и предвкушать! Все думаешь: «А вдруг все-таки?» — и пока так думаешь, начинает казаться, что тебе все по силам и все по плечу. Так что давайте попробуем и пустимся в это приключение!

— Приключение… Но не слишком ни сильно сказано?

— Я буду только рада вам помочь! — Кики поднялась со стула.

— Конечно, всякое может быть, но может оказаться и так, что ты лишь зря потратишь время. Ключ невелик, даже если его продать, много на этом не выручишь, так что и поблагодарить толком не смогу.

— Ничего. Не стоит беспокоиться. У меня уже от самой попытки дух захватывает! «А вдруг? А если?» Мне самого этого предвкушения достаточно для отдарка. Ведьмино правило: «Я — вам, вы — мне»!

Онами закачался всем телом, заговорил нараспев.

Хм-м… Хм…
Я — вам, вы — мне, ну а вдруг?
Я — вам, вы — мне, ну а вдруг, ну а вдруг?
Мало ли вдруг что — и в конце ничего?
Нет! Шучу, такого быть не может!
А-ха-ха! Как на душе-то посветлело!
Правда же, котик?
Онами весело покачал головой и легонько коснулся подбородка Дзидзи, рассмеялся от души, колыхаясь всем своим грузным телом. Дзидзи не без удовольствия взглянул на Онами.

Кики крепко сжала серебряный ключ в ладони и взлетела в небо. В спину ей дул легкий бриз с моря.

— В такой день так и хочется музыки! — Кики повернула выключатель на приемнике, свисавшем с помела. Из приемника раздалась песня, которую выводили тонкие детские голоса.

Солнышко, солнышко,
Как с тобою радостно!
У тебя так много золотистых рук,
Рассыпаешь счастье полными горстями!
Солнышко, солнышко,
Поделись и с нами!
Кики взмахнула рукой с зажатым в ней ключом в такт песне.

— И со мной тоже поделись!

Ключ ярко сверкнул в солнечных лучах.

— Смотри, и мне досталось немножко! — Кики обернулась и взглянула на Дзидзи.

— Какая же ты легкомысленная, Кики, так быстро увлекаешься!.. — Дзидзи наморщил нос и негромко фыркнул.

— Какой же ты глубокомысленный, Дзидзи, вечно над всем иронизируешь!.. — с улыбкой возразила Кики в ответ.

Город Корико в последнее время все больше рос и расширялся. В предместьях теперь стояли новые здания, каждое, на какое ни глянь, сверкало отражающимися в высоких окнах солнцем, слепя летящую в небе Кики. Ведьмочка перевела взгляд на город. В самом его центре, рядом с часовой башней, лежал квартал из домов относительно тусклого цвета, словно серединка подсолнечника. Это была та часть города, где сохранился нетронутым прежний, старый Корико. Узкие улочки петляли, пересекаясь и сливаясь, маленькие лавочки и дома словно бы опирались друг на дружку. Во время прогулок по этим улицам казалось, будто вернулось прошлое, и душу охватывало особое щемящее чувство, поэтому многие горожане очень любили это место. Именно здесь и находилась площадь в форме бублика, от которой отходил переулок Сирени. Эта площадь была одной из достопримечательностей Корико, здесь расположились ресторан, знамениты своей рыбой, обжаренной в сухарях, кафе, известное чаем и сладостями, столики которого были выставлены прямо на площади, а совсем недавно здесь открылся в придачу ко всему еще и магазинчик с разными аксессуарами вроде модных сумочек. Хотя здесь и старались ничего особо не менять, но все-таки что-то новое появлялось то тут, то там. И как знать, сохранился ли сам дом, стоявший здесь больше ста лет назад?

Когда Кики приземлялась на площади, навстречу ей взмыла стайка дремавших на крыше голубей, и они принялись летать вдоль улиц и вокруг домов.

От площади отходило несколько улиц и улочек, переулок Сирени был только одной из них, туда-то Кики и направилась.

— Та-ак, номер двадцать девять…

Кики шла, вглядываясь в номерные таблички, висевшие на домах. Многие из них были весьма обшарпанными, и цифры еле читались.

— Раз номер двадцать девять… Значит, от начала переулка должно быть двадцать девять домов, — бормотала Кики себе под нос, шагая по переулку. В Корико был такой порядок, что номера шли от того конца улицы, что выходил на площадь. По правой стороне шли четные номера, по левой нечетные. Так, например, третий номер следовало искать вторым от начала улицы, по левой ее стороне. Все очень удобно и понятно, и Кики такой порядок нередко выручал, когда она только открыла свою «Службу доставки».

— Вот он!

Число, выгравированное на табличке по правой стороне улицы, совершенно облупилось, едва-едва можно было прочитать. Кики перевела взгляд на дверь, и в глаза ей бросился дверной молоток в форме якоря.

— Якорь! Это наверняка должно быть здесь! Гого ведь был капитаном!

Кики одним махом усадила Дзидзи себе на плечо, оправила платье, перевела дыхание и постучала в дверь.

— Иду-у! — послышался голос из глубин дома.

Вскоре массивная деревянная дверь распахнулась внутрь, на пороге показалась женщина, н вид чуточку постарше Кики. Из сумрака в глубине дома доносились оживленные голоса.

— Простите, вероятно, мой вопрос покажется вам немного странным, но скажите, имя «капитан Гого» вам ни о чем не говорит? Он жил сто лет назад, может быть, даже раньше… но, судя по всему, в свое время он жил именно в этом доме…

Когда Кики проговорила все это вслух, то с новой силой осознала, о сколь давнем времени идет речь, и сердце у нее в груди затрепетало.

— Ой… Ты… Ты что же… Городская ведьмочка? Это же ты посылки развозишь, верно? Я столько раз видела, как ты пролетаешь по небу! И каждый раз в груди все так сжималось, хоть я и не сама летела, а смотрела только… Вот уж не думала, что встречусь с тобой лицом к лицу! — Женщина явно была несказанно удивлена, она так и вперилась в Кики широко распахнутыми глазами.

— Эм… — заговорила было Кики.

— А! Да! Точно! Ты сказала «сто лет»? Посылка столетней давности? Я слышала, что ведьмы те еще долгожительницы, но не думала, что тебе столько! — Женщина захлопала глазами и со жгучим любопытством уставилась на руки Кики, словно вопрошая, что же та принесла.

— Да нет, что вы, какие сто лет! Я вовсе не такая старая! Я просто привезла вещь, которая, кажется, могла бы принадлежать капитану Гого. Вы о нем когда-нибудь слышали?

— Капитан Гого? Ну конечно! Разумеется, я о нем слышала! — кивнула женщина, слегка приосанившись. — Ведь он же мой прадед! Но его корабль затонул в бухте Корико, и он погиб вместе с ним. Ты же знаешь наверняка, что в разгар лета сюда приходит шквал под названием «Морское чудище»? В том году он свирепствовал особенно яростно, это был шторм небывалой силы. Вот и капитан Гого пал его жертвой…

Женщина вдруг умолкла и неловко рассмеялась:

— Ой, что это я заболталась! Раз уж ты пришла, так заходи в дом! Братья дома, бабушка тоже… А все-таки что ты принесла? Как же давно все это было, у меня аж мурашки по коже!

Женщина прижала обе ладони к груди и показательно содрогнулась всем телом, а потом посторонилась, чтобы Кики могла пройти внутрь, и звонко крикнула вглубь дома:

— Слушайте все! К нам залетела любопытнейшая весть!

От входа тянулся коротенький коридор, ведущий в комнату, в которой стоял большой приземистый стол. За столом сидели двое парней, которым совсем недолго осталось до того, чтобы называться взрослыми, девушка, а с ними мужчина и женщина, скорее всего их родители. Должно быть, это были браться и сестра. Женщина была очень похожа на ту, что открыла Кики дверь. В глубине комнаты в кресле-качалке сидела сухонькая старушка, на голове у нее красовался премиленький чепец. Похоже, все как раз сели за стол попить чаю.

— Что за любопытнейшая весть? — Все разом подались на голос, обращаясь к Кики. Их слова прозвучали так слаженно и дружно, что Кики невольно отступила на полшага назад.

— Это ключ, принадлежавший вашему многоуважаемому предку, капитану Гого. Его случайно нашли в лавке Онами. Это небольшой магазинчик на Галечной улице, он торгует старыми морскими вещами… Вероятно, вы о нем слышали?.. Когда с ключа счистили грязь и патину, обнаружилось, что здесь выгравирован ваш адрес, вот владелец лавки и решил, что будет вернее всего доставить его вам, поэтому я привезла ключ сюда по его просьбе. Разумеется, это все дело прошлое, так что для начала хотелось бы просто узнать, может, из семьи кто остался, просто попробовать хоть что-то выяснить… Раз есть ключ, то к нему должен быть и замок, и им одиноко друг без друга… Так сказал господин Онами. — Кики показала ключ, который она все это время крепко сжимала в ладони.

— Ну разумеется, каждому ключу свой замок. Они по-своему едины. — Мужчина взял находку в руки.

Все уставились на ключ, по очереди просили подержать его в руках, подставляли бьющему в окно солнечному свету, вертели, рассматривали.

— А! Так это же, наверно, от нее! — Один из парне вдруг покачнулся всем телом.

— Он должен быть от «ну-а-вдруг-шкатулки»! На ней ведь точно такой же узор! — почти сразу вслед за ним вскричал второй парень, а девочка, громко топая на бегу, поднялась по лестнице и вскоре вернулась, сжимая двумя руками шкатулку, чем-то напоминающую сундук для сокровищ.

— Вот, это она! Это непременно должна быть она! Вот вам и замочек!

Тускло мерцающая шкатулка была сделана из какого-то металла. Это была вещица изящнейшей работы. Узор на ней слегка подстерся, видимо, от времени, но было видно, что он совпадает с узором на ключе. Девочка слегка потрясла шкатулку, из нее раздалось постукивание. Когда люди в комнате услышали этот звук, у всех на лицах разом проступило радостное предвкушение.

— Ну, наконец-то мы узнаем, что это за «стук-постук». Давно, страшно давно хотели выяснить, что же это такое! — И снова все голоса прозвучали в удивительном согласии. А потом раздался такой же дружный вздох.

Взгляды всех, кто был в комнате, разом прикипели к замочной скважине. По ту сторону небольшого отверстия царила полная темнота, она была похожа на какой-то волшебный глаз. Который внимательно смотрел на собравшихся.

— А в самом ли деле там что-то есть?

— Хочу посмотреть!

— Да, наконец-то мы сможем это увидеть!

— Сбудется мое давнее желание!

— Мы до сих пор как только ни силились ее открыть, ни один ключ не подходил. Злились даже порой, уже хотели даже сломать ее. Дедушка как-то раз ее нарочно о камень хряпнул, но она и тогда выстояла, — пояснила девочка, обернувшись к Кики.

— Уж очень она крепкая, эта шкатулка.

— Позвольте мне исполнить эту важную роль и раскрыть всем ее секрет!

Один из юношей взял ключ и вставил его в замочную скважину. Ключ вошел как намасленный. Все разом вздрогнули, потом переглянулись, а затем уставились на ключ в скважине. Никто не двигался и даже почти не дышал.

Кики тоже смотрела на скважину, застыв, как каменное изваяние.

С полмгновения — и девочка вскинулась, попросила отчаянно:

— Ну, я тогда поверну ключ, можно? Это же исторический момент! Та-дам!

— Эй-эй, стоп, постой! — протянув руку вперед, вскричал мужчина, который, скорее всего, был отцом семейства. Все взгляды обратились на него.

— А вы уверены, что ее нужно открывать? Точно ли оно того стоит? — Отец обвел всех взглядом.

Все уставились на него.

— Если мы ее откроем, все будет кончено. Если мы все узнаем, конец тайне. Не будет больше наших «ну а вдруг» праздников. Вы в самом деле этого хотите?

— Ох! — судорожно выдохнул кто-то.

— А ведь и правда!

— Мне это не нравится! — воскликнула девочка.

— И мы больше не сможем соревноваться!

— Да. И я не смогу больше дарить вам призы. Те самые «бабушкины призы», которых вы с таким нетерпением ждали. В незнании состоит одна из наших маленьких радостей… — проговорила молчавшая все это время бабушка.

Кики, затаив дыхание, следила за тем, как головокружительно все вдруг переменилось.

— Видишь ли, ведьмочка… — обратилась к Кики женщина, которая открыла ей дверь. — Эта шкатулка уже много лет служит тайной нашей семьи. Она не открывается, как над ней ни бейся. Она гремит, если ее потрясти, то есть там наверняка что-то есть, но мы не знаем, что это. Мы прозвали ее между собой «ну-а-вдруг-шкатулка». Ну а вдруг там лежит что-то такое? Ну а вдруг там лежит что-то эдакое?.. Мы смотрели на нее и строили всяческие предположения. Мы завели такой обычай: каждый год, двадцать третьего августа, в тот день, когда капитан Гого потерпел кораблекрушение, собираться возле это шкатулки. А потом, где-то с десять лет назад, дедушка начал забавляться всяческими выдумками о том, что бы могло находиться внутри это шкатулки. Когда его не стало, этот обычай переняла бабушка, и она же награждает призом того, кто выскажет самое интересное предположение.

— Кстати, ведьмочка, а ты как думаешь, что лежит в шкатулке? — Один из парней посмотрел на Кики.

— Что? Вы это мне? — Кики растерянно поглядела на шкатулку.

— Да. Нафантазируй что-нибудь!

— Хм-м… Нафантазировать? Вы так неожиданно спросили… Ну, камешек из какой-нибудь далеко страны… Подойдет?

— Пф-ф, как банально! А еще ведьма! — с явным разочарованием произнес парень.

— Скажи что-нибудь ошеломляющее! Что-нибудь ведьмовское!

— Ох, что ж сказать-то…

Но как Кики ни старалась, ей просто ничего не приходило в голову. Она виновато опустила глаза.

— Ну, например, яйцо, которое надо высиживать триста лет, чтобы из него вылупилась птица!

— Ка-ак? Разве такие яйца бывают? — Кики невольно нагнулась к скважине и попыталась заглянуть внутрь.

— Ну и дела! Ведьма — а так всерьез все воспринимаешь! Так тебе первого приза не получить!

— Я как-то раз сказала, что там лежит ластик, которым можно стирать увиденные сны. Очень интересно придумывать что-то, чего нет и быть не может. Даже интереснее, чем приз за это получить! Все с таким увлечением думают: «Ну, уж в этом году я выиграю!» Целый год этим живем!

— Придумывать небылицы — это замечательно! Мурашки по коже, правда! И все-таки это не обман, хоть и не правда, это такая… невидимая быль, а-ха-ха!

— Ну совсем уж глупости и несуразицы придумывать нельзя. Нужно что-то, что почти могло бы быть, и все же его нет… Вот что самое важное, — проговорила женщина, которая, верно, была матерью семейства, и вздохнула глубоко. — Вот только я вечно проигрываю. Бабушка, вручила бы ты и мне приз хоть разок!

— А вот у него самая интересная догадка была, когда ему исполнилось четыре года, — проговорила девушка.

— Да, я в свои четыре был молодцом! — поднял руку парень.

— А что ты тогда придумал? Расскажи мне, — попросила Кики.

— Я сказал, что в шкатулке лежит «земляная жемчужина». И что если поднести шкатулку к уху, она нашепчет тебе свои секреты. — Парень поднес шкатулку к собственному уху — а потом протянул ее в сторону Кики. — Ну-ка скажи, слышишь? Да слышишь… Наверняка слышишь!

Кики прислушалась.

— Даже не вздумай сказать, что тебе ничего не слышно, ты же ведьма! — поспешил добавить тот. Но и в самом деле что-то словно бы доносилось… Или нет? Но Кики показалось, будто кто-то кому-то и в самом деле что-то шепчет еле слышно.

— Ну вот, слышишь же! Это она и есть — небылица, которую неправдой не назвать. Самая что ни на есть правдивая ложь.

— Эй-эй, так ты что, до сих пор в самом деле в это веришь?

— Ну разумеется! Во мне до сих пор бьется чистое и искреннее сердце мальчишки! А-ха-ха! — Парень расправил плечи и шутливо показал язык.

— Самое замечательное — это то, что ничего нельзя доказать, — кивнул отец.

А юноша вдруг добавил порывисто:

— А ведь в самом деле, если откроем крышку, то станет неинтересно!

— Да!

Все дружно покивали.

— Если мы откроем, то загадочный капитан Гого исчезнет. Останется самый обычный капитан.

— Да… Точно. В самом деле! Пусть лучше чудо всегда остается чудом. Не будем открывать?

— Нет, не станем. Лучше так, как есть.

— Но ведь и увидеть тоже хочется, аж мурашки по коже, как хоется заглянуть! — проговорила девочка.

Оба парня, не сговариваясь, раскинули руки, словно пытаясь обхватить ими воздух.

— Пожалуйста!

— Не нужно все-таки!

— Так будет лучше!

— Точно!

— Согласна. Пусть фантазии продолжают жить.

Все еще раз обменялись между собой легкими кивками. Отец протянул руку, аккуратно достал из скважины торчащий в ней ключ и протянул его Кики.

— Прости, что тебе пришлось везти его сюда.

— Но вы уверены? Вы вправду хотите, чтобы ключ и шкатулка разлучились? Мне кажется, было бы лучше, если бы я просто оставила его у вас… — проговорила Кики, глядя на ключ в своих руках.

— Так лучше! — И снова все говорили хором, в полном согласии.

— Если он будет здесь, нам захочется ее открыть. В мире и без того слишком много известно точно и наверняка, так что пусть у нас будет хоть одна игра, исход которой неясен. Думается, так будет лучше. Так что если этот ключ кому-нибудь нужен, пусть забирает, — произнес отец.

— Но ведь он так может пропасть бесследно!

— Да, но и пусть. Теперь, когда мы будем знать, что где-то в мире все же есть ключ, играть станет только интереснее. И игра сможет длиться бесконечно…

Когда отец проговорил это, все согласно кивнули, словно говоря: «Да, так и есть!»

— Ведьмочка, не хотите ли присоединиться к нам на следующей игре в «ну а вдруг» двадцать третьего августа?

— Ой, а можно?

— Конечно, только отточите к тому времени ваш язык.

— Да нет, лучше уж глаз!

— Нет, ум!

— Я постараюсь, — поклонилась Кики.


Кики вернулась к Онами и рассказала ему все как было.

— Вот оно что. Так вот как оно все обернулось… Ну что же, раз так, то я, пожалуй, не стану продавать этот ключ. Тогда и для меня история про «ну а вдруг» никогда не закончится. Приятное чувство… Душу греет. И сердце бьется чаще.

Выходит, милая Кики, все-таки…

Ну а вдруг?

Я — вам, вы — мне,

Ну а вдруг?

Именно так все и вышло…

— Да. И мне тепло становится от одной мысли, что где-то есть такая чудесная шкатулка. Я получила прекрасный отдарок. Это был замечательный заказ.

Кики отдала ключ Онами.

— Отдариваться одними чувствами — это все-таки… недопустимо… А! Вот, пусть это только безделушка… — Онами вручил Кики цепочку, на которой покачивался небольшой якорек. Однако для Кики он оказался чересчур мал.

— Значит, будет котику.

И Онами повесил цепочку на шею Дзидзи. Тот встряхнулся всем телом.

— Тебе идет! — Кики улыбнулась Дзидзи, наклонив голову в сторону.


Пока они летели домой, Дзидзи заговорил:

— Люди так устроены… Они вечно все усложняют и запутывают. Потому что это приносит им радость.

— Людям нравится, когда в их жизни происходит что-то интересное, почему нет? Дзидзи, а ты бы на их месте что сделал?

— Наверняка открыл бы.

— Но ведь тогда тайне конец!

— Вовсе не конец! Из шкатулки появилось бы новое чудо. К тому же, не попробовав, не узнаешь, разве нет?

— Хм, ну да, это тоже любопытно звучит.

— Ага! Вот видишь, теперь тебе и самой жаль стало, так? Найти верный ответ — вот что важно. — Дзидзи глубокомысленно покрутил носом.

Кики невольно вспомнились громадные очки Томбо. Интересно, что он видит через них? Ей вдруг подумалось, что эти очки — они точно такие же, как ключ от «ну-а-вдруг-шкатулки», тоже позволяют видеть разные чудеса повсюду.

Дзидзи снова подал голос:

— Знаешь, Кики? Давай ты и я, ведьма и ведьмин кот, тоже всегда будем оставаться чудом. Но не каким-то там простеньким чудом, а потрясающим! И будем таким чудом по меньшей мере сотню лет, как та шкатулка… Нет, даже дольше! Давай, а?

— Давай. Ты прав, давай! Чтобы сердце всегда билось в предвкушении!

— Хм, ну да. Я хочу всегда быть резвым и проворным, как рыбка. — И Дзидзи задергал носиком, словно учуяв где-то поблизости запах рыбы.


От Томбо пришло письмо.

Кики, как у тебя дела? У меня все прекрасно, не о чем волноваться. В твоем письме, которое я получил на днях, ты спрашивала, не одиноко ли мне. Но мне совершенно и абсолютно не одиноко, все хорошо.

Кики подняла глаза от письма, горько скривила губы, с которых готова была сорваться жалоба.

— Совершенно и абсолютно, видите ли… Аж досада берет.

Письмо продолжалось.

Не волнуйся, Кики. Я тут со своими насекомыми никогда без дела не сижу. На днях меня пригласили в детский клуб, что неподалеку от школы. Клуб называется «Поиграем!». Там хотели, чтобы кто-нибудь из школьников пришел к ним в «Поиграем!», и предложили пойти мне. Замечательно, правда ведь? «Поиграем!» — я это слово уже забывать почти начал…

Губы Кики невольно поджались в печальной улыбке.

— Даром что я постоянно это слово говорю… Вре-ди-на!

Она продолжила читать.

Я принес туда всякой разной живности. Улиток, божьих коровок, дождевых червей, кузнечиков, богомолов, многоножек, мокриц…

Все эти создания столько уроков мне преподали, столько всего рассказали, он мне все равно что учителя! Я захватил с собой большую лупу, и она очень пригодилась, ребятишки так радовались, когда я им все показывал в увеличенном виде!

«А-а, богомол такой страшный!»

«На червяках полосочки! А на шее вроде воротничка!»

«А у кузнечика ноги такие сильные, сразу видно!»

Они пристально всех разглядывали и таращили сияющие глаза. Выходит, вся эта живность не только меня способна увлечь. Дети замерли поначалу, наблюдая за тем, как копошатся насекомые, а потом кто-то закричал: «Вот бы мне стать одним из них!» И все тут же принялись подражать насекомым. Сначала только руками, но потом так увлеклись, что они стали пытаться бегать и прыгать, как насекомые. Между тем еще и песенки придумывали про своих персонажей! Я запомнил некоторые, напишу тебе.

Червячок-червячок, где же твои ушки?

Ты слышишь меня?

Меня зовут Ако!

Это малышка Ако напевала. Я сам иногда воображаю себя на месте какой-нибудь живности, вот и с Ако та же история вышла. А вот еще одна песенка… ее пел мальчик по имени Кон.

Малыш идет — топ-топ.

Кузнечик — скок-поскок.

Мама на руки возьмет — никто не упадет!

Это Кон увидел, как маленького кузнечика носит на спине кузнечик побольше, и решил, что это мама с малышом. Я не стал уж объяснять, что это на самом деле была супружеская пара… Я порой испытываю зависть, глядя на насекомых. А еще я проникаюсь к ним огромным уважением.

Итак, ребятишки стали изображать всевозможную живность. И получалось это у них очень даже неплохо! Вот только многоножку изобразить никто не взялся.

«Она противная!»

«У нее это руки или ноги? У меня столько нет!»

Бедная многоножка, никому-то она не приглянулась… В конце концов кто-то предложил: «Томбо, может, вы будете многоножка?» Я? Многоножка?.. Я невольно вздохнул. Нет, конечно, у нее есть свои привлекательные стороны… Но мне, летучей стрекозе, да стать ползучей многоножкой?.. И все же отступить я не мог. Так что я взял и на глазах у малышни превратился в многоножку! Стянул ботинки и носки, лег животом на землю, зашевелил руками-ногами-пальцами, как только мог, вторил движениям многоножки, вилял-вилял, полз-полз вперед. И что, ты думаешь, я в итоге услышал?

«Какая худенькая многоножка!»

Вообще-то, многоножки от природы тоненькие… А потом дети зашумели: «Еще ползи, еще, вперед!» И я полз и полз, вилял и вилял… Где-то метров двадцать одолел. Ох и тяжело же мне пришлось! Оцарапал кончик носа, ладонь рассадил. Лизнул ссадину — терпко. Земля терпкая на вкус. После этой попытки я по достоинству оценил трудности многоножек. Так что мне, Томбо-стрекозе, жаловаться совершенно не на что, тем более на одиночество.

Ну что ж, Кики, я скоро напишу тебе еще. А пока, от всей души: «Цвирк-цвирк-цвирк!»

Томбо.
Кики рассмеялась.

— Томбо земли наелся, ужас какой! Дзидзи, а ты, если бы мог выбирать, каким насекомым хотел бы стать?

— Не хочу я быть никаким насекомым! Чтоб меня кошка какая-нибудь поймала да слопала?! — Дзидзи фыркнул и отвернулся в сторону, ясно давая понять, что считает этот вопрос исключительно глупым.

— Эй, Дзидзи, ты послушай! Вот тут, в конце письма… Тут написано «цвирк-цвирк-цвирк». Это что, многоножки так стрекочут?

— Скорее уж сверчки… Это что, Томбо к тебе так обратился?

Проговорив все это, Дзидзи добавил вполголоса:

— Ох уж этот Томбо… Написал б лучше «чмок-чмок-чмок». По делу. И что у вас за привычка ходить вокруг да около, когда надо действовать…

И Дзидзи облизнул нос своим розовым язычком.

Глава 4 Лавка «Всё на свете»

— Ой!

Кики летела себе на запад, но потом резко вильнула на север — и тут отняла руку от черенка помела, коснулась щеки. Ведьмочка почувствовала щекой прикосновение холодного ветра. Правда, длилось это лишь мгновение, ветер тут же снова сменился теплым.

«Вот когда ветер становится таким переменчивым, тогда и понимаешь — близится конец лета… Такие дела».

Кики чуточку грустно поежилась.

Своеобразная достопримечательность Корико, летний ураган «Морское чудище», всегда налетавший на город в разгар лета, в этом году заслужил прозвище «Детеныш чудища». Рыба, что ловилась в бухте Корико, становилась все крупнее. Перед зеленными и овощными лавками начали появляться выложенные рядами сочные груши и зеленые яблоки.

Этот год в Корико выдался на удивление мирным и потихоньку-полегоньку двигался к своему окончанию. «На удивление мирным» — это значит, что не было таких событий, которые стали бы в истории города чем-то вроде большого восклицательного знака. То же самое происходило и в жизни Кики. Они с Томбо два-три раза в месяц обменивались письмами, гладкими и вежливыми, ни один из них не писал ничего, что вызывало бы чувства, которые можно было бы отметить восклицательным знаком. Хотя порой Кики писала такие письма, которые можно было бы обозначить тремя восклицательными знаками. Но всякий раз заканчивалось тем, что на почту она их не относила…

— Ну сколько можно, уже даже меня потряхивает… — устало проговорил Дзидзи, когда Кики прочитала ему одно из таких неотправленных писем.

— Прости. Но на самом деле мне этого вполне достаточно. — Кики смяла письмо в комок. — Это помогает мне выговориться и успокоиться. У тебя ведь наверняка тоже бывало такое, что ты чувствовал себя позабытым-позаброшенным. Бывало такое, что ты чувствовал себя одиноким…

— Не бывало. Меня такие вещи не трогают. Я вполне могу и один побыть. — Дзидзи пристально посмотрел на Кики.

— Да ладно тебе кичиться своей самостоятельностью! Мы же с тобой с детства неразлучны! Что бы ни случилось, мы с тобой вместе, разве нет?

— Кики, ты уводишь разговори в сторону! Мы сейчас не обо мне говорим, так ведь? Почему бы тебе не высказать Томбо напрямую все, что ты хочешь ему сказать, вот этими самыми словами?

Кики только мола посмотрела на скомканное письмо.

— Тогда возникнет такое впечатление, будто только я по нему с ума схожу…

— А-а, ну да. И что с того? Почему это все усложняет, я не понимаю… — Дзидзи вздохнул.

— Фр! Тебе бы только важничать! — Кики недовольно взглянула на Дзидзи.


Ведьмочка снова поменяла направление полета и бросила взгляд вдаль. Погода стояла просто безупречная, воздух был кристально прозрачен и позволял отчетливо видеть стоящие вдалеке горные цепи. Ветер играл волосами Кики, и они будто бы тихонько шелестели:

Чина, марена,
Донник, багульник,
Дымянка, наперстянка.
Кики негромко замурлыкала себе под нос песенку омовения лекарственных трав. Как-то сейчас поживает ведьмочка с супом «Росинка»? пока что писем от нее не приходило.


Кики благополучно срезала лекарственные травы. Потом посмотрела на готовое зелье от кашля, и по ее телу разлилось блаженное тепло. Вышло без перебора, без недостачи, а ровнехонько столько, сколько нужно. Теперь оставалось лишь дождаться пятнадцатой ночи октября, чтобы срезать травы, оставленные на грядах, вылущить из них семена и убрать на сохранение в темном шкафчике до самого омовения по весне будущего года. Кики летела, медленно выписывая в небе крупными буквами: «О», «С», «Е», «Н», «B».

Беспокоиться было совершенно не о чем. На душе стояла тишь да гладь. И все же сердце Кики, пусть и безо всякой видимой причины, словно что-то легонько царапало.


«Дринь!» — зазвонил телефон.

— Привет, Кики, это ты? — послышался робкий голосок.

— Да.

— Можно к тебе обратиться с небольшой просьбой? Правда, привезти нужно сущую мелочь, и только одну всего…

Кики уже слышала где-то этот голос.

Конечно. «Ведьмина служба доставки» перевозит все, что угодно!

Кики говорила своим всегдашним бодрым и веселым голосом.

— Спасибо! Это из лавки «Все на свете».

— А-а! — У Кики вырвалось невольное восклицание.

— И прошу прощения, но это довольно срочно… — с запинкой произнесла девушка.

— Уже лечу! — Кики торопливо подхватила Дзидзи на руки и отправилась в полет.

— Нечего меня таскать, как младенца! — Дзидзи недовольно поморщился.

— Ура-а! Летим во «Все на свете»! — воскликнула Кики.


Лавка «Все на свете» находилась в одном из домов Старого города, окружавших часовую башню, примерно в том же квартале, где находился дом капитана Гого. Здесь было множество узеньких улочек, и на одной из них, которую вполне можно было не кривя душой назвать самой живописной, прижимались друг к дружке небольшие магазинчики. Лавочка «Все на свете» была одним из них. В последнее время Кики всей душой полюбила это место. Делами тут заправляла девушка по имени Ито. На вывеске в форме катушки было написано «Все на свете, нитки и пуговицы». Однако на деле там продавались далеко не только нитки и пуговицы. Это ведь была лавка «Все на свете», так что там и впрямь было все на свете. Если что-то хочешь смастерить, то тут тебе ни в чем недостатка не будет. Тут были… Да только ниток разных сотни цветов и оттенков! А еще иглы, булавки, молнии, липучки, линейки, ножницы, пинцеты, портновские мелки, шнуры, выкройки и еще уйма всяческой всячины. Кружева и ленты водопадами спускались с потолка. Пуговицы были рассортированы по банкам, которые рядами стояли на подоконниках. Все они были такие яркие и разноцветные, что их хотелось чуть ли не на вкус попробовать. Ткани, свернутые в длинные и тонкие рулоны, лежали на узких полках, выстроившихся рядами вдоль стен… так вы себе это представляете, да? Но нет, на полу стояли высокие объемистые круглые корзины, из которых и торчали рулоны. А еще были лоскутки, да такие чудесные, что так и подмывало набрать с собой целый ворох. В горошек, в цветочек, в полосочку, в сеточку, лоскутки самых разных размеров, разнообразнейших цветов и узоров, они мягкими горами высились в картонных коробках. Казалось, если сшить их вместе, то такой шали хватит, чтобы закутать весь Корико!

Кики тоже когда-то думала, что если уж заводить свою торговлю, то пусть это будут пуговицы. Она подумывала нашить на свое черное ведьмино платье много-много пуговиц и ходить продавать их с возгласами: «Не желаете ли пуговиц? Не желаете ли пуговиц?» Это был бы самый маленький и самый простой магазинчик во всем мире, Кики даже немного гордилась своей идеей.

Ведьмочка приземлилась на узкой улочке, подошла к магазинчику «Все на свете» и для начала посмотрела на витрину. За стеклом стояло маленькое деревце, на ветви которого были повязаны разные ленточки, а еще их украшали вишенки и виноградные грозди, сделанные из связанных между собой пуговиц. А прямо над деревцем была прикреплена лампочка и освещала его, словно солнышко с небес. Это было украшение в честь осенней поры урожая. Разглядывать витрины, смотреть, как они меняются от сезона к сезону, было одной из маленьких радостей Кики.

Она осторожно приоткрыла дверь, колокольчик звякнул.

— Как ты быстро, Кики! — Из глубины магазина вышла Ито, в ее волосы было вплетено множество маленьких ленточек. — У меня для тебя в самом деле совсем крохотное поручение, прости. Всего-то одну пуговицу доставить нужно.

Ито разжала руку, показывая Кики, что в ней. На ладошке лежала обтянутая кожей пуговица.

— Ну конечно, разумеется, я все сделаю. И с удовольствием! — почти пропела Кики.

— Оказалось, что буквально одной пуговицы недостает… Это меня Уи о ней попросила. И сказала, что это очень-очень срочно. А-а… Ты же знаешь Уи? Ее имя сейчас на слуху!

— Ты про Уи с рынка «Всякая всячина»? Да, знаю… А почему на слуху?

— Так она влюбилась, а-ха-ха!

— Влюбилась?

Кики застыла, как громом пораженная. В последнее время она стала крайне чувствительна к подобным словам.

Кики вспомнила, что случилось на второй год после того, как ведьмочка поселилась в Корико. Как-то летом, на аллее, где под открытым небом расположился рынок «Всякая всячина», она встретила Уи. Та торговала подержанной одеждой и заодно писала стихи.

Дрожь не унять,
Даже если закрыть глаза.
Дрожь не унять,
Даже если не дышать.
Вот стихи, которые Уи написала, а потом прочитала Кики. А потом пояснила: «Это «Песнь любви». А теперь, оказывается, о том, что она влюблена, весь город судачит? «Ну надо же!» — невольно подумала Кики. Она вспомнила лицо Уи тем летом. Девушка совершенно не пользовалась косметикой, но у нее была чудесная улыбка и сияющие глаза.

— Уи… влюбилась? Взаправду? Ей можно только позавидовать, — проговорила Кики.

— Ой, Кики, а ты сама разве не влюблена?

— А-ха-ха… — негромко рассмеялась ведьмочка, потупившись. Дзидзи, сидящий у нее на плече, чуть насмешливо фыркнул носом.

— А ты знаешь, кто ее возлюбленный? — заговорщически подмигнула Ито.

— Нет, конечно… Откуда мне?

— Подсказка!.. Тот, кто работает под часовой башней!..

— Как, тот дядюшка-часовщик, что подкручивает шестеренки? Д-да нет, быть того не может… А! Как? Неужели сам мэр?..

— Угадала! Судя по всему, так и есть! То есть, по слухам. — Ито передернула плечами, казалось, ее забавляло происходящее, и она горела желанием узнать, как все сложится. — Я лично всей душой за них болею. Уи, конечно, немножко не от мира сего, но она добрая. Если они будут вместе, то наш мэр, который вечно с головой погружен в свою работу, научится высвобождать немного времени и для себя, как мне кажется. Вот только одна беда: он прекрасно знает, что заботит горожан, но в таких деликатных материях, как женские чувства, похоже, ни бельмеса не смыслит. Меня это беспокоит…

Кики слушала Ито и представляла себе, как Уи идет рука об руку с мэром. Мэр всегда так твердо кивал на все слова: «Хорошо, понял, я прекрасно все понимаю»… Но поймет ли он чувства Уи? Ее дрожь, которую не унять?.. Казалось бы, они подходят друг другу… Но есть о чем волноваться…

Кики сжала пуговицу в ладони и полетела на рынок «Всякая всячина». С тех пор, как ведьмочка в магазинчике Уи увела цветастое платье прямо из-под носа у другой покупательницы, прошло вот уже целых пять лет. С тех пор Кики не раз доводилось здесь бывать, и улица эта практически не менялась. Разве что прохожих, снующих туда-сюда, похоже, прибавилось. А еще тут и там выросли новые лавочки, выкрашенные в цвет листвы деревьев, под которыми они стояли. Они весьма гармонично вписывались в парк.

«А у мэра, оказывается, удивительно недурной вкус к подобным вещам. Так что, вероятно, он и достоинства Уи разглядит…»


Уи сидела на стуле у подножия дерева, служившего ей магазином: на ветвях были развешаны платья. Ее прическа — довольно небрежно подрезанные ножницами волосы — оставалась прежней.

— Ох, надо же, Кики, ты ли это! Давно не виделись! — Уи встала навстречу ведьмочке.

— И в самом деле, столько времени прошло…

— Я иногда любуюсь тем, как ты летишь по небу. Знаешь, это словно волшебство какое-то, небо в такие минуты меняется. Я каждый раз об этом думаю. «Именно благодаря этой чудесной ведьмочке небо над городом Корико становится таким…» Ты как будто служишь ниточкой между нами и небом, и от этого так радостно на душе! Ты теперь стала неотъемлемой частью города.

— Ох, спасибо! Слышать такое — честь для меня! Умеешь ты, Уи, красиво сказать… Я — ниточка к небу… Вот это да!.. — Кики улыбнулась и присела в легком реверансе. — А, да, точно! Я ж доставила тебе пуговицу по просьбе Ито! Вот, держи. Надеюсь, я вовремя? — Кики раскрыла ладонь.

— А-а! А-ха-ха! — Уи счастливо рассмеялась. — Да, мне как раз одной недостало. Туловище оказалось чуть объемистее, чем я предположила. А я очень хотела закончить сегодня, вот и заторопилась.

Уи открыла лежащую рядом сумочку и достала из нее что-то, сшитое из лоскутков.

— Вот, погляди. Это жилет.

Жилет был сшит из небольших кусочков ткани разнообразнейших оттенков зеленого цвета, по всему было видно, какая это кропотливая работа. От скошенного ворота вниз шел ряд пуговиц.

— Уи, это твоя работа? Какие чудесные зеленые оттенки — словно множество листочков с разных деревьев. Так красиво!

— Да, я из сшивала один за другим. Стежок за стежком… Словно сердца друг с дружкой сшивала… Очень было похоже на то, как я стихи пишу.

Уи достала из стоящей рядом коробки иглу с продетой в нее ниткой и привычными движениями пришила доставленную Кики пуговицу на место. А потом продела пуговицу в надлежащую петлицу, встряхнула жилет, разворачивая, и аккуратно сложила его.

— Вот, теперь все готово.

Уи прижала жилет к груди, словно обнимая его, а потом ее глаза немного растерянно забегали по сторонам.

— Послушай, Кики, у меня к тебе одна… просьба. — Уи вдруг порывистым движением протянула жилет Кики. — Вот, доставь его! Вместо меня!

— Что-о?

Этого Кики никак не ожидала. Ведь она сразу догадалась, что это подарок предназначен мэру.

— Отвези его мэру, он должен быть сейчас под часовой башней.

Кики не ошиблась. Но почему она?

Уи прятала взгляд.

— Но послушай, Уи, разве не лучше будет тебе самой отнести его? То, что сделано своими руками, и передавать нужно из рук в руки.

— Не нужно. Помоги, прошу.

Уи смущенно поежилась, сейчас она была сама на себя не похожа.

— Ну я прошу тебя! И передай, пусть надевает, если станет зябко. — Уи буквально втиснула жилет в руки Кики. — Там в кармане письмо вложено.

«Вот я бы на ее месте, если б сшила такое чудо, то пошла б сама, хотя бы для того, чтобы похвастаться… Какая она все-таки чуднáя!»


Кики полетела к часовой башне.

Мэр, в рубашке с закатанными рукавами, сидел и что-то записывал в бухгалтерской книге. Время от времени он протягивал руку к стоящим рядом счетам, сноровисто гонял туда-сюда костяшки и что-то бормотал себе под нос, кивая.

Застав мэра за таким серьезным занятием, Кики не осмелилась его окликнуть. В итоге она просто деликатно постучала в приоткрытую дверь.

— А, Кики! Давно не виделись!

Мэр отложил ручку и раскрыл Кики объятия. Лоб его поблескивал от пота. И живот в самом деле заметно выдавался вперед, как и сказала Уи.

Когда Кики прилетела в город, мэр только-только занял свой пост. Это был молодой и честолюбивый юноша, который теперь превратился в представительного зрелого мужчину. И по всему было видно, что человек он занятой и работящий.

— Вам посылка от Уи. Ну, той девушки с рынка «Всякая всячина»…

Кики протянула мэру жилет, а тот залился румянцем.

— Она просила передать, чтобы вы надевали его, если вам станет зябко. И что в карман вложено письмо для вас.

— Письмо! — Мэр вздрогнул всем телом. А потом как-то неуверенно погладил жилет, уставившись в пол.

Наконец он вздохнул, и с его губ сорвалось:

— Ну и как же мне быть?.. Она постоянно шлет мне письма… Ты только взгляни!

Мэр протянул Кики письмо.

— Я не могу понять смысла, как ни стараюсь! Судя по всему, это такие стихи… Ну, хотя бы это я способен понять.

У мэра был совершенно беспомощный вид, он даже словно бы съежился.

— Не могу же я попросить ее, чтобы она мне объяснила, что тут имеется в виду, это было бы страшно невежливо… К тому же, если вдруг кто узнает, что мэр не способен понимать поэзию, горожане могут забеспокоиться об уровне образования в городе…

Вот такие стихи были в письме:

Плеск, плеск, плеск.
Вечно там, вдалеке.
Всегда только шелест шагов.
Милые волны!
Я здесь, здесь.
Я берег,
Я здесь!
— О-ох… — Мэр снова тяжело вздохнул и уставился на письмо.

— Ведьмочка, ты-то хоть понимаешь, что написано в этом стихотворении?

— Да, более-менее… И это чудесные стихи! — Кики подумалось, что они как нельзя лучше отражают ее собственные чувства.

— Раз ты более-менее понимаешь, то и мне должно быть понятно. Она наверняка написала это на берегу. И волны шелестели и плескались… От этого звука на душе спокойно становится. Мне очень нравится, красивое стихотворение. Но она ведь, наверно, хочет им что-то мне сказать? «Вечно там, вдалеке» — это значит, что город должен заботиться о своем побережье вдоль всей границы, содержать его в чистоте, так ведь, наверно?..

Мэр вперил глаза в пол. Кики тоже начала изучать свои ноги, но щека у нее так и дергалась. Ну надо же, он в самом деле такой толстокожий, ничего не понимает! Чем больше Кики думала о том, что смеяться нельзя ни в коем случае, тем смешнее ей становилось.

— Знаете, вы в самом деле замечательный мэр. Что бы ни случилось, вы все время только о благе города и печетесь.

— Ну разумеется! А как иначе?

Мэр энергично кивнул в ответ на слова Кики, словно она сказала самую очевидную вещь, и слегка выпятил грудь.

— В этот раз она написала о волнах, в прошлый — о камешке. Где же… А, вот оно.

Мэр вынул из-под стоящего на столе пресс-папье почти такое же письмо. Вот что в нем было написано:

Круглый-округлый,
Мой милый камешек.
Катится деловито, весь в заботах,
Круглый-округлый, спасибо за все!
— Ну, вот здесь я хоть немного, да понял. Раз деловитый и весь в заботах, то, думается, под камешком она имела в виду меня. Ну и «круглый-округлый» — это тоже вполне ко мне подходит.

Мэр похлопал себя по животу и чуть конфузливо улыбнулся:

— Она за меня беспокоится, поддерживает… Но в этот раз речь зашла о море! Милая Кики ты же сказала, что более-менее понимаешь, о чем речь, ты не могла бы поделиться со мной своими идеями на этот счет?

— Я считаю, что «волна» — это вы, мэр, а «берег» — это Уи. Мне думается, что это стихи о любви, и чудесные к тому же.

— Ох ты ж!..

Мэр громко сглотнул, будто у него в горле что-то застряло.

— Да как же я! — Он поспешил достать из кармана платок и промокнул пот на лбу.

Кики взглянула на мэра искоса и заговорила снова.

— Мне кажется, это стихотворение следует читать так… Не думаю, что я ошибаюсь…

Плеск, плеск, плеск.
Ты подходишь близко,
Но вечно остаешься вдалеке.
Я всегда слышу только шелест шагов, ты уходишь.
Милые волны, мой мэр!
Я здесь, здесь.
Я жду тебя, как берег ждет волну.
— В это стихотворение вложены чувства Уи, очень сильные чувства. Оно замечательное, вы не находите?

Тут уже и сама Кики немного смутилась, руки у нее начали слегка подрагивать. Мэр неподвижно уставился в одну точку. Лоб его снова покрылся бисеринками пота, и их становилось все больше и больше.

— О-ох… — только и смог сказать он наконец. — Ну и как же мне быть? — снова повторил мэр и беспомощно взглянул на письмо.

— Так-так, теперь понятно… Страшная штука эти стихи! Вроде и понимаешь их, а ничего не понять!

Мэр нервно потер шею, словно пытаясь скрыть замешательство. И все же он радостно улыбался.

— Что же мне делать с ответом?.. Не могу я ее без ответа оставить… М-м… Хм…

Хмыкая и бормоча, мэр смотрел куда-то вдаль невидящим взглядом. А потом вдруг выпрямился и воскликнул: «Побережье!»

Кики чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Ладно, значит, «побережье». Пусть будет так. Где волна, там и побережье! Гм-м… Ну-у… «Я побережье Корико. Пятьдесят три километра с запада на восток»… можно сказать и так, почему нет. Потом… «Вот такой длины у меня руки, ими я обнимаю Корико. Все волны, маленькие и большие, плывут в мои объятия, да-да». Угу… Ага… Готово. Вот, так пойдет. Как тебе такое, ведьмочка?

Мэр гордо расправил плечи.

— Простите, господин мэр, но вы, случайно, не забыли упомянуть один маленький бережок? — как можно вежливее и осторожнее уточнила Кики.

— Ох! — Мэр мгновенно снова залился румянцем. — А ведь в самом деле» Нужно обязательно добавить в конце одну строчку…

Мэр зажмурил глаза и глубоко задумался. Он что-то бормотал беззвучно, проговаривая про себя. Прошло несколько минут, а потом он снова открыл глаза и решительно кивнул:

— Да, «вместе», это важно.

Утром, когда солнце придет к нам…
Я сожму в объятиях город… и вместе мы воскликнем:
«Доброе утро!»
Вечером, когда солнце погрузится в море…
Я сожму в объятиях город, и мы вместе воскликнем:
«До завтра!»
— Ого! — вырвался у Кики невольный возглас. — Это прекрасно! Потрясающе! Чудесное стихотворение, просто великолепное!

— Здорово… — пробормотал Дзидзи, сидя у ног Кики.

— Да? Правда? В самом деле хорошо? Кики, я сейчас напишу это на гербовой бумаге, ты не могла бы доставить его Уи?

Мэр выдвинул ящик и достал из него белый лист.

— Нет, я вынуждена отказать, — решительно заявила Кики.

— Как, не станешь? Но ведь «Ведьмина служба доставки» берется за все, разве нет?

— Не стану. Вот в этот единственный раз откажу. Уважаемый камешек… в смысле, мэр, вы должны сами доставить его, лично. Тогда все встанет на свои места. И ни в коем случае не забудьте надеть жилет, когда отправитесь к ней!

Проговорив все это, Кики решительно развернулась на месте и, не дождавшись ответа от мэра, вылетела прочь из комнаты. Дзидзи стремглав помчался за ней следом. Когда они выбежали из башни, Кики почти задыхалась, а потом разразилась смехом:

— Умеют же люди себе жизнь усложнить!

— Кики, о тебе можно сказать то же самое, — возразил Дзидзи.

Кики вдруг почувствовала укол тоски и одиночества.

— Кики, почему бы и тебе не написать стихотворение? Может быть, тогда все наконец сложится? Томбо же тебе писал о своей живности? Так, может, и у тебя что-то есть? То, в чем ты мастерица?

— Ну как же, есть… У меня помело мое есть! Я же летать умею, ага! — Кики резко передернула плечами.

Дзидзи скривил мордочку и ответил в тон:

— «Ага», говоришь. Ну да, можно подумать, только летать, ага, как же!


Кики вернулась в лавку «Все на свете», и Ито тут же подлетела к ней с вопросом:

— И к чему она пришила пуговицу? К пиджаку?

— Что, Ито, так любопытно?

— Еще бы, страшно любопытно! Я же просто обожаю слухи! Наверно, потому, что обо мне самой люди совершенно не говорят… Но об этой парочке, похоже, вот-вот весь Корико судачить начнет! Страх как хочется побольше узнать!

— Ну, раз так, приоткрою тебе тайну! — Кики покачнулась на каблуках, делая дразнящую паузу. — Это был жилет!

— А, зеленый, наверное?

— Угадала!

— Значит, они стали жилетом… Уи в тот раз сказала, что ей нужны лоскутки цвета листвы, всю коробку перерыла, выбирая поярче, купила целую сотню. Выходит, они сшила их вместе в жилет. Стежок за стежком, шов за швом…

— Что, в самом деле? Вот это да! Оказывается, этот жилет еще замечательнее, чем я думала!

— Стежок за стежком, соединяя сердца… Да… — растроганно проговорила Ито, прижав руки к груди.

— Может, и мне что-то такое сделать? — вдруг обронила Кики.

— Почему нет? Мой магазин «Все на свете» — он не только лоскутки в одно целое помогает сшить, он и людей объединяет. Выбирай, что тебе по душе, не стесняйся. Ты мне помогла, так что я недорого возьму, — проговорила Ито с деловым видом хозяйки магазина.

— Но это же целых сто штук, нужно ли мне столько?.. — несколько озабоченно проговорила Кики, запуская руки в коробку с лоскутками.

— Кики, а ты что делать задумала? Жилет?

— Как знать…

— Жилет — это для зрелого мужчины скорее…

Кики погрузилась в молчаливое раздумье. И тут ей на ум вдруг пришла строчка из письма Томбо: «Кики, а каким бы было твое гнездо?»

— Я бы лучше сделала занавеску.

— Для твоей конторы? — На лице Ито было написано изумление. Щеки Кики залились розовым румянцем.

— Нет, это я еще не решила… — Из осторожности Кики проглотила рвущиеся с языка слова «для нашего гнезда».

— Хм-м, ну что ж, понимаю, хорошо. Но занавеска — это же огромный труд. Невероятно много лоскутков сшить нужно. Может, с тысячу понадобится, а может, даже больше. И все стежок за стежком!..

— Как, тысячу?! — Кики буквально выдернула руки из коробки. — Тысячу… — пробормотала она и застыла на месте.

— Решишься? — вклинился Дзидзи. По его глазам было видно, что он думает: «Не выйдет, невозможно». Поймав взгляд Дзидзи, Кики вдруг загорелась твердой решимостью.

— Послушай, Ито, а покрупнее лоскутков у тебя нет?

— Есть, как не быть! Правда, их лоскутками уже едва ли можно назвать… Есть вдвое, втрое, вдесятеро раз больше. Есть и вовсе нерезаные полотнища.

— Да, правда? Но если взять вдесятеро больше, то нужна будет сотня, а если вдвадцатеро больше, то всего пятьдесят! Да, так и сделаем! Я смогу сшить пятьдесят лоскутов. Стежок за стежком, соединяя ткани и сердца! — уверенно проговорила Кики, да с таким рвением, что даже горло надсадила, вышло хрипловато.

— Видать, и сердце у тебя большое, раз ты будешь сшивать такие большие лоскутья… — несколько язвительно проговорил Дзидзи.

Кики принялась выбирать из коробки лоскутки небесно-голубого цвета, живо представляя себе, как на ветру плещется занавеска, сама похожая на небольшой кусочек ясного неба.

«Наверно, в этом году уже не успею… Хотя, конечно, хотелось бы отметить так свое двадцатилетие…»


От Томбо пришло письмо.

Кики, спасибо за весточку. Твой рассказ про мэра и Уи… ему можно только поаплодировать.

Ну, я вот тоже стихотворение написал… Или вроде того…

Стрекоза безмолвна,
Ты уж прости.
Изо рта ни звука, самой досадно.
Машет крыльями в воздухе
И трепещет безмолвно.
Досадно, страх как досадно…
И все же безмолвно.

Глава 5 Положись на Помело

— Фьють! Фью-фью!

Откуда-то доносился свист. Причем в свисте слышались призывные нотки, будто кто-то кого-то подзывал.

Кики изменилась в лице. И тут снова!

— Фью-фью!

Кики поспешно выбежала за порог, огляделась. Потом вытянулась, встала на цыпочки и окинула взглядом улицу, на которой располагалась булочная «Камень-ножницы-буханка», в оба конца.

Улица была окутана тонкой дымкой утреннего тумана. Вдалеке смутно виднелся силуэт велосипедиста, который усердно крутил педали, направляясь в сторону Кики. Ведьмочка даже вперед подалась, внимательно вглядываясь в него. Спустя пару мгновений велосипедист уже был рядом, парень слегка наклонил голову, приветствуя Кики, и покрутил себе педали дальше. В корзинке возле велосипедного руля подрагивали маленькими головками свежие, явно только что сорванные цветы кровохлебки.

«Ну во-о-от…»

Ведьмочка огорченно опустила плечи.

— Ты что, Кики, вообразила, что это тебе свистят? — прямо спросил Дзидзи. Он вышел из дома вслед за Кики и смотрел на нее снизу вверх. — У тебя теперь все до единой мысли только… кое о ком, ты его везде видишь… Ну как так можно! Море — он, река — он, небо — тоже он? Гляди!

Дзидзи вдруг подпрыгнул, взбираясь на стену, а потом мягко сгруппировался, перевернулся в воздухе и снова легко опустился на землю.

— Мы, кошки, издавна называем такой прыжок «Свобода». Если забыть, как он правильно делается, можно и пораниться… Кики, я тебя предупреждаю. Не позволяй себе навредить. Тебе следует расслабиться, как это делают кошки, ступать по жизни со спокойной душой, как это делают кошки. Тебе стоит брать с нас пример. Ты слишком сильно цепляешься за что-то одно, раз решившись — не выпускаешь… — серьезно проговорил Дзидзи.

— Это еще что такое? Проповеди с утра пораньше? И при чем тут тот свист?

— Фьють! Фью-фью! — снова послышалось откуда-то.

— Нет, все-таки кто-то насвистывает, слышишь ведь? — Кики снова вытянулась всем телом и огляделась кругом.

— Вот! О чем я и говорил, вбила себе в голову намертво… Это просто чайник свистит! Вскипел, вот и насвистывает себе… Знаешь ли, чайники тоже умеют свистеть. А еще птицы. Нет, конечно, парни тоже порой насвистывают…

Дзидзи пытливо смотрел на Кики.

— Будет тебе уже корчить из себя невесть что…

— В том-то и дело, ведьмин кот открыт и свободен! Пойми ты это!.. — Дзидзи нахмурился.

— Доброе утро, Кики! — Соно высунулась из двери булочной. — Ты ведь, наверно, еще не завтракала? Я вот только что чай вскипятила, хочешь со мной?

— Да! С удовольствием! — тут же откликнулась Кики.

— Ну вот, я угадал! Я же говорил, что это чайник! — ввернул свое Дзидзи.

На завтрак у Соно были свежие масляные булочки, на столе источали горячий пар чашки с бобовым чаем — сезонный напиток, осенняя достопримечательность Корико. На плите все еще негромко насвистывал чайник.

— А это остатки со вчерашнего… — Соно поставила на стол мясные фрикадельки, щедро политые брусничным джемом. Сладкий джем к мясным тефтелям!

Соно угостила ведьмочку этим блюдом в первую же осень, которую Кики провела в Корико. Увидев такое странное сочетание джема с мясом, Кики невольно покривилась. До сих пор она никогда в жизни не пробовала ничего подобного, ей от одного только вида нехорошо сделалось, не знала даже, сможет ли хоть кусочек проглотить, хотя бы из вежливости. Ведьмочка сразу, даже не попробовав, решила про себя, что вкусным это блюдо быть не может. Однако Дзидзи сразу откликнулся на приглашение Соно и живенько уплел свою порцию. Тогда, глядя на него, Кики все же с опаской попробовала одну фрикадельку… Вкусно! Вскоре это блюдо стало у Кики одним из любимых. Да, в тот раз Кики тоже уступила в широте взглядов Дзидзи с его любовью к приключениям.

В начале каждой осени горожане Корико собирались вместе, чтобы отправиться в простирающийся к северу от города лес за брусникой, а потом из собранных ягод тут же варили джем. Ну а затем в каждом доме Корико принимались лепить мясные тефтели к этому джему.

— А еще к этим тефтелям хорошо подходит черный перец. В нем вся изюминка этого блюда, — рассказала Кики Соно.

— Ноно, иди завтракать! Поторопись, Кики и Дзидзи уже здесь, с нами! — крикнула Соно вглубь дома.

— Ла-ла-ла! — В комнату, мурлыча себе под нос песенку, вошла Ноно. Обычно она предпочитала широкие развевающиеся юбки, и поэтому несколько странно было видеть, что сегодня она надела шорты. Белые носки, белые кроссовки, длинные худощавые ноги. Ноно было уже семь лет, пухлые детские ножки с округлыми коленками остались в прошлом. На плечо Ноно закинула небольшую метелку, связанную из тонких прутьев.

— Ого, какой у тебя сегодня решительный вид!

Отец Ноно, Фукуо, застыл, рука с чайной чашкой замерла. На коленях Фукуо сидел Оле и, раскачиваясь вперед-назад, жевал булочку.

— Я сегодня завтракать не буду! — объявила Ноно.

— Это еще что такое? С чего вдруг? — Соно с недоумением смотрела на непривычно одетую Ноно.

— Я иду убирать листву, сорванную ураганом. Все ученики нашей школы сегодня помогать выходят! Я в подметальной команде. Еще есть команда, ответственная за дрова, и команда, которая будет печь бататы. Когда с делами будет покончено, разожжем костры и будем есть бататы нового урожая. Так что мне туда на голодный желудок идти нужно.

— Вот как? Ну-ну! Значит, ты в подметальной команде, раз с метелкой? Что ж, похвально!

— Да, кстати, Кики, ты тоже в подметальной команде. Так что бери помело и иди помогать! — вдруг добавила Ноно, взмахнув своей метелкой. — Я правду говорю! Тебя назначили главой команды.

Сонно с любопытством покосилась уже на Кики.

— Да? Ну конечно, я помогу!.. Но все-таки стоило мне об этом раньше сказать… — Кики поспешила домой взять свое помело.

— Эй! Постой, подожди! — Дзидзи опрометью помчался за ней.


Широкая, обсаженная деревьями аллея, ведущая от моря прямо в сердце города, была сплошь засыпана листвой. Только все успели решить, что в этом году ураган «Морское чудище» отбушевал относительно мирно, как он вернулся по второму разу, что случалось весьма нечасто, оборвал всю листву с деревьев и ушел. При ходьбе ноги буквально тонули в листьях, даже ботинок не видать. Сейчас ветра почти не было, и тем не менее тут и там кружились в хороводе вихри из листьев. Они крутились и трепетали, словно приплясывая от радости и приглашая присоединиться к их веселому танцу. Ноно вприпрыжку побежала вперед, окликая своих друзей, и тут же принялась сметать листву. Но сколько она ни мела, листья словно норовили поскорее заново занять любой удобный пятачок.

— Ноно, мне кажется, разумнее было бы начать с края!

С этими словами Кики и сама принялась за работу. Шурх-шурх-шурх. Приятный звук. Кики до сих пор даже в голову не приходило, что подметать помелом может быть настолько увлекательно. Казалось бы, занятие — проще не бывает, помело ведь для того и предназначено, чтобы им мести, но для Кики это было в новинку. Вскоре вокруг уже высились холмы сорванной листвы. Дзидзи, явно решив, что он нашел себе замечательную спаленку, поспешил зарыться в один из них.

— Эй, ты! Да, ты, мальчик! — обратилась Кики к мальчику, который уже некоторое время пристально смотрел на нее. — Ты не мог бы сгрести эти листья в мешок?

Дзидзи, который успел пригреться и разнежиться в куче листвы, тут же надулся и неприязненно посмотрел на Кики.

— Это ты меня зовешь? — Услышав Кики, мальчик выпятил подбородок.

— Ну разумеется. Больше ведь никого нет, — сухо откликнулась Кики, видя такое отношение к себе.

— Ну, могу и сгрести, почему бы и нет. А что мне за это будет? Трех волшебных конфет мне хватит, если что.

— Чего-о? — Кики остолбенела. — Нет такого волшебства!

— Хочешь сказать, ты такого не умеешь?

Кики возмущенно распахнула глаза:

— Не хочешь — не надо! Больше ни о чем не попрошу! А из волшебного я умею только на помеле летать. Не устраивает?

— Получается, летающим помелом и улицу тоже мести можно?

— Ну да. Это же очевидно! — И все же Кики почти бессознательным движением перехватила черенок помела, как во время полета.

— А я-то думал, ведьмино помело какое-то особенное!.. Фр! Сплошное разочарование… м Мальчик скорчил показательно кислую мину.

— Ну уж прости, что разочаровала. Но помело есть помело. Оно изначально предназначено для уборки.

— Но оно же летающее!

— Летает не помело. Летаю я, ведьма! Вот как это устроено!

Кики и раньше не раз приходилось говорить эти слова. Но почему-то именно сегодня ведьмочка почувствовала себя задетой и рассердилась. Почему-то ее так и подмывало затеять перебранку с этим заносчивым мальчишкой.

— Моя магия заключена во мне самой, усвоил?

— Хм-м…

Паренек словно бы крепко задумался о чем-то, потом негромко рассмеялся, и лицо его просияло.

— Раз так, то выходит, ведьмочка, что ты и на моей метелке взлететь сумеешь?

— Именно так, почему бы и нет? — запальчиво подтвердила Кики.

«Ох!» — тут же спохватилась она, но было уже поздно. Что на нее нашло такое? Будто на нее заклятие наложили, которое подгоняло Кики рваться вперед, не давая спуску. Мальчик выбросил руку вперед, сжимая в кулак, на его лице явно читалось торжество.

— Так полетай, покажи мне!

— Нельзя летать ради развлечения!

— Это не развлечение, это научный эксперимент! — Мальчик явно не собирался отступать.

— Ишь ты, какой экспериментатор. Точь-в-точь как кое-кто…

Это Дзидзи подал голос из кучи листьев, в его тоне явно сквозила ирония. Кики уже буквально кипела от негодования.

— Сегодня нельзя! Мы сегодня уборкой должны заниматься!

— Не увиливай, от меня так просто не отделаешься!

И тут мальчик, словно почуяв слабину, сменил тон на мягкий и просящий.

— Ну не будь ты такой врединой!.. Чуточку самую полетай, тогда я тебя прощу.

Кики как кипятком обдало.

— А с чего ты решил, что мне нужно твое прощение?

Что ж такое творилось-то? Гнев Кики все никак не унимался. Дзидзи смотрел на нее из кучи листьев, часто-часто моргая, он явно чувствовал, что-то пошло наперекосяк.

Кики грубо вырвала метелку из руки мальчика, тут же оседлала ее и оттолкнулась ногами от земли. Совсем легонько. Она думала: «Самую малость покажу — и хватит с него». Но метелка словно испугалась — ракетой взвилась вверх. Не ожидая такого от самой себя, ведьмочка одним рывком поднялась над верхушками деревьев, обступивших аллею. Метелка оказалась гораздо мощнее ее привычного помела.

— Ура-а! Полетела! Моя метелка полетела! Смотрите, глядите, это моя метелка!

Мальчик замахал обеими руками, закричал во все горло. Его крики достигли ушей всех до единого, кто трудился на аллее, подметая листья.

Ох, что тут началось! Все хором принялись упрашивать Кики полетать на их метелках. Выстроилась длиннющая очередь. И хоть бы один сказал: «Мне не нужно, спасибо!» Каждый хотел, чтобы его метелка хоть чуть-чуть, но полетала. Кое-кто даже привязал к черенку своей метлы носовой платок или шарф, чтобы ее пометить, как ленточкой.

— Кики, они ведь мои друзья!.. Ребята, в очередь, пожалуйста!

К Кики подбежала Ноно и принялась деловито выстраивать всех в аккуратную очередь. А потом сказала:

— И на моей тоже полетай. Я буду последней, ничего.

— Здорово! Магия — это так здорово!

— Оказывается, любая метелка полететь может!

— Хоть тонкая, хоть маленькая, хоть растрепанная вдрызг!

— Им тоже передаются искорки волшебства, наверняка!

После этого работа по уборке аллеи закипела с утроенной силой. Ребята были беспредельно счастливы — ведь теперь они подметали листву летающими метлами!

Положись на помело,
Полетавшее по небу!
Положись на помело!
Откуда-то вдруг сама собой родилась песенка. И с этой песней грандиозная уборка аллеи была закончена на удивление быстро и споро, вскоре вокруг царила чистота.

— Да, волшебные метелки в самом деле совсем не то же самое, что обычные!..

Все были невероятно довольны.

В благодарность за все Кики получила горку печеных бататов, с ними она и вернулась домой. Почему-то ведьмочка чувствовала себя бесконечно усталой. Она рассеянно грызла батат и отчаянно стыдила себя. Ей было страшно неловко из-за того, что она выхвалялась своим умением летать. И как она могла позволить себе настолько утратить самообладание? В последнее время, стоило Кики поддаться внутреннему зуду — и ее помело становилось непослушным, летело вкривь и вкось. Может быть, это говорило в ней желание похвастаться своей магией, желание привлечь всеобщее внимание? И сейчас Кики страшно переживала из-за того, что она даже не обратилась к помелу, своему неизменному спутнику и помощнику, с простой просьбой: «Помоги мне в уборке». Ведьмочка молча очистила веник помела от приставшего к нему сора, выбрала все сухие листья и былинки до единой.

Помело — это всего лишь помело. Волшебство заключено в самой Кики. Но в самом ли деле это так?

Веник помела связан из ивовых прутьев. Черенок же, в свою очередь, сработан из ясеня, дерева, которому издревле приписывали магические силы. Оба дерева растут, проникая корнями в землю, вбирая солнечные лучи и дождевую влагу. В том и другом кипит жизнь. Пусть древесину оторвали от корней, пусть ветки стали помелом, но ведь их жизнь продолжается, разве нет? Пусть магия заключена в ведьме Кики, но помело тоже придает сил этой магии, разве не так?

«Кики, я тебя предупреждаю. Не позволяй себе навредить», — вот что сказал Дзидзи этим утром.

«Никто мне не вредил, но я совершенно в растрепанных чувствах!»

Кики все думала о своем, а рядом, свернувшись уютным теплым клубочком и тихонько похрапывая, мирно спал Дзидзи.

Глава 6 Дзидзи изменился

Кики отвезла посылку на дальнюю окраину города и вернулась домой. Дзидзи спрыгнул с ее плеча, и ведьмочка обратилась к нему:

— Ты молодчина, Дзидзи. Мы столько времени летели, ты ведь устал, должно быть? Помело почему-то по-прежнему не хотело слушаться и лететь поскорее. В последнее время с ним не было никакого сладу.

— Ничего-ничего, я завсегда к твоим услугам. Все прошло как нельзя лучше, — вежливо ответил Дзидзи, чуть склонив голову набок. В последнее время он часто говорил подобным тоном: рассудительным и чуточку отстраненным. «Твоими заботами», «нет-нет, ничего подобного», «взаимно»…

Казалось бы, ничего такого уж особенного, но временами в речи Дзидзи проскальзывали совсем уж непривычными обороты. «Я не могу составить тебе компанию», «я, пожалуй, воздержусь», официально-холодные слова, а самого обычного «эй» или «м-м» от него стало не дождаться.

— Да что с тобой такое? Тебя в последнее время как подменили. Ты начал выражаться чересчур витиевато! — Кики не скрывала недовольства.

— Да нет же, все в порядке. Меня просто слегка лихорадит от жажды познаний. Не о чем беспокоиться.

Ну вот опять! Точно ведь что-то не так!

— Что значит «лихорадит»? — переспросила Кики.

— У детей, когда они начинают познавать мир вокруг, бывает, поднимается температура от переизбытка новых знаний и впечатлений, вот и у меня так же.

— Вот это ты завернул! Это когда ты таким академиком стал?

Кики вдруг осознала, что сама не заметила, как Дзидзи выучился безо всякого труда так легко и гладко выражать свои мысли. Сердце у нее сжалось, почему-то она почувствовала себя заброшенной и очень-очень одинокой.

Ведьмочка открыла дверь и собралась было войти в дом, но тут заметила, что Дзидзи, вместо того, чтобы последовать за ней, вдруг скосил взгляд и, как будто так и надо, направился к дальней стене. Кики только и успела увидеть что исчезающий кончик хвоста. Она замерла, вытянулась всем телом и напряженно уставилась вслед Дзидзи. Однако кот уже пропал из виду. И куда он так торопится? Можно подумать, он сбежать хочет.

— Странно все это…

Кики поспешила вдогонку, высматривая своего кота, и увидела, что Дзидзи уже далеко, мчится куда-то по забору, ни на что не обращая внимания. Бежит по самой верхотуре, как самый обычный кот, безоглядно, прямо и прямо, уверенно и привычно. А ведь обычно Дзидзи подобные места предпочитал избегать.

Поначалу Кики хотела было просто пойти домой. Но теперь она смотрела вслед убегающему Дзидзи — и ноги словно сами собой понесли ее следом. Дзидзи все бежал по гребню стены. Кики, тайком последовавшей за ним, ничего не оставалось, кроме как бежать по дороге вдоль того же забора. Время от времени Дзидзи пропадал из виду. И всякий раз, когда это случалось, у ведьмочки нарастало убеждение, что Дзидзи скрывает от нее какую-то важную тайну. Забор закончился, дальше нужно было идти по узкой дорожке, взбирающейся на холм. Дзидзи пошел медленнее, слегка поводя хвостом из стороны в сторону. Время от времени он подносил носик к цветкам космеи, растущей вдоль тропинки, и с явным удовольствием полной грудью вдыхал аромат. Поразительно не похоже на него. Узкая дорожка привела к воротам белого дома, огороженного белым забором. Дзидзи подскочил, словно черный мячик, взлетел на белую ограду и исчез за ней.

Этот белый дом даже в Корико сильно выделялся среди всех остальных. На вершине холма он был единственным и внешним видом скорее напоминал замок. В городе его прозвали «Закатный дворец». Когда на здание падали лучи заходящего солнца, то его белые стены окрашивались золотом и словно сияли. Из всех домов города Корико этот дольше всего купался в закатных лучах. Все его окна были плотно занавешены тяжелыми шторами, во «дворце» вечно стояла полная тишина, словно бы там и не жил никто. Однако как-то раз, когда Кики пролетала прямо над крышей, ведьмочка увидела, что перед воротами припарковано несколько машин, а из самого дома доносятся веселые голоса и смех.

Кики последовала за Дзидзи и заглянула за ограду. Сегодня шторы на всех окнах, какое ни возьми, были отдернуты, на подоконниках ярко зеленели цветы в горшках. Из окон доносилась негромкая музыка. А возле крыльца ярким пятном выделялся красный велосипед. Дзидзи пересек по диагонали клумбу, разбитую перед домом, подбежал к самому дому и легким прыжком взлетел на оконную раму.

— Мя-ау… — негромким шепотом мяукнул Дзидзи.

И тут за стеклом мелькнула белая кошечка, маленькая, меньше Дзидзи, с голубой ленточкой на шее. Она раскрыла рот, явно отвечая Дзидзи, в пасти мелькнул крохотный розовый язычок. Дзидзи, удостоверившись, что его увидели, легко спрыгнул вниз и побежал вокруг дома на задний двор. Кики тоже побежала за дом вдоль забора. И тут маленькая кошачья дверка, прорезанная в двери, распахнулась, из нее выпрыгнула давешняя беленькая кошечка и тут же стала ластиться к Дзидзи.

— Ур-р… Мур-р…

Довольное и счастливое урчание обоих котов донеслось даже до стоящей за оградой Кики. Дзидзи вдруг побежал через двор, белая кошечка поскакала за ним. Они бегали наперегонки, играли в догонялки, катались по траве, как два шерстяных клубка, черный и белый. Кики даже показалось, что она слышит их радостный заливистый смех. Сейчас Дзидзи был вовсе не похож на всегдашнего себя. Сейчас он словно был не ведьминым котом Кики, а самым обычным котом.

Ведьмочка молча развернулась и потихоньку пошла домой, глядя только себе под ноги, будто ничто вокруг ее не интересовало.

Хлоп.

До ведьмочки донесся звук закрывшейся двери. Кики осторожно высунулась из-за забора посмотреть, что там такое. Из дома вышел молодой человек. На нем была рубашка цвета молодой травы, белые брюки и белые кроссовки. Носки были того же оттенка зеленого, что и рубашка. Кики разом оценила его с ног до головы. Цветовая гамма и стиль были выдержаны безукоризненно, казалось, что молодой человек сошел со страниц глянцевого журнала.

Негромко насвистывая, юноша взялся за руль красного велосипеда, легким прыжком оседал его, надавил на педали и лихо проскользнул сквозь полуоткрытые ворота. Кики поспешила отвернуться и направиться своей дорогой, но тут сзади послышался возглас и скрип тормозов. Велосипед остановился рядом с ведьмочкой.

— Привет!

Юноша смотрел на Кики громадными глазами, в которых искрились задор и озорство.

— Ну-ка, ну-ка, ты, что ли, надеялась меня тут увидеть? — с любопытством спросил он, слегка наклонив голову набок и глядя на Кики с широкой дружелюбной улыбкой.

Кики застыла на месте столбом, словно ее по лбу огрели.

— Или, может, ты меня давно поджидала? Ну-ка, ну-ка?

Юноша снова улыбнулся. Кики только головой качнула вправо-влево, на лице застыл испуг. Однако юноша не обратил на это ни малейшего внимания и продолжил вкрадчивым тоном:

— Ты уж прости, я на сегодня уже занят. Может, в следующий раз? Хм, скажи-ка… Мы с тобой уже раньше встречались или… Или? Ты прости, если я позабыл. Я в последнее время с ног сбиваюсь. Но у тебя чудесное платье, такой цвет…

Не переставая болтать, юноша отточенным взмахом перенес ногу над седлом велосипеда и соскочил с него.

— Если тебе в город надо, так давай вместе пойдем?

Одной рукой он придерживал руль, другую запустил в карман брюк и снова склонил голову. По всему было видно, что это одна из его любимых поз.

— Меня зовут Саяо, — небрежно обронил он. Однако на его лице была написана непоколебимая уверенность, что его имя и без того всем известно.

Кики сверкнула глазами, резко отвернулась от юноши, вскочила на помело, яростным рывком вздернула черенок помела и вихрем взлетела в небо.

— А! Ого!

Снизу послышался грохот упавшего велосипеда.

— Т-так ты ведьма? Ну я дал!.. — только и донесся пораженный возглас.


Уже совсем поздно вечером Дзидзи неслышной тенью проскользнул обратно в дом. Кики сидела, уткнувшись носом в шитье и мечтая о занавеске, которую даже не знала, когда закончит, иголка в ее пальцах сновала туда-сюда. Ведьмочка подняла взгляд и внимательно посмотрела на Дзидзи. Тот даже слова ей не сказал, просто плюхнулся на бок, заурчал утробно и басовито, а потом перевернулся на спину и принялся тереться об пол. У него был такой вид, словно он даже не замечает ведьмочку. Потом Дзидзи проследовал прямиком к своей лежанке, и вскоре оттуда уже слышалось его сонное посапывание.

— Да что с ним такое?

Кики посмотрела на свернувшегося клубком Дзидзи и недовольно поморщилась. Ей не верилось в происходящее. Дзидзи вел себя словно незнакомец. Как же так? Можно подумать, что Кики стала невидимкой.

На следующее утро Кики принялась перестилать кровать, нарочито громкими хлопками расправляя простыню. Дзидзи проснулся, выбрался из корзинки, Кики сочла этот момент подходящим, чтобы обратиться к нему.

— Дзидзи, скажи-ка мне, белая кошечка из дома на холме — это что, твоя подружка?

— Амяу!

Ответ Дзидзи скорее смахивал на невольное позевывание. Потом он медленно, от души потянулся и как ни в чем не бывало пошел куда-то прочь от Кики.

— Дзидзи! — В голосе Кики послышались стальные нотки. — И это весь твой ответ? В последнее время от тебя ничего, кроме мяуканья, не дождешься, что с тобой происходит? Ты словно бы забыл наш с тобой язык!

— Извимяу, ми, мяу, мяу, мяно… Ведьмяу, словяу, не выходямяу.

Больше половины слов были обычным кошачьим мяуканьем.

— Говори четко. Я совершенно тебя не понимаю. — Кики наклонилась, приблизив свое лицо к мордочке Дзидзи. — Ты что, пытаешься сказать, что наш с тобой язык пропадает?

— Возмяужно.

— «Возмяужно»? Ты что, шутишь? Тебя невозможно понять! Что происходит?

— Номяу, меняу высмеяули! Мяу!

— Не мяукай, четко говори. Я тебе не там белая кошечка.

Кики посмотрела на Дзидзи с неприязнью. Напуганный ее взглядом, Дзидзи сел, виновато съежился. Потом он громко прокашлялся, помотал головой и заговорил снова.

— А-а. А-а. А-а. Проверка голоса, проверка-а-а… — медленно проговорил он, вытягивая шею. — Мяу, мяу, получаетсяу, урамяу. Немножко ведьмо-кошачьего языка вернумяу.

Дзидзи выгнул спину, задрал хвост свечкой и начал свою речь снова, более-менее разборчиво.

— Понимяуешь, меняу высмеяули! Что у меняу яукобы странны выговормяу. Что к мояуй кошачьей речи примяушиваются странные словечки. Напримяур, «погодь-погодь», «ой-ей-ей», «так-так-так», что я говорю как пустоголовый кот-простачок, мяу!

— Да кто тебе такое наговорил?..

Дзидзи не ответил на вопрос Кики, он продолжал.

— Вот я и мяу, задумяулся и решил, что няудо бы поработать над своим кошачьи, выправить его, мяу. Я хочу выражауться изысканно, как подобяует взросломяу коту.

— Но, Дзидзи, мы же с тобой с младенчества вместе. Сначала мы с тобой оба только и могли, что лепетать, но потом выросли и начали понимать речь друг друга. Это же наша магия, которая выросла вместе с нами. Ты что, хочешь сказать, что она тебе больше не нужна?

— К словам не стоит слишком привяузываться. Это не концептуально, мяу.

— Что за… «Не концептуально»?

— О, «концепция» — замечательное слово! Мне сказали, что только существо со сложившейся концепцией может считаться по-настоящему взрослым. Вот я и должен старатьсяу. И если ради этого придется на времяу отказатсяу от нашего с тобой ведьмо-кошачьего языка — значит так нужняу.

— Хм! Вот оно как! Как же ты легко попадаешь под чужое влияние!

— Кики, не тебе меня в этом упрекать, это уж точно. Но… Кики, откуда ты вообще знаешь о белой кошечке?

— Ты ни с того ни с сего побежал кошачьей тропой, вот я и пошла за тобой.

— А что в этом такого?

— Ничего себе, «что такого»! Ты же всегда высмеивал все лазы и тропки, которыми ходят обычные кошки! Я даже гордилась втихомолку тем, что все горожане тебя обихаживают, носятся с тобой как с писаной торбой: «Дзидзи такой замечательный, он ведьмин кот и во всем ей помогает!»

— Как с писаной торбой… Не слишком лестной сравнение, тебе не кажетсяу? Ну да ладно. Тебе можняу. Знаешь, я тут поняул, что кошачьи тропы как нельзяу лучше подходят для прогулок вдвоем. И ветер в мордочку становится словно бы общим ветром, уж извини меняу…

Дзидзи перебрал лапками, словно шел по забору.

— К тому же, когда идешь высоко, очень сподручно обсуждать будущее. Сердце колотится как безумное, кажется, что сил хватит мир перевернуть. Ты уж извиняу…

Кики закончила расправлять морщинки на простыне и еще раз хлопнула по ней.

«Уж извини… Уж извини… Уже два раза это сказал. Что он все извиняется? Делает вид, то ему неловко передо мной? Как-то уж чересчур старательно, сам не замечает?»

И тут у Кики внутри все обмерло и оборвалось.

«Будущее… Дзидзи обсуждает с ней свое будущее!.. Ха! Ну и на здоровье!»

Дзидзи тем временем попытался незаметно выскользнуть из комнаты и уже даже просунул мордочку в приоткрытую дверь, но тут же обернулся с удивленным видом.

— Кики, тебе тут подарок доставили.

Подарком оказалась маленькая корзинка с белыми и светло-розовыми цветами космеи. Собранная с большим вкусом, премилая корзинка. И карточка прилагалась.

— «Сегодня я свободен. Давай встретимся. Саяо»? — прочитала Кики.

Кики бессознательно прикусила нижнюю губу. Она тут же вспомнила, как невежливо Саяо обошелся с ней там, у ворот.

«Что еще за «давай встретимся»? Можно подумать, я напрашивалась! Умопомрачительное нахальство!»

Кики сердито выдохнула и со стуком поставила корзинку на пол.

— Мя-а-ау! Ур-р! Мур-р-р, мяу! — Дзидзи вдруг разразился громким мяуканьем. — Кики! Кики! Ты сказала «Саяо»? Тот самый Саяо из Закатного дворца? Кики, он тебя пригласил? Мррау! Ух ты! Вот это да! Пойдем! Пошли!

— Что это ты так разволновался, Дзидзи?

— Но ведь… Но ведь!..

— С чего это я должна непременно пойти?

— Но ведь он тебя пригласил! Сам Саяо, не кто-то тамяу!

— И почему-то уверен, что я возьму и прибегу. Что за отношение! — Кики рассердилась не на шутку и снова фыркнула.

— Но, Кики, почему бы тебе не пойти?

— Да кто бы принял такое бесцеремонное приглашение?

— Кто угодно! Никто не откажется, если его приглашает сам Саяо!

— Дзидзи, а ты-то с чего так мне его навязываешь?

— Но ведь он в самом деле необыкновенный человек!

— Да видела я его уже…

— Как? Уже?! — вскричал Дзидзи и буквально подскочил от изумления. — Какая же ты шустрая, Кики! Ну как, правда ведь, он потрясающий?

— Фр. По-моему, обычный самовлюбленный нарцисс. — Кики почти выплюнула эти слова. Перед ее внутренним взглядом снова встал юноша, небрежно опирающийся на руль красного велосипеда.

«Терпеть не могу, когда на меня смотрят сверху вниз!»

Даже мимолетного воспоминания хватило, чтобы Кики вспомнила, как нелепо она выглядела, — и начала вскипать, злясь на саму себя. Ну и дом! Спесивая кошка, напыщенны Саяо! Так кичатся собой, и оба пытаются влезть в жизнь Кики и Дзидзи. Они даже пытаются отнять у Кики и Дзидзи их общий язык!

— Если б ты согласилась с ним встретиться, ты бы мне очень помяугла. Если я появлюсь в том доме вместе с тобой… Вот Нуну тогда удивитсяу!

Дзидзи прищурился, посмотрел невидящим взглядом куда-то вдаль. Похоже, он уже представлял себе, как можно будет не подавать больше знаки через окошко, а гордо войти в дом полноправным гостем.

— Так эту белую кошечку зовут Нуну?

— Да. Милое имя, правда? Хозяева в ней души не чают, ленточку на шее каждый день меняют. Да, у настоящего творца даже кошка особенная.

— Какого еще «творца»?

— У человека, который делает прекраснейшие вещи, каких в мире еще не было. Кики, ты разве не знаешь?

— Это ты про Саяо? Какие выспренные слова.

— Он создает платья невероятной красоты. Это мне Нуну рассказала. Когда я похвастался ей, что я ведьмин кот, она мне ответила, что предпочла бы не кота из детской сказочки, а того, кто собран, целеустремлен и умеет жить сам по себе, это куда как выше ценится. Такого, как Саяо. Так то я решил, что должен бороться. Поэтому я и хочу научиться говорить на кошачьем языке свободно и изысканно, как подобает взрослому коту.

Дзидзи прошелся по кругу, распушив грудку, лапки слегка пританцовывали. Кики вскипела от гнева, она не без труда подавила желание закричать… и в итоге сказала только:

— Прости, Дзидзи, но я не разделяю твои взгляды. Быть может, Нуну и вправду кошечка из очень хорошего дома, но и ты великолепный ведьмин кот, такого не каждый день встретишь. К тому же ты мой кот. Не забывай об этом.

— Мя-а-ау! — ответил Дзидзи, широко разевая рот, словно пытаясь сказать: «Я знаю!» Но вот только говорил он по-кошачьи…

А на следующий день пришел еще один подарок. Кики и Дзидзи даже не узнали, когда именно, утром открыли входную дверь — а он там уже лежит. На сей раз это была коробка шоколадных конфет. И снова карточка. Вот что в ней было написано:

«Милая ведьмочка, для тебя — высший приоритет!»

Кики сунула карточку под нос Дзидзи.

— Вот, ты только глянь! Ну и обращение! Он мне словно одолжение делает!

— Да как тебе такое в голову пришло? Он же пишет, что ты для него сейчас самый желанный человек, разве нет?

— Наглость и бесцеремонность, вот что это такое. Я не пойду. Не пойду, что бы ты там ни говорил! — яростно выдохнула Кики.

Она посмотрела на коробку конфет, которую держала в руках. Не сказать что поражает величиной. Цвет — бледно-голубой, благородный, красиво контрастирующий с самим шоколадом. Ленточка не чересчур пышная, как раз в меру, только чтобы показать теплое отношение. Внутри оказалось четыре шоколадные конфеты: круглая, треугольная, квадратная и в форме сердца.

«Нет, конечно, он тот еще нахал, но вкусом явно не обделен…»

Однако на следующее утро Кики снова получила подарок. Серебристый карандаш в форме сердца, если посмотреть на срез. Карандаш был повязан бантом из ярко-красной ленты. В карандашу прилагалась карточка, сложенная кирпичиком по форме ластика. На карточке на сей раз было написано только «?» и «…».

— Сноб паршивый! — Обычно Кики такими словами не ругалась, но тут вырвалось само собой.

— Разве это не чудесный подарок? Саяо делает для тебя то, что никому другому и в голову не пришло бы! Сразу видно художника! Он создает такие чудесные платья, что даже Нуну приходит от них в восторг!

— Замолчи! — вдруг вскричала Кики, не помня себя.

И все-таки ее зацепило, этого нельзя было отрицать. С одной стороны, до сих пор она еще не встречала подобного наглеца. С другой, в происходящем была какая-то странная прелесть новизны. И Кики презирала себя за то, что не может устоять перед этой новизной.

Дзидзи дотронулся до карандаша передней лапкой и проговорил:

— Думаю, он хочет, чтобы ты вписала ответ в пустые кавычки. Ему самому тоже наверняка немного неловко…

— Карандаш — это так навязчиво! Не буду я писать никакой ответ! И никуда не пойду, сколько ни приглашай! Нет! Однозначно не пойду!

Кики затопала ногами, как маленький ребенок.

— Ты думаешь о нем все хуже и хуже, — заметил Дзидзи. — Мне кажется, это не слишком хорошо.

Кики вдруг начала топать ногами с еще большей яростью и потом закричала изо всех сил:

— Мне мало, мне мало, мне мало-о!

Пол задрожал от ее топота.

— Да что с тобой? — Дзидзи застыл, как громом пораженный.

— Ничего! Мне мало, вот и все!!!

Кики резко одернула юбку и снова с силой топнула ногой.

Дзидзи опрометью пролетел через всю комнату, забился в угол, съежившись, и смотрел оттуда на Кики.

Глава 7 Модный показ

А вот что было на следующее утро.

«Дринь!» — зазвенел телефон.

Кики взяла трубку, из нее раздался отрывистый мужской голос:

— Я хотел бы поручить вам доставку, если вы не против…

— Да, разумеется, — привычно ответила Кики. Она взялась за подол юбки и слегка поклонилась, все как обычно.

— Должен признаться… это я, Саяо.

Кики вздрогнула всем телом.

— Ох, только трубку не бросай, хорошо? Я звоню тебе по делу, по работе. А раз так, то отказать мне ты никак не можешь. Твой телефон ведь «один-два-три-восемь-один-восемь-один-алло-да-да», а не «один-два-три-восемь-один-восемь-один-алло-нет-нет»?

Кики ничего не ответила. Только выдохнула шумно, словно бы желая сказать: «Ну прекрати ты уже!» Ей в самом деле хотелось бросить трубку. Но с тех пор, как она открыла в Корико «Службу доставки», она ни разу не отказалась ни от единого заказа. Какие бы сложные поручения ей ни давали, она ухищрялась их выполнить, и справлялась с задачей. Она искренне считала, что в этом и состоит долг ведьмы.

— Да. Если речь идет о заказе, я готова его принять. Могу я спросить вас, в какое время мне следует прибыть?

Кики говорила вежливее, чем обычно. Даже чересчур вежливо, со стороны могло показаться, что это не Кики говорит, а автоматическая запись.

— Да, именно, это заказ и работа. Прошу вас явиться немедленно, — сухо ответил Саяо, резко сменив тон на официально-деловой.

— Ясно, будет исполнено, — так же холодно, в тон ему ответила Кики.

Она резким движением положила трубку, обернулась и обратилась к Дзидзи.

— Работа. Вылетаем. Летим в Закатный дворец.

— Мр-рау! — пронзительным голосом вскричал Дзидзи. Он подскочил, дважды кувыркнулся в воздухе, приземлился и завопил: — Летим-летим! Сейчас-сейчас!

— Нашел повод распрыгаться… — Кики неприязненно посмотрела на Дзидзи.

Однако Дзидзи не обратил ни малейшего внимания на ее колкость. Он усердно тер мордочку передними лапками, намываясь, распушил усы, потом одним махом подлетел к зеркалу и принялся приглаживать шерсть.


Подножие холма, на котором стоял Закатный дворец, было затянуто утренней дымкой, и казалось, дом словно плывет над ней. Из тумана слышался неугомонный птичий щебет.

— Ма-ау, мр-рау, мур-р, мя-а-ау-у-у… — Дзидзи сидел на венике помела и непрестанно негромко мурлыкал себе под нос. Он явно пребывал в прекрасном настроении.

«Кошачьи песенки такие безвкусные…» — Кики горько усмехнулась, сама того не заметив.

Ведьмочка слезла с помела, нажала на кнопку звонка у ворот, и те с легким скрипом растворились сами собой. Затем открылась и входная дверь дома. На пороге стоял Саяо.

— Проходите, я ждал вас.

Плавным движением правой руки Саяо указал вглубь дома. Сейчас его интонации не напоминали ни слова на карточках, ни манеру, в которой он обращался по телефону. Что-то изменилось, сейчас Саяо был неожиданно серьезен. Спокойный стиль одежды, уверенная осанка — теперь он производил впечатление взрослого и зрелого мужчины. Поддавшись этому впечатлению, Кики склонила голову в легком кивке и молча прошла в дом. Дзидзи последовал за ней. После залитой светом улицы казалось, что в доме темно, и поначалу глаза Кики видели плоховато. Дзидзи так волновался, что переступал лапами как-то скованно. Казалось, ткни его в бок — и он повалится, как статуэтка. На зато его глаза были распахнуты во всю ширь, так, что дальше некуда. Дзидзи напряженно озирался вокруг. Выражение его мордочки было настолько серьезным, что Кики невольно начал разбирать смех. И тут откуда-то из глубины дома послышалось ошеломленное:

— Ми-и!

Кошечка выбежала им навстречу. Это была Нуну. Та самая, которую так обожал Дзидзи. Нуну приблизилась, потерлась о Дзидзи, хлопнула его хвостом по спинке.

— УХ ты! Ну и ну, вы что, знакомы? — удивленно спросил Саяо.

— Мя-а-ау! — коротко, но выразительно проговорил Дзидзи, глядя на Саяо снизу вверх. Вероятно, он хотел сказать что-то вроде «рад знакомству». Однако Кики не поняла его слов, это был чистейший кошачий язык.

— Понятно. Как же я рад!

Саяо вдруг ощутимо расслабился, словно тот факт, что Дзидзи и Нуну знакомы друг с другом, успокоил его. Юноша повернулся к Кики, и на его лице заиграла широкая улыбка.

— Сколько раз я тебя ни приглашал, ты все отказывалась. Правда, может, я сам выбрал неверный путь… Впервые в жизни мне пришлось прилагать столько усилий. Но, милая ведьмочка…

— Меня Кики зовут, — сухо перебила Кики, не давая Саяо закончить фразу.

— Тебе не кажется, что можно было бы говорить со мной чуточку более теплым тоном? Я всего лишь хотел тебя пригласить, а ты так взвилась… Прошу прощения. Но, Кики, ми-ла-я. Раз уж ты ведьмочка, у тебя должно быть никак не меньше трех дюжин кавалеров, а то как бы волшебство не выдохлось!

Саяо передернул плечами и шутливо подмигнул Кики.

— Данный вопрос не стоит вашего беспокойства. Если у вас нет работы для меня, разрешите мне на этом откланяться.

Дзидзи одним махом взмыл к Кики на плечо.

— Мр-рау-у! Ур-р-рмр-р!

В этот раз Дзидзи говорил на ведьмо-кошачьем языке, понятном и Кики. «Зачем ты так? Сама себе настроение испортила, сама разозлилась, сама все за всех решила… Так и навредить себе можно, я же предупреждал!»

— Ми-ми-мяу!

Тут подала голос и Нуну. Судя по всему, она говорила что-то вроде: «Верно! Правильно!»

Настроение у Кики портилось все больше и больше. Внутри у нее все кипело и клокотало.

— Ох, ну что ж такое, чем больше я говорю, тем хуже выходит. А ведь я хотел, чтобы все прошло как по маслу!.. Должен признать, в таких делах я не мастер.

Саяо поскреб подбородок. Взгляд он отвел в сторону, а через неплотно сжатые губы вырвался легкий вздох.

— Все-таки какой-то я не такой, как все. От этого уже не отмахнуться. И все же работа есть работа. Я хочу творить от всей души, по вдохновению, никак иначе. Осенило идеей — свой настрой, согласна? Ведь каждому делу — свой настрой, согласна? Я предпочитаю работать на подъеме, на пике сил… И, честно говоря, с тобой тоже хотелось бы сотрудничать именно так.

«Сотрудничать со мной? Это еще что за новости?»

— В тот день, когда ты так внезапно взмыла в небо, я был не просто впечатлен до глубины души. Я почувствовал прилив сил, желание отринуть все привычные приемы работы, избавиться от них!

«Ну и пожалуйста!..»

Кики резко отвернулась в сторону.

— Признаюсь тебе как на духу, меня осенило тогда. И, сколько ни думал, как ни размышлял, ничего лучше в голову уже не приходило. Я тебе правду говорю. Я предельно серьезен.

Саяо самозабвенно продолжал свою пылкую речь.

«О чем он вообще болтает? Что он там себе нарешал? Сам по себе, меня не спросив! Дзидзи, вот если кто и может кому навредить, решая все и за всех, так это он!»

Кики продолжала про себя ворчать едкие колкости и сверлить Саяо ледяным взглядом. Дзидзи обеспокоенно вертелся у нее под ногами. За Дзидзи неотступной тенью и не менее обеспокоенно следовала Нуну.

— Я долго и серьезно все взвешивал, прежде чем позвонить тебе сегодня насчет работы. Это правда. Для меня этот проект очень важен.

Саяо немного подуспокоился. Он нажал выключатель на стене. Фух-х! Сверху хлынул свет, озарив комнату до самых укромных уголков. Там, у дальней стены, стояло множество манекенов, одетых в легкие струящиеся платья.

— В этом году я выбрал темой своей коллекции морские пейзажи Корико. Я глядел на море из дома и создавал эти платья. Должен признаться, я ими горжусь…

В голосе Саяо звучало довольство собой, однако Кики больше не хотелось ворчать и придираться к этому. Потому что, как ни досадно было это признавать, но, увидев платья, ведьмочка была потрясена их красотой. Каждое, какое ни возьми, переливалось цветами закатного солнца, неба и моря и было непередаваемо прекрасно.

Там были платья цвета закатных лучей, пробивающихся в просветы между облаками. И были платья цвета солнечных бликов от этих лучей, пляшущих и подрагивающих на волнах.

Стоящие рядом, перекликающиеся друг с другом, платья разнообразнейших цветов и оттенков были невероятно похожи на море в бухте Корико, каким оно предстает в надвигающихся вечерних сумерках. Можно было даже сказать, что они сами по себе были своеобразным «пейзажем».

— Волшебство какое-то… — невольно пробормотала Кики. И вдруг где-то в гуще платьев что-то блеснуло.

— Ага, видела проблеск? Это на самом деле пуговица, но я хотел показать ею вечернюю звезду, как она выглядит на закате. В ясную погоду она непременно появляется в вечернем небе самой первой, примерно в той части неба. Непременно, всегда, никогда о нас не забывает. Ее можно только похвалить за такое постоянство. Когда мне в голову пришла идея добавить к платью мерцание звезды, я так и подскочил: «Вот оно!»

Саяо указал на небо за окном.

Кики тоже очень любила эту звезду. Ведьмочка уже сама не смогла бы сказать, сколько раз она летела в небе прямо ей навстречу. В такие минуты казалось, будто звезда смотрит на Кики, и тогда ведьмочку охватывало чувство, словно бы от ее сердца к звезде тянется тонкая нить, объединяющая обеих. Бывало и так, что Кики снедало какое-нибудь желание, — и она снова и снова отправлялась в полет навстречу звезде. Как расценивать слова Саяо? Можно подумать, будто это он нашел эту звезду и сверкать заставил, каково? Кики, очарованная на какой-то миг красотой платьев, снова застыла и заледенела душой. Этот Саяо, с его манерой постоянно приплетать деликатность с бесцеремонностью… Словно кошачий язык, вплетшийся в речь Дзидзи и сделавший ее неузнаваемой.

И тут из коридора, выходящего в зал, вдруг послышался голос:

— Ну и ну. Что же ты, Саяо? Нельзя ведь так. Как ты мог не предложить девушке присесть?

Из коридора вышла красивая пожилая дама, ее серебристые волосы были собраны в гладкую прическу.

— Никакого с тобой сладу. Только и думаешь о том, как бы удивить да впечатление произвести. Как невежливо!..

— Ох, я что же, опять набедокурил? — На лице Саяо проступило капризное выражение.

— Ты вечно твердишь, что хочешь быть на гребне настроения, чтобы сердце трепетало. Но когда человек сталкивается с чем-то замечательным, то ему не нужно себя подхлестывать, он и так это чувствует. И нет надобности ни в какой лишней мишуре и изысках. У тебя есть талант и силы, чтобы действительно хорошо работать, но ты страшно опрометчив, вечно не знаешь покоя, егозишь, мчишься куда-то стремглав. У меня из-за тебя сердце не на месте. Корико не таков, как большие города с их вечной тягой к новому, с их вечным шумом. И отличие тут не маленькое, а разительное. Ведь это город, живущий бок о бок с ведьмой, ни больше ни меньше. Это город, который принял к себе живое чудо, город, который подружился с ним. Ведьмочка — это само по себе прекрасно, но прекрасны и горожане. Все они вместе просто потрясающие, и недооценивать их никак нельзя.

— Бабушка, я все это знаю и понимаю. Ты называешь мое поведение невежливым, пусть так, но разве желание удивлять не прекрасно? Из него порой возникают новые миры, разве ты со мной не согласна? Я не хочу давить в себе это желание, не хочу командовать себе: «Стой! Осади!» Я хочу бежать вперед!

— Ты все так же опрометчив, как всегда. Разве я тебя осаживала? — проговорила дама. И все же чувствовалось, что она по-своему любуется пылкостью Саяо.


«Хм… Не могу сказать, что я не разделяю желание Саяо что-то изменять. В стремлении бежать вперед есть что-то захватывающее дух». — Кики по-прежнему демонстрировала неприязнь к Саяо, но мысленно кивнула.

«Это место, где хочется говорить о будущем».

Слова Дзидзи и слова Саяо об иных мирах словно перекликались друг с другом.

— Мне кажется, в последнее время среди молодежи становится все меньше людей, чье сердце распахнуто навстречу приключению и авантюрам. Кики, скажи, ведь, когда ты только прилетела сюда, горожане наверняка были ошеломлены? А теперь все воспринимают тебя как должное, так ведь? Даже в Корико ведьмовство стало обыденностью, и мне от этого досадно. Кики, неужели ты смирилась с этим? Разве это не идет вразрез с самим предназначением ведьмы? Разве ты не должна раздвигать рамки этого мира, заставлять людские сердца биться чаще? Так ведь можно вовсе утратить понимание того, что волшебство — это чудо! А если сердце перестанет биться в предвкушении чуда — разве это не равносильно смерти? Ну же, ведьмочка! Нужно стать тем, что встряхнет этот город, ошеломит его, и мы с тобой станем такой встряской, вдвоем, ты и я!

Слова Саяо гулко отражались от стен зала, Кики слушала их молча.

«Встряска, скажет тоже! Я — да ошеломить? Любит он громкие слова, да вот только я не собираюсь вот так с бухты-барахты соглашаться и работать с ним в паре!»

Кики снова молча вскипела от гнева, и все же, несмотря на раздражение, пылкая увлеченность Саяо понемногу начинала действовать и на нее. Он же верно говорил про то, что в мире еще осталось место чуду. Чудеса заставляют сердца трепетать, порождают что-то новое, небывалое… И доносить все это до людей — и впрямь исконная обязанность ведьм. А Кики была опасно близка к тому, чтобы об этом забыть.

Он такой ребячливый… Но вместе с тем… кажется… таким зрелым и здравомыслящим…

— Вот, значит, как ты считаешь?.. — Пожилая дама чуть наклонила голову. — Знаешь, делать все по велению души — это, конечно, неплохо, но ты только следи за тем, чтобы не уподобиться мартышке, которая чистила-чистила лук в поисках сердцевины, — дама резко раскрыла сжатую ладонь, — а там пус-то-та.

— Я не настолько глуп. Сама посуди, разве я до сих пор хоть в чем-то ошибался?

— Я сейчас говорю не о прошлом, а о том, что тебе предстоит. Пустота… Она тоже что-то в себе да заключает. Иначе никак, — проговорила дама.

Пусть Саяо до сих пор и не сказал Кики, в чем же будет заключаться ее работа, однако она начала понемногу проникаться очарованием самой идеи того, чтобы стать чем-то ошеломительным.

«А то у меня в последнее время такое чувство, будто мне не хватает свежего воздуха».

Перед внутренним взглядом Кики вдруг на мгновение мелькнуло лицо Томбо, и она торопливо перевела взгляд на ряд великолепных платьев. К ним никто не прикасался, но подолы юбок тихонько шелестели и колыхались, словно подавая Кики знак.

Кики всегда носила черным-черное платье, того цвета, про который принято говорить «есть черный, а есть ведьмин черный».

«Но может быть, когда-нибудь, ну хотя бы изредка мне можно будет носить платья яркого цвета?.. Мне ведь уже девятнадцать! В этом возрасте даже школьницы отказываются уже порой от своей формы…»

Кики так завораживала красота платьев, что она порой была близка к тому, чтобы забыть о своем положении ведьмы, налагающем определенные обязательства. Прежде бывало, что горожане иногда обращались к ней со словами вроде: «Почему бы тебе не попробовать более женственный наряд?» Но в последнее время черное платье Кики стало восприниматься как должное. И точно то же самое произошло и с поднебесными полетами ведьмочки — они перестали удивлять. Вероятно, отчасти это было и неплохо, что все вернулось на круги своя. Теперь люди считали естественным жить бок о бок с чудом, это по-своему было правильно.

— Как они тебе? — спросил Саяо у Кики, которая все так и смотрела на платья.

— Очень красивые, — кивнула та в ответ.

Как ни досадно ей было, Кики не могла отрицать очевидного.

— Море в самом деле невероятно прекрасно. Я восхищался им всякий раз, когда приезжал сюда. Даже когда небо затянуто облаками, даже когда идет дождь, даже когда одиноко и не по себе, ну и, разумеется, когда на душе легко и радостно… посмотришь на море — и все тревоги словно испаряются. Может, вернее было бы сказать, что море забирает их себе. Вот я и задумал сделать для нового показа коллекцию платьев цвета моря. И не просто моря, а моря на закате. Название, может, вышло немного претенциозным, но я решил назвать ее «Одеваясь в чудеса». Мне во что бы то ни стало хотелось ввернуть слово «чудо» в название. А потом я совершенно случайно наткнулся на тебя. И в довершение всего, ты взяла и ни с того ни с сего взлетела в небеса прямо у меня на глазах. У меня тогда было такое ощущение, будто чудес в мире разом прибавилось вдвое. Видишь ли, я задумал провести показ вечером, под полной луной. В ночных сумерках, чтобы было видно сначала закат, потом первую звезду, а потом на небе зажгутся и остальные звезды. А вслед за ними над сценой появится полная луна, как тебе такая задумка? Единственное, я за погоду беспокоюсь, могу я попросить тебя разогнать тучи своим колдовством?

— Но я же не ведьма погоды. О ней сколько ни беспокойся, ничего не переменится, так что и не стоит. Все непременно будет хорошо, — ответила Кики.

— Я хотел бы, чтобы именно ты доставила эти платья к месту проведения показа.

— А куда именно?

— В город Вива-Вива.

— Только доставить — и все?

— Да. Ну разве что сделать это по-ведьмински.

— Но я всегда именно так и делаю…

— Значит, пусть так и будет. Ура, получилось!

Саяо вскинул вверх правую руку, сжатую в кулак.

— Я должен тебе признаться… Я ведь новичок на самом деле. Пусть я и наплел тут красивых слов с три короба, но все же… Однако обо мне говорят, я подаю надежды. Даже в газетах про меня писали, мол, от этого новичка можно ждать интересных находок. Мне кажется, если ты возьмешься мне помочь, это будет потрясающий показ. Первоклассный, я в этом уверен. Все будут ошеломлены. А ошеломительная красота — это именно то, чего я добиваюсь.

Произнося свои речи, Саяо то и дело исподтишка кидал взгляды вбок, туда, где молча сидела его бабушка. Когда он договорил, она встала, обронила только: «Это уж зрителям решать», — и так же бесшумно, как появилась, удалилась обратно в дальнюю комнату. Саяо проводил ее взглядом, а потом негромко обратился к Кики:

— Знаешь, моя бабушка — воплощенная рассудительность. А вот моя мама, наоборот, — сама порывистость…

— Мама?

— Матушка моя. Мы с ней в Вива-Вива вместе живем, но она вечно стоит за плечом с готовыми предложениями, не сделать ли мне так, не поступить ли мне эдак… Потому-то я и сбежал сюда, мне хотелось в этот раз сделать все самостоятельно, в одиночку, так сказать. Немного запоздало, но я все-таки решил встать на ноги, хе-хе… Однако тут со мной бабушка с ее вечными «помедленнее» и «всматривайся пристальнее в то, что не бросается в глаза»… Есть с чего быть сбитым с толку! — Саяо пожал плечами и горько усмехнулся.

— Со взрослыми всегда так, — проговорила Кики, искоса взглянув на Саяо. — Но они тебя любят. Вот моя мама, например, скорее воплощенная оглядка. Или даже «топтание на месте». Но наверно, всем ведьмам это, так или иначе, присуще. А ты что собой воплощаешь?

— Я тоже воплощенная порывистость, наверное… Или, скорее, взбудораженность. А ты?

— Кажется, когда я смотрю на эти платья, я и сама такой же становлюсь. Порывистость кажется мне весьма неплохо чертой для ведьмы. Да и будоражить людские сердца — это тоже одна из наших исконных обязанностей. — Кики повела плечом и подмигнула.

— Да, так и должно быть. Как же я рад! — Саяо хлопнул в ладоши. — Итак… — Юноша так и горел воодушевлением. — Повторюсь, я хочу, чтобы ты доставила эти платья. Пусть это будет словно подарок, прибывший из-за морского горизонта, из незримого мира. Из загадочного потусторонья. А люди, стоящие на земле, примут его. Так и начнется показ.

— В Вива-Вива… а где именно?

— В концертный зал под открытым небом. В Корико ведь тоже такой есть, насколько я знаю? Правда, у нас он побольше…

— Насколько больше?

— Ну, раза в три примерно…

— Значит, и зрителей втрое больше?

— Да, как-то так… — речь Саяо стала на удивление невнятно и неуверенной.

«Ох, да ведь он на самом деле не такой уж самоуверенный! Ну, раз так, то и мне полегче станет…» — подумала Кики.

Выражение лица ведьмочки смягчилось, Саяо явно заметил это, заговорил быстро и пылко:

— Я понимал, что ты можешь отказаться, но все же сделал для тебя кое-что особенное, хотел, чтобы ты это надела. Поддался порыву, так сказать…

Саяо рассмеялся и принес что-то вроде просторной накидки.

«Ох, опять черная…»

Кики была несколько разочарована. Она-то успела вообразить, что ее попросят надеть что-то такое же потрясающее, как выстроившиеся в ряд платья… Когда Кики отправлялась в самостоятельную жизнь, Кокири сказала ей: «Ведьме положено черное платье. Таков порядок» — и после этого Кики заставила себя отказаться от мечтаний о платьях ярких цветов вроде красного или розового. Всякий раз, когда речь заходила о платьях, Кокири категорично заявляла: «Ведьма должна знать свои рамки». Да, и впрямь воплощенная оглядка. Пусть Кики этого толком не осознавала, но слова матери неизменно звучали где-то в ее душе, сковывая порывы. Ведьмочка избегала отступать от этих заветов и своевольничать. И все же дважды случалось так, что Кики переступила запрет и надела платье яркого цвета. Первый раз был, когда она одолжила у мастерицы Уи с рынка «Всякая всячина» платье с цветочным узором. А во второй раз Кики, из чувства соперничества к странной девочке Кэкэ, разом швырнула на ветер все свои с трудом скопленные деньги, купив себе роскошное платье. Однако оба эти раза были грубыми проступками, и Кики не любила о них вспоминать. Но в этот раз речь зашла о работе, если б Кики попросили надеть яркий наряд, она бы не имела права отказаться! Ради работы можно носить даже самые кричащие цвета! И все же…

— Черный! — провозгласил Саяо, протянув накидку. — Я подумал, раз уж ее будешь носить именно ты, то она должна быть черной. И все же раз это мое произведение, то даже в черноту черного нельзя не добавить изюминку, нужно ведь идти в ногу со временем. Твоя чернота, Кики, — волшебная чернота, напоминающая о лесном мраке, о волшебной тьме иных миров, куда не проникает человеческий взгляд. Ну а я в свою черноту хотел вложить тайны Вселенной. Претенциозно, да? Но я люблю мыслить масштабно. В этом весь я, и я хотел бы продемонстрировать это зрителям.

Саяо встряхнул накидкой, разворачивая ее на полу. На первый взгляд она была просто черной. Однако стоило всмотреться пристальнее — и становилось видно, что сквозь черноту словно бы что-то поблескивает в глубине. Саяо набросил накидку на плечи Кики, и она окутала тело ведьмочки с легким шуршанием и шелестом. Стоило ее надеть — и стало ясно, что накидка являет собой черное небо с мерцающими на нем звездами.

— Хм, как хорошо пришлась! — удовлетворенно проговорил Саяо, несколько раз пробежав по Кики внимательным взглядом сверху вниз и снизу вверх. Кики повела плечами, подвигалась, блестки засверкали, словно рассыпанные по ткани осколки звезд.

— Я непременно доставлю все в наилучшем виде! — Восклицание сорвалось с губ Кики само собой.

«Похоже, я сама превращаюсь в воплощение взбудораженности».

— Я хочу, чтобы ты спустилась с неба со своим подарком почти сразу, как только сядет солнце. Подмечала этот момент, когда небо делится на черноту и синеву. Момент, когда на небе можно отчетливо разглядеть границу, отделяющую день от ночи? Да, это вроде бы естественно и само собой разумеется, но если вдуматься поглубже, если осознать, как тесно все переплетено друг с другом, — разве от этого не светлеет на душе? Знаешь, когда я был маленьким и смотрел на небо, начинающее темнеть, мне почему-то хотелось плакать. Оно было красивым, но оно меня пугало. Мне казалось, будто в небесных глубинах прячутся ужасные и непостижимые твари. Ты же знаешь, многие дети плачут на закате… В это время небо окрашено цветами начала и конца. Этот цвет хранит в себе одновременно и печаль, и ликование. По крайней мере, сейчас я так чувствую. До сих пор я не знал, как выразить это чувство, но теперь, когда увидел на тебе эту накидку, Кики, мне кажется, что я все понял. Когда ты ребенок, то и в радости чувствуешь печаль. Пока ты живешь, тебе приходится раз за разом пропускать эти чувства сквозь себя, кажется, какой-то частью своей души я всегда это чувствовал. А когда ты ребенок, тебе видны обе грани одновременно. Потому-то и хочется плакать.

Саяо говорил задумчиво и глубокомысленно, его взгляд был обращен куда-то вдаль и в никуда. Если раньше его можно было принять за беззаботного весельчака, то сейчас выражение лица Саяо никак не позволяло относиться к его словам легкомысленно. Юноша еще раз оглядел Кики с головы до ног, и тут его взгляд упал на Дзидзи и Нуну.

— Кстати! Как же я мог забыть! У меня ведь и для вас наряды есть!

Саяо выдвинул ящичек стоящего рядом шкафа, достал из него две ленточки, зеленую и золотистую, и, ловко работая пальцами, связал для Дзидзи галстук-бабочку, а Нуну повязал ленточку бантом на шею.

— Ой! — Кики посмотрела на Дзидзи. А потом утонила негромко: — Нуну что, тоже с нами полетит?

— Ну разумяуется! — ответил Дзидзи.

— Ах вот оно что… Вот, значит, как… Не тяжеловато ли выйдет?.. Ну, ничего не поделаешь, придется справляться…

Кики нагнулась к самому носу Дзидзи.

— Но взамен, будь так любезен, прекрати уже все время подмешивать кошачий язык к ведьмо-кошачьему!

— Все в порядке. Скоро я окончательно освою кошачий, — негромко ответил Дзидзи. К счастью, в этот раз он говорил на безупречном ведьмо-кошачьем языке.


И вот настал день модного показа.

Саяо выехал на место днем ранее, чтобы все подготовить.

Кики завернула объемистую коробку в лоскут переливчатой ткани и крепко-накрепко привязала к черенку помела. К концу метловища она прикрепила небольшой фонарик. Дзидзи и Нуну не стали затягивать со сборами, в нужное время они уже были готовы и при полном параде. Кики собралась с силами, глубоко вдохнула и закуталась в накидку. А потом перевела взгляд вверх, на небо. На самом горизонте виднелось несколько облачков, но в целом погода была вполне неплохой. Похоже, что небо прислушалось к желаниям Саяо.

— Ну-ка, ну-ка?

Сбоку послышался веселый голос, и в дом Кики вихрем ворвалась Соно, держа за руку Оле. Ноно, неизменно любящая все красивое и яркое, примчалась за ними вдогонку.

— Ух ты, вот это да! Дух захватывает!

Соно чуть отступила назад, округлила глаза и оглядела Кики.

— Здорово! Замечательно! А можно мне потрогать аккуратненько? — Ноно несмело протянула руку. — Как блестит! Как сверкает! Ух ты!


— Ну что, полетели?

Кики подала Дзидзи и Нуну знак, что пора отправляться.

— Ой, Дзидзи, эта кошечка — твоя подружка? — Соно только сейчас обратила внимание на Нуну, что семенила бок о бок с Дзидзи.

— Ми, — коротко мяукнул Дзидзи в ответ.

— Вы все вместе летите? — спросила Ноно.

— Да, так и есть! Это ведь твоя подружка, а, Дзидзи? — Кики улыбнулась, чуть поддразнивая кота.

— Э-эх, хорошо ей! Дзидзи, а как же я, я ведь тоже твоя подруга? Возьми и меня» Меня возьми с собой! — Ноно затопала ножкой и потянула за подол юбки Кики.

— Хорошо, в следующий раз обязательно. Поедем вместе на междугороднем автобусе. — Кики весело подмигнула.

Они вышли на улицу, Кики проверила, крепко ли завязан узел на черенке, а потом вскочила на помело. Дзидзи и Нуну только этого и ждали — тут же вскочили оба сзади на веник. Помело плавно поднялось в воздух. Коробка с платьями оторвалась от земли и закачалась в воздухе. Ветер подхватил накидку и развернул ее во всю ширь.

— Ух ты, какая красивая! Сверкает, глаз не оторвать! — раздался снизу голос Соно.

— Ну, не знаю даже… На большую летучую мышь похоже… — Ноно слегка поджала губы.


Вскоре они уже парили над Корико.

Кики захотелось, чтобы горожане полюбовались ее прекрасной накидкой, так что летела она в этот раз как можно ниже. Накидка шуршала и шелестела, и Кики, вторя этому звуку, наклонялась то вправо, то влево. Казалось, накидка была рада этому: ткань зашуршала сильнее и отчетливее. Кто-то, увидев над своей головой шелестящую черную тень, испуганно пригибал голову. Кто-то, наоборот, выпрямлялся во весь рост и зачарованно глядел Кики вслед.

— Что это такое? — воскликнул кто-то.

— Это Кики! — откликнулась Кики.

— Как эффектно!

— Что, какой-то праздник начинается?

— Я ненадолго, в командировку-у-у!

Кики махала рукой, привлекая к себе все больше внимания. Нужно питать ростки любопытства, заставляя сердца трепетать.

Совершенно довольная собой, ведьмочка резко набрала высоту.


Солнце клонилось к закату и постепенно погружалось в море. Кики летела, пронзая облака. Она направлялась на север, словно прощаясь с яркими солнечными лучами и набирая скорость.

Кики рассчитывала прилететь к открытому концертному залу города Вива-Вива, отделенного от Корико морем, к тому моменту, когда солнце окончательно скроется в бухте Корико. Как раз в это время небо будет поделено на синий и черный, именно под таким небом, проникающим в самую душу, маленький Саяо когда-то не мог сдержать слез. Кики поочередно оценивала то цвет неба, изменяющийся в согласии с движением солнца, то расстояние, оставшееся до Вива-Вива — и летела вперед.

Далеко впереди показались огоньки. Внизу уже совсем стемнело, яркие цвета сохранялись только в поднебесной вышине. Однако небо над городом Вива-Вива все еще было ярко освещено. Кики подумалось, что Дзидзи сидит как-то уж слишком тихо, и она обернулась. Дзидзи и Нуну сидели на венике помела бок о бок — и смотрели на ведьмочку круглыми от волнения глазами.

«Да… Я чуть не забыла, что у меня сегодня особая гостья…»

Кики звучно хлопнула в ладоши:

— Итак, господа, попрошу вас приготовиться к посадке!

— Мр-рау! — согласным мяуканьем отозвались оба.

Кики прибавила скорость: она собиралась набрать высоту. Ведьмочка намеревалась взлететь как можно выше, а потом одним духом упасть с неба, подобно падающей звезде. Однако помело почему-то начало артачиться и неуклонно кивало носом вниз. Кики попыталась задрать черенок, но помело, словно назло, все тянулось к земле.

— Что случилось?

Кики легонько похлопала по метловищу, однако помело и не подумало образумиться. Ведьмочка забеспокоилась, потянула вверх уже изо всех сил. Ее пробил холодный пот. Край развевающейся накидки мазнул по лицу.

Кики наклонилась к самому черенку помела и проговорила:

— Прошу тебя, пожалуйста. На тебя вся надежда. Лети вверх!

Казалось, слова возымели свое действие, помело резко дернулось вверх. А потом понеслось, все выше и выше, рывками набирая скорость.

— Да, именно, вот так!

Кики объяснили, что концертный зал расположен в парке, в самом сердце города.

— Там будут погашены все огни, как увидишь черную круглую площадь, знай — это он и есть, — так рассказывал Саяо. Но Кики ничего подобного не находила. Она рыскала взглядом, отчаянно напрягая глаза.

— А разве не вон там? — спросил Дзидзи. Он сидел на плече Кики — и когда только вспрыгнуть успел?

— А? Вон то?

Какая же это площадь, не больше суповой тарелки!

— Так мы ведь на порядочную верхотуру забрались!

«Как же далеко нам предстоит падать… Меня совсем не просили залетать так высоко…»

Кики легонько хлопнула по черенку помела. Сердце в груди отчаянно заколотилось.

— Прошу тебя, не подведи. Слушайся до конца, — снова обратилась она к помелу, а потом зажгла фонарик, свисающий с конца метловища. И тут же внизу, в центре «суповой тарелки» зажегся крохотный красный огонек. Это был знак от Саяо.

Ух-х!

Кики шумно вдохнула, чтобы успокоиться и взять себя в руки. И все же ее потряхивало от волнения.

«Спустись так, чтобы все поняли: вот оно, чудо!» — просил ее Саяо, прощаясь.

Спускаться и быть чудом при этом… Задачка не из простых.

— Прошу тебя! — Кики снова тихонько хлопнула по ручке помела.

Ведьмочка набрала скорость и стремглав ринулась вниз. Чуть погодя она резко изменила угол полета и теперь скользила по диагонали, словно спускаясь с горки. Сзади послышалось отчаянное захлебывающееся мяуканье на два голоса. Ветер пронзительно свистел в складках накидки, пронизывая ее насквозь, плащ сверкал и переливался светящейся пылью. Кики расчерчивала небо ломаным полетом, словно молния, кидаясь то влево, то вправо. Красный огонек внизу выписывал круги, качая фонариком. Накидка только-только успела красиво расправиться на ветру — а теперь ее начало метать из стороны в сторону.

— Не обращай ты внимания на огонь! Когда мы подлетим к месту, нужно будет широко и плавно покачаться туда-сюда, как на цирковых качелях, а потом мягко опуститься. Красиво и впечатляюще. Прошу тебя! — проговорила Кики, поглаживая помело ладонью. Но помело не перестало крутиться.

— Ну нельзя же так! Окажи любезность, слушайся, когда с тобой говорят!

Тут подал голос и Дзидзи.

— Кики, разве помело управляет полетом? Пилот — это ведь ты сама!

— Да, но… Оно не слушается! — вскричала Кики, сражаясь с бьющим в лицо ветром.

А между тем помело не прекращало кружиться. Оно вертелось, словно вне себя от восторга. Накидка, подхваченная этим вращением, начала обматываться вокруг Кики. И вот уже и Кики, и Дзидзи, и Нуну, и даже само помело плотно спеленуты тканью в кокон. И полет превратился в вертикальное падение, отвесно вниз.

— А-а-а! — вскричала Кики. Кажется, ее крик приняли за сигнал. Внизу вспыхнули огни, заиграла музыка — а Кики все падала и падала, прямо на звук. И тут ведьмочка заметила зрителей, их было столько, что дух перехватило. Какое там в три раза больше, чем в Корико! Нет, ничего подобного! Их было в десять раз больше, если не в сто!..

Кики камнем рухнула на землю рядом с протянувшим к ней руки Саяо, покатилась по полу кувырком, еле-еле, сумела затормозить. Ведьмочка распустила завязки накидки, удерживавшие ее на шее, и неуклюже выползла на свет, как гусеница из кокона.

— Мя-а-ау! Мяу! — Из недр накидки раздавались отчаянные полузадушенные вопли.

Кики поспешила взяться за край полотнища, рывком расправила его — и накидка, сверкая и переливаясь, распростерлась на залитой огнями сцене. Из складок ткани тут же молниями метнулись оба кота, взлетели прыжком на плечи Кики.

Грянула овация. Зрители свистели и топали от восторга.

— Кики, нужно поклониться! — громко мяукнул Дзидзи Кики в ухо. Кики вспыхнула от смущения, быстро наклонила голову.

«Я все испортила, я все испортила!» — эта мысль так и билась в голове.

Саяо подошел к ведьмочке и открыл коробку с подарками. Платья, которые до сих пор прижимала плотно подогнанная крышка, расправились и затрепетали. Саяо бросился на сцену, прижимая коробку к груди. И скоро ему на смену на сцену начали выходить модели, одетые в платья.

Платья цвета пылающей зари. От ярких и броских цветов до нежных, пастельных. От бледно-голубого цвета неба, только что покинутого солнцем, до глубокой и пронзительной темной синевы. Первая вечерняя звезда сверкала на платье, рассыпая свои лучи. Мрачная, почти пугающая чернота ночного моря. И наконец, платье, усыпанное звездами, словно осколками драгоценных камней. А меж тем над головами людей, любующихся этим зрелищем, зажглось такое же звездное небо. И вот все огни потухли — и на сцену вышли девушки в платьях, словно из лунного света, они прошли по краю сцены, взявшись за руки. Из-под ног моделей вдруг пробился неярки свет. И по этому знаку над сценой зажглась яркая полная луна, словно сошедшая с неба, осветила Кики, которая так и стояла посреди сцены, удрученно понурив голову и не поднимая глаз.

Музыка вдруг умолкла.

Звенящая тишина.

Это было словно тот самый волшебный миг, крохотный зазор между сумерками и ночью.

Несколько мгновений — и вновь раздался гром аплодисментов. Кики испуганно вздернула голову вверх, прижала Дзидзи и Нуну к груди, отвесила публике глубокий поклон и унеслась за сцену, словно пытаясь спастись бегством. В центре сцены осталось одиноко валяться позабытое в суматохе помело. А зрители все продолжали бить в ладоши.

— Это что угодно, но только не обычный показ мод!

— Это не платья, это прекрасные моменты жизни, в которые можно облачиться!

— А самое-то! Самое-то чудесное! Платье, в которое была ведьмочка одета, какой восхитительный черный цвет!

— Пусть он просто черный, но казалось, что в нем целые миры сокрыты!

— Цвет стародавних времен…

— Да, раньше ночи были именно такими!

Зрители на местах шумно переговаривались друг с другом.

— Кики! Помело! А как же помело! — вскричал Дзидзи. — Мы же без него домой вернуться не сможем!

Кики застыла на месте, резко развернулась, выскочила снова на сцену, подхватила помело.

— Ура-а! Ведьмочка! Полетай! Взлети снова! Ну же, ну же, ну!

Зрители начали кричать и хлопать в ладоши.

Изумленная аплодисментами, Кики рывком вскочила на помело и взмыла в небо. Дзидзи и Нуну метнулись следом за ней, вцепились в веник помела. Кики хотелось как можно скорее сбежать, скрыться с глаз долой, она стрелой помчалась ввысь. Ведьмочка летела навстречу небесной черноте, в которой не было ничего, кроме сияющих звезд.


На следующий день Кики позвонила Саяо, чтобы извиниться перед ним.

— Я просто не могу найти слов, чтобы выразить, как мне жаль, что я так неудачно приземлилась. Я не смогла толком показать зрителям накидку, которую ты для меня сшил…

— Да что ты такое говоришь? Это был ошеломительный успех! Теперь только и разговоров что о твоем платье… Похоже, все решили, что это тоже мое творение. Меня это, конечно, немножко задевает… Но именно на фоне твоего платья все мои заиграли еще ярче. Раньше я думал, бабушка несколько кичится тем, что живет в одном городе с настоящей ведьмой, но теперь я понял, что она имела в виду все это время. Есть вещи, которые глазами не увидишь, но они есть… и ты одним своим существованием предлагаешь приглядеться к ним попристальнее. Может, мне тоже в Корико переехать, а? Хочу, чтобы ты дарила и мне свое волшебство…

Саяо рассмеялся, а потом тихонько охнул:

— Я же должен тебе отдарок!.. Ох, прости, я только о себе и думал… Стыдно-то как!

— Не стоит об этом беспокоиться. Я же все не так сделала, как мы договаривались…

— Эй, ты что то? Решила со своей матери пример взять? Топчешься и оглядываешься назад?

— Ой! — Кики рассмеялась. — Ну что ж, тогда я попрошу об очень большом отдарке, можно?

— Ну разумеется! Так что? Чего бы ты хотела?

— Сшей мне свадебное платье.

— Что-о? Ты помолвлена? С кем? Кто твой жених?

— А-ха-ха!

Кики рассмеялась, ответила только: «Еще созвонимся!» — и повесила трубку.


Прошло несколько дней. Томбо сидел в школьной лаборатории над последним письмом, полученным от Кики, и негромко ворчал себе под нос.

Перед Томбо стояла коробочка для насекомых, в которых обитали два богомола.

— Да что ж такое, все Саяо да Саяо… Правда, кажется, она к нему равнодушна… Но, судя по всему, жизнь у нее бьет ключом…

Томбо вынул из коробочки богомола, взял за задние лапки. Богомол тут же свел вместе передние и принялся отчаянно кланяться. Глядя на него, Томбо рассеянно пробормотал:

— Кажется, мне тоже стоило бы помолиться богам…

Глава 8 Насест для волшебства

Саяо вернулся в город Вива-Вива, но Дзидзи продолжал все так же ежедневно навещать Нуну в Закатном дворце. И частенько бывало так, что стоило Кики только хватиться, а кота уже и след простыл, даром что только что крутился около.

— Я уволю его с должности ведьминого кота!

Кики была недовольна. Она не могла простить Дзидзи, что тот сбегает вот так, тишком и украдкой. Кроме того, речь Дзидзи становилась все более невнятной. Да, для обычных людей слова Дзидзи всегда были не более чем простым мяуканьем, но сама Кики понимала, что именно он хочет сказать. Между Кики и Дзидзи существовала особая магия слов, волшебство, присущее только ведьмочке и ее коту.

Но в последнее время речь Дзидзи чуть ли не наполовину утратила слова ведьмо-кошачьего языка. К ней постоянно примешивалось обычное кошачье мяуканье. Вот, например:

— Мяумя у Соно мра-ау в лавкяу.

Такая вот фраза. Это означало: «У Соно в лавке длинная очередь, может, стоит пойти и помочь?» Кики и Дзидзи давно и хорошо знали друг друга, так что Кики понимала, о чем идет речь, даже так. И все же ей было грустно: казалось, что Дзидзи наполовину закрылся от нее.

— Кики, ты вот все твердишь, что Дзидзи стал невнятно разговаривать, а как по мне, так ничего и не изменилось вовсе… — признавалась Соно.

— И все-таки все очень изменилось! Его речь теперь просто пестрит мяуканьем! Даже я понимаю от силы наполовину!


Кики все чаще стала развозить заказы в одиночестве.

Однако неприятности вовсе не исчерпывались мяуканьем Дзидзи. После показа в городе Вива-Вива помело Кики тоже начало ее подводить. Мало того, что оно стало медлительным, так оно еще и словно разучилось летать в вышине. Теперь помело едва-едва поднималось выше крыш невысоких домов. Таким образом, часовую башню, высокие деревья и многоэтажки, что в последнее время начали возводить на окраинах города, приходилось облетать по кругу. Как с Дзидзи стало невозможно толком поговорить, так и на помеле стало невозможно толком полетать, работа теперь отнимала куда как больше времени.

— Я не могу летать спокойно, когда все время приходится быть предельно внимательной!

Они ведь так давно вместе, можно было бы и поддержать друг друга… Кики не могла сдержать негодования.

— Может, ты набрала вес? — язвительно осведомлялся Дзидзи.

Горожане говорили Кики: «Нам нравится, что теперь тебя можно разглядеть вблизи». Но Кики не могла не беспокоиться: она боялась, что если так пойдет и дальше, то она сможет летать только над равниной.

Кики написала обо всем Томбо и вскоре получила ответ.

Вероятно, происходящее имеет какую-то связь с временем года? Атмосферное давление напрямую влияет на подъемную силу, знаешь об этом? Я соберу для тебя данные. Правда, не знаю, насколько эти данные отвечают свойствам магических предметов… Что касается «первой помощи», то я бы предложил тебе воспользоваться «выгульным способом», который мы с тобой когда-то пустили в ход много лет назад. Прими снова на вооружение воздушные шарики, хотя бы на пробу. Тогда подъемная сила шариков будет тебе помогать. Когда вернусь в Корико, непременно придумаю, чем еще тебе можно помочь. Но как бы то ни было, это все не твоя вина, так что не переживай.

Письмо немного успокоило Кики. Но ведь на все-таки не циркачка, неловко было в полные девятнадцать лет летать с гроздью воздушных шариков, привязанных к помелу. Тем не менее Томбо был докой во всем, что касалось полетов, Кики подумалось, что уж он-то, наверно, сможет объяснить происходящее с точки зрения науки. Но как быть с речью Дзидзи? Тут, очевидно, все дело было в любви. И тем не менее Кики не могла просто поздравить его с этим… В общем, чего ни коснись, все вгоняло Кики в тоску.

Кики написала письмо своей маме, Кокири.

Мамочка, все так запуталось… Мир вокруг будто занемог немного. Мы с Дзидзи не ссорились, но наш с ним язык ускользает от нас, иногда я не могу понять, о чем он говорит. Правда, мне кажется, дело тут не в том, что наша с ним магия начинает отказывать, а в том, что у Дзидзи появилась любимая… Дзидзи словно совершенно обо мне позабыл. Мне от этого грустно и одиноко, а он и усом не ведет, знай себе только и думает о том, чтобы выучить как следует взрослый кошачий язык. Как он мог так запросто от меня отказаться.

Но гораздо больше меня беспокоит мое помело. Правда, вероятно, тут все дело в моих расстроенных чувствах… Видишь ли, мое помело перестало высоко летать. Сколько ни задира черенок вверх, ничего не помогает. Я теперь летаю только в самых низинах, не летаю, а ползаю, как младенец!.. Так неприятно, сил нет. Что такое могло приключиться?.. Мама, с тобой когда-нибудь бывало подобное?

Раньше Кокири частенько начищала свое помело.

— Нужно вот так вот поглаживать его и относиться к этому делу со всей серьезностью. Ведьмин полет — это воплощенное в жизнь человеческое желание, «вот бы на помеле можно было полетать!». Именно поэтому ведьмы и научились летать. Точно таким же образом на свет появились и кастрюли, и чайники, в этом отношении ведьмино колдовство ничем от них не отличается. Ведьмы тоже появились на свет из людских чаяний.

Слушая рассуждения Кокири, Кики всегда думала с досадой: «Ну во-от… Опять она за свое… Почему ей вечно надо наставлять и поучать, ничего просто так не скажет?» Но теперь ведьмочка вспоминала слова Кокири и беспокоилась: если помело станет летать вполсилы, не значит ли это, что магия самой Кики наполовину выдохлась?

Два года назад Кокири перенесла тяжелую болезнь. Однажды, когда Кокири лежала в беспамятстве, Кики своими глазами увидела, как помело Кокири превратилось в белую тень и, пронзая собой голубизну небосвода, стремглав улетело за горизонт. В ту минуту Кики почудилось, что ее маму словно бы покинуло что-то, улетело прочь.

Сразу после этого события Кокири поправилась, спасенная силами своих целебных трав, она снова пришла в себя. Но даже после того, как недуг полностью отпустил ее, ноги Кокири так и не начали вновь служить ей по-прежнему, они ослабли. Со стороны это не слишком заметно, но для полета на помеле требуются немалые усилия. Когда взмываешь в воздух, нужно с силой оттолкнуться ногами от земли, когда приземляешься, то пружинишь ногами. Кокири теперь не могла больше летать по небу, вместо помела ее спутником стал посох. Однако помело Кокири, как и в прежние времена, занимало свое почетное место на стене в большой комнате. На самом деле оно вовсе никуда не улетало. Но что же такое тогда была та белая тень?.. Волшебство заключено не в помеле, а в ведьме… и все же исподволь возникало чувство, что все не так просто.

— Мамочка, тебе не грустно, что ты больше не можешь летать? — спросила как-то Кики.

— Да, есть немного. Должно быть, мое помело подустало, пытаясь спасти мне жизнь. Уверена, сейчас оно просто отдыхает. Не хочется думать, что мы распрощались навсегда… А может, вся беда во мне. Я уже довольно налеталась. Когда разучиваешься что-то делать, то на смену утерянному вполне может прийти новое умение. Наверно, и во мне вот-вот зародится новое волшебство, что-то, что более пристало моему возрасту. Что ж, дождусь его появления, — отвечала Кокири.

— Мама, а как ты думаешь, что это будет?

— Как знать… Это и мне самой не известно. Но я жду с предвкушением. Не стоит меня недооценивать, я ведьма, закаленная жизнью. Как оно проявится, так я сразу пойму — ух! ах! вот оно! Бабушка твоя частенько говаривала: когда годы берут свое, вдвойне интереснее становится ждать, что они дадут взамен…

— Ну что же, тогда я тоже буду ждать и предвкушать! Когда тебя осенит — ты мне сразу расскажи!

Окино, слушавший их разговор, вставил свое слово:

— Нельзя так легкомысленно говорить о подобном, что за ахи-охи? Нельзя недооценивать происходящее. Магия — материя весьма неподатливая.

В ответ на послание Кики пришло письмо от Окино.

Кики, я сегодня листал в библиотеке разные книги и думал о том, что ты написала в письме к маме. И тут мне на глаза попалась книга под заголовком «Борьба волшебства» ю очень старая книга, ее написали около трех столетий назад. И в ней затронуто множество разных вопросов, касающихся проблем с магией.

В оглавление были вынесены следующие заголовки: «Бегство волшебства», «Тайные пути волшебства», «Биологические часы волшебства»… Помимо прочего, там была глава «Гнездо для волшебства». Я перескажу ее тебе.

«Гнездо для волшебства» отличается от «бегства от волшебства». «Бегством волшебства» называется ситуация, когда извне приходит мощный поток некой силы, волшебство не выдерживает этого напора и сбегает. Например, подобное происходит, когда некая сила отдает волшебный приказ вредить людям или даже миру природы в любом его проявлении. В подобных случаях, когда волшебство пытаются обратить во зло, оно пускается в бегство. И, судя по всему, возврата в таком случае уже нет.

Что касается «гнезда для волшебства», то в этом случае причиной является не внешняя сила, а природа самой магии. Если мощь волшебства недооценивается, если им распоряжаются по собственному капризу или прихоти, выхваляются им или выставляют напоказ, то магия истощает от этого свои силы, «выцветает», грубо говоря. И в таком случае волшебство может самовольно взять своеобразный отпуск. Между небом и землей есть своего рода насест для волшебства, где волшебные силы могут излить друг другу душу, подремать, предаться лени. Но совсем засыпать волшебству нельзя, ведь тогда его хозяин может испугаться и подумать, что он совсем утратил способность к колдовству. Поэтому волшебство оставляет часть себя на земле. А потом, когда волшебство снова становится ярким и полноцветным, излечивается, оно возвращается на свое место. Скажи-ка, тебе не кажется, что твоя магия тоже немного «выцвела»? Раз ты все-таки можешь летать, хоть и низко, то о «бегстве» говорить явно не приходится. Возможно, магия просто взяла отпуск. Так что можешь спокойно думать о том, что просто столкнулась с новой гранью колдовства. Живи спокойно и тихо жди. Оно вернется. Об этом явлении знали уже три сотни лет назад, так что не о чем переживать.

Ну а что до Дзидзи, так он просто слегка потерял голову от любви. Все будет хорошо.

Кики от Окино.
Кики вспомнила слова дамы из Закатного дворца. «Ты выхваляешься», «это невежливо»… Быть может, в Кики слегка разболтался тот шуруп, что удерживает на месте ее ведьмино достоинство?

Кики живо вообразила себе, как ее магия сидит в своем небесном гнезде и сонно клюет носом, покачиваясь из стороны в сторону.

«Неужели я сделала что-то настолько плохое, что заставило ее выцвести? Вот уж не думалось, что магию так легко сбить с толку…»

Кики захотелось начать жаловаться на жизнь.

Вот и чувства Томбо к Кики небось тоже сидят себе на каком-нибудь насесте, сопят и в ус не дуют! Так, может, им будильник подарить?

Что бы с Кики ни происходило в последнее время, она в конечном итоге неизменно обращалась мыслями к Томбо.


От Томбо пришла открытка. Однако, когда Кики взглянула на нее, ее глаза потемнели и сузились. Адресатом была указана не Кики, там стояло «Для Дзидзи».

— Дзидзи, тебе открытка пришла! От Томбо! — сварливым тоном произнесла Кики, кладя открытку перед Дзидзи.

— Что-о? — Дзидзи ошарашенно уставился на нее. — Не понимяу. Томбо же знает ведь, что я читать не умею!

— Да ладно, ты же иногда можешь читать!

— Кики, ты в последнее время такая язвительная стала… Разве ты сама не знаешь? Ты читаешь, тогда я понимаю. Мы же всегда так делали, ну же?

— Но ведь открытка отправлена тебе, я не имею права читать ее первой! — сухо проговорила Кики и отвернулась.

— Ну зачем ты так? Неужели мало того, что в последнее время нам все сложнее понимать друг друга?

— А кто из нас двоих в этом виноват, хотела бы я знать? Ну хорошо… Так и быть, прочитаю. Сделаю тебе такое одолжение!

И Кики начала читать вслух, медленно, словно дразнясь.

Дзидзи, не смей грызть когти!

Вот такое, довольно неожиданное, начало письма.

Лицо у Кики вытянулось от изумления. Дзидзи поспешно убрал под себя переднюю лапу и спрятал когти.

— Ничего себе! Как далеко Томбо умеет видеть сквозь свои очки!

— Дзидзи, а ты ведь в самом деле в последнее время когти грызешь…

Кот молча уставился в пол.

А Кики продолжила чтение:

Кошачьи когти остры от природы. Если их затупишь, то котом зваться уже не сможешь. Пусть даже ты хочешь стать ласковым котом, это не повод обгрызать когти. Ведь коты от природы наделены способностью прятать лезвия своих когтей. Я узнал, что в последнее время твои слова не доходят до Кики, они что, превращаются в невнятное мурлыканье? Всегда и везде главное — оставаться собой. Ты должен жить своей жизнью, Дзидзи, а не чужой. Не поддавайся слабости, мы оба должны бороться, слышишь?

Ну все, пока.

— «Мы оба должны бороться»… О чем это он?.. — Кики разочарованно нахмурилась.

— А я более-менее понял, — обронил Дзидзи, внимательно разглядывая свои когти.


Кики пришло письмо из леса, от живущей там девушки по имени Мори. Мори держала небольшой ресторанчик и была давней подругой Кики. Ведьмочка поспешила вскрыть конверт.

Давно мы с тобой не виделись, Кики. С год или вроде того? Я тут узнала, у тебя нелады с помелом? Ты только не удивляйся. Ты уж прости, о я о тебе все-превсе знаю. Мой братец Яа по-прежнему дружит с Ноно из булочной. И Ноно аккуратно посылает Яа письма каждые десять дней. Правда, Яа все в своем репертуаре, от него ответа не дождешься… Время от времени Ноно на него ругается по телефону. Однако они по-прежнему вместе, поразительная парочка.

Кики, твое помело ведь все-таки летает? Оно не пропало, не исчезло… Не переживай и не волнуйся. Всякое бывает, дело житейское.

Я считаю, если начать из-за чего-то беспокоиться, так конца-края этому не будет. Я ведь живу, положившись на волю солнца… Например, в этом году кукуруза совсем не уродилась, ее всю поели жучки. Но ведь кукуруза в этом не виновата? Это жучкам в голову не втемяшишь, что можно, а чего нельзя. Из-за них в этом году я не могу печь свое фирменное кукурузное печенье, немалый убыток моему делу вышел.

А знаешь, Норао… Ну, тот самый Норао! Он все так же продолжает выращивать капусту на продажу, но время от времени приходит из своего леса ко мне, просто берет и является нежданно-негаданно. И сажает что-нибудь на моем маленьком огородике. Но потом он сразу уходит, так что выращивать все это приходится мне. Вот так у меня и вырос богатый урожай не пойми какого овоща. Я сделала из его красных корневищ варенье, получилось просто пальчики оближешь. И оно очень красивого оттенка. Такой нежно-розовый, словно кто-то покраснел от смущения. Варенье это нашло своих поклонников и прекрасно продается. Так что главное — делать то, что в твоих силах, а там, глядишь, что-то из этого да выйдет. В этом вся прелесть своего дела… по крайней мере, я так считаю.

Норао — птица вольная, но он всегда возвращается, раз за разом. И приносит с собой умопомрачительные подарки. Рассчитывать на него не стоит, но доверять ему можно, так что я пользуюсь его помощью. Именно благодаря ему мой маленький лесной магазинчик смог встретить второй год своего существования.

Как там Томбо, у него по-прежнему все хорошо? Надеюсь, именно так и есть.

Хотелось бы увидеться с тобой как-нибудь.

Ну, желаю удачи. Ни о чем не тревожься.

Мори.
Кики сложила письмо, рассмеялась, подняла взгляд и уставилась вдаль. Ей было о чем задуматься.

Что Мори, что все остальные — все они были по-прежнему верны себе. И эта неизменность была просто замечательной. На Мори всегда можно было положиться!


Два года назад Кики вместе с Томбо любовались на горе Амагаса краской стрекозкой Аками. Теперь целые стайки таких стрекоз слетели с гор и вились по всему Корико там и сям. Красные крылышки сверкали в солнечных лучах, стрекозы мелькали тут и здесь, ловко ныряя в просветы между ветвями деревьев на аллеях.

Какое изящество!

Ем больше Кики наблюдала за стрекозами, тем в больший восторг они ее приводили. Ведьмочка не умела так ловко лавировать в полете. Теперь, когда помело не желало высоко летать, Кики приходилось огибать заводские трубы, часовую башню и высокие деревья. И ладно, если речь шла о чем-то действительно высоком, чтоб можно было примериться заранее, но иногда, в относительно незнакомых местах, высокие деревья вырастали как из ниоткуда — и Кики билась о них ногами. Кики не могла не вспомнить, как она еще ребенком только обучалась искусству полета и то и дело ходила с ссадинами на ногах.

Вот и сегодня, когда Кики скосила оставленные на семена травы и с их охапкой летела домой, освещенная светом полной луны, ей не удалось вовремя повернуть, и ведьмочка врезалась в высокое дерево. Дзидзи чудом успел соскочить с помела за мгновение до удара, от потрясения лапы отказались ему служить, кот рухнул на дорожку и заорал дурным голосом:

— Мя-а-ау! Мра-ау!

В последнее время Дзидзи наконец-то научился более-менее неплохо разделять два своих кошачьих языка, но сейчас он вопил что-то совершенно несуразное. Что до Кики, то она очень сильно ударилась левым плечом, и теперь оно горело. Кроме того, ведьмочка оцарапала нос и ушибла оба колена. Теперь ей было тяжело сжимать метловище с той силой, с которой нужно.

— Тебе, похоже, не помело нужно, а тросточка для ходьбы. Допустим, в будущее ты заглянуть не можешь, это простительно, но хотя бы то, что у тебя перед носом, могла бы повнимательнее смотреть!

Дзидзи вроде бы и делал вид, что беспокоится за Кики, но в то же время в его тоне проскальзывала легкая ирония. Кики еще больше раздосадовало, что вот именно сейчас Дзидзи снова заговорил на безупречном ведьмо-кошачьем языке.

Спустя некоторое время кончик носа Кики украсился багровым синяком.

— На фасолину похоже!..

Оле зажимал рот рукой, давя смех. И даже Соно и Ноно не могли сдержать улыбкой.

Горожане видели, что Кики приходится несладко. С одной стороны, они ее жалели, с другой — было видно, что все это их забавляет.

— Она в последнее время стала несколько рассеянной.

— Нужно держать нос по ветру! Не стоит его вешать!

— Я слышал, ведьмочка помолвлена?.

— Да, по городу слухи такие ходят!

— Вот только нареченного ее что-то давно не видать…

Все эти толки доходили и до ушей Кики.

Надо что-то предпринимать. Нельзя продолжать и дальше выставлять себя на посмешище. Нужно потренироваться, набить руку. Когда магия вернется из своего гнезда — неизвестно, так что нужно быть готовой ко всему. Сколько можно бултыхаться в воздухе, как двенадцатилетка-недоучка? Стыдобища!

Кики посмотрела на порхающих красных стрекоз — и это придало ей сил.

Кики вышла из дома, помело она держала так, будто пыталась его спрятать от чужих глаз. Когда ведьмочка дошла до леса, то сразу вскочила на помело, низко наклонилась, приблизив лицо почти к самому черенку, и оттолкнулась ногами от земли. Вся листва с деревьев уже облетела, и в лесу было светло. Кики медленно полетела вперед. Она ни о чем не думала, просто внимательно смотрела вперед и виляла то влево, то вправо. Ведьмочка летела, стараясь огибать стволы как можно более плавно. Она подныривала под длинные ветки, иногда, наоборот, перескакивала через них. Она подмечала все, что могло помешать ей в полете, все преграды, вновь и вновь возникающие на пути, — и летела вперед. И все же отдельные ветви иногда умудрялись хлестнуть ее по лицу. Здесь и там на теле Кики вспыхивали полосы от хлестких ударов, но ведьмочка терпела, стиснув зубы, — и продолжала лететь.

Мало-помалу виляющий полет начинал даваться ей все лучше. Однако помело по-прежнему не желало задирать нос вверх. Кики летела в чащу, все дальше и глубже… сколько времени прошло, прежде, чем ведьмочка ахнула, спохватившись, и подняла голову? Она поспешно соскочила с помела и огляделась вокруг. Куда же это она залетела? Кики так увлеклась своим полетом, что совершенно заблудилась. Если б все было как раньше, то Кики просто взмыла бы вверх одним махом и на этом бы все и закончилось. После этого только и нужно было б, что оглядеться вокруг, найти взглядом часовую башню — и можно возвращаться домой.

Что же делать?..

Кики крутанулась на месте. Лес готовился встречать зиму, но еще сохранял в себе остатки тепла. Под ногами шелестел толстый слой палой листвы. Он чем-то напоминал старый коврик, связанный из толстой шерстяной пряжи, и словно бы приглашал присесть. Кики опустилась на землю, протянула руки вперед как можно дальше, загребла целую охапку листвы и укрыла ею свои вытянутые ноги. А потом засыпала всю себя опавшими листьями, зарылась в них целиком, только лицо оставила на виду. В ушах тоненько отозвался их сухой шелест.

Шурх, шорх, шурх, шорх.

— Они словно беседуют друг с другом, — пробормотала Кики.

Древесные листья. Весной они проклевываются из почек, летом пышно разрастаются, покрывая ветви, с приходом осени изменяют цвет, высыхают и опадают на землю. И так заканчивается их жизнь, срок которой — всего один год. Но сейчас, когда Кики слышала этот «шурх-шорх», ей казалось, что листья, подуставшие от своей долгой, но завершенной наконец-то работы, шепчутся, делясь между собой радостными воспоминаниями.

Кики вспомнила, как еще ребенком убегала на холм за городом и там валялась в густой траве. Как-то раз ей почудилось, что она слышит доносящееся из-под земли чихание крота, и она отнесла ему снадобье, сваренное Кокири. Тогда Кики тоже показалось, что крот словно бы пытался с ней заговорить.

Шорох листьев все не прекращался. Кики начала негромко говорить в такт их шелесту.

Шурх, шорх, шурх, шорх,
Твой секрет, шурх, шорх,
Нельзя прожить без тайны.
Она в сердцевине, как семечко,
Шурх, шорх, шурх, шорх.
Вот какие слова сами собой пришли ей на ум. Секрет?.. Да что за секрет? Может, и у ведьмы Кики найдется своя тайна?.. Секрет, схожий с семенем. Кики посмотрела вверх и увидела в просветах между голыми ветвями деревьев простирающееся от края до края синее-пресинее небо.

«А раньше я так преспокойно летала в этой синей вышине..» — подумалось Кики. Она вспомнила, как кто-то сказал о ней однажды:

— Кики — драгоценное украшение в небе Корико.


День клонился к закату.

Кики медленно и неохотно выбралась из уютных листьев, выпрямилась во весь рост.

— Точно. Всего-то нужно, что лететь на юг. Если я полечу на юг, то рано или поздно выберусь к морю.

Именно так Кики и нашла когда-то свой город Корико, в тринадцать лет, в день, когда ведьмочка начала свою самостоятельную жизнь.

Кики уселась на помело, обернулась на заходящее солнце и подняла левую руку. Потом наклонилась всем телом влево и, петляя между деревьями, полетела вперед.


До конца года остались считанные дни, и вот однажды вечером на вокзале Корико с поезда сошли мужчина и женщина. Мужчина был одет в черно пальто, из-под которого выглядывал зеленый жилет, в руках он нес большой дорожный чемодан. На груди женщины поблескивала брошка, сделанная из ракушек, она сжимала в руке небольшой букетик.

— О, господин мэр! Вы что же, уезжали в путешествие? — обратился к ним начальник станции, стоявший на выходе с перрона.

— Ох!

Мужчина, оказавшийся мэром, издал невнятный возглас и даже слегка отпрянул назад. Но женщина рядом с ним улыбнулась и кивнула.

— Да. В свадебное путешествие, — негромко проговорила она.

Начальник станции вытянулся в струнку, взметнул руку к фуражке, отдавая честь. Он беззвучно раскрывал и закрывал рот, хватая воздух, как рыба.

— Ну и ну — только и сумел в итоге выговорить он.

Станция кишела снующими туда-сюда людьми, и на троицу никто не обратил особого внимания.

Однако не прошло и получаса, как начальник станции влетел в булочную, где Кики как раз помогала управляться с делами.

— Кики! Кики! Просьба к тебе! Подвесь это завтра на помело и пролети поутру по всему городу!

И начальник станции развернул полотнище, которое он держал в руках. Вот что на нем было написано:

«Поздравляем молодоженов! Счастья вам, мэр и Уи!»

По обеим сторонам от надписи были нарисованы сердечки.

— Что-о?! — вскричала Соно. Кики сама не заметила, как прижала обе руки к сердцу. Ее захлестнуло глубочайшее волнение.

— Они только что вернулись из свадебного путешествия, я совершенно случайно с ними на вокзале столкнулся! — гордо пояснил начальник станции.

В булочной поднялся страшный переполох.

— Какое замечательное событие! — воскликнул кто-то.

— Да, тут есть чему обрадоваться!

— А ведь еще совсем недавно наш мэр был почти мальчишкой… Теперь он настоящий мужчина!.. — умиленно произнесла одна старушка с буханкой в руках. На глазах у нее выступили слезы.

Соно тихо произнесла Кики в самое ухо:

— Ты молодчина, Кики. Все получилось.

— Но зачем они от всех так таились?..

Кики была немного недовольна.

— Ох уж этот наш мэр, такой стеснительный. Когда дело доходит до его личной жизни, он совершенно беспомощен. Беда с ним просто! — произнес кто-то. В голосе слышалась легкая нотка досады.

— Ну, теперь он нашел себе жену, которая сможет ему во всем помогать. Можно больше не беспокоиться.

Шумиха, поднявшаяся в булочной, мало-помалу выплеснулась и за ее пределы, и поздно вечером по радио Корико уже передавали спецвыпуск новостей.

А на следующий день, ранним утром, Кики прочно привязала полотнище к черенку помела, взяла с собой Дзидзи — и они облетели весь город. Кики по-прежнему не могла высоко летать, но, похоже, сегодня это было и не нужно. Как раз на такой высоте каждый мог без труда прочитать надпись. Завершив свой полет по городу, Кики купила букет цветов и направилась к дому мэра.

— Ой, Кики, это ты! Как всегда, сердечная благодарность тебе за все!

Мэр был явно немного смущен, но он крепко держал Уи за руку, приветствуя ведьмочку.

Уи лукаво подмигнула и произнесла:

— Уважаемая ведьма города Корико, уважаемый мэр города Корико, я уверена, что нас всех ждет еще много радости впереди!


Тем временем от Рай пришло письмо.

Милая Кики, спешу сообщить тебе новость. Я нашла свой город. Стоило мне его увидеть, как я поняла: «Вот оно!» Это небольшой городок, называется Орири. Небольшой, но очень оживленный, ведь рядом с ним находятся горячие источники, куда приезжает множество людей. Я собираюсь продавать здесь свой ведьмин суп «Росинка». Горячий суп и горячие источники… это должно сработать. Непременно прилетай меня навестить!

— Она назвала меня «милая»… — Кики улыбнулась, она была польщена.

— Теперь ей бы еще со вкусом что-нибудь сделать, и все проблемы решены, — пробормотал Дзидзи.

Глава 9 Круглое чувство

Кики тихонько выпростала ноги из-под одеяла, коснулась ими пола. Ступни тут же обожгло ледяным холодом. За окном еще царила кромешная темнота. Кики на цыпочках, чтобы не разбудить Дзидзи, прошла по комнате, проворно умылась, повязала на голову свою всегдашнюю ленточку. Она достала губную помаду, которой ни разу не воспользовалась с того памятного концерта Кары Таками, и слегка подкрасила губы. А потом посмотрела на себя в зеркале, легонько коснулась алых губ указательным пальцем. Ведьмочка пристально и пытливо вглядывалась в собственное лицо. Она сжала губы, потом приоткрыла рот, повернулась вполоборота и с огромным удовольствием изучила себя.

«Порядок».

Кики уверенно кивнула самой себе, быстро надела платье и взяла в руки висевшее на крючке помело. Она крепко сжала черенок помела, глубоко вздохнула, зажмурила глаза. И прошептала:

— Очень прошу. Я так давно этого хотела. Помоги мне исполнить задуманное. Пусть только на один день, но спустись с насеста, позволь мне полетать высоко. Будь добра. Ты же должна была уже немного излечиться от своего «выцветания» за это время, ну?

Ведьмочка вышла на улицу, холодный воздух вмиг окутал ее, Кики невольно втянула голову в плечи. Но тут же вскочила на помело, оттолкнулась обеими ногами от земли — топ! Ведьмочка направила конец черенка к Северной звезде, мерцающей высоко в небе.

— Мне исполнилось двадцать лет, — негромко проговорила Кики.

Сегодня, второго февраля, был ее день рождения.

Кики уже очень давно решила для себя, что первое утро своего двадцатилетия она встретит в небе, высоко над землей, полетит так высоко, как только сможет, и там увидит восход нового дня.

«Сегодня день, когда встретятся вместе три двойки». Я должна сделать все, чтобы мое двадцатилетие было счастливым».

Сразу за днем рождения Кики наступала весна, если смотреть по лунному календарю. Кики родилась точно на границе между двумя временами года, зимой и весной. Кокири в свое время была несказанно рада, что ее дочка родилась именно в этот судьбоносный день. Ведьмы — волшебные создания, очень прочно связаны со всем, что касается границ между чем бы то ни было. Светом и тьмой, землей и небом, границей между небом и морем… Ведь говорят, что и чудеса являются в мир из-за волшебной границы между зримым и незримым. И эта же граница служит местом зарождения ведьминского волшебства.

Кики перевела дух — и осознала, что помело летит неуклонно вверх. Летит! Летит выше и выше. Вот уже и звездное небо стало ближе. Ясное от мороза, небо было испещрено сверкающими и мерцающими льдинками звезд. А под ним, словно его отражение, далеко внизу сияли огни Корико. Впереди же, сколько хватало взгляда, простиралась темно-синяя гладь моря. И тут… Линия горизонта на востоке вдруг вспыхнула белизной, словно прочерченная чьей-то рукой. И черное небо готовилось заиграть утренними красками. Кики запрокинула голову и принялась дуть на звезды, снова и снова, словно задувая свечи на праздничном торте.

Яркая линия над морем становилась все шире, вокруг нее потихоньку светлело. И вот наконец заря изменила цвет с белого на оранжевый — и небо в один миг засияло голубизной. Звезды над головой и огни Корико стали постепенно угасать. И казалось, вместе с огнями растворяется в прошлое второе десятилетие жизни Кики.

— Мне исполнилось двадцать! — звонко прокричала Кики во весь голос.

Да, она праздновала свое двадцатилетие в одиночку. И тем не менее ее переполняло счастье, ей казалось, что она может дотянуться куда угодно, стоит только захотеть.

Снизу, словно в ответ на ее крик, раздался звонкий птичий щебет и пересвист.

Кики прищурилась на яркое утреннее солнце и начала медленно снижаться.

Помело слушалось беспрекословно. Может, магия как следует отдохнула и вернулась насовсем? Или она навестила Кики лишь на время, сделала ей такой подарок на день рождения? Как бы то ни было, у нее явно было прекрасное настроение.

На полпути вниз Кики зависла в воздухе, обратила взгляд на расстилающийся под ней город и внимательно оглядела его справа налево. А потом раскинула руки в стороны и от души вдохнула воздух, всей грудью.


Вернувшись домой, Кики обнаружила, что ее дожидается письмо от Томбо.

Кики, поздравляю тебя с днем рождения.

Я очень рад, что мне удалось поздравить тебя вовремя.

Я целую неделю места себе не находил, все думал, а вдруг я запоздаю с поздравлениями или, наоборот, письмо придет слишком рано… В общем, очень на меня похоже. Я скрупулезно выяснил сроки доставки почты, чтобы письмо пришло тютелька в тютельку, именно второго февраля… Организовать это оказалось неожиданно сложно. Но не для меня! Правда, нашел чем гордиться…

Но… Но все-таки… Поздравляю.

Тебе теперь двадцать лет. Ты младше меня на год. Хотел бы я сказать, что опередил тебя на шаг, а потом стал ждать твоего появления… Нет, все-таки я и вправду ждал. Мне радостно думать так.

В школе, в углу кладовки, окотилась кошка, пятеро котят. Пусть кошка обычная, дворовая и беспородная, но котята у нее такие милые, что слов найти невозможно. Когда мы подходим посмотреть, она нас остерегается, явно опасается, как бы мы не забрали у нее котят, очень тревожится. Но котята — какие же они славные! Просто глаз не отвести, смотришь и невольно думаешь — как на свете может существовать что-то настолько чудесно? Когда я внимательно всматривался в глаза котят, то в какой-то момент вдруг понял, что они до странного похожи на глаза свежевылупившихся богомолов. Прошлой осенью вышло так, что они все разом повылуплялись из яиц и просто наводнили мою комнату… Это глаза существа, исполненного доверия к миру, подарившему жизнь. Но где-то в самой глубине этих глаз мерцает и искорка смутного беспокойства… по крайней мере, мне так кажется. Младенцы прелестны, спору нет, но не в этом вся их суть. Им уже доподлинно известно одно. Они уже знают, что жить — радостно, но в жизни есть и печаль. Однако и в печали есть радость, это тоже верно. Я уверен, Кики, двадцать лет назад у тебя были такие же глаза. А самое замечательное, что они так и не утратили своего света.

Я, опередивший тебя на год, рад и горд, что могу поздравить тебя с днем рождения. Если б я родился на десять лет раньше, то, глядишь, мы и не встретились бы. Что это, если не чудесный подарок судьбы?

Кики слегка прикрыла глаза. Какое нежное письмо. Пусть Томбо опять писал о своем, но если б он не вспомнил сначала обо всей своей живности, то до Кики, наверно, дело бы не дошло. И все же письмо яснее ясного сообщало о том, что Томбо очень хочет поговорить о них двоих… Но письмо на этом не кончалось.

Когда наступит весна, я наконец закончу обучение. Нужно будет искать себе работу. У меня столько планов! Когда увидимся в следующий раз, непременно все расскажу. Когда станет ясно, когда именно я вернусь, я тебя сразу извещу. Как же я этого жду!

Поздравляю тебя еще раз, двадцатилетняя ведьма.

Кики порывисто сжала письмо. Дзидзи уже давно обрел свое «место, где можно говорить о будущем»… Кажется, теперь оно мало-помалу появлялось и у Кики.


Близилась ночь полнолуния перед весенним равноденствием. Ночь омовения семян лекарственных трав.

— Пожалуйста, пусть будет ясно. Чтобы я могла хорошенько омыть семена в лунном свете!

Кики ждала приближения ночи и беспрестанно волновалась о погоде. Увидев, что Дзидзи крутится и егозит, явно думая, как бы улизнуть в гости к Нуну, ведьмочка обратилась к нему:

— Дзидзи! Как бы тебя ни тянуло прихорашиваться, как бы мордочка ни чесалась, умываться нельзя! Есть же примета: «кошка умывается, дождь намывает». Так что потерпи, будь добр. Ведь нынешнее омовение особенное, оно посвящено моему двадцатилетию!

Дзидзи всегда намывался перед уходом, чтобы быть при полном параде.

— С чего это? — Дзидзи возмущенно надулся. — Кошки свободны делать что хотят. Облака тоже сами решат, приплывать им или нет. И дождь сам решает, хочет ли он пойти. Моей вины тут нет.

— Но значит, и я свободна обратиться к тебе с просьбой! — запальчиво возразила Кики в ответ.

— Именно. Рад, что ты это понимаешь. Облака, дождь, моя внешность — повелевай нами и заставь полную луну засиять на небе. Ты же ведьма — или кто? Так воспользуйся своими силами и устрой все сама. А не можешь — так научись отступаться, это тоже важно… — Дзидзи говорил низким скрипучим голосом, словно старый многоопытный котище.

— Вредина! — Кики, наоборот, вскричала совсем как маленькая девочка.

— Знаешь ли… Сколько можно твердить про свое двадцатилетие? Время на месте не стоит, оно неизменно движется вперед. И ночь полнолуния вовсе не приходится на твой день рождения.

— Ты только и делаешь, что язвишь. Но нынешнее омовение — особенное, в самом деле особенное, и я очень хочу сделать все идеально, неужели так сложно мне помочь? У меня мечта…

— Какая еще мечта?

— Это секрет. И вообще, ее сложно пересказать словами.

С Кики и раньше случалось такое, что ночь омовения не была совсем уж ясной. Бывало, что Кики пропускала полночь, ожидая появления луны. Бывали ночи, когда луна едва брезжила сквозь плотный слой облаков. Но… Но! В этот раз Кики так хотелось провести омовение под безукоризненно круглой и ясной луной, что она готова была взлететь в небо и вымести с него помелом весь мусор.

И вот наконец настал долгожданный день. Уже с полудня на небе стали собираться подозрительные тучи. Вереницы облаков выплывали на небо одна за другой, словно нарочно, чтобы позлить ведьмочку. А когда на землю опустилась ночь, за окном послышался мерный шелест дождя. И казалось, этот дождь не успокоится, пока не выплачет все до последней капли. Кики обессилено опустилась на стул. Дзидзи, кажется, проникся ее печалью, по крайней мере, он все время был рядом и не отходил ни на шаг. Устав тревожиться по поводу погоды, ведьмочка начала клевать носом и задремала. Дзидзи тоже заснул и тихонько посапывал во сне. И шелест дождя окутал обоих, словно покрывалом.

Кики проснулась и резко подняла голову. Под ее ногами на полу лежало светящееся пятно, повторяющее очертаниями оконный переплет. Кики вздрогнула всем телом и метнула взгляд на часы — до полуночи оставалось три минуты.

Ведьмочка вихрем подскочила со стула, распахнула дверь. В небе сияла безукоризненно круглая луна, огромная, чуть ли не вдвое больше обычного. Небо словно умылось дождем: ни единого облачка, ничто не мешало луне сиять во всей красе — так, что краше не бывает.

Ведьмочка схватила семена, выбежала наружу. За ней вдогонку помчался Дзидзи. Он посмотрел на небо и вдруг начал поспешно вылизываться.


Ну а потом, в день весеннего равноденствия, Кики благополучно высадила семена трав этого года. А затем на протяжении тринадцати дней поливала их, как и положено.

Кики, я благополучно завершил свое обучение. Хотел сразу вернуться в Корико, однако я должен был обучить младших ухаживать за живностью в уголке, это отняло неожиданно много времени.

Я приезжаю в следующую пятницу. Сначала забегу домой, встречусь с мамой и папой… Как насчет того, чтобы увидеться на берегу в четыре часа, на нашем всегдашнем месте? У тебя найдется для меня время?

Томбо.
Кики пробегала строчки глазами все быстрее, и сердце у нее в груди билось все чаще. Закончив читать, Кики сжала письмо в руках. И все же губы ее чуточку кривились от всегдашнего недовольства.

— Нет, Дзидзи, ты только послушай! «Найдется ли у меня для него время»! Ну что за вопрос, как так можно, мне этого мало!

— Кики, ты что, до сих пор не привыкла к манерам Томбо?

— Дзидзи, а тебя бы не задело?

— Меня? Я не таков. Меня ни с кем не сравнить. Я просто бегу. Бегу, скачу, мчусь вперед. Вот так! — Дзидзи ухмыльнулся со смешком.

— Кхм… — только и выдавила Кики в ответ.

— Ох уже эти человеческие мужчины, вечно делают вид, что им все нипочем… — пробормотал Дзидзи, отвернувшись в сторону.

— Да ладно тебе, почему нет! Главное, что ждать недолго осталось! — Все недовольство Кики вмиг как рукой сняло, она весело закружилась по комнате.

— Ох уж эти человеческие женщины, такие простодушные… — Дзидзи все так же смотрел в сторону, только вздохнул тяжело.


Томбо стоял на берегу и смотрел на море. Волны подкатывались почти к самым его ногам, а потом исчезали с тихим шелестом, оставляя на песке полосы пены. Кики бесшумно приземлилась на берегу и подбежала к Томбо, увязая в песке.

— С возвращение-е-ем! — прокричала она.

Томбо вздрогнул и резко обернулся. Он часто заморгал, глаза за стеклами выдавали легко смущение.

— Похоже, у тебя все хорошо.

— А как же иначе!

Кики остановилась рядом с Томбо, привстала на цыпочки, весело кивнула. Проказливо кивнула, как маленькая девочка.

— Теперь я спокоен, — проговорил Томбо.

— Ты о чем? — Кики посмотрела Томбо прямо в глаза.

— Как тебя увидел, так сразу на душе спокойно стало, — улыбнулся Томбо.

Оба, не сговариваясь, уселись на песок.

День близился к вечеру, солнечный свет стал мягче, небо окрасилось в нежно-розовый цвет, напоминающий о весне.

— Слушай, давай присядем поближе друг к другу?

Томбо придвинулся, песок зашуршал. Кики тоже придвинулась к Томбо. А потом оба посмотрели друг на друга и тихонько рассмеялись.

— Как ты тут все это время? Дел много было? — спросил Томбо, положив руку Кики на плечо.

— Да. Знаешь, я начала шить кое-что. Сшиваю вместе небольшие лоскутки. Шов за швом, стежок за стежком… Это занятие чем-то напоминает неспешную беседую очень помогало, когда мне становилось одиноко.

— А тебе было одиноко?

— Да, иногда.

— Ты, говорят, помогала на модном показе? Модельеру Саяо?

— Да. Правда, я не совсем справилась… Но было интересно.

Томбо слегка покосился на Кики:

— Похоже, я стану школьным учителем. Пока что я числюсь как преподаватель биологии на полставки в средней школе. Школа в соседнем городе, не в Корико, но вполне можно доехать на велосипеде. Проработаю так два года, потом нужно будет сдать экзамен, а затем я уже стану настоящим педагогом. Как тебе все это? — Томбо слегка повысил голос.

— Я уверена, ты станешь прекрасным учителем.

— Думаешь? Я рад. Знаешь, у меня в голове столько мыслей вертится! Мне как-то раз разрешили провести занятие у первоклашек в средней школе по соседству с моей. Это-то меня и подтолкнуло. Я же до сих пор любой компании предпочитал насекомых или птиц. Но оказалось, что люди на самом деле гора-а-аздо интереснее! Может быть, потому, что с ними можно разговаривать на их языке. Особенно мне нравятся ребятишки лет тринадцати. Правда, совсем малыши тоже очень любопытные. Они уже начинают кое-что потихоньку понимать и познавать, но у них еще все-все впереди. И в их неведении есть что-то невероятно трогательное, как мне кажется. В детях в раной мере смешаны азарт и беспокойство, мне кажется, в этом я от них недалеко ушел. Эй, Кики, ты меня слушаешь?

Томбо втянул воздух и снова заговорил, не дожидаясь ответа ведьмочки.

— Один мальчик задал мне тогда такой вопрос: «А жуки-носороги могут что-нибудь чувствовать?» Интересный вопрос, правда ведь? Любопытно, где же гнездятся чувства у существа, у которого и сердца-то толком нет. Очень сложный вопрос… Я совершенно не знал, что ответить, мне хотелось сбежать… Но все же выпалил в итоге: «Думаю, есть». И ничего, что я ничем не мог это доказать, я решил, что надо ответить, как душа подсказывает. И тут же схлопотал второй вопрос: «Личинка и имаго — они же такие разные! А чувствуют они по-разному или одинаково?» И снова заковыристый вопрос! В итоге я ответил примерно так: «Мы можем думать, что по-разному, а можем думать, что одинаково, это в любом случае зависит только от вашего собственного воображения. Вы и жук-носорог — каждый из вас свободен представлять другого, как ему заблагорассудится, лишь бы вы уважали друг друга».

Так и сказал. И тогда все зашумели: Разве можно решать за другого, что он чувствует? Разве так можно?» На это я ответил: «Чувства другого существа нельзя увидеть глазами, так что вы вольны представить их себе на свой вкус». Больше мне ничего в голову не пришло. После этого все начали спорить и тараторить просто наперебой. Гвалт поднялся страшный, урок был, по сути, сорван… Кто-то из детей даже заявил, что нельзя быть таким безответственным учителем. Я растерялся…

Томбо развел руками и коротко рассмеялся. А потом заговорил снова:

— Там был еще один забавный паренек. Он сказал, что насекомые похожи на механизмы. Их крылья, их суставчатые ноги — все это так ладно сделано и подогнано, что невозможно не восхищаться. И предложил, то можно было бы перенять строение насекомых, чтобы делать стулья, например, или новые виды транспорта, может быть, даже что-то, что сможет вертикально взлетать.

Знаешь, у всех и каждого порой возникают такие идеи, что хочется воскликнуть: «Эге!» Вот и я хочу изумляться вслух вместе со школьниками. Как замечательно, если так и будет, каждый день! Ну здорово же, Кики?

Томбо повернулся к Кики:

— Ох, Кики, что с тобой? Тебе нехорошо?

Кики сидела неподвижно, уставившись вниз. По ее щекам текли ручейки слез.

— Прости меня, Кики! Я что, сделал что-то не то?

Томбо обеспокоенно глядел на ведьмочку.

Кики молча затрясла головой, встала, размазывая по щекам слезы, развернулась — и вдруг опрометью бросилась прочь.

— Кики! Кики! Да что случилось-то?

Томбо вскочил да так и застыл на месте от изумления. Кики даже не оглянулась, вскочила на помело, прямо на бегу, — и взмыла в воздух.

— Кики! Кики! — несся ей вслед голос Томбо.

Но мало-помалу он остался позади, его зов затих и растаял.

— Одни букашки на уме! — зло прошептала Кики.

Они ведь так давно не виделись, Кики была уверена, что Томбо будет рад ей… Утешит ее, когда она признается, как сильно скучала… Кики столько раз в нежностью представляла себе эту сцену! А Томбо остался в своем репертуаре.


Однако, добравшись до дома, Кики пожалела о своем опрометчивой бегстве. Ей стало стыдно, что она по-прежнему продолжает вести себя как взбалмошная маленькая девчонка.

«Что-то случилось, да?» — Дзидзи пристально посмотрел на Кики с немым вопросом в глазах, но ведьмочка не сказала ни слова, даже ужинать не стала, бросилась на кровать и зарылась под одеяло.


Щелочка между занавесками постепенно посветлела. Кики, так и не сомкнувшая глаз за всю ночь, вяло сползла с кровати и раздвинула занавески.

И застыла от изумления.

На противоположной стороне улицы стоял Томбо! Стоял себе в утренней туманной дымке, окутавшей его.

Кики даже не стала тратить время на то, чтобы обуться, босиком вылетела на улицу. Дзидзи, разбуженный ее топотом, удивленно поднял голову. Томбо молча взял подбежавшую к нему Кики за руку, и они зашагали по улице.

— Я хотел погулять с тобой… ждал, пока наступит утро.

Они прошли по Сумеречной тропе, дошли до грядок с лекарственными травами, где из-под земли только-только начинали проклевываться первые ростки. Кики и Томбо присели на зеленой лужайке перед грядкой, которая уже начинала благоухать пряными ароматами.

— Прости меня за вчерашнее. Я только о себе и болтал, — повинился Томбо, крепко сжав ладонь Кики.

Ведьмочка молча мотнула головой, отмахиваясь от извинений. А потом негромко прошептала:

— Ничего, забудь. И ты меня прости.

Томбо положил руку на плечо Кики и притянул ее к себе:

— Мне просто почему-то захотелось рассказать тебе все. То есть в самом деле все-превсе. Но я слишком увлекся. Ты ведь наверняка тоже хотела что-то мне сказать.

— Да, хотела… Но это так, мелочи. Знаешь, я ведь в школу так толком и не ходила никогда… Кажется, мне стало завидно.

Кики застенчиво прислонилась к Томбо, положила голову ему на плечо. Оба сидели мола и смотрели куда-то вдаль. Наконец Кики негромко спросила:

— Я тебе нравлюсь?

— Конечно.

— Правда?

— Чистая правда.

— Ты меня любишь?

— Ну конечно!

Объятие Томбо стало крепче.

— А насколько сильно?

Кики искоса, снизу вверх, посмотрела на Томбо. Тот растерянно посмотрел на Кики:

— Насколько сильно?.. Ну и вопрос…

— Ну же, скажи мне! Пожалуйста!

— Насколько…

Томбо отвел глаза, явно не зная, что сказать. Кики потерлась щекой о щеку Томбо, словно повторяя безмолвно свою просьбу. «Ну же, скажи…»

Томбо сидел неподвижно и смотрел в никуда. А потом взял руку Кики, повернул ладонью вверх и медленно нарисовал на ней кружок указательным пальцем.

— Вот так, — только и сказал он.

— А? — выдохнула Кики. Потом посмотрела на свою ладонь. Она все еще чувствовала выведенный на ней кружок, маленький, крохотный даже.

— И всего-то?

— Да, именно вот так.

Томбо мягко улыбнулся и снова нарисовал маленький кружок. А потом очень внимательно и пристально посмотрел на Кики. В глазах ведьмочки плескалась растерянность.

Такой малюсенький круг, крошеный кружочек… Какой-то там круг… Круг… Да что еще за круг такой?..

И вдруг Кики ахнула и захлебнулась вздохом. Поначалу она ни слова не могла выдавить, но потом отрывистые слова посыпались, как горох из мешка.

— А! Знаешь!.. Послушай!.. Ты же слышал, что ведьма непременно должна начинать самостоятельную жизнь в ночь полнолуния? Да, под полной… Полной и круглой луной. Идеально круглой, безукоризненно, без единой выщербинки! Сияющий круг, вечный круг…

Губы Кики все продолжали шевелиться, уже беззвучно, ее лицо сияло. В глазах стояли слезы, слезы радости. Кики распахнула объятия и от всей души обняла Томбо, так крепко, как только могла.

«Круг, круг, круг».

Когда Кики отправилась в самостоятельную жизнь, светила круглая луна. Когда она совершала омовение семян, всякий раз светила круглая луна. Но сейчас на ладони Кики горела ее собственная маленькая луна — и она была больше всех лун, что когда-либо видела Кики.


Спустя два года Томбо и Кики сыграли свадьбу.

И разумеется, свадьбу сыграли Дзидзи и Нуну.

А потом прошло тринадцать лет.

Так что следующая история начнется через тринадцать лет и два года.

Да, спустя пятнадцать лет.


Конец

Примечания

1

Онами — большая волна (яп.)

(обратно)

Оглавление

  • Предисловие
  • Глава 1 Бабочка-капустница
  • Глава 2 Июньская фата
  • Глава 3 Ключ от моря
  • Глава 4 Лавка «Всё на свете»
  • Глава 5 Положись на Помело
  • Глава 6 Дзидзи изменился
  • Глава 7 Модный показ
  • Глава 8 Насест для волшебства
  • Глава 9 Круглое чувство
  • *** Примечания ***