КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 424295 томов
Объем библиотеки - 578 Гб.
Всего авторов - 202093
Пользователей - 96196

Последние комментарии

Впечатления

Serg55 про Назимов: Маг-сыскарь. Призвание (Детективная фантастика)

содержание аннотации соответствует

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Савелов: Шанс (Альтернативная история)

автору респект за продолжение. но,как-то динамичность пропала изложения.ГГ больше по инерции действует

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Терников: Приключения бриллиантового менеджера (Альтернативная история)

Спасибо автору за информацию, почти 70% текста, на мой взгляд, можно было бы и в Википедии прочитать. До конца не прочёл, но осталось впечатление, если убрать нудные описания природы, географии, и исторического развития страны, то, думаю получится брошюрка страниц на тридцать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Михайловский: Война за проливы. Операция прикрытия (Альтернативная история)

Почитал аннотацию... Интересно, такое г... кто-то читает?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Олег про Рене: Арв-3 (ЛП) (Боевая фантастика)

Очередной роман для подростков типа голодных игр

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Гвор: Поражающий фактор. Те, кто выжил (Постапокалипсис)

Еще одна «знакомая» книга которую я когда-то читал и (естественно отчего-то) не откомментировал... (непорядок «Аднака»)) На этот раз (ради разнообразия) эту часть я читал «на бумаге» (откопав ее в очередной стопке на развале) и приобретя ее в очень (даже) приличном состоянии, после чего... она где-то полгода отлеживалась у меня на полке, «пока наконец и до нее дошли руки».

Вообще (до чтения) я думал что это «почти клон» Рыбакова («Ядерная ночь. Эвакуация», «Следопыты тьмы-1000 рентген в час») и ничего «нового» я здесь в принципе не увижу... Вначале: шок от того что «большие пушки все же загрохотали», потом анархия и новая гражданская, потом поход «за хабаром» и «все, все, все...».

С одной стороны — все так... В этой части описывается «очередной вариант» апокалипсиса «по русски» и «новый чудный мир» (наступивший после оного). Все так... но — небольшая поправка: да — все то же что и в книгах Рыбакова, однако гораздо «сильней и пронзительней», поскольку акцент сделан (не сколько) на послевоенной разрухе и мыслях «наладить технологическую цепочку» в (новом) каменном веке, а... на «прелестях гражданской войны», сменившей вспышки ядерного безумия...

Представьте себе — что все условности «старого мира» минуту назад были повергнуты в пыль... и теперь перед Вами встает множество (ранее) прозаичных (но очень животрепещущих) проблем вроде обеспечения «чистой едой и водой», безопасности (от заражения и других выживших) и просто отсутсвие целеполагания (извечные русские вопросы «шо делать и куды бечь»... И это очень легко сидеть на диване и думать «а что бы я сделал в первую очередь», а потом пойти попить кофейку... А в ситуации когда все рушится и нет «прежних» ориентиров можно вообразить «черти что»...

А теперь представьте в этой ситуации не только самого себя, а еще пару-тройку тысяч выживших... А ведь кто-то уже «догадался как решать эту проблему»... И пока Вы стоите и «тупите», в Ваш дом, уже кто-то врывается и... (варианты, варианты)

В общем — книга как раз об этом, хотя (справедливости ради) все же стоит сказать что постоянное «чередование мельком» главных действующих лиц (группами по местам «обитания ареала») несколько напрягает... Наверняка (субъективное мнение) эти периоды можно было сделать подлинее (что бы не вспоминать какой-там был аврал» на 5-й странице «до»))

А так (повторяюсь) — намного сильнее Рыбакова и (местами) весьма откровенно... Откровенно о том что надо делать — если действительно хочешь выжить, а не размышлять на тему «а тварь ли я дрожащая и имею ли я право?»

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Петровичева: Лига дождя (Фэнтези)

ещё даже не видя года "издания" уже можно всё понять. бизнесмену, пережившему буйные девяностые в 2020-м никак не может быть тридцать лет, значит - начало двухтысячных писево.
турьевск, воскресенск, волоколамск, суффикс "ск" - районный центр. когда я дошёл до "пед.института", уже не удивился. а что ещё в райцентре за вуз может быть?
такое нищебродное описание "торгового центра" из бывшего общежития только подчеркнуло, что - начало 2000-х, что райцентр. много кто сейчас "ТЦ" в помойках видел? серию магазинчиков в провинциальных подвалах - да, гордого "ТЦ" они не удостаиваются.
ну и вишенкой на торте стало: ггня-студентка "никогда не видела
сотовых телефонов". это - писево 90-х, даже никакого не 2005, как стоит у афторши.
чтиво вытащено даже и не из ящика стола, с запылённого 20 лет чердака. хорошо, что заблокировала, афтар.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Крылья за спиной (СИ) (fb2)

- Крылья за спиной (СИ) 330 Кб, 73с. (скачать fb2) - Валентин Анатольевич Берсенёв (CDmarker)

Настройки текста:



<p style="margin-left:15.0pt;">


Крылья за спиной</p>


<p>


 </p>


<p>


 </p>


<p>


Глава 1



- Жениться тебе давно пора Осип, тебе уже  35 годок стукнул, - включила свою горячую тему мать и поставила перед сыном тарелку с окрошкой. – Старею я сынок, и хочу успеть порадоваться, понянчить и твоих внуков тоже. Вон Серёженька, брат твой, хоть и младше тебя, а какую девку для себя уже нашёл. Пусть она на два года старше его, зато скромница, хоть и простовата, а я, глядя на неё не нарадуюсь. Институтов не кончала, но хозяйка загляденье! Серёжа за ней как за каменной стеной, и накормлен, и ухожен, и внучке уже второй годик вон набежал. А ты балбес, всё в девках копаешься.</p>


<p>


 </p>


<p>


- Ну мам, опять ты про женитьбу.</p>


<p>


 </p>


<p>


- Да, Осенька, опять. Ну не ищи ты сынок себе городскую. Найди в деревне, чай по окраинам области часто везде носишься по своим командировкам. Трудно тебе что ли, там, с простой девочкой познакомиться. И не ищи школьницу, ищи уже своих лет. Девки, не вышедшие замуж сразу после школы, они опыт жизни уже имеют, и ты для многих из них не просто надежда, а мужик во цвете лет. Уж не помню, где слышала.



- Ладно тебе мам, я постараюсь найти тебе деревенскую, простую и коровой.



- Всё шутишь сына, а ведь пора. Пора! Нам с отцом, не так много и осталось. Порадуемся вашему счастью и уйдём. Внука твоего хочу увидеть, на руках пока силы в руках есть его поносить, детский смех успеть послушать.



-  Понял я мам, понял. Вот прямо сегодня поеду в область Интернет налаживать в местном клубе и точно познакомлюсь с девушкой. Уговорю и привезу знакомиться. Всё целую. Я побежал.



Осип подхватил свой рюкзак с инструментами и разным барахлом для ночевок в гостинице, и поцеловав мать на прощание, вышел из квартиры. Мать же встав в дверях, дождалась приезда лифта и перекрестила сына в спину. Пусть он найдет свою половину. И тут в её голове почему-то мелькнула мысль, а родись бы вдруг её Ося девкой, у неё точно бы таких проблем не было …  .



Осип вошёл в кабину лифта, нажал сначала кнопку первого этажа, потом нажал «Отмена». Нет, всё таки он нервничает, конечно, мать по своему права, надо и пора жениться, только вот на ком? На ком? Городские девы из его конторы? Нет, это не вариант, через чур уж злые языки. Половина склочницы и с жаждой найти себе если не принца, то уж нефтяного магната точно. Так, надо ему подняться на самый верх. Постоять там, на верхней общей лоджии, и город посмотреть, покурить, нервы успокоить. А на вокзал, туда он ещё успеет. Осип нажал 25 этаж, лифт дрогнул, и кабина не спеша поползла на последний этаж.



Он почти доехал, даже почувствовал, как кабина начала замедляться, и вдруг та остановилась и просто свободно заскользила вниз.  Пока она набирала скорость, было несколько слабых рывков, видимо срабатывала аварийная система торможения. Но видимо ничего не помогало, коробочка с запертым внутри человеческим телом летела и летела вниз как камень, сорвавшийся в пропасть.



Вроде кто-то говорил, что человек в последние мгновения видит всё свою жизнь в ускоренном ритме. Враньё! Ничего такого Осип не видел, в кабине была полная темнота и в мозгу билась скорее мольба к богу, о котором он вспоминал крайне редко.



«Боженька, если ты есть, спаси меня, и позволь мне пожить ещё хоть чуть-чуть …  я же ведь ещё даже не женат! Детей хочу! Своих детей! Помоги, дай шанс».



Набравшая  скорость кабина  достигла первого этажа, и просто не заметив его, скользнула ниже. Удар о гидравлику отбойников в приямке, и кабина мгновенно превратившись в нечто скрученное и изломанное, наконец-то замерла.



Человек? Его тело было проткнуто сломанными деталями кабины в трёх местах. Уцелела лишь голова, остановившиеся зрачки открытых глаз которой так и остались смотреть на свет уцелевшей шахтовой лампочки, только вот жизни в них уже не было…  .





Глава 2.



- Вагон! Просыпаемся и готовимся к высадке. Девушки скоро наша станция! Собираем вещи! – звонкий женский голос пробился сквозь черноту сознания Осипа. Кто это там так разоряется, и какие тут в лифте могут быть девушки? Погоди, он что, цел? В теле никаких болезненных ощущений, разве что слегка хочется в туалет. Глаза мои, что это вы видите? Осип огляделся. Старый вагон и кругом молодые девчонки. Где это он?



- Путина! Валя! – его плечо энергично потрясли. – Ты чего глаза вытаращила, словно слона увидела? Поднимайся, и сходи умойся, что ли. А то со сна как варёная. Обиходь себя и готовься, готовься, скоро высадка.



Женщина лет под сорок была в комбинезоне, а на петлицах её гимнастёрки … погоди, гимнастёрки! Точно, торчащей из его ворота, была пила из бордовых треугольников. Ещё разик потрепав меня по плечу, она пошла дальше по вагону, поднимая своим громким голосом спящих как Осип, девчонок. Он спрыгнул с полки и попытался разглядеть себя в отражении вагонного стекла, за которым уже собирались вечерние сумерки. Ни хрена себе! В нем он увидел никак не себя, а чуть полноватую девушку восемнадцати лет, одетую в платье и кофту с рукавами. Мама, да что же это, ты роди меня обратно!



Погоди. Это я? Я перед смертью молился богу о спасении, и похоже, что он … меня услышал. И кто я теперь? Осип пошарил в карманах. В пришитом изнутри кофты кармане он нашёл паспорт и направление в лётную школу подписанное военкомом Ярославского военкомата. Паспорт был на имя Валентины Марковны Путиной, родившейся слава богу не в городе, а в селе Знаменка под Киевом, так что незнание мной города и всяких других мелочей жизни в таковом случае может быть оправдано. В паспорте лежала открытка из Москвы от моей тётки, тоже нужно на всякий случай запомнить. Имя, фамилия и адрес. С этим ясно, остальное обдумаю потом. А сейчас нужно сходить в туалет, отлить и умыться. М-да. А отливать и прочему придётся учиться. Сумка и чемоданчик вроде мои, хотя и это потом. Нужна расчёска, ага, вот и гребень сверху лежит. Волосы у меня шикарные, но скорее всего их придётся остричь. Ухаживать легче за короткими. И-ии, айда в конец вагона очередь занимать. Ёлки зелёные, да я же попой виляю как модель на подиуме.  Надо следить за собой, а то ухажёров налетит, не отбиться будет. Ну, боженька, ну и удружил. Хотя за новую жизнь конечно спасибо.



Выпустив нас из вагонов, толпу девушек построили прямо на перроне и быстро провели перекличку. Командовала нами та самая старшина, что бегала по вагону и будила будущих разоспавшихся курсантов. Ага, звали старшину Мария Ковальчук, тётка она показалась строгой и хмурой. Командиры все оказались мужчинами.  Пожилой начальник летного училища в небольшой речи привычно поздравил нас с прибытием и тут же не удержавшись, постращал новый состав лётного училища небесными карами за нарушения дисциплины. Последовала зычная команда смирно, на пра-во, шагом марш и мы пошагали. Колонну вывели через воинские ворота, и пройдя пару перекрёстков мы покинули город.



Я же шел и размышлял. Похоже, что училище наше расположено отдельно от городской сутолоки. Хотя если подумать, то аэродром с учебными корпусами и не должен быть близко к городку, потому как размеры аэродрома должны быть порядочными. Это поле с городом граничить точно не должно. Так что топать нам до училища прилично. Может народ в увольнения отпускать будут? А что, мало ли девушкам вдруг чего себе купить понадобится? Погоди, а лично мне что надо? Бриться? Это вопрос точно отпал, хотя в моём времени девки и ноги и подмышки свои бреют. А тут с этим как? О! Погоди! Нас же скорее всего сразу всех в баню поведут, там я всё и увижу. Одежда? Домашнее на солдатское тоже сразу поменяют. Оп! А раз мы все бабы, то и стираться нам наверно придётся самим. И бельё, и лифчики. Кстати, мой уже точно весь пропотел, по идее надо бы поменять. Или тоже выдадут? Значит, что? Гражданские шмотки прибираем, или их домой отослать должны? В моём случае не получится, да и некому. Там уже немец, так что вещи вероятно в кладовку пойдут, потом при возможности может смогу поменять на что, или может продать удастся. Таак. Теперь главный вопрос, на кого я подписалась? Кем буду? Пилотессой или стану выглядывать из другой кабины тётей штурманом? В направлении про это ничего не сказано. Интересно, как нас делить будут. На первый второй рассчитайсь, первые пилоты, вторые штурманы. Или может по физическим данным? Вопрос. О! Вот и ворота, и забор высокий, похоже мы наконец дотопали.



На местном плаце на маленькой деревянной трибуне нашу колонну встречает только один мужик с тремя кубарями и ещё две женщины со старшинскими пилами. Вспоминаем книги про попаданцев, ага, это младший лейтенант. А голосок у него зычный, командовать может.



Стоим, слушаем. Нас сто человек, это будет три взвода отделения по тридцать девочек с копейками. У каждого взвода свой старшина. Сейчас старшины отведут нас в каптёрку, где мы все получим комплект одежды. Сама форма будет состоять из шинели, пилотки, гимнастёрки и юбки с сапогами. Для лазания по самолёту комбез, под него кальсоны, рубаха нательная и лётный шлем. Опа, из женских трусов в армии к форменной юбке юбке выдают панталоны обыкновенные и чулки. Я как-то о таком виде белья для женского состава в нашей армии в войну не слышал. Младлей же при этом слегка покраснел. Стесняется. К сапогам выдадут портянки. Намотке портянок всем учиться в первую очередь. Вот так простенько и со вкусом в стиле модерн, размер 40-42 на женскую ножку.



Одна из старшина из встречающих колонну, отсчитала себе первый взвод, переписала фамилии и повела получать обещанное. Нам пока дали команду вольно, и мы с девочками расселись на лавочках вкопанных вокруг плаца. Время то однако уже вечер, и голодное урчание в животе подстегнуло меня на уничтожение наличных запасов. Ужина сегодня скорее всего не будет, значит едим остатки. Я посмотрела в сумку, заглянула в чемодан. Но кроме обрезка от краюхи хлеба и двух кусочков сала ничего не нашла. Ну, как говориться, будем есть, что есть. Я достала найденное, и наткнулась на голодный взгляд девушки рядом. Моя соседка, худенькая девчушка с завистью смотрела на хлеб.



- Ладно, не жили богато, и начинать не будем, - выдала я ей перл из своего прошлого, и отломив хлеба  присовокупив сала, протянула ей. – Я Валя, а тебя как звать величать?



- Алла. Алла Пугачева. Я из Ленинграда. Мы с мамой беженцы, в Москве остановились у тётки. Потом вскоре пришла похоронка на папу. Мы с мамой поговорили, и она отпустила меня. Сама отпустила. Говорит, иди, мсти за отца. Я в военкомат, а там как раз набор в лётную школу. И вот я тут. У меня вообще-то была с собой варёная картошка была, но я её ещё вчера доела.



\ Ну вот, подумалось мне, класс. Аллу Пугачеву встретил, вживую. А Галкин тоже где-то тут? Смех смехом, а совпадение интересное./



- Ладно, Алла, ешь.  До утра протянем, а там глядишь, и завтраком накормят. Кстати, ты случайно петь не умеешь?



- М-м, петь? Петь я люблю. А вот хорошо или нет, кто его знает.


Слушай Валь, а можно я тебя держаться буду? Ты вон какая бедовая, а я характером слабовата вышла.



- Хорошо, почему бы и нет, вдвоём легче.  Ты мне подскажешь, я тебе, вот и выучимся. Кстати, нас тут что, только на пилотов учить будут, или половину на штурманов со стрелками?



- Откровенно говоря, даже не представляю, главное мы в армии, а уж кем будем, какая разница.



- Понятно. Так, пошли-ка строиться сейчас наш взвод на склад поведут. Отхватим мы там кучу модных одёжек.



И точно, отхватили, да столько что едва сил хватило всё унести. Оговоренный комплект был дополнен.  Каждой из нас выдали по паре примитивных ночных рубашек, пару простейших лифчиков, пару панталон, юбку, чулки и мягкие тряпки. Я сначала не поняла, зачем, но Алка смущаясь подсказала, что они для красных дней. Да-аа, а вот про них я точно забыла, ёлки-палки я же теперь репродуктивная особь и у меня как у всех женщин раз в месяц будут приходить эти дни. И когда их ждать и что делать? Ой, чувствую, хреново мне придётся поначалу.



Выдав нам до кучи шинели, комбезы, гимнастёрки и пилотки, нас провели в казарму. Что мне понравилось, койки были обыкновенные. Мы повесили шинели на стойку у входа и выложили остальную форму на тумбочки возле кровати. Старшина отдала приказ взять с собой полотенца, ночнушки и сапоги, и повела нас всех в баню расположенную в этом же корпусе. В предбаннике мы все разделись. Сложили свои гражданские вещи в выданные мешки, написали химическим карандашом свои имя и фамилию и сдали их в вещевую, каптёру. Ну что сбылась мечта идиота, я в женской бане и вокруг меня куча красивых девичьих тел. Причем голых совсем! Вот только меня сейчас они нисколечко не волнуют. Н-да. Я взяла тазик-шайку и пошла к кранам, набирать себе воду. Каждой из нас выдали по небольшому кусочку хозяйственного мыла и предупредили, чтобы мы обмылки забирали с собой. Они нам ещё пригодятся, будем мыть руки после учебы. Да, вопрос по депиляции тоже отпал, потому как почти у всех девчонок волосы, где положено присутствовали. Побритыми подмышками блеснуло всего пара тел, так что о волосах можно не париться.



Натянув на себя ночнушки, и топая сапогами, которые многим оказались велики мы вернулись в казарму, где старшина объявила, что сегодня в виду позднего времени нам разрешено сразу ложиться спать, но завтра, после подъёма, мы начнем службу с примерки и подгонки формы.



- Отбой! – дождавшись, когда все улягутся, старшина выключила свет и ушла.



- Валь, а Валь, а мне пока спать не хочется, - зашептала мне с соседней койки Алла. – Я как подумаю, что мы станем лётчицами, и скоро увидим небо и землю с высоты, у меня дух захватывает.



- Насмотримся ещё.  Вот завтра как начнут грузить …



- Чем грузить?



- Найдут чем. Ты думаешь служба, это только самолёты? Самим всё придётся делать. И картошку на кухне чистить, и полы в казарме мыть, про хождение строем я вообще молчу. Будем приходить в казарму, и падать в кроватки от усталости. Так что пока есть возможность, дави подушку, завтра такой возможности выспаться может и не быть. И извини, но мне сейчас просто полежать надо и о жизни подумать. Ладно?



Алла повертелась и вскоре засопела. Блин, а как много я пока не знаю про этот мир. Я ведь так и не выяснила, какой год войны идёт, хотя погон ещё нет. И вообще весна или начало осени на дворе? Есть ли эта, как её, лётчица Раскова, что женский полк тогда сформировала? Или тут изначально были женские лётные училища? Что-то не очень похожа эта реальность на наше прошлое. Вопросов много, а ответов пока нет, а потому пока больше молчим и слушаем. Слушаем и выводы делаем. Деваться всё равно некуда, так что вживаемся как Штирлиц и становимся как все. А пока спим, утро вечера мудренее.




Глава 3.



Сквозь сладкий утренний сон я вдруг услышала уже знакомый голос старшины - Подъём! Десять! Нет, пока пятнадцать минут даю на умывание и прочее! До завтрака всем нужно успеть подогнать форму. Бегом! Бегом!



Я открыла глаза и увидела сумасшедший дом. Соседки спрыгивали с кроватей, и натянув на голые ноги сапоги в одних ночных рубашках разом ринулись в умывалку.  Я же поступила наоборот, сначала пошла в туалет, а уже потом пошла умываться, где уже появились свободные рукомойники. Когда я вернулась в казарму там уже стояла наша старшина Ковальчук с часами в руках.



- Три. Два, Один. Ноль! Время истекло. Стоп! – скомандовала она ввалившейся тройке опоздавших девчонок. - После завтрака вы трое, поступаете в распоряжение кухни. В следующий раз будет повод уложиться в отведённое время. А сейчас заправляем постели, и одевается. Рубашки долой, и начинаем привыкать одеваться быстро. На сейчас форма одежды следующая. Рубаха нательная, кальсоны, комбинезон, сапоги и пилотка. Одеваемся спокойно, пока я время одевания не засекаю. Привыкаем к новой одежде.</p>


<p>


И по казарме началось шевеление, враз увидеть столько заголившихся  дев вне бани мой мозг просто был не готов.</p>


<p>


 </p>


<p>


- Оделись? Всем встать в одну шеренгу! Подтянуть ремень! Застегнуться! Вы двое, почему портянки торчат, перемотать! Так. Вон на стене висит стенд, там показано как нужно правильно наматывать портянки. Это должно делаться на автомате. У кого длинные волосы тем придётся подрезать их по плечи ли короче. Ножницы я выдам. Теперь все берем подворотнички, иголки с нитками из тумбочек и прихватываем их к гимнастёркам. Закончив с ними, пришиваем петлицы. Посмотрим на меня, и сравниваем, положено вот так. Всем ясно? Нарукавную эмблему лётчика получите после сдачи экзаменов по лётному делу. И поторапливаемся, до завтрака осталось сорок минут.



Личных шкафчиков не было, а потому мы развешали гимнастёрки и юбки на стойки кроватей, и начали строиться для посещения столовой.



Указав нам наши столы, старшины, выбрав по паре девчат, пошли на раздачу, за кастрюлями. Блюдо было одно, на первое и второе не особо делили. Сегодня была горошница с тушенкой и кусок хлеба. Горошницу мы с Алкой съели, а вот хлеб я велела ей пока завернуть в платок и забрать с собой. Она удивилась, но послушалась.



- Что, мы его потом съедим?



- Да, и ещё, если бы ты его сейчас с кашей съела, то спустя пару часов точно могла устроить газовую атаку. Организм, правда, не у всех, но часто с гороху реагирует метеоризмом.



- Чем, чем? Метеорами?



- Нет Ал, выделением газа под названием метан, – я посмотрела на ничего не понимающую соседку и сказала просто. – Пукать ты будешь. Громко и душисто.



- Ой. Спасибо. А я про такое и не слыхала никогда.



- Понятно. О! Смотри, похоже сейчас наш НачУч речь говорить будет.



И точно, начальник училища грустно посмотрел на заканчивающий есть состав курсантов, и громко объявил. – Значит так девушки, для самых нетерпеливых и любопытных разъясняю. Наше училище лётное, а значит, вам как будущим лётчицам предстоит не только изучить матчасть самолёта и само летное дело, но и предварительно укрепить своё тело физическими упражнениями. У кого дело с учебой лётному делу или в физическом аспекте не пойдёт, те будут направлены на курсы мотористов или вооруженцев. В любом случае, дело с которым они справятся, им всё равно найдётся.  Ясно? А теперь всем встать, и вперёд на занятия. Старшины ведите своих курсанток.





Из дневника.



Я решила, что мне стоит вести свои записи о жизни, чем я хуже Робинзона Крузо? Правда попугая у меня нет, но может ещё будет, кто его знает.



Учеба началась. Продлиться она должна была три месяца, из нас должны были сделать лётчиков третьего класса, управляющих самолётами самой легкой категории, которые подразделялись на разведывательные, связные, медицинские и ночные бомбардировщики.



Куда кто получит направление по окончании училища, покажет время, а пока нам дают общие базовые знания по специальности. Что понравилось лично мне, так это то, что от нас не требуют знаний механика, мы должны уметь устранить мелкие поломки вроде течи бензопровода, сменить свечи зажигания, соединить перебитые тросы управления. Наше основное дело, это научиться хорошо летать, а если самолёт сильно пострадал, и тем более сбит за линией фронта наша главная задача сводилась к быстрому его уничтожению, и выходу к своим.



Я наконец-то выяснила куда и в какое время я попала. Это другая реальность, схожая, но имеющая с нашей довольно сильные расхождения. На дворе стоит уже весна сорок второго, остальное примерно совпадает. Мы, пока умываясь кровью, хоть и медленно, но отступаем. О Расковой никто ничего не слышал, наверно потому что женские лётные школы были ещё до войны. Женских лётных полков в армии много. Как бомбардировочных, штурмовых, так и истребительных. Уж больно много наши ВВС потеряли в лётном составе в начале войны. Между прочим, что удивительно и приятно, среди женщин лётчиц уже насчитывается 12 героев Советского Союза. И вообще, штабы не жмутся на награды для геройски воюющих, это стимулирует людей. Чему ещё я удивилась, так это тому, что народ действительно уважает и не боится НКВД. Поняла я это после разговора с нашим особистом. Нет, он конечно пытался склонить меня к стукачеству, но в смысл оного был в выявлении мыслей народа не о власти, а поступков, которые могли нанести реальный вред. Так что жить тут, пожалуй, можно особо не опасаясь за себя, даже совершив ошибку.



Минул первый месяц учебы, и я не скажу, что мне он дался легко. Уставала очень. Нас одевшихся в юбки и шинели учили ходить строем, учили стрелять из нагана и ТТ, в результате чего я теперь могу попадать не только в ростовую мишень, а куда хочу. Мы выучили матчасть наших птичек, и теперь действительно можем что-то по мелочи починить в самолёте. С неделю назад, пока с крыльями без покрытия, мы начали осваивать рулёжку по полю. Как оказалось Алка прекрасно чувствует самолёт и может гонять на нём по лётному полю практически с закрытыми глазами. Я конечно тоже освоила это дело, но до неё мне ещё ой как далеко. Опаска заехать не туда куда хочется, пока есть.



Ходя половину дня в юбке и гимнастёрке, я постепенно привыкла к ношению женской формы. Чулки зараза приходится натягивать на штанины панталонов и закреплять тугущими резинками, иначе к вечеру на ляжках остаётся такой след, что сходит он только к утру. Как девки это терпят, я не понимаю. Спросить же про возможность купить себе пояс для чулок я пока боюсь, ибо на готовящихся ко сну курсантках я таковых не видела, а вдруг тут до такой вещи просто не додумались? Черт его знает.



Пережила первые женские дни. Это было что-то ужасное! Боли внизу живота, и ещё это кровотечение. Кошмар. Набралась наглости и пришла по этому поводу в медчасть. И опять была приятно удивлена. Как оказалось, тем, у кого при этом проявляются сильные проблемы, дозволяется побыть пару дней в особой палате.   Охренеть! Никогда от свое бабки, заставшей конец нашей войны регулировщицей про такие вот плюшки для женского пола не слышала. А тут на тебе, в нас видят женщин. Что ни говори, а приятно.



Завтра начинаем пробные полёты с инструктором. На тренажёре, у меня довольно хорошо получается держать самолёт в балансе. С приборами, слава богу, которых мало, уже совсем не путаюсь, действия при выполнении манёвров отработала до автоматизма. Так что полёт должен всё пройти хорошо.



Ах да, самолёт не совсем похож на наш ПО-2, название такое же, а вот форма немного другая. Позади в кабине штурмана есть ручной пулёмёт. Да, и летать придётся утепляясь, кабины продуваются ветрами насквозь. Ничего привыкну.





Глава 4.



Из дневника.



Скоро выпуск. Сама не представляла никогда, что летать это здорово. Выяснила, что при определённом налёте я могу подать рапорт о переучивании на другую ступень. Второй класс может выбрать штурмовики или бомбардировщики, а уж самый первый даёт право стать истребителем. И никаких особых там препятствий в виде слов, о нагрузках и что такие самолёты только для мужчин нет, что поражает. Ладно, там увидим, главное я уже почти пилот, с правом летать ночью, что прибавляет мне веса.




Ура! Ура! Я сдала выпускные полёты. С бомбометанием, дневные с ориентацией, полёт по маршруту. Были и ночные.  Как то, задание найти в лесу костёр нужной конфигурации и сбрасывание груза. Завтра распределение. Алка комплексует, ей очень хочется попасть вместе со мной, но я сомневаюсь, что это получится. У неё не очень с бомбёжкой, а у меня отлично, так что её скорее всего направят в полк связи при каком ни будь штабе. Жаль будет расставаться. Хорошая она девка, хоть и слегка наивная.





И вот мы замерли в строю, а после речи начальника училища на трибуну вышел незнакомый капитан с тремя орденами красного знамени на груди.  Он зачитывал клятву, а мы хором повторяли за ним слова присяги, я откровенно говоря, даже чуть дрожащим от волнения голосом. Что ни говори, а этому телу всего восемнадцать и эмоции перехлёстывают через край моей нервной системы. Уже завтра мы отправимся на войну!



Как думала, так и вышло. Алку отправили в Крым, будет летать на связном самолёте. До встречи подруга. Меня и ещё двух девочек распределили на центральный фронт в 128 полк ночных бомбардировщиков. Вот такие дела.  Выдавая документы и аттестаты нас обрадовали, если поторопимся, то успеем на попутный Пс-84, что полетит в ту сторону с соседнего аэродрома в 18.00. Мы покидали наши вещь мешки в кузов машины, что обслуживает кухню и устроились на ящиках у кабины. Водителю начальство дало приказ по пути добросить нас к соседям. Я сразу натянула шинелку, не хотелось чтобы продуло, и навалившись на плечи болтающих девчонок, закемарила, изредка просыпаясь на ухабах.



Мы успели. Проверив наши документы, дежурный выделил нам молодого солдатика и тот провёл нас к самолёту. Тот оказался десантным, так что никаких пассажирских кресел в нем не оказалось. С нами летел какой-то полковник, и двое мужиков закутанных в плащ палатки. Светить формой они видимо не хотели, хотя в их начищенные сапоги можно было смотреться как в зеркало. Сидеть все три часа полёта на жестком сидении было как-то не камильфо, и я спросив разрешения у стрелка, разложила на почтовых мешках шинель, уютно устроилась положив под голову свой вещмешок. Мои же соседки снова принялись за разговоры, не обращая на шум от запустившихся двигателей.



Та-та-та-та-та. Разбудил меня треск выстрелов. Ё-маё! В нас что, стреляют? И точно, по крыше пробежала цепочка дырок, и насквозь прошив салон, пули скрылись в полу.  Наш борт стрелок обмяк, и повис на ремнях.



- Девчата! – заорала я на своих. – Быстро снимаем стрелка, вы займитесь его перевязкой, а я попробую отстреливаться. Работаем!



Заняв место стрелка, я поняла, что пулемёт мне знаком. Отлично, а где тут кто? Вижу, немецкий истребитель, не торопясь, по пологой дуге, снова заходит к нам в хвост. Шалишь, мы снова зубастые. Пока он был ещё далеко, я наклонилась вниз и заорала на полковника, чтобы тот передал пилотам, мол пусть летят змейкой. Между тем немец приблизился и открыл огонь. А очереди-то его проходят то справа, то слева, не получается у него поймать нас в прицел. И вот когда он задрал нос, желая пойти на новый круг, я и нажала на курок. Длинная очередь моего трассера легла у него на пути, и он буквально напоролся на мои пули, которые прошлись по мессеру от носа до хвоста. Истребитель вдруг клюнул, и потеряв управление, резко пошёл вниз. До земли было немного, метров триста, но из кабины никто не вылез, похоже его пилот был убит или ранен. Ну и ладно. Умер Максим и хрен с ним. Я же начала искать второй истребитель, помню что не ходят немцы в одиночку. Где-то рядом в облаках есть второй. Я вертелась во все стороны, боясь пропустить момент атаки. Да вон же он гад. Мессер зашёл с боку чуть ниже и теперь пытается подловить нас думая, что я его не увижу. Ладно, подыграем. Я поменяла ленту, благо в прежней осталось десяток патронов, на хорошую очередь, но одну и развернув пулемёт к небу сделала вид, что слежу за небом по другую сторону. Немец решил слегка поднырнуть и взять нас в прицел чуть снизу, но я тут я резко развернула пулемёт и открыла огонь, не давая ему вынырнуть. Мессер напоролся на мой трассер и принял его в мотор. Тут мой пулемёт заклинило, перекос патрона. Хотя можно радоваться, немец плавно пройдя под нами с остановившимся винтом, аккуратно вмазался в сосны. Ух, можно снова начать дышать. Сейчас срочно разобраться с пулемётом и продолжить следить за небом. Снизу кто-то постучал по моему сапогу. Представляю, что он там снизу у меня под юбкой разглядел. Я посмотрела вниз, это оказался полковник. Он жестом показал мне, мол во, отлично всё вышло, я молодец.



Когда мы приземлились на полосу и отрулили на указанное место, к нам подъехала полуторка и забрала раненого стрелка. Мы же с девчонками чуть качаясь после полёта вылезли из самолёта и сказав пилотам спасибо, уже было направились в дежурку, как полковник остановил нас и подойдя во мне просто обнял и поцеловал в щёку.



- Спасибо дочка. Двух мессеров завалила. Не забуду! Давай запишу твои данные. Буду ходатайствовать о награде медалью за отвагу. Вот так и воюй, хорошо начала.



Ёшкин кот. А приятно! Я выходит ещё летать не начала, а уже подвиг совершила. Смутившись, я побежала догонять девочек. На КП нам сообщил, что наш полк базируется в пятидесяти километрах, как раз в ту сторону в семь утра отправятся  загружаться бензовозы. Дело осталось за ночлегом и ужином.





 </p>


<p>


Глава 5.



Увы, но столовая уже была закрыта, и с ночевкой тоже замаячили трудности.  Лейтенант предложил нам пройти в деревню, что была в километре, и спросить там у хозяев. Я подумала, и узнав, где тут где-то есть землянки для лётчиков, нахально повела девчат к ним. А что? Спать-то где-то надо. Мы в полутьмах тихонечко вошли в одну такую спальню, и стараясь никого не разбудить, нашли три пустые койки, стоящие рядом. Не раздумывая долго, мы молча упали на них, и закрывшись шинелками, отправились в царство Морфея.



Утром, часов в шесть утра меня энергично потрясли за плечо и потребовали освободить спальную жилплощадь.  Оказывается, это вернулся экипаж бомбера, летающего на бомбёжку какого-то моста далеко в тылу у немцев. Когда я откинула полу шинели, которой закрывалась с головой, и лётчик увидел моё лицо, то он буквально сел на пол.  Только и выдал. – Ты девица кто, и почему тут?



На что я нахально заявила, что с сегодняшней ночи все спальные места будут двойного занимания. Некоторые М+Ж, иные Ж+Ж, а некоторые и М+М. Так что сейчас он может потихоньку начать раздеваться и пристраиваться, а я сейчас подвинусь. Парень весь покраснел и заявил мне, что он категорически против таких вот кроватных подселений, и вообще они всем экипажем сейчас отправится к командиру эскадрильи  и потребуют отменить это распоряжение.



Мужики ушли, а я быстро разбудив своих девчат, моментом испарилась с ними из приютившей нас мужской землянки, предварительно заправив постели. Когда мы прошли КаПе и направились к гаражу, там уже водилы прогревали моторы своих машин, к оставленной нами землянке прошли лётчики и пара офицеров с воинственным видом. Что сейчас будет …  .



Так как, в гараже про приказ прихватить нас знали, мы особо не высовываясь, позавтракали НЗ, и тихо без помпы уехали в свой полк.



Бензовозы довезли нас до поворота на аэродром и отправились дальше, а мы не торопясь потопали по тропинке вдоль дороги.  Из недалёкой рощицы рядом доносилось щебет птиц, солнышко светило ярко и его лучи весело пронизывали крупные перистые облака. Три девушки шли по тропинке и ничто кроме формы на нас, не вещало о том, что, где-то совсем недалеко идут бои и умирают люди. Природа просто жила, игнорируя идущую войну.



Ровно в одиннадцать часов мы подошли к шлагбауму с двумя щуплыми солдатиками.  Они охраняли въезд на поляну, по краям которой под маскировочными сетями стояли самолёты.



Мы предъявили им документы и те показав рукой на середину опушки, отправили искать нас командный пункт, на котором в данный момент должен был находиться командир полка. Откозыряв, мы пошли искать начальство. КП оказался землянкой и рядом, под хорошим навесом, на деревянном столе стояла рация с телефоном, возле которого были два командира и радист в наушниках.



- Разрешите обратиться товарищ майор.



- Выпускницы Энского лётного училища в составе трёх человек прибыли для прохождения службы. Вот наши документы и направления.



- Отлично. Нам как раз до полного состава не хватало трёх лётчиков. М-м. Отличные оценки по пилотажу и ориентированию. Проверим, и если это так, то на земле не засидитесь. Самолёты ваши пойдёте принимать после обеда. А пока идите и располагайтесь. Воон в той женско-мужской дальней землянке, что возле маленькой ёлки. В ней как раз свободны три койки. Кровати будете делить с мужским экипажем с транспортника, их как раз трое.



- Товарищ майор …  .



- Что товарищ майор, а кто объявил о новом приказе по авиации? Я? Шутницы ёкарный бабай! А вы знаете, что ваша шутка уже до командующего армией дошла? Человек чуть от смеха не умер!



На КП вбежал незнакомый лейтенант. – Товарищ майор, поступило сообщение от второго.



- Погоди Костя, значит так девочки, больше таких шуток не нужно. После обеда, он будет через час, ко мне. Будем знакомиться и поговорим о небе. Теперь кругом и марш располагаться. Так и что там у нас лейтенант …



Землянка оказалась на десять коек, семь было занято спящими, и мы стараясь не шуметь,  разложили и развешали свои вещи. Выйдя на улицу, мы поправили прикрытый от комаров марлей дверной проём и уселись рядом на скамеечке.



- Ну что девочки, с прибытием вас, - раздался  за нашими спинами чей-то мужской голос. Мы вскочили и повернувшись, увидели капитана, в знакомой особого цвета фуражке. Особист, пронеслось у нас в голове. Вот уж кого точно хотелось видеть в последнюю очередь.



- Да, товарищ  капитан, прибыли с пол часа назад. Хотим пройтись, познакомиться с территорией.



- Это правильно сержанты. Правильно. Знать, что и где полезно, особенно те места, куда надлежит бежать и прятаться при налёте. Служить нам придётся вместе, а потому представляюсь. Гордеев Степан Юрьевич. К командиру полка следует обращаться Сергей Макарович Сюткин. Так, сейчас я вас проведу и всё-всё покажу. Вон там позади вас, места общего пользования. И не краснейте, это естественная потребность человека в любом чине. Вот так, и пошли далее.



По первому впечатлению особист полка показался нам нормальным дядечкой. Он объяснил, где можно умываться, где заняться физкультурой, показал, как пройти на небольшой пруд и даже место удобного спуска к воде. Показал склады и предупредил нас не подходить к ним. Где стоит баня, прачечная и столовая, огромную палатку для собраний. Короче экскурсия по аэродрому нам понравилась.



И никаких особых подходов, удочек-вопросов, попыток поймать на неточностях. Будем надеяться, что и дальнейшие отношения будут такими же. Татьяна даже выразилась, что капитан ей понравился как мужчина, жаль только, что немного староват для неё.



Когда мы пришли в столовую, работницы столовой нам показали столы лётчиков. Откровенно говоря, я поразилась. В детстве я слышал, как мама рассказывала, что в её молодости даже в простых столовых столики обслуживали официантки и каждому посетителю приносили заказанное на подносе с полотенцем, ставили тарелки на скатерть, и поднос уносили. Представляете, как в ресторане. Тут было так же. Никакой раздачи и самообслуживания! На столах салфетки, горчица и солонки. Обалдеть!



Пообедав, мы отправились к начальству. Оно в составе трёх человек, ком полка, особиста и незнакомого пока старшего лейтенанта, уже ожидало нас рядом с самолётом ПО-2.  Было ясно, что нас прямо сейчас будут испытывать. Мы откозыряли и представились.



- Так уважаемые пилоты, как меня звать величать вам уже сказали, теперь познакомьтесь. Это старший лейтенант Петров Игорь Платонович, он у нас старший по обслуживанию самолётов. Под его умелой рукой ремонтные мастерские и все механики, что обихаживают ваши машины. С ним и остальными дружить! Механиками самолётов у вас будут двое мужчин и женщина. Все они достаточно квалифицированы. Ясно?



- Так точно. Понятно.



- И собственно говоря, вот вам полётное задание. Сейчас сюда прилетит наш истребитель и ваша задача, не дать ему себя сбить. Дозволяю все приёмы, что вы умеете. А мы посмотрим, и оценим. Летчик делает три атаки и отходит в сторону. Кто первая в воздух?



Мы переглянулись с Антониной, и молча выкинули вперёд руки. Камень победил, и она подбежала к самолёту, где механик помог ей застегнуть лямки парашюта.



Самолётик застрекотав мотором, пробежал по полю и легко оторвался от земли. Да, По-2 не истребитель, но кое какие фигуры из высшего пилотажа делать может. И вот тут появился И-16, он зашел от солнца и попытался приблизиться к более медленному кузнечику. Судя по тому, как Тонька стала выполнять приёмы уклонения и змейку с качанием, с ходу  у истребителя ничего не вышло.  И-16 отлетел в сторону и решил, что ему повезёт, если он попробует подобраться к верткой цели снизу. Но и тут Антонина его обыграла, правда с риском, но переиграла. Выбрав самую низкую позицию, она вошла в полу круг полянки, которую образовал лес и поставив машину крылом к земле ушла в левый разворот. И-16 был снова вынужден уйти дальше. Пока он разворачивался, ПО-2 набрал высоту и ушёл в облако. Похоже, пилот Ишака этого не увидел и потерял цель.  Тогда он решил осмотреть лес, думая, что тихоход ПО-2 спрятался на его фоне.  Тот же воспользовавшись удобным положением, просто спикировал на И-16, иммитируя атаку, а потом спокойно развернулся и пошёл на посадку.



Подруга вылезла из самолёта и подойдя к командирам, доложила. – Сержант Воробьёва полёт закончила.  После последней атаки истребителя, противник был условно сбит.



- Неплохо вас там вашем училище готовят. Молодец. А теперь давай на подруг посмотрим. Кто желает?



- Я, сержант Готовцева.



- Давай Готовцева, лети.



Таня  одела парашют, и рыбкой нырнула в кабину. Из атак у И-16 получилась всего одна. Но уж больно по шаблону она действовала. Аккуратные блинчиком развороты, все возможности самолёта не использовала. Чувствовалось в управлении отсутствие опытной руки. Ну, ничего, со временем девочка освоится ещё и покажет на что способна. А пока всё, истребитель ушёл в сторону, ожидая уже меня.



Отрапортовав Таня отошла в сторону, и присела на ящик лежащий на пустой стоянке. К ней подошла Антонина и погладив подругу по плечу, молча насыпала ей семечек в ладошку. – Грызи, все ещё будет, а опыт, он придёт. Будешь ещё порхать как ласточка.



Я залезла в кабину и запустив двигатель, порулила на взлётную полосу. Едва я взлетела, как мимо меня мелькнул наш истребитель, а за ним паля из всех стволов, пронесся самолёт с крестами. Мать моя женщина, немцы. Так, этот за нашим улетел, а где второй? Они же парами летают. Ну, вот и он красавчик, сбавил скорость и летит рядом. Ну да, он ещё показывает, чтобы я летела за ним, в плен. Ага, щаас как полечу, и каак сдамся и отдамся. Я сложила в перчатке кукиш и показала его летуну. Похоже, что тот обиделся, потому как рванул вперёд и вверх. Блин, у земли он меня быстро дожмёт, и не повертишься особо. А если мне рвануть за ним? И я тоже полезла на верх. Что интересно, немец не стал особо высоко забираться, поднявшись буквально на сотню другую метров, захотел принять горизонтальное положение, а тут я со своим самолётом и буквально в пяти метрах.  Немец испугался, дёрнулся и …  сорвался в штопор. Харрашо пошёл. Пока очнулся от испуга, пока сработали рефлексы, а высоты-то уже и нет, и прыгать поздно! Короче говоря, он плавно вмазался в сосны, что росли аккурат в конце взлётной полосы.



Теперь хватит любоваться, и осматриваем воздух. А и нету никого. Ни нашего, ни немца. Похоже, что мои показательные выступления уже окончены, пора вниз. Сейчас бы чайку сорокоградусного, грамм пятьдесят, нервы успокоить.



Вылезла, и подойдя к начальству попыталась доложить. Куда там, ком полка облапил и чуть ли не на весь аэродром прокричал.



- Живая и целая. Девонька милая, у меня аж сердце зашлось, а ты вон какого финта немцу подложила. Настоящий лётчик. И сама уцелела, и немец грохнулся. Я такое в первый раз вижу. Сегодня же отправлю представление на тебя. За такое и орден не жалко, но сходу, скорее всего орден не дадут, а вот медаль вполне! Молодец! А теперь ступайте отдохнуть, и через два часа сюда, закреплю за каждой самолёт и познакомлю с механиками. Свободны.



Комполка повернулся к особисту, и  приказал. – А теперь Стёпа веди меня к захваченному немцу, поговорим, пообщаемся. Кто, откуда, и чего хотел.





Глава 6.



Мы с девочками вернулись в землянку.  Там кое кто из девушек ранее прописавшихся в ней, уже проснулся, и пока просто валялся, слушая окружающий их шум жизни.



- Эскадрилья подъём, просыпаемся, умываемся и все идём на обед, - громко командовала бойкая конопатая девица гренадёрского роста расхаживая по землянке в короткой ночной рубашке. – Лена, не забудь почистить сапоги, твой комбез висит снаружи, девочки из прачечной вчера позаботились и постирали его.



Мы посмотрели на этот бедлам и вышли, решив дождаться, когда все соберутся и оденутся. Через пятнадцать минут из землянки вышли семь девушек, уже одетых в форму. Самая высокая сказалась командиром эскадрильи и имела старшинскую пилу. Пора представляться и знакомиться.



- Товарищ старшина, разрешите обратиться.



- Обращайтесь.



- Пополнение в вашу эскадрилью в составе трёх лётчиц прибыло. Сержанты Валентина Путина, Татьяна Готовцева и Антонина Воробъёва.



- Ну что же, прибыли и хорошо. Летную проверку вы похоже уже прошли, шум моторов я слышала, значит сейчас на обед, а потом …  .



- Товарищ старшина. Комполка велел потом к нему, самолёты принимать.



- Тогда после приёмки, садитесь и изучайте район,  над которым летать будете. Теперь запоминаем другое, вне землянки, форма обращения, как положено. В землянке можно по именам. Хочу подчеркнуть. В любовь с мужским составом не играть, амуры не приветствуются. Если вы сюда воевать пришли это одно. Если мужа искать, то лучше сразу проситесь в штаб или другие службы. Сразу! Понятно?



- Так точно товарищ старшина.



- Звать меня  Зинаида. Полностью Зинаида Вячеславовна Борщ. В землянке форма одежды свободная, каждый ходит в том, кому в чем удобно.  Вне землянки только комбез и форма. Никаких полу ниглиже. Мужики тут тоже не железные и смущать их лишний раз не стоит. Лады?



- Лады, товарищ старшина.



- Тогда эскадрилья стройся! В две шеренги становись! В столовую шагом марш. Новенькие запевай.



Оп-па! А что петь? И махнув на всё, я  выдала.




До чего же мы несчастливы девицы


Нам приказом запрещается любить


В эскадрилье уж такой порядок строгий


После боя нужно замуж выходить....



А я не хочу, не хочу после боя,


А я по любви, по любви хочу


Свободу, свободу, мне дайте свободу


Я птицею ввысь улечу!



Нам пилотам жить приходится в неволе


Пропадают молодые девки зря


Нам все время надо думать о полёте


Выполняя волю злого комэска.



А я не хочу, не хочу о полёте!


А я о любви, о любви хочу.


На волю, на волю, хочу я на волю


Я птицею ввысь улечу!



 </p>


<p>


Последние слова песни я пропела, уже входя в столовую, и отцы командиры с несколькими лётчиками с удивлением оглянулись на нас. М-да, похоже, мне удалось всколыхнуть местный мужской коллектив…  .



 </p>


<p>


Прошло три дня, мы изучили карты, полетали около линии фронта, попривыкли к своим самолётам. К каждой из нас прикрепили стрелка-штурмана, живущих в соседних землянках. Не все они оказались также молоды как мы, вот мне выпало летать с младшим сержантом Олей Морт, женщиной тридцати лет. После гибели семьи при бомбёжке в первый день войны, она закрыла комнату, в которой жила и отправилась штурмовать военкомат. Ей предлагали работу при госпитале, курсы санитарок, работу на телеграфе, но она хотела воевать. И Оля добилась своего, она стала штурманом. Дважды её самолёт сбивали, они делали посадку в тылу врага выбирались к своим, раненой прыгала с парашютом и вернувшись в строй, снова занимала свою кабину.



И вот сегодня ночью мой первый боевой вылет, нужно по просьбе пехоты найти и уничтожить небольшой деревянный мост через болотистую протоку. План полёта был разработан  совместно со штурманами. Летим на двух самолётах. Первый покружит и сбросит ОАБ, малые осветительные бомбы. Увидев мост, девчата поднимутся выше и уже с высоты бросят световую бомбу посильнее. Палить по ним конечно будут во всю. Тем временем я, сбросив обороты, и почти планируя, тихо подкрадываюсь к мосту.  Подкрадываюсь, и бросаю свои бомбы, после чего не пытаясь проверить, попала или нет, это нам сообщат разведчики, прижавшись к земле, ухожу домой. Вот такое вот задание.



Время первый час ночи, наша пара По-2 взлетает по лучу от фары и вот под нами уже полная темнота, не нарушаемая ничем. Внизу впереди видна передовая, часто подсвечиваемая огнями ракетниц.  Меня ведёт комэска, и почему-то я верю, что всё удастся. Штурман ведущего самолёта мигнула в мою сторону красным фонариком. Тут мы расходимся, я пошла на большой круг вокруг моста, а она работать приманкой.  Немцы? Эти пока молчат, а чего, ну кружит самолёт, но он ничего в темноте же ничего толком не видит, а они себя не ничем  не обнаруживают. Сейчас им это не выгодно. Но вот Зина сбросила первые ОАБы. Японский городовой, вот это иллюминация, да тут практически настоящий фейерверк как над Москвой в день города. Прожектора, трассеры эрликонов. Вон просто кто-то палит из ракетниц, кстати в сторону моста. Наши? Светло стало как на проспекте имени Ленина. И мост отлично виден.



Я показываю штурману на мост и аккуратно стараюсь зайти вдоль него. Держу указанную высоту, теперь курс, и вот впереди уже ясно видна полоска моста. Я плавно выправляю отклонение, замираю, чуть ныряю и тут Оля разом сбрасывает все бомбы. Вот и пришёл мой час. Я мгновенно добавляю оборотов и резко ухожу в левую сторону.



Правое крыло прошивает очередь немецкого ночника. Вот только его мне для полного счастья сейчас и не хватало. Но ладно, пока фриц где-то там на своём скоростном мессере разворачивается, я ныряю ещё ниже. Вплотную прижимаюсь к земле матушке и крадусь над лесом. До верхушек почти можно коснуться. Немцы уже отлично слышат нас, но звук мотора в лесу идёт широко, и потому выстрелить в мой самолёт никто просто не успевает, чем я и пользуюсь.



Подлетаю к аэродрому, и штурман стреляет из ракетницы желтой ракетой. Порядок, посадочные фары-огни загорелись и тут же после посадки потухли. Мы живы. Мы сели. Теперь нужно узнать, как там дела у комэски. Мне сообщили, Зина села, но самолёт и штурман пострадали. Машину откатили в ремонтный ангар, на боку и полу штурманской кабины имеется сорок четыре пробоины.  Похоже, машине крепко досталось. Механик успокоил меня, сама Зина уцелела, вот штурман ранена, но всё обойдётся лечением в госпитале. Ну хоть так, а мне пора на КаПе, писать о полёте. Вот такие вот ночные катания на самолёте.



Интересно было бы предстать перед мамой такой, какой я стала. Мама бы точно бы не поверила. И вообще, как она там без меня … ?



Колесо войны продолжило крутиться дальше. Каждую ночь новый вылет, порой и не один. А через неделю погибла Антонина. Всё произошло просто и страшно. Со стороны было видно, как её ласточку высветил прожектор и буквально тут же спикировавший сверху мессер открыл огонь по кабине, сначала замолчал пулемёт штурмана, а потом самолёт наклонился и резко пошёл к земле. Я ещё мысленно кричала – прыгай, прыгай, но уже понимала, она не прыгнет. Внизу были немцы, и она знала, что её ожидало при попадании в плен. Тонин самолёт врезался в то, что она выбрала целью, и полыхнуло в этом месте знатно. Я вернулась одна, третий самолёт просто пропал в ночи. Сбит, или сели девочки, где по необходимости, кто знает. Они так и не вернулись. Ни через неделю, ни через месяц. Наше число постепенно уменьшалось, вскоре нас осталось пятеро, потом четверо, потом трое, потом остались только мы с Таней.



Награждать? Нет, пока награды меня ещё ищут. А вот в звании я сравнялась с раненой Зиной. Теперь я старшина, правда толку мне с этого чина немного, зарплата только чуток прибавилась. Летаю по-прежнему, два-три раза в ночь, тут льготников нет.



И вот вчера едва долетела и села на поле моя Татьяна. При посадке обломилось верхнее правое крыло, и уже в конце извилистого пробега подломилась левое колесо. Обе штурман и она были живы, но сильно ранены. Я стояла, смотрела, как их носилки грузят в грузовик с крестом, и ревела, как настоящая девчонка, ревела от невозможности что-то поменять или изменить. Но сказать могла только одно, если бы сейчас ко мне кто-то подошёл и предложил вернуть меня обратно, я бы послала его … очень далеко и навсегда. Это теперь мой мир. Мой дом. Моя страна, и я её буду защищать!



Когда я пошла с поля ко мне подошёл ком полка Сюткин и сказал.



- Шабаш, пока ночные полёты отменяются, так разве что по мелочи кого перевезти. Молодёжь придёт, а им командир нужен. Опытный, тот, кто их учить сможет. Своим правом присваиваю тебе Валя звание младшего лейтенанта. Приказ будет завтра. Новички на подходе, мне обещали. Всё, иди и отсыпайся, побудки не будет.





Глава 7.



Я пришла в свою пустую землянку, выдула аварийную фляжку со спиртом, причем всю, и упав в свою постель погрузилась в сон без сновидений. Разбудил меня молодой мужской голос, вернее голоса. Хозяева этих голосов по-хозяйски топали по моей землянке, вбивали дополнительные гвозди-вешалки в стены, и даже обсуждали наших девушек официанток,  допуская давно не слышимые мной эпитеты.



Ну что, вроде бы я девица-красавица, нормально  выспалась наконец-то? Пора бы и вставать? О! Стоп! Тут мне мои ощущения говорят, что на мне только одна ночная рубашка, и я под одеялом нахожусь … без всяких трусов. Вот это да! И кто же это меня раздел-переодел? Ой, мозгом чувствую, что занимался этим явно кто-то чужой. Похоже, пить спирт в одиночку мне пора бросать! Черевато беременностью.



Открываю глаза и начинаю подглядывать, кто это бродит по моей жилплощади? Опа! Это молодые парни. Сержанты. Не поняла. Кто их ко мне подселил? Неужели шутка комполка?  И что делать? Заорать? Нет, в полку потом над мной постоянно шутить будут. Надо их поразить и смутить! Да, так я и сделаю!



- Эй, сержант. Подойди-ка.



- Ой, ребята у нас тут не парень, а дивчина как оказывается, спала. А нам сказали, что лейтенант спит.



Парни они и есть парни, тут же сгрудились у моей койки и уставились на меня. Мысли о том, что надо бы выйти и дать девушке просто одеться, похоже так и не мелькнула ни в одной мужской голове. Хорошо, вы сами напросились, перехожу к более действенным мерам. Я выпрастываю свои белые ноженьки из-под одеяла и начинаю принимать сидячее положение. Стоят! Хорошо, сажусь и откидываю одеяло и тут до сержантов наконец доходит, что тут происходит что-то не то. Стоящий ближе всех парень, сообразил первым и буквально ледоколом Ленин ломанулся вон из землянки. За ним побежали и остальные. Воот, теперь можно спокойно встать и одеться. Моя форма и бельё висели рядом, на спинке стула, причем повешены аккуратно, так что мои юбка, чулки и прочие женские атрибуты оказались прикрыты гимнастёркой с уже прикреплёнными кубиками младшего лейтенанта и не были видны.



Я оделась, и проведя по ремню одёрнула гимнастёрку на спину. Вот теперь мальчики можно и пообщаться. Похоже, пополнение прибыло, и оно явно состояло не из девушек. Так что придётся переезжать, причем мне. Я собрала свой чемоданчик и поставила его пока у кровати. Вперёд, надо идти решать вопрос проживания, но сначала знакомство. Выходя из землянки, я насчитала десяток прибывших парней, те в ожидании меня скромно сидели рядом с землянкой на тех же скамейках что сидела когда-то я с подругами.



- Здорово орлы! – скомандовала я им. – В одну шеренгу, становись!



Ребята шустро вскочили и построились.



- Давайте знакомиться. Я командир вашей эскадрильи Путина Валентина Марковна. При общении на аэродроме я для вас только товарищ младший лейтенант, и если заслужите, то потом может быть стану Валей. Но это потом.



- Когда прибыли? – взглянув на самого высокого, спросила я.



- Вчера в одиннадцать вечера.



- Понятно, - я посмотрела на часы, и приказала. -  Вот что. Через сорок минут обед. Я пока схожу, узнаю, где теперь будет мой номер люкс и куда мне от вас орлов переезжать. Потом приду, и в столовую пойдём вместе. В столовую пойдём с песней, так что пока меня нет, вспоминайте строевые марши. Разойдись.



Ком полка встретил меня вопросом, мол ты Валь как, в волю хоть отоспалась? Он оказывается потом зашёл ко мне, и увидел, что я сплю так и не раздевшись, а рядом пустая фляжка валяется. А потому зашёл к соседкам штурманам-стрелкам и попросил девчонок помочь мне разоблачиться. Так что я могу быть спокойна, никто меня не видел и не трогал, он даже часового на ночь ставил.  А на следующий вечер приехали новенькие, и куда их девать? Они на машине пол дня тряслись и с дороги тоже устали. Так что улеглись они сходу, не выбирая коек, никто из них про меня ничего и не знал. Он им только сообщил, что там лейтенант спит, к нему с вопросами не лезть, и ни в коем случае не беспокоить! А ты мол вижу, уже познакомилась с пополнением?



- Познакомилась Сергей Макарович, вроде нормальные ребята. А я к вам теперь с вопросом. Землянку им теперь придётся передать, а вот мне одинокой куда бы старые кости бросить?



- Старые кости? – командир полка отошел на пару шагов в сторону и оценивающе посмотрел на мою фигуру. – Пока вроде не старуху вижу, а молодую красивую девушку. Эх, сбросить бы лет двадцать.  Ладно, потерпи до вечера, я прикажу новую палатку поставить, девушек зенитчиц всё равно ещё обещали прислать. Мы посты ВНОС организуем, так что палатки понадобится, а там увидим. Иди пока занимайся новичками, а после обеда сюда, вместе будем проверять у них технику пилотирования. Свободна лейтенант Путина. Ах да! Похоже на днях привезут наградные листы. Так что готовься, ты в них тоже есть. Что ни говори, а упали немцы с твоей подачи.



И я направилась обратно. У землянки как раз шел бой наездников. Господи, какие они ещё дети. Так, я строгая, серьёзная баба и не люблю ералаш.



- Товарищи пилоты! Предлагаю слезть с ваших коней и встать в одну шеренгу. Воо. Молодцы. Теперь привести себя в божеский вид, оправить форму. Молодцы! Орлы! Представьтесь. Всех сразу не запомню, но постараюсь.



- Сержант Олег Осипов … сержант Макар Чиж … сержант Саша Карпов …  .



- Все внимательно слушаем меня. Сейчас мы, построившись в колонну по двое, с песней проследуем в столовую. Почему строем? Вы новенькие, и вам стоит показать себя народу с лучшей стороны. Дисциплинированными военными лётчиками, на которых будет смотреть, и возможно даже тайком любоваться вся женская часть полка. Но! Подчеркиваю особо. Разговоры с женским полом уставом не запрещены, общайтесь, а вот все последующие ваши действия ведущие к беременности оных и выводу из строя нужных армии служащих, своею властью я запрещаю. Просто подумайте о том, как придётся этой молодой женщине с ребёнком одной в тылу во время войны.  Ребята, увы, мы смертны, и оставить после себя сына или дочь было бы наверно правильно, но хорошо бы это делать в браке. Жизнь матери с дитём и в тылу не пряник. Помните об этом. Все меня слышали?



Парни только кивнули головой. А что такого я им сказала? В принципе я только озвучила правду жизни, о которой принято умалчивать.



- Ну и молодцы. Теперь  запевала есть?



- Я могу.



- Отлично. Репертуар?



- По долинам и по взгорьям …  .



- Неплохой выбор.  Итак. Нале-воо! Шагом марш. Запевай!



Так, вроде общий язык с мальчишками я нашла. Теперь дать им понять, что и лёгкий самолет в их руках тоже оружие массового поражения. После закрепления штурманов-стрелков, стоит объяснить им про взаимопонимание и единство экипажа. А это только личным примером Валечка….. .




Из дневника.



…… Я тогда шагала и думала. А как интересно выходит, за всей этой военной кутерьмой я совершенно перестала ассоциировать себя с прежним мужиком. Уж не знаю когда, но всё женское вдруг стало для меня естественным, обычным и привычным. Чулки и юбка, это нормальная одежда, я даже волосы постоянно расчесывать стала. На автомате. Лифчик необходимость. Что же происходит, я врос, нет, вросла, адаптировалась в это тело, приняв это навсегда? Может … я себе ещё когда и … мужа себе найду? Хотя чего искать?  Вон их у неё какой выбор. Молодые, красивые. Выбирай, не хочу. Нет, пока о муже и прочем лучше не думать. Рано! Но есть интересный аспект, я заметила за собой, что иной раз рассматриваю мужчин не так как раньше, как-то по-особому что ли. Неужели это тело уже хочет секса? Реально хочет. Говорят, нам бабам, воздерживаться вредно, звереем и стервами становимся. А ведь точно, нечто этакое во мне появлялось, порой нервная вся становлюсь. Мама, вот когда твой совет бы дочери пригодился…  .  Стоп. Хватит себя терзать, только служба, только полёты и учеба.




- Орлы мои! Вот это наш стол, а вон за тем сидят ваши будущие штурманы. Помните. Они ваша спина и защита от врага. Они стреляют и ведут вас по маршруту. Да, они женщины и поэтому более ранимы даже в горячке сказанными словами.  Помните про это. Ну, вот кстати, и первое. Приятного аппетита.



Япона мать, я словно воспитатель в детском саду. Вон как особист косится, удивительно ему слышать такие слова, от девчонки. Блин это из меня прошлый жизненный опыт полез, чувствую надо, ой надо мне попридержать язык.





Глава 8.



Лето пролетело, осень на исходе, мы летаем с Олей, над снежною землёю. М-да. Почти стихи получились. Осень, осень, в гости просим. Уже с неделю как выпал снег. Немного рано вроде, но летать стало и легче, и труднее. Погода хмурая. Ветры  иногда ощутимо побрасывают лёгкий самолётик. Землю вроде стало виднее, но в этой белизне стали теряться ориентиры. И организм мой он хоть вроде и перестроился на ночной образ жизни, но дискомфорт остался.



После попадания  бомбы, при бомбёжке нашего аэродрома в землянку с  механиками, жаль мужики были такие молодые, уговорила  командира полка отдать приказ вырыть новые землянки для пилотов подальше от поля. Глупо гибнуть не в бою. Уже ставшему лейтенантом Петрову, подкинула идею сварить станины для авиационных пушек от сбитых Илов. Снаряды для них можно брать в соседнем полку. В итоге теперь аэродром защищают пять спаренных установок, плюс две имевшихся зенитки. Так что у них теперь на счету три Ю-87 и один подбитый мессер. Уговорила всех наших пилотов, если кто, где увидит сбитый немецкий самолёт, тут же сообщать Петрову про это место.  Результат радует, постепенно каждый наш самолёт наконец-то обрёл свою рацию.  Теперь наш опыт перенимают другие полки.



Ребята-соколята мои пообкатались и стали настоящими асами. Хитрыми как Чингачгуки и точными как  снайперы. Промахов в бомбометании практически нет.



Жизнь аэродрома идёт и изредка украшается свадьбами. Мои мальчишки влюбляются, бегают вместо того чтобы отсыпаться, на свидания … и женятся. И не возвращаются из полёта тоже. Каждая такая весть остаётся отметиной навечно. Я выменяла запас спирта на немецкий фотоаппарат с большим запасом плёнок и заставила нашего молчи-молчи снимать всех людей на аэродроме. Пусть у людей останется память о войне, годах их молодости. Просто для истории полка. И теперь он фотографирует каждого летчика, каждого штурмана. Всех-всех, от оружейницы до официантки. Пусть у людей будут факты былого, а мы все, кто выживет, будем потом смотреть и вспоминать.



Мать перемать, ну вот сколько раз говорила сама себе и другим, что нельзя строить планы на будущее. Не сбудется. И точно, пообещала вечером потанцевать с ребятами, благо метеорологи сказали, что снег и низкая облачность закроют небо, а не вышло. Сначала на общем построении провели награждение. Мне на мой третий размер девичьей груди рукой особиста Гордеева были навешаны медаль за отвагу и орден красной звезды. Странно, но мне показалось, что его рука словно невзначай погладила место крепления наград? Интересно, что бы это значило? А потом вдруг сразу приказ на вылет, километров за семьдесят за линией фронта нужно забрать человека. Срочно и под вечер. Лететь в это молоко как самой опытной, пришлось конечно же мне. Дали ракетницу, кучу черных ракет, две канистры с бензином на заднее сиденье, и на крылья прикрепили две люльки для раненых. Через час чих-пых и кривым маршрутом вперед на танки.



А ведь нашла я эту поляну, непонятно как, но нашла, горят пять костров пятиугольным знаком качества. Выпалила из ракетницы и с земли мне ответили красной ракетой. Порядок, можно садиться. Поле оказалось достаточно ровным, снег лежал пока тонким слоем, благо сугробов пока не было. Я докатилась до конца поляны, газанула, развернулась, и выключили мотор.



Ко мне подбежали пятеро партизан, в руках двое носилок, у одного руки замотаны бинтами по локти.



- Привет авиации! Значит так, болтать некогда, немцы у нас на загорбках висят, сейчас грузим раненых и лети к едрене фене отсюда побыстрей.



- Поняла. Канистры сюда, вот воронка бензин нужно вылить вот в это отверстие. Сейчас я открою люльки, раненых туда. Полушубки под них и на них, и ноги укутайте. Там наверху, - я показала на небо. - Хороший дубак. Начали!



Самолёт загруженный под завязку, долго разбегался, но мы всё же взлетели. Уже отлетая от поляны, я услышала взрывы гранат и автоматную стрельбу. Боюсь, что для тех, кто остался, это будет последний бой.



Медленно, изредка поднимаясь в туман облаков и выныривая вниз, чтобы определиться где лечу, я добралась таки до линии фронта, и тут можно сказать нос к носу столкнулась с мессером. Этот гад вышел на меня на встречных курсах чуть сверху и успел выпустить в меня одну, но длинную очередь. В мотор слава богу, эта сволочь не попала, но вот человеку в правой люльке точно мало не показалось. Сильно пострадало крыло, и появилась боль в правой ноге выше колена. Как же больно то. Я оглянулась, и видя, что эта летучая змеюка разворачивается, решила уйти в облака. Минут через десять я нырнула вниз и похвалила себя. Подо мной было родной аэродром. Одно плохо, мне стало хуже, слабость и картинка как в муаре. Найдя глазами полосу, я стала снижаться, особо не придерживаясь её центра. Главное не съехать в сторону. Самолёт остановился, и продолжил жить, тихо молотя воздух винтом на холостом ходу, а вот моих сил щелкнуть тумблером уже не осталось. Танцы. Я же сегодня хотела пойти на танцы, мелькнула у меня в голове последняя мысль, и моё сознание потухло … .




Очнулась я от мерного покачивания. Тук-тук, тук-тук. Это колёса вагона отсчитывают километры, увозя меня в тыл. За оконной занавеской мелькают лес, дороги, переезды. Похоже, я пробыла без сознания долго. Что там было у меня с ногой на знаю, операцию я не помню, а может это и к лучшему, поди орала бы от боли? А сейчас почти нормально, чувствую, что нога вся обмотана, ноет, но шевелить и сгибать пальцы могу. Скорей бы сестра или врач пришли, хоть понять, что происходит, куда едем и можно ли в туалет сходить. А ну как я пока лежачая?



Так, на мне  бесформенная женская рубаха и со штампом – Гор больница № 18. Лежу без трусов, это наверно для удобства  санитарок. На полке рядом и наверху тоже кто-то лежит, просто спят или пока как была я, в безсознанке? Купе занавешено белой занавеской, что означает, там рядом лежат мужики.



Мои раздумья перебили голоса, кто-то из врачей шёл по проходу, осматривал и отдавал указания по каждому раненому. Занавеска распахивается и появляется врач в белом халате, следом две мед сестры. А врач-то подполковник, послушаем, что скажет.



- Так, это кто у нас, - он поворачивается ко мне и достаёт из кармана-сетки на стене лист бумаги. – Угу. Лейтенант, лётчица Валентина Путина. Двойное ранение правой ноги, повреждений костей нет, рваные раны от пуль на вылет, большая потеря крови. Ясно. Ну милочка вижу, вы очнулись. Как ощущения?



- Нога ноет, хочу в туалет, и есть очень хочется товарищ военврач.



- Ноет? Не рвёт, не дёргает, боль ровная?



- Пожалуй, что да.



- Это нормально. Пару дней придётся полежать, потом дадим костыль, начнёте потихоньку двигаться. В туалет? Это тоже сделаем, другой раз без стеснений вызывайте сестру, она поможет. Маша распорядитесь. А завтра с утра на перевязку, проверим, как идёт заживление. И поесть? Через час будет обед. Других жалоб нет?



- Есть просьбы. Скучно будет так просто валяться. Газеты бы, журнал какой или книгу, если есть. Потом хорошо бы бумагу и карандаш, письмо написать.



- Маша запишите. Мысли у девушки верные, надо нам озаботиться созданием своей библиотеки, газет на станции взять. Больной не должен замыкаться на своих болячках, чтение отвлечет и заставит забыть о себе хоть ненадолго. Сделаем лейтенант Валя, сделаем, но увы, не сразу. А тетрадку с карандашом дадим. Вот обход закончим и вам принесут.



- Спасибо.



Врач стал осматривать остальных женщин. Они были из одного расчета малой зенитной установки. Рядом упала бомба, уцелело только трое. Одна, что лежала наверху, напротив меня, оказывается умерла, двое других тоже имевшие тяжёлые ранения, и пока в сознание не приходили.  Вот такая вот жизнь женщины на войне. Тем временем пришли двое мужчин и унесли тело, потом сменили белье приготовив место новеньким.



Ой, ё маё, а про то куда едем спросить я и забыла. Ладно, дальше Урала не увезут. И ранение выходит среднее, дай бог всё заживёт быстро. Теперь другое, а ну как кто меня попросит, а расскажите-ка нам милая, где вы раньше жили? Кто папа и мама, а ну как братья и сёстры есть, а я-то про них ничегошеньки и не знаю. Вот это будет провал. И будет тебе лейтенант Валентина знакомство с НКВД. Откровенно говоря, этого хотелось бы избежать. А потому особо не болтаем и своё высшее образование подальше, подальше прячем. А вот мне и утку принесли … жить, как говорится хорошо.



Похоже конечная станция. Свердловск. Я как ходячая получила другой костыль, халат и переходящую шинель.  Нас посадили в автобус с крестом и стараясь не растрясти, повезли непонятно куда.



А ведь я был в Екатеринбурге, блин, с трудом опознал пару зданий. Совершенно другой город. Нас привезли в трёхэтажное здание какой-то школы.  Койки, койки, койки, даже в коридорах койки. Много же нас. Запах крови, хлорки, лекарств и пожалуй, над всем этим аура боли и страданий.   Женская палата оказалась одна, она была на десяток мест и занимала бывший кабинет директора. Там была своя печка и огромные окна с протыканными тряпками щелями. Моё место оказалось в углу, что мне понравилось.</p>


<p>


 </p>


<p>


Я попала на перевязку только на следующий день, врачи сначала разбирались с тяжёлыми. На моих ранах уже появилась тонкая кожица, что показывало о том, что заживление идёт нормально.



- Ну и отлично, ещё неделька, и  вы девушка сможете перейти с костыля на палку. Молодец. Сквозные ранения, вам удивительно повезло.



- И летать смогу?



- Сестра намажьте и забинтуйте. Летать? Летать сможете. Хотя я как женщина не понимаю вашего стремления управлять такой техникой. Медсестра, санитарка, радист, но самолёт? Это уже слишком.



- Эх, дорогая товарищ врач. Если бы вы знали, если бы вы знали, как тоскуют руки по штурвалу. Есть одна у лётчика мечта, высота, высота! – пропела я.



- Да летай девочка, летай. Куда деваться, всё война проклятущая, она заставляет нас выделывать такие вещи, какие в мирное время никто бы нам бабам не позволил. А теперь марш в палату. Ты часом не куришь?



- Нет, и не начинала никогда.



- И правильно. Разрешаю тебе выход на улицу два раза в день на пять минут. Воздухом подышать, на небо посмотреть, но со двора ни-ни. Рано! Вот пропуск для вахты.



- Спасибо, товарищ военврач.



- Свободна… .



Вот и пролетели мои два месяца в госпитале. Завтра последний осмотр и выписка. Два месяца прожила в женской палате, а вот подружек себе не нажила. Так, мелкие разговоры о жизни, почти ничего о войне, переживания о родных. Странно, но постепенно до меня доходит, что мысли женские обо всём, что происходит вокруг нас, они абсолютно разнятся от мужских суждений. Я раньше тоже говаривал, у нас с женским полом разная психика, а ведь эти слова оказались правдой. Они говорят о мужиках и семье, о детях и платьях, я же о событиях на фронте, где проходят главные бои, что оставили. Вот так. Может они чувствуют, что во мне не женское сознание? Хотя какой я мужик, давно уже переменился и даже стал стыдиться оголённости. Давеча когда какой-то раненый случайно к нам заглянул, так я блин заорал и даже вдруг бросился закрываться  одеялом. Смешно. Тому может просто давно посмотреть на бабу голую усмотреть не удавалось? Тут бы усладить его взор телом женским, а я дура, взяла и спряталась!  Зачем? А ведь с меня бы не убыло. Подумаешь, чужой мужик в кои-то веки голую бабу увидел, хоть порадовался бы.



Война между тем всё идёт, и мы пока отступаем. Отступаем и оставляем города и территорию, но уже много меньше. Силён немец. Поговаривают, что не всегда нас возвращают по месту службы, а часто отправляют на переучивание в запасный полк. Мне же хочется обратно, к своим ночникам. Нет, не буду загадывать, завтра всё узнаю … .





Глава 9.



Мед комиссия  в составе глав врача и представителя НКВД прошла гладко. Остаточные боли они конечно же были, но раны хорошо зарубцевались и десяток приседаний с наклонами не заставили меня вспотеть как того сержанта, что пытался пройти комиссию раньше времени. Он вышел из дверей весь красный от напряжения, и зло выпалил. – Да что они понимают эти медики, в порядке я! В танке, что и делаешь, так сидишь да стреляешь. И все дела. И так зажило бы.



- Поздравляю лейтенант Путина. Выписку через два часа получите в канцелярии. Хотелось бы помочь вам вернуться обратно в полк, но утром пришёл приказ. В виду того, что количество бомбардировщиков на самолётах легкой авиации сокращается, ВВС постепенно переводится на другие типы машин, всех лётчиков приказано направлять в ЗАП,  будете переучиваться. Вы молоды, теперь здоровы, отпуск отгуляете и в ЗАП. Побывайте дома, долечитесь до кондиции и пожалуйте воевать. Вот. – Глав врач взяла со стола  конверт. - Вам и письмо пришло. Так что сначала к родным на три недели, а потом уже на учебу. Ступайте и постарайтесь больше под пули не попадать.



Я вышла и в задумчивости пошла на склад, получать форму. Ну моей конечно же уже нет, постирали, починили и выдали тем, кто выписывался раньше. Так там и была-то гимнастёрка, кальсоны и лётный комбез. Награды в канцелярии. В чем была, в том ведь и отправили. Чемоданчик мой так и остался на аэродроме, под кроватью. Бельё жалко, хорошее было, удобное.  Ладно, деньги получу и куплю другое. Медаль и орден, удостоверение, юбка. Нет, в ней и чулках я замёрзну нафиг, вместо юбки упросила выдать кальсоны, штаны, портянки, и сапоги. Кладовщик порылся и нашёл старый ещё не кожаный ремень и маленькую шинель с куцей шапкой. Звездочка и фурнитура. Теперь в палату переодеваться и прощаться с народом.



В канцелярии на вопрос куда поедешь, сказала, что моя деревня под немцами, а потому поеду я к тётке в Москву, благо ЗАП куда мне потом предстояло следовать после отпуска был рядом. Уложив сух пай и несколько банок тушёнки в мешок, я помахав девчатам в палате рукой, отправилась на вокзал.   Комендант помог, выдал мне пропуск в проезжающий мимо литерный следующий на Москву, так что я с относительным комфортом быстро добралась до столицы. Пройдя проверку документов, я выяснила у постового милиционера на чем удобнее добраться до теткиного дома.  Он у неё был не сказать, что на окраине, но и не в центре.  Добралась я до него на трамвае вся в сомнениях, узнает ли меня тётка, да и признает ли.  В результате размышлений я решила сказать ей, что в результате ранения позабыла прошлое. Ну, а коли не пройдёт номер, то поеду сразу в ЗАП, там это всем до лампочки.



Дом оказался кирпичным с тремя входами для трёх хозяев. Наверно мне повезло чудом, тёткин вход я угадала. Дверь мне открыла женщина моего роста чем-то похожая на меня.



- Я Валя, Валентина  Путина, - представилась я. – Вот, мне тут дали отпуск по ранению, дома сейчас немцы, и потому можно я его у вас проведу?



- Валя? – всматриваясь в меня, прищурилась женщина. – Ты Валя?



- Вот мои документы и ваша открытка.



- Да, всё точно. Раздевайся Валюша и проходи в комнату, сейчас чай пить будем. Ты прости старую, я же тебя давно-давно семилетней девчушкой видела. А ты вытянулась, похудела. Кубики. Полковник?



- Нет, тётя, младший лейтенант, лёгкие бомбардировщики.



- Можно по имени, я Ульяна, Уля.



Посреди стола на мраморной плитке был поставлен … керогаз или керосинка с плоским фитилём, их ещё по-моему звали трёхлинейками из-за этих фителей плавающих в керосине, а на него поставлен чайник.



- С заваркой  Валь плохо. Да сейчас со всем плохо, потихоньку живу огородом, подрабатываю телефонисткой. А иначе труба. Домой только спать являюсь. Слушай, а не переодеть ли тебя, печка конечно греет, но дрова в это раз выдали большими чурбаками, колоть тяжело. Так я топлю щепочками. Погоди-ка у меня для тебя шерстяное платье есть, душегрейка, и на ноги войлочные тонкие валенки найдутся.



- Спасибо тётя Уля.  Я ведь думала, не узнаете вы меня, и придётся сразу в запасной полк ехать.  А у меня консервы и хлеб есть, сейчас поедим. Завтра встану на учет, мне паёк, какой после ранения положен, выдавать будут. Проживём. И переодеться, я с большим удовольствием. Так давно ничего гражданского не одевала, даже забыла, как это, просто ходить в платье…  .



«Особенно если до этого дня почти практически не носил».



Три недели у тёти Ули пролетели незаметно. Женщиной она оказалась не привередливой и не стала дотошно выяснять про жизнь сестры, видимо было что-то меж ними, что не хотелось ворошить. Но одно я поняла, дело было в папе, может он сделал свой выбор между сёстрами не в её сторону. Бог с ними. Отпуск я провела здорово, бегала по Москве по рынкам, покупала себе разные нужные мелочи, и даже подобрала тётке особый подарок. Между прочим, взяла и переколола все дрова в сарае на небольшие чурочки. Тётя Уля такому моему поступку удивилась, и объявила, что на такое мог решиться мужчина, но никак не девушка.  А что, её женский взгляд заметил мою размашистую походку и  работу рук, словно они  выполняют какое-то действие. Всё таки она, как бывшая графиня, видимо сохранила в себе стать и умение держаться, а потому умеет видеть то, что не замечают другие? Возможно, эта моторика движений всё, что осталось во мне от прежнего мужчины?



И вот наступил день моего отъезда в полк. Я подарила Ульяне пол-литровую банку настоящего мёда, она же меня перекрестила и пожелав более не попадать в госпиталь поцеловала в лоб.



- Иди дочка, иди воюй и бей немца. Не хотела я тебя расстраивать, ну да придётся. Нет больше на свете твоих родителей. Как раз перед самым твоим приездом был у меня знакомый с той стороны, партизанил там. Расстреляли немцы всё село. Они наши раненых приютили, вот немцы и залютовали. Так что бей, стреляй, и бомби. Есть у тебя право на месть! А уцелеешь, возвращайся ко мне, люба ты мне девочка. Я не молода, мне твоя рука в помощь будет. Тут отныне твой дом. Вот наш адрес, ты пиши мне пожалуйста, одни мы теперь с тобой остались.



Уж не знаю, почему и откуда взялось чувство боли, но пролила я слезу по вроде чужим мне людям откровенно, потом молча поцеловала Ульяну в ответ, и вышла из дома. Права она, поводов убивать этих нелюдей, накопилось у меня уже достаточно.





Глава 10.



ЗАП  был в далеко за городом, все таки фронт был близко. Многое для меня уже было привычным и понятным, а потому приехав на попутке, я доложилась о прибытии и меня тут же распределили в третий взвод. Был он чисто женский и в основе своей состоял из уже повоевавших лётчиц, хлебнувших лиха и имеющих боевой опыт. Многие, как и я, после ранений. Утром на построении нам всем объявили, что учить нас будут на Илы, а потому параллельно с нами в полётах будут летать и штурманы-стрелки. Слава тебе господи, мысленно перекрестилась я. Илы с двойной кабиной, это шанс защититься от атак с задней полусферы.



Спарок илов в полку было всего два самолёта, и те переделанные, а потому сначала на них были вывозные лётчиц с инструктором, и только потом уже на илах с кабиной для одного пилота. Когда человек показывал, что больше не нуждается в няньке, его допускали  к полётам со штурманом. После ПО-2  Илюша не показался мне уж очень скоростным, вот тяжёлой и немного медленнее реагирующей на мои действия машиной, это да.  Приноровилась я к Илу быстро, уже через неделю летала сама, и при чем, с полной загрузкой.  Был у преподов такой сюрприз для летающих получше остальных. Загружали самолёт бомбами с песком и лети. Понимал пилот, что машина стала тяжелее только при разбеге, пробег при взлёте сильно увеличивался. Слышали про сей инструкторский трюк многие, всё таки шило в мешке не утаить, но мало кто знал, когда ему такой вылет предстоит. Я справилась, и даже отбомбилась и отстрелялась по мишеням, почти на пятёрку.



И за успехи нас, тогда десяток девчонок успешно и быстрее всех сдавших экзаменационные  вылеты, премировали поездкой в Москву, на настоящую экскурсию в Кремль. Вот тут я опять здорово удивилась, в моей истории таких экскурсий никому не устраивали.



По приезду в Кремль мы оставили шинели и шапки в раздевалке для гостей. Потом нас завели в специальную комнату, где женщины от НКВД откровенно говоря проверили нас на пронос оружия и только потом высокий лейтенант гид повёл нас по особому маршруту.



Было очень интересно. Скульптуры. Украшения залов, мозаика полов. Витражи окон в молельне. Я даже в своём мире никогда в Кремле не был, а тут такая роскошная экскурсия. Было здорово. Одна беда, почти в конце её мне сильно захотелось в туалет, а вот обратиться к гиду с таким вопросом я как-то постеснялась. Он нам о высоком, а я тут ему о пи-пи. Сие не Айс.



И тогда я постаралась отстать, увидев коридор отходящий в сторону я свернула в него, и пошла искать нужную табличку. Что интересно, спокойно прошла мимо двух постов, и никто на меня не тявкнул за отход в сторону. Видимо к такому никто не был готов. Наконец я нашла нужную дверь, правда таблички с писающим мальчиком на ней не было, было написано просто – «Туалет». И тут возник главный вопрос! Мать его, а чей это туалет? Мужской или женский? А может вообще общий? Организм подумал и сказал, наплюй на всё и заходи. Потом разберёшься. И я вошла. Туалет оказался явно мужским, вдоль стены было прикреплено корыто-писсуар. Были и четыре кабинки. А плевать, я запрыгнула в крайнюю и занялась простым делом.



Между тем кто-то вошёл в помещение и принялся весело напевая гимн, журчать в корыто. И тут я не знаю, кто меня дёрнул за язык, я взяла и громко ляпнула. – И что, мне теперь какать стоя, что ли?



Мужик поперхнулся, закашлялся и похоже судорожно принялся застёгиваться. Возможно, даже не закончив начатое дело. Ё-ж маё. Не дай бог кто из начальства, а я его так.  И второго выхода из кабинки нет. Закончив свои дела,  я постояв пару минут всё же набралась храбрости, и вышла.



Оп-па! А вот это уже плохо. Того мужика, которого я оконфузила за дверью точно не было, но в коридоре стояли двое здоровенных энкаведешника, и они явно ждали меня. Во, попала, мелькнуло у меня в голове. Всё, теперь точно мне светит солнечный Магадан, а не фронт.



- Товарищ младший лейтенант пройдёмте с нами.



Я и спрашивать не стала куда, понятно что в кабинет из окна которого хорошо видно Соловки. Делать нечего, я сложила руки на пояснице и пошла за старшим.



- Руки держать вольно, это не арест, -  хихикнул сержант, идущий позади меня.



Мы прошли несколько коридоров, поднялись на другой этаж и вошли в приёмную, секретарём в которой сидел целый майор. Похоже, я оконфузила кого-то и высшего эшелона власти. Мне предложили присесть и подождать, меня вызовут. Минут через пятнадцать секретарь поднял трубку позвонившего телефона и подняв на меня глаза и кивком показал на дверь.  Ой, мамочки, что сейчас будет.



Войдя в кабинет, я увидела человека одетого в китель или может френч, с круглыми очками на носу. Ну не помню я, как сей продукт одежды правильно называется. А уж когда он повернулся и посмотрел на меня, сердечко откровенно говоря ёкнуло. Берия! Сам! Лично!



- Младший лейтенант Валентина Путина. Находясь на экскурсии отошла в сторону по причине требования организма и нигде не обнаружив женской комнаты … была вынуждена войти в мужскую. И я … Очень прошу прошения за длинный язык товарищ нарком. Виновата.



Берия стоял, смотрел на меня и похоже решал, что со мной делать?



- Пожалуйста. Отпустите, мне завтра уже на фронт в полк лететь, уже и приказ готов. Сорок пятый штурмовой полк.  Я и экзамены отлично сдала …  .



И тут Берия рассмеялся. – Ладно. Садитесь младший лейтенант. Откровенно говоря, я до сих пор как вспомню наш диалог, меня смех разбирает. Никогда не понимал анекдотов, а тут сам в таком участвовал. Насмешили и настроение подняли. Полетите вы на свой фронт, полетите. Вижу по наградам, и воевать вы тоже умеете. Молодец. Сейчас у меня есть двадцать минут. Давайте просто посидим. поговорим. Расскажите своими словами, что бы вам хотелось рассказать мне как человеку, который может повлиять на вашу службу.



Вот тут во мне и взбрыкнул прежний я. Вот он шанс рассказать про будущее, повлиять на настоящее.  В конце концов, ну что мне сделают, разве что тихо расстреляют в подвале лубянки?



Я с серьёзным видом посмотрела Берии в глаза и выдала.



- Лаврентий Павлович, а ведь я действительно могу рассказать вам многое из того, что может повлиять на будущее нашей страны. Причем не в виде шутки. Жизнью не шутят. Но вот нужно ли это вам, вот в этом я сомневаюсь. Эти сведения в корне изменят ваше сознание. Может пусть всё идет как идёт? Я полечу воевать, и течение временной истории в этой реальности почти не изменится.



- Вы хотите сказать Валентина, что вы тут не просто так. И вам действительно известны факты  ещё не произошедшего будущего?



- Да, товарищ нарком. Но! При всём при этом я не экстрасенс, не оракул и не сказочница.  Поэтому прямо сейчас разговор начинать и не стоит. Пусть меня отведут в отдельную комнату, даже запрут, с этим я согласна. Потом вы выберете час, и я расскажу вам про себя всё и откровенно. И пожалуйста, очень прошу, пусть это будете вы, а не дознаватель. Сведения, которые я вам открою, не должен знать никто, только вы или товарищ Сталин. Иначе начнётся анархия и под ковёрная борьба. Сейчас во время войны это может подорвать саму власть.



- Вы удивили и заинтересовали меня. Я не верю, что вы бы посмели так шутить со мной.  Действительно, длинный разговор сейчас не получится. Хорошо, вас отведут и запрут, и у дверей часовой будет. Поговорим потом.



- У меня есть просьба, пусть про то что осталась тут, сообщат в ЗАП. Меня поди уже потеряли, экскурсия кончилась, а меня  нет. Неудобно. Это всё.



Берия нажал на столе одну из кнопок, и в комнату вскоре вошли старые знакомые конвоиры.



- Проводить лейтенанта в гостевую комнату три. Закрыть, с ней не говорить, у дверей поставить пост. Выполнять!



Я встала, оправила гимнастёрку и направилась к дверям.  Что-то менять уже поздно. Возгласом – дяденька простите дуру, тут уже не отделаться. Придётся говорить всю правду. Причем и про перевоплощение в девицу тоже, но лучше не сразу. В такое могут и не поверить.



Комната оказалась кабинетом, был диван. Стол. Пара стульев. Имелся и туалет. Супер. Я прилегла на диван и наверно от перенесённого волнения, быстро заснула.



Разбудили меня вечером, на часах стрелки показывали двадцать три часа. Время разговаривать с властью пришло. Было немного страшновато, но я взяла себя в руки и умывшись, проследовала за конвоем. Знакомый кабинет, его хозяин и непонятная ширма в углу. Её раньше не было. Чует моё сердце, что там за её вышитыми цветочками сидит сам Виссарионыч. Хорошо, отступать всё равно поздно, и я встав по стойке смирно спросила. – Можно говорить?



Берия помолчав с минуту, кивнул. – Начинайте.



- Я уже говорила вам, что я не являюсь Касандрой предрекающей будущее. Я просто знаю его. Знаю потому, что пришла в этот мир из другой реальности. В моей реальности практически всё это уже происходило с небольшими отличиями. Была революция, было становление страны СССР, были огромные репрессивные меры, приучившие народ помалкивать и не критиковать свою власть. Были они многочисленные и страшные, но про это потом, если вам это будет интересно. У нас тоже была война с Гитлером, было позорное отступление до столицы с великими потерями. Была блокада Ленинграда, принёсшая десятки тысяч смертей среди населения этого города только от голода. Только в 43 году, мы наконец собрались с силами и начали всерьёз бить немцев и отвоёвывать обратно свои города и территорию. В этой войне по засекреченным данным разных военных ведомств СССР потеряло в общем числе от двадцати семи до тридцати девяти и миллионов человек. Ходило мнение, что и эти цифры преуменьшены. Но мы победили. Дойдя до границ, мы не остановились, а пошли дальше. И выбив немцев из многих европейских стран, наша армия дошла до Берлина. Потом были годы восстановления страны из разрухи, десяток лет радости, что мы вроде наконец спокойно зажили и  … начался медленный распад страны на отдельные страны. Вскоре СССР не стало. Появилась Россия с новым строем, скроенным по лекалам западной демократии, хотя и она не очень удалась. Мы изобрели собственный и особый её вид. Увы, лживый и предательский. Исчез вождь, не стало центрального комитета, на сцену власти на пост руководителя страны, как в США повылезали президенты, которые по сути, были теми же капиталистами. Что смешно, наши новаторы первым делом переименовали милицию в полицию. Что ещё? Скоро грянет третья мировая война с применением страшнейшего оружия массового уничтожения. Что означает конец человеческой цивилизации. Вот так образно говоря, катится по рельсам наша историческая линия. Боюсь, что и ваша история с малой разницей в фактах последует по такой же колее. Вот вам краткий рассказ о моём мире и том, что с различными отличиями боюсь, ждёт и вас.



- Ну это факты голословные. Придумать можно много чего, - Берия посмотрел на меня. – Чем вы можете доказать свои слова?



- Доказать? – тут я задумалась. -  Это трудно, меня перенесло к вам не в моём теле, а только моё «Я», сознание в чистом виде. Но я вам расскажу факты о ходе истории, и вы со временем сами сможете убедиться, что они будут происходить. А как иначе? Поймите, я в вашу реальность перенёсся после своей смерти у себя в далёком от войны 2020-м году. Мне было тридцать шесть лет, а война кончилась в 1945-м. Я её просто не застал, в школе о войне получал только общие знания. Если бы знать, что провалюсь сюда, то конечно же, изучил бы историю до тонкости. И потом, у нас была уже другая жизнь. Знаете, в странах запада и в той же Америке школьникам рассказывают, что в войне победили американцы, которые на самом деле открыли второй фронт почти в самом окончании войны, когда им захотелось попасть в число победителей Германии. А СССР … он был где-то там, просто с боку стоял. Вот такие вот плюшки. Ну не изучал я военные сражения, не запоминал всех действий как немецких, так и наших армий. Это правда. Вот мелкие детали скажем про технику, течение событий, с удовольствием расскажу. Всё что знаю и про что слышал, или читал.



- Стоп.  А вот тут давайте девушка остановимся. Тут ваш рассказ переходит в другую плоскость. В последних словах вы всё время говорите о себе как о мужчине. Это как понять? Вы психически нормальны?



- Нормален я, а вернее нормальна. Откровенно говоря, не хотела я сразу поднимать этот вопрос, но как говорится раз вылезло, надо говорить до конца. И прошу не смеяться или смотреть на меня как на сумасшедшую. Никакого раздвоения личности у меня нет. Есть простой факт. Там, у себя я умер взрослым мужиком средних лет, а тут моё сознание попало в тело восемнадцатилетней девицы. Пришлось привыкать. Вы даже не представляете,  товарищ нарком, чего мне это стоило. Да, сейчас я в женском теле, я к нему уже привык, сросся что ли, и знаю, что в нём я уже останусь навсегда. Я с этим смирился.  Может, лучше мы продолжим искать доказательства моих слов? Я могу подсказать, где и какие изменения стоит сделать в конструкции наших танков, на какой двигатель ориентироваться  конструкторам истребителей, какую свинью можно подложить союзникам немцев открыв им кое какую правду о взгляде немцев на будущее их народов! Подсказать о действиях спец отрядов в ближних к фронту немецких тылах. Расскажу про давно назревшие изменения в действиях войск. Да мало ли чего можно ещё вспомнить. Было бы желание внедрить. Курочка по зёрнышку клюёт, а в общей картине эти введения могут ощутимо повлиять на действия армии.



Я выдохлась, не часто приходится так много говорить.



- Не верите? И ладно, тогда отпустите на фронт, буду как прежде летать и мочить фрицев, где увижу. А о произошедшем в этом кабинете никому ничего и никогда не скажу. Всё равно никто не поверит.



Из-за Ширмы вышел Сталин и помолчав, ответил мне. – Летать? Лётчиков у нас пока много. С этим давайте Валя погодим. Вы много чего рассказали, и нам с Лаврентием нужно время для обдумывания услышанного. Бомбить хотите? А кто, дав нам такие вот известия о будущем, будет всё разъяснять?



Сталин подошёл к стулу на котором сидела Валентина и продолжил.



- Нет. Вопросы к вам товарищ младший лейтенант будут ещё, и их будет много. Теперь конкретно. Вы тут рассказали про мелочи, которые стоит вводить в полевой устав в ближайшее время. Отлично. Возвращайтесь в кабинет, где ожидали вызова и пишите. Письменные принадлежности вам дадут. Вот так.



- Можно просьбу товарищ Сталин?



- Можно.



- Кушать очень хочется, в ЗАПе  я на ужин уже опоздала.



- Понятно. Сейчас вам проводят в столовую, она у нас работает круглосуточно, потом отдыхать, а утром за стол и писать всё что вспомните. Пока это будет вашей службой новой родине. Идите и начните с собственной биографии.





Глава 11.



Меня сводили в столовую и отвели в тот же кабинет. Постовой принёс из раздевалки мою шинель и шапку, будет хоть чем укрыться. Пройдясь по кабинету, я посмотрела в окно. Ночь, окна не светятся. Светомаскировка. Так надо было мне вылезать или нет? Вы скажете случайность? А черт его знает, ведь возможно, всё тут может идти совсем иначе. Люди тут чуть другие, порядки выходит тоже. А есть ли Гулаг в том виде, о котором так много говорили у нас? Был ли 37-й год таким ужасным? Проводились ли расстрелы, аресты по доносам? И ведь не спросишь ни у кого. А женские полки? У нас вон как сложно пробивали эту идею, а тут нате вам. Хочешь, летай, сумеешь, воюй!  И так ли сильны эти различия? Как тут живёт простой народ? Вон по Москве ходила, а ведь к жизни города не приглядываясь, просто гуляла. Честно признаться, так ни в чем толком и не разобралась, и это я ещё на мирную жизнь с боку смотрела. Мне бы пообщаться с кем-то рядовым, послушать мнение постороннего, местного. Может и найдётся такой, потом. Ой, третий час уже … хватит думать. Спать пора.



Я улеглась на диван, положила голову на шапку и закрывшись шинелью, уснула.



Меня раз будил звук поворачиваемого в замке ключа. Открываю глаза и вижу молодого лейтенанта лет двадцати пяти в круглых очках. Посмотрев на меня, он подошёл к столу и стал доставать из портфеля разные письменные принадлежности. Он стоял, раскладывал их на столе и всей своей спиной показывал, мол подъём, я отвернулся. Вставать пора кума, хватит валяться. Так на столе оказались пара ручек с перьями, чернильница, качель-промакашка, карандаши, пачка бумаги, и несколько пустых папок.



- Доброе утро товарищ младший лейтенант. Время уже восемь часов.



Ага, это он мне даёт понять, что рабочий день давно начался, а я лежебока такая сплю и в ус не дую. Понятно. Я откидываю шинель и встаю. Блин и зачем мне тут сапоги?  Мне бы сейчас туфельки какие. Опять прокол, похоже, что я пробурчала это вслух. Неудобно.



- И вам доброе утро товарищ лейтенант.



- Можно Миньон Карпович Алёшин, или просто по имени.



- Хмммм. Ага, очень приятно. Сейчас я в ту комнатку схожу, и мы можем идти куда укажете, - хихикая в душе, ответила я. Миньён с очками.



- Не спешите, мы всё успеем.



Я ещё раз посмотрела на его спину и скрылась в туалете. Однако парень явно намекает на более дружественные отношения. Мол, по званию обращаемся вне кабинета, а между собой можно и просто по именам. Пойдёт. Посмотрим, что будет дальше.



Выхожу и протягиваю ему руку. – Рада знакомству. Когда мы одни, то можно просто Валя.



- Договорились. Сейчас мы идём в столовую, потом возвращаемся и начинаем работать.



- Ясно. Я готова.



А сытно кормят в кремлёвской столовой, разносолов нет, но весьма вкусно. Кстати, лейтенант ел со мной одно и тоже. Карточки на питание оставались у него. Понятненько, контроль полный. Без него мне тут ничего не светит. Молчим, едим, думаем. А интересно всё ли он про меня знает? Вот сейчас придём и начнём с описания моего жития с самого начала. Так там – Родился я красивым крикливым мальчиком …  .



Мать моя женщина. Знает! А потому, когда я принялась ему диктовать своё жизнеописание ни слова удивления, ни жеста, ни улыбки. Хотя, чего тут такого, ну был мужиком, и что? Сейчас-то я кто? Девушка, пока не женщина, в конце концов. Такой теперь навечно и останусь. Внешне, и внутренне. Интересно, а он в самом деле, такой каменный?



Кстати, стоит пояснить, почему писать стал он, а диктовать я. Одно дело нацарапать пером отчет о полёте, а другое практически бесконечную сагу про себя и кучу разного. Описки, кляксы, шибки. Миньён терпел-терпел, терпе-терпел потом не выдержал, и сказал, что если я мол продолжу так писать, то мы закончим лет через пятьдесят. И теперь я диктую, а Миньон сидит и пишет. Закончив подробное описание моей прошлой жизни, он подозрительно посмотрел на меня и спросил, почему каждый раз называя его по имени, я давлю в себе смешок. Желая, чтобы он размялся и просто отдохнул от писанины, я взяла и раскрыла ему страшную тайну его имени. То есть поведала содержание мультика «Гадкий Я». Настроение у него сразу изменилось, сначала он нахмурился, потом с минуту обиженно посмотрел на меня, и наконец, не выдержав, расхохотался.



- Ну и язвы же у вас там мультики делают.



Я взяла лист бумаги, карандаш и нарисовала несколько фигурок из когорты  этих мультипликационных мастеров. Миньон полюбовался на  картинку, и положил лист в свою планшетку. – На память.



- Ну что, продолжим? – предложила я. – Теперь давай поговорим  о технике.   Говорят, что при сложении мелких камней можно создать высокую башню. Извини, но сведения будут не точные, многие придётся уточнять, и проверять. Также возможно я буду перескакивать с одного на другое. Придётся нам, потом сидеть и систематизировать записи по темам. Итак, танки.



И я словно уйдя в себя, вывалила на моего писца огромный завал из разнообразных сведений и даже слухов, которые я когда-то и где-то услышал или прочёл в своей реальности. Тут было про командирские места и башенки из-за отсутствия, которых командиру танка приходилось рисковать жизнью, выглядывая из люка под огнём. Про цвет командирской формы и нашивок выделяющих их из солдатского состава, помогающие немецким снайперам легко отличить их от рядовых и выбить. Про стрельбу зажигательными пулями по канистрам с запасом горючего на немецких танках. О вставлении в ленты к зенитным орудиям и пулемётам особых трассирующих снарядов и патронов, чтобы было легче целиться. Об особых примерах сопровождения колон зенитками, с заездом вперёд на километр, другой. О создании специальных артиллерийских засад против ударных кулаков танковых немецких клиньев в подходящих для этого местах. Про отделение авиационных соединений в отдельный род войск со своими штабами, полёты парой и разные другие лётные наработки наших асов.



Много чего наговорила, даже сама удивилась, сколько же всего я оказывается всего помню, про ведение войны. Заметив, что Миньон всё чаще разминает руку и пальцы, я предложила ему остановиться и сделать паузу. А пока просто поговорить, о чем либо другом, ну скажем о городе, о кино, о театре. Какие парки, красиво в них или нет. Всё равно мне всего за один раз не вспомнить, я ему так и объяснила. Что возникшие ассоциации с чем либо, посторонние мысли, или увиденное случайно, может подтолкнуть память к новым воспоминаниям.



Миньон встал и вдруг прошёлся по кабинету колесом. Ого, а он у меня парень не простой. Сильный и ловкий. И вообще сейчас бы на воздух, по улицам погулять, на Москву всерьёз посмотреть. А то чего я за столько времени по идее видела. Землю с неба, мессеры? Ну и аэродром в небольшим его составе. Всё! Смешно. Надо бы потом поинтересоваться, не хочет ли кое-кто данный кабинет превратить в мою клетку? Я вот не согласна. И потом, зачем привлекать ко мне внимание, устанавливая пост у этого кабинета.



-  А не пора ли нам на обед, - посмотрев на часы, спросил меня мой секретарь. – По-моему так в самый раз.



- Точно, а то вон какой стал, худой и бледный, как тень отца Гамлета. – пошутила я.



Мы вышли, Миньон закрыл кабинет на замок и опечатал двери, постовой осмотрел печать и кивнув, отпустил нас. И тут по зданию раздался звук сирены.



- Налёт, придётся спуститься в бомбоубежище, объявил мне спутник. – Айда, нам прямо по коридору и вниз по лестнице.



Всё таки судьба попаданцев словно нарочно сталкивает их, то есть нас, с теми о ком приходится докладывать Сталину. Мы с Миней, в душе я уже переименовала Миньона в Миню, так мне было проще, спускались по лестнице, когда во дворе что-то хорошо рвануло. Наверно это была бомба, и в этот момент почти оттолкнув меня локтем, обгоняя нас, вниз по лестнице пробежал некто полноватый, явно не маленький чином, лысоватый мужик в форме. Блин, как же больно толкается эта зараза. Я не упала, только потому, что уцепилась за Минин локоток. И не извинился паразит.



- Минь, - шепнула продолжая идти. – Кто это меня в боевом угаре сейчас чуть не сшиб?



- А этот, как его. По-моему, фамилия у него Хрущёв.



- Оп-па, сам Никита Сергеевич. Ясненько. Так вот ты мне про него обязательно потом напомни. Хоккей?



- Какой хоккей!



- Прости Минь, у нас слово хоккей в некоторые моменты разговора заменяет слова – хорошо, согласен, отлично. А вообще-то это игра такая. Придумана она в Канаде. Соревнуются две команды. Состав: Атакующие. Защитники и вратарь. При чем, все игроки на коньках. В руках деревянные клюшки, я потом нарисую. Нужно им этой клюшкой вести по льду плоскую резиновую шайбу. Шайба в виде толстой круглой и плоской коробки из под Монпансье. Ну, леденцы такие сосательные. Разноцветные и вкусные. Вот.



Мы вошли в бомбоубежище, и я даже присвистнула от удивления. Однако!



- А тут в кремлёвском бомбоубежище уютненько. Не лавки стоят, а стулья. Столы, даже кабинеты есть. Неплохо. Давай в уголок присядем, и я продолжу рассказывать. Так вот, задача игроков загнать шайбу в ворота противника. Ворота не особо большие. Прямоугольник полтора на два метра, глубиной сантиметров восемьдесят, вроде. У вратаря шлем с сеткой-решеткой на лице, на ногах толстенные такие щитки … вот ерунда какая, не помню названия. Короче прошитые пухлые, но жесткие подушки до середины бедра, на руках перчатки. Они разные. Правая для удержания особой клюшки со щитком, закрывающим кисть. Левая она тоже со щитком, но дополнительно снабжена ловушкой с сеткой. Вратарю ею можно шайбу рукой ловить. У меня дома была запись игр, когда наши с канадцами резались. Вот это накал, игра была супер. Наши тогда выиграли. А бокс с кубинцами, тоже класс. В последнее время наши мужики, кроме женских сборных, везде проигрывали. И в футбол, и в хоккей. А вот женщины, те тянули с олимпийских игр и золото и серебро. Правда, в связи с напрягом в политике, их стали больше засуживать, приписывать, что они используют допинг. Ты бы видел Миня наших гимнасток. Одна Ольга Корбут чудеса творила. Такую страну наши руководители буржуи, прости за слово, просрали…  .




Миньон сидел, молча слушал эту странную девушку, а всё его существо протестовало. Нет, этого не может быть! Неужели в том мире это возможно, при всех их знаниях, и достижениях.  Не стало страны, за сосуществование которой заплачена страшная цена. Так просто, даже не сопротивляясь. А ведь передним сидит не монстр, почти девочка, уже красивая, которая только расцвела. Ей бы любить, а она мало того, что воевала, так ещё и пришла черт знает откуда. Ему хотелось обнять её, спрятать на своей груди и закрыть от всего того о чем она ему рассказывает.



- О, вот и отбой. Пошли в наши пенаты. Минь. Ты что расстроился из-за того, что я тебя Миней стала звать? Прости, но я немного подумала и решила, что имя Миня звучит мягче и проще.



- Да, нет, Валь. Миня тоже нормально. Меня так в детстве мама завала, - мы подошли к дверям, Миньон проверил печать и открыв дверь, пропустил меня внутрь. - А можно вопрос?



- А чего обижаться.  Давай уж. Правда она многое ставит на свои места.



- Валь, вот ты там … у себя … была мужчиной возрастом за тридцать, а тут тебе восемнадцать и ты девушка. Ты вот себя как, чувствуешь? Моложе? Как оно, стать женщиной? Я понимаю, ты уже привыкла к одежде, к потребностям нового тела, но вот твоё сознание, оно уже совсем приняло новую тебя? Готова ли ты принять своё предназначение? Ведь не вечно же тебе одной быть, вот встретишь человека … парня хорошего, замуж за него пойдёшь?



- Ну, ты Миня и спросил. Не нашёл вопроса полегче, - я поморщила лоб. И проведя руками по себе посмотрелась в зеркало. Там стояла девушка в форме. Ладненькая, я бы сказал красивая, с аппетитными местами всё у неё было вроде в порядке.



- Да Минь, я привык к своему новому телу, и даже вихлянию попой. Привык к женскому белью. Но это нормально и естественно для этого тела. И чулки, и лифчик с панталонами я тоже ношу уже без глупых мыслей.  Спокойно моюсь в женской бане не испытывая ни капли дискомфорта или стыдливости. Никаких мыслей мужика, в женском отделении более не возникает! Я просто девушка без комплексов. Это нормально. Ну а чувства? Не знаю, но прямо скажу, я смотрю на мужчин, и во мне покамест ничего не ёкает, не щемит, и прости за интимность в трусы от желания получить от мужчины толику удовлетворения, как говорят, я соком не истекаю. Прости если грубова-то прозвучало, но я предпочитаю выражаться прямо. Надеюсь, ты меня понял. И забудем эти вопросы. Не было их, хорошо?



Миньон слегка покраснел, потом собрался с мыслями и кивнув ответил. – Не было. Ты просто девушка и всё. А теперь другое, почему ты хотела напомнить тебе о Хрущёве?



- Ну, Минь тут дело такое. Никита Сергеевич у нас стал преемником товарища Сталина, его прозвали кукурузником …  .





Глава 12.



- Погоди Лаврентий, это что получается, такая здоровенная куча претендентов будет пытаться сесть на моё место?



- Да Коба. Мы проверили всех, кого наша попаданка вспомнила. И Хрущёва, и Брежнева, всех кто сейчас далеко и не так далеко от власти. Кто потом станет членом будущего ЦК компартии. Уверен, характеристики на иных оказались точны как никогда. Сомнения вызывает Брежнев, он пока молод, а время меняет людей.  Грызня за власть у потомков будет не шуточная. Но в начале, вам дадут умереть, не подпустив врачей, а меня потом расстреляют. Как сказала эта девочка, они просто сольют страну в унитаз.



- Можно конечно кое кого расстрелять сейчас, или  тихо отправить на другие посты, но это не совсем тот выход, временный. Тут надо применить что-то кардинальное. Вызови-ка нашу попаданку ко мне, скажем … завтра вечером. Возможно, у неё есть мысли на этот счет.



Минула неделя, пошла вторая, мы с моим Миньоном сидели как рабы на галерах в моём кабинете–камере и писали, писали, писали. И ни разу никто не пришёл и не сказал, мол хватит трудиться, пора бы вам и выходной устроить, такая работа на износ, она вредна. Настал момент, когда я почувствовала, что дольше уже так уже не могу, взорвусь. Даже летая, я как-то успевала развеяться, зарядиться окружающим меня отношением людей, я могла пройтись по лесу, сбросить усталость, просто гуляя и собирая грибы. Лесного воздуха могла хлебнуть! А тут четыре стены давили и давили на мозг. Получилось, что меня закрыли тут и словно забыли.



Сегодня я не встала. Вообще. Осталась лежать на своём диване, и даже не пошла на завтрак. Сильно болела голова, и было весьма похоже, что уже на подходе мои критические дни. Я сказала Мине, что ничего сегодня с писаниной не выйдет, я просто не в состоянии. Голова не работает, и вообще мне плохо. Я хочу на воздух, хочу в парк, в небе наконец полетать, и пусть все-все вплоть до самих самых катятся к чертям. А-то видишь ли заперли птичку в клетку и хотят чтобы она им пела. Отстаньте. Вон я по-этому дурацкому кабинету целыми днями в сапогах хожу. Зачем? А могла бы на базаре себе простые туфли купить. В баню хочу! Бельё сменить хочу! Да, сейчас я обыкновенная женщина и мои перепады настроения тоже влияют на меня. Вот и иди дорогой мой охранник Миньён Батькович, к лешему, и посоветуйся там со своими старшими товарищами, что можно сделать, что бы хоть как-то изменить жизнь младшего лейтенанта Валентины, а то она скоро плюнет на всё и сбежит на фронт. Проваливай Миня. И таблетку от головной боли принеси!





- Что, так и сказала?



- Да, товарищ нарком.



- Сильна девочка, и действительно, посадили детку в клетку, и петь заставляем. А птицы в клетках долго не живут, умирают. Вот и о кабинете камере она тоже правильно сказала. Надо бы вас поселить куда ни будь. Я над этим подумаю. Короче, сейчас берёшь её, и везёшь в эту больницу, - Берия написал на бумажке адрес и отдал её Миньону. – Я сейчас туда позвоню, вам предоставят отдельные палаты по соседству. Пусть её там обследуют, хуже от этого не будет. Гулять?  Можете. Там рядом парк есть, ну и по самому городу тоже прогуляйтесь. Впечатления это ей на пользу. Охрана будет рядом. Самочувствие этой девушки очень важный аспект в работе с ней. А-то мы переусердствовали. Нехорошо. Я из-за войны забыл что, она женщина, а они вообще-то отличаются от мужчин и психологически и физиологически. Идите лейтенант, идите и лечите свою подопечную.



Господи, как же хорошо-то на улице, воздух в здешнем парке не отравлен дымом производств и буквально опьяняет. Снег хрустит, в небе солнце яркое-яркое. Обалдеть. Первая половина дня занята всякими медицинскими проверками, анализами, мне сделали массаж, потом поставили какие-то уколы, взяли кровь.



Мама родная. Сегодня я в первый раз в жизни уселась в гинекологическое кресло! Меня осматривал мужчина. Мужик! И почему гинекологами, как правило, работают одни мужчины? Впрочем, со мной обошлись аккуратно, большой боли не было. Каким-то металлическим предметом, но явно подогретым, мужчина раздвинул мою дырочку и заглянул в меня, потом потрогал внутри пальцем и сказал, что у меня там всё в порядке. Я могу спокойно начать вынашивать ребёнка, если конечно захочу иметь детей. Сейчас самое время, мой организм полностью готов для этого.



М-да. Организм-то готов, а вот я сама пока совсем даже не готова. Я и рожать? С ума можно сойти. Нет, рано, да и для зачатия мне вроде как нужен мужчина. И желательно не чужой! Никак не любовник, а муж! Человек, с которым я сама захочу жить вместе и даже делить с ним постель. Сама! А я себя под другим мужчиной, просто как-то пока не представляю. Совсем. Это до чего мне надо докатиться, чтобы захотеть позволить раздвинуть мне ноги и войти в меня тем, что когда-то было и у меня.  Это же просто абсурд. А пойду-ка я лучше со своим Миней в парк погуляю. Прочь дурацкие мысли, прочь, прочь.




 </p>


<p>


- Мы провели полное обследование девушки. Вы говорили она лётчик, товарищ нарком, это заметно. Физиологически она здорова, есть легкое психологическое  отклонение в поведении. Она лидер по жизни, что у женского пола редкость. Некоторые реакции у неё почти мужские. В эти последние дни у неё обновился менструальный цикл, ну тут как у всех. Лёгкое недомогание, тянущие боли внизу живота. Стандартное состояние в её годы. Но на этом фоне проявляется и другая картина. Она вошла в возраст, когда ей как женщине для сохранения психологического баланса необходим контакт с мужчиной. Ну, вы понимаете, о чем я говорю, товарищ нарком. Причем желательно регулярно. Ваша Валентина человек немного импульсивный и если такового выхода не найдётся, она может обрести так сказать, новые черты характера. Проще говоря, может стать злой стервой. А для чего, ей нужен или любовник, при чем, постоянный, или собственно муж. Вот так.



- Я понял вас Олег  Григорьевич, понял. Будем думать. Спасибо вам за помощь, - нарком положил трубку. Всё таки с мужчинами работать проще, подумалось ему. А тут сиди и думай, любовника этой попаданке искать или сразу мужа. Хотя, … есть у него на этот счет одна идея, - он снова снял трубку. – Вызовите ка ко мне куратора Валентины Путиной, на  пятнадцать часов.




Миньон пришёл за десять минут до назначенного времени и отметившись у секретаря присел в углу. Этот вызов, он был какой-то несуразный, не должны были его вызывать. Он же буквально вчера был на докладе. И с Валей вроде бы порядок, она в принципе и так никогда особо не выдрючивалась, как некоторые с которыми ему уже приходилось ранее работать. Последний сбой толком и сбоем-то назвать нельзя, женский организм, а тем более психика дело вообще тёмное. Вот обследовали её, проверили на болячки, переменили антураж, погуляли по парку и пожалуйста вам, снова всё нормально. Хотя если откровенно. Чиркнула Валентина по его сердцу. Вот мозгом он понимал, была она где-то там мужчиной. И что? Сейчас-то она девушка, ведёт себя как девушка, нервничает как девушка, выглядит как девушка. И как человек, она интересная. Смешливая, с юмором, а сколько знает? Ему с ней рядом быть интересно. Покопавшись в себе, он понял, что симпатизирует ей, да что там симпатизирует, он мысленно даже обнимает её. Есть в ней то, за что она ему нравится. И вот вдруг вызов. А вдруг её у него заберут, перебросят на кого другого? Ой, не хотелось бы.



Он зашёл в кабинет прямо кожей почувствовал, что ему сейчас скажут что-то неприятное. Берия сидел за столом, и было видно, что мысленно он всё ещё он старается сформулировать свои слова.



- Короче так лейтенант, буду откровенен, а потому хочу услышать в ответ откровенный ответ. Ты к своей подопечной Валентине, какое либо чувство питаешь? Говорю сразу, никаких наказаний не будет. Мне просто нужна правда.



- Она мне нравится товарищ нарком. Очень. Красивая, умная, и характер нормальный, не вредный.



- Ага, вот именно пока нормальный. А ты знаешь, что мне тут посоветовал врач, что её обследовал?



- Никак нет, откуда я могу про такое знать?



- Хорошо, слушай. Она как девица, вступила в период, когда она сама не полностью осознает, что ей уже нужен мужчина. В каком смысле нужен, ты сам понимаешь, благо уже не мальчик. Ей уже 19 лет, и гормоны в одном месте её организма, начинают бурлить не по-детски, и тело просит сброса стресса. Искать и предоставлять ей любовников? Глупо, да и не тот она человек, к которому можно подпускать кого попало. А значит, ей нужен муж. Муж, с которым она сможет удовлетворять своё желание, когда и сколько захочет. Только тогда она будет той девушкой, с которой можно будет работать и получать от неё адекватную информацию. Ясно?



- Уж куда яснее.



- Ты правильно меня понял лейтенант, теперь твоя задача не только с ней работать, но и общаясь, попытаться стать для неё тем, кого она полюбит! Ну или по крайней мере захочет сблизиться. Это не приказ, это просьба. А вот решать, согласен ли ты на такие условия, тебе придётся тут и сию минуту. Если ты согласен на этот вариант, то возвращаешься к ней. Если нет, я прямо сейчас прикрепляю к Валентине другого куратора. Одно плохо, может хорошим любовником он для неё и станет, а вот близким ей человеком, это на вряд ли.  Так как?



- Я … , - голос Миньона сбился. – Я согласен сделать всё, чтобы она меня тоже полюбила.



- Отлично. Переходим к другому вопросу. Жить в кабинете это не правильно. Завтра вы, прямо из больницы, вместе отправляетесь на служебную квартиру. Вот ключи и адрес. Дом трёхквартирный. Приходить убираться и готовить, будет женщина. Соседи справа и слева ваша охрана. Что ещё, если появилось воспоминание, можно записать, но все записи в сейф. Он в квартире есть. С собой на работу, в кабинет не носить. Будет что, звоните моему секретарю, специальный человек приедет и заберёт. Ясно? Вселяйтесь, обстраивайтесь, а после завтра опять сюда на работу. О вызове к товарищу Сталину, вам сообщат. Теперь другое, вы говорили, что у Валентины практически нет своих вещей. Это плохо. У женщины должны быть свои вещи. Особенно у такой. Завтра, сводите-ка её вот сюда, - нарком написал новую записку. – Там её оденут и подберут всё необходимое. У вас лично вопросов и просьб нет?



- Нет, товарищ Берия.



- Тогда на сегодня всё. Можете идти…  .





Глава 13.



- Итак, Валентина, мы проверили все имена и фамилии людей постепенно пришедших у вас к власти. Совпало почти всё, анализ их характеристик подтвердил ваши слова об их будущих действиях при попадании в руководство. Ну, с этим мы разберёмся. А вот кого можно было бы выдвинуть на их место, это вопрос. Проведя частым гребнем по моему окружению, я такого человека не нашёл. Может ваша память на что-то подскажет?



- Честно говоря, я в таком разрезе на эту тему даже не смотрела.



- И всё же.



- Можно  расскажу отрывок из одной книги о попаданце, который разговаривал с вами именно на подобную тему?



- Почему нет, возможно, это даст нам пищу для размышлений. Рассказывайте.



- Когда товарищ Сталин спросил этого человека, кого бы ему стоило выдвинуть на свой пост, тот ответил так. Простите товарищ Сталин. Но в вашем окружении, какого человека нет. Есть хорошие исполнители, хорошие ведомые, а вот ведущих, с нужным опытом и характером, увы нет. Почему нет, спросите вы, а вы оглянитесь на свой стиль руководства. Смелый и умелый руководитель не произрастает в тени дуба, который не даёт ему возможность стать самостоятельным без страха и оглядки. И у вас товарищ Сталин пока есть время вырастить себе замену, правда искать его придётся не рядом. Искать нужно самостоятельного в делах, не боящегося брать на себя ответственность, и честного бессребреника, которому не важны свои личные комфорт и доходы. Того, для которого слово Родина будет стоять на первом месте, а придаваемая к статусу власть, станет лишь инструментом для служения ей.



- Я понял тебя девочка, ты права, будущего руководителя нужно не искать, его нужно воспитать, выучить и проверить его суть, поделившись властью. Мудро и верно. Я подумаю над этим. И тем более постараюсь не умереть на радость некоторым моим близким товарищам. Ишь, превратится в дворян они задумали, неприкасаемыми себя сделать захотели. Шалишь, не дам! Касте коммунистов бояр не быть! Отлично, с этим вопросом пока всё, ты я вижу с новой тетрадкой.  Ещё проблема?



- Да товарищ Сталин, тут как раз про оружие будущего, первой которое применит Америка в самом конце этой войны или сразу после. Им она пригрозит нам, простите вам на встрече послов Англии, СССР и США, вынудив нас отказаться в их пользу при требовании контрибуций с Германии. Достаточно точно не знаю, но именно в такой интерпретации я про эту встречу и слышал. США первой создаст бомбу, которую упрощённо назовут ядерной. Ими она уничтожит два японских города, сбросив по одной на каждый. Это будут Хиросима и Нагасаки. Тут всё, работы. Имена. Места проживания занятых в её создании, всё, что я помню про это. Эти работы уже ведутся и Германии, но им пока уделяется минимум внимания, после капитуляции США вывезет к себе всех ученых  и оборудование по этому проекту и по ракетам Фау. Мы свою бомбу сможем создать вроде только в 1947 году. И денег на этот проект уйдет огромная куча. Мы будем отстраивать разрушенные города трудно и медленно, отдавая львиную долю бюджета страны на вооружение. Систему карточек отменят только в 1952-м или даже в 54-м году.



- Ох, и не радостные вести ты Валя рассказываешь, но и пропускать их мимо ушей нельзя. Оставь тетрадку, я почитаю, - Сталин раскрыл тетрадь и спросил. – Королёв. Ракеты Фау.  Гиганские самолёты доставщики.



- А как иначе, ну какой самолёт товарищ Сталин сможет донести нашу бомбу до той же Америки?



- Понимаю, пока никакой. Как же много дел нам всем предстоит сделать одновременно, заглядывая в будущее. А ведь война идёт. Вот что Валентина, многое ты нам сообщила и много чего ещё расскажешь, но придётся и тебе впрячься в работу. Поступаешь под крыло товарища Берии и начинай работать по Королёву и его ракетам-носителям. Ищи специалистов, строй заводы, создавай нужные КаБе при институтах. Работай с разведкой. Ищите в США и у немцев тех, кто создаст им бомбу и ракеты Фау. У тебя есть шанс быть нужным родине не в кабине Ила, а в большем масштабе. Иди к Лаврентию, он тебе подскажет и нужными документами обеспечит.



 </p>


<p>


Из дневника.



И началась у меня другая жизнь. Я моталась по союзу, выясняя и разыскивая людей подходивших в своих изысканиях близко к нужным темам, создавала лаборатории, даже вытаскивала кое кого из заключения. Лезла и проверяла шарашки, улучшала условия, обещала свободу и требовала отдачи делом.



И везде со мной рядом был мой Миня. Постепенно он перестал быть для меня просто куратором. Он стал другом, на плечо которого можно было откровенно навалиться в самолёте, и поплакаться как в жилетку когда я не находила выхода в какой либо ситуации. Общение с ним не превратилось в тягость, мы оба стали опорой друг другу. И цементом наших отношений были мысли, разговоры и откровения, с обоих сторон. В результате, совсем не намеренно между нами случилось то, что случается между мужчиной и женщиной случайно излишне расслабившимся.




На Новый год в Кремле проводили очередное собрание, были награждения, где мне вручили орден Красного знамени. Потом был бал и в заключение, я с Миней оказалась на ужине у Сталина.  Вот тут, намеренно или нет, но я явно перебрала вина. Оно было лёгким, приятным и казалось, что с него совсем не кружится голова …  .




Остальная картинка в её дневнике описана примерно так.



Я проснулась у себя в номере с чувством лёгкого похмелья.  Как добралась в гостиницу? В памяти ничего. Тем более про то, как раздевалась и тем более легла спать.  Обвела взглядом комнату. Однако, а ералаш она вчера навела большой. На столе недопитая бутылка шампанского, два бокала… .  Стоп, два бокала? С кем это она вчера добавляла? На стуле висит платье, комбинация, под стулом валяются чулки. О, и лифчик висит на люстре! Ничего она вчера повеселилась! Стой. А где мои трусы? На мне их нет, и сейчас я под одеялом вообще почему-то голая. Странно, раньше я всегда спать ложилась в ночнушке, а тут на тебе, вдруг голышом. Нет, надо меньше пить дорогуша. Валя перевела взгляд на другой стул и увидела китель. Мать моя женщина! Это был мужской китель с погонами старшего лейтенанта … как у Мини. Рядом со стулом лежали синие брюки, ремень с кобурой и сапоги. Обалдеть! У неё в номере раздетый мужчина? И где он? Моется? Она попыталась лечь на спину и поняла, что у неё за спиной кто-то лежит. Так, кто там ещё?  Аккуратно  поворачиваемся и выясняем. Оп-па-па. Миня! Сладко спит, слегка сопя в две дырочки. Мы с ним провели ночь вместе!? Вместе! Под одним одеялом? И он вроде тоже того … голышом. Точно. Господи, что же вчера было? Я его соблазнила, или он меня … хотя если что-то между нами было, это сейчас уже не важно. Мамочка, что же я … мы наделали? Или не наделали?



Я аккуратно приподняла одеяло и глянула на простынь под собой. Мамочка моя! На ней имелось чуть размазанное пятно крови. Всё, вот тебе и бабушка и юрьев день. Миня сделал меня женщиной. Голова в смятении, а вот моё тело, вот оно получив то, что давно хотело, пожалуй, было довольно. Ему это дело точно понравилось! Етить коротить! Я теперь что ни наесть самая настоящая баба. Ёлки зелёные, если теперь до кучи выяснится, что я ещё и понесла с одного раза, это вообще будет полный пипец.  И что мне теперь деве делать? Тихо уйти из своего же номера? А если мы и вправду настрогали мне ребёнка? Аборт? Нет, аборт делать не хочу, мало ли я потом детей захочу? А точно захочу?  Как я сейчас понимаю женщин. Мужику что, дело сделал и просто живёт себе дальше. А нам рожать, и притом в муках. Страшно! А может, я зря паникую? Ну переспали, ребёнка даст бог может и не заделали? Что у меня там по циклу. Мамочки, однако, вполне могли и настряпать.



Слёзы вдруг сами хлынули из глаз. Дура я, какая же я дураааа!




Миньон почувствовал движение рядом и открыв глаза увидел, что напротив его лица на соседней подушке лежит Валина голова.  Та лежала рядом с ним и плакала. Он быстро вспомнил вчерашний вечер. Не весь. Где-то до того момента когда они с Валентиной начали танцевать. А вот что было потом? Тут память захлопнула двери в мозг и сказала, что она сама нихрена не помнит. Мол нечего было так напиваться.



Он приподнялся на локте и в свою очередь окинул комнату. Офигительно.  Кстати, что там лежит у него под … бедром такое мягкое. Миньон взял это руку и вытащил на свет … Валины трусы, причем порванные.  Он что, её ещё и изнасиловал? Или это в пылу страсти? Он стыдливо сунул их обратно под одеяло, и нежно коснулся Валиной щеки, стирая слёзы. Потом просунул руку ей под голову и охватив её за голые плечи и спину, просто прижал к себе.



- Валечка. Сейчас я тебе кое в чем признаюсь, а ты, это, постарайся сразу на меня не сердиться. Хорошо? Для начала я скажу тебе правду про свои чувства к тебе. Откровенно говоря, я влюбился в тебя почти сразу, но я куратор и потому считал, что будет нечестно предложить тебе стать моей женой сразу. Мне очень хотелось тебе сначала понравиться. И я ждал удобного момента. А через пару месяцев меня вызвал к себе Берия и приказал сделать выбор. Либо я, скажем прямо охмуряю тебя, и становлюсь твоим любовником или мужем, или он приставляет к тебе другого более смазливого парня, который тебя уже точно соблазнит. Погоди, помолчи. Я сказал ему, что ты мне очень нравишься, и я постараюсь стать тебе настоящим мужем. Это правда и действительность. Я даже купил кольцо, красную коробочку, а вот решиться попросить твоей руки я никак не решался. Ну не люби я тебя, я бы это предложение давно бы сделал. А я любил и потому тянул и тянул, находя разные причины не торопиться.



Миня погладил меня по голове, и поцеловав в оба глаза, продолжил исповедь.



- А вчера всё сложилось самым глупым образом. Там на ужине, ну ты же сама знаешь, Сталин любит напоить гостей, тебе пришлось выпить больше нормы. Это раз. Второе, я про это подумал только сейчас. Помнишь, бокалы для гостей, что нам преподнесли на отдельном подносе, обычно они всегда стоят на столе, и их наливают по мере надобности. А тут, возможно, нам обоим могли в вино кинуть и пару таблеток стимулирующих желание. Так что, когда нас с тобой привезли в гостиницу, мы с тобой скорее всего были не только здорово пьяны, но ещё и обуреваемы тягой друг к другу. И знаешь, почему это нам подстроили? Ты вот свой осмотр помнишь, так вот. Врач сказал Берии такую мысль, что ты вошла в тот женский период, когда тебе для уравновешивания психики обязательно нужны регулярные отношения с мужчиной. Вот так, не больше, не меньше.  Ну, а кого бы к тебе стали подпускать, когда ты секрет высшего приоритета?



Валя промакнула слёзы пододеяльником, и стала слушать Миню дальше. А чего сейчас дёргаться, поздно! А так она хоть узнает, что собственно произошло.



- Ну и о вчерашнем вечере, вернее ночи. Мы приехали, это я ещё помню, настроение было вооо! Выпили ещё шампанского, и ты захотела танцевать, вон патефон так открытый так и стоит. А что было после, я Валь честно скажу, ничего не помню. Совсем! А ведь я хотел тебе сделать предложение руки и сердца. Ну, люблю я тебя, и мне плевать на твоё прошлое. Я люблю тебя сегодняшнюю! Очень люблю. И ты это … прости меня, за то, что было ночью. Лично я тоже видел это, ну совсем по-другому. Причем, после свадьбы. Так уж вышло. А?



Миня замолчал, а я взяла его руку подсунула её себе под голову, и прижавшись к его подмышке, с минуту молча обдумывала создавшееся положение.



- Ладно Минь, что случилось, того уже не вернуть. Этой ночью ты сделал из меня женщину. Хотела я этого или нет, это уже не важно. Любовь? Тут я тебе тоже отвечу честно, чувства страстной любви к тебе я пока, увы, не ощущаю. Уважение? Есть. Есть и дружеское расположение, возможно, что потом оно вполне может перейти в нечто большее. Это раз. А вот два. Хочу, не хочу, но пожениться, теперь нам с тобой всё таки, придётся. Тут есть две причины. Первая, уж очень мне не нравится, как упрямо ко мне в трусы лезут некоторые сдвинутые на сексе руководящие товарищи. Причем предлагая от прогулок на природу, до прямого одаривания меня скромной за сию уступку, чем либо не дешевым, что в будущем подразумевает тоже самое, о чем ты сейчас подумал. Кольцо же, которое ты пока носишь в своём кармане, причем честное кольцо, означающее мой статус жены, может помочь мне избежать такого. И есть третья причина, правда ещё только как возможный результат этой нашей проведённой  вместе ночи. А ты не думал друг ситный, что будет, если ты сходу, уже заделал мне ребёнка? Матерью одиночкой оставаться мне как-то не светит. Так что сейчас умываемся, одеваемся и первым делом топаем с тобой в загс. Согласен? Если не согласен, то я тебя сейчас как встану, просто прибью. Тут, и сама.



Миня посмотрел своей невесте в глаза, поцеловал её в нос и улыбнувшись ответил. – Да любовь моя. Конечно я согласен стать твоим мужем.



Валя засмеялась и выскочила из постели, ни капли не стесняясь. Всё чего ей нужно было стесняться уже было, и оглянувшись на Миню скомандовала. – Так, поднимайся и допрыгивай до люстры. Без лифчика мне не обойтись, теперь мне ещё нужно будет искать в чемодане другие трусы. Эти были такие удобные, а ты их в клочья порвал. Дикарь.



Миня, как был голышом, встал, и допрыгнув до люстры достал ей занесённый высоко женский атрибут. – Получи жена. Слушай Валь, а вот так, обнаженной, ты вообще много красивее смотришься. Стоп, стоп, я не шучу, это действительно, правда. Смотри сама. Мой определитель женской красоты опять прямо зашкаливает.



- Минь, это конечно возбуждающее зрелище, но давай придержим лошадей. Уж больно резкий старт мы взяли. Дай привыкнуть. Всё у нас с тобой ещё будет. Теперь от возможности получать от тебя удовлетворение и хорошее настроение, отказываться уже глупо, но стоит делать это в нужное время, то есть не сегодня. Не торопись.



Они сходили в душ, привели себя в порядок и отправились на завтрак, вечером предстоял вылет в Свердловск, а до этого у них предстояло успеть сделать много дел, первым пунктом среди них теперь стало посещение загса …   .





Глава 14.



Незаметно за делами и заботами минули три года, за это время я и страна пережили много чего. Закончилась война, и день победы празднуется теперь третьего февраля 1945. Вроде и не большая разница, а приятно. Мы сделали бомбу. Свою бомбу, и более сильную, чем был «Малыш» у Америки. И даже закинули её радиоактивный муляж на пятачок у белого дома. В результате, у кое кого из власть имущих там, перестала кружиться голова от осознания своих успехов. Америка всё же бросила свою бомбу на Хиросиму, но Нагасаки не тронули. Так что пока в мире царит зыбкое равновесие. Я вступила в партию и меня выдвинули на пост главы управления украинского наркомата промышленности. Было трудно. Пришлось буквально выкорчевывать устаревшие методы руководства, вводить в ряды управленцев вышедших в отставку толковых людей от армии. А ещё …  .



А ещё, я наконец залетела. Сколько не предохранялась, но всё таки это случилось. Миньон же свинтус такой, откровенно говоря страшно рад моему залёту. Ну конечно, муж давно хотевший детей, в последнее время всё пел мне, мол давай, тебе уже пора, двадцать пять стукнуло. И вот результат, я хожу с огромным животом, ем гудрон, яичную скорлупу и всякую гадость. Главное, что меня тянет не на огурцы или виноград, а скажем на мел. Слава богу, токсикоз есть, но слабо выраженный. Ходить уже тяжело, ноги к вечеру отекают, и вообще я превратилась в толстую праздничную индейку.



Миня, всё таки он настоящий муж, постоянно подходит и нет-нет поцелует и скажет или пошепчет мне на ушко, что я у него самая красивая жена на свете. Приятно.  А месяцы между тем бегут и вот уже завтра-послезавтра должны проявиться признаки схваток.



Боже, как же мне страшно. Мне придётся прочувствовать все боли и ощущения, которые испытывает женщина при родах.  Ужас. Я как-то на досуге вдруг вспомнила наконец кем я была, и откровенно говоря поразилась себе. Мамочка, а ведь я про себя как о мужчине, не думала, этак пожалуй, уже лет пять. Вообще. Все мои мысли были про работу, о доме, о муже. Как выглядеть красивее, о белье, туфлях, нарядах, прическе. А вот про прошлое ни одной мысли. Я переформатировалась в эту женскую ипостась, и мне в ней понравилось на столько, что я … забылась. Да-да, мне самой стало нравится быть женщиной, носить красивые платья, поражать мужчин интеллектом. Быть на виду. И вот пришла расплата.



И тут вдруг ниоткуда возникает вопрос. А хочу ли я иметь своих детей? Не усыновить или приютить, а именно родить самой для себя и мужа, Я покопалась в себе, и с ужасом поняла, нутром своим ощутила. Хочу!  Сына или дочь. Всё равно кого. Даже обоих сразу. Выносить смогла, и родить тоже смогу.  И какая разница, кто я, это будут мои дети. Мои. С остальным мы с мужем справимся. Жаль сидеть с ними дома долго не получится, место обязывает.




А Сталин тоже изменился, стал более жестким к себе. Произвёл вокруг себя громадную перестановку кадров, провел чистку в тюрьмах, вывел на руководящие должности, особенно на партийную работу, новых людей. Создал для всех идейный образ настоящего партийного работника, который первым делом должен думать о пользе для страны, при чем имея малое число привилегий, предоставляемыми ему по статусу государством, по сути своей оставаясь равным с простым человеком.  Сейчас работает над новой конституцией, лишающей элитности человека руководителя на всех уровнях. Никаких центральных комитетов, никаких игр в демократию и выборы. Министерства, директора производств и всё.  Партийная работа состоит в агитации масс личным примером. Никаких особых разделений на отдельные структуры по военной линии. Типа Гру, потом КГБ, или ФСБ. Есть и навсегда останется ГШО – государственный штаб обороны, имеющего единовластие над всем своими структурами, с правом замены любого человека. И над всеми стоит он, человек имеющий право вершить и решать. Как оказалось, сколько бы он не прикидывал и ни рисовал в голове структуру будущей власти, получалось, что нечто монархическое с должностью царя всё же быть должно, иначе спустя время опять начнётся анархия, и все потянут одеяло власти на себя.



Минул 1953 год, потом пришли 60-е.  Умер от рака Берия и на его место пришёл новый человек, бывший разведчик, проведший почти десять лет в Америке Знающий её и прочих любителей диктовать миру свои правила досконально.  Он точно знал, чего стоит ожидать от наших мнимых друзей и врагов, и что мы можем противопоставить. Я тоже не стояла на месте, росла, переходя с одной ступени власти на другую. Не понимаю почему, но у меня получалось найти нужные решения во многих трудных ситуациях. Миня порой говорил мне, что порой не узнаёт во мне ту девочку, которая когда-то появилась в его жизни. Я и сама это чувствовала. Но как не быть жесткой, мягкого человека давно бы съели и оттеснили. А я держала удар и работала на износ, почти не видя своих детей. Первой родилась дочь Аля, ворковал над ней больше муж, чем я. Вторым уже по плану, а не по залёту появился сын Аркаша. Его я очень хотела. Чувствовала, пора и надо, возможно потом возможностей не будет. Так и получилось.





В 1964 к себе меня призвал Сталин. Мы присели, он, как и прежде, угостил меня своим любимым вином и после вопроса о семье и детях, начал разговор, к которому видимо давно готовился.



- Валентина, я хочу уйти на покой. Хватит, да и стар я стал, хватка уже не та.  На моё место нужен новый человек. Пришла моя пора уступить место, но кому? Я долго думал и решил уступить его тебе Валентина. Я растил из тебя большого руководителя много лет, я видел, если ты делала ошибки, то и исправляла их, не жалуясь никому. Ты справлялась, проявляя недюжинные способности и настоящий характер лидера. Я следил за творим ростом и теперь вижу, что для тебя нет ничего превыше, чем служить своей родине. Тебя можно обмануть, но нельзя не купить. Помнишь, ты когда-то сказала, что на моё место нужен человек бессребреник, так вот ты, да ты именно такой человек. Иногда я допускал в отношении тебя, скажем так не очень тактичные действия, но как вижу, ты не злопамятна и теперь сама понимаешь, что они чаще были оправданы. Не всегда человек сразу осознаёт пользу чужих решений своей судьбы. Тебе стал дорог твой муж, у тебя есть от него дети, и вы действительно любите друг друга. А если бы тебе тогда дали другого куратора? Всё могло пойти совсем по-другому. Да. Так вот, уже завтра я отдам свой последний приказ о твоём назначении, и тебе снова придётся привыкать к новой должности.  Тебе придётся меньше спать и принимать трудные решения. Но я уверен, ты справишься. За тобой теперь вся твоя страна и семья. Только недавно мне стало понятно твое предназначение. Ты Валя, именно тот человек, который никогда уже не позволит моей стране развалиться и стать ничем. Иди и служи своей родине попаданка…  .</p>


<p>


 </p>