Пьяная вишня в шоколаде (СИ) [Мира Онежина] (fb2) читать онлайн

Начало

Она сняла блок с телефона и нажала на последний номер. Аппарат отозвался электронным попискиванием. Одиннадцать цифр, у каждой свой звук. Она сделала это несколько десятков раз. И опять, как и раньше, послышался механический голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». В отчаянии она с силой бросила телефон на пол. Он отскочил от новенького ламината и закатился под стол.

Всё! Больше никаких звонков!

Хотя кого она обманывает? Не пройдёт и часа — и она полезет под стол, достанет телефон и будет с надеждой набирать всё те же цифры.

Сколько они не общались? Месяц? Нет, сорок три дня. Целая вечность…

Она пыталась вспомнить, как начинались их отношения. И не могла. Сейчас казалось, что раньше, до встречи с ним, она и не жила вовсе. Только после знакомства с Алексом её жизнь наполнилась смыслом.

На город медленно опустился вечер. Ночи стали заметно холоднее. Свежий ветерок раздувал занавески, как паруса. Она подошла к окну и вдохнула полной грудью. Надо взять себя в руки и успокоиться. Нервный срыв не входил в её планы. В конце концов Таня могла всё преувеличить. Она из тех женщин, которым везде мерещатся соперницы и конкурентки.

На улице стемнело, зажглись огни.

Она отвернулась от окна и только тут заметила, что комната погрузилась во мрак, кожа мгновенно покрылась мурашками. С недавних пор темнота пугала, даже вызывала панику. Но стоило щёлкнуть выключателем, комната заполнилась светом и страх ушёл. Пора ложится спать.

Вдруг его телефон сейчас доступен?

Она наклонилась и стала шарить рукой под столом, пока ладонь не наткнулась на тонкий гладкий корпус. И снова та же процедура — снять блок, набрать номер… Но опять в трубке чужой голос: «Аппарат абонента выключен…»

На этот раз она не стала бросать телефон, а положила на кровать рядом с подушкой.

Звонок в дверь прозвучал, как выстрел, она вздрогнула. Кто бы это мог быть в такое позднее время? Но влюблённое сердце уже плясало в груди от внезапной надежды на встречу. Наверное, если за дверью окажется кто-то другой, сердце разорвётся от разочарования.

Прежде чем открыть дверь, бросила взгляд в зеркало. Сейчас она не в лучшей форме, но всё ещё привлекательная и сексуальная. Она поправила халат на груди так, чтобы была видна ложбинка. Распустила волосы, и они заструились к самой талии. Распахнула дверь.

На пороге стоял Алекс. Он явно был не в духе, сразу прошёл в комнату и плюхнулся на диван.

Она засуетилась. Побежала на кухню, включила чайник, посмотрела, что там мало воды, выключила, налила, потом опять включила. Когда мужчина злой, его надо накормить. Раньше было смешно слышать об этом, но сейчас многое отдала бы за хорошо приготовленный ужин.

Еды дома не было. Ах, знать бы, что Алекс придёт, заказала бы еду в лучшем ресторане Москвы. Такой усталый у него вид, тёмные тени легли под глазами, появились морщинки. Это совсем не портило его, прибавляло солидности и серьёзности.

— Зачем звонила? — спросил Алекс и зашёл на кухню.

Она обернулась на звук его голоса.

— Соскучилась… очень, — как можно естественнее произнесла она. Но голос дрогнул.

— Полина, ты ведёшь себя неразумно, — сказал он, вернулся в комнату и сел на диван.

Да, она сходит с ума. Он обещал, что они будут вместе, но прошло уже полгода, а в их отношениях ничего не изменилось. Она последовала за ним и присела рядом на диван, прижалась к нему всем телом. Алекс не отстранился, но не обнял. Он был равнодушным, как каменное изваяние, она чувствовала исходивший от него холод.

— Я устала от этой игры. Больше не могу притворяться, — она опять превратилась в маленькую капризную девочку. — Побудь сегодня со мной.

Раньше он никогда не ночевал у неё, но они так долго не виделись.

— Нет.

— Ну почему?

— Ещё не время.

— Ты всегда так говоришь. Только мне надоело, больше не хочу.

Он врёт. Они никогда не будут вместе.

Как всё исправить и переписать последние полгода жизни на чистовик? И возможно ли это?

Алекс подошёл к открытому окну, достал сигареты и закурил. Он ни о чём не сожалел. Полина — одна из многих и лишь эпизод в его жизни. Она стала слабой и не справляется. Значит, пора и с ней заканчивать.

1

Спустя полгода

Ксении Куликовой было тридцать два. Прекрасный возраст для женщины. Высокая, стройная, кареглазая красавица с гривой тёмных вьющихся волос. Но не это было главное в её внешности, а сочетание нежности, мягкости и шарма. Одной улыбкой она была способна растопить лёд, а сохранить семью не получилось. Пять месяцев назад Ксения застала мужа с любовницей. Собрала вещи и ушла вместе с дочкой к маме.

Тогда на улице вьюжил февраль. Он выстудил слёзы и заморозил сердце. Ксения не плакала и не жаловалась. Просто училась жить заново.

В первый месяц боль предательства притупила страх. Она не думала, как будет жить без поддержки мужа. Не копалась в себе, не искала причины произошедшего, медленно переползала из одного дня в другой, пытаясь отключиться от настоящей жизни. Депрессии не случилось. Потому что действительность обрушилась на её голову водопадом проблем. Пришлось учиться решать их самостоятельно.

И вот тогда родился страх. Как справиться, если предыдущие годы она принимала лишь незначительные решения — отвечала за вкусную еду и порядок в доме? Сейчас на ней ответственность за дочку, маму и младшую сестру (хоть Маришке уже двадцать два). Теперь она — глава семьи, значит, должна решать все задачи.

Деньги на карточке, которую Ксения использовала для текущих расходов, кончились через две недели. Новых поступлений от мужа ждать не следовало. У него теперь другая женщина и, наверное, другая карточка. Конечно, если Ксения попросит перечислить некоторую сумму на их содержание, он вряд ли откажет. Вот только она никогда на это не пойдёт. Уж лучше стоять у церкви с протянутой рукой.

Ксения достала свой диплом о высшем юридическом образовании и начала штурмовать компании. Но забег по собеседованиям оказался безрезультатным. Кому нужен специалист, у которого и трудовой книжки нет потому, что ни дня не работал? Прошёл ещё один месяц. Пенсии мамы катастрофически не хватало даже на еду. Ксении пришлось продать то немногое из вещей, что она забрала с собой. Оказалось, из ценного у неё только шуба и несколько золотых украшений, настолько скромных, что их стыдно нести в ломбард. Вырученные после продажи деньги таяли на глазах. Ксения была близка к отчаянию, когда однажды столкнулась во дворе своего дома с Максом Васильевым, бывшим одноклассником. Он обрадовался встрече, спросил, как дела, и, как только услышал о Ксениных сложностях в поиске работы, пообещал помочь. И слово сдержал. Уже через день Ксения заполняла анкеты, потом проходила собеседования, в том числе и у самого директора Журкова. После двух недель нервного ожидания её, наконец, приняли на работу секретарём-референтом к генеральному директору.

Как же страшно было вначале. Этот страх мешал сосредоточиться. Она путалась и часто ошибалась, отчего со стороны казалась рассеянной и неловкой.

Прошло три месяца, и сейчас на дворе июль, середина лета, а у Ксении всё никак не получается приспособиться к работе и новой жизни.

Всю ночь лил дождь, лишь утром немного прояснилось. Она быстро шла к метро, и мелкая дождевая пыль оседала на лицо и волосы. Пахло сырым асфальтом. Ксения спешила на работу, постукивая тонкими каблучками и проклиная ненастную погоду, грязные лужи и сырость.

Троллейбус, метро, потом двадцать минут пешком. И вот она у входа в кирпичное здание, где располагалась компания «ТехСервис».

Эта организация напрямую сотрудничала с отделом техподдержки ФСБ, и почти всё, чем они занимались, было засекречено. «ТехСервис» финансировался государством из федерального бюджета, поэтому зарплаты платили маленькие, зато официальные, оплачивались больничные и отпускные, шёл стаж.

Ксения работала в «святая святых» — приёмной Журкова Эдуарда Романовича. День ото дня она тонула в море договоров и деловой корреспонденции, которую приходилось копировать в нескольких экземплярах. Это было так скучно, что уже через неделю после выхода на работу она мечтала уволиться. Но не могла. Кто знает, сможет ли она найти другую работу? Сейчас она — главный кормилец семьи и не может рисковать. Пусть зарплата маленькая, но позволяет оплачивать счета.

В приёмной, кроме Ксении, работала Танечка. У неё был другой статус. Она имела хоть ограниченный, но доступ к секретным документам, присутствовала на совещаниях, писала протоколы, носила на подпись договоры.

Танечка — настоящая русская красавица. Высокая статная блондинка. Костюмы и блузки так плотно облегали её фигуру, что, когда она наклонялась или садилась, Ксения непроизвольно следила глазами, выдержит ли дорогая ткань напор форм и изгибов. Но начальник ценил её не за смазливое личико и аппетитную фигуру, а за умение правильно определять людей с первого взгляда.

Ксения поднялась на четвёртый этаж, вошла в приёмную. Танечка говорила по телефону. Она — профессионал: не поймёшь, то ли честно выполняет обязанности, то ли болтает с подружками.

Ксения переобулась и включилась в работу. До обеда она носилась по этажам и кабинетам с разными бумажками, отвечала на телефонные звонки, печатала приказы, варила кофе бесчисленное количество раз. В это время Танечка щебетала по телефону и ходила курить. Ксения злилась. Ближе к обеду она выбилась из сил. Ноги в туфлях отекли и болели, спина от хождения на каблуках ныла, голова гудела. День выдался жаркий, блузка прилипла к телу. Хотелось принять прохладный душ и завалиться на диван с книжкой.

Ксения считала минуты до обеденного перерыва, но случился очередной облом. Эдуард вдруг вызвал к себе Танечку и велел Ксении ни с кем его не соединять и не отлучаться. Как назло, телефоны разрывались от звонков, Ксения кидалась то к одному аппарату, то к другому. Люди, не получив связь с Журковым, злились и вымещали раздражение. А она старалась быть приветливой и твердила, как попугай, «перезвоните позже». В отличие от Танечки, Ксения никого не узнавала, не делила позвонивших на нужных людей и остальных, все были в равных условиях.

— Привет, Ксюха! — раздался раскатистый бас. В приёмную ввалился Макс Васильев и заполнил собой всё пространство. Высокого роста, мощного телосложения, вечно лохматый и медлительный, он напоминал медведя. В «ТехСервисе» Макс работал в экономическом отделе на третьем этаже.

— Привет, Васильев! — Ксения постаралась придать бодрости голосу, но получилось плохо. Опять зазвонил телефон, она сняла трубку.

— Ты к Журкову? — спросила Ксения, прикрыв рукой динамик. — Не советую, Эдуард Романович сегодня лютует.

— Неа, я к тебе, — весело ответил Макс. Как всегда, жизнерадостный и расслабленный. И почему всем вокруг так легко работается, а она просто загибается к обеду? Что с ней не так? Ксения в который раз сказала «перезвоните позже» и отсоединилась.

Макс хороший, протянул руку помощи. Не его вина, что она возненавидела все эти телефоны, бумажки, компьютеры, Танечку, Журкова, начальников отделов и рядовых сотрудников, охранников при входе. Всех! Но Макс расстроится, если поймёт, как ей здесь плохо. Надо сделать вид, что всё в порядке.

— Хватит вкалывать, пойдём обедать, — пробасил Макс так громко, что Ксения непроизвольно обернулась на дверь, не слышит ли Журков.

— Васильев, говори тише! Эдуард Романович сегодня в плохом настроении, — прошипела Ксения. — Хочешь попасть под горячую руку?

— Да ладно тебе, — он присел на краешек стола, опрокинул стакан с ручками, карандашами и разными мелочами. Всё с грохотом посыпалось на пол. Ксения вскочила и бросилась собирать с пола канцелярскую мелочёвку.

— Тут недалеко открылось новое кафе, — Макс не замечал суетливые метания Ксении на полу. — Наши все ходили, им понравилось. Раньше там было тоже ничего, но цены космические, а сейчас всё переделали, стало проще. Ну и правильно, без разницы, какие в кафе занавески, главное, чтобы кормили вкусно, — Макс встал со стола. — Кончай сортировать скрепки, пошли перекусим. Я приглашаю.

Он сделал размашистый жест к выходу. Было в его движениях нарочитое, едва уловимое напряжение. Ксения это почувствовала, но сразу отогнала тревожные мысли.

— Я не могу, — сложно было отказывать Максу, ведь он выручил в трудную минуту. — Эдуард Романович не разрешил уходить без предупреждения.

И хоть это было правдой, Ксения понимала, что отказала бы в любом случае. Макс подошёл к окну, постоял, подумал, а потом, когда Ксения почти расслабилась, обернулся и спросил:

— Поужинаем сегодня?

Она перестала наводить порядок на столе, подняла на него глаза, но лишь на мгновение, а потом с ещё большим усердием стала раскладывать листочки по папкам и передвигать стаканчики с ручками.

— У меня сейчас много работы и нет времени, — она мямлила первое, что пришло в голову.

— Ладно-ладно, что ты так разволновалась? Давай в другой раз. — Он опять напустил на себя беззаботный вид. — Смотрю, ты совсем зашиваешься. Я-то думал, что здесь полная халява. Матрёшка сидит только когтями стучит. («Матрёшкой» он называл Танечку.) Она тебя не обижает? — спросил Макс и внимательно посмотрел на Ксению.

— Конечно, нет! — возмутилась Ксения. Как такое пришло ему в голову!

Васильев терпеть не мог секретаршу начальника. Необъяснимая, но сильная взаимная неприязнь между Максом и Танечкой началась задолго до появления Ксении.

— Зачем ты называешь её Матрёшкой?

— Потому что она Матрёшка.

— Но это обидно.

— Зато ей очень подходит. Накрасится, намажется и сидит, как на ярмарке в праздничный день, только глазами хлопает.

— Она тебя «продинамила»? — вдруг озарило Ксению.

— Упаси Бог! — замахал руками Макс. — Мне совсем другие девушки нравятся, такие, как ты, например, — он многозначительно посмотрел на неё.

Ксения сделала вид, что ничего не заметила.

— Может, всё-таки выкроешь немного времени для старого друга как-нибудь вечером? — в его голосе мелькнула надежда.

— Извини…

Повисла пауза, вроде и говорить теперь не о чём. Макс потоптался несколько минут около стола, а потом покинул приёмную. Ксения вздохнула с облегчением.

Танечка вышла от начальника только через час, злющая, заваленная папками с документами, и сразу села за компьютер, до конца рабочего дня яростно стучала по клавиатуре и перебирала бумаги в папках. Ксения лишь изредка поглядывала в её сторону. Вроде бы они не помогали друг другу, но когда находились вместе в приёмной, ей было спокойнее.

Ксении пришлось пропустить обед. Во второй половине дня Танечка на звонки не отвечала. Сотрудники и посетители потянулись длинной чередой, все желали видеть начальника. Но Эдуард Романович дал чёткие инструкции никого к нему не пускать. Только вот как это выполнить, когда люди неделями ждут аудиенции и готовы на всё, лишь бы добиться встречи? Ксения вертелась волчком, заслоняла собой заветную дверь в кабинет, умудрялась отвечать на звонки и в сотый раз варить для начальника кофе.

Ближе к вечеру сосредоточиться стало сложно. Апатия навалилась с тяжестью снежной лавины, уже готовая раздавить её полностью. К физической усталости добавилось возрастающее с каждой минутой раздражение. От голода разболелся желудок. И надо ей так гробить своё здоровье за такую маленькую зарплату? Надо. Ведь сейчас очень важно иметь постоянный доход, чтобы не думать, чем завтра кормить дочку, маму и младшую сестру.

Стрелки часов показывали четверть шестого, когда Танечка встала из-за стола, потянулась с грацией большой кошки и стала собираться домой. Сегодня её очередь уходить рано. Эдуард Романович отличался завидным трудолюбием. Он разве что не ночевал в кабинете, но своим секретарям установил особый график. Они работали по очереди, через день. Первая смена начиналась в восемь утра и заканчивалась в пять вечера, так работали почти все сотрудники их организации. А вторая — начиналась в десять утра, а заканчивалась тогда, когда начальник решал отпустить. Иногда приходилось задерживаться допоздна.

— Спешишь? — спросила Ксения, наблюдая за Танечкой.

— Угу.

— Домой или на свидание? — пыталась поддержать разговор Ксения.

— Нет, я в салон, — бросила в ответ Танечка, явно давая понять, что откровенничать не собирается.

— Опять? — удивилась Ксения. — Ты же была несколько дней назад!

Танечка смерила её презрительным взглядом.

— Я хожу в салон каждую неделю, потому что хочу всегда быть красивой и молодой, — с сарказмом ответила она.

— А-а-а… — протянула Ксения и сразу почувствовала себя страшной и старой.

Танечка посмотрела в зеркальце, припудрила лицо, потом подхватила сумочку и продефилировала к выходу. Ксения с тоской посмотрела ей вслед. Утром и днём был настоящий аврал, она разрывалась на части, чтобы всё успеть, но сложнее было сейчас выдержать затишье. Она сидела и не знала, куда себя деть. Тяжелела и тупела.

В коридоре послышался гул собирающихся домой сотрудников. Ксении осталось только вздыхать и тихо завидовать. Может, стоит выпить кофе для поддержания боевого духа? Пустой желудок отозвался радостным бульканьем. Вот сейчас она попьёт кофе, съест печенье — и жизнь сразу наладится.

Ксения не успела выйти из-за стола, как на пороге приёмной опять появилась Танечка. Она бросила сумочку, которая перелетела через стол и повисла на спинке стула. Меткое попадание, ничего не скажешь. Туда же полетел пиджак.

— Что-то забыла? — удивлённо спросила Ксения. Но Танечка неопределённо фыркнула и не удостоила её ответом. Сколько бы она ни старалась наладить отношения, всё было тщетно, Танечка не хотела нормально общаться, всегда смотрела свысока. Ксения и разговаривала скорее по инерции, не молчать же рядом с живым человеком.

Танечка прошла в кабинет Журкова и доложила о посетителе. Ксения с интересом наблюдала за этой метаморфозой, потому что в приёмной по-прежнему никого, кроме неё, не было. Прошло минут пять, прежде чем на пороге появился мужчина.

Среднего роста и телосложения, в сером костюме, белоснежной рубашке, но без галстука. Ксения не обратила бы на него внимания, но Танечка проявила странное рвение к работе. Не только вернулась с полпути, но даже доложила заранее. Очень на неё не похоже. Обычно Танечка ждёт, когда посетитель удобно устроится на диване, потом плавно и грациозно встаёт из-за стола и плывёт к кабинету, словно пава. У посетителя есть время и возможности оценить все достоинства её внешности. Причём такая проходка настолько вошла в привычку, что она проделывает это автоматически, годами отработанными движениями. А сейчас Танечка суетится и нервничает, как школьница перед экзаменами.

Мужчина уверенным шагом пересёк приёмную. У двери его взгляд вдруг остановился на Ксении, которая по-прежнему стояла у своего стола.

— Добрый вечер, — поздоровался он, голос бархатный и глубокий, даже мурашки побежали. Ксения успела быстро кивнуть в ответ, и мужчина скрылся за дверью кабинета Журкова. Оттуда пулей уже вылетела Танечка. Она быстро прошла к столу и села вся какая-то развинченная, словно сломанная кукла, волосы растрепались, в глазах пустота.

— Кто это? — не удержалась и спросила Ксения. Но мысленно решила: если сейчас Танечка притворится, что не услышала вопроса, то следует объявить ей бойкот. Однако Танечка вдруг впервые за целый день обратила на Ксению внимание.

— Это Александр Новиков, — ответила она.

Ксения сморщила лоб, копаясь в памяти, но никакого Новикова не нашла. Определённо она ни разу не слышала такую фамилию в этих стенах.

— Кажется, раньше его здесь не было. Кто он?

— Я же сказала: Новиков Александр Васильевич, — раздражённо ответила Танечка. Она встала и начала мерить шагами приёмную. А потом вдруг остановилась напротив стола Ксении и спросила:

— Слушай, может, дальше ты сама? А то я и так задержалась.

Сказав это, Танечка пристально посмотрела в глаза Ксении. Неужели в этом взгляде мелькнула просьба? Или показалось.

— Конечно, ты же сегодня с утра работала, сейчас — моя очередь, — спокойно выдержала взгляд Ксения. — Всё нормально.

— Будь начеку, — Танечка стала быстро собираться. Схватила сумку, а пиджак натянула уже в дверях.

— Он что, такая важная птица? — вдогонку спросила Ксения.

— Скорее хищная, — бросила Танечка и даже не обернулась. — Будь осторожна, — услышала Ксения уже с лестницы.

2

Стоило Танечке скрыться из поля зрения, как открылась дверь кабинета и на пороге появился Эдуард Романович. Высокий и подтянутый, немного за шестьдесят, в молодости он серьёзно занимался спортом, а сейчас олицетворял всем своим видом силу и власть. Его раскатистый голос и грубоватые манеры приводили в трепет всех посетителей и сотрудников. Первое время Ксения вздрагивала, когда начальник обращался к ней. Сейчас перестала, но внутреннее напряжение в его присутствии по-прежнему сковывало.

— Где Татьяна? — рявкнул Журков, оглядывая приёмную.

— Ушла, — почти шёпотом ответила Ксения.

— Разве я её отпускал? — его тон не предвещал ничего хорошего.

— Вам помочь?

Журков нахмурился, а потом махнул рукой.

— Принеси кофе и что там ещё надо…

Ксения внутренне собралась. Она прошла в закуток, где стоял стол, холодильник, микроволновка, маленькая плитка и кофе-машина. Между собой эту комнатёнку без окон они называли кухней. Она взяла коробку с капсулами, но та оказалась пуста. Ксения пошарила на полке, может, хоть одна вывалилась из коробки. Надо посмотреть ещё раз. Нет. Ладони взмокли от волнения, блузка противно прилипла к спине. Что же делать?

Она стала открывать все дверцы в надежде найти хоть что-нибудь. И её усилия увенчались успехом. На столе выросла небольшая горка — коробка с бисквитами, печенье, почти пустая банка с сахаром и маленький пакетик с молотым кофе и специями. Когда-то Ксения принесла этот кофе, чтобы угостить Танечку. Но отношения у них сразу не заладились, и про пакетик она забыла. Он так и остался лежать, задвинутый полупустыми коробками, банками, ложками и чашками.

Ксения развязала края и сразу почувствовала горьковатый запах. Это кощунство — хранить кофе в полиэтиленовом пакете, но она думала, что сварит его в тот же день. Только случая так и не представилось.

Раньше она готовила кофе часто. Ведь это любимый напиток Павла. Как приятно было угождать мужу и видеть его довольное лицо. Она любила экспериментировать: кофе мокко по-турецки, по-арабски, с лимоном, с ликёром, с коньяком, крем-кофе по-баварски или глясе. Главное — качество зёрен и обжарка. Ксения искала хороший кофе, но лучшее привозили друзья и знакомые из-за границы.

Она отыскала в шкафу маленькую кастрюльку, в холодильнике нашёлся почти высохший лимон. Всыпала в кастрюльку молотый кофе и залила кипятком, оставила на несколько минут. Пока настаивался кофе, мелко нарезала лимонные корки, достала из пакетика пять гвоздичек и корицу. Ксения старалась сдерживать себя и не торопиться. Ведь готовить кофе следует только по рецепту, иначе неизвестно, какой вкус получится. Сварила, добавила лимонные корки и пряности, закрыла крышкой, сверху полотенцем и оставила настаиваться. Достала поднос, вымыла и вытерла насухо чашки. И только тут вспомнила, что кофе надо процедить, а ситечка, конечно, нет. Ксения осмотрелась. Может, подойдёт фильтр кофе-машины? Она попыталась вытащить тонкую круглую мембрану, но та никак не хотела поддаваться.

Хлопнула дверь кабинета, Ксения услышала недовольный голос Журкова:

— Вы там умерли, что ли? Где кофе?

У Ксении вспотели ладони. Она их быстро вытерла о юбку, пригляделась, что держит пластмассовый контур, подцепила ногтем зажим, изо всех сил потянула фильтр на себя. Что-то щёлкнуло, и белый тонкий кружочек с пластмассовой окантовкой оказался у неё в руках.

Ксения благополучно процедила напиток в красивый кофейник, выложила на десертную тарелочку оставшийся бисквит и вздохнула с облегчением. Кажется, всё получилось. Жаль, на эти аппетитные кусочки у неё были свои планы, но придётся потерпеть.

Ксения взяла поднос и попыталась величественно войти в кабинет, как это обычно делала Танечка, но у неё тряслись руки, отчего чашки тоненько звенели. «Только бы не пролить», — стучало в голове. Когда она вошла в кабинет, мужчины сразу замолчали. Ксения украдкой взглянула на Эдуарда Романовича. Он хмурился и наблюдал за её действиями с недовольным лицом. Танечка всё делала по-другому — с лёгкостью и шармом, а она неуклюжая, и руки дрожат. Несколько капель пролились из неудобного носика кофейника. Ксения быстро вытерла салфеткой и поспешила ретироваться.

В приёмной было тихо, из-за двери не доносилось ни звука. Вдох, выдох, вдо-ох, вы-ыдох, вдо-о-ох, вы-ы-ыдох… она старалась успокоиться, считала вдохи и выдохи. Руки перестали дрожать.

Около часа Ксения не знала, куда себя деть, она сидела и смотрела в окно. Вид был сомнительный. Кусочек бетонной стены, проём и опять стена. Ещё через час она услышала приглушённые голоса, дверь кабинета открылась, и на пороге появился Новиков. Ксения постаралась придать лицу приветливое выражение.

— Спасибо за кофе, — поблагодарил Александр. — Никогда не пробовал ничего вкуснее, — он кивнул в качестве прощания и слегка улыбнулся.

Ксению словно волной унесло в море от одного его взгляда. Она ещё не успела очнуться, как услышала гневный рык Журкова. Начальник велел срочно зайти в его кабинет и прихватить ручку и блокнот.

Эдуард Романович расхаживал взад-вперёд, заложив руки за спину. Он сосредоточенно о чём-то думал. От начальника исходили такие сильные волны раздражительности, что Ксения боялась нарушить тишину.

— Найдите все упоминания корпорации «Фобос» в документах за прошлый и этот год, — он указал на внушительную стопку папок, потом остановился и пристально посмотрел на неё. Ксения вся сжалась под его жёстким взглядом. — С утра эти документы должны лежать у меня на столе.

— Завтра?! — у неё округлились глаза. Это задание почти такое же невыполнимое, как то, что дала мачеха Золушке, прежде чем ехать на бал.

— Я не по-русски сказал? — во всём его облике было столько гнева, что Ксения поняла: возражать не стоит.

Она перенесла папки на свой стол. Журков ушёл, а она осталась сидеть, закопавшись в бумагах. В одиннадцать Ксения спохватилась. Она затолкала в пакет оставшиеся папки и засобиралась домой. Не ночевать же на работе!

3

Сложный день понедельник закончился. Из духоты метро Ксения вышла в ночь. Ей повезло. Скрипя и громыхая, сразу подъехал троллейбус. Раньше она всегда ходила от метро пешком, но сегодняшний день вымотал её настолько, что ноги передвигались с трудом. К тому же пришлось тащить домой тяжеленный пакет с папками.

Она села на двойное сидение и поставила рядом сумку. Под мерное покачивание глаза стали сами собой закрываться. Вот бы прийти домой и сразу лечь спать, а эти папки оставить на завтра. Если она встанет пораньше, то сможет посмотреть документы до начала рабочего дня.

Она чуть не проспала свою остановку, успела выскочить в последний момент. Откуда только взялась такая прыть? Наверное, от страха возвращаться целую остановку обратно.

В подъезде пахло плесенью и кошками, несмотря на титанические усилия уборщицы навести чистоту. Здесь Ксения жила с самого рождения, по этим ступенькам бегала в детстве и юности, но раньше не замечала убогости своего жилища. Когда-то всё было знакомое и родное. А теперь — нет.

Одинокая лампочка, которая свисала с потолка первого этажа и являлась единственной во всём подъезде, сегодня не горела. В кромешной темноте она с трудом добралась до третьего этажа, нащупала замочную скважину и, стараясь не шуметь, вошла в квартиру. Села на тумбу в прихожей, скинула надоевшие туфли. Ноги отозвались тупой болью, как будто весь день были замурованы в колодки.

— Ксюшенька, почему так поздно? — из комнаты вышла мама. — Ты не позвонила, и я начала волноваться. Набираю номер, а телефон недоступен.

— Прости, мам, совсем закрутилась. Забыла зарядить.

— Почему здесь сидишь? Давай мой руки, я подогрею ужин.

— Не надо. Мне бы закончить работу, — она кивнула на стоявший у двери пакет.

Светлана Николаевна покачала головой, ничего не ответила, скрылась на кухне. Через несколько минут по квартире поплыли аппетитные запахи. Ксения повела носом. Неужели её любимые фаршированные перцы? Организм настойчиво запросил еду — в животе заурчало. Пришлось заставить себя встать.

Когда Ксения всё доела, мама сразу положила добавку. Несмотря на тяжесть в животе, она осилила и эту порцию. Потом отвалилась на стуле и прикрыла глаза. Как же хорошо!

— Ксюшенька, ты так много работаешь, — начала Светлана Николаевна, но Ксения открыла глаза и предостерегающе посмотрела на мать.

Эта тема всегда развивалась по одной схеме. Вначале мама причитала, что дочь много работает, потом вспоминала развалившийся брак, а заканчивалось всё обсуждением недостойного поведения Павла. Слушать это Ксения уже не могла.

Но мать можно понять, ведь после рождения Алисы Светлана Николаевна уволилась с работы и полностью посвятила себя внучке. Павел обеспечивал не только жену и дочь, но и тёщу. Когда Ксения ушла от мужа, они все остались без средств к существованию. Младшая сестра, Мариша, ещё училась в аспирантуре и подрабатывала в школе, но её зарплата была совсем маленькой. Светлана Николаевна растерялась, а Ксения сразу почувствовала себя виноватой в том, что лишила близких людей устойчивости. Она стала главой их женского царства, вышла на работу и взяла все заботы о семье на себя.

Светлана Николаевна сменила тему:

— Сегодня встретила Римму Георгиевну из второго подъезда, она спрашивала твой рецепт «Пьяной вишни». Я обещала, что завтра Мариша занесёт. Ты же не против?

— Конечно, нет.

— Римма дала мне рецепт чудесного чая. Он укрепляет иммунитет, восстанавливает силы и ещё много чего делает. Я заварила, и, ты знаешь, совсем ничего, даже вкусный. — Мама поставила перед Ксенией чашку с бледной жидкостью и резким запахом имбиря и мёда.

— Мне бы лучше кофе, — сморщилась Ксения.

— На ночь? — удивилась мама и махнула рукой. — С ума сошла, потом ведь не уснёшь.

— Мне надо закончить работу, — Ксения с чувством зевнула.

— Доченька, ты совсем так себя загонишь, — мама поставила перед дочерью чашку кофе и села рядом. — Подумай об Алисе. Ты нужна ей здоровая и сильная. А Павел твой нагуляется и вернётся, вот увидишь. Такой жены, как ты, ему не найти.

— Никогда его не прощу, — как всегда спокойно ответила Ксения. А в душе уже поднимался ураган чувств: обида, отчаяние и даже брезгливость.

— Время всё лечит, — философски заметила мама.

— Нет, не прощу, — упрямо повторила Ксения.

— Тогда надо искать другого. В одиночку очень трудно, уж я-то знаю, вас с Маринкой одна тянула, — мама протяжно вздохнула.

— Сейчас не до этого, — Ксения вдруг вспомнила сегодняшнего посетителя — Новикова. Было в нём что-то притягательное.

— А зря, — гнула свою линию Светлана Николаевна. — Вот, например, Максим Васильев, сын Риммы, очень хороший мальчик. Мы знаем его с детства, и родители его порядочные люди — преподаватели, не как у Павла.

— У Паши тоже нормальные родители, — вступилась Ксения.

— Знаю твою свекровь, та ещё фифа. Строила из себя неизвестно что, сыночка против тебя настраивала.

— О ком речь? — в дверном проёме появилась Марина в розовой растянутой футболке-ночнушке с нарисованным мишкой.

— Привет, сестрёнка, — улыбнулась Ксения. — Чего не спишь?

— Уснёшь с вами, — фыркнула Марина.

— Да ладно ворчать, — Светлана Николаевна выдвинула стул для младшей дочери. — Признайся, что любопытство пересилило сон.

Марина была противоположностью Ксении и внешне походила на мать. Невысокого роста, ладненькая, со светлыми пушистыми волосами до плеч. Она всегда знала, что хочет. После школы легко поступила в «Тимирязевку», окончила с красным дипломом и пошла в аспирантуру. Метания и неуверенность Ксении были ей чужды. Несмотря на различия и разницу в возрасте почти в десять лет, сёстры жили дружно и никогда ничего не делили.

— Ты подумай, Ксения, из него выйдет хороший муж, — продолжала агитацию Светлана Николаевна. — Надёжный, не пьёт, не курит, холостой.

— Может, он несвободен, — вяло отбивалась Ксения.

— Так я же говорю, виделась с его матерью, Риммой Георгиевной. Очень приятная интеллигентная женщина, мне сетовала, что сын никак не остепенится.

— Всё понятно, — Марина подмигнула Ксении, — сестрёнка, ты попала. Кто же счастливый претендент на роль следующего мужа?

— Макс Васильев, помнишь, из соседнего подъезда, мы учились в одном классе, — ответила Ксения. — Он потом переехал в квартиру бабушки.

Марина нахмурилась, лёгкая тень пробежала по её лицу.

— Максим помог Ксюше устроиться на работу, — сказала мама, наливая младшей дочери чашку целебного чая.

— Да помню я его, — отмахнулась Марина. — Он уже изъявил желание жениться?

— Нет, пока даже не догадывается о коварных планах наших мам, — Ксения грустно улыбнулась.

— Ничего, скоро узнаёт, — сказала Светлана Николаевна, поставив перед младшей дочерью чай.

— Нет, мам, я эту гадость пить не буду, — Марина сморщилась и отодвинула от себя чашку.

— Но ты днем пила, — удивилась мать.

— Всё, больше не хочу, — у Марины испортилось настроение. Мама и Ксения переглянулись.

Марина встала из-за стола, подошла к окну и открыла его. В маленькую кухню влетел ночной ветер, наполненный ещё не осевшей московской пылью и прохладой.

— Отойди, продует, — строго велела мама.

— Лето же! — возмутилась Марина, но от окна отошла. Зная характер родительницы, решила подчиниться и села на прежнее место, напротив Ксении, и даже придвинула к себе чашку с чаем.

— Ну и каков план обольщения? — ехидно спросила она у Ксении.

— Не знаю, — пожала плечами Ксения. — Макс сегодня заходил ко мне, предлагал вместе пообедать.

— А ты?

— Отказалась.

— Пригласил, значит, нравишься, — не унималась мама. — Ксюша, надо использовать свой шанс, пока молодая.

— Ничего это не значит. Мы просто друзья, — ответила Ксения, а в голове мелькнула шальная мысль «если взять и выйти замуж за Васильева назло Паше», но она сразу запретила себе об этом думать.

— Из таких друзей и получаются хорошие мужья, — не сдавала позиции мама. — Мариша, скажи ей, чтобы не теряла зря время.

Марина вздрогнула и опрокинула на себя чашку злополучного чая. Тёмное пятно расплылось на животе как раз там, где был нарисован мишка.

— Мариш, ты чего это? Обожглась? — испугалась мама и начала суетиться.

— Да не переживайте, чай уже остыл. Пойду переоденусь.

Когда Марина вернулась в кухню, на ней была такая же футболка, только жёлтого цвета с жирафом. Мама заканчивала мыть посуду, а Ксения раскладывала серые толстые папки на столе.

— Это что? — спросила Марина, показывая на груду бумаг.

— Надо просмотреть эти документы до завтра, — устало произнесла Ксения. Тоска навалилась на неё с прежней силой.

— Помочь? — предложила сестра.

— Спасибо, я сама. Лучше иди спать.

Марина ещё немного потопталась на кухне, как будто хотела о чём-то поговорить, но не решилась и пошла спать.

Ксения осталась на кухне одна. Она открыла первую папку, но сосредоточиться никак не получалось. Прошло несколько часов, и за окнами начал светлеть горизонт, когда она тихонечко легла рядом с дочкой на старый скрипучий диван. Лежала с открытыми глазами и рассматривала причудливый рисунок из теней на стене, а потом вдруг провалилась в сон, как в чёрную бездну.

Утро наступило внезапно. Ксения проснулась, как от толчка, сердце учащённо билось в груди. Стрелки часов показывали непонятное время.

Как будто семь сорок.

Но этого не может быть. Ведь она уже должна выходить из дома. А будильник ещё не звонил. Или звонил, но она не слышала?

Ксения вскочила с постели и забегала по квартире. От страха опоздать голова мгновенно включилась в работу, а вот руки и ноги слушались плохо. Она себя подгоняла, но всё равно на сборы ушло больше получаса. Когда она вылетела из дома, надежды попасть на работу вовремя уже не было.

4

В прошлые выходные Макс приезжал к родителям и имел неосторожность сказать, что скоро женится. Он ляпнул это только для того, чтобы мамаша оставила попытки связать его священными узами брака. Уже лет пять она порывалась найти любимому сыночку подходящую спутницу жизни. Она вовлекла в процесс поиска невесты всех своих приятельниц и знакомых. Общими усилиями они отыскивали самых «хороших и порядочных барышень», то есть, в переводе на мужской язык, тех, кто явно засиделся в девках по причине страшной внешности и занудливого характера. И откуда мамаша откапывала этих образин? Он удивлялся, как ещё не съехала крыша от бесконечных смотрин, даже пробовал не ездить к родителям, но тогда мамаша под разными предлогами притаскивала женщин к нему домой. В прошлые выходные, когда Максу была представлена очередная «хорошая девочка», его терпение лопнуло, и он заявил, что уже обзавёлся невестой.

Римма Георгиевна обрадовалась и как-то встрепенулась. Макс не успел подивиться живительной силе своего сообщения, как мамаша огорошила его желанием немедленно познакомиться с будущей невесткой. Он едва уговорил её подождать до следующих выходных.

Всё бы ничего, будь хоть кто-то на примете. В глубине души Макс наивно надеялся, что до выходных придумает, как выкрутиться. Но петля обмана всё теснее сжималась на шее. Вечером того же дня раздался телефонный звонок. Мамаша желала узнать подробности про будущую невестку. Что лучше приготовить к праздничному обеду — мясо или рыбу? Как она относится к выпечке? Не на диете ли, как все современные девушки? Родительница засыпала его подобными вопросами, требуя мельчайших подробностей. Когда допрос закончился и Макс отключил телефон, он почувствовал, как вспотели ладони. Врать мамаше — трудоёмкий процесс. Но она сама его вынудила. Знакомила с чопорными дамочками, начитавшимися любовных романов и ждущими подвигов. А Макс — обыкновенный мужик и не готов к серьёзным отношениям, потому что панически боится обязательств и крушения размеренной холостяцкой жизни.

Если Макс ничего не придумает в ближайшее время, мамаша выведет его на чистую воду. И тогда дело — труба. Обижаться родительница умела профессионально. Будут и сердечный приступ, и укор во взгляде, и, конечно, слёзы. Выход один — срочно искать невесту, временную, только чтобы притупить желание мамаши его женить.

Сначала он решил позвонить Веронике, с которой когда-то состоял в отношениях. Красавица блондинка с четвёртым размером груди, такой же выдающейся пятой точкой и со стервозным характером. Им хорошо было вместе. Он потянулся к телефону и даже стал искать её номер в контактах, но быстро себя остановил. Вероника не будет играть по его правилам. Главная её цель — выйти поскорее замуж. Они и расстались только потому, что Макс был не готов брать на себя обязательства. А теперь сам протягивает кандалы, чтобы его заковали. Он не успеет оглянуться, а его возьмут под белы рученьки и поведут в места лишения свободы, именуемые загс. Вероника станет его законной супругой «и в горе, и в радости…» Нет! При всех её телесных достоинствах она или уморит его своей бестолковой болтовнёй, или замучает тотальным контролем.

Потом он хотел позвонить длинноногой Светке, но, поразмыслив над её недостатками, передумал. Всплывали в памяти и рыжеволосая Инесса, и заводная Катя. Но никто из прежних подруг не подходил для мамашиных смотрин. Девицы, с которыми он проводил время, не страдали комплексами. Этим они его и привлекали. Но то, что нравилось ему, могло шокировать мамашу. Чем больше имён Макс перебирал в памяти, тем сильнее было ощущение, что раньше он плавал в бассейне с голодными акулами. Все его бывшие женщины по характеру и повадкам схожи с этими хищными рыбинами.

До понедельника Макс находился в беспокойной задумчивости. В обед он поднялся в приёмную в надежде склонить Ксюху пойти в кафе и там спросить совета. Хорошая еда и тёплая компания — то, что сейчас нужно.

В приёмной Ксения была одна. Увидела его и улыбнулась, но так печально, что сердце вдруг сжалось от желания прижать её к себе и утешить. Голову пронзила мысль. Ведь единственное правильное решение — это предложить Ксении стать его невестой. Причём не временно, как планировал с другими, а постоянно. Макс женится на Ксении, удочерит Алису, и у них будет настоящая семья.

Максим знал Ксению столько, сколько себя помнил. Помнил её совсем маленькой девочкой, которая бегала по двору в ситцевом в горошек платье и в красных колготках, их приходилось постоянно подтягивать. Безотцовщина. Жили бедно, но девочки Николаевы всегда были чистенькими и опрятными. Потом Ксения выросла в нескладного угловатого подростка с тонкой шеей и пушистыми каштановыми волосами. В старших классах она вдруг расцвела и превратилась в прекрасную девушку, нежную и лёгкую, как экзотический цветок.

И Максим влюбился. Однажды увидел, как она возвращалась из булочной, и вдруг посмотрел на неё другими глазами. И пропал. Любил её до самозабвения, караулил у класса и во дворе. А Ксения ничего не замечала. Он панически боялся себя выдать, искал правдоподобные причины своего присутствия рядом. Если бы она узнала, как сильно Максим влюблён, то не стала смеяться, как другие, нет, она начала бы избегать встреч. И тогда он бы точно умер, ведь не видеть её даже день было большим горем. При встрече он весело говорил ей «Привет!» и мог сколько угодно болтать ни о чём. Но после её ухода слышал, как гулко стучит сердце, и чувствовал, как рубашка прилипла к спине.

Они выросли и окончили школу, а он всё стеснялся своего большого чувства. Не мог пригласить её на свидание и дать понять, как она ему нравится. И опоздал.

Тот день, когда он увидел свою Ксюху с другим, стал самым ужасным в жизни. Она шла по двору в белом сарафанчике, а вечерние солнечные лучи запутались в её волосах, казалось, она вся светится изнутри. А рядом шёл долговязый белобрысый парень, ничем непримечательный. Она держала его за руку и смотрела на него с такой любовью, что Макса замутило.

Он смирился. Сдался сразу, не сделал ни единой попытки изменить положение. И даже не показал виду, как ему больно.

Влюблённое сердце застыло.

Он сразу переехал в пустующую после смерти бабушки квартиру. Но он всё знал про Ксению. И о том, что она вышла замуж за того «белобрысого», и о рождении дочки. И всегда при упоминании её имени он чувствовал боль в области грудины. Со временем, правда, эта боль притупилась. У него стали появляться подружки, которые вытеснили образ первой возлюбленной.

Жизнь отдельно от родителей оказалась не такой радостной, как он думал вначале. С одной стороны, никто не контролировал, когда и с кем он пришёл и ушёл, во сколько лёг спать и сколько друзей завалились в гости. Это радовало. Но, с другой стороны, на него вдруг обрушились все бытовые проблемы. Оказалось, чтобы что-то съесть, надо вначале что-то купить, приготовить, а потом ещё помыть посуду. И так каждый день. А есть ещё одежда и обувь, которую надо стирать и мыть. На уборку в квартире Макс сразу махнул рукой. Ну кому нужен порядок? Уж точно не ему. А вот хорошо поесть любил всегда и сильно страдал без приготовленной еды. Но свобода дороже.

Время от времени в его берлогу совершала набеги мамаша. И сразу всё вокруг преображалось, как по волшебству. Она так быстро и ловко справлялась с беспорядком, как фея из сказки. Всегда готовила много еды, чтобы хватило на несколько дней, и уезжала. После этого некоторое время его жилище имело достойный вид, но без поддержания порядка всё быстро возвращалось на круги своя и квартира погружалась в хаос.

Были в его жизни дамочки, которые изъявляли желание поселиться у него. Макс не препятствовал этому вторжению. Но надолго никого не хватало, хозяйственным рвением современные девушки не страдали. Самое интересное, что сценарий развития отношений почти не менялся. Сначала барышня с чемоданом в руке и победной улыбкой на лице переступала порог квартиры, потом пыталась приучить его к порядку, через какое-то время маленькие размолвки перерастали в крупные ссоры. Смирившись с невозможностью изменить стиль жизни Макса, барышня собирала вещи, поджимала губы и, затаив обиду, возвращалась к себе домой.

В периоды отсутствия женщины всё свободное пространство занимали друзья. И тогда хаос увеличивался, как после нашествия варваров. И опять приезжала мамаша и наводила порядок. Последние несколько лет свои набеги она сопровождала недовольным ворчанием. Желание женить сына с каждым годом увеличивалось. Она не уставала говорить, что стала старая, чтобы приезжать и ухаживать за ним, пора бы уже переложить все заботы на плечи молодой жены. Но Макс знал, что мать лукавит.

Несмотря на солидный возраст, Римма Георгиевна оставалась активной и деловой. Она продолжала преподавать в институте, а в свободное от работы время призывала к порядку жилищную управляющую организацию, дворников, уборщиц и продавцов ближайших магазинов. Когда Макс восклицал, что мамаша ещё «коня на скаку остановит», Римма Георгиевна меняла тактику. Она начинала причитать, как сильно хочет понянчить его детишек, что у всех её сверстниц внуки ходят в школу, радуют своих бабушек достижениями в учёбе и спорте. А вот ей-то похвастаться нечем, так как сынок до сих пор не подарил радость стать бабушкой и совсем не думает о своей старой матери. И всё в том же духе. Макс решил, что раз уж жениться всё равно придётся, пусть это будет Ксения.

***

Макс подъехал к старой панельной пятиэтажке, в которой жила подруга детства. Сегодня утром он решил подвезти её до работы. Лучшего способа поговорить трудно себе представить — в дороге минут сорок, а если будут пробки (очень вероятно), то и того больше. Дело деликатное, надо, чтобы никто не мешал.

Макс поднялся на третий этаж и нажал на звонок. Дверь открыла мать Ксении.

— Здравствуй, Максим, — приветливо поздоровалась она.

— Здравствуйте, — он растерялся и замолчал.

— Дочь уехала, — сразу догадалась о цели его визита Светлана Николаевна, посмотрела на часы и покачала головой, — тридцать минут назад.

Макс расстроился, теперь придётся ждать до вечера. А ведь ещё вчера даже не думал о Ксении, а сегодня промедление в несколько часов кажется невыносимым.

— Что-то случилось? — встревожилась Светлана Николаевна. — Проходи, не стой на пороге, — она открыла широко дверь и сделала приглашающий жест.

— Я навещал родителей и решил подвезти Ксению, — соврал Макс и вошёл в квартиру.

— Позавтракаешь с нами?

— Нет, спасибо, я уже поел.

— Максим, — обратилась Светлана Николаевна. — Ты мог бы передать бутерброды Ксени? Она сегодня проспала, не успела позавтракать, убежала на работу голодная.

— Конечно, без проблем, — обрадовался Макс. Теперь был повод подняться в приёмную.

— Ты проходи, а я сейчас быстро всё заверну, — Светлана Николаевна скрылась на кухне.

Макс топтался на месте, когда в коридоре появилась Марина. В руках она держала большую толстостенную кружку со смешной коровьей мордой. Маленькая, светленькая, совсем не похожая на Ксению. Только глаза у сестёр одинаковые — большие, карие.

— Ты на работу не опоздаешь? — спросила Марина, подперев плечом дверной косяк. Во взгляде вызов, губы недовольно поджаты.

— А ты в школу не опоздаешь? — в тон ответил Макс.

— Вообще-то, — ехидно начала Марина, — летом каникулы.

Она смерила его презрительным взглядом. Макс невольно улыбнулся, так комично было выражение её юного лица. Марина по-своему истолковала улыбку и рассердилась ещё больше.

— Зря ты лыбишься. Я давно окончила школу и даже институт.

— Да? — искренне удивился он. Сколько же лет младшей сестрёнке Ксении? С чистым, без косметики, лицом, пушистыми всклокоченными волосами она выглядела совсем юной.

— Что припёрся с утра? — грубо спросила она.

— О! — выдохнул Макс. Похоже, в этой семье воспитывали только Ксению.

— Решил приударить за сестрой? Разве ты не знаешь, что она — замужняя женщина? — набросилась Марина, как коршун на мышь. — Это неприлично!

Макс нахмурился, взгляд потяжелел, а в сердце опять заползла тоска. И всё из-за этой пигалицы.

— Ксения разводится, — спокойно ответил он, стараясь держаться уверенно.

— Муж с женой поссорились, с кем не бывает. А вот начнут такие ходить и разбивать семью, и всё — нет больше ячейки общества. Совесть-то не мучает?

Макс растерялся.

— Много ты понимаешь! — сказал он уже не так твёрдо.

— Я знаю свою сестру. Ксения обязательно вернётся к мужу, — добила его Марина.

— Дочь, о чём ты говоришь? — в прихожей появилась Светлана Николаевна со свёртком в руках. Марина стушевалась и быстро скрылась в комнате.

— Это правда? — пересохшими губами спросил Макс, а тоска уже разлилась по всему телу.

— Нет, — Светлана Николаевна ласково на него посмотрела, как будто догадалась про его чувства. — Ксюша никогда не простит Павла. Даже если захочет, не сможет, характер такой.

— Но Маринка сказала… — он чувствовал, что голос дрожит, однако не мог взять себя в руки.

— Не слушай её. Она сегодня не с той ноги встала, вот и цепляется ко всем.

И он сразу поверил каждому слову, так сильно было его желание верить.

— Спасибо тебе за участие в судьбе Ксюши. Ей сейчас этого очень не хватает. Тяжело начинать всё заново. Она совсем одна, — и Светлана Николаевна как-то по-особенному на него посмотрела, а потом отдала свёрток с бутербродами.

— Разве она одна? А вы, а дочка? — ему было приятно разговаривать с Ксениной мамой. Своей неразвитой интуицией он всё же чувствовал некие сигналы, посылаемые матерью Ксении.

5

— Ты не можешь переносить нашу встречу вечно! Мы же обо всём договорились в прошлый раз. Ну сколько можно! — кричал Павел в телефонную трубку. Его голос врезался Ксении прямо в мозг.

Она и не собиралась откладывать встречу. Но сегодня опоздала на работу на полчаса и сразу нарвалась на Журкова. Он отчитал её, как провинившуюся школьницу. Стало обидно и неловко, к горлу подступили слёзы, но она изо всех сил себя сдерживала. Никогда её так не отчитывали.

Ксения не могла успокоиться до самого обеда, всё валилось из рук. На звонки отвечала через раз, документы, которые приносили на подпись, складывала аккуратной стопочкой на своём столе. Она ловила на себе заинтересованные взгляды Танечки и даже слышала её высокомерное хмыканье, но продолжала сидеть на месте с лицом истукана.

На обед она отправилась в полном одиночестве и даже села за отдельный столик, не желая ни с кем общаться. Для большинства секретарей такой незначительный инцидент, как грубое замечание начальника, не произвёл бы никакого впечатления. Но только не на Ксению. Она воспринимала мир тонко, замечала все нюансы в эмоциях и взглядах окружающих людей. За такую особенность свекровь часто называла её мнительной истеричкой и жаловалась Павлу, что он выбрал себе жену «не от мира сего».

После обеда понесла документы на подпись начальнику. С сильно бьющимся сердцем она вошла в кабинет. Журков сидел, погрузившись в чтение каких-то бумаг. Она стояла и не решалась заговорить первой.

— Что у тебя? — наконец спросил он, не поднимая взгляда от бумаг.

— Вот, — она протянула целую стопку листов. Он никак не отреагировал. Ксения положила документы на край стола. Конечно, здесь бумаги затеряются, и он даже не вспомнит о них. И все эти листочки так и останутся без подписи, а виновата в этом опять будет она.

Он оторвался от чтения, задумался, глядя на неё, а потом спросил:

— Вы сделали то, что я вчера велел?

— Да.

— Несите.

На этом аудиенция закончилась, и Журков снова погрузился в бумаги. Ксения взяла папку, в которую вчера собрала все необходимые документы, и отнесла Эдуарду Романовичу.

До конца рабочего дня осталось потерпеть всего несколько часов, напряжение постепенно отпускало. Ксения начала расслабляться, когда начальник вдруг вызвал к себе Танечку. Спустя пять минут она выскочила из кабинета злая, схватила телефон и начала кому-то названивать. Не успела Ксения опомниться, как Журков появился в дверях, а потом быстро, как смерч, подлетел к столу Ксении. Она запаниковала. Неужели опять в чём-то провинилась? Он навис над ней и начал орать так, что Ксения оглохла. Его раскатистый бас был слышен, казалось, на всех этажах здания. Но смысл ускользал от Ксении. Она настолько не привыкла, чтобы кто-то повышал на неё голос, что впала в ступор. Видела и слышала начальника, а что он говорит, не понимала.

Лишь когда Журков скрылся в кабинете, Ксения осознала, в чём провинилась. Вчера она вынесла документы из здания, а это категорически запрещено, ведь организация у них закрытая, в любых документах могут быть секреты.

Танечка! Вот зараза, заложила! Больше некому. Эта змея утром видела Ксению с объёмным пакетом, сквозь который отчётливо проступали контуры папок. Сама виновата: если бы не проспала и пришла на работу, как положено, первой — никто бы ничего не узнал.

Ксения вытащила из принтера чистый лист бумаги и начала писать заявление об увольнении. Выволочка Журкова и подлость Танечки стали последней каплей в чаше терпения. Она мысленно представляла, как завтра с утра начнёт поиски новой работы, когда позвонил Павел. Он дополнил неудачи сегодняшнего дня криками в телефонную трубку. Ксения не знала, что ответить, поэтому просто молчала, чем окончательно вывела его из себя. Павел кричал и кричал, она не выдержала и выключила телефон. Потом взяла заявление и вошла в кабинет начальника.

Она опять стояла и терпеливо ждала, когда он обратит на неё внимание, ведь без подписанного заявления она из кабинета не выйдет. Хватит её пинать, как надоевшую собачонку.

— Что тебе? — наконец спросил Журков. Он взял заявление и быстро пробежал глазами. Густые седые брови сошлись на переносице, он нахмурился.

— Это что такое?! — повысил он голос. И Ксения в который раз за сегодняшний день внутренне сжалась.

— Я увольняюсь, — ответила она и зауважала себя за твёрдость в голосе.

— Не понимаю… — он отбросил листок, и тот сразу затерялся в куче разных документов. — Ну-ка присядь сюда, — он указал на стул напротив.

Ксения села на самый краешек, спина прямая, глаза в пол, руки плотно сжаты на коленях. Она знала, что сейчас он пристально её рассматривает.

— Что за детский сад? — совсем другим тоном начал Журков. Ксения уловила отеческие нотки, не выдержала и подняла глаза. Эдуард Романович сидел хмурый. — Я сделал замечание, а ты сразу пишешь заявление об уходе. У нас не ясли, чтобы в игрушки играть. Если старший указал на ошибку, надо не обижаться, а принять к сведению. Поняла?

— Да. Но я подумала, что не подхожу вам, — уже не так уверенно пролепетала она, но пока не желала сдаваться.

— Перестань заниматься глупостями и возвращайся на своё рабочее место. И заявление забери. И так тут бумаг навалом.

— Эдуард Романович, — неожиданно для себя решилась Ксения. — Можно сегодня уйти раньше? У меня встреча с мужем, мы разводимся.

— Ах, вот в чём дело, — в глазах появилось понимание. — Хорошо, иди.

Ксения вернулась в приёмную, отправила Павлу сообщение и стала собирать вещи. Она никак не могла для себя решить, радоваться ей или огорчаться, что не уволилась. Следует подумать об этом позже, после встречи с мужем.

Танечка в недоумении наблюдала за её сборами и заметно нервничала.

— Ты куда? — не выдержала она.

— Эдуард Романович отпустил, — ответила Ксения

— А как же я? Мне сегодня к стоматологу надо, — растерянно хлопала она ресницами.

— Что же ты об этом не подумала, когда доносила начальнику? — строго спросила Ксения и направилась к лифту.

Танечка с быстротой пантеры выскочила из-за стола и преградила выход.

— Ладно-ладно, прости. Это случайно получилось, — вдруг извинилась она совсем другим голосом, но от двери не отошла.

— Пропусти, — твёрдо сказала Ксения.

— Я же извинилась, что тебе ещё надо? — Танечка стояла, уперев руки в боки, и сдаваться не собиралась.

— Чтобы ты освободила проход.

Хотелось проучить эту зазнайку, но не обернётся ли это потом катастрофой? Как говорят, посеешь ветер — пожнёшь бурю. Раз она не уволилась и будет работать, значит, надо попробовать договориться с Танечкой по-хорошему. Каждый день находиться в состоянии войны невыносимо.

— У меня очень важная встреча, — начала Ксения, — попробуй перенести своего стоматолога или отпросись у Журкова, если это так важно.

— Нет, Журков не отпустит, — она помялась немного, а потом выдала: — Слушай, я иду не к стоматологу. Но, понимаешь, второго такого шанса не будет. А ты со своим мужем можешь завтра встретиться. Куда он денется, вы же всё равно разводитесь.

— Не в моих интересах злить его, — Ксения на мгновение задумалась. — Если тебе так надо, я могу вернуться, но не раньше пяти.

— Ой, спасибо, — Танечка подпрыгнула на своих шпильках, и те подозрительно скрипнули. Но это нисколько не испортило ей радости.

— Ты не обманешь? — вдруг испугалась Танечка. Поистине, каждый судит по себе. А в Татьяне коварство, хитрость и изворотливость переплелись тугим клубком.

— Я вернусь, — уже с лестницы крикнула Ксения.

Она не стала сдавать пропуск и быстро выбежала из здания. Чтобы вернуться к пяти, надо поторопиться, только ноги отказывались спешить. На улице было так хорошо! Ветер развевал волосы и холодил разгоряченное лицо. Хотелось идти и идти, хоть на край света. Но кафе оказалось близко, всего в нескольких шагах. Наверное, сюда приглашал её Макс накануне.

Ксения вошла в полутёмный зал и сразу увидела Пашу. Он сидел за столиком у окна и рассеяно смотрел на проходящих за стеклом прохожих. Они не виделись несколько месяцев. Такой родной и такой… чужой.

Продолжение 6-10

6

Павел занял столик у окна. До встречи оставалось около четверти часа, есть время выпить кофе.

Кафе оказалось простой забегаловкой, но для встречи с бывшей женой сойдёт. Народу немного, обед закончился, а до вечера ещё оставалось время. Официант, высокий худой парень, вначале пытался быть любезным, но после нескольких вопросов по меню быстро сдался и даже начал грубить. Павел заказал салат с тунцом, хотел ещё фетучини с грибами, но передумал. Заведение не вызывало доверия.

Зазвонил мобильник, на экране — Дашино лицо. Улыбка у неё красивая, посмотришь — и хочется улыбнуться в ответ.

— Привет, любимый, — пропела Даша мелодичным голоском. — Ты освободился?

— Нет, жду, — сухо ответил Павел.

— Что так долго? — уже сердито спросила Даша. Она тоже хотела поехать, но он запретил. Зачем усложнять и без того напряжённые отношения с Ксенией?

Дашка — противоположность Ксении. Бывшая жена — это ошибка, заблуждение. Чувства к Даше настоящие, правдивые. Как солнце заряжает солнечные батарейки, так Дашка наполняет его энергией. После начала отношений с ней Павел изменился — подобрался, встряхнулся, стал больше следить за собой.

Три раза в неделю они вместе ходят в фитнес-клуб. Это не только для здоровья, но и для внешнего вида — плавание держит мышцы в тонусе. Уже заметен результат, сейчас Павел в прекрасной физической форме, и всё благодаря Даше. Да, она не даёт расслабиться. В прошлый раз они зажгли. Дашка после своего фитнеса присоединилась к нему в бассейне. Павел плавал уже полчаса и стал чувствовать усталость — это сигнал, что на сегодня достаточно. Когда собрался выходить, поискал глазами Дашу. Она уверенно гребла в его сторону. Спортивное прошлое и привычка постоянно тренироваться сделали её тело упругим и мускулистым. Некоторых объёмов не хватало, но она компенсировала это своим темпераментом и непомерным сексуальным аппетитом. Дашка быстро подплыла и прижалась к нему всем телом. Они начали целоваться, не вылезая из воды. Никого в бассейне не было, но в любой момент могли появиться желающие поплавать или кто-то из персонала. Но её это не остановило. Разве способна была на такое Ксения? Никогда! Дашка — как поток света. Стремительная и яркая, она сумела вырвать его из темноты семейной жизни и заново зажгла в нём огонь. Павел почувствовал себя молодым и сильным. Он должен сделать всё возможное, чтобы удержать её рядом.

Только терпения Дашке не хватает, совсем не умеет ждать. За то время, что Павел провёл в кафе, она умудрилась позвонить четыре раза. Ничего, сегодня он заставит Ксению подписать все документы. И тогда через тридцать дней можно спокойно подавать на развод. Павел станет свободным и богатым. И Дашка никуда не денется.

А жене много ли надо? Она привыкла обходиться тем, что есть. С Ксенией, как в штиль на море, можно сойти с ума от стабильности. А Даша — буря, постоянная проверка на прочность. Дашке он должен всё время доказывать, кто главный.

Ксения опаздывала. Неужели не придёт? Сроки сильно поджимали. Надо сегодня подписать все документы.

Павел не видел жену с того рокового вечера, когда она застукала его с Дашкой. Какой конфуз! Тогда Ксения не проронила ни слова, собрала вещи и уехала. Надо было радоваться, что жена не устроила скандал и не закатила истерику, а в него словно бес вселился. Увидел её больные, полные ужаса глаза, и его понесло. Павел наговорил тогда жене много обидных слов о том, что слишком правильная, скучная, что он зачах от её занудства и чопорности. Зачем он унижал Ксению, зачем хотел сделать ещё больнее? Может быть, потому, что чувствовал свою вину?

Глупости! Разве Павел виноват, что новые чувства накрыли его с головой? Любовь нельзя контролировать. А он влюбился, по-настоящему.

— Привет, — вдруг услышал Павел из-за спины знакомый голос. Ксения села напротив. Она была растрёпанная и суетливая. Неужели когда-то он считал эту женщину ангелом и даже ругался из-за неё с матерью? После разрыва Ксения сильно сдала. Знакомое чувство жалости вдруг подступило к горлу. В сущности, жена — затюканная клуша.

Как она там справляется одна?

Зазвонил телефон. Это опять была Даша. Как будто почувствовала, что Павел может смалодушничать, дать слабину. Четырнадцать лет супружества так просто не выкинешь в мусорную корзину. Но надо собраться и отбросить сантименты. Ведь на кону его будущее. Он не может разочаровать свою возлюбленную. Павел сбросил звонок. Ничего, пусть Дашка потерпит, недолго осталось.

В это время Ксения подозвала официанта, сделала заказ, а потом попросила обслужить её как можно быстрее, она торопится. Павел удивился. Его Ксения, оказывается, может нормально общаться с официантами. Раньше она всего на свете стеснялась, лишнее слово боялась сказать незнакомому человеку. Зря он волновался, она уже приспособилась к жизни. Хотя до Дашки ей ещё далеко.

— Как дела? — спросил он из вежливости и чтобы как-то начать разговор.

— Нормально, — ответила Ксения и отвернулась к окну, стала рассматривать видимый кусочек городского пейзажа.

— Ты должна подписать бумаги, — Павел смотрел на её профиль. Что-то изменилось в ней, что-то неуловимое и поэтому пугающее.

— Что за бумаги? — безучастно спросила Ксения, не переставая пялиться в окно.

— Понимаешь, — он замялся, и все слова так хорошо отрепетированной речи вдруг перемешались в голове.

Ксения оторвалась от созерцания улицы и перевела взгляд на него. Павел вдруг неожиданно утонул в чёрном омуте её глаз. Так вот чем она его когда-то зацепила! И этот глубокий одуряющий взгляд всё ещё действует на него. Павел тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения.

— Это документы о разводе? — уже более заинтересовано спросила Ксения.

— Нет. То есть пока нет, — Павел опустил глаза, чтобы легче было врать. — Дела в компании идут не очень хорошо. Да что там, мы почти банкроты. Но появился один влиятельный человек, который готов дать денег, чтобы компания не пошла ко дну. Небескорыстно. Но и мы будем в «плюсе». Только у него условие. Я должен быть единственным владельцем компании. Речь идёт о больших деньгах, и его можно понять, он не хочет рисковать. Если не успеем и он передумает, то пойдём с молотка. Ты никогда не интересовалась делами, — не удержался Павел от упрёка, — я бы не торопил, но положение критическое, а времени у нас нет.

— Ты прав, я ничего в этом не понимаю, — она опять как будто извинялась.

— Сейчас в офисе, нас уже ждёт нотариус. Надо только поставить свою подпись, это не займёт много времени.

— Шутишь? — расширила она глаза. — Москва стоит. Пробки — десять баллов.

— Ксения, — он попытался произнести её имя с особой интонацией, но заметил, как она сморщилась, и быстро добавил: — Это очень важно. Надо ехать немедленно.

— Нет! — резко воскликнула она и более спокойно добавила: — Я хочу съесть свой «Цезарь» и выпить чай. А потом вернусь на работу.

Павел стал заводиться, потому что не знал, что ждать от этой «другой» Ксении. Раньше она никогда не перечила. Но сейчас все нити оборвались, и он уже не властен над своей женой. Только ссориться сейчас нельзя. Ведь Ксения может из чистой мести не поставить свою подпись.

Хорошо, что она даже не догадывается, что является единственным владельцем их строительной фирмы. Несколько лет назад Павел перевёл весь бизнес на её имя, чтобы избежать проблем с долгами по кредитам. Ксения всегда ему полностью доверяла и всё подписывала не читая. Но теперь, когда их развод — дело решённое, Павел должен вернуть себе компанию. Он уже давно подготовил документы, но не успел подсунуть для подписи. Жена застукала его с Дашей, и вопрос остался открытым.

— Где они? — спросила Ксения. Она доела салат и отодвинула тарелку.

— Кто? — не понял Павел.

— Документы.

— В офисе — оригиналы, с собой — копии.

— Я хочу сначала всё спокойно прочитать.

— Конечно, — согласился он. А что ещё оставалось? Только надеяться, что Ксения ничего не поймёт в запутанных юридических документах и подпишет всё, особо не вникая.

Как же надоели все эти бумаги! Ксения отодвинула пустую тарелку и взяла в руки чашку с чаем. Надо было заказать ещё десерт. Теперь уже поздно, нет времени. Жаль. Сладенького вдруг захотелось нестерпимо, вид мужа вызывал тоску. Сидит напротив, с довольной ухмылкой, как сытый мартовский кот. Павел так привык всё решать один, что даже не представляет, что у неё может быть собственное мнение. Почему Ксения не замечала этого раньше?

Больно учиться на своих ошибках, но на чужих не получается. Личный опыт нельзя купить, украсть или одолжить. Надо научиться принимать самостоятельные решения.

Когда Ксения вышла на работу, на многие вещи стала смотреть по-другому. Она наблюдала, прислушивалась, присматривалась. Журков не уставал повторять, что к подписи любых документов надо относиться серьёзно. Наше социалистическое прошлое и понятие «одной страны на всех» притупило личную бдительность. После переворотов и неразберихи началась райская жизнь для всякого рода мошенников и аферистов. Бумажки на столе Журкова скапливались тоннами, но он знал суть всех документов, под которыми ставил свою подпись.

— Я должна прочитать всё спокойно, без суеты, — сказала она. На дне чашки ещё оставался чай, но Ксения не стала допивать.

— Без проблем, у тебя будет времени столько, сколько захочешь, — Павел заёрзал на стуле.

— Мне пора, — твёрдо чеканя слова, повторила Ксения.

— Не понял? — удивился Павел. Светлая прядь волос упала на лоб. Новая стрижка ей не понравилась. С такой длинной чёлкой муж выглядел несерьёзно.

— Я опаздываю на работу, — Ксения быстро расплатилась, встала из-за стола и направилась к выходу.

— Подожди! — почти закричал Павел и схватил её за руку.

Ксения в недоумении посмотрела на свою кисть, стиснутую в каком-то отчаянии рукой мужа.

— Как же я? — спросил он и потянул её к себе.

На мгновение Ксения потеряла связь с реальностью, так взволновала эта близость. Она реагировала на его прикосновение, на животном уровне. Глупое сердце вдруг учащённо забилось, она перестала дышать, чтобы не спугнуть момент, чтобы продлить ещё хотя бы на мгновенье. А потом вспышка раздражения вдруг взорвалась в мозгу. Этот мужчина предал её. Зачем она, словно кролик перед удавом, замирает и трясётся в то время, как он просто хочет получить подпись.

— Поехали со мной, — ласково попросил он, его губы почти касались её волос.

— Нет, — и сразу порвалась связь между ними. Нельзя всё вернуть.

— Ты это специально, да? — он отпустил её руку и отошёл на шаг. Голубые глаза сузились и потемнели от злости. — Но если нас объявят банкротами, ты тоже останешься ни с чем.

— Хорошо, — согласилась она, — давай бумаги, я почитаю на работе.

Павел не собирался показывать ей документы для предварительного прочтения, но если по-другому не получается, то он уступит. Всё равно она ничего не понимает в юридических бумагах, пусть потешит своё самолюбие напоследок. Он с облегчением выдохнул, морщины на лице разгладились.

Из кафе они вышли вместе. Павел предложил подвезти, Ксения отказалась: пешком получиться быстрее, а потом вдруг передумала, и они пошли к машине. Как же на неё похоже такое непоследовательное поведение. Всё время мечется между «хочу» и «надо». Павел высадил её у высокого серого здания и остался ждать в машине. Ксения пообещала спуститься через час.

7

Когда сидела в машине рядом с Пашей, всё было почти как раньше. Она даже прикрыла глаза и представила, что ничего не изменилось. Но стоило открыть глаза — и иллюзия пропала. Это был только фрагмент её прошлой, расколотой на части жизни. Собрать и склеить уже никогда не получится. Павел её не любит, от него веет холодом. Он — чужой мужчина, и эта машина теперь тоже чужая.

Столько лет Ксения была лишь тенью мужа, растворялась в нём без остатка. Его желания сразу становились её желаниями. В умении угождать она достигла ого-го каких высот. Одевалась и вела себя, как хотел Паша, закалывала волосы, как ему нравилось, не пользовалась косметикой, потому что он возражал. Ксения любила его и не могла иначе. Мужчина всегда в семье главный.

Ксения прошла через прохладный вестибюль мимо охраны, поднялась в лифте на четвёртый этаж.

Вечернее солнце заливало приёмную. В его лучах плясали миллионы пылинок. Было душно. Ксения подошла и открыла окно, в последнее время ей часто не хватало воздуха, как рыбине, выброшенной на берег.

— Я вернулась, как обещала, — сообщила Ксения, устраиваясь за столом.

— Угу, — кивнула Танечка, погруженная в свои мысли.

— Что случилось? — насторожилась Ксения.

— Новиков опять пришёл, — прошептала Танечка одними губами и начала собираться домой.

— Он тебя так напрягает? — заметила Ксения. Александр ей понравился. Такой спокойный, уверенный в себе мужчина.

— С чего ты взяла? — деланно равнодушно спросила Танечка. Но Ксения уловила фальшь.

— Вижу, не слепая.

— Держись от него подальше. Целее будешь, — неожиданно предупредила Танечка и быстро скрылась за дверью.

Ксения опять осталась одна. Чтобы как-то занять себя, она начала разбираться на столе. Тихое шуршание вентилятора компьютера успокаивало и даже убаюкивало. Бессонная ночь предъявляла свои счёты. Спать хотелось нестерпимо. Мысли о муже, который ждал её внизу в машине, утекали мимо. А зря! Теперь с Пашей надо держать ухо востро.

Дверь в кабинет начальника распахнулась, и на пороге появился Журков.

— Где Татьяна? — рявкнул он, оглядывая приёмную.

— Ушла, — тихо ответила Ксения.

— Ах да. Ладно, — Журков сбавил тон, — зайдите ко мне.

Она проследовала в кабинет. За столом в кресле начальника сидел Новиков и сосредоточенно просматривал документы. Было в этом мужчине что-то притягательное. Смотришь — вроде бы ничего особенного, обычный человек, а если приглядеться, то замечаешь, что именно о таком всю жизнь мечтала. Внимательные умные глаза, сильные длинные пальцы, широкий разворот плеч и крепкая шея. За спиной такого мужчины хочется спрятаться от всех невзгод.

Ксения застыла у двери в ожидании дальнейших указаний начальника, но Журков собрался уходить. Он застегнул портфель и направился к двери. Когда поравнялся с Ксенией, коротко бросил:

— Я уезжаю. Помогите Александру Васильевичу с документами.

Странное задание.

Она вдруг испугалась оставаться с Новиковым наедине. Наверное, страх отразился на лице, потому что Журков ещё больше нахмурился, но ничего не сказал. Быстрым шагом он покинул кабинет. Походило на бегство.

— Чем вам помочь? — спросила Ксения, когда шаги начальника стихли в коридоре.

— Откройте окно, кондиционер сломался, — рассеянно ответил Новиков, оторвал взгляд от бумаг и задумчиво посмотрел на Ксению.

Она послушно подошла к окну и распахнула створки. Влетел тёплый пыльный ветер и растрепал волосы. На город опускался вечер, солнце подошло к горизонту и не давало столько света, как днём. С улицы доносился шум проезжающих машин, гул голосов — какофония мегаполиса.

— Садитесь, — он указал на стул напротив и пододвинул папки.

Новиков велел Ксении искать один расчётный счёт среди сотен других и выделять маркером. Двадцать цифр в ряд. Вначале она сверяла каждую цифру, потом запомнила и уже находила по памяти. Кропотливая работа, но какая-то бестолковая. Лишних вопросов она не задавала. От сидения в одном положении с наклонённой головой шея и плечи почти сразу занемели, от любого движения тысячи раскалённых иголок пронзали позвоночник. Через час буквы и цифры начали сливаться в чёрное пятно, и стоило огромных усилий не ошибиться.

От напряжения у Ксении шумело в ушах. Сотрудники компании давно разошлись по домам, и на этаже они остались вдвоём с Новиковым. Не сразу, но Ксения заметила, что Новиков время от времени поднимает на неё глаза. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей не всё равно, какое она производит на него впечатление. Она хочет понравиться Александру.

Бред.

Надо срочно выкинуть эти мысли из головы, пока они не привели куда-то далеко.

Документы всё не заканчивались. После первой папки последовала вторая, потом ещё и ещё. Ксения украдкой посматривала на время. Они сидят уже два часа без перерыва. Новиков перехватил её обречённый взгляд. Стало неловко.

— Давайте отдохнём, — предложил Александр. Значит, понял. Неловкость усилилась.

Ксения вернулась в приёмную и отправилась готовить чай. Она решила не мудрить, пусть будет чай из пакетиков. Достала красивую пару — чашка и блюдце — налила кипяток, повозила пакетиком, положила на край блюдца два кусочка сахара.

Новиков ждал её в приёмной. Он развалился на диване и о чём-то сосредоточенно думал.

— Где ваша чашка? — удивился он. — Присоединяйтесь.

Ксения вылила остатки кипятка в чашку из того же сервиза и достала ещё один пакетик чая. В коробке осталось всего несколько штук. Тонкий белый фарфор затрепетал и ожил в руках. Даже такой сомнительный напиток смотрелся в этой чашке благородно.

Она вернулась в приёмную и не стала садиться на диван, а устроилась за своим столом. Он это заметил, но ничего не сказал.

— Знаете, Ксения, я не могу забыть кофе, который вы вчера приготовили.

Она вздрогнула, когда услышала своё имя. Он узнал, как её зовут, и даже запомнил. Журков за четыре месяца ни разу не назвал её по имени, только «деточкой» или «барышней».

— Признайтесь, вы вчера подмешали в кофе колдовское снадобье? — в его глазах плясали смешинки.

— Это мой секрет, — печально улыбнулась она.

— Но чай у вас получился… — он не успел подобрать эпитет, но Ксения и так всё поняла.

— Чай я умею заваривать не хуже кофе, — стала оправдываться она. — Только здесь нет условий.

Александр поставил чашку на поднос и откинулся на спинку дивана.

— Что ещё вы умеете делать? — спросил он, в его взгляде был настоящий живой интерес.

Ксения смутилась и прикусила губу.

Вдруг весёлая мелодия взорвала тишину в приёмной. Маленький серебристый телефон Ксении слегка подпрыгивал от вибрации на гладкой поверхности стола. Она схватила его и сразу нажала на зеленую кнопку. Ксения села вполоборота, вроде бы не отвернулась, но отгородилась мысленно от Новикова.

Это звонил Паша, он нервничал. Ксения начала оправдываться, но не сильно, потому что чувствовала взгляд Новикова и не хотела казаться слабой в его глазах.

— Пора вернуться к работе, — сказал Александр, когда Ксения отключила телефон. Он встал и прошёл в кабинет. Она ещё минуту посидела, собираясь с силами, помыла и убрала чашки и только потом последовала за Новиковым.

После звонка мужа она никак не могла сосредоточиться, словно он сбил все её настройки.

— Похоже, помощника я потерял, — заметил Новиков спустя четверть часа.

Ксения подняла глаза и увидела, что он наблюдает за ней уже давно.

— Простите.

Что ещё она могла сказать в своё оправдание? Что личные проблемы мешают ей работать? И жить.

В одно мгновенье Ксения поняла, что ничего не видит от слёз. А они всё прибывают и прибывают, текут по щекам и капают на стол и на документы. Совершенно неуправляемый процесс. Ни всхлипов, ни вздохов, только солёная вода. Как будто лопнул внутри полный резервуар и теперь выливается через глаза. Новиков встал и вышел, потом вернулся со стаканом воды, но она не могла сделать даже глотка. Он терпеливо ждал.

— Что случилось? — спросил он, когда Ксения немного успокоилась.

— Муж настаивает, чтобы я сегодня подписала документы. Чувствую, что не должна этого делать, потому что он хочет меня обмануть.

— Муж? — напрягся Новиков.

— Мы разводимся, — быстро добавила Ксения.

— Понятно, — сказал он, потом минуту думал и добавил: — Хотите, я сейчас спущусь и улажу дело с мужем, а вы закончите тут с документами?

— Как это? — она смотрела на него ошарашенно и не знала, что думать.

— Ваш супруг ждёт внизу, в машине. Правильно?

— Да.

— Я представлюсь адвокатом и всё решу. Давайте документы вашего мужа, я их просмотрю.

Александр выглядел спокойным и убедительным, она сразу поверила ему. Когда за Новиковым закрылась дверь, Ксения с удвоенным усердием принялась за дело. Цифры мелькали перед глазами, работа двигалась быстро, как будто слезами она промыла себе мозги.

Ксения закончила через полчаса, сложила все документы в аккуратную стопочку, а Александра всё не было. Что дальше делать? Может, позвонить Паше? Но что она скажет?

Ксения уже начала нервничать, когда в приёмной появился Александр. Он был невозмутимым, как всегда.

— У вас нет повода расстраиваться, я всё уладил. Но нельзя встречаться с мужем без хорошего юриста. Почему вы не наняли адвоката, ведь это серьёзное дело? — Новиков пристально посмотрел ей в глаза. Ксения смутилась ещё больше. Неприятно осознавать, что посторонний человек стал свидетелем предательства её мужа.

— Адвокат — дорогое удовольствие. Сейчас я не могу себе этого позволить, — устало произнесла она.

— В таком случае вам повезло, что я оказался рядом и защитил ваши интересы, — Александр произнёс это без хвастовства, просто констатировал факт.

— Спасибо, — отозвалась она.

— Это было несложно, — ответил Новиков.

На улицу они вышли вместе. Ксения остановилась у дверей, вдохнула ночной прохладный воздух, посмотрела на кусочек неба между домов. Оно было чёрное и ясное с тысячами далёких и ярких звёзд.

— Садитесь, я подвезу, — Александр указал на припаркованную у входа чёрную Volvo.

— Нет-нет, спасибо, — замотала головой Ксения, не хотела злоупотреблять вниманием этого мужчины.

— Садитесь и не спорьте, — ласково попросил он.

Александр терпеливо ждал, придерживая дверь. Ксения замешкалась. А потом разозлилась на себя. Что она как маленькая, всего боится — помешать, доставить неудобство и вообще людей. Не съест же он её. Ксения решилась и подошла. Александр галантно подал руку, но она сделала вид, что не заметила этого жеста. Прикасаться к нему почему-то было страшно. Совсем дикая, прав Паша.

Новиков обошёл машину и сел рядом. Он включил зажигание, двигатель тихонько заурчал, и машина плавно двинулась с места. Ксения откинулась на спинку и прикрыла уставшие глаза. В салоне едва уловимо слышался запах парфюма Александра, смешанный с запахом дорогой кожи сидений.

8

Павел вышел из машины и направился к остановке. Сейчас много таких: с одной стороны — металлическое сидение под крышей, с другой — киоск. Курить хотелось нестерпимо. Стянул шуршащий пакетик, вытащил сигарету, повертел в руках.

В этот раз он долго продержался. Больше года без никотина — внушительный срок для заядлого курильщика. Не позёрство и не дань моде, а серьёзная работа над собой. Хотя начиналось с того, что он поддался пропаганде здорового образа жизни.

Друзья и знакомые стали активно радеть о своём здоровье. Новомодные диеты по группе крови, экологически чистые продукты, спортивные клубы, моржевание и отказ от курения по новым методикам.

Всё потому, что сегодня тот, кто ведёт здоровый образ жизни, приобретает статус успешного человека. Павел всегда стремился к благополучию. Хорошо учился в школе, окончил институт, организовал фирму, добился определённого положения.

Он не сразу решился завязать с курением, но когда созрел, начал пробовать разные способы: таблетки, пластыри и психотерапия. Ничего не помогало. Проходило время, и он срывался. Поводом могла стать любая мелочь. Была потрачена куча денег и нервов, прежде чем Павел признался себе, что не стоит искать помощников в борьбе с курением. Это его личная война. Однажды проснулся и решил, что не будет больше курить. Тогда его поддерживала Ксения, не давала сорваться. С тех пор прошёл год. Рядом уже другая женщина.

Даша курит. Не открыто и демонстративно, как многие девушки, а таясь, как будто стыдится этой слабости. Он никогда не видел её с сигаретой, но чувствовал запах дыма, впитавшийся в волосы и одежду. А когда она поселилась в его квартире, он начал чувствовать сигаретный дым повсюду. Он ловил себя на том, что руки сами тянутся к пачке. Но слишком свежи в памяти муки отказа от никотина и радость победы над собой.

Павел перестал вертеть сигарету в руках и закурил. Привычный, совсем не забытый привкус дыма, горьковатый и крепкий. Он глубоко затянулся и медленно выдохнул, потом ещё и ещё. Смаковал. Пальцы перестали дрожать.

Первая сигарета кончилась быстро, он сразу закурил вторую. Вечер стоял тихий, без ветра. Окна в машине были открыты, но дым не улетал, а оседал в салоне, медленно растворяясь в воздухе. Павел тонул в никотиновом тумане. Теперь долго не выветрится. Ну и пусть!

Вместе с дымом всё внутри заполнялось чувством неудовлетворённости. Не сдержался. Год терпел, а сейчас не смог. Унизительно. И всё из-за Ксении.

Да, он изменил, нашёл другую, но ведь в этом нет его вины. Ксения перестала следить за собой, превратилась в клушу. Он шёл вперёд, развивался, а жена никогда не вникала в его дела, плелась следом, как глупая овечка. И ладно бы Павел настаивал на том, чтобы она сидела дома. Ведь никогда ни в чём её не ограничивал. Ксения сама решила принести себя в жертву домашнему хозяйству.

Она стала ему неинтересна и как человек, и как женщина. В замкнутом пространстве квартиры жена остановилась в своём развитии и стала стремительно откатываться назад. Дошло до того, что даже вызвать слесаря или сходить к врачу стало проблемой. Ксения закрылась в своём мирке и разучилась общаться.

Как же сильно Павел недооценивал жену! Быстро она пришла в себя, адвоката наняла.

Лицемерка!

Адвокат застал Павла врасплох и размазал по стенке. В моральном смысле. Хотя этот человек мог и физически разделаться. Павел чувствовал угрозу, исходившую от него. Да и не похож он на адвоката, хотя раскатал его грамотно. Не человек, а хищник, особист чёртов.

Всё пропало.

Теперь Павел на задворках своей фирмы, потому что юридически хозяйкой является Ксения. Что за несправедливость! Она и дня не работала. Вот тебе и девочка-цветок, безобидная и беззащитная. Он повёлся, как дурак, поверил, что она всё подпишет не читая, как раньше. А Ксения раз — и вытащила туз из рукава, этого адвоката. Как она смогла подобное провернуть? Где нашла такого человека, как договорилась с ним? И заплатила? Хотя вряд ли. Нет у неё денег, чтобы адвокатов нанимать. Значит, связывают их неделовые отношения. Онилюбовники!

Павла замутило, тошнота подошла к горлу. Наверное, много выкурил. Он заглянул в пачку, там оставалась половина. Затушил только начатую сигарету. Мерзко и противно представлять Ксению в постели другого мужчины. Его жену. Ту девочку, которую оберегал и защищал много лет. Только сейчас Павел понял, что назад дороги нет. И дело не в Дашке. Он никогда не сможет простить Ксении измены.

Спустя час Павел открыл дверь своей квартиры. Сто пятьдесят квадратных метров персонального рая и материальный эквивалент его успеха. Дом расположен в элитном комплексе недалеко от центра. Ремонт полностью контролировал он лично. Ксении такое серьёзное дело не доверил. Правда, интерьером уже занималась жена и, надо признать, справилась с этим заданием на «отлично». Получилось стильно и уютно.

Он вошёл в прихожую. Везде горел свет: и в гостиной, и в комнатах, и на кухне. Но Даши нигде не было видно. Какая-то навязчивая идея — везде оставлять включённое электричество. Павел нашёл Дашу в кабинете. Она сидела за компьютером и сосредоточилась на цифрах и таблицах. Он обошёл стол и чмокнул её в щёку.

— Ты вернулся, — сказала она, не отрываясь от монитора.

Даша была им недовольна и демонстративно игнорировала. Ну и ладно, пусть немного подуется. Он слишком устал, чтобы налаживать отношения.

Павел принял душ, переоделся и прошёл на кухню. За годы супружества сформировался некий ритуал. Павел приходил с работы, его встречала Ксения, он принимал душ, переодевался, жена накрывала стол к ужину. Так было с самых первых дней брака. Тогда покорная преданность Ксении бесила, как тёплое молоко с пенкой. Хотелось огня и перца, хотелось текилы. Теперь у него есть женщина-текила, но нет ужина. Дашка не встречает его после работы, не готовит еду, не убирает и вообще равнодушна к быту.

На кухне никакой готовой еды не обнаружилось. В раковине громоздилась грязная посуда, оставшаяся ещё со вчерашнего вечера и дополненная сегодня с утра. Павел открыл посудомоечную машину и начал методично заполнять корзины тарелками и чашками. Что-то слишком часто он занимается этим непривычным для себя делом. Всё-таки достоинства у Ксении были. Она — хорошая хозяйка. Не только посуду мыла сразу после еды, но ещё вкусно готовила, поддерживала в доме порядок, справлялась с пылью и грязью, даже когда у них не было никакой бытовой техники.

С тех пор, как Ксения ушла, Павел нанял домработницу. Вера — дородная деваха из глубинки, была чистоплотной и неплохо готовила. Дашка всегда считала домашние хлопоты унизительными и пустыми, уделом таких куриц, как Вера и Ксения.

Была только одна проблема — раз в три месяца домработница уезжала на неделю в деревню, к семье. Она отсутствовала уже четыре дня, поэтому готовой еды не осталось, а квартира приобрела неряшливый вид, во многом благодаря Дашке, которая повсюду раскидывала свои вещи.

Павел закончил загружать посудомойку, когда услышал неторопливые шаги сзади. С кошачьей грацией в кухню вошла Дашка. Неужели проснулась совесть и она решила заняться ужином? Но Даша и не думала вставать к плите, подошла и обняла его за шею. А потом стала дразнить умелыми ласками. Павел сжал зубы, чтобы не сорваться.

В детских сказках даже Баба-яга сначала кормит доброго молодца, а потом решает, что с ним делать. А народная мудрость, что путь к сердцу лежит через желудок, тоже даёт женщинам подсказку, как правильно ублажать мужчину. Сначала покорми, а потом всё остальное. Только у Дашки своя мудрость и философия. Она вёрткая, как змея, и привыкла добиваться цели любой ценой. Он вяло сопротивлялся, она настойчиво требовала. Ловко сбросила с себя всю одежду, а ему лишь расстегнула брюки. Ну и пусть так — в этом тоже есть что-то безнравственное. Её тело обвивалось вокруг него и давило на «кнопки желания». Организм начал работать отдельно от сознания. Всё случилось там же, на кухонном столе. Она была горячая и влекущая, как огненная лава. Она разрушала его изнутри, подчиняла себе, делала слабым и беспомощным. Но он уже не мог обходиться без неё, как наркоман без дозы, и сознательно стремился к саморазрушению.

Когда всё закончилось, Даша быстро слезла со стола и нагая направилась в душ. Павел остался на кухне, раздавленный и опустошённый, как будто из него вытащили металлический каркас. Вот бы распластаться на полу и ни о чём не думать. Но есть всё ещё хотелось. Он поставил на плиту сковородку и разбил пять яиц.

Даша вернулась на кухню завёрнутая в два полотенца. В одно обмотала тело, другое накрутила на голове. На упругой смуглой коже поблёскивали капельки воды. В ней не было женственности, скорее животная грация и пластика. Даша прошла к окну и уселась на диванчик, поджала под себя ноги. Павел скривился, но промолчал.

Эта изящная вещь скорее являлась предметом интерьера, чем местом сидения. Когда-то Ксения потратила несколько месяцев на то, чтобы найти этот диванчик, но Павел не разрешил купить, потому что цена оказалась завышенной. Ксения дождалась распродажи и всё же приобрела диванчик со скидкой. Когда поставили на кухне, Павел понял, как права была Ксения. Диванчик словно специально был изготовлен для этого пространства.

— Заяц, ты почему не рассказываешь, как всё прошло? — спросила Даша. Она стянула полотенце с головы и неторопливо начала вытирать волосы.

— Когда бы я успел тебе рассказать, — раздражённо буркнул Павел. Раньше после такого ударного секса он расслаблялся, а сейчас нервы были на пределе.

— Я вся внимание, — Даша отбросила полотенце, и оно упало прямо на пол.

— Ксения наняла адвоката, — Павел отвернулся, чтобы не видеть сразу вспыхнувшего на лице Даши чувства — ярость, а потом разочарование.

— Что будешь делать? — недовольно спросила она.

— Не решил пока.

— Ну ты чудак! — она вскочила с дивана и начала мерить шагами кухню, скрестив руки на груди. — Надо было и мне ехать. А теперь ты всё испортил.

Неприятно. Особенно потому, что это отчасти правда.

Дашка ждала, что он будет спорить, и готовилась броситься с упрёками. Но Павел молчал. Её мельтешение раздражало. И она раздражала. Зачем эта женщина так открыто показывает своё недовольствие? Где чуткость и такт? Ему и так тяжело.

— Сядь! Что ты скачешь, — Павел хотел сказать твёрдо, но получилось грубо.

Даша остановилась, но не села.

— Я завтра же пойду и разберусь, — прошипела она.

— Нет! Я решу всё сам.

Павел схватил её за плечи так, что побелели пальцы. Она сморщилась от боли.

— Ты не будешь встречаться с Ксенией. Поняла?

Даша молчала. Он сжал пальцы сильнее. Раздражение, накапливающееся весь день, вдруг превратилось в ярость. Вот бы сейчас залепить оплеуху, да изо всей силы, чтобы больше никогда не смотрела на него свысока, как на слабака. Пусть ей будет больно. Это желание оказалось таким сильным, что он испугался, что не совладает с собой.

Павел резко отпустил Дашу, на её коже остались красные пятна, быстро отвернулся. Он никогда не бил женщин. Он вообще никого не бил. Даже желания такого не возникало. А сейчас что-то нашло.

Яичница отчаянно шипела на сковородке, треск привёл Павла в чувства. Он выключил плиту, но яичница уже выглядела неаппетитно, края окрасились в тёмно-коричневый цвет. Сгорела.

Вот и его страсть сгорела.

Дашка добавила огня в отношения, и они сгорели.

Опять захотелось курить. Сигареты остались в кармане пиджака, а пиджак — в комнате. Он пошёл в спальню и закрыл за собой дверь. Достал сигарету и затянулся, потом ещё и ещё. Было ощущение, что без дыма сейчас задохнётся. Видела бы Ксения, как он курит в спальне, её хватил бы удар.

На полу рядом с окном стояла бронзовая кошка. Наклонив голову, она смотрела неживыми нарисованными глазами. Ксения привезла это чудовище с моря. Кошка ему сразу не понравилась, но жена упёрлась, что без неё никуда не поедет. Надо было оставить их там.

Павел докурил и с садисткой радостью затушил сигарету о голову кошки. Во всём виновата Ксения. Из-за неё он поругался с Дашкой.

9

Машина плавно скользила по дороге. Когда загорелся красный, Александр повернулся к Ксении, его лицо оказалось совсем близко. У неё перехватило дыхание от взгляда его серых пронзительных глаз.

— Здесь недалеко есть отличный ресторанчик. Давайте зайдём и перекусим.

Надо отказаться. Уже очень поздно, мама, Мариша и Алиса ждут дома. Завтра рано на работу.

— Вы согласны? — он заглянул ей в глаза, как будто в душу. Мурашки побежали по телу. Мурашки — это плохо. Такое было, когда она начала встречаться с Пашей.

Вопреки здравому смыслу Ксения быстро кивнула.

Загорелся зелёный свет, они тронулись с места. Александр сосредоточился на дороге и больше не смотрел в её сторону. Она сидела и недоумевала, почему согласилась.

Ресторанчик располагался в небольшом переулке. Неприметная вывеска и простенькое крыльцо вводили в заблуждение непосвящённых. Высокий мужчина средних лет в тёмном костюме, больше похожий на телохранителя, провёл в отдельный кабинет. Ксения шла за Новиковым. Его движения были уверенными, без суеты, обычная учтивость. Александр отодвинул стул и помог ей сесть. Никакого намёка на флирт или неформальные отношения. Он расположился напротив и, не открывая меню, сделал заказ на двоих.

— Не возражаете? — спросил он, но после того, как отошёл официант.

Ксения покачала головой. Так приятно, когда кто-то берёт на себя эту самую ответственность. Всё как раньше, когда она была замужем.

Принесли аперитив. Она сделала глоток, янтарная жидкость обожгла горло и быстро соскользнула в пустой желудок. Ксения уже смелее стала посматривать на Александра. Говорят, характер мужчины можно определить по форме подбородка. У Новикова был волевой подбородок, никаких плавных линий и округлостей, от этого лицо казалось суровым. Смотришь — вроде бы ничего особенного, самый обычный человек, а глаз отвести не можешь, что-то неуловимое цепляло взгляд. Такой человек всегда знает, чего хочет и как этого добиться. Интересно, что он сейчас хочет?

Ужас! Алкоголь коварно проник в мозг и направил мысли в опасное русло.

— Ксения, что вас расстроило? — спросил Новиков, когда заметил, как она нахмурилась. Она опять мотнула головой, потому что язык вдруг перестал слушаться. И выпила-то всего один бокал, а так сильно опьянела. Видно, без привычки.

Пока ждали заказ, на ум приходили интересные темы для беседы, но слова застревали в горле. Александр тоже молчал, отчего Ксения начала нервничать ещё больше. Прав Паша, она стала неинтересной и скучной.

Когда принесли блюда, Новиков ожил. Остаток вечера он развлекал её непринуждённой беседой, но Ксения так и не расслабилась. Смысл слов плохо доходил до её уставшего сознания. Она иногда кивала, делала вид, что понимает, о чём он говорит, а сама витала где-то в облаках, только ковыряла вилкой в тарелке, но не проглотила и кусочка. Ксению охватило непонятное волнение, которое мешало насладиться едой.

После ужина Александр отвёз её домой, а потом вызвался проводить до дверей квартиры. Пришлось на ощупь подниматься на третий этаж, потому что света в подъезде, как обычно, не было. Лишь небольшие блики от уличных фонарей попадали в маленькие окошки лестничных пролётов. Он взял её за руку. Ладонь у Александра широкая и тёплая, а пальцы длинные и сильные.

Они остановились у двери в квартиру. Было так темно, что она не видела даже его силуэта, но ей и не надо, она его чувствовала.

— Спокойной ночи, Ксения, — прошептал он.

— Угу, — только и смогла проговорить она.

Он отпустил её руку и сделал шаг назад. Ксения достала ключи и открыла дверь. Она не увидела, как он уходил, только слышала лёгкие быстрые шаги.

В квартире было тихо, родные не дождались её прихода и легли спать. Это к лучшему — нет сил рассказывать, почему так поздно приехала, да и хотелось ещё подержать в себе переживания этого удивительного вечера.

***

Прошла неделя. Ранним утром людской поток вытолкнул Ксению из недр метро. Там было душно, пахло потом и пылью, а на улице хорошо — свежо и прохладно. Умытые поливальными машинами тротуары уже высохли, но пыль не успела подняться, дышалось легко и свободно.

Солнце улыбалось, и Ксения улыбалась. Она шла навстречу новому дню в хорошем настроении. Наконец-то чёрная тоска стала отступать, в душу просачивалась радость.

Утренний час пик. Тротуар был заполнен бегущими прохожими. Статичная фигура посередине сразу привлекла внимание своей неподвижностью. Люди натыкались на женщину, чертыхались, но она продолжала стоять, загораживая проход, и не испытывала неловкости. А потом женщина обернулась, увидела Ксению и пошла навстречу.

Даша.

Сердце забилось в груди у Ксении. Она прибавила шаг и отвернулась, всем своим видом показывая нежелание общаться. Но не тут-то было. Даша налетела на Ксению, как коршун, оттеснив к краю тротуара.

— Оставь нас в покое, — процедила она сквозь сжатые зубы.

— Что вам нужно? — Ксения растерялась от такой наглости, но постаралась придать голосу твёрдость, только он предательски дрогнул.

— Не строй из себя овцу. Это Павлику ты могла глазки закатывать, со мной этот номер не пройдёт. — Она схватила Ксению за руку, чуть выше локтя. — Ты сегодня же подпишешь все документы.

Ксения попыталась высвободиться, но цепкие пальцы держали крепко.

— Отпустите немедленно, никуда я не пойду!

Слёзы готовы были брызнуть из глаз, но она всячески сдерживала их. Как остановить этот произвол? Надо закричать, позвать на помощь. Но почему-то было стыдно. Люди начали оглядываться на них.

— Ты должна подписать документы, — выплёвывала Даша слова ей в лицо. Сколько в этой женщине злости!

— Ничего я вам не должна. Этим вопросом занимается мой адвокат, — Ксения только подумала об Александре и сразу почувствовала себя увереннее. Даша разжала пальцы, заметив перемену в голосе Ксении.

Пашенька хорош, сам не смог ничего добиться и подослал свою любовницу. Уж он-то знает, какая Ксения трусиха, как боится скандалов и выяснения отношений.

— Хорошо, — вдруг сдалась Даша. Наверное, дошло, что ничего силой не добьётся. — Дай мне телефон этого адвоката.

Вот это хватка — бульдожья. Ксения, может, дала бы номер телефона Новикова… Если бы знала.

— Это наше с Пашей личное дело. — Положение казалось полным абсурдом. Ксения бочком протискивалась к дверям «ТехСервиса». — На каком основании вы пристаёте?

— Я невеста Павлика, — Даша победно дёрнула головой.

— О, поздравляю, — не сдержала сарказма Ксения, — но я пока жена, — накатила такая злость, что она вдруг сделала рывок и отпихнула Дашу, выставив сумку, как щит, вперёд, а потом бегом бросилась к дверям. Поскорее бы скрыться за спасительными стенами здания. Уж там-то Даша не сможет её достать.

— За родителей всегда расплачиваются дети, — услышала она Дашины слова, брошенные в спину.

Слова, как пули, поразили разум Ксении. Она притормозила, но лишь на мгновение, не обернулась, а стремительно скрылась в здании. В прохладный полумрак вестибюля Ксения прошла чуть живая, на автомате мимо охраны, к лифтам. Перед глазами всё плыло. Кто-то поинтересовался её самочувствием, но Ксения отмахнулась.

Даша, как загнанная в ловушку крыса, способна на любые гадости. У неё нет ничего святого. Беспринципная и злая женщина. Как же Паша этого не видит! Ксения понимала, что Даша не рискнёт причинить настоящий вред Алисе, но может её напугать. Бедная доченька, ещё не оправилась от предательства отца, а тут новые испытания предстоят. Надо предупредить маму и Марину, чтобы были начеку и никого не подпускали к Алисе.

Ксения зашла в приёмную и сразу стала искать мобильный телефон. Она рылась в недрах сумки, но маленький серебристый аппаратик никак не находился. В отчаянии она перевернула сумку над столом и высыпала всё содержимое: кошелёк, косметичку, блистеры с таблетками, ручку, блокнот, влажные салфетки, бумажные носовые платки, пуговицу, которая оторвалась ещё весной. По закону подлости, последним выскользнул мобильник.

Дрожащими пальцами она набрала номер Марины. Долго не соединялось. Неужели какие-то сбои в связи? Этого только не хватало. Наконец послышались длинные гудки.

— Да-а-а… — раздался в трубке сонный голос сестры.

— Ты спишь?

— Имей совесть, у меня выходные, — недовольно пробурчала Марина.

— Извини, не знаю, что делать… — Ксения едва сдерживала слёзы, которые душили и мешали дышать.

— Что случилось? — заволновалась Марина.

— Я боюсь за Алису.

— Да ладно. Она в норме, — отмахнулась сестра.

— Ты не понимаешь! Эта дрянь угрожала моей девочке, — Ксения всхлипнула. — Как мне защитить дочку?

— Стоп! — окончательно проснулась Марина. — Давай всё сначала. Кто тебе угрожал? От кого надо защищать Алису?

Ксения тяжело вздохнула и постаралась быстро рассказать о встрече с Пашиной любовницей.

— Ксюха, всё в порядке. Мы с мамой всегда рядом с Алисой, даже на шаг её от себя не отпускаем, а теперь — и подавно. Будем отслеживать всех в радиусе десяти метров. Работай спокойно.

— Спасибо, Мариша.

— Да за что? Алиса — моя любимая племянница. Я за неё горло перегрызу. Не переживай.

Ксения отключилась. Тревога потихонечку начала уходить, паника отступила.

Когда Танечка пришла на работу, то застала Ксению за перекладыванием вещей в сумку, но спрашивать ничего не стала. Зачем ей чужие проблемы? Она знала, что Ксения разводится, поэтому не в себе.

Танечке пришлось работать за двоих. Она весь день летала, как стрекоза, в кабинет начальника, потом в юридический отдел, к экономистам. А ещё нужно заказать билеты на самолёт, всех обзвонить, предупредить о совещании. Это помимо приёма и регистрации писем, встречи посетителей, приготовления чая, кофе и коньяка для избранных. Она ни разу не ходила покурить, так сильно была загружена работой. А Ксения сидела за столом и смотрела в монитор компьютера, погруженная в свои мысли.

10

Стоило стрелкам на часах показать пять, как Ксения со скоростью пожарника собрала вещи и стремительно вылетела из здания.

На улице шёл дождь. Потоки воды обрушивались на мостовую и с шумом утекали в стоки. В лужах вода пузырилась и как будто кипела. Настоящий ливень. Ксения полезла в сумку за зонтиком и спохватилась, ведь выложила его на прошлой неделе, тогда стояла сухая солнечная погода. Она топталась под козырьком и не решалась войти в дождь. Потом сделала глубокий вдох и ступила вперёд. Щёлк! Над головой раскрылся большой чёрный зонт. Она обернулась. В шаге от неё стоял Александр и держал зонт. Сердце ухнуло вниз.

— Добрый вечер, Ксения, — поздоровался он.

— Здравствуйте, — её лицо непроизвольно озарилось радостью. Он улыбнулся в ответ, и она смутилась.

— Я вас подвезу, — он не спрашивал, а утверждал. Но его уверенность не раздражала. Наоборот, Ксения пошла бы за ним на край света. Так далеко Александр не звал, но десять метров до машины они преодолели близко друг к другу под одним зонтом. Ноги промокли, холодная дождевая вода заливалась и выливалась из открытых босоножек. Ксения нырнула в сухое уютное нутро машины. Через мгновение и Александр оказался на водительском месте. Несколько дождевых капель попали ему на волосы и стекали по виску, потом дальше по скуле. Она подавила желание дотронуться до его тёплой кожи и вытереть капли.

Ксения отвернулась и уставилась в окно. Что за наваждение? Машина стояла, и это заставило её перевести взгляд опять на Александра.

— Поужинаете со мной? — спросил он.

— Да, — ответила Ксения. Рядом с ним отступил страх, так мучивший её весь день, и угрозы Даши казались глупыми.

Дворники на лобовом стекле едва справлялись с потоками воды. Они не ехали, а плыли по улицам.

Вдруг в сумке послышался звонок телефона. Она вытащила аппарат, на экране высветился Маришкин номер.

— Алло! — все тревоги мгновенно вернулись. Стало нестерпимо стыдно, что решила провести вечер с мужчиной вместо того, чтобы ехать домой.

— Привет! Ты где?

— Уже еду, — ответила она, потому что в этот момент решила отказаться от ужина.

— Ты зонтик забыла. Мама волнуется, заставила позвонить.

— Ждите. Буду через полчаса.

Она отключила телефон.

— Я не могу с вами поужинать. Мне надо домой, — попросила она. Голос казался чужим — охрипшим и жалобным.

— Обрекаете на одиночество, — сказал он, перестраиваясь в крайний правый ряд. — Разве я заслужил?

— Нет, — ответила она и отвернулась к окну. — Извините.

— Нужна помощь?

Ксения опустила голову и сжала зубы. Лишь бы не поддаться искушению опять вывалить на него свои проблемы.

— Неужели муж? — удивился Александр.

— Нет. Эта… — она запнулась, — женщина Павла.

Новиков припарковал машину у тротуара. Ксения приготовилась выйти, но он слегка дотронулся до её руки. Кожу обожгло прикосновение его пальцев.

— Подожди… — он перешёл на «ты».

Ксения вздрогнула и повернулась. Его лицо оказалось так близко, всего в нескольких сантиметрах. Какие пронзительные глаза, ярко-серые, как небо перед грозой. Не увидела, а почувствовала, что нравится ему. Хорошо это или плохо, пока не понятно. Все мысли перепутались в голове.

— Расскажи, что случилось, — мягко попросил он.

Ксения сдалась и поведала об утреннем столкновении с Дашей.

— Не переживай, — спокойно ответил Александр, когда она закончила. — Дай им понять, что условия диктуешь ты.

— Не могу.

— Можешь, — твёрдо сказал он, потом отвёл взгляд и стал смотреть прямо перед собой в лобовое стекло. — Пройдёт меньше месяца, и всё получится. Но пока ты не готова, я помогу.

— Спасибо.

Дождевые капли падали на стекло, переплетались тоненькими кривыми дорожками, создавали причудливые узоры. Пора прощаться и бежать домой, но выходить из машины не хотелось. Дождь пошёл на убыль.

— Ксения, — Александр вывел её из задумчивости.

— Да, — тихо вымолвила она.

Что сейчас будет? А вдруг поцелует? Сердце ушло в пятки от предчувствия счастья. Он приблизился и наклонился.

— Ксения, — повторил он её имя. — Я хочу попросить тебя об одолжении.

— Да? — слова медленно доходили до сознания.

Не поцелует. Разочарование окатило ледяной волной.

— Мне нужна помощь, — неожиданно попросил он. — Это деликатное дело.

— Я слушаю, — рассеянно ответила она.

— Завтра состоится закрытый приём, там будет мой друг, — Новиков сделал паузу. — Я прошу тебя стать его дамой на один вечер.

— Что? Я не могу, — сразу отказалась она. Внутри поднялась волна возмущения.

— Нет-нет, — поспешил он её успокоить. — Твоё присутствие необходимо, чтобы другие женщины его не отвлекали. Красивая, хорошо воспитанная, ты произведёшь правильное впечатление и легко впишешься в общество. Только это и нужно. Подумай.

— Хорошо.

Они скомкано простились, и она вышла из машины.

Продолжение 11-15

11

— Как ты добралась? — спросила мать, стоило Ксении переступить порог квартиры. Она всегда тревожилась за своих девочек даже без повода. — Почему не позвонила? Такой дождь!

— Всё нормально, — Ксения сбросила мокрые босоножки и стянула пиджак. Дома тепло, уютно и аппетитно пахнет. На кухне от кастрюлек и сковородок поднимался пар. Ксения повела носом: «М-м-м… Как вкусно!»

— Наконец-то будешь ужинать с нами, — обрадовалась Светлана Николаевна. — Ксюша, куда полезла в кастрюлю? Вначале иди помой руки!

Как в детстве. Детство — территория безопасности. Мама ругалась, а ей было хорошо.

— Где Алиса?

— Они с Мариной пошли в магазин за сметаной, но зонтики взяли. Не волнуйся.

Тень легла на лицо Ксении. От материнского взгляда не укрылась тревога в глазах дочери.

— Рассказывай! — скомандовала Светлана Николаевна.

Ксения села на табурет рядом с окном.

— Сегодня у работы меня подкараулила Пашина любовница. Требовала, чтобы я подписала документы. Даже угрожала.

— Знаешь, Ксюш, подпиши ты эти бумаги. Пусть подавятся! Нет у Павла ни чести, ни совести. — Светлана Николаевна резко встала и подошла к плите. Выключила газ. В движениях появилась резкость.

— Мы с Алисой имеем право на половину, — сказала Ксения.

— Да. Но не стоит из-за этого трепать нервы. Закрой дверь в прошлое, и обязательно придёт хорошее.

В голове у Ксении возник образ Александра — сильный, уверенный в себе, решительный. Вот кто «тучи разведёт руками».

В прихожей послышался звук открываемой двери, а потом возня.

— Мамочка, ты дома! — Алиса бросилась на шею матери.

— Привет, котёночек! — Ксения прижала дочку, опустила лицо в растрепавшиеся светлые волосы, вдохнула родной сладкий запах. Вот главный человек в её жизни, счастье и настоящая любовь. Всё остальное — второстепенно.

— Мам, скажи Маришке, чтобы меня не дразнила, — в Алисином голосе чувствовалась досада.

— Мариш, ты опять? — укоризненно покачала головой Ксения. Но на Марину воспитательный тон старшей сестры не произвёл никакого впечатления. Она лишь пожала плечами.

— Она называет меня трусихой и говорит, что вы не подарите скейтборд.

— Так и есть, трусиха, зайка серенький. Мы подарим тебе куклу, — подсмеивалась Марина, выгружая из сумки помимо сметаны и печенья конфеты и две шоколадки.

— Я не маленькая. Хочу скейтборд, — воскликнула Алиса.

— Алиса, день рождения только через две недели, — мягко начала Ксения. — Мы знаем, ты мечтаешь о скейте. Но в подарке главное…

— Внимание! Я помню, мам, — перебила Алиса.

— Мой руки, будем ужинать, — сказала Ксения, расставляя тарелки и приборы на столе.

— Хорошо! — крикнула Алиса и скрылась за дверью ванной.

Этот спор вёлся целый месяц. Алиса загорелась скейтбордом после просмотра детского фильма. Ксения панически боялась дочкиных болезней и травм и поначалу категорически отказалась дарить скейтборд. Она надеялась, что Алиса увлечётся чем-то другим, более безопасным. Но в этот раз дочь проявила удивительную стойкость и не поменяла своего желания.

Остаток вечера прошёл спокойно. Когда Алиса легла спать, Ксения вернулась на кухню. Она не стала включать свет, встала у открытого окна и вдыхала остывший вечерний воздух. Вот бы раствориться в темноте ночи.

— Ксюш, ты почему не ложишься-то? — зашла на кухню мама. — Завтра опять проспишь.

— Я думаю.

— Может, ещё что случилось? — Светлане Николаевне не понравилась надломленность в голосе дочери.

— Мам, не понимаю, почему у нас так с Пашей получилось. Где допустила ошибку? Любила его, как сумасшедшая, а он меня предал. Изменил, так ещё обвинил в этом меня. Оказалось, я слишком хорошая и правильная. Тошно ему от моей идеальности. А разве так бывает, мамочка, чтобы было плохо от хорошего?

Светлана Николаевна опустилась на стул.

— Паше ещё пыль в одно место не напихалась. От хорошего тошнит, потому что плохого не было. Ещё прибежит к тебе прощения просить. А я бы на твоём месте его даже на порог не пустила.

— Нет, мам, не прибежит. Он счастлив, — и вздох вырвался из груди такой протяжный, что рёбра заломило.

— Ну и чёрт с ним! — резко сказала Светлана Николаевна и сразу переменила тему.

— А как там Максим поживает? — осторожно спросила она.

— Нормально, наверное. Мы почти не видимся.

— И напрасно. Максим — такой хороший мальчик.

— Мам, ты куда клонишь? — возмутилась Ксения.

— Ой, только не округляй так глаза. Ты сама знаешь, о чём я.

— Об этом не может быть и речи. Мы с Максом просто друзья.

— Ксюша, я не предлагаю тебе сразу замуж за него выходить. Повстречайтесь, пообщайтесь, а вдруг что и склеится.

— Мам, нет, только не Макс, — Ксения села на стул, обхватила себя руками и поёжилась. Ведь такого рода встречи ведут не только к общению, но и к прикосновениям, поцелуям, а дальше и того хуже. Бр-р-р, нет. Не с Максом. Он классный парень, но как друг. Вот если бы Новиков пригласил на свидание, тогда другое дело. И не потому, что у него машина круче, костюмы дороже. К Александру её влечёт помимо воли.

Завтра Ксения должна дать ответ на его просьбу. Но как решить? Светские мероприятия — это не для неё. Она всегда стеснялась, замыкалась, начинала неестественно себя вести и жутко от этого мучилась. Паша пару раз приглашал её на свои корпоративные вечеринки. Почему-то Ксения чувствовала себя препарированной лягушкой, лапки которой развели в разные стороны и всё смотрят, что там у неё внутри. Неприятно. Ксения зареклась не ходить на подобные мероприятия. Но как отказать Александру?

Жаль, что нельзя посоветоваться с мамой и Маришей. Она ничего не рассказывала им про Александра. В принципе и рассказывать было нечего.

***

Солнце раскалилось добела, давно такого не было. Зной. Ни малейшего ветерка, даже ряби на воде нет. Посреди реки — лодка. Старая, деревянная, но крепкая. Она лежит на дне этой лодки и изнемогает от жары. Жажда нестерпимая, хотя стоит чуть приподнять голову — и вот она, вода речная. Но пить её нельзя. Вода грязная, коричневая. Солнце печёт всё сильнее. Во рту пересохло, язык будто каменный, губы потрескались.

Надо на помощь позвать, но не получается. Лишь бульканье из груди вырывается. И вдруг слышит: кто-то кричит ей. Подтянулась к краю. Лодка покачнулась от движения, к горлу подступила тошнота. На берегу старушка стоит, маленькая такая, аккуратненькая, в белом платочке, и машет ей. В руках у старушки кувшин глиняный с молоком.

Собралась она с силами, села в лодке, взяла вёсла и стала грести. Раз гребок, ещё, ещё… до берега далеко. Но желание пить нестерпимое, кувшин с молоком манит так, что силы откуда-то берутся. И вот до берега всего ничего осталось, быстрее получилось бы вплавь. Только вода мутная, страшно.

И вдруг старушка исчезла. Как будто и не было её вовсе. Паника. Неужели галлюцинации? Она ошалело озирается. Нет никого. Но на другом берегу движение. Пригляделась. Стоит у самого края колодец. Девчонка вытаскивает из него ведро с водой. Скрип и лязганье колодезной цепи. Опять схватилась за вёсла. Развернула лодку и что есть силы гребёт к противоположному берегу. А лодка старая и тяжёлая. Она старается, а берег не приближается. Словно на одном месте кружится. Надо позвать на помощь, но отчаяние сводит горло, крикнуть не получается.

Ксения проснулась. Вскочила с постели. Посмотрела на будильник, до звонка ещё четверть часа. Сон, как реальность, стоит перед глазами, и жажда настоящая. Она босиком прошлёпала на кухню, налила из чайника полный стакан воды и залпом выпила.

12

Когда Ксения поднялась в приёмную, Танечка расчёсывала свои длинные белые волосы, потом лихо скрутила в подобие пучка и заколола на затылке. Выгодно обрисовались высокие скулы, и открылась тонкая длинная шея.

Если Танечка занималась внешностью, значит, Журкова в кабинете нет.

— Доброе утро! — поздоровалась Ксения. И, о чудо, Танечка что-то буркнула в ответ. Определённо отношения выходят на новый уровень.

На столе Ксения заметила большую плоскую коробку.

— Что это? — спросила она у Танечки.

— Я откуда знаю!

Ксения обошла стол, села и уставилась на коробку. Подарочная упаковка, только без бантов и лент, тёмно-синего цвета в белый невнятный горошек.

— И что мне с этим делать? — задумчиво спросила Ксения.

— Для начала хотя бы открой, — раздражённо бросила Таня. Похоже, она сегодня с утра не в духе. Ничего удивительного, вчера ей пришлось работать практически одной. Наверное, сегодня она ждёт такого же героизма от Ксении.

— А вдруг это для Эдуарда Романовича? — всё ещё сомневалась Ксения.

— Я бы об этом знала, — заверила Танечка.

Ксения аккуратно открыла коробку и отложила крышку в сторону. Белая прокладочная бумага зашуршала и раскинула края. Внутри показалась красная атласная ткань. Лёгкий шорох упаковки привлёк Танино внимание, и она мгновенно появилась рядом. Ксения дотронулась кончиками пальцев и ощутила приятный гладкий материал, потянула вверх и вытащила длинное платье. Струящаяся ткань проскальзывала между пальцев.

— Ух! — с придыханием вырвалось у Танечки. — Моя мечта.

— Это какая-то ошибка.

— Такие подарки не бывают ошибками.

— Подарки?! Тогда это точно не мне. Может, это для тебя?

— К огромному сожалению, нет. Размер не мой. Я в это платье не влезу. А вот ты — да.

— Но кто прислал это?

— Тебе лучше знать, — пожала плечами Таня.

Ксения заглянула в коробку. На дне белел маленький картонный прямоугольник с тиснёнными золотыми буквами:

Сегодня в 20:00. А.

Она осторожно положила платье обратно в коробку. Это не ошибка, подарок действительно для неё. Александр не сомневался в положительном ответе. А фраза: «Ты подумай» вовсе не означала, что она может принять решение.

Весь день она ждала звонка, придумывала правильные слова, чтобы ему отказать. Он позвонил в конце рабочего дня, был по-деловому краток — продиктовал номер и марку машины, сказал, что друга зовут Константин, и отключился.

Вот так ждала-ждала, а услышала его голос и растерялась, ничего не возразила, только послушно записала.

***

Ксения поправила платье, оно сидело, как влитое. Нежная деликатная ткань ласкала кожу. Алый атлас переливался в лучах заходящего солнца, становился ещё более глубоким и насыщенным. Больше часа она вышагивала по комнате, пытаясь приспособиться к узкому длинному платью. Марина крутилась рядом, она одолжила свои туфли, в которых была на выпускном вечере в институте. «Мужчины лучше всего ловятся на шпильки», — изрекла сестра, как будто что-то в этом понимала. В двадцать два года она ещё не имела опыта отношений, однако советы давать любила. Сестра не знала, куда собралась Ксения, но для себя решила, что на свидание. Никакие заверения, что это деловой ужин, её не убедили. Кто ходит на деловые ужины в таком шикарном платье?

Без четверти восемь во двор на большой скорости влетела жёлтая спортивная иномарка. Из неё вышел высокий загорелый брюнет в смокинге, не завязанные концы «бабочки» свисали с шеи. Вылитый Джеймс Бонд — самоуверенный, высокомерный, но чертовски привлекательный. Он достал сигареты и закурил.

Пришлось здорово постараться, чтобы не испачкаться в подъезде, потому что даже на высоких каблуках подол продолжал волочиться по грязному полу. Когда Ксения вышла во двор, то от напряжения покрылась испариной. Чёрт побери это платье! Она чувствовала себя неуклюжей коровой, и это несмотря на все репетиции.

«Джеймс Бонд» увидел её, но с места не сдвинулся. Продолжал неторопливо затягиваться и выпускать сигаретный дым, к общему недовольствию старушек, восседавших на своём боевом посту — лавке у подъезда. Старушки громко ворчали, осуждали нынешнюю молодёжь. На детской площадке резвилась ребятня, щебетали мамочки и кучковались подростки. Обычный двор посреди пятиэтажек. Появление Ксении не осталось без внимания. Спокойное течение вечера нарушил красавец на дорогом авто, а потом Ксения, разодетая, как на бал.

Разговоров теперь не оберёшься.

— Константин? — голос не слушался её, получилось тихо. Он слегка кивнул и выбросил окурок в кусты. Потом открыл дверь машины с её стороны и помог сесть. При этом он выглядел совершенно безучастным.

Иномарка сорвалась с места и со свистом вылетела со двора. Пытка соседями закончилась.

Константин вёл машину нервно, резко перестраивался из ряда в ряд, подрезал, пролетал на красный сигнал светофора. Ксения вжалась в сиденье и молилась. Время от времени она решалась посмотреть в его сторону. Он выглядел недовольно, хмурился.

На выезде из Москвы образовалась приличная пробка. Он снизил скорость и теперь ехал в общем потоке. Радости это ему не прибавило, но Ксения решилась нарушить тишину.

— Константин, вы давно дружите с Александром? — спросила она. Вопрос банальный, но ничего лучше она придумать не могла.

Его лицо вытянулось от удивления. Потом он хмыкнул или фыркнул и отвернулся.

Странная реакция на такой простой вопрос.

— Знаете, Полина… — заговорил Константин, не сводя глаз с дороги.

— Я не Полина, меня зовут Ксения, — поправила она.

— Ах да. Ксения, — повторил он и кинул быстрый взгляд в её сторону. С Новиковым я знаком давно, — он сделал многозначительную паузу, — но мы не друзья.

Ксения почувствовала себя полной дурой. Как она согласилась на такую авантюру?! Поехала неизвестно куда, неизвестно с кем, да ещё и в этом неудобном платье. Если что случится, то она даже убежать не сможет. Хотя — надо посмотреть правде в глаза — она и в спортивном костюме недалеко убежит от этого Константина.

Мысли закружились в тревожном хороводе. А может, всё не так плохо, как ей сейчас представляется? Нет повода выпрыгивать из машины. Александр сказал, что мероприятие будет проходить в загородном клубе, где соберутся влиятельные и богатые люди. Но стоит ли доверять Александру?

Машина повернула на просёлочную дорогу. Ровный асфальт, чистенькие обочины, высокий забор и шлагбаум. Константин остановил машину и опустил стекло. К ним уже спешил охранник. Ксения вся съёжилась, потому что возникло ощущение, что она здесь нелегально и этот охранник попросит её вылезти из машины для дальнейшего допроса. Но ничего такого не случилось — обычная сверка со списком приглашённых. Охранник отошёл от машины, шлагбаум плавно поднялся, машина проехала первое препятствие.

То же повторилось метров через сто. Только охранников было трое. Один держал за ошейник овчарку. Ксения вся одеревенела от напряжения. А Константин выглядел спокойным и даже расслабленным. Пока охрана проверяла документы, он неторопливо завязал галстук-«бабочку», всем своим видом демонстрируя высокомерие и снобизм.

13

Среди сосен стоял особняк с притязанием на русский классицизм восемнадцатого века. Три этажа из красного кирпича и белого камня, чёткая геометрия и простые формы, крытая галерея с колоннами, так называемый портик и нарядная лепнина вокруг окон. В метрах тридцати от особняка располагались шесть коттеджей в том же стиле. Ровный, стриженый газон, выложенные мелкой плиткой дорожки, причудливые клумбы с пёстрыми шапками цветов, фонтаны с подсветкой, беседки и водопад. Она впервые видела такую красоту воочию. Всё как в голливудских фильмах о богатых.

На лужайке позади особняка накрыли столы и возвели барную стойку. Представительные мужчины в строгих костюмах и смокингах сидели за столами и у бара. Дамы в вечерних нарядах сверкали бриллиантами и увлечённо болтали. Избранные. Все хорошо друг друга знали.

Константин отпустил её локоть и развернулся, чтобы уйти. Ксения в панике вцепилась в его рукав.

— Куда вы?

Он удивился, губы презрительно скривились. Ксения резко отпустила руку.

— Принесу выпить, — светским тоном изрёк он и неторопливым шагом направился в сторону бара.

Ксения осталась одна среди чужих людей. Не отпускало ощущение нелегальности нахождения на этом мероприятии. Дурацкие комплексы. Ксения отступила в сторону, чтобы не стоять столбом в центре. Надо вести себя непринуждённо и свободно, как другие дамы.

С разных сторон доносились приглушённый смех и обрывки фраз. Ксения не знала, что делать, и от переживаний теребила ремешок сумочки. Константин пропал. Она всматривалась в толпу нарядных гостей, но его на лужайке не было.

Без паники! Вдох, выдох, вдох, вы-ыдох, вдо-ох, вы-ы-ыдох.

Ксения направилась в сторону главного здания. В ярком красном платье она привлекала внимание. Мужчины смотрели с интересом, женщины хмурились. Но она с честью выдержала это испытание, не споткнулась, шла медленно и величественно, словно была постоянной гостьей этого клуба. В холле первого этажа оказалось так же многолюдно, как на лужайке. Неторопливо прохаживались гости, быстро сновали официанты с подносами. Вокруг пили шампанское, смеялись или задушевно беседовали. Она последовательно обошла все открытые комнаты на первом этаже. Константин не обнаружился.

На второй этаж вела широкая мраморная лестница, застеленная ковром. Ксения простояла четверть часа у колонны, прежде чем подвернулся нужный момент. По счастливой случайности холл опустел, она отлепилась от стены, бегом пересекла холл и влетела на второй этаж за доли секунды.

Сердце гулко стучало, уши заложило, дыхание сбилось, платье задралось и топорщилось на животе. Ксения расправила блестящую атласную ткань, пригладила волосы. Она стояла в широком коридоре, по обе стороны располагались комнаты. Все двери были закрыты. Она остановилась, прислушалась, потом сделала два шага вперёд, ковры приглушали любой звук.

Интуиция настойчиво подсказывала, что Константина здесь нет. Но сейчас интуицию не надо слушать, ею управляют страхи. Что делать? Ломиться во все двери, авось повезёт? Точно не её метод. В комнатах могут отдыхать гости, поднимется переполох. Как потом оправдываться? Но и стоять бесконечно тоже невозможно. Надо решаться.

Ксения подошла к первой двери и прислушалась — ничего, потом к следующей — тот же результат. Тихо. Только с первого этажа доносились музыка и голоса. Если в начале пути она действовала крадучись, то постепенно в ней укоренилась уверенность, что на втором этаже она одна. Ксения подходила к каждой двери, скорее для успокоения совести, чем в надежде кого-то застать. Боже, какая низость, вот так красться и подслушивать, словно шпионка! И главное, зачем она это делает?

Кто этот Константин?

Кто вообще все эти люди?

За спиной послышался звук открывающейся двери. От неожиданности Ксения отпрыгнула в сторону и наступила на подол платья. Вдруг её охватило чувство невесомости и ощущение падения. Она зажмурилась и приготовилась к удару об пол. Но крепкие руки обхватили её за талию и не дали упасть. Всё же она успела сильно удариться локтем. Острая боль пронзила руку до самого плеча. Она открыла глаза и увидела перед собой круглое смуглое лицо азиата с чёрными, словно маслины, глазами. Он помог ей встать на ноги.

Повисла пауза. Ксения тёрла ушибленный локоть и лихорадочно придумывала оправдание.

— Кто вы? — спросил незнакомец, пристально её рассматривая. — Что тут делаете?

Мужчина был невысокого роста и плотного телосложения.

— Ксения, — представилась она, игнорируя второй вопрос. В конце концов женщина может просто заблудиться. Надо прикинуться дурочкой, чтобы снискатьего расположение.

Но её ответ незнакомца не удовлетворил, потому что он вытащил из кармана телефон и собрался звонить.

— Я ищу знакомого, — быстро добавила Ксения и попыталась виновато улыбнуться.

Не понятно, что подействовало на него сильнее — объяснение или замешательство, такое трогательное и беззащитное, но мужчина смягчился и убрал телефон.

— Чем вам помочь? — спросил он немного дружелюбнее.

— Не знаю, — Ксения опять улыбнулась.

— Как зовут вашего друга? — голос у незнакомца был вкрадчивый, а взгляд хитрый.

— Константин.

— Вы уверены? — нахмурился он.

— Конечно, — ответила Ксения, хотя уже ни в чём не была уверена.

— Здесь нет Константина.

— Я это поняла, — и столько тоски было в её голосе, что он перестал хмуриться и посмотрел на Ксению с ещё большим интересом.

— А почему бы нам с вами не присоединиться к гостям?

— Да, придётся, — не скажешь же ему, что она не все комнаты проверила.

Они спустились на первый этаж, прошли в небольшую гостиную. Мужчина сделал едва уловимый жест рукой, и комната опустела, они остались вдвоём. Ксения присела на диван, на самый краешек. Он взял бокалы. Один подал Ксении, другой поднял в преддверии тоста.

— За знакомство!

— Боюсь, это невозможно, — Ксения включила всё обаяние, на которое была способна. Надо усыпить бдительность этого мужчины.

— Почему? — удивился он.

— Мы не знакомы, — она посмотрела в его чёрные глаза и опять улыбнулась.

— Ксения, вы лукавите, — его лицо озарила ответная улыбка. Зубы ослепили своей белизной, глаза ещё больше сузились, но в них зажегся тёплый свет. — Я знаю, как вас зовут.

— А я вас не знаю, — открыто флиртовала Ксения.

— Меня здесь все знают, — не поверил он.

— Я не «все», — Ксения впервые видела этого человека, но сейчас ей всё равно, кто он. Главное — теперь она не одна на этом мероприятии.

— Меня зовут Азим, — он присел на диван, на другой край, и поднёс свой бокал к её бокалу, послышался лёгкий звон. — За знакомство!

Она кивнула в ответ. Напряжение стало потихоньку спадать.

Женщину должен спасти мужчина. Кто он, не имеет значения.

14

Костя взял бокал у проходившего мимо официанта и опрокинул в себя залпом. Никакого эффекта от этой шипучки, только головная боль. Он выбросил пустой бокал в кусты и быстрым шагом направился к выходу. Несколько минут назад он видел, как Бероев лично проводил Ксению до своей машины, а значит, задание можно считать выполненным.

Спустя четверть часа Костя вырулил на пустое шоссе. Чернота ночи поглотила всё вокруг, и только полоска дороги ярким пятном виднелась в дальнем свете фар. Он мчался на предельной скорости, слился с машиной и стал единым целым. Нет, Костя не торопился. Скорость — это его стиль жизни. Адреналин выбрасывался в кровь от мысли, что он контролирует положение на таком драйве.

И вдруг вспышка света, скрежет и визг тормозов. Оказывается, он летел по встречке. Костя вывернул руль вправо. Машина послушно вильнула на свою полосу. Они успели разъехаться за доли секунды до столкновения. Его машина едва не вылетела с дороги, но он справился, затормозил на обочине. Включил аварийку, развязал надоевшую «бабочку» и бросил на соседнее сиденье. Вышел из машины, закурил. Пальцы не дрожали — это хорошо. Значит, контролирует себя. И это после года простоя и безделья.

Костя работал на Новикова много лет. Мысленно он называл себя «санитаром леса». Спасал страну от предателей, контролировал и ставил на место зарвавшихся олигархов, следил за утечкой «мозгов» за границу, участвовал в распределении сфер влияния для нужных людей. Всем руководил Новиков и те, кто над ним, а Константин — лишь солдат, исполнитель. Но тоже важная фигура. Один его вид внушал страх. За годы службы он покалечил много судеб. Вместе с мужчинами под раздачу попадали жёны, любовницы, дети, родители. Бывали минуты, когда сердце вдруг предательски ныло, мол, не по-людски поступаешь, Костян. Но великая цель оправдывала любые средства. Он не позволял себе дать слабину, ведь рядом находился человек, чей пример бескомпромиссного поведения вдохновлял. Костя преклонялся перед талантом Новикова, самого жёсткого и расчётливого человека, с кем ему приходилось сталкиваться. Костя служил Новикову преданно и верно, впитывал каждое слово.

В начале их совместной деятельности Новиков был щедр. Через два года Костя купил квартиру в центре. Квартиру на Белорусской оформляла экстравагантная девица — дизайнерша. Чёрно-серо-белый минимализм с кучей эксклюзивных, дорогих вещиц. У девицы были короткие разноцветные волосы, яркие голубые глаза и чувственный большой рот. Она оказалась необычайно талантливая, а ещё необузданная и дикая. Костя закрутил с ней короткий роман на время ремонта, а потом без сожаления порвал отношения. Бедная девочка тяжело переживала разрыв, пыталась преследовать его, грозилась покончить с собой. У неё точно «не все дома». Разве можно так серьёзно относиться к сексу? В конце концов, Бог создал женщин, чтобы они удовлетворяли потребности мужчин, а не чтобы мешали жить.

Каждый год Константин менял машины и ни в чём себе не отказывал. Но деньги не главное. Он пахал без выходных и отпусков, потому что верил: по-другому уже не сможет. Он за своего начальника в огонь и в воду, выполнял самую сложную, а порой и самую грязную работу.

Разве он мог подумать тогда, что, совершив только один промах, сразу окажется в опале? Новиков выгнал его без выходного пособия и без права на реабилитацию, просто вычеркнул из списка своих людей после провала с Полиной. Это оказалось так неожиданно и внезапно, что Костя не сразу почуял беду и ударился в загул.

Понеслась душа в рай — дорогие курорты, элитная выпивка, шикарные женщины. На баб он спустил большую часть денег. Тогда казалось, они того стоили. Миниатюрные птички-колибри, красивые, лёгкие, весёлые, по одной и по несколько одновременно. Он отрывался на полную катушку. Накопленных денег хватило на полгода райской жизни. За это время Костя вкусил все плотские удовольствия. Девочки-птички любили его, подчинялись, угождали, пока были деньги. Но стоило денежному потоку иссякнуть, они улетели в неизвестном направлении, не сказав и прощальных слов. Он остался один, опустошённый финансово, физически и морально. И как будто очнулся от дурмана.

Костя решил вернуться на работу. Ведь отношения с Новиковым прошли испытание временем. Столько лет и днём и ночью всегда на связи. Они — единая команда, понимают друг друга с полувзгляда. Да, он ошибся один раз. Только один раз. Упустил эту девку, Польку Синицыну. Но дело закрыто. Он искупит свою вину. Будет работать на износ.

Дурак! Он рассчитывал, что после покаяния начальник позовёт его назад.

Новиков не простил.

Полгода прожил как в тумане, без денег, без надежды, без выхода. Он нашёл себе другую работу. Однажды шёл по улице и завернул в первую попавшуюся дверь. Это оказался автосалон. Его взяли продавцом-консультантом.

Костя не умирал от голода, но умирал… без адреналина, без драйва, без инициативы и быстрой переключаемости с одной цели на другую. Он загибался от безделья и монотонности дней. Ведь работа была не только средством заработать денег, но и образом жизни.

Вчера вдруг появился свет в конце тоннеля. Позвонил Новиков.

Неужели простил?

Шеф был немногословен. Дал задание отвезти девушку в загородный клуб Бероева и оказать любую помощь, если потребуется. Унизительное задание — быть водителем у очередной «подстилки». Новиков решил проучить его. Но ничего, он выдержит, проглотит обиду и сделает вид, что так и должно быть. Костя выполнит всё безукоризненно и вернёт себе доверие и уважение начальника.

Однако так он думал до того, как увидел девку. Она сразу ему не понравилась. На Новикова работал целый штат «особых» девиц и ещё отдел сотрудников, оказывающих поддержку их деятельности. Но эта «волшебная принцесса» была не такая, как остальные. За время работы Костя повидал многих, все они были разные, подбирались с учётом вкуса объекта, но объединяла их хватка, стервозность и беспринципность. Они проходили подробный инструктаж и точно знали, что должны делать. А эта леди оказалась пуглива, как лесная лань, и так же тупа, судя по её действиям. Может, это образ такой, и за невинной внешностью скрывается железный характер? Дай-то Бог!

Но чем больше он наблюдал, тем хуже ему становилось. Какая насмешка — быть прикрытием этой мямли.

В суть операции Костю не посвятили, он знал только то, что «объект» — Бероев. По приезду он, как положено по инструкции, оставил девицу одну и начал наблюдать на расстоянии. Она вела себя странно, стояла в нерешительности на том месте, где он её оставил, а потом и того хуже — отступила к стене и попыталась слиться с интерьером. Хорошо, что на ней было яркое красное платье, она везде оставалась заметной. Дальше девица проследовала в здание и, проявив чудеса сноровки, скрылась на втором этаже. Сплошное дилетантство.

Костя расстроился и уже не верил в успешный исход дела. Новиков припишет провал на его счёт. Может, это способ ещё раз показать, что он ни на что не способен.

Но шеф никогда не ошибается. Спустя полчаса Бероев увлечённо разговаривал с Ксенией. Операция прошла успешно.

Костя докурил сигарету и выбросил окурок. Красный огонёк прочертил дугу и погас. Он сел в машину и резко тронулся с места. Жизнь начинала обретать смысл. Кто знает, может, судьба смилостивится и он опять будет РАБОТАТЬ.

15

Ксения проснулась на рассвете. Пошевелилась, диван предательски заскрипел, Алиса заворочалась. За окном начинался новый день, солнце ещё не взошло, но горизонт понемногу светлел. Сна не было. Она тихонечко встала и босая прошлёпала на кухню, включила газ, стены озарились голубоватым светом, поставила чайник на плиту.

Что-то неуловимо изменилось в ней за прошедшую ночь. Как будто треснула скорлупа, в которой она находилась, и в эту трещину она увидела внешнюю жизнь.

На работу Ксения вышла раньше обычного. Напротив подъезда в ярких лучах восходящего солнца сверкала чёрными боками иномарка. Она сразу узнала машину, на которой вчера вернулась домой. Ксения даже зажмурилась на мгновение, не галлюцинации ли это. Открыла глаза, нет, тот самый автомобиль, чёрный. Стоит посередине дороги, загораживает проезд. Водитель, усатый дядька, выскочил из машины и открыл перед ней дверь.

— Что? — Ксения попыталась обойти дядьку, но он поспешил преградить путь.

— Азим Саматович велел отвезти вас, куда пожелаете. Там цветы, — водитель махнул рукой внутрь салона.

— Спасибо, но мне ничего не нужно, — вежливо, но категорично отказалась Ксения.

— Пожалуйста. Я всего лишь водитель, — в его голосе послышалась мольба.

Ксения растерялась. Этот дядька действительно не виноват, что она не желает продолжать вчерашнее знакомство.

— Хорошо, отвезите меня на работу, — решилась она и назвала адрес.

Лицо водителя озарила улыбка, и он учтиво помог Ксении устроиться на заднем сидении. Она положила цветы на колени. Букет оказался большим и тяжёлым. Бордовые розы. На толстых стеблях крупные тугие бутоны с бархатными лепестками и капельками росы.

До работы Ксения добралась за полчаса, утренним пробкам ещё предстояло образоваться. Как приятно ехать в удобном салоне машины, а не трястись в переполненном вагоне метро.

Главный вход оказался закрытым, пришлось звонить охране. Охранник что-то сердито буркнул, но Ксения не обратила на это внимания. В здании стояла гулкая тишина, только через час появятся первые сотрудники. Ксения поднялась в приёмную и занялась цветами. Поставила букет в ведро с водой, в вазу они не помещались.

Потом она сняла пиджак и села за стол. Никакая сила не смогла бы заставить её сейчас заниматься делами. Медленно потекли минуты, она сидела и ждала Новикова. Это ожидание походило на пытку. В тысячный раз она задавала себе один и тот же вопрос и не находила ответа. Зачем он попросил её сопровождать Константина?

Она подошла к окну. Взгляд уткнулся в стену другого здания, внизу во дворе мусоровоз заканчивал опустошать контейнеры, и беспризорные коты важно обходили свою территорию. Она всё ещё стояла у окна, когда до неё стали доноситься шаги и гул голосов. Здание постепенно наполнялось людьми. Первым в приёмной появился Журков. Начальник коротко поздоровался и велел зайти в кабинет.

Ксения выждала три минуты, захватила блокнот и направилась к Эдуарду Романовичу.

— Я уезжаю в министерство. Сходите к финансистам и возьмите у них распечатку отчётов за последний квартал, — распорядился Журков, заталкивая в свой кожаный портфель документы.

Она выполнила распоряжение Журкова и с тихой радостью проследила, как начальник покинул приёмную. Начался обычный рабочий день. Но когда кто-то заходил в дверь, сердце предательски замирало. Она ждала Александра и ничего не могла с этим поделать.

— Привет! — около десяти влетела в приёмную Танечка, не переставая болтать по мобильнику.

— Ух ты! Какие шикарные розы! Это подкуп или..? — Танечка весело подмигнула Ксении и замерла в ожидании ответа.

— Тебе тоже привет! — вяло поздоровалась Ксения.

— Судя по чёрным кругам под глазами, ночка удалась?

— О чём ты? — сморщилась Ксения.

— Ой! — манерно закатила глаза к потолку Танечка. — Конечно, мы на такие темы вслух не говорим.

— Это не то, о чём ты подумала.

— А о чём я подумала? — Танечка плюхнулась на стул. — Вчера тебе прислали платье, сегодня — цветы. Не хочешь, не говори, — она достала косметичку и начала поправлять свой идеальный макияж.

Дальше рабочий день двигался по накатанной. Звонки, документы, посетители. И всё же без начальника работалось спокойно. Ближе к концу дня появилась возможность расслабиться. Она погрузилась в свои мысли.

— Ксень, хватит спать, — вывела из задумчивости её Танечка. — Спустись к охране, приехал курьер.

— Я не могу, — она сделала умоляющий взгляд. — Сходи лучше ты.

— Виталик сказал, что курьер лично к Куликовой.

— Виталик? Кто это? — встрепенулась Ксения.

— Это охранник.

— Ты знаешь, как зовут охранника? — искренне удивилась Ксения. Сама она мало кого знала по имени, хотя работала пять месяцев.

— Давай топай быстрее. Не испытывай терпение Виталика. Ты же понимаешь, мы не имеем права заниматься личными делами в рабочее время.

— Это ошибка.

— Ничего не знаю. Сходи вниз и разберись. Курьер не наш, если кто узнает, Виталику влетит.

Странно, кто послал курьера? Если только…

Неужели Александр?

Откуда-то взялись силы, и она стрелой полетела на первый этаж. На пост охраны подбежала взволнованная и растрёпанная. По ту сторону от турникета стоял парень в форменной одежде, рядом с ним — корзина с цветами. Ксения автоматически расписалась в бланке. Охранник, тот самый Виталик, перенёс корзину через турникет. Ксения вытащила конверт, пальцы дрожали и не слушались. На карточке значилось:

«Заинтригован. Жду встречи. А. Б.»

Она перечитала два раза, прежде чем до неё дошёл смысл. Цветы не от Александра. Корзину прислал Азим. Навязался же этот А. Б. на её голову! Утром — букет, сейчас — корзина, в следующий раз, наверное, пригонит грузовик с цветами. Она вышвырнула карточку в урну. Промахнулась. Подбежала, подняла с пола и опять выбросила. Злость клокотала где-то в горле.

Ксения нервно жала на кнопку лифта, когда к ней подбежал охранник и велел забрать корзину.

— Возьмите себе.

— Не положено. Если начальство узнает, что пропустил цветы, у меня будут неприятности.

— Так зачем же вы это сделали? — удивлённо спросила Ксения.

— Сам не знаю. Думал, хоть «спасибо» скажете, — удручённо ответил охранник.

— Спасибо.

— Я помогу отнести наверх, — вдруг предложил он.

— Делайте, что хотите.

В лифте они поднимались вместе — Ксения, Виталик и огромная корзина цветов. Она исподтишка наблюдала за охранником. Высокий, молодой, вполне симпатичный парень с коротким ёжиком светлых волос и добродушным круглым лицом. Странно, что раньше она его не замечала. Хотя стоит ли удивляться? Она вообще ничего вокруг не видит, зациклена только на своих проблемах.

— Какая красота! — воскликнула Танечка, когда они зашли в приёмную. — Привет, Виталь!

— Ксения Сергеевна хотела выбросить цветы, — охранник поместил корзину у окна.

— Это преступление — выбрасывать такие цветы. Поставь-ка их рядом с моим столом, раз Ксении они не нравятся.

Виталик послушно перетащил корзину.

— Ну, что ещё? — недовольно нахмурилась Танечка.

— Может, это… пойдём покурим? — смущаясь и пряча глаза, промямлил он.

— Потом, — бросила Танечка с видом императрицы. — Иди уже!

Виталик послушно вышел из приёмной.

Таня устроилась на диване. А Ксения ходила из угла в угол, как зверь в клетке.

— Хватит на меня так смотреть, — не выдержала Ксения.

— Я тихо умираю на этом диване, — томно развалилась Танечка и раскинула руки в разные стороны.

Ксения остановилась и уставилась на неё.

— От чего ты умираешь?

— От любопытства.

— Нечего рассказать, — отрезала Ксения.

— Я думала, мы подружились, — она скрестила руки на груди и обиженно надула губы.

— Хорошо, — сдалась Ксения. — Вчера я ездила на закрытое мероприятие и познакомилась с мужчиной. Между нами ничего не было. Поверь мне!

— Конечно, верю. Не надо так кричать, — довольно заулыбалась Танечка. — Если бы что-то было, разве стал бы он заваливать тебя цветами?

Ксения тяжело вздохнула.

— Ну, и кто этот щедрый мужчина? — глаза Танечки блестели в предвкушении подробностей.

— Я не знаю, — пожала плечами Ксения.

— Как это? — не поверила Танечка.

— Не интересовалась его личностью.

— Да, — разочарованно протянула Таня. — Вот секрет женского успеха — полное равнодушие.

Разговор зашёл в тупик, но Ксения немного успокоилась. Она почувствовала себя принятой в некое сообщество, в котором состояли Танечка и некоторые сотрудницы, вместе курили, пили чай и сплетничали. Наличие тайного любовника давало пропуск в эту компанию.

— Ты знаешь телефон Новикова? — решилась Ксения.

— Кого? — сразу насторожилась Танечка.

— Новиков Александр. Помнишь, он приходил? — Ксения старалась придать голосу непринуждённость. Но Танечка резко встала с дивана и прошла к столу, на ходу бросив короткое «нет».

— Нет? Но ты даже не посмотрела, — Ксения встала у неё над душой, надежда получить заветный номер крепла с каждой минутой.

— У меня нет его телефона, — упорствовала Танечка. — А даже если бы был, я сразу бы его съела.

— Что? — не поняла Ксения.

— Не знаю, зачем тебе нужен его телефон, и знать не хочу. Только предупреждаю: Новиков — страшный человек. Держись от него подальше.

— Ты что-то путаешь.

— Я ничего не путаю, — перебила Танечка. — Слушай, а эти цветы случайно не от него? — вдруг испугалась она.

— Нет-нет.

— Слава Богу!

— Почему ты так говоришь?

— Это из-за Полинки. Она пропала.

— Девушка, которая работала здесь?

— Да.

— Но причём тут Новиков?

— Я чувствую, что он виноват. Полинка ходила сама не своя, примерно как ты сегодня, допытывалась его номер. А потом вдруг пропала.

— Но мне он помог, — засомневалась Ксения, однако в душу заполз холодный липкий страх.

Продолжение 16-20

16

На следующее утро Ксения опять увидела у подъезда чёрную иномарку. Знакомый усатый водитель вышел из машины и открыл перед ней дверь. В глубине салона виднелись розы, на этот раз белого цвета.

Через полчаса она стояла на тротуаре у входа в «ТехСервис» с розами наперевес. Ксения попыталась взять цветы удобнее, но это никак не выходило, пришлось обхватить стебли двумя руками и нести перед собой, как флаг. Вот она, показная мужская щедрость — подарил охапку цветов, а как она будет управляться, не подумал.

Белые бутоны пышным облаком закрывали обзор, поэтому Дашу она заметила в последний момент. Любовница мужа опять поджидала её у самого входа. Ксения успела о ней забыть. Даша стояла вполоборота. Худая, по-мужски мускулистая, совсем некрасивая. Ксения с ехидством отметила, что соперница не умеет правильно одеваться. Туфли на квадратном каблуке подчёркивали рельефные мышцы ног, юбка висела мешком на узких бёдрах, а белая блузка без рукавов делала лицо землисто-бледным. Такая неинтересная и скучная женщина увела у неё мужа. Наверное, дело не в Даше. Соперница появилась в тот момент, когда любовь в их семье умерла. Ксения подошла вплотную к Даше и громко спросила:

— Может, тебе устроиться сюда на работу, чтобы не терять зря времени?

От неожиданности Даша вздрогнула, но быстро справилась с собой.

— Надо будет, устроюсь. Для своего счастья я готова на всё, — Даша выразительно посмотрела на Ксению, вкладывая в слово «всё» как можно больше злости.

— Совет вам да любовь! — вдруг развеселилась Ксения. Как будто пелена с глаз упала. И она тряслась при виде этой драной кошки?

— Я смотрю, ты уже утешилась, — Даша кивнула на букет в руках Ксении.

Ксения промолчала, ещё не хватало отчитываться перед Пашиной любовницей, но, когда попыталась протиснуться к входу, Даша, как в прошлый раз, преградила ей дорогу.

— Отойди, — потребовала Ксения.

Но соперница не сдвинулась с места. И вдруг эмоции у Ксении прорвались, как нарыв. Всё внутри закипело от возмущения. Она двинулась на Дашу, размахивая букетом.

— Уйди. И никогда, слышишь, никогда не смей преграждать мне путь, — сквозь зубы прошипела Ксения. И если бы Даша не отступила в сторону, она смела бы её с пути, разорвала на куски и раскидала по всей улице. Такие сильные эмоции её сейчас переполняли.

Даша стушевалась. Ксения прошла с высоко поднятой головой, как победитель над поверженным врагом, и не обернулась.

В приёмную она поднялась в состоянии эйфории. Танечка готовила для начальника кофе.

— Привет! — весело поздоровалась Ксения. — Мы найдём ещё одно ведро для этого веника? — она бросила букет на диван для посетителей и вздохнула с облегчением.

— Я найду ведро, только если они не от Новикова.

— Не драматизируй, — победа над Дашей окрылила Ксению и придала уверенности в своих возможностях. Появилось чувство, что она способна решить любые проблемы. А Новиков — точно не проблема. Он мужчина, который помог ей вернуться к настоящей жизни. И он ей нравится. Очень нравится. И жаль, что не он подарил цветы.

— Клянись, что это не от Новикова, — не унималась Танечка.

— Клянусь! — Ксения подняла правую руку и рассмеялась. На душе было легко и весело.

— Тогда кто? — не отставала Танечка и замахала руками. — И не говори, что не знаешь его имя.

— Знаю, конечно, — хитро улыбнулась Ксения. — Но скажу, когда ты разыщешь ещё ведро. Сегодня так жарко, без воды цветы к обеду завянут.

Танечка ушла на поиски ведра, а Ксения приступила к работе. Звонки, посетители, документы, всё, как всегда. Лишь во второй половине дня они вернулись к начатому разговору. Ксения налила две чашки чая и достала печенье.

— Рассказывай, — Танечка удобно устроилась на диване.

— Да, нечего, — Ксения отхлебнула из чашки и обожгла губу, — горячий-то какой!

— Начинается! Ты же обещала, — надулась Танечка.

— Я толком не разглядела его. Мои мысли на том вечере занимал другой человек, — Ксения вспомнила, как искала Константина.

— Имя хотя бы знаешь? — не сдавалась Танечка, откусывая овсяное печенье.

— Кажется, Азим, — неуверенно ответила Ксения. Теперь тот вечер представлялся чудным сном. В памяти быстро стёрлись подробности, и если бы не цветы и машина, которые утром присылал этот человек, она бы и думать про него забыла.

— Не Бероев же? — недоверчиво переспросила Танечка. В её глазах мелькнуло сомнение вперемежку с сильным интересом.

— Да, точно, вспомнила! Бероев Азим какой-то там. Сложная фамилия. Ты его знаешь?

— Кто же его не знает! — Танечка поставила чашку на стол и покачала головой. Во взгляде появилось уважение.

— Он то же самое сказал, когда мы познакомились, — вспомнила Ксения.

— Ну ты даёшь!

— Что опять не так? Он тоже опасный?

— Ты правда не знаешь, кто такой Бероев? — у Танечки округлились глаза так, что Ксения испугалась, не вывалятся ли они.

— Нет. С виду неплохой мужчина, такой обходительный, но не в моём вкусе.

— Да ты дремучая! Бероев неприлично богатый. Стать его возлюбленной — мечта любой нормальной женщины.

— Возлюбленной? — скривилась Ксения.

— Ну хорошо, любовницей, — поправилась Танечка. — Это ничего не меняет. Главное — не упусти свой шанс.

— Любовницей? — вытаращила глаза Ксения. Такая возможность не приходила ей в голову и не казалась заманчивой. Этот Азим был не то чтобы противный, но какой-то скользкий. Ксения не собиралась с ним сближаться и даже продолжать общение.

— Жена Бероева живёт за границей, — вещала Танечка, не замечая удивлённого лица Ксении. — Он никогда не разведётся. Ну и что? Мы с тобой не дурёхи, которые пускают слезу умиления при упоминании о семейном очаге и куче детишек вокруг. Пикники по выходным, а в будни — борщи, котлеты, грязные носки и сопливые дети. Бр-р-р! Нет уж, увольте. Я хочу снимать только сливки от отношений с мужчинами — рестораны, подарки и секс.

— А я верю в семейное счастье, — вдруг погрустнела Ксения.

— Я вижу, — съязвила Танечка. — Ты вся почернела от семейного счастья. Вон тени по лицу ходят, когда о муже вспоминаешь.

— Это другое.

— Ну конечно, — манерно закатила она глаза и поменяла тему. — Если «залетишь» от Бероева, не торопись избавляться. Он своих детей не бросает, будет содержать и тебя, и ребёнка. Его «бывшие» с детьми очень хорошо живут, ни в чём не нуждаются. Вот такой мировой мужик, — Танечка подняла большой палец вверх. — Не упускай свой шанс — мой тебе совет. Любовь — это для маленьких девочек, мечтающих о принцах и витающих в облаках. Но ты — взрослая женщина, должна понимать, что без денег жизни нет. Квартплата, одежда, а ещё кушать хочется каждый день. Тебе дочку поднимать надо.

— Я понимаю, но принять не могу, — начала оправдываться Ксения. — Как вступить в связь с мужчиной только ради денег? Изображать любовь не любя у меня, наверное, не получится.

— Ксюха, не дури! Попробуй. Не хочешь быть его любовницей, попроси, чтобы он устроил тебя к себе сотрудницей. «Фобос» — крутая компания.

— Решила от меня избавиться? — весело спросила Ксения.

Но Танечке было не до шуток. Она вскочила с дивана и стала вышагивать по приёмной, как цапля.

— Я тебе завидую, — выдала Танечка. — Бероев классный. С ним можно договориться.

Какая-то неясная мысль царапнула сознание Ксении и не отпускала.

— Ты задумалась. Это хорошо, — по-своему поняла Танечка нахмуренную Ксению. — У меня в «Фобосе» приятельница работает. Условия там, не как у нас, всё по высшему разряду, и особо напрягаться не надо. А мы с тобой бегаем целыми днями за копейки.

— Слушай, Ксень! — Танечка опять села на диван. — Раз тебе Бероев не нужен, познакомь меня с ним.

— Если представится возможность, познакомлю.

У Танечки поднялось настроение, и она до самого вечера весело напевала себе что-то под нос.

В пять часов Танечка засобиралась домой. Она вытащила внушительную косметичку, взяла зеркальце и критическим взглядом осмотрела своё безупречно накрашенное лицо. Но, видно, результат не понравился, потому что в следующие полчаса она поочерёдно вытаскивала из косметички разные тюбики и кисточки и что-то дорисовывала на лице. И всё время говорила о том, какой Бероев хороший мужчина. Ксения ещё находилась в глубокой задумчивости.

Вдруг мысль, не дававшая Ксении покоя весь день, обрела очертания. Она даже подпрыгнула на стуле от внезапной догадки. Когда Новиков попросил её сопровождать Константина, он назвал Бероева другом. Это зацепка. Азим должен знать, как связаться с Александром.

— Где, говоришь, работает Бероев? — почти закричала Ксения.

От неожиданности Танечка выронила зеркальце.

— Как называется организация, в которой твоя приятельница служит? — повторила Ксения, пытаясь справиться с внезапно охватившим её нетерпением.

— «Фобос», кажется.

Всё сходится. Она помогала Новикову отследить счета «Фобоса», в тот вечер он говорил о Бероеве. Они точно хорошо знают друг друга. Теперь надо встретиться с Азимом и хитростью выведать у него телефон Александра. Ксения подскочила с места и бросилась к ведру. Она искала карточку от цветов и среди вороха ненужных бумажек никак не могла найти.

— Мусор с утра выбрасывали, не знаешь? — спросила Ксения, сидя на коленях перед ведром.

— Да, ещё до обеда.

— Чёрт, что же делать? — Ксения встала с колен и стала ходить из угла в угол. — Я выбросила утром карточку, на которой написан телефон Азима. Что теперь делать?

— У меня есть номер приёмной Бероева, где Катька сидит, — осторожно заметила Танечка.

— Что же ты молчишь, — обрадовалась Ксения. — Диктуй!

Через минуту она набирала заветные цифры.

— Приёмная господина Бероева, — раздался в трубке приятный женский голос.

— Меня зовут Куликова Ксения, Азим ожидает моего звонка, — почти не врала она.

— Подождите, пожалуйста, — отключился голос, и заиграла спокойная мелодия.

Ждать пришлось минуты три. Ксения не могла усидеть на месте от охватившего её волнения. Она несколько раз обошла вокруг стола, продолжая прижимать трубку к уху. Наконец раздался щелчок, и тихий мужской голос ответил:

— Слушаю.

— Здравствуйте, Азим, это Ксения, — она замялась, но быстро взяла себя в руки. — Мы познакомились два дня назад.

— Я помню нашу встречу. Мечтаю увидеть тебя снова, — его голос журчал вкрадчиво и приглушённо.

Она сделала глубокий вдох и быстро проговорила:

— Мы можем встретиться сейчас?

— Я пришлю за тобой машину и, когда освобожусь, вместе поужинаем, — сразу согласился Азим.

Она положила телефонную трубку. Танечка сидела, не шелохнувшись, и ошарашенно смотрела на Ксению.

— Ну ты даёшь! Не ожидала, что так сразу прислушаешься к советам.

— Танечка, прикрой меня. Мне нужно срочно уехать, ненадолго. Я через два часа вернусь.

— Шутишь? Сегодня моя очередь уходить рано. Я здесь с самого утра торчу.

— Пожалуйста! — взмолилась Ксения.

Танечка поджала губы, потом тяжело вздохнула, убрала косметичку в сумку.

— Ладно, только поторопись.

Ксении не нужно было повторять дважды. Она вихрем вылетела из приёмной.

17

Макс в очередной раз перечитывал текст договора, но смысл ускользал, как вёрткая ящерица. Нудная работа, всё одно и то же: договоры, справки, иски. Десять лет изо дня в день он занимался финансовыми документами. И почему раньше не замечал, как скучно от такой рутины?

Сейчас Васильев никак не мог сосредоточиться на тексте. Все мысли о НЕЙ. «Ксения, Ксения, ты, как прекрасное видение…» — пробурчал он себе под нос. Отложил карандаш, который вертел в руках, откинулся на спинку стула и вытянул свои длинные ноги в проход между столами.

Сегодня ровно в шесть утра он заставил себя встать с постели, что уже приравнивалось к подвигу, принял душ, побрился, причесался. В зеркале он с удовольствием рассматривал своё отражение. Ну чем не жених! Ах, жаль, вчера поленился заехать после работы подстричься, волосы отросли и вихрились в разные стороны. Но эта незначительная помарка не портила общего впечатления. В мужчине внешность не главное.

Раньше он не напрягался, потому что женщины, как известно, «любят ушами». Язык у него подвешен, если прибавить к этому хорошие манеры, то пожалуйста — перед вами любимец женщин Макс Васильев.

Но только не с Ксенией. Она, как магнит на компасе, полностью выводит его из строя. Стоило увидеть её силуэт вдалеке, он сразу покрывался испариной и лишался своего красноречия. А если сталкивался с ней неожиданно, что называется, нос к носу, то и вовсе начинал мямлить, как умственно отсталый.

Макс подъехал к дому Ксении в начале восьмого утра. Пришлось покружиться в лабиринте дворов, чтобы отыскать место для парковки. Пристроить машину удалось на маленьком пятачке возле мусорных контейнеров в торце дома. Но кто в Москве обращает внимание на такое неудобство? Главное, что такое место нашлось. Он медленно вылез из машины и направился к подъезду, предвкушая встречу с Ксенией.

Светлана Николаевна наверняка пригласит его позавтракать, и он не сможет отказаться. Ох, и аппетитные же у неё получаются сырники. Кругленькие, ровненькие, в меру сладкие. Как хорошо, что его будущая тёща так вкусно готовит. Хотя у Ксении блюда получаются ещё вкуснее. После завтрака он предложит подвезти Ксению до работы. В машине они будут вдвоём, и никто не помешает пригласить её на свидание. А может, стоит сразу сделать предложение выйти за него замуж? Конечно, получится неромантично, зато потом они отпразднуют в ресторане помолвку.

Макс похлопал себя по карманам пиджака, где лежала маленькая коробочка. Тоненькое золотое колечко с бриллиантиком будет красиво смотреться на длинном пальчике Ксении. Мысль, что она может сказать «нет», не приходила ему в голову.

И всё же он волновался. Женщина, пусть даже любимая, поселится в его холостяцкой квартире, заполнит всё пространство, установит свои порядки. Прежний опыт совместного проживания с женщинами был, мягко говоря, неудачным.

А ещё у Ксении есть дочь. И она тоже поселится с ними. И будет смотреть мультики, когда транслируют футбольный матч, например, финал чемпионата мира. А может, просить поиграть, когда он усталый вернётся с работы. По выходным придётся выбираться в кино, цирк или зоопарк. Там она будет пачкаться липкой сладкой ватой или мороженым.

Макс дошёл до середины дома, когда громко прожужжал подъездный замок, открылась дверь и появилась Ксения.

Волосы небрежно заколоты на затылке. Серый приталенный пиджачок и узкая юбка, длинные ноги и тонкие щиколотки. О Боже, какие красивые у неё щиколотки!

Изнутри вырвался звук, похожий на стон. Он сразу забыл все свои страхи по поводу женитьбы. Они обязательно должны быть вместе!

Лёгкой походкой Ксения направилась к стоящему у тротуара автомобилю. Как в кино при замедленной съёмке, Макс смотрел, как она села на заднее сидение. А потом машина плавно проехала мимо, блестя тонированными стёклами.

Макс никак не мог осознать увиденное. Вдруг Ксения ему померещилась, ведь он всё время думал о ней? Говорят, случаются такие галлюцинации при некоторых психических расстройствах. Хоть бы так и было! Но он совершенно здоров. Неужели Ксения опять ускользнула, растворилась в воздухе, как мираж? На ватных ногах Макс вернулся к машине. Воспоминания четырнадцатилетней давности обрушились на него каскадом.

Выпускной вечер. Васильев в своём первом костюме, Ксения — в платье цвета коралла на тоненьких бретельках. Тогда казалось, что всё у них впереди. Он даже танцевать её не приглашал, любовался издалека, подперев плечом стенку. Голова кружилась от чувств, а может, от выпитой тайком в мужском туалете водки (ребята пускали по кругу бутылку, мальчишки по очереди прикладывались к горлышку и чувствовали себя взрослыми и умудрёнными опытом). На рассвете он пошёл провожать Ксению домой. У подъезда хотел признаться в любви, но слова застряли в горле, как только посмотрел в её тёмные блестящие глаза. Так захотел поцеловать или хотя бы дотронуться до нежной прозрачной кожи тонкой шейки и острого девичьего плеча. Но он не посмел. Ксения ушла, помахав на прощанье рукой, как потом оказалось, навсегда. Лето пролетело в суете вступительных экзаменов, а осенью она умудрилась выскочить замуж за белобрысого долговязого парня.

Макс заставил себя забыть Ксению, вытравил её образ из сознания, вырвал из сердца. Все девушки, с которыми он впоследствии встречался, были совсем не похожи на неё.

Макс случайно столкнулся с Ксенией пять месяцев назад. Тогда ничего не ёкнуло в сердце, словно и не было той ошеломляющей влюблённости. Но постепенно чувства возродились, и в груди снова заполыхал пожар любви.

Но опять он опоздал, слишком долго собирался с мыслями. Как пережить потерю во второй раз?

Макс добрался до работы на автопилоте. Очнулся за письменным столом с очередным отчётом в руках. Но делать ничего не мог, перед глазами всё время видел картинку, как Ксения садится в незнакомую машину и уносится прочь в неизвестном направлении. Но почему в неизвестном? Макс тряхнул головой, как большой пёс, выбравшийся из воды. Сегодня обычный рабочий день, четверг, значит, Ксения должна быть на своём месте, в приёмной.

Нет, он не будет изводить себя пустыми догадками, надо подняться и всё выяснить.

В приёмной Ксении не оказалось, Макс остановился в нерешительности. Матрёшка болтала по телефону и поглядывала на него с интересом. Сейчас Макс не в настроении общаться с этой размалёванной куклой, Танечкой. Их частые словесные пикировки неизменно оканчивались его полной победой. Матрёшка обижалась и всегда долго бойкотировала его. Но сегодня Макс не в форме. Танечка как будто почувствовала слабость противника, быстро закончила телефонный разговор и уставилась на него с выжидательным выражением лица, словно кобра перед нападением.

— Если ты к Эдуарду Романовичу, то он занят и никого не принимает, — не выдержала Танечка молчаливого присутствия Васильева.

— Я к Ксении, — постарался не выдать себя голосом Макс.

Но Танечка не могла не воспользоваться шансом отомстить своему постоянному обидчику.

— Ромео заявился к Джульетте? — насмешливо спросила она.

— Не твоё дело, — огрызнулся Макс. Он подошёл к окну и выглянул на улицу. Внизу машины замерли в «пробке», растянувшись, будто гигантская железная змея.

— Проглядел ты свою Джульетту, — не унималась Танечка.

— Что ты мелешь? — не выдержал Макс. Как же она его бесит, прям до зубного скрежета.

— Я говорю, у твоей Джульетты появился новый Ромео, — рассматривая свой идеальный маникюр, спокойно ответила Танечка. А сама наблюдала за ним из-под опущенных ресниц.

Макс побледнел. Танечка довольно улыбнулась, радовалась, что наконец-то нашла его слабость — это Ксения.

— Спятила? — попытался скрыть за грубостью своё замешательство Макс. — Силикон ударил тебе в голову.

— Ты расстроился, — елейным голосом пропела она, сложив губки бантиком. — Бедняжка! Иди выпей яду или застрелись.

Кровь ударила Максу в голову. Он подскочил к столу, упёрся кулаками в столешницу и проскрежетал:

— Где Ксения?

Но Танечка не испугалась гнева Макса, она торжествовала.

— Знаешь, у неё появился богатый и влиятельный покровитель. О-о-очень богатый… Скоро наша Ксения будет есть золотой ложечкой с золотой тарелочки.

— Главное, чтобы после этого она не оказалась в золотой клеточке, — процедил Макс.

— Ты неважно выглядишь. Может, водички принести? — продолжала ёрничать Танечка.

Он не ответил, отодвинулся от стола, но не ушёл.

— Возвращайся к себе в отдел. Здесь тебе, умному, с высокими моральными принципами, но низкими доходами, ловить нечего, — отрезала Танечка и демонстративно перестала обращать на него внимание, занялась своими делами.

Макс начал мерить шагами комнату, в голове шумело. Ксения нашла богатого любовника. ЕГО Ксения спит с другим мужчиной за деньги? В это невозможно поверить. Но он видел сегодня утром своими глазами, как Ксения садилась в дорогую машину. Чистый образ тоненькой девочки с густыми волосами и блестящими глазами стал меркнуть, а ему на смену пришли другие картины. Почему-то представилось, что Ксения стоит в витрине, как на квартале красных фонарей, и зазывает мужчин причудливым танцем. Макс мотнул головой, чтобы прогнать кошмарное виденье. Нет, Ксения — чистый и свежий цветок. И что бы ни случилось, она останется этим цветком. Матрёшка специально всё выдумала. Судит по себе. Безнравственная особа.

— Последний раз спрашиваю: где Ксения? — Макс остановился и сложил руки на груди.

— О Боже! Ты тупой совсем? — выдохнула Танечка. — Повторяю: Ксения ушла. У неё свидание с богатым любовником.

Всё поплыло перед глазами. Бред, полный бред. Надо скорее уходить отсюда в спасительную тишину своего кабинета.

Уже в кабинете он прижался лбом к стеклу, почувствовал прохладу. Но стекло быстро согрелось от его разгорячённого лица. Чтобы успокоиться, он считал, сколько машин стоит на светофоре. Одна, две, три… Унылый городской пейзаж. Вдруг он заметил знакомый силуэт. Отлепился от стекла, напряг зрение. Нет никаких сомнений, это Ксения. Она подошла к краю дороги, повертела головой. Сразу рядом с ней затормозила чёрная иномарка, та самая, которая подвозила её утром. Ксения забралась внутрь, и машина слилась с общим потоком. Макс не мог оторвать взгляда, пока иномарка не скрылась за поворотом.

18

В машине у Ксении от кондиционера разболелась голова, но пришлось терпеть. Если выключить кондиционер, то надо открыть окна, а в пробке от этого мало толка. Она сидела в машине, как в аквариуме, смотрела на город через стекло. А вокруг такие же машины, и люди в них томятся в ожидании хоть малейшего движения вперёд. Каждый человек в своём авто, как в отдельном мире. Никто не поможет, не протянет руку помощи, не почувствует твою боль. В этом парадокс Москвы — людей много, но ты всё время в одиночестве.

Ксения в очередной раз посмотрела на часы. Такими темпами она доберётся до ресторана к ночи. Надо на что-то решаться. Она выскочила из машины и побежала к метро.

Небо стремительно темнело, сизые тучи нависли над головой, крупные капли дождя падали и разбивались об асфальт, оставляя тёмные кляксы. Она успела скрыться в недрах подземки, прежде чем на город обрушился ливень.

Через полчаса Ксения вошла в ресторан. Заведение оказалось пафосным. Каждая деталь кричала о роскоши и исключительности. Мраморные полы, колонны и лестница, бархатная обивка на диванах и стульях, позолоченные светильники и хрустальная посуда. Раньше Ксении не приходилось бывать в подобных местах, и в первый момент она стушевалась. Но лишь на мгновенье. Здесь она с определённой целью и не позволит комплексам взять верх над разумом. Ей навстречу вышелимпозантный мужчина в строгом тёмном костюме. Прежде чем он успел хоть что-то сказать, Ксения деловым тоном сообщила:

— Меня ожидает господин Бероев.

Мужчина кивнул и попросил следовать за ним. Ксения сама себя не узнавала, никакого смущения и зажатости. Они пересекли большой светлый зал и остановились у отдельного кабинета. Мужчина постучал, дверь распахнулась, и на пороге возник громила с коротко стрижеными волосами и светлыми пустыми глазами. Охранник посмотрел на Ксению сверху вниз, буркнул «жди» и захлопнул дверь.

У Ксении улетучилась вся уверенность. Ощущение такое, что вылили помои — противно и стыдно одновременно. Но если она сейчас уйдёт, то ничего не узнаёт о Новикове, и тогда всё будет напрасно: и звонок Азиму, и побег с работы. Нельзя быть такой обидчивой. У Бероева деловая встреча, которую он не успел закончить. Надо подождать.

Ксения прошла к бару. Огляделась. В ресторане никого не было.

— Добрый вечер, — услышала она рядом голос бармена.

— Апельсиновый сок, пожалуйста.

Через пять минут бармен поставил перед ней запотевший высокий стакан с ярким оранжевым соком. Ксения сделала глоток и начала понемногу приходить в себя. Вдруг испугалась, что не хватит денег заплатить за сок. В таком заведении свежевыжатый сок может стоить, как подержанный автомобиль. А у неё с собой мало денег. Ксения заёрзала на стуле. Бармен, смазливый парень, исподтишка бросал в её сторону взгляды. Наверное, думает, что всё про неё знает, и считает искательницей «толстого кошелька». Сколько таких девушек каждый день приходят в этот ресторан. Но Ксения другая, поэтому ей неприятно ловить на себе его всезнающий взгляд. Когда бармен в очередной раз стрельнул глазами, Ксения не выдержала и попросила счёт.

— За вас заплатили, — он как-то гаденько улыбнулся или Ксении это только показалось?

— Я хочу оплатить сама, — начала настаивать Ксения, хотя не была уверена, что сможет это сделать.

— Не могу вам помочь, — холодно ответил он.

«Ну и чёрт с ним! Это просто сок», — решила Ксения, подхватила сумочку и направилась к выходу. Даже хорошо, что она не встретилась с Бероевым, а то дала бы повод думать, что между ними возможны отношения. Надо перестать принимать цветы и ездить на его машине. С такими людьми, как Бероев, не шутят.

В дверях её догнали здоровенные телохранители и оттеснили к противоположной стене. Потом они разделились. Один выбежал на улицу, другой остался держать дверь, третий стоял в стороне. Появился полный мужчина с одутловатым лицом и редкими серыми волосами. Тяжело сопя, он двигался к двери. Незнакомец хмурился и рассерженно давал распоряжения маленькому вёрткому юноше с гладко зализанными чёрными волосами.

— Азимушка не хочет договориться по-хорошему. А жаль. Значит, придётся заходить на второй круг, — долетели до Ксении слова толстяка. Видно, встреча с Бероевым прошла не так, как он ожидал. Ксения поёжилась и сильнее вжалась в стену. Как только толстяк со свитой покинули ресторан, к Ксении подошёл распорядитель и доложил, что господин Бероев ждёт её.

— Увы, — Ксения пожала плечами, — теперь я занята. Передайте, что я ушла.

Она в два прыжка преодолела расстояние до двери и выскочила на улицу. И пусть только попробуют её остановить, она будет драться за свою свободу. Но желающих преградить ей путь не нашлось.

На улице ярко светило солнце. Ветер гнал чёрные тучи к горизонту, освобождая небо. Дождь прибил пыль и отмыл листву, в воздухе чувствовался озон. Настроение у Ксении улучшалось с каждым шагом, было приятно идти по умытой улице и подставлять лицо солнышку. Возвращаться на работу не хотелось. В такую замечательную погоду находиться в душных коридорах и кабинетах не представлялось привлекательным. Ксения подошла к метро, но спускаться не торопилась. Вдруг в кармане завибрировал мобильник.

— Где ты? — послышался взволнованный голос Танечки.

— Ещё полчасика, я буду на работе.

— Какие полчасика?! С ума сошла! Руки в ноги и бегом! — а потом почти шёпотом Танечка добавила: — Здесь Новиков. Спрашивает тебя.

Сердце бухнуло раненой птицей, и подкосились ноги.

Ксения выбежала из метро, солнце просушило асфальт, от свежести не осталось и следа, опять пахло пылью и выхлопными газами. Дыхание сбилось, блузка неприятно прилипла к спине.

В приёмной она рухнула на диван. В голове крутилась лишь одна мысль: «Только бы Новиков дождался».

— Слава Богу, ты пришла! — с облегчением выдохнула Танечка. — Я два раза носила им кофе.

— Прости.

— Да ладно. Но теперь всё ты, — Танечка устроилась рядом на диване. — Что-то происходит с Журковым. В него вселился злой дух.

— Я тоже это заметила, — Ксения всё ещё пыталась восстановить дыхание.

— Он раньше таким не был. Всегда спокойный и учтивый. А сейчас срывается по любому поводу. Вот сегодня, например, стоило тебе уйти, как он начал о тебе спрашивать.

Ксения нахмурилась.

— Что я только не придумывала, — жаловалась Танечка. — В последний раз вообще сказала, что ты в туалете. У меня кончилась фантазия.

— Странно.

— Никогда не думала, что обрадуюсь приходу Новикова, — шёпотом добавила Танечка. — Но как только он появился, Журков перестал о тебе спрашивать.

— Спасибо.

— «Спасибо» не отделаешься. Давай рассказывай, как всё прошло.

— Нечего рассказывать, — виновато ответила Ксения.

— Опять нечего! — возмутилась Танечка. — Издеваешься?!

— Я струсила. Сбежала в последний момент.

— Как?! — Танечка вытаращила глаза так, что, казалось, они сейчас вывалятся.

— Я испугалась, что всё зайдёт слишком далеко, — она старалась не смотреть на ошарашенную подругу и отвела взгляд в сторону.

— Ксень, это было первое свидание. Даже не так, — Танечка на мгновение задумалась, подбирая более точные слова. — Это была репетиция первого свидания, после которой ты собиралась вернуться на работу. По-твоему, как далеко могли зайти ваши отношения?! Он поцеловал бы ручку на прощание, и то не факт.

— Не знаю, — замялась Ксения.

— Как ты могла упустить свой шанс, не понимаю! — Танечка была разочарована.

Ксения почувствовала смену настроения подруги и решила больше не раздражать её. Она зашла в кабинет начальника со словами: «Эдуард Романович, вызывали?». И сразу увидела Новикова. Александр сидел у окна, его лицо оставалось в тени.

— Проходи садись, — сказал Журков. Ксения ждала, что начальник завалит опять работой, но он вдруг без слов вышел из кабинета. Она осталась наедине с Александром.

— Привет, — просто поздоровался он.

— Здравствуйте… — промямлила Ксения.

— Как дела?

«Банальные вопросы требуют банальных ответов», — подумала она и сказала:

— Хорошо.

Новиков подсел рядом на соседний стул. Кровь у Ксении закипела от ощущения близости и прилила к лицу.

— Мы же друзья? — неожиданно спросил он.

— Да, — чуть слышно ответила Ксения.

— Тогда не будем тратить время. Расскажи мне о вечере в клубе.

Вот и настал «час икс», которого она так ждала и боялась. С чего начать рассказывать?

Новиков почувствовал её напряжение, резко встал и отошёл к окну, дал возможность собраться с мыслями.

— Я не знаю, что рассказывать, — Ксении было ужасно неловко, но она решила сразу признаться, что ничего не видела.

— Всё по порядку, — коротко бросил он, не поворачиваясь от окна.

Весь рассказ занял у Ксении не более пяти минут. Когда она замолчала, повисла напряжённая тишина. Тысячи вопросов крутились в голове, но она не решалась нарушить эту тишину.

— Ты молодец, — наконец произнёс он и повернулся. — Как прошла сегодня встреча с Бероевым?

Ксения вздрогнула. Выходит, он знал, где она была. Но откуда? Неужели за ней следят?

— Как дела у Азима? — повторил он вопрос.

— Мы не встретились.

Новиков опять отреагировал странно. Вместо того, чтобы закончить на этом разговор, он прошёл к столу, наклонился к компьютеру, длинные сильные пальцы быстро забегали по клавиатуре. А потом он развернул монитор к Ксении.

— Посмотри, кто-то из этих людей сегодня встречался с Бероевым?

На экране замелькали фотографии. Ксения внимательно всматривалась в лица — все они были незнакомыми.

— Нет, я никого не знаю.

Новиков нахмурился. Или это Ксении только показалось.

— Взгляни ещё раз.

Ксения почувствовала себя героиней криминального сериала. Она послушно стала вновь смотреть на экран. На всех фотографиях были мужчины разного возраста, внешности и ракурса съёмки. Вдруг что-то знакомое промелькнуло на одном из кадров.

— Стоп! — вскрикнула Ксения. Полное одутловатое лицо, светлые глаза и жидкие волосы. Толстяка сняли издалека, отчего он выглядел моложе и приятнее. Но, без сомнения, это был тот самый человек, с которым Ксения столкнулась всего полчаса назад в ресторане.

— Расскажи, — ласково попросил он и опять сел на соседний стул.

Ксения пересказала всё, что видела и запомнила.

— Ты очень помогла мне, — сказал Новиков, когда она закончила, и положил перед ней конверт.

Ксения не понимала, что происходит, и от этого занервничала.

— Открой, — его голос доносился, как сквозь толщу воды. Она вообще рядом с ним ощущала себя, будто под водой, видела нечётко, двигалась скованно, а ко всему плохо соображала.

Ксения взяла конверт, пальцы дрожали. Приоткрыла. Внутри оказались тысячные купюры. Деньги.

— За информацию, — опередил он её вопрос.

Потом Новиков пересел в кресло начальника и уставился в монитор компьютера, всем видом демонстрируя, что аудиенция окончена.

Она, ошеломлённая, направилась в приёмную.

— Ксения, — окликнул он, когда она подошла к двери.

Она обернулась.

— Я купил эту информацию, поэтому ты должна всё забыть. Поняла?

Она кивнула, не в силах произнести ни слова.

Когда вернулась за стол, первым делом достала сумочку и спрятала конверт. Спустя четверть часа из кабинета вышел Новиков, коротко попрощался и ушёл. Ксения осталась одна.

Что это было?

У Ксении в голове не укладывались происходящие с ней события. В коридоре послышался раскатистый бас Журкова. Начальник ворвался в приёмную, на ходу отчитывая нерадивых сотрудников. За ним едва поспевала Танечка, балансируя на высоченных каблуках. В руках секретарша держала блокнот и ручку. Начальник прошёл в кабинет, и, прежде чем захлопнулась дверь, Ксения и Танечка услышали долгожданный приказ:

— На сегодня всё!

Прозвучало это так, будто он освобождал их от многолетнего рабства, а не отпускал домой после обычного рабочего дня.

Танечка без сил упала на диван.

— Ну и денёк сегодня! Одни нервы. «Наш» совсем выжил из ума, — она многозначительно посмотрела на дверь в кабинет начальника. — Представляешь, он прошёлся по всем отделам и устроил гестаповскую проверку. А меня заставил записывать замечания. Завтра с утра будем готовить приказы о штрафах. И какая муха его вдруг укусила? Ксень, ты слушаешь меня?

— Да, конечно, — Ксения кивнула для убедительности и подумала, что плохое настроение начальника напрямую связано с Новиковым. Когда Александр появляется на горизонте, Журков превращается в монстра.

19

В метро Ксения крепко прижимала сумку к груди. Час пик. Люди спешили, толкались, больно задевали локтями и краями портфелей и чемоданов. Ксения ничего не замечала вокруг, она гадала, какая сумма лежит в конверте, на работе так и не решилась пересчитать купюры.

Лёгкие деньги.

Она не заметила, как заработала их. А звоночки в голове зазвенели: «Не всё так просто».

Дома вся семья была в сборе. Мама суетилась на кухне, Алиса смотрела мультики, а Маринка болтала по телефону. Женское царство — её любимые девочки. Сейчас Ксения чувствовала себя добытчиком, первобытным охотником, забившим мамонта для сородичей. Она прошла в комнату и достала из сумки конверт, вытряхнула содержимое на диван. Голубенькие тысячные бумажки рассыпались на пёстром покрывале.

— Ого, «откуда дровишки»? — в комнату вошла Маришка.

— Премия, — не без гордости произнесла Ксения. И сама себе поверила, что это настоящая премия. Если Новикову потребуется ещё помощь, она обязательно согласится за такое-то вознаграждение.

— Давай купим торт, вино и отметим, — предложила она. Маришка радостно кивнула.

Весь вечер Ксения порхала, как бабочка. Может, это вино так подействовало, а может, осознание своей значимости. За один вечер она заработала денег больше, чем за предыдущий месяц.

— Ксения, — вырвал из задумчивости мамин голос. Маришка и Алиса ушли в комнату смотреть телевизор, а Ксения осталась на кухне с матерью.

— О чём ты думаешь? И думаешь ли вообще? — Светлана Николаевна устало опустилась на стул. — Ты считаешь, я не вижу, что происходит? — она теребила полотенце, которым до этого вытирала чашки. — Это ужасное вызывающее красное платье, задержки на работе, машина у нашего подъезда.

Ксения молчала.

— Доченька, я понимаю, как тебе тяжело. Но это тоже не выход.

— О чём ты? — удивилась Ксения.

Так вот как это выглядит со стороны. Какой ужас!

— Этот в чёрной машине, он только развлечётся, а потом бросит тебя.

— У меня нет отношений с человеком из чёрной машины, — медленно, разделяя слова, ответила Ксения.

— Ты должна это прекратить! — повысила голос Светлана Николаевна.

— Мама! — крикнула Ксения. — Почему ты меня не слышишь? — они смотрели друг на друга, всегда такие близкие, а теперь, как чужие. Каждое слово — как кирпичик для стены непонимания.

— Хватит кричать. Вы напугаете Алису, — в кухне появилась Марина. — Ксения — большая девочка, сама разберётся.

— Спасибо, Мариша, — с благодарностью посмотрела на сестру Ксения.

— Не порть себе репутацию, — твёрдо сказала мать. — Мужчины знаешь какие? Для секса ты хороша, а чтобы жениться, должна быть порядочной и скромной.

— Мама, ты произнесла слово «секс», — Мариша переглянулась с Ксенией. — Ты учила нас быть хорошими девочками. И что из этого вышло?

— Что? — удивилась Светлана Николаевна и отбросила полотенце на стол.

— Ксения ушла от мужа, потому что он связался с плохой девочкой, а я вообще не собираюсь замуж. Ты рассуждаешь, как в позапрошлом веке.

— Может, я неправильно вас воспитала, — обиделась мама. — Только хочу, чтобы вы были счастливы и не повторили мою судьбу, — она посмотрела на старшую дочь с укоризной. — Ксения, приглядись к Максиму.

— Хорошо, мама, — смирилась Ксения и опустила глаза.

— Вот и ладно. Пойду спать.

Сёстры остались в кухне одни.

— Что это было? — спросила Ксения, как только мать скрылась в своей комнате.

— Не обращай внимания, — отмахнулась Маришка.

— А тебе почему Макс не нравится?

— С чего ты взяла?

— Догадалась.

Мариша смутилась и поспешила перевести тему разговора.

— Слушай, Ксюш, эта дрянь Пашкина опять звонила. Просто одолела нас. Надо что-то делать.

— Когда это было в последний раз? — Ксения забыла про любовницу мужа, а та никак не успокоится.

— Вчера, — ответила Марина.

— Я всё решу, — Ксения потянулась за телефоном и набрала знакомый номер, который ещё недавно считала своим.

Пальцы не дрожали. Трубку взяла Даша, у неё грудной, чуть с хрипотцой голос. Весь разговор занял не больше минуты, Ксения не дала возможности сопернице ответить. Она решительно потребовала оставить её семью в покое, а в конце заявила, что подаёт на развод и раздел имущества и бизнеса через суд. Отсоединилась до того, как Даша успела сказать хоть слово.

***

Дни потекли своим чередом. Ксения потихоньку привыкала к новой жизни. Работа перестала быть каторгой. Приёмная не превратилась в райский сад, но привычные ежедневные обязанности Ксения выполняла без прежнего напряжения, как будто примирилась.

Эдуард Романович постепенно вернулся в нормальное расположение духа. С Танечкой наладились отношения, работать вместе в одной приёмной стало спокойнее. Роман с Бероевым не получился, но сам факт его вероятности позволил Танечке посмотреть на Ксению другими глазами.

Поставить точку в отношениях с Азимом было необходимой мерой. После несостоявшейся встречи в ресторане Бероев перестал вести себя как прекрасный принц. Он встретил её у работы. Ксения стушевалась, не знала, как себя вести. Она несколько дней пользовалась услугами его личного авто, принимала цветы, сама позвонила и настояла на встрече, то есть дала повод думать, что между ними возможны отношения. Неужели придётся за всё это расплачиваться? Нет уж, дудки, ничего она ему не должна!

Однако Бероев, конечно, осудил Ксению за раздачу «авансов». Она отнекивалась, бормотала извинения за то, что ввела его в заблуждение. Расстаться друзьями не получилось. Но Ксения вздохнула с облегчением. Как говорится, отделалась лёгким испугом. Танечка крутила пальцем у виска и называла дурёхой. А Ксения постаралась забыть знакомство с Бероевым, как страшный сон. Ведь именно об этом её просил Александр.

20

В середине августа установилась сухая солнечная погода. Днём припекало уже не такое яркое солнце, а ночи стали заметно холоднее. Пожелтели клёны и берёзы.

Вечером в пятницу Ксения дорабатывала последние рабочие часы. Эдуард Романович уехал по делам, а Танечка упорхнула тестировать очередной салон красоты. Ксения от скуки закрашивала буковки «о» в черновике договора. Из сонного состояния её выводил телефон, но чем ближе был конец рабочего дня, тем меньше звонили. Последний час она сидела в тишине. Оказалось, что в бездействии время тянется намного дольше. Но сегодня домой она не торопилась.

Вчера мама вместе с Маришей и Алисой уехали на неделю в подмосковный пансионат. На семейном совете решили потратить Ксенину «премию» на отдых. Алисе полезно сменить обстановку перед началом учебного года. Ксения не могла составить им компанию, ведь до отпуска ещё три месяца. Когда родные уехали, она почувствовала растерянность, возвращаться в пустую квартиру было непривычно. Суета сменилась тягучим одиночеством. Предстоящие выходные она решила провести в постели с книжкой.

В семь часов вечера Ксения переобулась и вышла на улицу. Впервые за пять месяцев она не торопилась домой и решила прогуляться по центру города, до следующей станции метро. Свежий ветер принёс сладковатый запах увядающих листьев.

Она ещё не подозревала, что будет вспоминать этот день как начало конца своей прежней жизни.

Ксения успела пройти один квартал, когда у тротуара притормозила знакомая чёрная Volvo.

— Добрый вечер! — из машины вылез Александр.

— Здравствуйте.

— Я закончил один важный проект и хочу это отметить, — по-дружески сообщил Новиков. — Поужинай со мной.

У него такие пронзительно серые глаза, а взгляд ласкающий, что она не могла отказаться.

— Ну так как? — спросил он.

Ксения легонько кивнула, не в силах сказать роковое «да». Новиков поймал этот знак и улыбнулся, отчего в уголках глаз появились мелкие морщинки. Он взял её под локоть и помог сесть в машину.

Пятница, вечер. Дома никто не ждёт. Просто идеальные условия для свидания. Хотя почему свидание? Александр попросил составить ему компанию. Возможно, это проявление благодарности, что корпела вместе с ним над кипой документов с цифрами. Но внутренний голос вопил, что это не так. Она нравится Александру и чувствует это по тем мелочам, которые не сразу фиксируются мозгом и незамеченными оседают в подсознание. Он смотрит на неё по-особенному, пытается ненавязчиво и деликатно коснуться, услужлив и заботлив. Его внимание так кстати сейчас и способно излечить её израненную душу лучше любых лекарств.

Ресторан находился в центре, но не на главной улице, а в переулке. Небольшой и уютный, как и следовало ожидать. Красное вино, словно драгоценный рубин, сверкало в бокале. Ксения сделала несколько глотков, и у неё закружилась голова. Ничего вокруг не существовало. Только его серые глаза напротив. Александр что-то тихо рассказывал, а она слушала и не слышала. Тембр его голоса завораживал и обволакивал, как густой туман. Она то сидела, не шевелясь, как каменная, то вдруг начинала ёрзать на месте от желания двигаться. Что-то непонятное творилось с Ксенией.

— Потанцуем? — он встал и подал руку.

Он обнял её за талию и нежно прижал к себе. Близость волновала и сводила с ума. Ксения растворилась в этих объятиях, разум окончательно проиграл чувствам.

Потом Новиков расплатился по счёту, и они вышли на улицу.

Александр привёз её к себе домой. Открыл дверь, легонько втолкнул внутрь. Не включая свет, обнял сзади и зарылся лицом в растрепавшиеся волосы. Ксения задохнулась от охвативших её чувств. Он развернул её к себе лицом и поцеловал. Так неистово и жадно, словно очень давно об этом мечтал. Глаза, скулы, губы, шею, потом опять губы… Он был нежным и властным одновременно. Она отдалась силе его рук и совсем потеряла голову.

Ксения ничего не контролировала, она жаждала подчиняться этому мужчине.

Продолжение 21-25

21

Яркий луч солнца попал на лицо. Ксения приоткрыла глаза и сразу зажмурилась, перекатилась на другой край кровати, чтобы свет не мешал нежиться в постели, и поняла, что его рядом нет. Было так хорошо, что даже страшно. Она всё ещё чувствовала его ласки и переживала ощущения прошедшей ночи. Паша обвинял её в холодности, она ещё больше зажималась и страшно переживала, считая это своим недостатком. Но сегодня ночью было по-другому, она сгорала от страсти. В тридцать два, после четырнадцати лет брака, впервые почувствовала, что значит быть женщиной, ощутила свою силу и вместе с тем слабость.

Александр, Саша, Сашенька!

Ксения влюбилась. Сильно, безрассудно, без оглядки.

Прежде ей не приходилось просыпаться в незнакомом месте. Ксения поёжилась, вдруг почувствовала, как неуютно в чужой комнате. Встала, завернулась в простыню и пошла в ванную.

Судя по звону посуды и шелесту льющейся воды, Саша находился в кухне. Ксения проскользнула в ванную.

Светлый кафель, хорошая сантехника, чистые полотенца — всё новое. Но ремонт делали лет двадцать назад. Вид у ванны нежилой. Ксения встала под душ. Вода смыла следы ночи, поцелуи и ласки. Сейчас стало стыдно за раскованность и страсть. Раньше она не испытывала мощного физического влечения, но и не знала горького послевкусия. Сильные чувства не способствуют обретению покоя, они только переворачивают, разрушают и ломают привычный уклад жизни.

На кухне Саша пил кофе и просматривал новости. В пепельнице торчала недокуренная сигарета. Горьковатый аромат кофе смешивался с дымом.

— Привет, — смущённо сказала Ксения и села напротив.

— Доброе утро, — он поднял глаза. — Будешь завтракать?

— Да. Спасибо.

Саша налил в чашку кофе и подвинул тарелку с выпечкой. В животе предательски заурчало. Ксения взяла круассан и откусила хрустящий бок. Лёгкое воздушное тесто таяло во рту. Она сосредоточенно ела и наблюдала за Сашей из-под опущенных ресниц. Он казался хмурым, совсем не так должен выглядеть мужчина после ночи, проведённой с любимой женщиной. Всего несколько часов назад он обнимал её, их чувства и переживания были взаимными и обоюдно приятными. Но сейчас на кухне в лучах утреннего солнца близость растворилась.

— Спасибо, всё было очень вкусно, — дежурно поблагодарила она и положила рядом с чашкой недоеденный круассан.

— Ты готовишь лучше. Надеюсь, у меня будет ещё возможность в этом убедиться, — грустно ответил он.

Ксения промолчала. Всё было не так. Внешне правильно — они завтракают вместе и мило болтают. Но в воздухе витает напряжение, такое ощутимое, что Ксения чувствует его тяжесть.

— Какое твоё коронное блюдо? — неожиданно спросил Саша, сохраняя угрюмый вид.

— «Пьяная вишня в шоколаде», — ответила Ксения первое, что пришло в голову. Она любила готовить и часто экспериментировала на кухне, поэтому личных фирменных рецептов накопилось много. Про «Пьяную вишню» вспомнила только потому, что недавно диктовала ее рецепт для Риммы Георгиевны, мамы Макса.

— Звучит вкусно, — Саша улыбнулся, но только губами, глаза остались серьёзными. — Интересно, как выглядит нетрезвая вишня?

— Как женщина. Непредсказуемо.

— Я заинтригован и хочу попробовать.

— Ты уже попробовал, — она говорила не о вишне, а о себе. И он всё правильно понял, но вместо ответа отвёл взгляд, а потом резко встал и подошёл к окну.

— Что не так? — не выдержала Ксения. Саша молчал, а потом развернулся и, не глядя на неё, вышел из кухни.

Она не знала, что думать, и не успела на что-то решиться, как он вернулся с чёрной толстой папкой, которую положил на стол.

— Что это? — удивилась Ксения.

— Посмотри, — он открыл окно и опять закурил. В кухню ворвался свежий утренний воздух и сразу смешался с дымом.

В папке лежали фотографии, описания, справки, отчёты. Досье на некоего Ершова Бориса Михайловича.

— Я не знаю этого человека, — она закрыла папку и отодвинула на край стола.

— Ты должна хорошо изучить эту информацию, — Саша перестал курить, повернулся и пристально посмотрел ей в глаза.

— Зачем? — что-то неприятное заскребло внутри.

— Потому что ты станешь женой этого человека.

— Нет! — нервно рассмеялась Ксения. Какой-то театр абсурда. Новиков сумасшедший, если предлагает такое.

— Ты выучишь его распорядок, расписание встреч, привычки и пристрастия, — продолжал Саша, но это говорил уже не тот человек, который любил её ночью. Незнакомец. Строгий, холодный, циничный.

— Здесь подробная инструкция, как и когда тебе надо действовать, — он, словно не замечал её состояния, отдавал указания, как командир солдатам перед боем. — Над досье работали два года. Твоя задача — всё выучить и действовать согласно плану.

Дурной сон. Вот бы проснуться и забыть этот ужасный разговор.

Но это не сон.

— Нет, — прошептала Ксения. — Я не буду ничего запоминать.

Всего полчаса назад её переполняло счастье. И вот в следующий миг она словно провалилась в пропасть. Ксения даже чувствовала головокружение от полёта в никуда.

Надо бежать. Бежать как можно дальше. От него, от себя, от того, что между ними было.

Ксения вскочила с места, опрокинув стул, и ринулась из кухни. Слёзы душили, и она ничего не видела за их пеленой. Как же больно, очень больно и страшно. Выскочила в прихожую и налетела на закрытую входную дверь. Она щёлкала замками, поворачивала ручку много раз. Безрезультатно. Дверь заперта.

Мышеловка захлопнулась, и глупая мышка осталась во власти хитрого кота.

Едва передвигая ноги, Ксения медленно вернулась на кухню, подняла свой стул и присела. Саша всё это время стоял у окна. В кухне витал сигаретный дым. Ксения закашлялась. Он налил воды и протянул ей стакан. Она пила маленькими глотками.

— Успокоилась? — спросил он и сел напротив.

Ксения заставила себя кивнуть.

— Ты можешь на меня злиться, можешь ненавидеть. Но должна знать: всё, что было между нами ночью, — по-настоящему, — Саша накрыл её руки своими ладонями. Она побоялась противиться, только непроизвольно вздрогнула. — Я не хотел, чтобы всё так закончилось. Когда ты согласилась сотрудничать, я не думал, что у нас всё так далеко зайдёт. Сейчас поздно что-то менять. Мы пока не можем быть вместе, но ты должна знать, что очень дорога мне.

— Если ты с самого начала не собирался оставаться со мной, зачем привёз сюда? Зачем была эта ночь? — она непроизвольно всхлипнула. — Ты использовал меня?

— Нет, всё не так, — он пристально всматривался в её лицо. — Прости. Эта ночь — последний шанс побыть наедине. Мы не сможем дальше видеться. Я не устоял, понимаешь? Со мной раньше никогда такого не было.

— Найди другую женщину для этого человека, — попросила она и показала взглядом на папку.

— Ершов осторожен в связях.

— Я обычная домохозяйка. Я не могу.

— Малыш, ты себя не знаешь, — он поднёс её пальцы и начал нежно целовать. Его губы были тёплые и мягкие, но эти прикосновения жгли кожу. Она выдернула руки и сцепила их, чтобы не дрожали.

— Ты тоже меня не знаешь, — она вскочила на ноги. — Я не буду этого делать.

И почти сразу он оказался рядом. Они стояли близко друг к другу. Он обхватил её голову ладонями и заглянул в глаза.

— Ты особенная, — его голос охрип от напряжения, — это заложено внутри тебя. Глубина. Она затягивает, стоит лишь оказаться рядом. Этому невозможно научиться или воспитать в себе. Это даровано свыше. Тебя ждёт большое будущее, поверь мне.

— Я хочу жить, как раньше.

— Это невозможно, — он отпустил её и отступил на шаг. — Не обманывайся. Ты не хочешь жить своей старой жизнью. Я даю тебе шанс.

Ксения молчала. Это не может быть правдой. Как принять то, что любимый мужчина вот так запросто сватает её за другого?

— Нет.

— Хватит! — не выдержал он и повысил голос. — Я тебя не в гарем продаю! Выйдешь замуж за Ершова, и здесь больше нечего обсуждать. Он богатый, нестарый и вполне интересный мужчина. Мечта любой женщины. У тебя будет всё, что захочешь. Дома, яхты, бриллианты. Хорошее образование для дочери и перспективы. Я предлагаю роскошную жизнь взамен убогой, а ты бодаешься, как коза.

Сравнение с козой оскорбило Ксению. В голове возникли другие ассоциации — её приносят в жертву, как козу. Это вернее тех радужных перспектив, которые пытается нарисовать Новиков.

— Что взамен? — спросила она, чтобы он не думал, что она совсем дурочка. Не устройством её личной жизни озабочен Новиков, а извлечением определённой выгоды для себя.

— Информация.

— Ты хочешь, чтобы я шпионила за Ершовым?

— Да.

— Что же натворил этот «сказочный принц»? — не сдержала сарказма Ксения. Ужас происходящего постепенно проникал в мозг. Сейчас её вербуют для секретной деятельности, и отказаться она не может, ведь тогда её убьют, чтобы избежать утечки информации.

— Он заработал много денег и купил много секретов, — спокойно ответил Новиков.

Ксения задумалась.

— А вдруг он садист или маньяк? — спросила она, задумчиво глядя мимо него в окно, туда, где виднелось чистое голубое небо.

— Исключено. Если бы у Ершова были такие отклонения, я нашёл бы другие рычаги воздействия. Но он совершенно нормальный. Я бы даже сказал, почти идеальный.

— А что значит «почти»?

— Все ответы на вопросы в этой папке. Жизнь многих людей стоит на кону.

Всё внутри неё кричало: «А как же моя жизнь?» Но задавать этот вопрос вслух было бессмысленно. Разве у неё есть выбор? В памяти так некстати всплыли предостережения Танечки. Почему её не послушала? Почему, как глупый мотылёк, летела на пламя? И вот результат — опалила свои крылышки. Наверное, та же участь постигла Полину.

— А Полина? — Ксения должна была его спросить, чтобы посмотреть, как он отреагирует.

Саша удивился. Несильно. Она заметила, как приподнялась левая бровь и проскользнуло лёгкое замешательство в глазах. Мгновение, и он опять невозмутим и холоден. Робот, а не человек.

— Не лги мне, пожалуйста, — попросила Ксения.

— У Полины тоже был шанс изменить свою жизнь, но она им не воспользовалась, — сказал Новиков после минутной паузы.

— Ты убил её? — глупо такое спрашивать, но Ксения себя не контролировала. Слова слетели с губ быстрее, чем она успела их обдумать. Вот только зачем ей знать ответ?

— Нет, — он попытался улыбнуться, но получилось зловеще. — Она убила себя сама. Не думай о ней.

Полине он тоже велел окрутить «нужного человека». Она не справилась с заданием и заплатила жизнью. Наверное, на лице у Ксении проявился весь ужас от осознания своего положения, потому что Новиков поменял тактику.

— Малыш, не бойся, — Саша приблизился к ней, дотронулся до её волос, пропустил несколько прядей сквозь пальцы. — Слушай меня, и всё будет хорошо.

Он наклонился и поцеловал её в губы. Лёгкое прикосновение, как дуновение ветерка. Ксения стояла парализованная, не в силах противиться, даже просто пошевелиться.

— Я вернусь вечером. Ты должна быть готова, — сказал Новиков на прощание. Потом покинул квартиру и закрыл дверь на ключ с обратной стороны. Ксения осталась одна.

22

— И в заключение хочу сказать словами маркиза Галифакса: «Народ, победивший в борьбе за свободу, редко получает что-либо, кроме новых господ». За будущее России!

Высокий подтянутый темноволосый мужчина сошёл со сцены и оказался среди гостей благотворительного вечера. Сегодня он доволен своей речью, впрочем, как и всегда. Публичные выступления приносят удовлетворение. Эти устремлённые на него глаза, люди, внимающие каждое его слово. Он чувствовал их настроение и точно знал, что они хотят слышать.

Выступать перед публикой Борис Ершов начал ещё в школе. Учителя заметили его красноречие и выдвигали вперёд на концертах, официальных мероприятиях, конкурсах. Его выбирали председателем совета класса и старостой в институте. Два года он был комсоргом, в будущем мог продвинуться по партийной линии. Но даже когда все верили в счастливое коммунистическое будущее, он не верил. Ершов умел приспосабливаться, плыл по течению, но грёб быстрее остальных — это очень помогло в начале карьеры.

Времена изменились, страна стала другой. Все вокруг жаловались на жизнь, сетовали на власть и политиков. Люди влачили плачевное существование только потому, что не могли работать по профессии или не получали достойных зарплат. А он подстроился под обстоятельства. Когда страна распалась и её ресурсы начали растаскивать в разные стороны, Ершов не растерялся. Рассчитал риски, вложил деньги так, что за короткий срок заработал свой первый миллион. С тех пор прошло двадцать с лишним лет, у него уже много миллионов. Ершов не сделал ни одной ошибки в построении бизнеса потому, что обладал острым умом, звериной интуицией, был трудолюбив и напорист.

Однако Борис умел не только зарабатывать деньги, но и тратить. Шикарные квартиры и дома в разных городах мира, машины, яхты, личный самолёт, лучшие приёмы и скандальные вечеринки. И, конечно, женщины. Только умницы и красавицы. Но отношения Ершов строил лёгкие и необременительные.

Сейчас в его жизни присутствовала Олеся. Совсем юная светловолосая нимфа. В больших голубых глазах всегда плескались смешинки, как блестящие рыбёшки в пруду. Такая чистая и свежая, она продержалась дольше остальных, почти три года, и он даже подумывал жениться на ней. Нет, его не сразила стрела Амура, так надо для дела.

В последнее время его всё чаще стали посещать мысли о политическом будущем. Как финансист он состоялся, прочувствовал власть денег. Теперь хотелось просто власти. Для хорошего политического старта у него были возможности и единомышленники, а также личные качества — ораторское искусство, трудовая дисциплина и умение рисковать.

Чтобы покорить сердца избирателей, Борису не хватало только семейной идиллии — умницы жены и милых детишек. Олеське повезло, у неё есть шанс стать супругой не просто богатого человека, а видного политика. Идея женитьбы его не воодушевляла, но он готов был жертвовать личной свободой во благо дела. Такой же вынужденной мерой считал благотворительность. Пустой перевод денег, уж лучше потратить всё на элитное шампанское и девочек. Исключением являлся только благотворительный фонд «Надежда», который учредила его младшая сестра Милана.

— Боря, уже уходишь? — спросила сестра, она перехватила его на пути к двери. — Мы так редко видимся. Побудь ещё немного.

Ершов улыбнулся и кивнул. Он никогда в жизни не мог отказать Милане. Так было и в детстве, даже когда сестра выпрашивала его тайный запас конфет, которые ей нельзя. Борис не мог устоять перед её умоляющими глазами. А потом у Миланы появлялся диатез, ему попадало от родителей. Сестру Ершов любил преданно и нежно, потакал капризам, защищал и заботился. Участие в благотворительных мероприятиях Миланы тоже не по велению сердца, а уступка её желаниям.

— Почему ты сегодня без Олеси? — Милана взяла его под руку и повела вглубь зала. Внешне они были совсем не похожи. Он — высокий представительный брюнет, она — маленькая худенькая блондинка.

— У Олеси дела, — отмахнулся Борис. Он не взял любовницу, потому что собирался присутствовать только на официальной части, а потом вернуться на работу.

— Дела? — удивлённо приподняла брови Милана.

Милана переживала за старшего брата, ведь не за горами пятидесятилетний юбилей, уже давно пора остепениться, обзавестись потомством, чтобы было кому оставить свои миллионы. Насчёт Олеси она не обольщалась. Не такая женщина должна быть рядом с Борей. Но с этой смазливой деревенщиной он дольше, чем с другими. Может, устал и решил остановиться и сойти с карусели фривольного образа жизни?

Будто рок висел над их семьёй. Так уж сложилось, что Милана тоже не вышла замуж. В молодости была очень переборчивая. Всех разогнала и осталась одна. Никаким иллюзиям она не предавалась, жалела только, что не успела вовремя родить ребёнка. Вначале не нашлось достойного мужчины, а потом сделалось поздно. Биологические часы никто не отменял. Её детищем стал фонд «Надежда», который финансировал несколько домов престарелых, покупал необходимое оборудование для больниц в удалённых от Москвы регионах. Милана вложила в свой фонд всю душу, работала без выходных и отпусков. Многие знакомые брата помогали, но самые существенные вклады всегда поступали от Бориса.

— Борис Михайлович! Сколько лет, как говорится… — прогремел рядом знакомый бас, и Ершов резко обернулся.

— Здравствуйте, здравствуйте! — Борис протянул руку для пожатия сначала Гуляеву Ивану, а потом Смирнову Валерию Николаевичу. Партнёры по бизнесу заслуживали его внимания.

— Давненько тебя не видно, — вглядываясь в лицо Бориса, сказал Гуляев, маленький, кругленький с густой шапкой светлых волос.

— Всё дела, дела, — сослался на занятость Ершов.

— Слышал, ты решил податься в политику? — вроде бы невзначай спросил Валерий Николаевич, представительный седой старик, и замер в ожидании ответа. Борис понял, что эта тема сейчас волнует всех в его окружении.

— Поживём — увидим, — неопределённо ответил он.

Ершов бросил взгляд на часы. В офисе его ждёт работа.

— Ну что ты смотришь на время, как на первом свидании! — Гуляев замахал руками. — И не говори, что тебе пора. Мы все люди занятые, но наконец-то собрались в неформальной обстановке. Рассказывай, что в жизни происходит, — он подозвал знаком официанта. — Давай-ка выпьем за нас.

— За нас, — Борис взял бокал, легонько чокнулся и пригубил. Вино оказалось терпким, с кислинкой, хотя красное он не любил.

— Как родители? — по-дружески поинтересовался Гуляев. — Слышал, Михаил Иванович ушёл из ректората и теперь просто преподаёт.

— У отца был инфаркт. Еле уговорили его не возвращаться. Ректорская работа — сплошные нервы. Он — человек старой формации, привык нести ответственность, как крест. Но после больницы мать и Милана встали стеной, и отец сдался, обещал, что будет только преподавать. Совсем уйти с работы для него смерти подобно.

Беседа плавно затягивала. Они вспомнили свои студенческие годы, потом поговорили про экономический кризис. Вино в бокале у Бориса сверкало ярким пламенем, меняло цвет от движения руки от алого до бордового.

Улучив момент, когда собеседники отвлеклись, Борис решил незаметно уйти. По-английски. Он повернулся, но неожиданно споткнулся и потерял равновесие. Чудом удержался на ногах и не упал. Всё продолжалось доли секунды, и он потом удивлялся, как успел так много заметить.

Красивая брюнетка.

Тонкий стан, заломленные изящные руки и главное — глаза. Наверное, такие глаза бывают у раненого оленя. В них всё: и страх, и растерянность, и боль, и тоска. Взгляд незнакомки проник в самую глубину души и поселился там ещё до того, как он успел это осознать.

На гладком атласе её ослепительно белого платья быстро расплывалось кроваво-красное пятно. Оступившись, Борис пролил на её платье всё вино из своего бокала.

Какая оплошность!

Ершов открыл рот, чтобы принести извинения, но женщина резко выбросила руку вперёд и выплеснула свой бокал на него. Такое же красное пятно расплылось на его белой рубашке. Яркие брызги попали на пиджак и на брюки.

— Чтобы вам не пришлось извиняться, — её голос был хрипловатым, а в глазах мелькнула чертовщинка. Прежде чем он успел опомниться, незнакомка стремительно вылетела из зала.

Вокруг Бориса засуетились люди. Инцидент привлёк внимание тех, кто находился поблизости.

«Вот хулиганка!» — думал он в машине. Пришлось ехать домой переодеваться. Если незнакомка стремилась привлечь его внимание, то ей это удалось.

В квартире Борис принял душ и переоделся. Застёгивая запонки, позвонил Владу Панову, своему первому помощнику.

— Буду в офисе не раньше чем через час. Никого не отпускай, ждите меня.

— Хорошо, Борис Михайлович.

— Да, и ещё. Пока я еду, узнай всё про ту бабёнку, которая сегодня облила меня вином.

— Понял.

Это проклятое красное вино! И откуда оно взялось? Ведь Милана всегда заказывала для своих вечеров шампанское. Почему сегодня на подносах у официантов оказались только бокалы с красным вином?

23

Ксения заметила, что в мелодрамах встреча главных героев часто описывается как неожиданное столкновение. Банально. И всё же авторы на протяжении столетий постоянно обращаются к этой теме. Наверное, дело в физике тела. При внезапном столкновении происходит мгновенная реакция организма на сбой систем, выброс адреналина в кровь, организм переключается на аварийный режим и все чувства обостряются. Это длится доли секунды. Если дальше организму ничего не угрожает, мозг даёт отбой, отключаются резервные ресурсы. Но этих мгновений бывает достаточно, чтобы почувствовать того, с кем столкнулся. Увидеть человека, как говорят, «третьим глазом». В таких случаях первая реакция самая точная.

Когда Ксения заучивала инструкции из злополучной чёрной папки, то не верила в успех. Было прописано восемь вариантов знакомства с Ершовым, но сработал уже первый.

На ней длинное в пол платье из гладкой блестящей тафты, ослепляющее своей белизной.

У всех официантов красное вино.

Она ждала подходящего момента и, как только он наступил, не растерялась. Незаметная подножкаЕршову, безобразное пятно на платье, как след от смертельного ранения. Он увидел её, когда потерял равновесие, она успела придержать его за локоть. Выброс адреналина в кровь, и её образ застрял в его голове.

Её действия, его реакции — всё было идеально выверено.

Кто же эти люди, которые составляли для неё инструкции? Кукловоды-профессионалы, тонкие психологи и социологи, знатоки поведения человеческих существ во всех проявлениях.

Дальше всё могло пройти так же идеально, если бы она придерживалась плана: изобразила смущение, потом приняла извинения Ершова и, пользуясь его замешательством, увлекла беседой для продолжения знакомства.

Но в Ксению словно бес вселился.

Взмах рукой — и она выплеснула на Ершова свой бокал, испортила ему рубашку и костюм. Смелость или безрассудство? Надо было видеть лицо Ершова в тот момент! Оно вытянулось от удивления и стало похоже на растоптанный лапоть. Ершов привык считать себя лучше остальных и совсем потерял связь с реальностью. Женщины падали в его объятия с тех пор, как он достиг совершеннолетия, а когда заработал первые большие деньги, от внимания представительниц прекрасного пола и вовсе не стало спасения. Но для Ксении он был ненавистным «объектом».

Выплеснуть вино было порывом, который дорого ей обойдётся. Своей глупой выходкой Ксения завалила операцию. Расплата неминуема. Полина Синицына тоже ослушалась Новикова и потом пропала. Никто не знает, что с ней случилось. Неужели Ксения повторит судьбу Полины? Самое странное, что она ни о чём не жалела.

***

Прошло две недели. Дождливое и душное лето сменила такая же дождливая осень. Сентябрь не хотел радовать горожан бабьим летом. Особенно неуютно было утром вставать из тёплой постели и идти в сырость и смог улицы.

Первого сентября Ксения отвела Алису во второй класс. Дни потекли своим чередом. После того злополучного вечера ни о Ершове, ни о Новикове Ксения ничего не слышала. Она продолжала, как раньше, ходить на работу и ещё усерднее выполняла свои секретарские обязанности. Теперь работа не казалась такой сложной.

Утром в пятницу опять пошёл сильный дождь. Ксения промочила ноги, мокрые туфли неприятно чавкали. На левой ноге натёрся мозоль. Кожу в этом месте жгло от боли, и Ксения не могла сдержаться и морщилась. Хорошо хоть зонтик не подвёл. Даже сильный ветер ему нипочём. Когда-то давно этот зонтик подарила свекровь. Надёжный, тяжёлый, но некрасивого грязно-синего цвета, сразу не понравился, но другой она так и не собралась купить. И вот уже почти десять лет этот зонтик спасает её в любую непогоду.

Она поднялась в приёмную и первым делом скинула туфли. Какое блаженство!

— Привет, Ксень! — бросила Танечка. Одной рукой она что-то набивала в компьютере, а другой — держала трубку телефона. — Включайся быстрее! У нас сегодня всё «не слава Богу».

— У Эдуарда Романовича опять критические дни? — себе под нос пошутила Ксения.

— Приходил следователь, — сообщила Танечка, как только положила трубку. — Тот самый, который ведёт дело Полинки. Помнишь, я тебе о нём говорила? Ну что ты стоишь, дуй к Журкову. Он велел, чтобы ты сразу к нему зашла. Так что «руки в ноги» и вперёд!

Ксения медленно обула запасные туфли, взяла рабочий блокнот и пошла в кабинет начальника. Журков поднял глаза от бумаг и жестом показал на стул. Ксения постаралась собраться, но фраза Танечки «приходил следователь» так и стучала в голове. Время замерло, как бывает в минуты томительного ожидания. Наконец Журков отложил бумаги и взглянул на Ксению. От этого взгляда ей стало жутко.

— В последнее время я задаюсь вопросом, почему согласился принять тебя на работу, — начал издалека Эдуард Романович. — Как я мог не заметить, что вы так похожи с Синицыной? Нет, это сходство замечаешь только вначале. Когда начинаешь общаться, сразу понятно, что ты другая. В тебе есть деликатность и тонкость. Я должен был предвидеть, что Новиков обратит на тебя внимание. Я должен был тебя уберечь, — Журков снял очки и потёр переносицу. — Смалодушничал, старый дурак! Надо было тебя сразу уволить, хотя это бы уже не помогло. Как далеко у вас зашло? — он вперился в неё взглядом. Ксения перестала дышать.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — ответила она, хотя сразу всё поняла и опустила глаза, чтобы скрыть боль, которая вдруг разлилась внутри от одного воспоминания о Саше. Она запрещала себе думать о нём, вычеркнула из памяти единственную и последнюю ночь, заставила себя считать, что это был сон, прекрасный и ужасный одновременно.

— Ксения, держись от него подальше. Я чувствую, ты сможешь. Слышишь? — попросил Журков. Сейчас он не выглядел суровым начальником. На лбу и в уголках глаз проступили глубокие морщины, а сами глаза по-стариковски потухли. Он страдал, потому что никак не мог договориться со своей совестью. Журков знал, кто такой Новиков. Видел, как он плетёт паутину вокруг Ксении, однако ничего не сделал. Злился на себя, но молчал. Нашёл себе оправдание, что такой же заложник этого страшного человека. Но в глубине души понимал, что должен спасти Ксению. Сколько можно трястись только за свою жизнь? Надоело.

— Поздно, — грустно усмехнулась Ксения. Она встала и пошла к двери. Журков смотрел ей вслед. Вот он, момент истины. Ну же! Но он опять промолчал и не остановил её.

Ксения вернулась на своё рабочее место. В голове, как заевшая пластинка, постоянно повторялся разговор с начальником.

— Ксень, ты что? — крикнула Танечка.

— Что? — очнулась она и подняла на подругу удивлённые глаза.

— У тебя мобильник трезвонит. Ответь или выключи, — велела Танечка, не переставая стучать по клавиатуре компьютера.

Она взяла телефон. Номер незнакомый.

— Здравствуйте, это Куликова Ксения? — раздался в трубке мелодичный женский голос.

— Да, слушаю.

— Вас беспокоит секретарь Ершова Бориса Михайловича, — голос оборвался, потому что телефон выскользнул из пальцев Ксении, с грохотом упал на пол и отключился.

— Ксеня, что с тобой? — встревожилась Танечка. — Тебе плохо? Ты вся белая.

— Очень плохо, — еле выдавила из себя Ксения.

— Ой, Господи! Давай «скорую» вызову! — вскочила и бестолково засуетилась Танечка.

— Нет. Лучше воды, — Ксения откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. — Я сейчас немного посижу, и всё пройдёт.

Телефон опять зазвонил, подпрыгивая на полу от режима вибрации. Танечка его подняла и протянула Ксении. На дисплее высветился тот же номер.

Ершов нашёл её. Всё опять идёт по плану Новикова. И ей уже никуда от этого не деться.

Следующим вечером Ксения ужинала в ресторане с Ершовым. Она не стремилась ему понравиться и расположить к себе. На свидание отправилась в том же костюме, что была на работе. Устало ковыряла вилкой в салате, за весь вечер не произнесла и пары фраз, ограничивалась короткими «да», «нет», «иногда», «спасибо». Ксения как будто наблюдала со стороны. Борис оказался лучше, чем она предполагала. Внешне он производил благоприятное впечатление. Умные карие глаза, чуть с проседью коротко подстриженные волосы и обаятельная улыбка. В придачу к этому — тонкое чувство юмора и недюжий интеллект. Он был хорош. Новиков не обманул, о таком мужчине мечтает любая женщина. Но не Ксения. Она относилась к нему предвзято. Когда вглядывалась в этого чужого мужчину и пыталась найти в сердце хоть небольшой отклик на его обаяние и обходительность, чувствовала только отвращение.

Конечно, ему дашь его возраст, Ершов выглядел на свои сорок шесть. Глаза выдавали усталость. Его уже ничем не удивишь. А ведь она должна его обольстить. Но это непосильная задача и для профессиональной соблазнительницы, не то что для обыкновенной домохозяйки. Как Новиков решился дать ей такое сложное задание? Ксения не умела общаться с мужчинами. Даже Павла не смогла удержать, а ведь она его любила.

В той папке были прописаны подробные инструкции. О чём говорить можно, а какие темы следует избегать, разобраны приёмы и тщательно прописаны методы обольщения. Но Ксения решила ничего не делать вообще.

После ужина Борис пригласил к себе, но она категорически отказалась. Он не стал настаивать, вызвал ей такси.

Дни сменялись ночами, а потом опять днями, как причудливые картинки в калейдоскопе. Дождливый сентябрь уступил место холодному сухому октябрю. Земля замёрзла, по утрам на зелёной газонной траве виднелся иней. Листья облетели, и деревья стояли голые, вытянув изогнутые чёрные ветви вверх, как будто сдавались первым заморозкам.

В душе у Ксении тоже всё замёрзло, она ощущала внутри только пустоту и холод. Зарождающийся роман с Ершовым затягивал, как водоворот, но все мысли по-прежнему были лишь о Саше. Она не могла перестать о нём думать, как ни старалась.

Глупое сердце учащённо билось каждый раз, когда в толпе мерещился его силуэт или слышался его голос. Может, у неё развивалась паранойя, а может, она видела его на самом деле. Новиков держал её жизнь под полным контролем и знал всё, что с ней происходит. И не только он. Служба безопасности Ершова тоже тщательно проверяла её биографию. Все эти незнакомые люди копались в её жизни, перебирая прошлое и настоящее.

24

Борис решил сделать себе предсвадебный подарок, ненадолго позволить увлечься Ксенией. Он жаждал разнообразия. Жизнь скучная и серая без мимолётных ярких романов. Ксения — не женщина, а ребус. Если эта загадочность — только хитрые приёмы обольщения, тогда за актёрскую работу ей стоит дать «Оскар». Безразличие она играла виртуозно.

В первый вечер в ресторане Ксения была молчалива и тиха, как восточная принцесса. В тот день нервов хватило на работе, поэтому кротость Ксении оказалась кстати. В следующий раз он пригласил её поиграть в боулинг. Компания тогда подобралась душевная. Из Америки прилетел старинный приятель, решили пойти в закрытый клуб, где к ним присоединился Гуляев и его друзья. Ксения согласилась с таким смирением и скорбью, что Борис завёлся. Она страдала, словно он позвал её не развлечься, а взойти на жертвенный костёр. Тогда он решил, что сделает всё возможное, чтобы она влюбилась в него и потеряла голову.

В боулинге всё пошло не по плану. Ксении удалось поразить его своей игрой. Она словно исполняла таинственный шаманский танец, он не мог оторвать от неё восхищённых глаз. Лёгкая и грациозная, она брала шар, концентрировалась, потом мягко переступала и сильным броском отправляла его точно в цель. Strike, затем ещё и ещё. Её движения были ловкими и хорошо выверенными. В тот раз она выиграла у всех с разгромным счётом.

Борис решил отыграться в бильярд. В его загородном доме была оборудована специальная комната. В конце недели они поехали туда вдвоём. Ершов планировал провести с ней все выходные. В бильярд он победил, а в обольщении опять проиграл.

Ксения целый вечер пила шампанское и много смеялась. И куда девались её сосредоточенность и серьёзность, которые были в боулинге? Она не закатила ни одного шара в лунку. Но самое обидное то, что проигрыш развеселил её ещё больше. Шампанское бродило в крови, как зажигательная смесь. Борис решил воспользоваться моментом и провести с ней ночь.

Он так решил!

Но Ксения пропала в середине вечера, просто исчезла. А потом оказалось, что у ворот её всё время ждало такси. Она флиртовала и играла с ним весь вечер, как кошка с мышкой, а потом уехала, даже не простившись. Тогда он здорово разозлился. Больше всех досталось охране, что выпустили птичку из клетки. Борис нашёл с кем провести ночь, но непредсказуемость Ксении заставила его всё чаще думать о ней. Дошло до того, что он распорядился выделить для неё отдельную охрану, которая докладывала обо всех перемещениях этой странной женщины.

Оказалось, что жизнь Ксении Куликовой скучна и однообразна. Дом, работа, дом, работа. Борис был заинтригован. С каждым днём Ксения интересовала его всё больше. Он взял её с собой на мастер-класс, организованный Ассоциацией молодых независимых художников, чьим спонсором являлся в угоду Милане.

Ксения сразу включилась в происходящую вакханалию. Художники, молодые парни, так и кружились вокруг, восхищались её способностями. Широкими яркими мазками она рисовала на холсте настроение, потом лепила что-то из глины. Работа так захватила её, что она совсем забыла про Бориса. Столько в ней было в тот момент страсти и азарта, что он невольно залюбовался ею. В конце мероприятия Ксения быстро набросала дружеский шарж на Бориса и подарила ему. Он вынужден был признать, что художественные способности у неё действительно имелись.

Однажды проснувшись утром, Ершов поймал себя на мысли, что всё время думает о Ксении. Он решил не форсировать события. Он будет смаковать их роман, как хороший выдержанный коньяк, ощущая все оттенки и нюансы новых отношений.

Ксения чувствовала, что нравится Борису, а значит, всё идёт по плану Новикова, а ведь она не выполняла указаний из чёрной папки. Ксения стремилась к тому, чтобы Ершов дал ей отставку. Но она была в состоянии признать его мужскую привлекательность. Борис даже немного ей нравился. Совершенно её типаж — сильный и уверенный в себе мужчина. Но она не могла им увлечься, её душа превратилась в тундру — мало солнца, только ветер и пустота. Саша украл её солнце, уничтожил цветущий сад в душе. А без чувств Ксения не могла строить отношения с Ершовым. Ложь и лицемерие были ей чужды.

25

Борис был последователен в своём стремлении завоевать сердце непокорной красавицы Ксении. Он блистал красноречием, не скупился на комплименты, ввёл в свой круг и, конечно, осыпал подарками. Ксения сдалась. В один из вечеров Ершов предложил продолжить общение в его доме, и Ксения согласилась. По инструкции уступить Борису она должна была ещё месяц назад, но тянула до последнего. Он так искренне обрадовался, что Ксения умилилась. Оказывается, быть желанной женщиной очень приятно. Близость не принесла каких-то существенных изменений в её отношение к Ершову. Он был внимателен и заботлив, пытался произвести впечатление. Ксения оценила его старания, но внутренне осталась спокойной.

Ершов дал ей кредитку с неограниченным лимитом, потребовал уволиться и переехать к нему в дом. Но Ксения категорически отказалась. Борис настаивал. Она согласилась взять кредитку и бросить работу, о переезде обещала подумать. На самом деле увольняться она не собиралась, решила ограничиться отпуском за свой счёт. В глубине души Ксения надеялась, что всё само собой рассосётся и отношения с Ершовым сойдут на нет, как с Бероевым.

Борис оказался ревнивцем и жутким собственником. Под видом охраны он приставил к ней двух сотрудников службы безопасности, которые круглосуточно находились рядом, а потом строчили подробные отчёты о её передвижениях. Ксения по-прежнему жила у себя дома с дочкой, мамой и сестрой, но по городу могла ездить исключительно в специально выделенной для неё машине и только в сопровождении охраны.

Писать заявление на отпуск она поехала под своим «конвоем», но дальше вестибюля её охранников не пустили. Всё-таки «ТехСервис» — закрытая организация.

Журков без вопросов подписал заявление, только хмурился. Ксении было не легче. В приёмной теперь всё казалось родным и близким: и стол, заваленный бумагами, и компьютер, и кофе-машина — верная помощница, и даже суета, от которой раньше она выбивалась из сил.

— Я опять остаюсь одна, — загрустила Танечка. — Если тебе встретится ещё олигарх, обязательно вспомни обо мне.

— Конечно. А ты не забывай поливать мой кактус, — попросила Ксения, переставляя жёлтый горшок к Танечке на стол.

— Я буду скучать, — вдруг тихо произнесла Танечка, и слёзы заблестели в её глазах.

— Не драматизируй, я только в отпуск ухожу, — попыталась успокоить её Ксения.

— Сейчас в отпуск, а потом замуж. Я чувствую, ты не вернёшься, — всхлипнула Танечка.

— Это ты загнула — «замуж».

— Смотри не упусти его, — вдруг серьёзно сказала Танечка, вытирая бумажным платком краешки глаз.

— Постараюсь, — неуверенно ответила Ксения.

Они простились и обещали созваниваться и держать друг друга в курсе событий.

Свой первый отпуск Ксения решила отметить в семейном кругу. В супермаркете накупила полную тележку продуктов, как будто собиралась готовить на целый взвод. На кассе расплачивалась кредиткой Бориса. Теперь она может позволить себе почти любой каприз, который можно купить за деньги. Вот только ничего не хочется. Охранники — Виктор, высокий, чернявенький, и Денис, среднего роста, коренастый и основательный — помогли донести сумки до квартиры. Но у порога Ксения с ними попрощалась и отпустила до завтра, хотя знала, что они всё равно будут дежурить у дома.

Когда стих топот и хлопнула дверь подъезда, Ксения ещё возилась с ключами. Вдруг с последнего, пятого этажа послышался подозрительный шорох. Она насторожённо замерла и прислушалась, даже не успела испугаться, как за спиной возник мужчина.

— Привет! — сказал он, и Ксения с облегчением выдохнула. Это был мистер Бонд, который бросил её в загородном клубе Бероева два месяца назад. В джинсах и стильной ветровке песочного цвета, с небрежно взлохмаченными волосами он не выглядел так холодно, как в тот вечер. В ярких синих, как июльское небо, глазах затаилась тревога.

— Помнишь меня? — спросил Бонд.

— Да, — шёпотом ответила она.

— Надо поговорить.

— Мне не надо, — Ксения не хотела лишних неприятностей и всё ещё сердилась на него.

— Обижаешься? — прочитал он её мысли.

— С чего бы? — нахмурилась Ксения и попыталась придать лицу непринуждённый вид.

— Я выполнял инструкции, ты же понимаешь, — Константин грустно улыбнулся.

— Вас послал Саша?

— Нет, — резко ответил он. — Новиков не должен знать о нашей встрече.

— Я слушаю, — заинтересовалась Ксения. В первый момент она подумала, что Константин приехал, чтобы передать новые инструкции. Но если это не так, то зачем он здесь?

— Не сейчас, — Константин огляделся по сторонам, как будто их подслушивали. — Я что-нибудь придумаю.

— Почему ты бросил меня в клубе? — Ксения не удержалась и задала вопрос, который её мучил.

— Так положено по инструкции, но обеспечивал тебе прикрытие, — он удивлённо приподнял брови. — Разве ты не знала?

— Возможно, — неопределённо сказала Ксения. — Почему ты пришёл ко мне?

— Ты особенная, — Константин опять огляделся, нервничал. — Я не сразу это понял, но теперь уверен.

— В каком смысле «особенная»?

— Ты значишь для Новикова больше, чем другие.

— Другие? Кто эти другие? — ревниво спросила она. А чего она ожидала? Конечно, у Саши были другие девушки, такие же влюблённые дурочки, как она. Интересно, скольким он успел заморочить голову?

— Для каждого нового задания он посылает новую девушку. Это важное условие. Ведь службы безопасности «объектов» всегда проверяют барышень. А ты охотилась на двух «крупных рыб» — Бероева и этого Ершова. Но главное, Новиков никогда не смешивает личную жизнь и работу. А тебя он возил в свою квартиру, то есть в свою настоящую квартиру. Это точно отличает тебя от всех остальных.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Ксения. Неужели теперь любой желающий может разузнать подробности её личной жизни?

— Моя работа — добывать информацию.

— Что тебе надо? — жёстче, чем следовало, спросила она.

— Я же сказал, поговорить. Но не здесь, — он начал проявлять нетерпение.

— Послушай, — Ксения собралась с мыслями, но договорить не успела. В подъезде хлопнула дверь, и послышались быстрые шаги. Константин исчез так же внезапно, как и появился. Не успела она прийти в себя, как на лестничной площадке оказался Виктор.

— Ксения Сергеевна, с вами всё в порядке? — спросил охранник, а сам глазами сканировал пространство.

— Да, — ответила она и вытащила ключи из кармана.

— А почему вы не идёте домой? — спросил он. В чёрных блестящих глазах застыла настороженность.

— Ключ заел, не могу дверь открыть, — соврала Ксения и удивилась, как легко это получилось. Теперь ложь — это уже не часть её жизни, а сама сущность.

— Почему не позвонили? Я бы поднялся и помог, — Виктор забрал у неё ключи и вставил подходящий в скважину. С лёгким щелчком замок открылся с первой попытки. Ксения изобразила на лице удивление и виноватую улыбку. Виктор усмехнулся. Он перенёс пакеты с продуктами в квартиру. Потом стоял на лестнице и ждал, пока она закроет за ним дверь. Ксения прилипла к глазку. Охранник осмотрелся, а после поднялся на верхний этаж. Она испугалась, что сейчас Виктор обнаружит Константина и внесёт эти сведения в отчёт. Чтобы оправдаться перед Борисом, одной виноватой улыбки будет мало. Ксения уже придумывала речь, когда Виктор вновь появился на её этаже. Судя по его виду, наверху он никого не нашёл. Ксения вздохнула с облегчением и отлипла от глазка.

Она разобрала сумки, положила продукты в холодильник. В последнее время у неё появилась старушечья привычка сесть у окна с чашкой горячего чая и, неторопливо прихлёбывая, смотреть на знакомый до боли двор. А там, за стеклом, уже давно золотая осень. Жёлтые, красные, местами пожухлые листья, серое хмурое небо и прозрачный, но уже прохладный воздух. Константин застал её врасплох. После встречи с ним остался неприятный осадок. Настроение праздновать отпуск улетучилось. Хорошо, что дома сейчас никого нет. Алиса с бабушкой ушли гулять, а Марина ещё не вернулась из института.

Ксения сидела бы так до самого вечера, но позвонил Ершов, велел сопровождать его на приём в посольство. Через полчаса Ксения в длинном тёмно-синем платье, с заколотыми в высокую причёску волосами открыла дверь Виктору. В руках он держал большую подарочную упаковку.

— Ксения Сергеевна, это вам, только что доставили, — Виктор протянул коробку и смущённо опустил глаза, как будто знал больше, чем мог показать. — От Бориса Михайловича.

Она открыла коробку. Внутри лежало нежнейшее шиншилловое манто и карточка со словами: «Надеюсь, сегодня увидеть тебя так». Она осторожно примерила мех и подошла к зеркалу. Да, вот теперь образ закончен. Дорогая женщина. А ведь всего полгода назад она считала копейки до зарплаты.

Когда они выехали со двора, сразу попали в пробку. Водитель Миша, проявляя чудеса манёвренности, перестроился в крайний правый ряд и вырулил на тротуар. Но по тротуару тоже полз плотный поток машин. Только через полчаса они добрались до перекрёстка, и стала ясна причина такого скопления автомобилей. Сбили человека прямо на регулируемом пешеходном переходе. Стояли две машины ДПС и «скорая». Что-то смутно знакомое мелькнуло в этой кутерьме. Её пробил ледяной озноб от ужаса, и всё внутри оборвалось. Она прилипла к окну.

Ксения, наверное, что-то закричала, потому что Миша резко затормозил. Дальше всё происходило, как в замедленной съёмке. Она бежала между машин, длинный подол платья путался между ног, дыхания не хватало. Впереди суетились какие-то люди, она никого не видела. Только тело, распростёртое на мокром от дождя асфальте. Грязные джинсы, на ветровке песочного цвета — безобразные пятна. Ярко-синие глаза, смотрящие в небесную высь. Она застыла как вкопанная рядом с телом Константина и не могла пошевелиться. Вот так в один момент оборвалась жизнь знакомого ей человека, с которым она разговаривала меньше часа назад. Раньше Ксения никогда не видела смерть так близко.

Оцепенение и тоска заползали в душу мерзкими змеями. Сожаление о невозможности всё вернуть. Константин сегодня приезжал к ней, но теперь она уже никогда не узнает зачем.

Подошёл человек в форме, что-то говорил, она не понимала. Её оттеснили к краю тротуара. Появились Витя и Денис. Они с недоумением смотрели на неё.

— Ксения Сергеевна, с вами всё в порядке? — спросил Витя и протянул руку.

— Показалось, — только и смогла выдавить она и опёрлась на руку охранника, потому что ноги подкашивались.

Она побрела в сторону дома.

— Ксения Сергеевна, вы куда? — удивился Денис, когда она прошла мимо машины.

— Мне нехорошо.

— Вернитесь в машину, мы вас довезём домой.

— Не надо. Лучше пешком.

Он ещё что-то сказал, Ксения уже не слышала. Наверное, кто-то из них следует за ней. А может быть, они оба. Ксении сейчас всё равно. Нет сил оправдываться и придумывать причину её странного поведения. Потом она обязательно выкрутится. Только не сейчас.

Она отпустила телохранителей, но в квартиру не пошла. Осталась на детской площадке. Села на качели и тихонько раскачивалась. Мысли, как потревоженные пчёлы, метались в голове, создавали гул и беспорядок. В сумочке беспрерывно трезвонил телефон, но она этого как будто не чувствовала.

Продолжение 26-30

26

— Максим, налить тебе ещё чайку? — спросила Светлана Николаевна.

— Нет, спасибо, в меня больше ничего не влезет.

Он отодвинул пустую чашку и тарелку, последний раз так сытно ел у родителей в прошлом месяце. А сегодня его от пуза накормила мама Ксении. Борщик, котлетки с картофельным пюре, а потом оладьи со сметаной и клубничным вареньем. Просто праздник живота.

А ведь Макс пришёл в квартиру Николаевых не пировать. Он решил поговорить с Ксенией, прояснить свои догадки. Но дома её опять не оказалось. Она, словно «летучий голландец», всё время исчезала, стоило лишь немного приблизиться. Он тоже хорош, находил разные отговорки, тянул время. То Ксения не могла, то он не решался. А потом Макс и вовсе уехал в командировку. По возвращении его ждал неприятный сюрприз. Ксения уволилась.

Она не отвечала на его звонки. Тогда он решил поехать к ней домой. Его визит пришёлся на субботу. Дверь открыла Светлана Николаевна. Обрадовалась ему, как родному, и пригласила остаться на обед. От вкусной еды Макс разомлел. В этом доме было так уютно и хорошо.

— Светлана Николаевна, я ездил в другой город и давно не видел Ксению. Как у неё дела? — спросил Макс, вытирая салфеткой рот.

— Да всё хорошо, — ответила она и отвернулась.

Светлану Николаевну смутил вопрос Максима. С её девочкой творится неладное. Вначале ей казалось, что Ксюша будет сильно переживать предательство мужа, замкнётся, уйдёт в себя. Но три месяца назад у старшей дочери появился мужчина. Потом другой. Ещё один. Она стала пропадать по вечерам, иногда не ночевала дома. На вопросы не отвечала, ничего не рассказывала и никого не пускала к себе в душу. Но Светлана Николаевна не потеряла надежду, что дочь одумается и ответит на чувства Максима, поэтому решила ему пока ничего не рассказывать.

— Можно я посижу здесь у вас, подожду Ксению? — попросил Максим. — Я должен с ней поговорить.

— Конечно, — ласково улыбнулась Светлана Николаевна. Вдруг что и сладится у Макса и Ксюши.

В кухне повисло неловкое молчание. Васильев чувствовал напряжение и нервничал. Неизвестно сколько бы они так выдержали, но в прихожей послышался звук открываемой входной двери. Макс обрадовался, но, оказалось, преждевременно. Это вернулась домой Марина.

— Ой! — воскликнула Мариша.

— Не ой, а привет, — разочарованно протянул Макс.

— Ты почему так рано сегодня? — спросила Светлана Николаевна.

— Отключили электричество. Анна Петровна всех отпустила домой.

— А ты что, уже работаешь?! — воскликнул Макс.

— Марина оканчивает аспирантуру и преподаёт в школе. А в выходные подрабатывает флористом в цветочном магазине у нас на углу. Видел бы ты, какие красивые букеты она делает! — с гордостью сказала Светлана Николаевна.

— Буду знать. Цветочки — это хорошо, — открыто улыбнулся он.

Марина фыркнула и поспешила в свою комнату, громко хлопнув дверью.

— Я что-то не то сказал? — удивился Макс. Светлана Николаевна лишь развела руками.

Остался неприятный осадок, как будто Макс обидел чем-то Марину. Он ещё раз прокрутил свои фразы в голове и ничего не заметил, но решил на всякий случай попросить извинения. Иметь врага в доме Ксении было стратегически неправильно.

— Марин! Можно к тебе? — громко спросил Васильев и постучал в дверь.

Дверь резко открылась.

— Чё надо? — тон не располагал к беседе, и было похоже на «отвали».

— Ух! Какая ты злюка! — стушевался Макс.

— Не твоё дело, — она скрестила руки на груди, вид был воинственный.

— Я поговорить хотел, — миролюбиво начал Васильев.

— Если о Ксюхе, я пас.

— Почему? — удивился он. Макс никогда не сталкивался с такой открытой враждебностью. И за что его так невзлюбила младшая сестрёнка Ксении? Стоит сейчас перед ним, как огнедышащий дракон, пламя извергает.

— Я личную жизнь сестры ни с кем не обсуждаю, — она недовольно поджала губы.

— Ага, значит, личная жизнь всё-таки есть, — нахмурился он.

— Что ты цепляешься к словам?! — Марина опять недовольно фыркнула и собралась закрыть перед его носом дверь, но он успел подставить ногу.

— Слушай, а пойдём погуляем? Мороженое поедим, — предложил Макс и пролез в комнату. Сам от себя такого не ожидал. — В двух кварталах от вашего дома есть классное кафе. Десерты там — то, что надо! — начал он уговаривать.

— Видно, ты там частый гость, — съязвила Марина, демонстративно оглядывая его мощную фигуру.

— Не-е-е, я там был всего пару раз, — он погладил свой живот, — я не толстый, а крупный.

— Ладно, — наигранно неохотно сказала Марина, — пошли в твоё кафе.

Макс обрадовался. Уже сегодня вечером он сможет многое узнать о Ксении. Предупреждение Марины не говорить о сестре он не принял всерьёз.

***

— Не думал, что ты такая обжора! — спустя час весело подтрунивал над Мариной Макс.

— Кто бы говорил! Ты слопал в два раза больше!

— Так я и не скрываю, что люблю поесть.

Они сидели на мягких диванах друг напротив друга. Народу в кафе было много. Семьи с детьми, влюблённые парочки, друзья непринуждённо общались и поглощали избытки калорий.

— Заказать тебе ещё одну порцию? — спросил Макс, когда креманка у Марины опустела. — Можешь есть, сколько захочешь. Я же не твой жених, не испугаюсь, — по-дружески подсмеивался он.

Но Марина внезапно притихла и как-то странно на него посмотрела. Вот только сейчас они непринуждённо болтали и веселились и вдруг стали стремительно отдаляться друг от друга.

У Марины глаза, как у Ксении, такие же большие и карие. Горький шоколад. На этом сходство заканчивалось. Марина маленькая и худенькая, как подросток. Светлые волосы пушистым облаком опускаются ниже плеч. Хорошенькая и такая свежая, как горный родник. Но до Ксении ей далеко. Старшая сестра — красавица с глубоким омутом. Женщина-загадка.

— Что ты нос повесила, Маринка-картинка, — попытался вернуть былое настроение Макс. — Переживаешь, что суженого ещё не встретила? Какие твои годы…

— Ничего я не переживаю, — сердито буркнула Марина и отодвинула креманку. — Больно надо! Я вообще замуж не собираюсь.

— Ой ли? — не поверил Макс и сразу пожалел, что не сменил тему.

— А зачем? Что хорошего ждёт женщину после свадьбы? Кастрюли, грязные носки по всей квартире, сопливые дети? Невелико счастье! В старину перед свадьбой невеста плакала. К будущей новобрачной приходили девушки и замужние женщины и все дружно рыдали. Даже примета такая была: чем больше девица плачет перед свадьбой, тем меньше придётся реветь замужем. Представляешь, какие перспективы? Подвенечное платье неспроста белое. Это погребальный цвет. Девушка как будто умирала и переходила в другую, замужнюю жизнь.

— Ну это очень смелая трактовка истории, — развеселился Макс, видя запальчивость Марины.

— Зато правильная. Не сомневайся!

— Конечно-конечно, — примирительно ответил он и в шутку поднял руки вверх. — Сдаюсь!

Когда вышли из кафе, Макс поймал себя на мысли, что не хочет расставаться с Мариной. Им вместе было весело и интересно. Макс предложил ещё погулять, и она согласилась. В октябре быстро темнеет. Они шли по освещённому проспекту и болтали ни о чём. Лёгкий свежий воздух холодил разгорячённые лица. На душе у Макса стало светло, а кровь отчаянно неслась по венам.

Заморосил дождь. Марина словно очнулась от прикосновения к лицу маленьких прохладных капель.

— Мне пора домой, — сказала она и заспешила в направлении своей улицы. Он последовал за ней.

У подъезда они остановились. Макс понял, что ни разу не спросил о Ксении. А ведь он пригласил Марину на прогулку только для того, чтобы разузнать о сестре. Начинать этот разговор сейчас было уже неуместно.

Марина бросила короткое «пока» и направилась к входной двери. Макс поплёлся следом. Вдруг она резко остановилась и повернулась. И, конечно, Макс налетел на неё и мог запросто сбить с ног. Однако Марина зацепилась за него, как лиана, и устояла, но оказалась в его объятиях. Она подняла на него глаза, и сердце у Макса замерло. Эти глаза цвета горького шоколада, такие же, как у Ксении.

Он наклонился и коснулся её губ. Сначала нежно, а потом всё больше распаляясь. Поцелуй получился жадным, Макс крал то, что ему не принадлежало. Но время остановилось, а пространство расширилось. Капли падали на лицо, затекали под воротник рубашки, но ему было всё равно. В его голове перепутались мысли. Лишь когда тяжёлая металлическая дверь с грохотом хлопнула у них за спиной, Марина отпрянула, выскользнула из его объятий и бросилась в подъезд. А он остался стоять, оглушённый своим порывом.

Макс смотрел на окна Николаевых. Зажёгся свет в комнате Марины, потом мелькнул её силуэт. А он всё стоял и не мог уйти.

Старые качели жалобно скрипели на детской площадке. Он посмотрел на часы. Без четверти десять. Кто же так поздно выгуливает детей? Дождь искажал реальность, но детская площадка была хорошо освещена. Макс пригляделся и обомлел. На качелях, ссутулившись, как мокрая ворона, сидела Ксения. Она смотрела прямо на Макса. Не было никаких сомнений, что она видела, как всего несколько минут назад он страстно целовался с её младшей сестрой.

27

Ксения сидела напротив Танечки в уютном кафе за столиком у большого окна. Они не виделись почти месяц. Ксения и представить себе не могла, что соскучится по Танечке и пустой болтовне ни о чём. Она с жадностью слушала последние сплетни, кто с кем расстался, кто с кем стал крутить любовь. Раньше такого рода разговоры её раздражали, а теперь она слушала новости со смесью ностальгии и грусти.

— Какой же вкусный здесь штрудель! — Танечка облизала верхнюю губу. — Сладкое — моя слабость. Держусь-держусь, а потом вот так срываюсь. Целый кусок слопала. Завтра придётся опять делать разгрузочный день, — тяжело вздохнула она. — Хорошо тебе, Ксюха! Ты тощая, как селёдка, можешь есть, что захочешь.

— У меня конституция такая, — произнесла Ксения, ковыряя в тарелке с десертом, потом подумала и добавила: — Я равнодушна к сладкому, мне легче следить за фигурой.

— Да, против природы не попрёшь. У меня лишняя ложка сразу превращается в лишний килограмм.

— Танюш, не прибедняйся. У тебя очень аппетитная фигура. Как говорится, всё при тебе.

— Я тоже так раньше думала. Только мужчины теперь предпочитают худышек.

— Откуда ты это взяла? Если из глянцевых журналов, то не верь, это всё выдумки.

— Может, и выдумки. Только ты уже второго богача на крючок поймала. И это всего за полгода.

— А ты ищи не богатого, а свою любовь.

— Да где же её, эту любовь, найти? — она грустно вздохнула. Ксения вздохнула вместе с ней, но каждая думала о своём. Танечка жалела себя, годы быстро летят, красота увядает. Скоро найти достойную партию будет сложнее, чем переплыть Гибралтарский пролив. Ксения думала, что уже давно не видела Сашу. Сердце ныло и болело, и мысли о нём казались навязчивыми.

А за окном серый и унылый город мельтешил вечно спешащими куда-то людьми. Поскорее бы выпал снег и прикрыл грязные безжизненные газоны. Может, и на душе стало бы светлее.

— Ты когда перестанешь бездельничать и выйдешь на работу? — спросила Танечка, когда с десертом было покончено. — Отпуск-то кончился.

— Не знаю. Борис хочет, чтобы я уволилась. А я не могу. Надо попросить у Журкова отсрочку ещё на месяц. Как ты думаешь, он разрешит?

— Не знаю, ты же на особом положении. Раньше таких случаев не было, — она неторопливо пила чай из маленькой изящной чашечки. — Зачем ты так цепляешься за эту работу? Зарплата — копейки. Я бы на твоём месте сразу уволилась.

— Не так сладко на моём месте, — опять вздохнула Ксения.

— Почему? — Танечка отставила чашку и подалась вперёд. Её глаза заблестели любопытным огнём.

— Борис — умный и интересный человек, но…

— Он что, «того»? — округлила глаза Танечка.

— Что «того»? — не поняла Ксения.

— Если мужик в постели никакой, о нём говорят, что «умный и интересный». То есть, кроме как читать книжки и вести разговоры, больше нечем заняться.

— Нет, в этом смысле Борис нормальный.

— Тогда что не так?

— Вроде бы всё так, — задумчиво произнесла Ксения. — Почему ты спрашиваешь?

— Умный, интересный, — начала загибать пальцы Танечка, — симпатичный, богатый. Я ничего не забыла?

— Спортсмен.

— То есть держит форму. Тогда почему он до сих пор не женат?

Ксения задумалась. В досье было сказано: «…не состоял в браке и длительных связях. Пережил негативный опыт в юности, разочаровался. Отношение к женщинам носит негативно-пренебрежительный характер…»

— Не женился, потому что меня раньше не встретил, — с иронией сказала Ксения.

Танечка от удивления открыла рот, отчего стала похожа на большого карпа, вынутого из воды.

— Ершов сделал тебе предложение? — обрела она дар речи.

— Нет, — спохватилась Ксения и испугалась, что сболтнула лишнего. — Пока нет.

— Расскажи мне свой секрет, как у тебя получилось его заарканить, — жалобно попросила Танечка. — Обещаю, что никому не расскажу.

— Любовь, — загадочно улыбнулась Ксения.

— Нет, в эту ерунду я не верю. Ксень, ну скажи: чем ты его зацепила? Ведь внешне я тебя не хуже, даже наоборот, — простодушно заметила она.

Ксения видела её искренний интерес и решимость набраться опыта. Как же ошибочно она считала раньше Танечку кровожадной акулой. Сейчас перед ней сидела уже не очень молодая, но всё ещё красивая девушка, которая мечтала о счастье и панически боялась бедности. Она наивно верила в некую формулу, по которой можно вскружить голову всякому мужчине. Ксения вопреки всем инструкциям верила только в любовь. А любовь — это мистическое чувство, которое нельзя просчитать на калькуляторе.

— Всё просто. Женщины повсюду ставят сети и капканы на Бориса. Он устал. Сколько можно прыгать между этих ловушек? А я для него тихая гавань, закрытая бухта, где он может расслабиться и быть самим собой. Ему со мной спокойно. Вот и весь секрет.

— Но ты ведь тоже хочешь за него замуж?

— Нет, — Ксения покачала головой.

— Странная ты. Видно, вот таких странных у него ещё не было. А как твой Борис в постели? — без всякого смущения поинтересовалась Танечка. Ксения подавилась эклером от такой бесцеремонности. — Только не говори, что у вас ничего не было.

— Прости, но я не могу это обсуждать. Это личное.

— Боже мой! Ксения, мужчин нельзя держать на расстоянии. А ты, наверное, ему только ручку разрешаешь целовать, — по-своему растолковала Танечка нежелание Ксении говорить на интимные темы. — Лизка, моя маникюрша, сказала по секрету, что Олеська до сих пор живёт в его квартире. Лизке можно верить, она ей тоже ногти делает.

— Танечка, ты меня поражаешь! — рассмеялась Ксения. — Как тебе удаётся добывать информацию? ФСБ отдыхает.

— Ксень, не смейся. Проворонишь своего олигарха, и не будет у тебя свадьбы, а у меня — шанса найти себе богатого мужа. Олеська три года его обрабатывала. Ершов даже перестал открыто изменять, готовил к роли жены. И тут вдруг на горизонте появилась ты. Сомневаюсь, что эта курва захочет сдаться без боя. Ох, тебе ещё придётся побороться за него.

Ксения с самого начала знала о существовании Олеси, в чёрной папке и на неё тоже было собрано досье.

— Я верю в силу любви, — твёрдо сказала Ксения. Она знала, что, если любовница Бориса станет помехой, её устранят специальные люди из команды Новикова.

Танечка не знала правды, поэтому только покачала головой, достала косметичку и начала приводить в порядок своё идеально накрашенное лицо и поправлять причёску. Ксения заказала ещё кофе.

— Ксень, — словно опомнилась Танечка, надевая серебристое манто. — Ты общаешься с Новиковым?

— Нет, — слишком быстро ответила Ксения. Она стремилась сохранить невозмутимость и пальцы сжала в кулаки, чтобы не дрожали.

— Нет, так нет, — как будто не заметила Танечка её напряжения. — Мне пора на работу, — она уже сделала несколько шагов, но потом передумала и вернулась.

— Сегодня опять приходил следователь, который ведёт дело Полинки. Теперь он спрашивал о тебе, — пристально глядя в глаза Ксении, произнесла Танечка.

— Обо мне? — удивлённо переспросила Ксения. — Но я не была знакома с Полиной.

— Зато ты встречалась с Бероевым.

— Ну и что? — ещё больше удивилась Ксения.

— Неужели ты не знаешь? — Танечка села обратно за столик.

— У меня нет таких способностей, как у тебя, — Ксения хотела сказать это иронично в тон прежней беседы, но получилось с вызовом.

— Какие способности?! Об этом по телевизору показывали по всем каналам, — Танечка сделала паузу, а потом шёпотом добавила: — Бероев мёртв. Заказное убийство.

— Мы не смотрим телевизор, только мультики, — машинально проговорила Ксения. — Не могу поверить, — до неё дошёл смысл слов Танечки, и она тоже зашептала: — Как убили? Причём здесь я? И эта Полина?

— Она была любовницей Бероева, до тебя.

— Я не была его любовницей, — раздражённо перебила Ксения. Её стало знобить. Пресловутый страх подбирался к самому горлу. Надо взять себя в руки. Стоит только дать слабинку и всё, она раскиснет. А Новиков не прощает ошибок.

— Это ты следователю потом расскажешь, — гнула свою линию Танечка. — Полинка была ещё та стерва, но всё равно её жалко, — Танечка поёжилась и добавила: — И тебя тоже жалко.

— А меня почему? — удивилась Ксения, голос не дрожал. Она как будто слышала себя со стороны и даже удивлялась своему внешнему спокойствию.

— Вы с Полинкой совсем разные по характеру, а вот внешне — очень похожи. А ещё вы обе встречались с Бероевым и сама знаешь с кем, — она многозначительно посмотрела на Ксению.

— С Ершовым? —неуверенно домыслила Ксения.

— Нет! — воскликнула Танечка, потом зачем-то посмотрела по сторонам и тихо добавила: — С Новиковым.

— Хватит меня пугать, — рассердилась Ксения.

— Будь осторожна! — попросила Танечка, и у Ксении к глазам подступили слёзы. Она ещё сильнее сжала кулаки. Острые ногти больно впились в ладони.

Потом Танечка ушла, а Ксения осталась сидеть в кафе. Она смотрела в окно. Холодный ноябрьский ветер гнал продрогших прохожих с улицы.

28

В какую тугую спираль стала закручиваться жизнь Ксении! Однако превратности судьбы не закалили её характер. Детство хоть и прошло без отца, но было наполнено материнской любовью. В детском саду воспитатели умилялись её трогательной симпатичности, в школе учителя ставили Ксению в пример за хорошее поведение и прилежную учёбу. А потом в её жизни появился Паша. Романтические свидания закончились красивой свадьбой. Дальше все проблемы решал только муж. Впервые Ксения узнала, что такое трудности, после измены Паши. Но по сравнению с тем, что сейчас происходит в её жизни, предательство мужа не выглядит таким уж злом. Всё в мире относительно.

Смерть тенью кралась совсем близко. В этой игре нет победителей и побеждённых. Есть только живые и мёртвые. Константина сбила машина, Азима застрелил наёмный убийца. Кто следующий?

Впервые в жизни Ксении было по-настоящему страшно. И это непривычное тревожно-мнительное состояние. Сейчас всё по-другому. Она лишь пешка, незначительная фигура, которой можно пожертвовать ради удачно разыгранной партии. А ей совсем не хотелось повторять судьбу Полины.

Но как победить в игре, когда не знаешь правил?

Надо придумать свои.

Она допила кофе, расплатилась и вышла из кафе в потемневший день. Ещё не вечер, а на небе кое-где уже мерцали звёзды. Злющий ветер ударил в лицо, растрепал волосы, но остудил голову. Мысли выстроились в логическую цепочку. Первым делом надо привлечь на свою сторону Ершова. Мужчина способен на подвиг, только если он влюблён. Значит, надо обольстить, околдовать и заморочить голову Борису.

Ксения подняла воротник и поёжилась. Витя поспешил к машине, чтобы успеть осмотреться и открыть дверь, Денис маячил где-то сзади.

— В офис к Борису, — скомандовала она шофёру, устраиваясь в уютном нутре кожаного салона. Денис, как обычно, сел рядом с водителем, а Витя — на заднем сидении с Ксенией. Она сделала вид, что не заметила их переглядывания. Она не обязана отчитываться перед телохранителями.

Пришло время извлечь урок из ошибок прошлого опыта. Хватит полагаться на судьбу и провидение. Надо брать жизнь в свои руки. В этой войне не победить кротостью и смирением. Она женщина, у неё своё оружие. Если раньше она была скромна и последовательна, то теперь решила попробовать делать всё наоборот.

Они доехали до офиса, а у Ксении ещё не было определённого плана.

Башня из стекла и бетона в центре города — это деловая резиденция Бориса. Чтобы попасть в приёмную Ершова, надо пройти несколько постов охраны. Служба безопасности бдительно следила за каждым, кто приближался к зданию. Ксения не смогла дозвониться до Бориса, поэтому связалась с его помощником Владиславом.

— Добрый вечер, Владислав! Вас беспокоит Ксения, — она нервничала, но говорила спокойно. — Мне надо срочно увидеться с Борисом.

— Борис Михайлович не любит, когда его отвлекают, — Владислав ответил вежливо, но сухо.

— Это очень важно, — медовым голоском, растягивая гласные, пропела Ксения.

— Я понимаю, — Владислав торопился закончить разговор, — но вам лучше связаться с Борисом Михайловичем лично.

Он так ответил потому, что знал: она не сможет позвонить Ершову.

— Владислав! — Ксения быстро сменила тон, опасаясь, что он положит трубку. — Может быть, вы со мной встретитесь? У меня есть важная информация.

— Хорошо, — неохотно согласился он.

«Получилось!» — ликовала Ксения. Говорить с Владиславом было не о чем. Про важную информацию она, конечно, блефовала. Раньше Ксения так никогда не поступила бы.

У входа её встретил сотрудник службы безопасности, сдержанный и строгий мужчина средних лет с военной выправкой и холодным взглядом. Ксения сразу почувствовала себя неуютно. Он проводил её в приёмную Ершова.

Когда Ксения каждый день крутилась белкой на работе, казалось, что теперь в любой приёмной она будет как рыба в воде. Но в приёмной Ершова Ксения сразу оробела. Большой светлый зал, окно во всю стену, откуда открывался прекрасный вид на город. С противоположной стороны за длинным столом восседали секретари — две самые красивые девушки, которых когда-либо видела Ксения. Блондинка с длинными до талии шелковистыми волосами и рыжая с яркими крупными кудрями, спадающими волнами чуть ниже плеч. Девушки были невероятно красивыми и приветливыми. Они, как куклы, только в натуральную величину. Если дотронуться до гладкой румяной щёчки, наверное, можно почувствовать полимерное покрытие.

Блондинка предложила на выбор чай или кофе. Ксения отказалась. Тогда рыжая посоветовала Ксении присесть и подождать.

Ксения послушно села на мягкий кожаный диван и огляделась вокруг. Всё кричало о богатстве и влиянии, но это была не аляповатая роскошь, а лаконичный шик. Она чувствовала себя неуютно, словно нищенка-побирушка, случайно зашедшая за милостыней. Как она, девочка из маленькой хрущёвки, выросшая без отца, осмелилась сюда прийти?

29

Владислав Панов не заставил себя долго ждать. Он вышел в приёмную из своего кабинета и направился к Ксении. Высокий, худой, на вид лет сорок пять. Русые волосы, серые глаза, тонкие черты лица, совершенно непримечательная внешность. Ксения встречалась с ним раза три-четыре, когда сопровождала Бориса, и всегда ощущала себя в его обществе неуверенно. Хотя с кем она чувствовала себя уверенно? Разве что в кругу родных.

— Добрый вечер! — Владислав кивнул в знак приветствия. Голос у него тихий, но твёрдый. Ксения встала с дивана и собиралась кивнуть в ответ, но вместо этого протянула руку для рукопожатия. Да ещё получилось, что рука зависла в воздухе выше, чем необходимо для пожатия. Это нервы. Владислав удивился, но растолковал её «королевский жест» так, как любой хорошо воспитанный мужчина. Он слегка наклонился и коснулся губами её холодных пальцев.

— Добрый вечер, Владислав! — она приветливо улыбнулась, пытаясь скрыть смущение. — Рада вас видеть.

— Прошу, — он жестом показал на дверь, из которой только что вышел.

Ксения проследовала в кабинет. Это была большая светлая комната. Стол, кресло, несколько стульев, шкаф с папками — вот и весь интерьер. Панов предложил Ксении присесть. Она устроилась на стуле у окна.

— Чем могу быть полезен? — спросил Владислав, присаживаясь в кресло. Теперь они сидели друг напротив друга. Панов не выражал открыто своё недовольство, пока присматривался. Ксения тоже следила за ним и ловила любое изменение в мимике и интонации.

— Владислав, я знаю, что вы не только первый помощник, но и друг Бориса, — вкрадчиво начала Ксения и сделала паузу. Он сидел на диване нога на ногу и постукивал пальцами по натянутой коже обивки. Ладонь у него широкая, пальцы длинные и сильные. — Я — любимая женщина Бориса, — продолжила Ксения. Влад чуть заметно усмехнулся. — Мы можем быть полезны друг другу.

— Чем? — он приподнял бровь. Не воспринимал её всерьёз. Ещё одна игрушка шефа. Сколько их было, не вспомнить.

— Информация. С её помощью можно защищаться, а можно уничтожить.

— И что? — Панов смотрел на неё холодным, лишённым интереса взглядом. — У вас появились враги, с которыми вы решили поквитаться?

— О, поверьте, у меня есть противники и соперники. Точнее, соперницы. Вот, например, Олеся.

Ксения не сводила глаз с Влада. Он оставался спокойным.

— Я не вмешиваюсь в личную жизнь Бориса Михайловича, — маленькая искра зажглась и быстро потухла в его глазах. Ксения не увидела, а скорее почувствовала его напряжение.

«Смотри, но не слушай, если хочешь узнать, что на самом деле думает человек», — наставлял Новиков. Его уроки не прошли даром.

Владу был неприятен этот разговор. Он начал нервно покачивать ногой, плотно сжал губы. Неужели Ксения попала в цель? Вот так просто, с первого раза, без подготовки.

— Ну что ж, как хотите, — она встала и направилась к двери. — Свою информацию я обмениваю только на другую информацию.

Она обернулась, на губах лёгкая полуулыбка, дань вежливости. Но Владислав истолковал это по-своему и нахмурился ещё больше.

На самом деле у Ксении не было никакой информации, интересной для Панова. Да и об Олесе она всё знала из досье. Целью её визита была встреча с Борисом. Но оказалось, что Владислав странно реагирует на упоминание имени любовницы Ершова. Стоит об этом серьёзно подумать.

Когда Ксения вышла из кабинета, ей навстречу выплыла блондинка.

— Борис Михайлович освободился и ожидает вас.

Ксения последовала за секретаршей.

— Здравствуй, Борис! — сказала она, когда за блондинкой закрылась дверь.

— Ксюшенька, — он снял очки и устало потёр переносицу. Вот сейчас он выглядел старше своих лет. Мелкие морщинки расходились вокруг глаз, более глубокие залегли на лбу, в глазах — усталость.

Борис словно прочёл её мысли, подобрался и улыбнулся, она улыбнулась в ответ.

— Какими судьбами? — спросил он, вставая из-за стола.

— Я встречалась с подругой в кафе, недалеко. Решила заглянуть, посмотреть, где ты работаешь.

— Ну и как?

— Впечатляет.

Борис ждал такого ответа, и она не стала его разочаровывать.

— Я рад тебя видеть, — и он действительно выглядел довольным. Он подошёл, взял её за руку и повёл к дивану. Всё-таки есть что-то порочное в том, что в кабинетах начальников стоят диваны.

Борис развалился на диване, вытянул свои длинные ноги. Всё тело ныло от долгого сидения за рабочим столом. Визит Ксении был неожиданным, но приятным. Удивительная женщина, эта Ксения. Когда появлялась рядом, на душе становилось спокойно и хорошо. Её естественная красота, не испорченная пластическими хирургами и косметологами, радовала взгляд. И вообще она не испорченная. Стройная фигурка, как у молоденькой девушки, ясные глаза, красивое лицо. Длинные вьющиеся волосы. У женщины обязательно должны быть длинные волосы. Будь его воля, он запретил бы женщинам стричься. Однако дело не только во внешности. Нрав у Ксении то спокойный, то экспрессивный, но всегда подходящий его настроению. Она сочетала в себе «несочетаемое» — кротость и решительность, холодность и нежность, смирение и непокорность. Ксения заставляла его кровь кипеть, чего не было уже много лет ни с одной женщиной.

Как жаль, что сейчас из-за работы совсем не остаётся времени на личную жизнь. Когда он видел Ксению в последний раз? Неужели в начале недели? Целая вечность. Борис вдруг остро почувствовал, как соскучился. Взял её холодные пальцы, такие тонкие, с аккуратно подстриженными нежно-розовыми ноготками, и сильно сжал в своих ладонях. Ксения поморщилась, но ничего не сказала. Мощная волна желания вдруг обрушилась на него. Захотелось схватить её в охапку и подавить её хрупкость и мягкость, дать понять, что значит желание настоящего мужчины. Борис с трудом взял себя в руки и отстранился. Она отвлекала от важных дел, которые он запланировал на сегодня. Никто не должен мешать работать.

— Ксюша, поезжай в мой загородный дом и жди меня.

Борис был уверен, что она обрадуется. Любая на её месте обрадовалась бы.

Но во взгляде Ксении плескалась только тоска. В глубине её глаз была бездна, которая тянула его с непреодолимой силой. Борис ещё не признавался себе, но внутренний голос уже нашёптывал, что он пропал.

30

— Я с Олеськой года три, не меньше, — Борис ловко орудовал вилкой и ножом. Сегодня на завтрак картошечка и котлетка. Утром он любил основательно подкрепиться, чтобы не отвлекаться в течение дня из-за сосущего чувства голода. Завтракали вместе с Пановым, но помощник лишь медленно пил крепкий чёрный кофе.

— Олеська меня вполне устраивает, — продолжал откровенничать Ершов.

— А та другая? — спокойно спросил Влад.

— Ксюша? О, она чудо! — Борис мечтательно закатил глаза к потолку. — Ничего не могу с собой поделать. Околдовала меня, ведьма.

— Олеся — надёжный человек, а эта Ксения вызывает подозрения. Сейчас мы не можем рисковать, слишком много поставлено на кон.

— Алексеич проверил и Ксеньку как положено. Там всё чисто. Не переживай, в политику я войду добропорядочным семьянином, но это будет в следующем году. А сейчас у меня есть ещё время покуролесить.

— Значит, всё-таки Олеся? — Панов отставил пустую чашку и откинулся на стуле.

— Ничего это не значит, — отмахнулся Борис и стал серьёзным. — Хватит о бабах, пора поговорить о деле.

Ксения разочарованно вздохнула. Она подслушивала под дверью столовой. Сегодня ничего существенного узнать не удалось. Подслушивать и подглядывать начало входить в привычку. Она быстро освоила этот навык. Может, Саша прав, что разглядел в ней шпионку?

В конце коридора послышались тихие шаги горничной. Ксения успела принять невозмутимый вид, но в столовую впорхнула неожиданно и суетливо, как случайно залетевшая бабочка.

— Доброе утро! — пролепетала Ксения.

— Легка на помине. Ты сегодня рано проснулась, моя птичка, — залюбовался Борис её красотой и свежестью. Потом отложил салфетку и встал из-за стола. — Извини, не могу составить тебе компанию. Дела, сама понимаешь.

— Конечно, — Ксения опустила глаза, чтобы он не заметил вдруг вспыхнувшую радость.

Борис с Пановым после завтрака закрылись в кабинете и не выходили до самого вечера. Обед и ужин им подавали туда.

А Ксения после обеда, прошедшего в полном одиночестве, устроилась в зимнем саду с книжкой. Но на чтении сосредоточиться не могла, смысл ускользал, в голову лезли другие мысли.

Она вспоминала своё голодное, но такое счастливое детство. Мама тянула их с Маринкой одна. А это значит, что одежду надо было носить аккуратно, чтобы потом отдать сестре. Курицу делили пополам, на два раза, одну половину замораживали, из другой варили суп и жарили второе. Но это по праздникам. В будни на обед готовился жидкий овощной супчик, на ужин — пустые макароны или картошка с огурцами. Тогда они выживали, как могли. Зато на Новый год искренне радовались мандаринам и салату оливье.

Теперь она может позволить себе посещать дорогие рестораны, разъезжать на шикарном авто с охраной. Всё, что можно купить за деньги, Ксения может купить. Скоро она станет женой Ершова. К материальным благам прибавятся статус, связи и положение в высших кругах. Но почему на душе так тошно, что хочется выть, как дворовая собака?

Зачем она здесь? В этом богатом доме, как в золотой клетке. Она могла делать всё, что хотела, но только на территории участка, огороженного со всех сторон и хорошо охраняемого. Борис держал её при себе, как наложницу, рабыню. Она терпела, но отчаянно скучала по свободе.

Саша. Вот кто во всём виноват. Любила ли она его? Теперь кажется, что нет. То чувство было похоже на болезненную привязанность, смешанную с благодарностью. После измены Паши она словно упала в яму безысходности и отчаяния. Саша своим участием как будто помог выкарабкаться, а на самом деле, вытащив из ямы, бросил её в пропасть к опасному хищнику, этому Ершову.

Борис жёсткий, иногда до жестокости, и болезненно гордый. Любовниц у него была тьма, и все — писаные красавицы. Он очаровывал, пленил, дразнил намёками о свадьбе. А потом без сожаления выкидывал из своей жизни с тем же набором вещей, с каким они к нему пришли. Купленные модные тряпки выбрасывал на помойку, а драгоценности прятал в сейфе. Это не было скупостью. Для него это было игрой. После очередного романа в компании друзей Ершов часто хвастался, как избавился от любовницы без ощутимого ущерба для своего материального положения. Эти девушки всегда оставались в проигрыше. Он использовал их молодость и красоту, ничего не отдавая взамен. Бориса не смущало, что из девственниц он делал развратниц. О женской целомудренности Ершов был невысокого мнения.

Ксения его презирала, к подаркам оставалась равнодушна, знала, что платит за них несоизмеримо высокую цену. Она не стремилась за него замуж и внутренне всячески противилась сближению. Непроизвольно начинала впадать в оцепенение, стоило ему начать дразнить её намёками о свадьбе. Он действовал по годами отработанному сценарию, но у Ксении любые разговоры о браке вызывали противоположную реакцию. Ведь как только она станет его женой, надежда освободиться исчезнет. Всю оставшуюся жизнь она должна ежедневно, ежеминутно шпионить за собственным мужем. И каждый день она будет бояться быть раскрытой. Лучше не думать, что сделает Борис, если узнает о ней правду.

Пока Ксения балансировала между «надо» и «могу», Ершов пытался разгадать её поведение. Борис хотел, чтобы очарование этой женщиной рассеялось, как утренний туман, и он легко закончил отношения, как все предыдущие.

Сейчас поворотный момент в его карьере, Борис решил оставить бизнес и уйти в политику. Это новый уровень. Он будет вершить судьбы людей и делать историю не большой корпорации, а целой страны. Он чувствует в себе силы и осуществит самые смелые проекты. Первый этап — это продажа «Арго», его детища.

В корпорацию «Арго» входят три металлургических комбината, промышленные предприятия и торговые центры. Начинал Ершов в маленьком офисе на окраине Москвы в середине девяностых. Как спрут, «Арго» опутывала хитрыми экономическими ходами партнёров и конкурентов. Ни одного криминального инцидента, только законным путём Борис расширял свою компанию до размеров тысячной корпорации. Он чертовски много работал, каждый день, с утра до позднего вечера, а иногда и до глубокой ночи, без выходных и отпусков. Все предприятия по сей день приносили стабильный доход, который в сумме исчислялся миллиардами. Но наступило время для новых подвигов уже на политическом Олимпе.

Отыскать покупателя, чтобы продать корпорацию всю целиком, не деля её на части, оказалось непросто. Да ещё новый закон об ограничении на продажу предприятий иностранным компаниям закрыл доступ к зарубежным партнёрам. Как будто у «наших» есть такие деньги. По-настоящему богатых людей в России раз, два и обчёлся, и среди них не нашлось желающих приобрести такого монстра, как «Арго».

Два месяца назад появился Дакс Станислав Альбертович. Он сразу согласился купить всю компанию целиком и не торговался. Ершов знал Дакса давно, ещё со времён становления «Арго», но по работе они не пересекались. Служба безопасности проверила Дакса и подтвердила возможность сотрудничества. Люди Ершова начали предпродажную подготовку документов. Конечно, Борис знал, что за Даксом стоит иностранный капитал. Американцы давно ищут возможность закрепиться в России, пусть даже неофициально, через посредника. Дакс — умный мужик и хваткий, но какой-то скользкий. Будь у Бориса больше времени, он не стал бы торопиться и подождал покупателя получше. Но компанию необходимо продать до следующего года.

Ершов устал. Он лично контролировал процесс на всех стадиях подготовки сделки. Два месяца кропотливой изнуряющей работы с документами и постоянно сопровождающий его страх провала. И вот наконец всё готово, переговоры завершены, осталось в назначенный день поставить свою подпись, и он освободится. Может себя наградить за трудную работу.

Ксения — вот кто будет его подарком самому себе. В последнее время Ершов чувствовал острую необходимость её постоянного присутствия. Эта женщина, как лёгкий наркотик, приятно пьянила. Хотелось ещё и ещё. Он ждал пресыщения, но оно не наступало. Борис повезёт Ксению в Париж, в город любви. Там он будет использовать её так, чтобы по приезде в Москву выбросить её образ из головы.

Потом он женится на Олеське и заведёт себе новую подружку.

Ох уж эти кошки-мышки! Он думал, что играет по правилам кота. Этакий хитрый пресытившийся жизнью мягкий пушистый мерзавец. А на самом деле в этой игре он был глупой самоуверенной мышью. В то время как Ксении досталась роль коварной и расчётливой кошки.

Продолжение 31-35

31

Ксения отложила книгу в сторону и прислушалась. С улицы доносились лай собак и голоса охраны. Наверное, приехал кто-то незнакомый. Она встала из кресла и от скуки решила узнать, что происходит в доме.

Оказалось, прорвало трубу и затопило подвал. Женщина, которая следила за порядком, высокая строгая и молчаливая дама, вызвала сантехников. Приехала бригада рабочих, и сейчас они устраняют неполадки.

Ксения устроилась в гостиной, там был большой телевизор и удобный диван. Она слышала, как переговаривались сантехники, гул голосов, всё ближе и ближе. Громкий назидательный тон домоправительницы смешивался с тихим бархатным баритоном, от которого она вдруг словно оглохла.

Нет, она не ошиблась.

Саша.

Ксения подскочила с дивана и бросилась вниз. На лестнице она столкнулась с домоправительницей. Та смерила её надменным взглядом. Мол, вас много, а я одна, всегда нужна и незаменима. Ксения сжала руки в кулаки, чтобы не выдать своего волнения.

— Я на улицу, хочу подышать свежим воздухом, — зачем-то стала оправдываться она. А сама всё пыталась заглянуть через плечо, чтобы хоть краешком глаза увидеть его. И ведь понимала, что Новиков здесь не случайно, но надеялась, а вдруг пришёл за ней. Вот отвлечётся этот фюрер в юбке, Саша схватит её в охапку и унесёт подальше отсюда.

Всё оказалось совсем не так. Из подвала вышел сантехник в синем форменном комбинезоне. И это был не Саша. Он попросил показать, где располагается стояк с трубами. Дама повела его в дальнюю часть дома. Как только они скрылись из поля зрения, в дверном проёме появился Новиков. Он втянул Ксению на лестницу, ведущую в подвал.

— Привет, малыш! — он прижал её к шершавой бетонной стене и жадно всматривался в лицо. Потом провёл по щеке тыльной стороной ладони, нежно очертил указательным пальцем контур губ. Она начала дрожать, ноги стали ватными, и если бы он её не держал, Ксения упала бы.

— Ш-ш, тихо, моя маленькая, у нас нет времени, — он наклонился к самому её уху и быстро зашептал: — Ты должна до завтра скопировать рабочие файлы с компьютера Ершова.

Сантименты в сторону, на первом плане дела.

Разочарование. Нет. Куда же больше? Ксения стиснула зубы и прошипела в ответ:

— Это невозможно. Борис даже спит в кабинете.

— Придумай что-нибудь. Для расшифровки пароля вот флешка, — он вложил ей в ладонь маленькую штучку. — Сюда будешь качать информацию, — в другую руку он вложил такой же предмет.

В коридоре послышались шаги. Саша мгновенно вытолкнул её обратно на первый этаж. Ксения прислонилась к стене и стояла не в силах пошевелиться. Надо отлепиться от стены и вернуться в гостиную, но ноги не слушались.

— Вам нехорошо? — строго спросила домоправительница, как директриса у нерадивой ученицы.

— Живот разболелся, — пересохшими губами прошептала Ксения.

— Вызвать врача? — брезгливо скривилась дама.

— Нет, спасибо. Я уже приняла таблетку, пойду телик посмотрю.

В гостиной перед работающим телевизором Ксения просидела допоздна. В руках у неё по-прежнему были зажаты две флешки. Наступила ночь, и пришла пора действовать. Но Ксения никак не могла себя пересилить. Сейчас самый сложный и опасный момент её так называемой работы. Она должна украсть информацию.

Ксения с трудом встала с дивана и поднялась к себе в спальню. Наскоро приняла душ, завернулась в банное полотенце, распустила волосы, подкрасила глаза и губы и в таком виде сошла на первый этаж, захватив из бара бутылку шампанского и бокалы.

Борис сидел за столом, заваленным бумагами, перед включённым компьютером, Владислав — с ноутбуком на диване. Они были так погружены в работу, что даже не сразу заметили, как она вошла.

— Борис! Нам надо поговорить, — сказала Ксения серьёзно, в её голосе не было просьбы, она требовала.

Он поднял глаза от компьютера, и лёгкая усмешка скривила его губы. Потом он посмотрел на часы и присвистнул:

— Ух ты! И правда пора закругляться. Владик, оставляй всё до завтра.

Панов выключил ноутбук, встал и направился к выходу. На пороге Ксения отодвинулась, чтобы дать ему пройти. Владислав задержался рядом лишь на мгновенье и стрельнул в неё прищуренными глазами. Этот взгляд не понравился Ксении, но сейчас надо сосредоточиться на Борисе.

— Радость моя, иди ко мне, — Ершов поманил её пальцем. Ксения старалась унять подступившую к горлу тошноту. Неужели этот кошмар сейчас происходит с ней?

— Нет, — Ксения наклонилась и поставила бутылку и бокалы на пол, а потом поманила его таким же жестом. — Это ты иди ко мне.

— Чертовка! — он с трудом вытащился из кресла, от долгого сидения в одной позе сразу не смог разогнуться.

Сейчас он никак не тянул на «принца». Немолодой уставший мужик средней наружности с сильно завышенной самооценкой и дурным характером. Она юркнула за дверь, а он не торопился её догонять. Ксения успела испугаться, не передумал ли он. Борис появился в спальне спустя четверть часа, вальяжно и не спеша приблизился к кровати и расстегнул брюки.

***

Ксения прислушалась. Тихо. Только равномерное тиканье часов слышалось в тёмном коридоре. Она осторожно сделала шаг, потом ещё. Остановилась, затаила дыхание. Продолжила свой путь. Она кралась в кабинет Ершова. Сам хозяин мирно спал в комнате наверху, безмятежно похрапывая, и даже не подозревал, что в его доме находится шпион. Точнее, шпионка. Но разве Ксения похожа на шпионку? Колени дрожат, голова кружится, сердце готово выскочить из груди.

Она пробралась в кабинет, крепко сжимая в руках флешки. В холодном свете луны, льющемся из окна, был хорошо виден весь интерьер. Ксения сразу юркнула в кресло и вставила флешку в компьютер. Какая удача, Борис забыл его выключить. Видно, всё-таки торопился к ней в спальню. Флешка для расшифровки пароля не потребовалась, и Ксения сразу спрятала её в кармане халатика.

Нажала на пробел, монитор зажёгся бледно-голубым светом. Она не знала размер флешки и сомневалась, поместится ли на неё вся информация, которую удастся найти. Не понимала, что нужно скопировать в первую очередь. Попыталась разобраться, начала читать. Без толку. Решила скопировать те файлы, которые открыты, а потом какие успеет.

Процесс шёл медленно. В качестве конспирации она вошла в социальную сеть. В кабинете было душно, чувствовался застоялый сигаретный дым, тяжёлый запах мужского пота и ещё чего-то чужого, неприятного. Тишина стояла такая, что лёгкое жужжание компьютера и её собственное дыхание казались сродни гулу самолётных двигателей при взлёте.

В коридоре послышался лёгкий шорох, и вдруг мгновенно распахнулась дверь. На пороге появился Панов.

— Что ты здесь делаешь? — строго спросил Владислав.

— А вы? — инстинктивно ответила Ксения. Она испугалась так, что хотела бы грохнуться в обморок, но сознание не собиралось покидать её и требовало придумать правдивый ответ, чтобы достойно выпутаться из этого щекотливого положения.

— Покиньте немедленно кабинет! — он подошёл к столу и заглянул в монитор. Увидел страницу социальной сети, немного успокоился, но настороженность осталась на его лице.

— Вот ещё! — огрызнулась Ксения. — Я первая пришла и буду сидеть здесь, сколько хочу.

Четыре минуты до завершения копирования.

Ксения не могла сейчас уйти. Надо продержаться каких-то четыре минуты.

— Что с Борисом? — сурово спросил Панов.

— Я его убила, а труп выбросила в речку, — саркастически заметила Ксения.

Владислав нависал над ней и угрожающе сверкал глазами, ему было не до шуток. Ксении тоже. Роль беззаботной любовницы олигарха давалась с трудом.

— А ты та ещё штучка! — вдруг сказал Панов.

— Вы переходите на личности, так нельзя, — тоном строгой воспитательницы ответила она, а у самой внутри всё горело от внезапно охватившего возбуждения, в голове прояснилось, мысли последовательно выстроились в ряд.

Две минуты.

— Ты не хочешь замуж и не любишь Бориса, — Владислав стоял напротив стола и сверлил её колючим взглядом. — Зачем ты рядом с ним?

Одна минута.

Ксения молчала, но глаза не отводила. Упрямо смотрела вперёд, скрестив с ним взгляды.

— Я обязательно узнаю, что ты скрываешь, — мрачно сообщил Панов.

— Напрасный труд, — спокойно заметила она, потому что вдруг отчётливо поняла: всё у неё получится. То, чего она боялась, случилось. Её застукали на месте преступления. Но она до сих пор жива и здорова.

— Я требую покинуть кабинет. И в отсутствие Бориса сюда не заходить, — он стал выказывать нетерпение.

— Хорошо, Владислав. Я поняла, — Ксения сделал вид, что сдалась. Этот человек может быть опасен, неспроста он так пристально наблюдает за их с Борисом отношениями.

Копирование завершено.

Ксения неловко повернулась и скинула со стола стакан с письменными принадлежностями и стопку бумаг. Панов на мгновение отвлёкся, Ксения вытащила флешку и быстро убрала руку в карман халатика.

Она выполнила задание. Справилась. Пружина напряжения, сжимавшая её уже несколько месяцев, немного ослабла.

Ксения вернулась в спальню. Влад остался в кабинете один. Он сел в кресло Бориса. Его длинные музыкальные пальцы ловко заработали по клавиатуре. Он торопился успеть до завтрашнего утра.

32

Всю оставшуюся ночь Ксения провела без сна, рассматривая потолок спальни, такой гладкий, матовый, со встроенными светильниками. Лишь под утро забылась коротким тревожным сном. Она слышала, как проснулся Борис, но притворилась спящей. Когда он вышел и спустился завтракать, Ксения встала и проследовала в ванную. Включила воду, заткнула сливное отверстие и добавила пену. Через четверть часа она лежала в нежном ванильном облаке из мыльных пузырьков и пыталась расслабиться. Впереди целый день, и в лучшем случае он не будет отличаться от всех предыдущих дней. То есть Борис с Пановым всё время проторчат в кабинете, а Ксения проведёт день одна. Она может делать что хочет, может даже сходить на прогулку, но строго по территории участка под всевидящими «глазами» камер наружного видеонаблюдения. Хуже тюрьмы. Но погода плохая, промозглый ноябрь, поэтому Ксения не собиралась выходить из дома.

О том, что будет, если Борис узнает о её нахождении среди ночи в его кабинете, Ксения старалась не думать.

Она отчаянно хотела выбраться отсюда. Давно перестала замечать роскошь и богатство. Вот бы просто выйти и идти пешком домой, туда, где её семья. И пусть здесь полы и колонны мраморные, золото и хрусталь, а там обшарпанная хрущёвка и старый скрипучий диван. Она до слёз хочет домой. Но Борис просил быть с ним. Странно, ведь за всю неделю они едва перекинулись и десятком фраз. Какой эгоизм. Однако Ксения не решалась противиться.

Единственным спасением были разговоры по телефону. Она знала, что всё записывают, но постоянно звонила домой и, как только отключалась, сразу начинала ждать, когда можно будет позвонить снова.

Ближе к обеду на мобильник позвонила Танечка. Ксения подпрыгнула от радости, когда узнала, что её срочно вызывают на работу. Она сразу побежала к Борису.

— Какая работа? — Ершов выглядел неважно. Под глазами залегли тени, лицо осунулось и приобрело землистый оттенок. — Ты же уволилась! — он был недоволен и не собирался этого скрывать.

— Не совсем. Оттуда нельзя просто уволиться. Я должна пройти медкомиссию, — вдохновенно сочиняла Ксения на ходу.

— Зачем? Бред какой-то! — он устало потёр виски.

— Согласна. Только деньги на прохождение врачей давно перевели, для отчётности я должна обязательно быть там, — Ксения надеялась, что уставший Борис не станет вникать в подробности.

— Я заплачу, сколько там на тебя потратили, — упирался Ершов. Он чувствовал, что Ксения ускользает, но не догадывался, в чём причина.

— Деньги ни при чём. Я подведу людей, если не приду. Понимаешь?

Ершов ничего не понимал, но ему некогда было спорить. В конце концов куда она денется? Пройдёт врачей и вернётся.

Ксения быстро собралась. Водитель даже не успел прогреть двигатель машины, а она уже томилась в ожидании на заднем сидении. Борис настоял, чтобы в город Ксения поехала на его машине, конечно, в сопровождении Дениса и Виктора, верных стражей и по совместительству надсмотрщиков.

У входа в медицинский центр её ждала Танечка. В ярко-синем пальто с жёлтой отделкой на воротнике и карманах она походила на райскую птичку. Они обнялись и расцеловались, как старинные подружки. И Ксения вдруг поняла, что так оно и есть. Как-то незаметно Танечка стала близким человеком. Из кабинета в кабинет они переходили по очереди, успевая поболтать о всяких мелочах. Ксения была почти счастлива. Почти, потому что рядом постоянно присутствовали телохранители, Денис и Виктор. Это раздражало. Только у кабинета женского врача Ксения возмутилась и не разрешила её сопровождать. И оказалась права. За столом в белом медицинском халате сидел… Новиков.

— Привет, проходи, садись, — как ни в чём не бывало сказал он.

— Привет, — машинально ответила Ксения и послушно села на стул у стола.

Повисло молчание. Саша вглядывался в её лицо, словно сканировал информацию. Она не шевелилась, как будто его взгляд парализовал её мышцы.

— Как ты? — ласково спросил он.

— Плохо, — уныло отозвалась Ксения, и вдруг по щекам потекли горячие слёзы. Зажмурилась и стиснула кулаки, чтобы успокоиться.

Саша встал, подошёл, рывком поднял её со стула и притянул к себе.

И опять словно пропасть разверзлась под ногами. Слабость и головокружение, как от падения. Сердце замерло в неистовом восторге.

Он целовал её мокрые от слёз щёки, лоб, нос, потом нашёл губы. Ксения не сопротивлялась. Должна была противиться, но не могла. Её тянуло к нему с такой силой, что кружилась голова и подгибались колени. Замутило. Саша перестал её целовать, но не отпустил, прижал к своей груди и гладил по голове.

— Маленькая моя девочка, всё будет хорошо, — тихо шептал он.

— Зачем… ты… так… со мной, — Ксения взяла себя в руки, но ещё всхлипывала.

— Опять начинаешь? — голос стал суровым, Саша отстранился и посадил её обратно на стул, а сам вернулся за стол. — Ты идеально подходишь для этого задания. Я не могу рисковать успехом всей операции.

— У тебя на уме только дела! — обиженно крикнула она. — А как же мы?

— Такая работа. Всегда на первом месте, — сухо заметил Новиков, но потом взгляд его смягчился, и он добавил: — Послушай, я такой же заложник обстоятельств, как и ты.

Ксения не верила. Саша не может быть ни заложником, ни жертвой. Он всегда победитель, тот, кто отдаёт приказы, а не подчиняется.

— Я найду выход, и мы будем вместе, — Новиков пристально посмотрел ей в глаза. — Потерпи ещё чуть-чуть.

— Не хочу, — голос дрожал, внутри нарастало раздражение.

— Дай мне немного времени.

— Я не выдержу.

— Выдержишь! Ты сильная, — Саша отстранил её от себя и вернулся за стол.

— Нет, — Ксения упрямо замотала головой.

— Флешки принесла? — по-деловому строго спросил Новиков.

Она молча вытащила флешки из кармана и протянула ему.

— Вот и умница, — он забрал флешки из её холодных пальцев и положил в карман.

— И что же теперь будет? — прошептала Ксения.

— Ершов ведёт переговоры с американцами через Декса. Твоя задача — сорвать сделку.

— Что? — ошарашенно вытаращилась Ксения.

— Инструкций нет. Действуй по обстановке. Я в тебя верю.

Она сидела, как громом поражённая. Новое диверсионное задание.

— Видеться нам нельзя, поэтому помочь не смогу, но совет дам. Устрани Панова. Ершов доверяет только ему. Когда уберёшь Владика, Борис станет более уязвимым.

— Шутишь? Как я могу кого-то убрать?

— Девочка моя, ты себя недооцениваешь. У тебя обязательно получится. Используй свои сильные стороны против слабостей врага.

Ксения покачала головой. Новиков точно чокнутый. И она, наверное, скоро сойдёт с ума. Владислав хитрый, расчётливый, всего в жизни добился сам, его сложно переиграть. А кто такая Ксения? Разведённая женщина среднего возраста с маленьким ребёнком. За всю жизнь она ни с кем не конфликтовала, панически страшилась ссор и скандалов. Боевые качества у неё, как у бабочки-капустницы.

— Тебе пора, — Новиков легонько подтолкнул её к двери. У порога поцеловал в висок. — Дай мне время, я всё исправлю, и мы будем вместе.

Ксения подняла на него глаза и вдруг увидела, что там, в самой глубине, как будто спряталась неведомая тоска. Или ей это показалось?

— У Панова был длительный роман с любовницей Ершова Олесей Прохоренко. Владик замёл все следы, — добавил Саша. Он до конца оставался профессионалом, и никакие посторонние эмоции не могли этому помешать.

33

Ершов решил сделать для всех выходной, чтобы собраться с мыслями, успокоиться и завтра во время подписания документов быть на высоте.

Он проснулся, как обычно, рано. Спустился в бассейн на цокольном этаже. Ещё не рассвело, везде царил полумрак, лишь поблёскивала голубоватая вода и игриво скакали зайчики по перламутровой плитке стен. Он не стал включать свет, сразу прыгнул в воду и поплыл, сначала неторопливо, лениво загребая руками, но с каждым новым кругом прибавлял интенсивность. Борис плавал дольше обычного. Напряжение сменилось усталостью, мышцы расслабились, настроение улучшилось. Он вылез из бассейна и прошёл в душ, оборудованный здесь же.

В свои сорок шесть лет Борис был в отличной физической форме. Он не разрешал себе лениться. Каждый день начинал с плавания, позже занимался на тренажёрах или совершал пробежки в зависимости от того места, где работал. В городе пользовался услугами элитного фитнес-центра, за городом предпочитал бег на свежем воздухе.

Он молодец! Плоский живот, рельефный плечевой пояс, сильные ноги и руки. Женщинам есть от чего терять голову, кроме его баснословного богатства.

После завтрака Борис заскучал. Он не привык праздно проводить время. Бездействие в одиночестве оказалось мучительно. Можно съездить в гольф-клуб или поиграть в теннис. Максимум физической нагрузки и минимум умственной. Думать о делах себе запретил, чтобы завтра быть свежим и бодрым.

Когда Борис вернулся в спальню, вдруг заметил на прикроватной тумбочке серёжки с рубином, которые подарил Ксеньке в прошлом месяце. Так спешила, что забыла серёжки, которые стоили, как хорошая иномарка? Странно.

Вдруг возникло непреодолимое желание её увидеть. Когда она уехала? Вчера или неделю назад? Он никак не мог вспомнить. Чертовка воспользовалась его занятостью и испарилась. Исчезла, как снежинка на горячей ладони. Он набрал её номер. В трубке послышались монотонные длинные гудки. Он долго держал, потом сбросил и набрал заново. С тем же результатом.

Вспомнилось, как красиво золотились волосы, когда солнечные лучи запутывались в непослушных завитках, как звонко переливался смех, когда он её смешил, как ласково улыбалась, когда вспоминала о дочери. Ксения — словно наследница старинного рода, столько в ней аристократической деликатности и изящества. Нет, Борис не обманывался насчёт её родословной. Но было в этой женщине что-то неуловимо прекрасное, от чего он терял покой.

Борис силился вспомнить последний разговор с Ксенией. Вроде бы она отпрашивалась на медосмотр. Он опять взял телефон, но на этот раз набрал номер начальника службы безопасности Фомина. Ждать не пришлось, уже через секунду в телефоне послышался бодрый голос Петра Алексеевича.

— Слушаю вас, Борис Михайлович.

— Как там наши дела с обеспечением безопасности на завтра?

— Всё под контролем. Вам нужен полный отчёт?

— Нет-нет, — поспешил прервать доклад Ершов. — Изменения есть?

— Всё в порядке, — сдержанно ответил Фомин.

— Ну хорошо, — Борис замолчал, а потом как бы невзначай спросил: — А где сейчас моя новая подружка?

— Куликова Ксения?

— Да.

— Узнаю и сразу перезвоню.

— Хорошо.

Борис отключился.

Сейчас Фомин свяжется со своими сотрудниками и получит подробную информацию, как проводила свободное время Ксения, пока он занимался делами.

Борис ждал. Медленно потекли минуты. Больше всего он боялся сейчас разочароваться. Женщины — такие слабые глупые создания, их надо контролировать и зорко охранять, в том числе и от них самих. А он выпустил Ксению из поля зрения. Она — умная девочка, но в сердце что-то предательски кольнуло. Неужели ревность?

Вот так, на ровном месте?

Неожиданно.

Перезвонил Фомин и отрапортовал, что Ксения всю неделю провела дома, выходила на улицу всего два раза в ближайший супермаркет.

— А что там с медосмотром?

— Проводят всем сотрудникам «ТехСервиса» один раз в год. С Ксенией Сергеевной всё в порядке, она здорова. У нас есть копия её медицинской карточки. Вам передать отчётные документы?

— Нет. А что с её телефоном?

— Тоже всё нормально. Аппарат исправен.

— Понял.

Борис успокоился, но перезванивать Ксении не стал, пусть будет ей урок. Он решил навестить Олеську.

Борис стоял в автомобильной пробке и раздражался. Ездить по Москве невыносимо. Все передвижения по городу он всегда планировал, поэтому никогда не тратил время на бестолковое стояние в автомобильном заторе. На работу приезжал задолго до своих сотрудников, около шести часов утра, чтобы спокойно просмотреть документы и наметить план работы. Уезжал из офиса позже всех, после десяти часов вечера.

Сегодня он не согласовывал свой маршрут, потому что собирался провести весь день в загородном доме в бездействии и спокойствии и теперь расплачивается за спонтанность. К элитному высотному дому на Котельнической набережной, в котором весь последний этаж занимала его квартира, он подъехал около полудня. На пороге его встретила учтивая домработница.

— Олеся Викторовна принимает ванну. Сообщить о вас?

— Нет, я сам.

Борис повесил куртку и прошёл в спальню. Там царил страшный беспорядок. Большая светлая комната, выдержанная в классическом стиле, с дизайнерским интерьером и антикварными безделушками сейчас больше походила на свалку. На персидском ковре ручной работы валялись обувь вперемежку с одеждой и бельём, фантики, пустые бутылки, окурки и пепел. Борисапередёрнуло от отвращения. В спальне давно не проветривали, стоял кислый запах табака и перегара. Из ванной комнаты доносился шум льющейся воды и чистый голос Уитни Хьюстон.

Борис прошёл в ванную. Олеся лежала в пене, глаза закрыты, губы двигаются в такт песне. Молочная белая кожа поблёскивала капельками воды, светлые пряди волос тоненькими змейками спускались к груди. Олеська милая, такая сдобная и сладкая, как французская выпечка. Борис завороженно уставился на полную аппетитную грудь, то появляющуюся из воды, то скрывающуюся в облаках пены. Он почувствовал возбуждение и сделал шаг вперёд, когда глаза наткнулись на безобразные скрюченные окурки, плавающие в мутной жидкости на дне мыльницы. Сигаретный дым смешался со сладким запахом эфирных масел. Бориса замутило. Он вышел из ванны, минуя спальню, прошёл в гостиную. Удивительно, как быстро какие-то мелочи могут испортить настроение.

В гостиной сохранился идеальный порядок, видно, любовница утром ещё не успела здесь «похозяйничать». Борис сел на диван и стал ждать. Наверное, он переоценил её возможности.

Через пять минут в гостиную влетела Олеся, совершенно нагая. С кошачьей грацией она подошла к дивану и начала ластиться. Борис почувствовал её податливость и волнение.

— Борюсик, я уж думала, ты забыл свою кошечку, — она надула и без того пухлые губки. Хотела выглядеть соблазнительно, но обида на любовника просочилась наружу.

Олеся торопливо расстёгивала пуговицы его рубашки, потом её руки спустились к ремню на брюках.

Она сейчас была так доступна, так предсказуема, как все остальные. Если он скажет ей закукарекать, она закукарекает. Тошнота сильнее подступила к горлу, как будто он переел сладкого сливочного крема. Ершов резко оттолкнул её от себя.

— Хватит!

Она потеряла равновесие, но удержалась. Стояла и удивлённо хлопала глазами. Голая и униженная.

И зачем он потратил столько часов в пробке, чтобы видеть вот это? Он окинул её пристальным взглядом с головы до ног. Обычная молодая девка, каких миллион. А ведь рядом с ним должна быть особенная женщина.

Что-то с ним происходит? Раньше Олеся его вполне устраивала. Он даже подумывал на ней жениться. Но после знакомства с Ксенькой у него появились непривычные ощущения. Там, где раньше в душе была пустота, сейчас всё заполнилось до краёв новым чувством. Любовь? Может быть. Ведь он думает только о Ксеньке, и больше никто не нужен.

— Гад! Сволочь! Ненавижу! — Олеся с размаху бросила бутылку в стену. Та с глухим стуком отскочила от шёлковых обоев и разбилась вдребезги об пол. На ковре расплылось красное пятно, в воздухе поднялся резкий алкогольный аромат.

— Какая же ты, ик, свинья, Борю-юсик! — проскулила Олеся, сползая по стене.

Когда Ершов ушёл, она взяла из бара самую дорогую бутылку виски и уже через час довела себя до состояния овоща. Но вместо того, чтобы вернуться в комнату и проспаться, напялила шубку из голубой норки прямо на голое тело, накрасила ярко глаза и губы, взяла ключи от новенького «Бентли», последний подарок Бориса, и спустилась в подземный гараж.

Как выехала из гаража — загадка. Она давила на газ в пьяном отупении. На первом перекрёстке иномарка на всём ходу врезалась во французский ресторан. Разбились панорамные окна, пострадал фасад здания. Она не справилась с управлением. Машина вдребезги, у самой ни царапины, даже испугаться не успела.

Вокруг аварии собралась толпа зевак. Люди доставали смартфоны, снимали и сразу выкладывали в интернет.

Вечером этот инцидент показали по всем каналам в выпусках новостей. На видео хорошо видно, как пьяная Олеся с трудом вылезает из машины и набрасывается с кулаками на подоспевших полицейских.

34

Влад направился в отделение полиции выручать Олесю. Около десяти вечера позвонил Ершов вне себя от гнева, грозил её убить, придушить собственными руками. Куда смотрит служба безопасности? «Уволю всех к чёртовой матери!» — орал Борис в трубку.

Панов отнёсся к известию спокойно, потому что предвидел нечто подобное. Могло быть и хуже, если бы Олеся задавила кого-то или разбилась сама. Как бы он после этого жил? Нет, долой такие мысли.

Маленькая глупая рыбка… Влад всегда за неё переживал.

Олеська мечтала выйти замуж за богатого, боялась продешевить, поэтому бросила его три года назад. Но как может маленькая глупая рыбка быть спутницей большой белой акулы, такой, как Ершов? Этой маленькой рыбке надо плавать рядом с добрым и чутким дельфином, то есть с ним.

Влад познакомился с Олесей в модном баре «Весёлый какаду». Он тогда был давно в разводе и частенько коротал свободные вечера в барах и клубах. Там всегда можно было познакомиться с симпатичной девчонкой для необременительных отношений. В тот вечер он как раз находился в свободном поиске. Весёлая юная блондинка привлекла его внимание. Олеся пришла с друзьями. Она сильно отличалась от своих серых и унылых спутников лёгкостью и непосредственностью.

Весь вечер Олеся заразительно смеялась и флиртовала направо и налево. Влад тогда решил, что обязательно проведёт эту ночь с ней. Решил и сделал!

Дальше всё происходило банально, по давно отработанному сценарию. Она подошла к барной стойке, он угостил её коктейлем. Так началось их знакомство. Влад предложил продолжить вечер вместе, она немного поломалась и согласилась. А потом, когда осмотрелась в его квартире со свободной планировкой в элитном жилом комплексе в центре Москвы, быстро перевезла свои вещи.

Вроде бы Влад не был готов к серьёзным отношениям, но появление Олеси оказалось таким гармоничным и правильным, что он смирился. Тогда ему было тридцать пять, ей — восемнадцать. Семнадцатилетняя разница в возрасте тешила мужское самолюбие, будоражила кровь.

Влад не заметил, как влюбился. Он был щедрым и милым, она — наивной и романтичной. Однако Олеся, такая юная и неопытная, ничему не хотела учиться. Это удивляло, но не настораживало. А зря. Панов уговаривал её поступить в институт или хотя бы окончить какие-нибудь курсы. Но всё тщетно. Олеся дни напролёт бездельничала или занималась своей внешностью, в её годы это было несложно. В быту она оказалась невыносима. Жуткая неряха и совсем не готовила, даже простые блюда. Панов хотел, чтобы она стала хорошей хозяйкой, а в будущем — заботливой матерью его детей. А у неё уже тогда были другие планы на жизнь. Она не собиралась гробить своё здоровье в офисе или париться у плиты. Олеся мечтала о комфорте и богатстве. Он ворчал, иногда ругался, она плакала и упрекала, что он её разлюбил.

А он любил. Ох, уж как сильно он её любил…

С каждым днём его чувство подвергалось всё большему испытанию. Олеся вставала ближе к обеду, приводила себя в порядок и уходила гулять. Променад по магазинам, потом ресторан, салон красоты, а ближе к ночи модные клубы и бары, чтобы всё это «выгулять». Она пропадала до рассвета.

Влад каждое утро вставал в шесть, когда Олеся только возвращалась домой. Он шёл на работу, а она — спать. В таком ритме прожили полгода. Влада это не устраивало, он злился. Но все разговоры на эту тему заканчивались одинаково. Олеся не хотела меняться и требовала любить её такой, какая есть. И он любил. Мучился, ревновал, но любил. Ему бы выгнать её, ведь он не знал, где и с кем она спускает его деньги. Но он не мог. Олеся — это молодость и радость. Если она уйдёт, жизнь опять станет тусклой и серой. Панов всё прощал.

Но однажды, вернувшись домой после очередной командировки, Влад с ужасом понял, что его золотая рыбка уплыла. Он не стал искать её. Зачем? Если женщина хочет уйти, нет смысла удерживать силой.

Панов часто вспоминал Олесю, фантазировал, как могли бы сложиться их отношения, если бы она родила ребёнка. Сожалел об упущенных возможностях, пока не столкнулся с ней в квартире Ершова. Чего стоило сделать вид, что он видит Олесю в первый раз! Ведь скажи он Ершову о своих отношениях с Олесей, тот сразу бы выставил её за дверь. Он промолчал. А ведь мог уничтожить бывшую любовницу одним словом, и она знала об этом. Влад видел, как плещется страх разоблачения в её больших голубых глазах. Она выбрала Ершова, так пусть будет с ним. Панов слишком хорошо знал Бориса. Шеф плохо относится к женщинам. Он их использует, унижает, издевается. Олеся не будет женой олигарха. После этих отношений она, возможно, вообще не будет ничьей женой.

Панов никогда больше не разговаривал с бывшей любовницей, ненависть чёрной краской затопила всё внутри. Как же он её ненавидел! Наверное, так же сильно, как любил. Женщины — самые страшные существа на свете, они лживые и изворотливые твари.

Владу было больно и горько, Олеся променяла чистую и светлую любовь на призрачные перспективы стать женой олигарха. А ведь Панов никогда ни в чём ей не отказывал.

И всё-таки Олеся долго продержалась рядом с Ершовым. Одному Богу известно, чего ей это стоило. Она терпела и ждала. Влад часто видел её в слезах, и сердце предательски сжималось. Он стискивал зубы и про себя повторял, что она это заслужила. И вот когда казалось, что Олеся как никто близка к своей цели и Ершов созрел сделать предложение, откуда-то появляется эта Ксения.

Влад уладил все формальности в отделении полиции. Завтра утром возместит ущерб ресторану. Деньги решают многое, а большие деньги решают всё.

Олеся сидела в «обезьяннике» рядом с облезлой бомжихой и мало чем от неё отличалась. Как же жалко она выглядела! Шуба в мокрых грязных пятнах, рукав почти оторван. Волосы растрёпаны, тушь размазана по щекам чёрными разводами. Глаз заплыл от полученного в драке с полицией фингала. Вся съёжилась и кутается в мех, потому что под шубой ничего нет, голое тело, и сейчас, когда протрезвела, застыдилась.

Олеся увидела его, вскочила и потянулась к решётке, но потом резко отшатнулась, когда заметила брезгливость в его глазах. Она скатилась на самое дно, растратила себя, продала душу за шубу и машину. Сделала ставку на гнилую лестницу и провалилась с самого верха. Теперь сидит в камере, как преступница, и нет больше ни шубы, ни машины. Ничего нет. Только куча неприятностей.

Она нанесла материальный ущерб ресторану на круглую сумму, разбила вдребезги новую дорогую машину, лишилась прав, оказала сопротивление сотрудникам полиции при задержании. После этой пьяной выходки ей лучше не попадаться Ершову на глаза.

Олеся осталась одна.

Зачем она ему?

Влад точно знал, что ей некуда идти и не у кого просить помощи.

Он усадил её в машину и повёз домой. К себе домой.

Что это? Жалость? Или его сердце ещё неспокойно? Не знал. Только был уверен, что ещё не простил измену.

35

Сделка не состоялась.

Такого Борис не ожидал. Позвонил представитель Дакса и отменил встречу. Без комментариев. Столько работы проделано зря! Надо всё начинать сначала.

Как он устал! Уже нет того азарта, с которым он создавал империю «Арго». Годы берут своё. Тогда любое препятствие, малейшая трудность воспринимались как вызов. Он шёл вперёд, кидался на амбразуру и всегда побеждал благодаря уму, хватке, дальновидности и, конечно, интуиции. И вот сейчас интуиция подсказывала, что дело не в Даксе. Течь образовалась в его корабле. Пока он не найдёт крысу, которая прогрызла эту дыру, не стоит и думать начинать всё сначала.

Борис вернулся в московскую квартиру и велел его не беспокоить. Налил виски, сел на диван напротив окна. Он смотрел на Кремль, набережную и коричневую муть Москвы-реки. Внизу — серый город и промозглый ноябрь, там сыро и холодно. Виски приятно согревал гортань, мышцы расслаблялись, а мозги затуманивались. Он не выиграл, но и не проиграл. Только почему-то ощущается неприятный привкус поражения. Непривычно.

Неслышно подошла горничная.

— Что тебе? — раздражённо бросил он.

— Приехала Ксения Сергеевна. Передать, что вы не принимаете?

Ксения.

Сколько же они не виделись? Она как будто почувствовала и приехала, когда ему плохо.

— Пусть войдёт.

Борис сидел, уставившись в окно, даже головы не повернул, когда услышал звук её шагов. Она приблизилась и села рядом на диван, стало особенно тепло с левого бока. Так они сидели, пока на город не спустились сумерки. Москва зажглась миллионом разноцветных огней. За это время Ксения не проронила ни слова. Она молчала, и он молчал. Но это не было тягостным молчанием. Наоборот. Они безмолвно обменивались энергией, она поглощала его негатив и наполняла покоем и умиротворением. Стакан из-под виски давно опустел, но он боялся пошевелиться, чтобы не нарушить гармонию их душ.

Как хорошо, что она приехала. От избытка чувств он не удержался, наклонился и поцеловал её в висок. Она подняла голову. В сгущающихся сумерках бледный овал лица и чёрный омут глаз. Он стал целовать её мягкие податливые губы, глаза, скулы, шею. Ему было хорошо с ней. Очень хорошо.

Утром Борис проснулся по привычке рано, спальня тонула в темноте. Он потянулся, приятная истома разлилась по телу. Какая страстная упоительная ночь! Пошарил рядом по смятым простыням рукой. Пусто. Достал до ночника, щёлкнул выключателем. Так и есть, от неё остался лишь неуловимый аромат духов. Ну чертовка! Когда сбежала? Опять забыл предупредить охрану, чтобы не выпускали.

Борис встал, принял душ и прошёл в кухню. В столовой заметил свет. Ксения сидела за столом и с аппетитом расправлялась с завтраком. На ней была только его рубашка, застёгнутая на все пуговицы, но как же соблазнительно она выглядела! Сквозь тонкую ткань просвечивалась по-девичьи небольшая грудь, распущенные волосы змейками спускались до середины спины. Какие густые и мягкие у неё волосы. Губы припухли от поцелуев, глаза сверкали, как драгоценные камни.

— Привет, — сказала Ксения, заметив его в проёме двери.

— Привет. Ты рано встала, — отозвался он, усаживаясь рядом.

— Угу. Я привыкла так просыпаться.

— Мне нравится твоя привычка, — он не сводил с неё глаз, — и ты мне нравишься.

Ксения на мгновение перестала жевать. А потом улыбнулась своей тёплой улыбкой, и миллион солнц зажглось в его груди. И он улыбнулся в ответ. Волна счастья затопила его, такого простого уютного домашнего счастья. И стало неважно, что сделка не состоялась, а времени искать другого покупателя уже нет. Пусть всё будет так, как будет, лишь бы эта женщина всегда находилась рядом и он мог каждое утро видеть, как она завтракает. А ещё он вдруг понял, что хочет от неё детей. Много детей. Столько, сколько пошлёт Бог. Её дочь от прошлого брака он удочерит и обеспечит всем необходимым. Его возможностей хватит на целый детский сад.

— Выходи за меня замуж, — Борис поймал её ладонь и внимательно смотрел на меняющееся выражение лица. Ксения нахмурилась.

— Я не знаю, — невнятно пролепетала она и отодвинула тарелку в сторону.

— Свадьбой займёшься сама. Карточка у тебя есть, можешь тратить, сколько пожелаешь, кредит неограниченный. Торжество назначим на лето, — начал планировать Борис, стараясь не замечать её растерянность. — Ты что нос повесила? Хочешь, мы раньше сыграем свадьбу? Или просто распишемся?

— Нет-нет, — встрепенулась она. — Пусть будет летом.

— Хорошо, — успокоился он и расслабленно откинулся на стуле.

— Ты успеешь закончить свои дела до свадьбы? — неожиданно спросила она.

— Одни завершу, другие начну, — задумчиво ответил он. — Не стоит забивать свою хорошенькую головку.

— Ты как-то грустно об этом сказал, — произнесла она, и в глазах зажёгся живой интерес.

— Что-то вчера пошло не так, — Борис не хотел вдаваться в подробности. Он не привык говорить о делах со своими женщинами. Но вдруг неожиданно для себя стал подробно пересказывать весь вчерашний день. Она не перебивала.

— В этом есть твоя вина? — спросила она, когда он закончил говорить.

— Наверное, — рассеянно заметил он. — Я всё точно рассчитал, а оказалось, что ошибся.

— Значит, кто-то «рассчитал» тебя лучше, — подытожила она.

Борис в задумчивости замолчал. Ксения тихо выскользнула из-за стола и скрылась в спальне. Он остался сидеть в столовой.

Продолжение 36-38

36

До получения отчёта службы безопасности Борис решил проверить некоторые свои подозрения. Ему навстречу вышла Ксения, уже полностью одетая.

— Куда собралась? — он сам удивился менторскому тону и поморщился.

— У тебя свои дела, у меня — свои, — спокойно ответила Ксения.

— И какие у тебя дела? — строго спросил Борис. Словно она утекала, как песок сквозь пальцы, и он ничего не мог изменить и ещё больше злился.

— О-о-о, — протянула она, глаза засверкали таинственным огнём (или это Борису только показалось?). — Вчера один мужчина сделал мне предложение, — игриво произнесла она. — Пойду домой его обдумывать.

— Этот мужчина не примет отказа, — он тоже старался пошутить, но получилось жёстко, даже как-то зловеще. — А хочешь, завтра полетим в Вену? — он вдруг зажёгся этой идеей. — Ты была в Вене?

Ксения отрицательно мотнула головой.

— Я покажу тебе другой город, не тот, где бестолково толкаются туристы. Я смогу тебя удивить.

— Хорошо. Но сейчас мне пора.

Он поймал её за руку и сильно сжал.

— Куда?

— Собирать вещи в Вену, конечно.

— Брось! Останься здесь и подожди меня. Всё, что надо, я тебе куплю.

Ксения не успела ответить, на пороге возник Фомин. Она высвободила руку и поспешила скрыться в глубине дома. Борис не стал её удерживать. При появлении начальника службы безопасности мысли Ершова потекли в другом направлении.

***

Странно, но Борис ни разу не был в квартире своего первого помощника. Он вообще ничего не знал о частной жизни Влада. Вроде и не было никакой жизни, кроме той, когда вместе работали. А между тем Влад каждый день уходил с работы домой, и там его, наверное, кто-то ждал или не ждал.

Панов когда-то был женат, но давно развёлся и с бывшей женой отношения не поддерживал. Как говорится, расстались «не друзьями». Сын уже взрослый, учился в Англии, виделись они крайне редко, но отец исправно платил за обучение и давал деньги на «карманные расходы». Были ли ещё женщины в жизни помощника, Борис не знал, в душу не лез. Влад закрытый и необщительный, о своих пассиях не болтал. Поэтому было неизвестно, как и с кем он проводил свободное время. Да и не было этого самого свободного времени, с утра до ночи сплошная работа.

Если Влад замешан в срыве сделки, то у него должны быть на то причины, причём довольно веские.

Панов жил недалеко от центра Москвы, в элитном жилом комплексе. Фомин остался в машине, так велел Ершов. Квартира располагалась на семнадцатом этаже. Дверь открыл сам хозяин, удивился и даже смутился, но быстро взял себя в руки. Ершов зашёл и осмотрелся. Обычная квартира, хороший ремонт, серые стены, тёмная мебель, мрачновато, но всё очень достойно.

Влад предложил выпить.

— Давай-ка водочки, — махнул рукой Борис. — Надо снять напряжение.

Панов разлил по стопкам водку. Вместо закуски поставил миску с солёными орешками и крекером.

— За что пьём? — спросил Ершов, поднимая стопку.

Влад задумчиво почесал затылок. И опять Борис почувствовал его скованность.

— Давай за нашу дружбу! — вдруг предложил Ершов. — Мы ведь с тобой больше, чем начальник и подчинённый, мы — одна семья. Так ведь?

Влад кивнул, но на его лице читалось недоумение. Борис быстро выпил и забросил в рот горсть орешков. Панов только пригубил, пить не стал.

— Мне, Владик, не даёт покоя вчерашняя подстава, — Борис откинулся на диване, Влад ёрзал на стуле и то и дело поглядывал на часы. — Как ты думаешь, почему Дакс в последний момент соскочил?

— Борис Михайлович, мы уже это обсуждали, — раздражённо ответил Влад. — Дакс испугался и дал задний ход.

— Тебе не кажется это странным? — продолжал Борис. Он как будто не замечал нервозности своего помощника. — Мы не пивной ларёк продаём, чтобы покупатель вдруг чего-то там испугался. У тебя есть ещё соображения на этот счёт?

— Я думаю, это политика. Наверху пронюхали, что Дакс — прикрытие американцев. Припугнули, он и не стал рисковать, отошёл в сторону.

— Может быть, может быть, — задумчиво протянул Борис. — Налей-ка ещё.

Они посидели полчаса, поговорили ни о чём. Влад стал понемногу расслабляться, отношения вошли в обычное русло.

— Мне, пожалуй, пора, — Ершов встал с дивана и направился к выходу. Влад последовал за ним.

— Борис Михайлович, — уже в дверях начал Влад, — я давно хотел сказать…

— Что ты мнёшься, говори быстрее! — нетерпеливо рявкнул Ершов.

— Эта Ксения… Вы хорошо её проверили?

— А что? — удивился Борис.

— Она не так проста, как кажется. Я недавно застукал её в вашем кабинете.

— Ну и?

— Вам не кажется это странным? Что могла делать молодая женщина ночью в вашем кабинете?

— Не знаю. Может, книжку читала или ногти подпиливала, — схохмил Ершов.

— Нет, — Влад сделал паузу. — Она сидела за включённым компьютером.

— Владик, не там роешь. Ксенька — просто красивая баба, — сказал Борис, а потом как бы невзначай добавил: — А что ты делал в моём кабинете?

— Я? — замялся Влад. — Я проверял, всё ли готово к сделке.

— Вот и она, наверное, проверяла, — Борис резко развернулся и быстрым шагом направился прочь.

Влад остался стоять в прихожей. Неужели Ершов его подозревает? Столько лет он преданно служил ему, и вот награда — подозрение в предательстве. Или он что-то пронюхал?

37

Влад родился и вырос в маленьком городке Зареченске, где основной достопримечательностью был только кирпичный завод, построенный ещё до революции. Там работало всё взрослое население Зареченска. Папа маленького Владика, уважаемый человек, мастер цеха, всю жизнь отдал родному заводу. Вредное производство сильно подорвало здоровье, и на пенсию выйти он не успел, умер за год до этого. Мама пережила отца всего на три года. Владик тогда учился в Москве, в институте. Он тяжело перенёс смерть родителей, замкнулся, а потом зачем-то скоропалительно женился. Наверное, пытался избежать одиночества, но после рождения сына семейная лодка пошла ко дну. Молодая жена, устав от бытовых проблем и невнимания постоянно занятого Владика, загуляла. Развод он пережил относительно спокойно, а вот за сына было обидно, видеться они стали ещё реже. Дальше по жизни пришлось идти без поддержки близких людей, в одиночку.

Тогда он и представить не мог, что когда-нибудь сможет позволить себе купить тот самый зареченский завод и начать свою карьеру заново. Это был его запасной план, ведь Ершов собирался в большую политику, где для Панова не было места.

Изначально Ершов думал продавать «Арго» по частям. Влад был уверен, что сможет договориться с шефом о льготных условиях покупки своего завода. Но появился Дакс и смешал все карты.

— Владик, что с тобой? — Олеся вышла из спальни. Она приблизилась и хотела обнять его, но он отшатнулся.

— Прости, — она отступила на шаг, потупила взор.

Олеся изменилась. Она стала другая. Мягкая, покладистая, услужливая. Но он её пока не простил.

Влад ещё не успел закрыть дверь на замок, как вдруг она резко распахнулась и на пороге опять появился Ершов. Он увидел Олесю, и слова застряли у него в горле.

— Опа! — обрёл он дар речи спустя несколько секунд. — Кого я вижу? Олеська!

— Я сейчас всё объясню, — начал Влад, но Ершов резко взмахнул рукой.

— Даже не знаю, хочу ли я это слушать.

— Ей некуда было идти, — начал оправдываться Влад. — На улице она натворила бы ещё каких-нибудь глупостей.

— Как складно у тебя выходит выкручиваться, Владик, — Ершов прошёл к бару и сам налил себе в стакан водки, потом залпом выпил. — Ух! Зараза! Надеюсь, ты предал меня не из-за этой шалаболки? — Борис кивком указал на забившуюся в угол и притихшую Олесю. — Она того не стоит. А вообще, если тебе нравится подбирать за мной тёлок, я не против. Только Ксеньку пока не тронь, — он зло сверкнул глазами. — Или у тебя с ней тоже было?

— Нет-нет, — быстро замотал головой Влад.

— Хорошо. Потому что если я узнаю, то мало вам не покажется. Тебя живьём закопаю, а её в бордель к чуркам отправлю. Понял?

Ершов взял бутылку и как был, не раздеваясь, уселся на диван.

— Что ещё моего ты хотел заграбастать? — он отпил водку прямо из горлышка. — Что молчишь? Были же виды на зареченский кирпич? Или нет?

Влад опустил голову. Что тут скажешь? Теперь любые доводы будут звучать как оправдание. А ему не в чем оправдываться. Кирпичный завод хотел купить в память о родителях, чтобы начать жизнь заново. Но разве это объяснить Ершову? Он далёк от сантиментов в бизнесе. К тому же Олеська так не вовремя опять появилась в его жизни.

— Борис Михайлович, зачем вы так?

— Дакс тебе сильно мешал. Он ведь готов был купить «Арго» целиком. И ты решил от него избавиться. Слил куда надо информацию — и всё, сделке ку-ку. Ты лучше всех знал, что меня время поджимает, скоро выборы. Где я сейчас найду другого такого покупателя? Значит, придётся продавать компанию по частям. Здорово всё просчитал. Я всегда говорил, что ты замечательный тактик, Владик. Думаешь, теперь тебе обломится кусочек «Арго»? Вот тебе, Владичек, твой заводик на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Борис, нет! — Влад в отчаянии развёл руками.

— Ладно, живи, — устало проговорил Ершов, встал с дивана и, не оглядываясь, вышел из квартиры.

***

Борис сел в машину и задумался. Фомин терпеливо ждал дальнейших указаний.

— Пётр Алексеевич, голубчик, мне кажется, ты устал, — произнёс Ершов и пристально посмотрел на начальника службы безопасности.

— Нет, Борис Михайлович, со мной всё в порядке.

— Точно?

— Да.

— Тогда надо усерднее заниматься своей работой. Последнее время я информацию получаю не от тебя.

— Этого больше не повторится.

— Надеюсь, — он замолчал, о чём-то размышляя.

— Найди мне всё на этого пса, — зло процедил Ершов спустя некоторое время. — Я должен его уничтожить.

— Будет сделано.

— И ещё. Завтра я улетаю с Ксенькой в Вену. А когда вернусь, у меня на столе должен лежать полный отчёт обо всей её прошлой жизни. Понимаешь? Кто родственники, друзья, одноклассники, соседи, с кем она общалась, кого избегала. Мельчайшие подробности, вплоть до марки её зубной пасты. Понял?

— Да.

Фомин понимал, что для того, чтобы оправдаться в глазах Ершова, он должен всё узнать об этой женщине.

38

Поездка в Вену не состоялась. Борис улетел в Норильск улаживать какие-то срочные дела. Ксения нисколько не расстроилась. Нет, в Вену хотелось, но не с Борисом. Она честно приучала себя к мысли, что теперь является невестой Ершова. Но одно дело — думать об этом, другое — чувствовать. Так уж сложилось, что в основе их отношений лежал обман, а это плохой фундамент для построения крепкой семьи. В любой момент всё могло рухнуть, как карточный домик. Вот появится вдруг Новиков, даст задание разорвать отношения с Ершовым и переключиться на какого-нибудь Иванова. И она должна будет подчиниться. Ксения ни на минуту об этом не забывала. Правильным будет не привязываться к Борису.

На прошлой неделе Ершов пригласил её на ужин. Было очень романтично. Белые цветы, свечи, и только они одни во всём ресторане. Он подарил прекрасное кольцо с большим бриллиантом в центре и россыпью мелких сапфиров вокруг. Аккуратно надел ей на пальчик. Камни весело засверкали в тёплом свете свечей. Но на этом очарование вечера закончилось. Борис начал давать Ксении наставления. Как она должна одеваться, что и где говорить, куда и с кем ходить. Приблизительно через полчаса таких поучений Ксения встала из-за стола и твёрдо заявила:

— Пока я тебе не жена, могу свободно распоряжаться своей жизнью. Сейчас я хочу домой. К себе домой.

Она покинула ресторан в одиночестве. Это было смело, а может, глупо. Только Ксения поняла, что если сейчас не остановит его, то уже не сможет заставить себя выйти за него замуж.

Борис не ожидал такой строптивости, но не остановил её, а остался сидеть за столом в недоумении.

Ксения понимала, что отсутствие влюблённости в её случае — скорее плюс, чем минус. Имея холодное сердце, легче сохранить ясный ум. Наученная ошибками первого брака, Ксения хотела, как говорят, «иметь метр до падения». Ни мама, ни Марина, ни тем более Алиса даже не догадывались, что предстоящая свадьба — не союз по любви или по расчёту, а хорошо спланированная секретная операция, успех которой зависит от хитрости и изворотливости Ксении. То есть от тех качеств характера, которых у неё нет.

Ксения изо всех сил старалась смириться с ролью невесты Ершова, но ничего не получалось. Она понимала, что Новиков не даст выйти из игры теперь, когда она так близка к успеху. Её будущее — это подслушивать, подглядывать, доносить. Ничего себе, перспективка! Особенно учитывая её трусливый и мнительный характер.

В финансовом плане у неё теперь всё в полном порядке. В её распоряжении «золотая» карточка Ершова и ещё одна, куда Новиков исправно перечисляет деньги за шпионаж. Живи и радуйся. Вот только опять не получается.

Как дальше жить?

Ершов — важная фигура в бизнесе, а скоро и в политике. Сейчас он — главный объект Новикова. Это значит, что Ксения необходима Саше как тайный передатчик между его приказами и действиями Бориса. Она — лишь кукла, умело управляемая великим манипулятором. Марионетка, которую дёргают за ниточки и ожидают точного исполнения желаний.

Борис интересный и умный, но нелюбимый. Сердце не учащает свой ритм от близости с ним. Можно притворяться день, неделю, месяц. Но невозможно притворяться всю жизнь. Особенно когда все мысли заняты другим мужчиной. Она понимала, что Новиков просто использует её, но ничего с собой поделать не могла. Когда его не было рядом, она люто его ненавидела, но стоило ему появиться, как таяла от ощущения счастья. И чувство это было взаимным. Ксения ощущала желание Саши и боль при расставании. Но Новиков сильный, никогда не позволит себе предаваться сантиментам. Он профессионал.

Продолжение 39-41

39

— Алиса, убери игрушки, — негодовала Светлана Николаевна, пытаясь приучить внучку к порядку.

— Досмотрю эту серию и уберу, бабушка, — привычно отмахнулась Алиса.

— Нет. Сначала убери, а потом будешь смотреть телевизор.

— Мам, можно я досмотрю мультик? — протянула жалобно Алиса и умоляюще взглянула на мать. Сердце у Ксении дрогнуло, и она не смогла отказать.

— Конечно, котёнок, но потом обязательно уберись.

— Ты всё время потакаешь ей, Ксения, — возмутилась Светлана Николаевна. — Так детей не воспитывают. Я вообще тебе удивляюсь в последнее время.

«Ну началось», — с тоской подумала Ксения.

— Ты совсем не занимаешься дочерью, — гнула свою линию Светлана Николаевна.

Придётся встать с дивана и выйти из комнаты, чтобы увести с собой бабушку и дать возможность Алисе спокойно досмотреть мультфильм.

С кухни доносились звон посуды, чавкающий звук открывающегося холодильника, тихий гул электрического чайника, там хозяйничала Маришка. Ксения неохотно встала и поплелась на кухню, может, со сладким чаем ей не будет так тошно ссориться с мамой. К тому, что все их разговоры теперь заканчивались скандалом, она уже привыкла, но смириться не могла.

— Алиса совсем не учит уроки, скатилась на тройки, — начала вычитывать Светлана Николаевна, — дома ничего не делает, везде бросает свою одежду, всюду её игрушки, ручки, карандаши, фантики. Так нельзя.

— Мама, ты же знаешь, дети тяжело переживают развод родителей. Не дави на неё.

— Нет. Дело не в ваших с Пашей отношениях. Ты ещё раньше избаловала её дальше некуда. И что теперь прикажешь делать?

— Мам, всё образуется, вот увидишь, — примирительно сказала Ксения.

— О чём ты думаешь, дочь?

— Я зарабатываю деньги, — Ксения ещё надеялась, что конфликта удастся избежать.

— Уж молчи! Деньги она зарабатывает! — Светлана Николаевна раскраснелась от возмущения. — Что глаза опустила? Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься?

— Не надо, — взмолилась Ксения.

— Какой пример Алисе показываешь? — Светлана Николаевна упёрла руки в боки. — Я тоже тянула вас одна. Но разве опустилась так низко? Мне было нелегко, но я выстояла перед соблазном лёгких денег. А ты?!

— Мам, ты не понимаешь, — начала оправдываться Ксения, хотя знала, что ничего не сможет доказать матери. У неё уже сложилось обо всём своё мнение.

— Спать с мужчинами за деньги называется проституцией, — Светлана Николаевна рухнула на стоявшую рядом табуретку и громко всхлипнула. — Какой позор на старости лет!

— Борис — мой жених, — Ксении всё же пришлось признаться, чтобы успокоить мать, а так не хотелось. — Он сделал мне предложение, и летом мы поженимся.

— Класс! — искренне обрадовалась Маришка. До этого она остерегалась вступать в разговор.

— И ты туда же? — осуждающе посмотрела на младшую дочь Светлана Николаевна. Какие вы обе у меня непутёвые, оказывается.

— Мам, ну что ты завелась? — вступилась за сестру Маришка. — Этот Борис богатый, словно Крёз. Теперь всё у Ксюхи будет хорошо.

— Деньги, доченька, не главное, — устало проговорила Светлана Николаевна. — Как же Алиса? Разве этому богачу нужна твоя дочь? У него другие заботы и интересы.

— Я же стараюсь изо всех сил. Деньги и связи в наше время решают всё, — тихо ответила Ксения.

— Алисе нужны не только деньги. Ей нужны родители. С отцом всё понятно, но мать должна больше времени проводить с дочерью, а не шляться по ночам.

Светлана Николаевна тяжело вздохнула, потом встала и ушла в свою комнату. Последнее слово, как обычно, осталось за ней. Ксения налила себе чаю и устроилась у окна, Маришка села напротив.

— Ксюх, не расстраивайся, — начала подбадривать Маришка. — Ты же знаешь нашу маму, у неё только белое и чёрное, никаких полутонов.

— Да, понимаю. Но в чём-то она права. Я совсем не занимаюсь с Алисой. Если честно, не знаю, как себя с ней вести. Понимаешь, Мариш, я чувствую себя виноватой за то, что Паша бросил нас.

— Глупости! Он просто дурак, твой бывший муж. Не удивлюсь, если он уже локти себе кусает, что променял вас на ту «швабру».

— Теперь это неважно. Борис мне сделал предложение, пришлось согласиться, — грустно заметила Ксения.

— Похоже, ты не очень рада? — Мариша внимательно посмотрела на сестру. На счастливую невесту она не походила.

Ксения неопределённо махнула рукой, вдаваться в подробности ей не хотелось.

— А что у тебя новенького? А то живём в одной квартире, а поговорить времени нет.

— У меня к тебе тоже разговор, — неуверенно произнесла Маришка и громко отхлебнула чай из чашки. — Пообещай, что не будешь сердиться.

— Мне уже не нравится этот разговор, — напряглась Ксения, и пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она опустила руки под стол и положила на колени.

— Даже не знаю, как начать, — Марина обхватила чашку ладонями, словно они замёрзли.

— Мариш, ты что? — всерьёз испугалась Ксения. Она никогда не видела свою сестру такой встревоженной.

— Понимаешь, я люблю его, — слёзы наполнили Маришкины глаза и стали капать с носа прямо в чашку. — И ничего не могу с этим поделать.

— Не понимаю. Кого любишь? При чём тут я?

— Я знаю, что у вас тоже были отношения. До твоего олигарха.

Сердце Ксении остановилось. Неужели Новиков посмел и Маришку втянуть в эти грязные игры? Неужели её младшая сестрёнка запуталась в такой же паутине лжи, как она сама? Нет, только не это!

Марина перестала плакать, когда увидела реакцию Ксении на её слова. Сестра сидела белая, как покойница, было видно, как дрожат её губы.

— Ксюшечка, прости меня! — Марина резко встала и бросилась к Ксении, крепко обняла её и горячо зашептала в самое ухо: — Я и не посмела бы. Но ты говорила, что вы просто друзья.

Ксения вздрогнула. Она никогда ничего не сообщала про Сашу. Их отношения были большой священной тайной.

— С кем друзья?

— С Максом, то есть с Максимом.

— Васильев! — выдохнула Ксения с облегчением. «Ну, мать, совсем плохая стала! Паранойя подкралась незаметно», — подумала она про себя.

Конечно, это Макс. Она же видела их вместе. Когда это было? В тот день к ней приезжал Константин, а потом его сбила машина. Ей тогда стало плохо, и она ничего не соображала.

Вот уж правду говорят, что лицом к лицу лица не разглядеть. У сестры, близкого ей человека, такие страсти кипят, а она ничего не замечала.

— Значит, Макс? — повеселела Ксения.

— Да.

— Он отличный парень! — широко улыбнулась Ксения.

— Правда? Не сердишься? А то мне показалось, что ты недовольна, — Марина в недоумении наблюдала за резко повеселевшей сестрой.

— Тебе показалось, — твёрдо ответила Ксения. — Мы с Максом только друзья.

— Спасибо, Ксюшечка. А то я просто извелась вся. Ну а ты расскажи о своём Борисе. Как он сделал предложение? Романтично, наверное, всё обставил?

— Давай не будем портить такой хороший вечер. О Ершове мы ещё успеем поговорить, до свадьбы далеко. Я уж точно не буду торопиться.

40

Ксения назначила встречу Паше в кафе в центре. Они не виделись несколько месяцев, за это время в её жизни произошло много перемен. Теперь первое замужество казалось призрачным миражом — то ли было, то ли нет. Пропали трепет и страх, который она испытывала раньше перед встречей с мужем. Сейчас Ксения была совершенно спокойна, она точно знала, что хочет получить и, главное, как это сделать.

Когда накануне жена позвонила Паше и назначила встречу, он сильно удивился, но сразу согласился встретиться.

В ресторане в этот ранний час больше никого не было. Она уверенно прошла к столику у окна, где он её уже дожидался.

— Здравствуй, Паша!

— Привет!

Ксения села и взяла меню, быстро пролистала и подала знак официантке.

Павел смотрел на жену и не узнавал. Вроде бы внешне она не сильно изменилась, только немного похудела. И всё же она стала другой. Её движения сохранили грацию, но стали уверенными, а взгляд глубоких и чистых глаз стал твёрдым и строгим. Такую женщину невозможно не заметить — красивая, стильная, ухоженная. Теперь Ксения себя ценила высоко. Он вдруг оробел, словно подросток.

— Как дела? — спросил Павел, чтобы нарушить тишину. Ксения не ответила. О чём она думала, немного наклонив голову набок? Раньше он легко читал её мысли, так предсказуема она была, а сейчас не может понять даже её настроение. — Как Алиса?

— Я пришла поговорить о деле, — сухо ответила Ксения и пристально посмотрела в глаза.

— Да, я слушаю, — Павел поёжился под её взглядом, ладони вспотели.

— Нам необходимо развестись.

— Хорошо, — у него внутри всё похолодело. Неужели это конец?

— И надо разделить имущество.

Павел вскинул удивлённый взгляд.

— Да-да, Паша. Я хочу решить всё по-хорошему. Надеюсь, ты тоже? — по-деловому жёстко сказала жена.

— Конечно, — быстро кивнул Павел в ответ, получилось как-то заискивающе.

— Мы сейчас обо всём договоримся. А в дальнейшем мои дела будет вести адвокат.

Павел дёрнулся при слове «адвокат». Он хорошо помнил человека, которого в прошлый раз прислала Ксения.

— Тот самый? — не удержался он от вопроса.

— Нет. Другой.

Официантка принесла заказ. Перед Ксенией появилась тарелка с лёгким салатом и зелёный чай, Паша пил уже вторую чашку кофе. Ксения сразу перешла к делу:

— После развода ты оставишь себе московскую квартиру, машину и одну треть бизнеса. Нам с Алисой — всё остальное, то есть дом в Подмосковье, две трети бизнеса и квартиру в Испании.

— Ты что? — вот тут Павел действительно испугался. Конечно, его мучила совесть, что после расставания жена ушла, в чём была, и ничего с собой не взяла. Но мать его успокоила, что он всё заработал сам, поэтому после развода бизнес и большая часть имущества должны остаться ему. Ксения никогда не работала, так пусть радуется тому, что Павел готов платить алименты на дочь. Но Ксения, похоже, рассчитывает на другое.

— Не вздумай обмануть, — нахмурилась она, как будто прочитала его мысли. — Если узнаю, а я обязательно узнаю, что ты крысятничаешь, оставлю в одних трусах. Ты знаешь, компания по бумагам принадлежит мне.

Земля начала уходить из-под ног. Кто эта холодная жёсткая женщина? Неужели его Ксения? Та покладистая домашняя клуша, которая всё всегда подписывала не глядя и всегда со всем соглашалась. Теперь Ксения держалась уверенно и говорила свысока.

— Паша!

— Да?

— Не забывай, что ты по-прежнему отец Алисы. Наш развод этот факт не отменяет.

— Хорошо, — обречённо сказал Павел.

— Давай без сюрпризов, — Ксения отодвинула почти нетронутую тарелку с салатом и посмотрела на часы. — Мне пора.

Она вытащила из кошелька деньги, небрежно бросила купюры на стол, встала и направилась к выходу. Откуда-то сбоку появился человек, похожий на телохранителя, и проследовал тенью. Павел остался сидеть, как в немом оцепенении. В окно он видел, как жена вышла из ресторана, подняла воротник шикарного норкового манто, прячась от холодного ноябрьского ветра. К ней навстречу бросился здоровенный детина в тёмном костюме, услужливо открыл дверь дорогой иномарки и помог сесть.

До Паши доходили слухи, что Ксения путается с каким-то богатеем, но он думал, это происки общих знакомых. Все друзья и родственники, словно сговорившись, вертели пальцем у виска и советовали вернуть жену. Даже мать, которая всегда считала, что Ксения не пара, теперь требовала выгнать Дашку и помириться с матерью его единственной дочери.

Но Павел опоздал.

Теперь Ксения — чужая женщина. Сейчас она села в чужую машину и поехала в чужой дом. Та девочка, в которую он влюбился много лет назад, стеснительная и нежная, как оранжерейный цветок, превратилась в шикарную женщину — утончённую, элегантную и безумно красивую. Но теперь кто-то другой её целует и чувствует шелковистость её кожи и мягкость волос, а она улыбается ему тёплой улыбкой и засыпает на его плече, а по утрам готовит сытный завтрак. Какие же вкусные у неё получаются завтраки!

Что же он наделал? Почему проглядел своё счастье? Почему променял хрупкую орхидею на чертополох? Павел разрушил свою жизнь своими же руками.

***

А Ксения и не догадывалась о раскаянии почти бывшего мужа. Она, как бабочка с цветка на цветок, спешила с одной встречи на другую. Серый тоскливый ноябрь подходил к концу, но снега ещё не было, отчего городказался мрачным и унылым.

Ксения ждала Танечку не больше четверти часа. Время близилось к обеду, и народ из офисов потянулся набить свои животы. Танечка влетела в кафе и сразу привлекла всеобщее внимание. Настоящая амазонка. Высокая, сильная, с развевающимися светлыми волосами в шкуре убитого животного (то есть в шубе) и в высоких сапогах, ботфортах.

— Ксюха, привет! — плюхнулась она на кресло напротив.

— Ты опять произвела фурор! — улыбнулась Ксения. — Назначить тебе тайное свидание невозможно.

— Ой, да на кого? — Танечка покрутила головой. — На того плешивого толстячка или прыщавого юношу с фигурой программиста? — она скинула шубу и устроилась за столиком. — А что, у нас тайное свидание? — шёпотом добавила она, и её глаза загорелись любопытным огнём.

— Конечно! Ведь Эдуард Романович не знает, что ты ушла с работы.

— А-а-а, это… — разочарованно протянула Танечка. — Начальник и не должен всё знать. Иначе трудиться станет невыносимо.

— Тебе кого-нибудь дали в помощь?

— Нет. Журков только обещает. Я уже что-то не верю. Зачем ему держать двух секретарей, если можно гонять меня одну? Да и экономия какая, — Танечка грустно вздохнула. — Работаю теперь с утра до ночи, как лошадь. Мне это надо? — она демонстративно закатила глаза. Но потом отмахнулась и повеселела. — Ксюх, возвращайся!

— Не могу. Борис позвал замуж, — она выставила вперёд руку, — вот, подарил кольцо.

— Ух ты! Какая красота!

Танечке нравилась вся эта мишура. Ксении кольцо казалось вычурным, холодным и безвкусным. Но подруга просто зашлась в восторге. Она начала засыпать вопросами, на которые Ксения не успевала отвечать, даже через один. Но Танечку переполняли чувства радости и зависти одновременно, и ответы ей были не нужны. Ксения терпеливо пережидала бурю эмоций. И вот когда Танечка немного успокоилась, смогла перевести разговор на интересующую её тему.

— Расскажи мне о Полине, — осторожно начала она.

— Зачем? — насторожилась Танечка.

— Её ведь ещё не нашли. Я хочу попробовать что-нибудь разведать.

— Вот ты молодец! Но даже не знаю, что рассказывать, — задумалась Танечка.

— Всё, — Ксения достала блокнот и приготовилась записывать. — Как выглядела, с кем встречалась и так далее.

— Вы похожи. Но если издалека и в темноте. А так она совсем другая. Очень красивая. Нет, ты тоже, конечно, ничего. Такого короля себе отхватила! Но она, понимаешь, просто сногсшибательная красотка. Зажмуриться хотелось. Всё в ней было на сто баллов: и фигура, и лицо, и волосы густые чёрные до попы. А в личной жизни Полька оказалась несчастливая, хуже меня. Вот ты — молодец! Смогла воспользоваться своим шансом. Хоть уже была замужем и ребёнок у тебя, а скоро опять под венец пойдёшь. А Полька красотка, но какая-то дурёха.

— А как же родители? Или у неё никого не было?

— Родители где-то в Подмосковье жили. Она с ними не очень-то ладила. Единственная дочь, поздний ребёнок. Сама понимаешь, избаловали. Вот Полька и капризничала. Что не по ней, сразу вскидывалась, как кобыла необъезженная. Родители хотели, чтобы дочь учиться пошла, потом на хорошую работу устроилась. Только она этого не хотела, так без образования и осталась, какие-то курсы закончила. К нам её по знакомству взяли, опять же родители расстарались. Она работала кое-как. Журков был очень ей недоволен, но не увольнял, потому что дружил с её отцом. Раньше про таких, как она, говорили «малахольная». Ведь могла любого мужика на себе женить. А у неё даже парня-то не было. Переспят, а наутро дают дёру. Видно, характером своим взбалмошным всех мужиков отпугивала. Однако где-то полгода назад или больше мне показалось, что она влюбилась, ходила такая загадочная. Но когда я спросила, она почему-то испугалась, сказала, что никого у неё нет. Я тогда подумала, что счастье своё боится сглазить, вот и не треплется. А потом всё, как у тебя: цветы, мужики на дорогих машинах. Спустя месяц пропала девка. Просто испарилась. Приходил мент, интересный такой, брутал, расспрашивал о ней, а мне и рассказать было нечего.

— Невесёлая история, — задумчиво проговорила Ксения.

— На твою похожа. Только у тебя хеппи-энд, надеюсь.

— Я тоже, — ещё больше погрустнела Ксения. — Танечка, можно тебя попросить об одном одолжении?

— Выкладывай.

— Достань личное дело Полины.

— С ума сошла, — округлила глаза Танечка. — Забыла, где мы работаем?

— Помоги, пожа-а-алуйста! — начала умолять Ксения. — Готова оплатить твои старания, — быстро добавила она.

— Ладно, попробую, — сдалась Танечка, — но не обещаю.

— Спасибо, — обрадовалась Ксения.

— О, дорогая! Я с тобой засиделась, — Танечка засуетилась. — Мне давно пора быть на работе, я же сейчас одна, на «передовой». Жаль, мало поболтали. Жду приглашения на свадьбу.

— Обязательно.

Танечка ушла, а Ксения осталась сидеть за столиком одна. Ей надо было о многом подумать.

41

Только в середине декабря снег прикрыл белым пушистым одеялом серую промёрзлую землю. Москва принарядилась, как невеста. Приближение Нового года стало ощутимее, хотя до праздника оставалось больше месяца.

Около семи утра Ксению разбудил телефон. Звонил Ершов. Он вернулся в Москву и велел срочно ехать в его квартиру. Приказной тон, категоричность, с которыми он говорил, сильно разозлили Ксению. Ослушаться она не могла, но решила не торопиться.

Перед домом Бориса Ксения оказалась ближе к полудню, очень довольная собой. Как отреагирует Ершов на опоздание — не заметит или пожурит? Но лучше бы он впал в ярость. Интересно посмотреть на будущего мужа в состоянии гнева, чтобы знать, чего от него следует ждать.

Дверь открыла горничная. Безликая молодая женщина в тёмном платье и белом переднике. Ксения не могла вспомнить, видела ли эту женщину раньше или тогда была другая. Серьёзная оплошность — так невнимательно относиться к прислуге.

Горничная проводила Ксению до дверей кабинета. Когда она вошла, Ершов разговаривал по телефону. Он кивком велел ей сесть, а сам отступил к окну и отвернулся. Ксения устроилась на кожаный диван в самом углу и стала наблюдать за Борисом. Она не вникала в слова, она следила за интонацией и жестами. Беседа была не из приятных. Борис высказывался жёстко, короткие чёткие фразы вылетали сквозь зубы. А потом он быстро закончил разговор и повернулся. Долго молчал и смотрел холодными пустыми глазами. Его раздражение заметно росло. Вот он уже раздувает ноздри и сопит, как старый пёс.

— Как провела время без меня? — наконец спросил Ершов, сверля колючим взглядом.

— Нормально, — спокойно ответила Ксения и закинула ногу на ногу.

— Чем занималась? — ещё больше нахмурился Ершов.

Ксению стал забавлять этот пустой разговор. Зачем спрашивать, чем она занималась, если он всё давно прочитал в отчёте? К чему это лицемерие? За каждым её шагом и даже поворотом головы постоянно следят телохранители и подробно докладывают ежедневно службе безопасности.

— Я задал вопрос! — его гнев набирал обороты. — Что молчишь?

— Жду, когда ты перейдёшь к делу, — ледяным голосом произнесла Ксения.

— Хочешь, чтобы я был грубым? — в глазах Ершова зажёгся бешеный огонь. Он рывком поднял её с дивана и прижал к себе.

— Хочу, чтобы ты был со мной честным, — морщась от боли, ответила она.

— Зачем встречалась со своим бывшим мужем?

Опа! Он банально ревнует. Оказывается, не такая уж высокая у её олигаршёнка самооценка. Ксения не могла сдержать улыбки. Ершов насупился, как ребёнок.

— Ты велел мне готовиться к свадьбе, — решила не мучить его Ксения. — Формально мы с Пашей ещё муж и жена. Мне нужен от него развод. Боренька, не ревнуй к прошлому, — Ксения обняла его за шею. Борис оставался напряжённым, но хватку ослабил. — У Паши давно другая семья. Мы перевернули страницу наших отношений и теперь строим счастье отдельно друг от друга, — она положила голову ему на плечо. — У нас с Пашей общая дочь, поэтому иногда я буду с ним встречаться.

— Нет у него никакой другой семьи, выгнал он ту бабу. А теперь спит и видит, как вас вернуть. Но…

— Стоп, — она прижала палец к его губам и не дала договорить. — Между мной и Пашей ничего не может быть. Нет доверия — нет отношений.

— Неужели не простишь его? — Борис удивлённо поднял бровь. — Даже ради дочери?

— Нет. Не смогу.

Ершов немного успокоился, плюхнулся на диван и потянул её за собой.

— Милый, дай мне хорошего адвоката, чтобы оформить развод, — ласково попросила Ксения.

— Ладненько. Уже сегодня ты будешь свободной женщиной, — Борис обхватил её и начал целовать. Ксения пыталась увернуться. Поцелуи попадали в шею, в ухо, в скулы. Его руки стали требовательными. Он начал заводиться. Ксения уловила момент, изловчилась и вскочила с дивана.

— Знаешь, когда всё закончится, я буду завидная невеста, — она поправила платье.

— Неужели? — Борис попытался прийти в себя, потряс головой. Но его глаза по-прежнему пьяно блестели от возбуждения, а вид был взъерошенный.

— Мне пора. Я ухожу, — уже у двери сказала Ксения.

Ершов хотел её остановить, но потом одёрнул себя. Куда она денется? Сегодня надо решить ещё много серьёзных вопросов. Так что пусть уходит, не будет его отвлекать.

Ксения вышла на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, залетел под лёгкие полы норковой шубы. Всё же эти дизайнерские вещички не рассчитаны на московский климат, только пафос и гламур, а от настоящего холода не спасают. Она поёжилась. В такую погоду надо сидеть дома у батареи и пить чай с травами и мёдом, а она, как лягушка-путешественница из сказки. И сразу себя одёрнула. Лучше быть такой квакушкой, чем той курицей, которой она была при Паше.

Неожиданно позвонила Танечка и велела срочно приезжать на работу. Она договорилась, что Ксению пустят в архив, и, если получится, уже сегодня она будет держать в руках личное дело Полины Синицыной.

В машине она перетрясла всю сумку в поисках удостоверения. Благо, никогда его не вынимала. Маленькая красная книжечка. А на фотографии три на четыре — испуганная молодая женщина. Ксения хорошо помнила тот день, когда делала фото. Она переживала, что вдруг что-то не получится. Сейчас те опасения кажутся глупыми. Теперь у неё появились новые — страх разоблачения и расправы за обман и предательство.

Ксения открыла массивную дверь и оказалась в просторном вестибюле «ТехСервиса», таком знакомом и родном. Ностальгия стала просачиваться в душу, как вода сквозь песок. Сейчас, оглядываясь вокруг, она чувствовала сожаление, что больше не ходит на работу.

Незнакомый охранник с интересом посмотрел на Ксению. Дорогая одежда, уверенные движения, твёрдый взгляд. Раньше, когда она здесь работала, никто на неё не смотрел, а сейчас она сразу привлекла внимание всех людей в вестибюле. Ксения быстро пересекла холл первого этажа и скрылась в кабине лифта. Сегодня она станет обладательницей куда более ценных вещей, чем мех и шмотки. Совсем скоро она будет владеть информацией.

***

Танечка проводила Ксению до дверей и перепоручила своей хорошей знакомой, заведующей архивом Нине Васильевне, худенькой бледной женщине неопределённого возраста, похожей своей невзрачностью на привидение. В той части архива, куда они направились, особо секретных документов не было, поэтому специального разрешения не потребовалось. Нина Васильевна провела Ксению в маленькую комнатку в самой глубине архива и велела ждать. Потом она исчезла на несколько минут и появилась с тоненькой белой папкой в руках.

Ксения села за стол и открыла папку с личным делом Синицыной Полины. С фотографии на неё смотрела красивая девушка. Серьёзное лицо, правильные черты, большие карие глаза, длинные тёмные волосы. С такой внешностью надо блистать на сцене или приветливо улыбаться с экрана телевизора. А она работала в «ТехСервисе» за мизерную зарплату. Хотя вряд ли она добилась бы успеха на экране, там надо иметь характер и талант, внешность далеко не главное.

Личное дело Полины содержало всего один листочек — фото и сведения, где и когда родилась, жила, училась. Это было очень странно. Как будто кто-то вытащил из этой папки всю информацию о Полине. Ксения аккуратно переписала в блокнот то немногое, что удалось узнать. В тишине маленькой душной комнатёнки она просидела больше часа, пока Нина Васильевна не попросила поторопиться. Рабочий день подошёл к концу.

Ксения вышла из архива и решила заглянуть к Танечке. На душе было муторно и неспокойно. Подруга встретила её радушно, сразу включила чайник, принесла бисквиты и порезанный кружочками лимон. Журков уехал по делам, в приёмной было тихо.

— Слушай, тут мне подарили классный ликёр. Давай выпьем за встречу! — Танечка достала красивую бутылку из ящика стола.

— Не знаю, — неуверенно промямлила Ксения.

— Получилось что-то найти о Полине? — Танечка приняла неопределённый ответ Ксении как согласие и выставила на столик два бокала.

— Нет.

— Ксень, зачем тебе это? Пусть расследованием занимается полиция, — она разлила тягучий медовый ликёр по бокалам и протянула один Ксении.

— Прошло полгода. Не очень-то у них получается.

— Давай, за нас! — Танечка подняла бокал и, чокнувшись, быстро выпила. Ксения последовала её примеру. Ликёр оказался приторным. Но Ксении понравился его сладкий навязчивый вкус. Словно она превратилась в пчелу и напилась нектара.

— Всё очень непонятно, — продолжала Танечка, разливая новую порцию. — Наверное, не надо там копать. У тебя сейчас всё хорошо, скоро свадьба, новая жизнь. Полинку жалко, конечно. Но она знала, на что шла.

— Ты думаешь, она знала? — Ксения почувствовала, как хмелеет. Пить ликёр на голодный желудок было неразумно. — А вдруг ей нужна помощь?

— Помощь? — Танечка отвела глаза и понизила голос. — Мне кажется, ей уже ничего не нужно.

— Почему ты так думаешь? Ты что-то знаешь?

— Давай ещё выпьем! — Танечка подняла бокал.

Ксения машинально вытянула руку со своим, но в этот раз лишь немного пригубила, чтобы совсем не опьянеть.

— Таня, почему ты думаешь, что Полине уже нельзя помочь? — не унималась Ксения. Она и сама не понимала, откуда возникло такое сильное желание докопаться до тайны исчезновения Полины. Может, чтобы лучше разобраться в своей запутанной жизни.

— Я разговаривала с ней по телефону, — совсем тихо призналась Танечка. — Успокойся. Это было давно. Перед тем, как она пропала.

— И что? — Ксения жадно вслушивалась в каждое слово. Она чувствовала, что сейчас Танечка скажет что-то очень важное.

— Полинка позвонила ночью. Я уже спала, не сразу въехала, о чём она бормочет. Только не в себе она была, это точно.

— Ты говорила об этом следователю?

— Нет, конечно. Ксюш, я последняя с ней разговаривала, больше её никто не видел. Полинка всё время спрашивала о НЁМ.

— О ком? — не могла врубиться Ксения.

— О Новикове, — одними губами произнесла Танечка.

— Почему тебе показалось это странным?

— Ксюш, я боюсь, — Танечка обняла себя руками и стала потихоньку раскачиваться. Ксения впервые видела её в таком расстроенном состоянии и растерялась.

— Чего ты боишься?

— Я сейчас подумала…

В сумке Ксении раздались трели мобильного телефона. Танечка вздрогнула и как будто очнулась.

— Таня, о чём ты подумала? — Ксения разозлилась, что из-за звонка момент может быть упущен.

— Возьми телефон, — уже спокойно ответила Танечка.

— Я потом перезвоню. Пожалуйста, скажи, о чём ты подумала.

— Да это так, — отмахнулась Танечка.

— Таня, говори! — потребовала Ксения и схватила её за руку, когда та собралась встать с дивана.

— Знаешь, мне надо работать, — Танечка резко вырвала руку и отскочила в сторону. Ксения поняла, что если сейчас не заставит подругу всё рассказать, то сойдёт с ума от неведения. Началась потасовка. Танечка, пользуясь своим весовым преимуществом, оттеснила Ксению к выходу, быстро вытолкала из приёмной и заперлась изнутри.

— Открой немедленно! — забарабанила в дверь Ксения.

— Уходи!

— Открой! — Ксения устало прислонилась к косяку. — Я не уйду, пока ты всё не расскажешь.

— Я вызову охрану, — через дверь крикнула Танечка.

— Объясни, что произошло.

— Ты сама всё знаешь.

— Неужели ты не понимаешь?! Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ!

Дверь вдруг открылась, и Ксения не удержалась и ввалилась в приёмную. Танечка стояла напротив и внимательно разглядывала Ксению. А потом тихим голосом начала говорить:

— У Полинки было что-то с Новиковым. А дальше у неё стали появляться богатые мужики. Никого не напоминает?

Ксения молчала.

— Уходи. От тебя веет неприятностями. А мне это ни к чему.

Ксении нечего было ответить. Она медленно развернулась и на ватных ногах пошла к лифту.

Когда двери лифта открылись, сзади послышались торопливые шаги.

— Погоди!

Ксения обернулась и увидела запыхавшуюся Танечку.

— Прости меня, — сказала она. — Будь осторожна.

— Я постараюсь, — Ксения кивнула в ответ.

Она хотела зайти в лифт, но Танечка вдруг порывисто её обняла и расплакалась. У Ксении не было сил утешать, она лишь гладила подругу по голове, как маленькую девочку.

Продолжение 42-44

42

Она вышла на улицу. Белые хлопья снега падали на асфальт и сразу таяли, превращаясь в серую кашу. Она отказалась от машины. Сейчас надо успокоиться, привести мысли в порядок. Смешались волнение и злость, страх и разочарование. Она бродила по улицам, без определённого маршрута, куда ноги несут. Сзади на небольшом расстоянии следовали два телохранителя.

Город готовился к Новому году. Большие искусственные ёлки сверкали разноцветными огнями. Шары и гирлянды, светящиеся фигуры оленей и белых медведей, воздушные Деды Морозы и ледяные скульптуры — всё это должно было создавать атмосферу праздника. Раньше, в её детстве и юности, такого разнообразия украшений не было. Столы не ломились от яств, подарки не упаковывались в красочную бумагу. А ощущение праздника было острее. Тогда на Новый год народ веселился, в глазах светилось счастье. А сейчас пустота.

Зазвонил мобильник и вывел Ксению из раздумий.

— Ксения, ты где? — строгий голос мамы в телефоне.

— Не знаю, — она рассеянно огляделась. Улица была незнакомой.

— Ты помнишь, мы завтра утром уезжаем в санаторий.

— Завтра?

— Максим любезно предложил нас отвезти. Такой хороший мальчик! А ты путаешься непонятно с кем.

— Мам, перестань, — вяло протестовала Ксения. Она покрутила головой в поисках чёрного «Мерседеса», который ей выделил Борис. Машины нигде не было видно, однако она знала, что охранники не выпускают её из поля зрения.

— Ксеня, мы будем в санатории до конца декабря. А ты разберись со своей личной жизнью. Так нельзя.

— Мама, у меня всё в порядке. Я скоро выйду замуж за богатого человека.

— Ну-ну. Блажен, кто верует, — и Ксения отчётливо слышала в голосе мамы нотки недовольства. — Ты сегодня придёшь ночевать?

— Не знаю, — ответила она, хотя до этого разговора собиралась домой.

— Тогда до праздников, — сухо попрощалась Светлана Николаевна.

— Пока, мама, — спохватилась Ксения. — Поцелуй там Алису за меня.

Но Светлана Николаевна уже отключилась.

Ксения продрогла, от ходьбы на высоких каблуках гудели ноги, но машину вызывать не стала. Решила согреться и отдохнуть в кафе. Совсем рядом высился и сиял зазывной рекламой большой торговый центр. Теперь она может позволить себе весь день ходить по магазинам, кафе и ресторанам. Только вот радости от этого никакой. Лишь скребущее душу чувство одиночества и опустошённости. Народу оказалось на удивление много. Люди переходили из одного магазина в другой, больше глазели, чем покупали, но создавали суету и толкучку.

Вдруг в толпе промелькнуло знакомое лицо. У Ксении перехватило дыхание.

Саша.

Это не может быть случайностью.

Новое задание?

Сердце заныло. Она обернулась, сзади топтались Денис и Виктор. По их лицам было заметно, как надоело им скитание сначала по улицам, а потом по магазинам. Впереди — Новиков, ищущий возможность передать новые инструкции. Она, как мышь, загнанная в угол.

Сколько же можно это выносить?

И тут что-то щёлкнуло у неё в голове: «Так больше продолжаться не может!»

Она немедленно должна изменить свою жизнь или сойдёт с ума.

План побега возник в голове мгновенно, как вспышка. Возможно, из этой затеи ничего не получится, но она должна попробовать. Ксения достала телефон и отправила сообщение Марине: «Я уезжаю. Помоги маме и позаботься об Алисе».

Потом поискала глазами подходящее место для осуществления задуманного. Впереди виднелся большой сетевой спортивный магазин. Это то, что нужно. Ксения уверенной походкой направилась туда. Прошлась по рядам для усыпления бдительности охранников, заинтересованно рассматривала вещи на вешалках, потом набрала ворох одежды и обуви и всё это понесла в примерочную. Ярко-красные и розовые вещи она взяла для отвода глаз, даже мерить не собиралась. Для себя выбрала тёмно-синюю куртку, такого же цвета брюки, спортивные массивные ботинки, свитер, вязаную шапку и рюкзак. Потом подозвала девушку-продавца, отдала ей кредитную карточку, попросила оплатить и размагнитить вещи. Девушка, совсем молоденькая, оказалась сообразительная, лишних вопросов задавать не стала. Продавщица всё сделала, как просила Ксения, и вернула вещи в примерочную. Ксения всё с себя сняла и облачилась в новое. Шубу, платье, замшевые сапоги на шпильке и сумку, в которой остались все кредитки, она решила оставить в примерочной. С собой взяла только паспорт и наличные деньги, которых оказалось совсем немного. Она перелезла в соседнюю кабинку, заправила волосы под шапку и надвинула её пониже. Последний взгляд в зеркало. Вместо элегантной женщины, которой она была всего несколько минут назад, из зеркала на неё смотрела худенькая девушка, почти подросток, ничего примечательного. Не мешкая, чтобы ещё больше не испугаться, Ксения вышла из кабинки и медленно двинулась к выходу. Она молилась про себя, чтобы её не заметили. Сердце бешено стучало, мыслей никаких.

Виктор стоял рядом с кассой и рассеянно поглядывал на примерочные кабинки, Денис дежурил у дверей. Но у этого магазина было два входа с противоположных сторон.

Боже, помоги…

Боже, помоги…

Боже, помоги…

Шаг, потом ещё, главное — не суетиться и не привлечь к себе внимание скучающих охранников.

Нервы оголились, и она чувствовала малейшие вибрации в воздухе.

И только когда она вышла из торгового центра, в голове зашумело от радости. Кажется, всё получилось. Что будет делать дальше, она пока не знала, ощущение свободы пьянило, сомнений в правильности бегства не было.

И всё-таки Ксения боялась разозлить Бориса, поэтому набрала короткое сообщение: «Прости, мне надо время, чтобы подумать». Потом выбросила телефон в ближайшую урну и поспешила скрыться в недрах метро. Теперь её ничего не связывало с Борисом и Сашей. Она, как кошка, могла гулять сама по себе.

Первую ночь Ксения провела в маленькой задрипанной гостинице на окраине города, но уже на следующий день сняла убогую однушку в Химках. Обшарпанная мебель, вытертый и почерневший от времени паркет, раковина со следами несмываемой ржавчины, а ещё затхлый запах старой неухоженной квартиры. Находиться долго в этой норе было невозможно, зато просили за неё немного. В первый день своей свободной жизни Ксения накупила продуктов примерно на неделю. Деньги у неё почти закончились.

Но страха не было. Она верила, что справится.

Всю жизнь цеплялась за других людей и никак не могла обрести состояние свободы. Боялась всего на свете и не верила в свои возможности. А ведь, чтобы полететь, надо оттолкнуться и сделать первый шаг в неизвестность, как в бездну, надо поверить в свои силы, в то, что сможешь взлететь и не разобьёшься.

Паша своей изменой толкнул её в эту самую бездну. Ей бы расправить крылья и почувствовать, что значит парить над землёй, а она камнем устремилась вниз. Но так боялась разбиться и хваталась за всё, что попадалось под руку. Новиков, как выступ в скале, удержал на время её стремительное падение в отчаяние. Но оказался тот ещё гад. Придал ускорение. Правда, взамен научил верить в себя. Саша первый разглядел в ней нечто, о чём она даже не догадывалась.

Ксения должна прекратить это бессмысленное дёрганье на верёвочке по воле Новикова. Она не станет повторять ошибок Полины и других девушек. Она будет бороться за себя и свою свободу.

Первые несколько дней прошли как в тумане. Она много думала и анализировала. Чтобы спасти себя из цепких сетей Новикова, нужен хороший план. Но в этой чужой неухоженной квартире мысли путались и сбивались в мрачные воспоминания. Она запрещала себе думать о плохом, знала, как легко может впасть в уныние.

Чтобы проветрить голову, она вышла на улицу. Опять пошёл снег. Зимой рано темнеет. Давно зажглись фонари. Ксения побрела к магазину, денег в кармане осталось только на хлеб. Если срочно что-то не придумает, придётся столкнуться с ещё большими проблемами.

Чёрный джип сверкал отполированными боками в свете вечерних фонарей. Он стоял перед её подъездом и сильно выделялся среди грязных раздолбанных старых иномарок и «Жигулей». Ксения замедлила шаг. Вдруг переднее левое стекло опустилось, и из него вылетел окурок. Стекло быстро вернулось на место, но этого мгновения было достаточно, чтобы она увидела профиль Дениса, своего недавнего охранника. Быстро же её нашли.

43

Она развернулась и пошла в обратном направлении. Каждую секунду ждала, что её поймают и затолкают в машину. Сердце гулко стучало, воздуха не хватало, но она старалась идти медленно, чтобы не привлекать внимания. Когда завернула за угол и машина скрылась из поля зрения, бросила батон в сугроб, чтобы не мешал, и побежала. Изо всех сил, не разбирая дороги. Снег летел в лицо, залеплял глаза, попадал в рот и нос, куртка расстегнулась, шапка съехала на бок.

Улица, ещё одна, проспект, остановка, автобус. Она влетела в автобус, села в самом конце, попыталась восстановить дыхание. Грудь разрывало от боли. Так быстро она никогда не бегала. Автобус громко закрыл двери и неохотно тронулся с места.

Что дальше?

Денег в кармане так мало, что не хватит даже на проезд обратно домой. Мобильный она выбросила в день побега.

Думай, Ксения! Думай!

Когда автобус остановился через полчаса на конечной, она так ничего и не придумала. Пассажиры спешно покинули тёплый салон и разбежались в разные стороны. Люди торопились домой. Ксения осталась стоять на остановке. Мороз крепчал. Уже через несколько минут ноги застыли, дыхание свело от ледяного воздуха.

Незнакомое место. Тёмная ночь. Кругом никого. Вдоль дороги ровными рядами тянутся панельные пятиэтажки. Окна горят тёплым светом, сквозь кружевные занавески видны простые и замысловатые люстры. Вдруг навернулись слёзы и горячими струйками потекли по щекам, стало так жаль себя. Что теперь с ней будет? Если вернётся домой сейчас, то навлечёт беду на своих близких, Новиков не простит ей такого самовольства. Можно попробовать спрятаться у старых знакомых или дальних родственников. Но надолго ли? Люди Ершова так быстро нашли съёмную квартиру, а у знакомых её уже, наверное, давно ждёт засада. Вот так из кошки, которая гуляет сама по себе, она мгновенно превратилась в мышку, которой некуда бежать. Но если сейчас она не перестанет жалеть себя и будет бездействовать, то замёрзнет на этой остановке насмерть.

Ксения огляделась. Ни одного магазина, кафе или ресторана поблизости. Надо отыскать место, где можно согреться, и обдумать дальнейшие действия. Она пошла вдоль домов, почти побежала. Хваленный финский пуховичок совсем не спасал от лютого русского мороза. Вот бы зайти в первый попавшийся подъезд, позвонить в квартиру и попросить о помощи. Но она знала, что никто ей не откроет дверь, а если даже и откроют, то дальше порога не пустят. Люди теперь никому не верят, их сердца заледенели, но не от мороза, они лишились милосердия на пути к цивилизации. Можно замёрзнуть или умереть от голода, находясь совсем рядом с тёплыми квартирами и полными холодильниками.

Ксения шла больше получаса, успокаивала себя тем, что в таком месте её точно никто не будет искать, хотя бы потому, что она и сама не знала, куда заехала. Она уже совсем замёрзла, когда увидела вдалеке вывеску кафе. Весёлые мигающие огоньки прибавили ей силы, очень хотелось согреться. Пальцы рук и ног так застыли, что она их почти не чувствовала.

Кафе оказалось маленькое, но уютное. Ксения устроилась за барной стойкой. Денег насобирала только на чашку кофе.

Охрипшим голосом сделала заказ.

Бармен, молодой мужчина с постылым лицом, еле заметно кивнул.

Кофе оказался негорячий, с противным привкусом жжёной соломы. Но Ксения так устала, что не привередничала. Она пила маленькими глотками и незаметно осматривалась вокруг.

В кафе было два небольших зала. В первом находились бар и четыре столика, которые сдвинули в один общий стол. Компания разнокалиберных мужчин отмечала день рождения. Они много курили и пили, произносили тосты в честь именинника, постоянно шутили, а потом громко ржали. Во втором зале располагался бильярдный стол. Две девицы не первой молодости и свежести изображали игру в бильярд. Они принимали смелые позы, якобы для лучшего удара, бросали томные зазывные взгляды в сторону мужчин и тоже громко, но фальшиво смеялись.

От тепла Ксения разомлела и расслабилась.

— Вино будешь? — раздался голос откуда-то сзади.

Ксения вздрогнула от неожиданности. Слева от неё нарисовалась небритая рожа со следами старого пожелтевшего фингала под глазом. Это был один из мужской компании, так весело отмечавшей день рождения. Наверное, им стало скучно, и они подослали к ней своего друга.

— Что ты там пьёшь? — добавила рожа.

Ксения решила не обращать внимания на маргинального субъекта. Она лишь сказала: «Нет, спасибо» и отвернулась в другую сторону.

Мужик сел рядом.

— Димон, не робей!

Весёлая компания подбадривала своего собутыльника, решившего угостить её выпивкой. Нет, чтобы направить энергию в сторону девиц в бильярдной, они выбрали объектом «ухаживаний» почти обмороженную Ксению.

Вот она попала!

Теперь этот тип так просто не отстанет. Гордость не позволит получить отставку на глазах у своих подвыпивших приятелей.

Надо спасаться бегством. Но так не хотелось покидать тёплое кафе. Неужели опять на мороз? Ксения со страхом посмотрела на входную дверь и увидела в углу другую с изображением мальчика и девочки. Можно попробовать на время скрыться в туалете. Не станет же он преследовать её в дамской комнате.

Ксения встала и, не оглядываясь, вышла из зала. За спиной послышался взрыв смеха и фразы типа «Димон, даму от тебя тянет в уборную…»

Какая мерзость, эти пьяные мужики. Фу! Даже немного жаль этого Димона. Самую малость.

Ксения взглянула на себя в большое зеркало над раковиной. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Жалкое зрелище. Ничего удивительного в том, что на неё обратил внимание такой тип, как Димон. Сейчас она выглядела не лучше, разве что без синяка под глазом. Она умылась холодной водой, пригладила волосы и спрятала под шапку, застегнула куртку и вышла из туалета.

— Ну наконец-то! — у дверей её встретил тот самый Димон. — Я думал, ты там утонула, — он преградил путь.

Вот наглец!

Ксения попыталась пройти, но Димон не посторонился, продолжал стоять, как соляной столб, преграждая ей путь к выходу.

— Пропусти меня немедленно! — не выдержала Ксения и хотела его оттолкнуть, но он вдруг поднял руки вверх и отступил на шаг назад.

— Хорошо-хорошо. Успокойся, — примирительно сказал Дима и сделал шаг к стене.

Ксения устремилась к выходу.

— Стой! Подожди, — окликнул он и даже успел слегка коснуться её локтя.

— Нет! — Ксения отдёрнула руку, глаза засверкали яростным огнём.

— Да что тебе стоит, чёрт возьми! — он начал злиться. — Не замуж зову. Предлагаю выпить. Всего-то делов!

— Я не хочу, — фыркнула она. Теперь самым заветным желанием стало отвязаться от этого мужика.

— Слушай, я здесь не один…

— Я заметила, — перебила она.

— Друзья будут вспоминать целый год, что мне отказала даже такая дамочка.

— Что значит «такая дамочка»?!

— Не то хотел сказать, — а потом вдруг махнул рукой, — а ну тебя, как знаешь.

Дима развернулся и направился к друзьям, а Ксения осталась стоять. Она добилась своего, но что дальше? Новиков учил, что в критическом положении нужно остановиться на мгновение, поменять угол зрения, посмотреть на проблему с другой стороны. Расширить границы.

Всегда есть выбор. И только от тебя зависит, насколько этот выбор велик.

— Стой! — она схватила Диму за рукав. Он обернулся и удивлённо вытаращился на неё.

Ксения не отвела взгляд. Теперь она смотрела на него не глазами женщины, к которой клеился подвыпивший мужик, а глазами человека, попавшего в беду.

Видок у Димона был ещё тот — небритый, с фингалом. Но одежда приличная и чистая, взгляд прямой, открытый. От него не исходила опасность. Ко всему прочему, весь его облик был неуловимо знаком. Ксения всегда имела хорошую зрительную память, поэтому была уверена, что уже где-то видела его. Почему она не обратила на это внимание сразу?

— Ты женат?

— Нет. Но на тебе не женюсь, — быстро ответил он.

— Живёшь один?

— Да, — он смотрел на неё уже заинтересованно. — Предупреждаю сразу, красть у меня нечего.

— Слушай! Сейчас мы вместе вернёмся в зал, ты закажешь всё, что пожелаешь. Там мы пробудем не больше получаса, а потом поедем к тебе домой. Своим друзьям можешь сказать, что хочешь. Но я тебя предупреждаю: между нами ничего не может быть, — на одном дыхании выдала она. — Согласен?

Он кивнул.

Дальше всё происходило по сценарию. Лишь на улице Ксения на мгновение засомневалась в правильности своего плана, но мороз сразу лишил её воли поменять решение.

Идти до дома Димы было недалеко, но Ксении показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как они покинули кафе. Она сбилась во времени и в своих ощущениях, потому что сконцентрировалась только на своём спутнике. На улице он натянул шапку и поднял воротник, хотел взять её под локоть, чтобы помочь идти по заваленному снегом тротуару, но она так резко отпрянула в сторону, что чуть не упала в сугроб. Больше он таких попыток не делал. Дима выглядел сконфуженным и растерянным. Похоже, для него такая ситуация тоже была неоднозначная.

44

Замёрзли руки, ноги и даже спина. Ксения проснулась. В комнате было темно и тихо. Она прислушалась. С улицы не доносились привычные звуки — шум машин и гул голосов. Город спал.

Губы пересохли. Она пошевелилась, голову пронзила резкая боль.

Холодно. Нестерпимо холодно. Плотнее закуталась в одеяло, но это не помогло. Хорошо бы сейчас под горячий душ, а потом обратно под одеяло. От мыслей о горячей воде стало как будто теплее. Иллюзия. Самообман.

«Ещё немного полежу и пойду в ванную». Она закрыла глаза и провалилась в беспокойный сон.

Когда Ксения проснулась, в окно заглядывало мутное утро. Серое небо без намёка на солнце. Наверное, опять идёт снег. Вчера тоже шёл снег. И было очень холодно. А сейчас жарко. Очень жарко. Ксения прислушалась к себе. Так и есть! У неё высокая температура. Как она умудрилась заболеть в такой непростой момент своей жизни? Хорошо хоть вчера ей повезло познакомиться с Димой. Несмотря на непривлекательный внешний вид, он оказался вполне приличным человеком. Привёл к себе домой, постелил на диване, а сам ушёл спать в соседнюю комнату.

Ксения медленно села, спустила ноги с дивана. В голове пульсировала тупая боль, горло раздирало, словно колючей проволокой. Надо взять себя в руки. Она стиснула кулаки и встала.

Квартира нового знакомого была однотипной двушкой в старой пятиэтажке. Точно в такой квартире Ксения жила вместе с дочкой, мамой и сестрой. Две маленькие комнатки, крошечная кухня и совмещённый санузел.

С кухни доносились запахи яичницы и кофе. Она тихонько прошмыгнула в ванную.

Когда Ксения вошла в кухню, Дима стоял у плиты, спиной к двери, и не сразу её заметил. В тёмно-синей футболке и старых потёртых джинсах он выглядел мужественным. Широкая спина, сильные руки, точные движения. Что это с ней? Она им любуется? Чтобы отогнать от себя навязчивые мысли, Ксения огляделась. Холодильник, плита, раковина, два навесных шкафчика и стол. Стандартный набор малогабаритных квартир. Ничего особенного, но чисто и аккуратно. У Саши тоже было чисто, но по-другому. Здесь ощущалась жилая чистота.

— Привет, — сказала она.

Дима повернулся на звук её голоса и кивнул.

— Садись, будем завтракать, — пригласил он.

На столе уже стояли две тарелки и чашки, лежали вилки.

Аппетитные запахи парализовали волю. Ксения покорно села за стол. Дима разложил по тарелкам пышный омлет с помидорами и зеленью, налил в чашки кофе и намазал на хлеб масло. Она накинулась на еду, будто не ела целую вечность. Вкус не чувствовала, глотала с трудом, но ела впрок. Неизвестно, когда получится поесть в следующий раз.

Ксения подняла на него глаза, когда тарелка и чашка опустели. Дима к своей порции ещё не притронулся, сидел и смотрел, как будто в душу заглядывал. Глаза у него красивые, пронзительные. И цвета необычного — каре-зелёного.

Вчера их знакомство казалось безрассудством, сегодня всё по-другому. Стыдно как-то и неловко.

— Спасибо за завтрак… и вообще спасибо, — осипшим голосом поблагодарила она. — Мне пора.

Уходить не хотелось. Оставаться не было повода.

Она прошла в прихожую, он последовал за ней. Медленно наклонилась и обула ботинки, потом взяла куртку.

— Всё в порядке? — он встал напротив входной двери и прислонился к стене, руки в карманах джинсов.

— Как будто, — неопределённо ответила она. Как признаваться незнакомому человеку в своём отчаянном положении? Да и не имеет она права втягивать его в свои дела.

— Не похоже, — проявил он проницательность.

— Голова болит. У тебя найдётся что-нибудь от температуры?

— Подожди, я посмотрю, — он скрылся на кухне, но быстро появился с таблеткой и стаканом воды.

Она, не разжёвывая, проглотила белую таблетку, почувствовала горьковатый вкус парацетамола. Сделала три больших глотка воды и вернула ему стакан.

— Может, останешься? — предложил он.

Ксения замерла и посмотрела на него внимательно. Остаться хотелось нестерпимо, ведь идти некуда. Ей и надо-то всего дня три-четыре, чтобы спокойно подлечиться и подумать, что делать дальше.

— На каких условиях? — спросила она, чтобы сразу всё прояснить. Хватит с неё этих игр с мужчинами.

— Без условий, — взгляд прямой и открытый.

— Просто так? — переспросила она. Но уже предчувствовала, что Дима — тот самый нормальный мужик, готовый помочь женщине «просто так».

— Угу, — кивнул он в знак согласия и улыбнулся. Какая красивая у него улыбка, яркая, а в глазах словно звёзды зажглись.

— Хорошо, — быстро согласилась Ксения, боясь, что он передумает. — Только мне нужны лекарства.

— Говори, какие именно.

Она быстро набросала список, прямо в прихожей на листке из блокнота.

— Дима, — представился он, натягивая куртку поверх футболки.

— Ксения.

— Вот и познакомились.

Он ушёл в аптеку, а она вернулась в комнату.

Продолжение 45-47

45

Швецов вышел во двор. Достал сигареты. Закурил. Холодный ветер обжёг лицо миллионом колючих снежинок. Со вчерашнего дня мороз усилился. Он выбросил недокуренную сигарету в снег. Шарф не взял, а зря, пришлось поднять воротник куртки, чтобы прикрыть шею, натянул шапку до самых глаз, руки спрятал в карманы. Бодрым шагом он заспешил в аптеку, которая находилась в квартале от его дома.

По тротуару быстрыми перебежками сновали озабоченные люди, словно не замечали мороза. Сегодня суббота, выходной день, но народ не отдыхает. Целыми семьями, с детьми и родителями они совершают набеги на гипермаркеты. Магазины заменили все развлечения. Люди покупают и покупают, нужное и ненужное. Наступила эра потребителей, вот товарищи потребляют и потребляют.

А он не вписался в современный уклад жизни, хотя начинал, как все. Окончил школу. Поступил в университет на юридический факультет. На втором курсе влюбился в сокурсницу, первую красавицу Людмилу. Женился. Через год родился сын. Но какой из него отец? Самому только двадцать исполнилось. Однако Дима старался. Подрабатывал где мог, совсем забросил учёбу, чуть не вылетел из университета. Спасибо декану, вошёл в положение, дал шанс подтянуть «хвосты». Университет он окончил с трудом, частые прогулы сделали своё дело. С мечтами об удачном старте карьеры можно было распрощаться. Он устроился работать следователем. Но молодую жену перестала устраивать их семейная жизнь. Любовная лодка разбилась о рифы быта и безденежья. Тогда же случилось первое разочарование.

Швецов не винил жену. Когда-то он полюбил её за лёгкий характер и весёлость. Милке хотелось всего и сразу, а его зарплаты следователя хватало только на самое необходимое. Он всё время пропадал на работе, а жена оставалась одна с маленьким ребёнком на руках. Брак просуществовал пять лет. И это были самые трудные для них годы. Когда Милка ушла, прихватив с собой сына, он почувствовал облегчение.

Потом в его жизни постоянно присутствовали какие-то женщины. Швецов честно всех предупреждал, что больше в брак вступать не собирается. Зачем повторять свои ошибки? С момента знакомства с очередной дамой он уже знал, чем всё закончится. Сначала будет замечательно, но со временем её начнёт не устраивать его режим работы, потом зарплата, а впоследствии и он сам. Зачем проходить через все эти стадии снова, когда можно остановиться на романтических встречах без взаимных обязательств?

Женщины приходили и уходили. Он не искал новую подругу специально, но и не избегал общения. Все его отношения складывались сами собой и через какое-то время сходили на нет.

С Натальей они прожили вместе четыре года. Друзья и родственники воспринимали их как мужа и жену. Свадьба считалась вопросом времени. Только не для него. В начале осени неожиданно для всехони расстались. Наталья хотела замуж, в последнее время это стало её навязчивой идеей. А он не желал поступаться своими принципами.

Женщины — странные существа. Думают, что могут крутить мужчинами по собственному усмотрению, не считаясь с их желаниями. Швецов всегда старался потакать капризам Натальи. И шубу купил, и отдыхать в Турцию возил, и по ресторанам водил. Вот в последний раз, в ресторане, когда они вдвоём отмечали четырёхлетие совместной жизни, он подарил Наталье золотые серёжки. А она ожидала колечко и предложение руки и сердца. Обиделась, собрала вещи и уехала к родителям. Наверное, думала, что он сразу примчится за ней и будет умолять вернуться.

Дима не поехал. Если любит, то пусть принимает таким, какой есть. Приходит и живёт. А бегать за ней он не будет. Не мальчик уже. Так прошла неделя, потом другая. Гордость не позволяла Наталье возвратиться, хотя она, наверное, пожалела о том, что вспылила. Теперь выходило, что сама ушла.

Миновал месяц. Потом ещё один. Дима стал считать себя свободным человеком. Как вдруг случилось то, что он не мог предвидеть.

Свой тридцать восьмой день рождения Швецов не собирался отмечать. Но друзья, особенно Серёга Прохоров, предупредили, что не дадут зажать праздник. Дима долго отнекивался, а потом сдался. Отмечать решили недалеко от его дома в маленьком тихом кафе, где почти семейная обстановка и хорошая кухня. Так как Швецов вроде бы холостяк, праздновали сугубо мужской компанией.

Приехал Серёга Прохоров, Мишка и ещё трое ребят из его отдела. В середине вечера мужиков развезло. Дима и сам чувствовал расслабленность и «приятную гибкость во всём теле». Алкоголь бродил в крови и затуманивал мозги. Друзья предложили разбавить мужскую компанию представительницами прекрасного пола. В соседнем зале как раз крутились две перезрелые девицы. Но мужского аппетита они не вызывали.

А потом появилась она. Впорхнула испуганным мотыльком, и он потерял покой. Стройная брюнетка с длинными вьющимися волосами и большими карими глазами. Он стал посматривать в сторону незнакомки, а Серёга, гад, сразу это заметил. И словно бес в Прохорова вселился, стал подуживать его познакомиться. Диму сложно расшевелить, и на «слабо» он не ведётся, а тут пошёл у друга на поводу. А может, сам захотел поговорить с незнакомкой.

Но все его жалкие попытки познакомиться разбились о её полное равнодушие. Когда она собралась уходить, Дима разозлился по-настоящему. Наверное, в тот момент за него решала водка, иначе как объяснить, что пошёл за ней следом и стал уговаривать хоть притвориться перед его друзьями, что он ей симпатичен?

Бред полный!

Самое удивительное, что она не только согласилась, но и внесла существенные изменения в их договор.

Когда он перестал контролировать обстановку?

***

Когда Швецов возвратился домой, то увидел, как его необычная гостья спит, свернувшись клубочком на диване. Он смотрел на её бледное лицо и хрупкую фигурку и удивлялся сам себе. Зачем предложил ей остаться? Может, она мошенница. Хотя за имущество не боялся, нечего у него воровать.

Он ещё не знал, что она похитит у него нечто гораздо большее, чем материальные ценности. Она украдёт его покой.

46

Утром в понедельник, как обычно, была планёрка и уже привычный разнос от начальства. Полковник Коромыслов зычным голосом распекал подчинённых: «Впереди праздники, чтобы не брать долги в новый год, надо постараться закончить все дела в старом. Уровень преступности растёт, а ваше усердие падает». И так далее. Бла-бла-бла… Начальство всегда интересовали цифры. Сплошная математика. Было столько-то преступлений, раскрыли столько-то. Сколько осталось? Вопрос. Они же следователи, а не математики. За этими числами стоят человеческие судьбы.

Дмитрий Швецов проникновенные речи начальника не слушал, обдумывал текущие дела. В раскрытии убийства Бероева они нисколько не продвинулись. Понятно, оно заказное, но кто так сильно ненавидел этого человека, что решил отправить на тот свет, — неясно. Уж очень много было у покойного врагов. Бероев владел легальной фармацевтической компанией «Фобос», а нелегально занимался контрабандой наркотиков. И там, и там было полно конкурентов и недоброжелателей.

Швецов стоптал ботинки в поисках хоть какой-нибудь ниточки. И ему повезло. Наткнулся на загадочную историю с исчезновением любовниц Бероева. Полгода назад пропала Синицына Полина, а примерно месяц назад — Куликова Ксения. Обе девушки — высокие стройные брюнетки, обе работали секретарями в «ТехСервисе». Но Куликова пропала уже после смерти Бероева. В «ТехСервис» Швецов ездил два раза, но безрезультатно. Контора сотрудничала с ФСБ, поэтому о своих сотрудниках не распространялась.

Полковник закончил раздавать указания и напоследок строго-настрого велел привести в порядок все документы. Пришлось Швецову после планёрки засесть в кабинете. В чём-то Коромыслов, конечно, прав. Надо подчистить свои дела до новогодних праздников. Откладывать ему нельзя, рабочий стол давно превратился в хранилище бумажных завалов. Коллеги, пользуясь тем, что в кабинете он почти не бывает, стали складывать и свои бумаги на его стол. Это надо прекратить, пока можно ещё что-то сделать.

Но как же сильно он ненавидит заниматься писаниной!

— Здоро́во, Димон! — в кабинет завалился Серёга.

— Привет, — буркнул Швецов. — Не отвлекай! И так собрал всю волю в кулак, чтобы заняться этими бумажками.

— Хватит бурчать, — Серёга включил электрический чайник. — Есть у тебя что-нибудь сладкое? — он по-хозяйски стал выдвигать ящики тумбочки.

— Нет у меня ничего, можешь не лазить. Что тебе надо?

— Чаю хочу с другом попить, — добродушно ответил Серёга, нисколько не обидевшись на сердитый тон Швецова. — Ну и подробностей, конечно, твоей личной жизни.

— Откуда такой интерес? — Швецов на друга не смотрел, перебирал папки на столе.

— Как та краля из кафе? — хитро прищурившись, спросил Серёга. Швецов насупился. — Неужели сбежала? Вот ведь стерва!

Будучи давно и крепко женатым, Прохоров не мог себе позволить вести бурную сексуальную жизнь. Свою жену Олечку, хрупкую невысокую блондинку, двухметровый амбал Серёга боялся панически. Всегда шебутной и весёлый, рядом с ней он становился тихим и кротким, как ягнёнок. Но темперамент требовал своё, хотелось любовных приключений или хотя бы рассказов об этих самых приключениях.

— Серёга, не майся дурью, займись поисками любовниц Бероева, например, этой Куликовой. Чует моё сердце, девчонка может многое знать.

— Уже всё сделал, «мой генерал», — дурашливо ответил Прохоров. Он налил себе чай и сел напротив Швецова на край стола. — Эта Куликова ещё та штучка. В «ТехСервисе» она работала меньше полугода, потом взяла отпуск за свой счёт, и её спокойно так отпустили. Но главное не это. А то, что Бероеву она быстро нашла замену. Его ещё и похоронить не успели, а она уже начала крутить любовь с Ершовым. Знаешь такого?

Швецов отрицательно мотнул головой.

— Ершов Борис Михайлович, владелец заводов, пароходов, а проще говоря, олигарх. Он, кстати, успел сделать нашей Куликовой предложение руки и сердца. Куликова его приняла и начала готовиться к свадьбе. Но через месяц пропала. Интересно то, что повсюду её сопровождали телохранители из службы безопасности Ершова. И исчезла она практически у них под носом.

— Что же Ершов?

— Он, конечно, расстроился и велел найти её. Но ему сейчас не до любовных терзаний. Он карабкается на политический Олимп, а там, сам понимаешь, настоящая битва титанов.

— А семья Куликовой? Есть у неё ещё кто-то?

— Муж, почти бывший, адвокаты Ершова спешно занимаются разводом и разделом имущества. Дочка восьми лет живёт у бабки, матери Куликовой. Но они как будто не знают, что она пропала. Я разговаривал с сестрой, та утверждает, что Ксения уехала с женихом за границу. Так и не понял, врёт она или правда ничего не знает.

— Да уж, — задумчиво протянул Швецов. — Про Синицыну тоже никакой ясности. Девчонка избалованная, поздний ребёнок в семье. А когда вырвалась из-под опеки родителей, покатилась по наклонной. Таких девчонок пропадает в столице тысячи. Родители в провинции с них пылинки сдувают, а мегаполис потом перемалывает судьбы и калечит души. Синицына капризная была, но, по сути, домашняя девочка, неиспорченная.

— Сколько минут она была неиспорченная? — пожал плечами Прохоров. — Пятнадцать, двадцать? Все они одинаковые. Только и думают, как продать свою наивность и «неиспорченность» подороже. А самое интересное, как быстро у них это получается. Теряют чистоту, едва покинув вокзал. И потом никаким «Тайдом» уже не отстирать.

— Странно всё это, Серёга, — Швецов пристально посмотрел на друга. — Как будто непростые были девочки. Биографии у них совсем разные, а вот внешне одного типа.

— И что?

— Подосланные они, как пить дать. Этот «ТехСервис» под ФСБ. Нам с ними не тягаться, — Швецов достал сигареты и приоткрыл окно.

— Думаешь, использовали их, а потом свои же убрали?

— Почти не сомневаюсь.

— А Бероев?

— Интерес к нему, видно, был серьёзный, раз двух девок отправили. Чует моё сердце, не дадут нам довести это дело до конца, — Швецов выкинул окурок и закрыл окно. — Всё, Серёга, дуй к себе. Сегодня у меня рутинные дела. Не отвлекай.

Когда Прохоров скрылся за дверью, Швецов набрал свой домашний номер. В трубке зазвучали протяжные гудки. Он долго ждал, но на том конце так никто и не снял трубку. Непонятная маета, как зубная боль, закрутила внутренности в узел. Когда он успел привязаться к этой, по сути, чужой женщине? Прошло меньше месяца со дня их знакомства. Как у Экзюпери: «мы в ответе за тех, кого приручили…». Он заботился о ней, как о маленькой девочке. Когда она горела от температуры, подносил лекарства и прикладывал на лоб мокрое полотенце, потом поил с ложечки чаем с лимоном, кормил бульоном. А когда она выздоровела и захотела уйти, он опять зачем-то попросил её остаться.

Дима звонил ещё раз пять. И всегда с одинаковым результатом. Трубку никто не брал. Вместо того, чтобы сосредоточиться на работе, он до самого обеда не находил себе места от беспокойства. А потом на всё плюнул, быстро оделся и спустился к своей машине. К подъезду он подъехал спустя полтора часа. Уже у двери остановился, сердце бешено стучало, как после марш-броска. Вдруг он сейчас войдёт в квартиру, а её там нет?

47

Швецов ввалился в квартиру и сразу окликнул гостью.

Ксения смотрела новости. Она сидела с ногами на диване, обхватив колени руками. Такая маленькая и беззащитная, как экзотический зверёк.

— Ой, ты уже пришёл? — она вскочила, суетливо поправила задравшийся свитер. — Я не успела ничего приготовить на обед.

— И не надо. Сам сейчас всё сделаю.

Дима снял куртку и направился в кухню. Тепло и радостно стало на душе, словно солнце зажглось внутри. Он поймал себя на том, что напевает какой-то надоедливый мотив.

— Тебе звонили несколько раз на городской телефон, — она зашла в кухню и села на табуретку у стола. — Я не решилась взять трубку.

— Почему?

— Чтобы не отвечать на вопросы, — честно призналась она.

Да и что она могла ответить, как обозначить свой статус? Случайная знакомая? Приятельница?

Дима всё правильно понял и хмыкнул в ответ. Он открыл холодильник и застыл с рассеянным видом. В присутствии Ксении он становился сам не свой.

— Давай всё же я приготовлю сегодня ужин, — улыбнулась она и кивнула на место за столом, куда ему следовало передвинуться, чтобы не мешать. Кухня была столь маленькая, что вдвоём сложно разойтись, не задев друг друга.

Швецов устроился на табуретке и любовался своей новой знакомой — Незнакомкой, так он её часто называл про себя, потому что ещё в первый вечер Ксения попросила не спрашивать о прошлом.

С тех пор прошёл почти месяц, а он постоянно думал о ней и уже не помнил, как жил раньше. В душе появилась та наполненность, которой так не хватало в прежних отношениях. И вроде бы она делала то же, что предыдущие его подруги, но получалось всё по-особенному.

Каждый вечер он с замиранием сердца открывал дверь квартиры. Когда она выходила встречать, вздыхал с облегчением. С первого дня его не покидало чувство, что Ксения в его жизни появилась ненадолго. Придёт время, и она исчезнет, растворится в воздухе, как мираж.

Теперь Швецов всегда торопился домой. Работа и друзья отошли на второй план. Дома его ждал горячий ужин и она, женщина, с которой хотелось находиться рядом. Вечерами они садились вместе на диван и вели неторопливые беседы обо всём на свете. Ксения сильно волновала его как женщина. И он почти сразу попытался сблизиться. Но получил решительный отказ. Она не подпускала к себе близко, нельзя было даже дотронуться. Словно ледяная принцесса. А он так мечтал растопить этот лёд. Заласкать её, зацеловать, свести с ума.

От ощущения её присутствия деревенело тело, желание обладать этой женщиной порой было таким нестерпимым, что темнело в глазах. В такие периоды он запирался в ванной и вставал под ледяной душ, чтобы остудиться.

Зачем она осталась у него жить? Ей некуда идти? Тогда надо быть более сговорчивой и не строить из себя недотрогу. У него не приют для бездомных.

Её поведение было непонятным и раздражало. Но интуитивно он осознавал, что такую женщину легко спугнуть. Она мечта, подарок небес. Раньше в отношениях он ценил простоту и открытость. Ксения совсем другая. Она сложная, загадочная и непостижимая. Но он не сможет найти покоя, пока не добьётся взаимности.

***

Встреча с Димой — что это? Милость судьбы или заслуженная награда? Может быть, только сейчас, когда она пережила предательство близкого человека, но не сломалась, научилась проявлять твёрдость характера, упорство и даже изворотливость, она стала достойна Димы.

Нет, он не был принцем на белом коне. Среднего роста, среднего телосложения. Колючий взгляд и резкие манеры могли отпугнуть кого угодно, но не Ксению. Знакомство с Новиковым не прошло даром. Она научилась разбираться в людях и ценить, прежде всего, порядочность и великодушие. Ксения наблюдала за Димой все три недели, что прожила в его квартире, и смогла убедиться, что первое впечатление оказалось правильным. Этот мужчина не причинит зла.

Пока она болела и была слаба, Дима превратился для неё в заботливую няньку, следил, чтобы вовремя принимала лекарства, кормил, как младенца, уговаривал съесть ложечку за маму и за папу.

Когда температура спала и Ксения пошла на поправку, Дима стал оказывать знаки внимания как мужчина. Мимолётные прикосновения, как бы невзначай, намёки и взгляды. Впервые в жизни она оказалась окружена заботой и вниманием. Он терпеливо ждал, когда Ксения сама решит перевести отношения на другой, более близкий уровень. Он не торопил её. Ксения чувствовала, что нравится ему, и беззастенчиво пользовалась этим. Но надо решать, как жить дальше. Однако ей было настолько хорошо и комфортно рядом с Димой, что она тянула время и откладывала принятие решения.

Накануне Нового года Ксения по привычке проснулась раньше семи. За окном темно, как ночью, лишь одинокий фонарь отсвечивал тёплым жёлтым светом. Она быстро умылась холодной водой, чтобы окончательно смыть сонливость, причесалась и привела себя в порядок. И только потом прошла в кухню.

Ксения всегда готовила завтрак Паше. Бывший муж считал утренний марафон у плиты обязанностью женщины. Он постоянно капризничал и придирался. То хотел лёгкий завтрак, фруктовый салатик и зелёный чай, то требовал сытную картошку с мясом. Ксения старалась угодить и привыкла не замечать придирок мужа. Как говорится, утро добрым не бывает.

С Димой всё получалось по-другому. Он тоже выходил из ванны хмурый, но постепенно оттаивал, к концу завтрака был бодр, в глазах горели искорки. Чтобы увидеть это преображение, Ксения и вставала ни свет ни заря. Ей нравилось начинать день с Димой.

Ксения сварила кофе, напекла оладьи, достала из холодильника сметану, выложила в вазочку джем.

— Привет, — буркнул Дима, усаживаясь за стол.

— Доброе утро! — Ксения поставила перед ним тарелку с оладьями и чашку с кофе. По кухне плыл горький запах обжаренных кофейных зёрен.

— Я вижу, ты хорошо спала.

— Да.

— А я не очень, — Дима многозначительно посмотрел на неё. Ксения привычно опустила глаза и сделала вид, что не слышала последней фразы. Он сразу всё понял и отвернулся.

Чтобы скрыть неловкость, Дима придвинул тарелку и приступил к поеданию оладушек. Ксения налила себе кофе и устроилась напротив окна.

— Вчера забыл сказать, — Дима отставил пустую тарелку. — Тот номер машины, про который ты спрашивала, зарегистрирован на Новикова Александра Васильевича.

Ксения непроизвольно стиснула пальцами ручку чашки, так, что побелели костяшки. Вчера утром она попросила Диму узнать, кому принадлежит машина, на которой Саша несколько раз подвозил её. Пришло время выпутаться из паутины лжи, в которой она оказалась по глупости. Ксения начала собирать информацию о Новикове. Она отдавала себе отчёт, что втягивает Диму в свои дела. Видно, это вошло в привычку — просить мужчин решать её проблемы.

— Тачка московская, — продолжал Дима, — адрес… — он полез в задний карман брюк и достал сложенный вчетверо тетрадный листок. — Я здесь записал.

Ксения поставила чашку на стол, потянулась за бумажкой и положила перед собой. Руки не дрожали. На листке мелким аккуратным почерком был написан хорошо знакомый адрес Сашиной квартиры.

— Любовник? — резко бросил Дима и замер в ожидании ответа.

Ксения молчала.

— Что-то не то спросил? — с ухмылкой сказал он. — Знаю, ты не хочешь об этом говорить.

А что Ксения могла ответить? Ложь унизила бы их отношения. Но и промолчать нельзя, Дима ждал ответа.

— Этот человек, — замялась она, подыскивая правильные слова, — он скорее враг, чем друг.

— Ты от него скрываешься?

Ксения опять замолчала, что было красноречивее любых слов.

— То, что я сейчас сообщил про эту машину, ты уже знала?

Она кивнула.

— Расскажи всё. Я смогу помочь.

— Нет, лучше не вмешивайся, — решила Ксения. Она видела, как сильно он хочет ей помочь, и не могла допустить, чтобы он пострадал. Новиков уничтожит Диму, как только узнает, что он помогал Ксении.

— Как хочешь, — недовольно пробурчал Швецов.

— Сегодня Новый год. Давай не будем ссориться, — примирительно начала Ксения. — Я приготовлю праздничный стол.

— Да, совсем забыл, — он хлопнул себя по лбу рукой. — Придут мои друзья. Тебе не надо ничего готовить. Они всё сами принесут.

— Как это? — испугалась Ксения. Ей совсем не хотелось провести ночь в компании совершенно незнакомых людей.

— Не волнуйся. Они тебе обязательно понравятся. В крайнем случае мы от них сбежим, — грустно улыбнулся Дима. Он всё ещё думал о недосказанности между ними.

Ксения нахмурилась и вся как будто съёжилась.

— Извини, неудачно пошутил, — быстро опомнился он. В дверях Дима остановился и оглянулся. Ксения стояла, прислонившись к стене, бледная и серьёзная. Нехорошее предчувствие закралось в душу.

— Обещай, что будешь тут, когда я вернусь, — он приблизился и взял её руки в свои.

— Конечно, — ответила Ксения. И Дима вдруг отчётливо понял, что теряет её. Надо остаться в квартире и закрыться на все замки. Но словно злой рок гнал его из дома.

Когда Дима ушёл, Ксения вернулась на кухню и налила себе ещё кофе. Мысли ураганом носились в голове. Если уходить, то сейчас, пока Димы нет дома. Ни к чему долгие проводы. Но куда идти?

Нет, не может она вот так просто уйти. Обещала ведь Диме дождаться его.

Да и зря она так испугалась. Роль хозяйки ей всегда удавалась легко. Прибрать квартиру и создать в ней уют, приготовить вкусно и накрыть на стол — всё это у неё получалось по высшему разряду. Наверное, к ведению домашнего хозяйства у неё были способности.

Ксения написала список всего необходимого для праздничного стола и направилась в магазин. Потом она до самого вечера варила, резала, тёрла, строгала салаты и лёгкие закуски, подготовила мясо на горячее. Не забыла и про свой фирменный торт «Пьяная вишня». Уже испекла коржи и только потом вспомнила, что это любимый торт Паши. Для Димы можно было сделать что-то другое. Только времени на то, чтобы возиться с новым рецептом, уже не осталось. Пусть будет «вишня».

Села передохнуть, включила телевизор. Праздничные программы пестрели радостными лицами ведущих и звёзд шоу-бизнеса, которые фальшиво смеялись и чокались шампанским.

— Вот балда! Про шампанское-то я забыла! — она посмотрела на часы, слава Богу, ещё есть время. Она сбросила фартук, быстро оделась и подорвалась в ближайший супермаркет.

В магазине толпилось много народа. Все суетились, толкались, как будто завтра наступал конец света. Ксения пробралась к стеллажам с винно-водочной продукцией. Шампанское, белое вино (она любит французское) и, конечно, водку (это для мужчин). К кассам змеилась длиннющая очередь. Только через час она выбралась на улицу и сразу поняла, что переоценила свои силы. С трудом подняла пакеты с бутылками и, тяжело переваливаясь по снежным заносам, поковыляла домой. Всю обратную дорогу ругала себя. Зачем накупила столько спиртного? Неужели опять вопреки здравому смыслу она готова положить себя на алтарь домашнего хозяйства?

Ксения поставила пакеты на скамейку у подъезда. Едва разогнула пальцы, чтобы достать ключи. Сзади послышался негромкий шорох. Вдруг от страха свело мышцы, она не могла пошевелиться и даже вздохнуть. На улице было много спешащих куда-то людей, но Ксения знала, что не сможет позвать на помощь.

— Привет, — тихий бархатный баритон. Мурашки побежали по всему телу. Этот голос она узнала бы из миллиона.

— Я отнесу сумки, — не оборачиваясь, сказала она. Глупо беспокоиться о каких-то бутылках, когда жизни угрожает опасность. Проклятое чувство ответственности не отпускало даже в такой момент.

— Ты серьёзно? — спросил он с усмешкой. Его лицо было так близко, что она почувствовала лёгкое дыхание и отважилась обернуться.

Новиков стоял всего в нескольких сантиметрах и не сводил холодного жёсткого взгляда.

Продолжение 48-50

48

Новогодняя ночь. Шампанское искрится в бокалах, бой курантов, под который принято загадывать желание. Есть в этом празднике романтика. Швецов собирался провести эту ночь наедине с Ксенией. Её женственность и мягкость сводили его с ума. С ней хорошо, но сложно. Ведь она так близко, но так недоступна.

Однако Серёга Прохоров, словно клещ, вцепился, не оторвёшь. «Обещал, что будем встречать Новый год вместе…» — как попугай, заладил он, стоило только намекнуть, что планы изменились. Отмечать всей компанией в квартире Швецова решили, когда он жил вместе с Наташкой. Она и была инициатором совместного празднования. Как же давно это было. Теперь у него другая жизнь. И другая женщина. Швецов не думал знакомить Ксению с друзьями. Пока не хотел. Ведь их отношения сейчас неоднозначны. Прохоров, близкий друг, сразу почувствует фальшь и неправильно всё поймёт.

Серёга ввалился в кабинет, лёгок на помине.

— Хватит корпеть над бумагами. Сегодня праздник, ребята уже отмечают. Швецов! Вернись в коллектив! — Серёга, как всегда, был шумный и весёлый. Бесцеремонно сел на край стола, отодвинул уже разложенные и отсортированные бумаги и выжидающе посмотрел на Швецова.

Дальше ни о какой работе не могло быть и речи. Швецов махнул рукой: «Чёрт с тобой, пошли к нашим». Почти все кабинеты были пусты, а там, где ещё находились сотрудники, шло весёлое празднество. Оттуда доносились смех и пожелания счастья.

С работы Швецов вышел немного расслабленным и повеселевшим. Серёга захмелел, поэтому поехали на машине Швецова.

Город сверкал разноцветными огнями и шумел, как растревоженный улей. Люди находились в предвкушении праздника. Все ждали нового счастья, как в детстве подарков.

Сначала поехали к Серёге домой, чтобы забрать жену Олю и двух дочек десяти и тринадцати лет. Остальные гости должны были приехать позже. Оля ждала на пороге в сапогах и расстёгнутой шубке. Она вручила мужчинам объёмные пакеты с заранее приготовленной едой. Дочкам было доверено нести торт и нарядные салфетки.

До дома Швецова ехали долго, почти час, улицы были заполнены машинами, нескончаемый час пик. Место для парковки нашлось в конце дома. Шумно выгрузились, бестолково толкались и передавали друг другу пакеты. Так же неорганизованно двинулись в сторону подъезда. Их маленькая компания растянулась в длинную вереницу, караван. Впереди всех, как обычно, шёл Серёга, стараясь от него не отставать, бежала Ольга, потом их девчонки, замыкал процессию Швецов. От того, что он шёл последним, не сразу понял, что произошло. Вдруг закричала Ольга, громко выругался Серёга. Оказалось, что какой-то лихач на чёрной иномарке, поднимая вихри грязного снега, пронёсся по двору, едва не сбив Серёгу.

— Дай ключи! Догоню, убью гада! — Прохоров бросил пакеты и подлетел к машине Швецова.

— Серёж! Успокойся, — Оля потянула мужа обратно к подъезду. — Давай не будем портить праздник.

— Оль, он чуть не переехал меня, — кипел от возмущения Серёга.

— Но не переехал же, — спокойно сказала Оля. — Эти твои казаки-разбойники добром не кончатся. А я хочу нормально встретить Новый год.

— А если он кого-нибудь собьёт? Ты же видела, он, наверное, пьяный или обкуренный.

— Тогда позвони гаишникам. Пусть они устраивают погони с задержанием.

— Всё, Серёга, пошли ко мне, — вмешался Швецов. — Из дома позвоним, куда следует. Ты номер запомнил?

Серёга кивнул и неохотно согласился, а потом назвал марку и номер машины. Швецов нахмурился. Получалось, сейчас по двору пронеслась иномарка, которую он накануне пробивал для Ксении. Дима нашёл глазами окна своей квартиры. Они зияли чёрными провалами. Неужели случилось то, чего он так сильно боялся.

Когда Швецов открыл дверь квартиры, то споткнулся о пакеты. Бутылки звякнули и раскатились в разные углы коридора. Он выругался и включил свет.

— Как вкусно пахнет! — потянул носом Серёга. — Олюнь, похоже, мы зря тащили с собой еду, — он обернулся к жене.

Швецов, как был, в обуви, стал обходить квартиру, везде включал свет. Ксении не было. Но в большой комнате стоял накрытый стол, в холодильнике ждали своего часа салаты, украшенные цветами и узорами из овощей и зелени, и шикарный торт. Дверца духовки была ещё горячая.

— Димка, колись, — весело подмигнула Оля. — Кто она?

— Кто? — Швецов тряхнул головой, чтобы прийти в себя.

— Что ты такой скрытный? — немного обиделась Оля. — Не сам же ты приготовил эту красоту.

— Это из кафе, — зачем-то соврал Швецов и как есть, в одежде, плюхнулся на диван.

А дальше всё было, как раньше. Стали подъезжать друзья с жёнами и детьми. Квартира заполнилась гвалтом голосов, весёлым смехом, звоном посуды. Только Швецову было не до веселья. Вопреки здравому смыслу он ждал, что Ксения вернётся. Ближе к полуночи смирился, что она не придёт. Пустота. И даже близкие друзья не могут заполнить эту дыру в душе. Ему стало так тошно, что он решил напиться. Но чем сильнее пьянел, тем хуже становилось. Швецов думал, что водка — это наркоз, а оказалось — катализатор, все чувства обострились, тоска росла с каждым стаканом.

Тусклое утро нового дня нового года заглянуло в окно ближе к одиннадцати часам. Из-за пасмурной погоды рассвело поздно. Пробуждение было ужасным. От того, что он уснул в кресле, мышцы свело, тело болело, словно по нему ночью проехал трактор, голова раскалывалась от малейшего движения. Похмелье — страшная расплата. Лишь к вечеру Дима немного пришёл в себя. Друзья разъехались по домам, и он остался наедине со своими мыслями.

Что ему пришло в голову тащиться по тому адресу? Наверное, потому, что находиться в тишине дома стало невыносимо. Швецов ничего не планировал, схватил куртку и помчался в ночь.

Если Ксения уехала на той самой машине, значит, есть вероятность, что он застанет их в той самой квартире, адрес которой он помнил наизусть. Странно, но мысль о том, что её могли увезти насильно, ни разу не приходила ему в голову.

Дима припарковался так, чтобы хорошо просматривался нужный подъезд, и приготовился ждать. Но ему повезло. Или, наоборот, не повезло. Не прошло и часа, как из подъезда вышел мужчина средних лет в джинсах и куртке, он держал за руку Ксению. Мужчина был серьёзным и сосредоточенным, в движениях чувствовалось напряжение. А Ксения сама на себя не похожа, какая-то растерянная и растрёпанная. Они сели в машину и уехали.

У Швецова не было сил продолжать слежку. Он сразу признал своё поражение. Раз Ксения выбрала другого, то пусть будет с ним счастлива. Только где-то в области сердца пульсировала тупая боль.

***

Ксения всё же занесла в квартиру покупки. Саша следовал за ней и дальше прихожей пройти не разрешил. Она хотела набросать записку, чтобы Дима не волновался, но и это Саша посчитал лишним. Так же вместе они спустились на первый этаж. Ксения бросила ключи в почтовый ящик. Сюда она больше не вернётся. Никогда.

Они вышли из подъезда друг за другом, сели в машину. Он резко нажал на газ, Ксения вжалась в сидение. За всё это время они не сказали друг другу ни слова.

Он ехал быстро, перестраивался из ряда в ряд, очень спешил. Ксению сразу укачало, тошнота подступила к горлу. Он не замечал её состояния или делал вид, что не замечает. Молчал. От этого тягостного молчания было страшно. Ксения потеряла счёт времени.

Вдруг Новиков резко затормозил. Она чуть не протаранила лобовое стекло головой. В ярком свете фар увидела бетонные стены без единого окна, мусорные контейнеры, сугробы грязного лежалого снега. Какой-то тупик. Умирать здесь не хотелось. Вообще сейчас особенно сильно хотелось жить. Надо попробовать убежать или вступить в схватку. Нельзя просто так прощаться с жизнью. Но сердце колотилось, словно она пробежала стокилометровый марафон. Сил сопротивляться не было.

— Дура, какая же ты дура! — зло процедил Новиков.

Ксения вздрогнула, как от удара, не ожидала, что он будет мучить её нравоучениями. Почему-то думала, что просто застрелит и оставит лежать в этой грязной подворотне. Она вся сжалась.

Саша сидел с прямой спиной, руки на руле, взгляд перед собой, как будто боялся смотреть на Ксению, так сильна была ярость. Боялся не справиться с собой.

— О чём ты думала? Идиотка, кретинка! — он выбрасывал слова в лобовое стекло. — Хоть представляешь, сколько женщин только в Москве мечтают оказаться на твоём месте? Получить такой шанс? Я выбрал тебя, — он устало опустил голову на руль. — И я ошибся.

В машине повисла тишина. Наверное, Ксения должна была объяснить причины бегства. Оправдать своё глупое поведение. Но язык прилип к нёбу, не могла вымолвить ни слова, только слушала, как гулко стучит сердце.

— Зачем сбежала? — Новиков поднял голову и посмотрел ей в глаза. — Ты хоть понимаешь, что подставила не только меня? Целая команда работала над этим делом несколько месяцев. Ты всё испортила, — он грустно усмехнулся. — Спуталась с обычным ментом.

— Деньги не главное, — наконец смогла выдавить из себя Ксения. И сразу пожалела. Лучше бы промолчала.

— Неужели? — вскинулся он. — И давно ли? Может, с тех пор, как ты стала исправно получать зарплату от меня? Или когда Ершов дал тебе золотую карточку?

Ксения притихла, как нашкодивший щенок, которого ругают за лужу на полу.

— Что же теперь для тебя главное? — он пристально посмотрел ей в глаза.

— Свобода, — прошептала Ксения.

— Что-что?

— Я хочу сама выбирать, как и с кем мне жить, — громче, с вызовом произнесла она. — Не хочу быть марионеткой в ваших руках. Твоих и Ершова.

— Хочу, не хочу. Вот как заговорила! Твой бывший муж — слабак и нюня, но он использовал тебя столько лет. А потом выставил из своей жизни. Без гроша в кармане. Я вытащил тебя из такой задницы, научил всему, подобрал хорошего мужика. Что произошло? Откуда вдруг появилась эта строптивость?

Его грубые слова больно ранили. Новиков хотел её унизить, и ему это удалось. Ксения чувствовала предательски подступившие слёзы. Но не разрешила себе реветь.

— Ты заставил меня поверить в себя, — чуть слышно проговорила она.

— Значит, в твоём самодурстве виноват я?

— Нет, не виноват. Знаю, что подвела тебя. Прости, если сможешь, — она отважилась на него посмотреть. — Но я ни о чём не жалею. Эти три недели впервые в жизни я была по-настоящему свободна от обязательств. Ведь я всегда всем должна. Вначале маме, она растила нас одна. Марине, как младшей сестре, потом мужу, дочери. Максу, тебе, — она замолчала на мгновенье, чтобы перевести дыхание. — Саша, с тобой я словно обрела крылья, о которых раньше даже не догадывалась. Я поняла, что всё могу.

— Эта выходка очень дорого будет стоить тебе… и мне тоже, — устало сказал Новиков и прикрыл глаза.

— Я понимаю.

Несколько минут сидели в полной тишине, а потом он словно очнулся. Открыл глаза, повернулся к ней, наклонился и обхватил её голову руками.

— Глупая, глупая моя девочка, — его лицо было так близко. — Что же ты наделала?

Саша стал её целовать. Жадно. Сильно. Больно. Как будто это был последний поцелуй в его жизни.

Ксения не сопротивлялась. Закрыла глаза, но расслабиться не могла.

Нет, он не убьёт её. Теперь эти мысли казались глупыми. Ксения чувствовала его страсть и понимала, какую имеет над ним власть. Власть над этим сильным, уверенным в себе мужчиной. Только сейчас она по-настоящему прозрела, как Саша зависим от неё физически.

Он перестал целовать так же внезапно, как начал. Откинулся на спинку кресла и какое-то время спокойно сидел. Ему хватило всего несколько секунд, чтобы дыхание стало ровным.

— Этот Швецов, что у тебя с ним? — вдруг спросил Саша.

— Ничего, — честно ответила Ксения.

Он недоверчиво хмыкнул.

«Неужели ревнует?»

К Бероеву и Ершову не ревновал, а к Димке ревнует.

Новиков как будто удовлетворился ответом, завёл машину и повёз к себе домой. Они поднялись на знакомый шестой этаж, он открыл дверь и легонько втолкнул её в прихожую, сам не зашёл. Ксения не успела оглянуться, как он захлопнул дверь и запер на ключ с другой стороны. Она осталась одна в тёмной прихожей.

49

Новый год Ксения встретила в одиночестве. Заслужила. Было время о многом подумать. Около двенадцати она включила телевизор. Достала из бара бутылку красного сухого вина и налила себе полный бокал. Потом она слушала речь президента и загадывала желание под бой курантов. Это был первый Новый год, в который она осталась одна. В погоне за счастьем в личной жизни совсем потеряла себя. И только сегодня ночью нашла. Ведь для того, чтобы быть счастливой, не обязательно иметь богатого любящего мужа. Достаточно просто быть. С такими мыслями она заснула.

Утро нового года оказалось пасмурным и унылым, как настроение Ксении. До обеда она слонялась по дому из угла в угол. Обследовала все шкафы и полки в поисках хоть какой-то зацепки, но, кроме зубной щётки и сменной одежды, ничего не нашла. Возможно, эта квартира и принадлежала Саше, но он здесь не жил. Личные вещи хранил где-то в другом месте.

Больше заняться было нечем. Она страдала от безделья и голода. Холодильник оказался пустым и отключённым от сети. На кухонных полках не завалялось даже сухаря. Только бар ломился от разнообразной выпивки. Тесным рядком стояли бутылки на любой вкус и явно не из дешёвых. Банально напиваться на голодный желудок Ксении не хотелось.

Ближе к обеду мысли о еде стали навязчивыми. Ксения с тоской вспоминала салаты и закуски, которые сделала для Димы и его гостей. Вот бы сейчас «цезарь» съесть или оливье.

К вечеру от голода разболелась голова. Время тянулось медленно.

Около семи часов в замке повернулся ключ и дверь открылась. Ксения всё время его ждала, но когда услышала щелчок, вздрогнула от неожиданности. На пороге появился Саша с коробками из ресторана.

— Есть хочешь? — на ходу спросил он, не раздеваясь, прошёл на кухню и поставил коробки на стол. На полу остались грязные мокрые следы.

Ксения прошла за ним. Ужинали в полном молчании. После того, как с едой было покончено, Новиков скомандовал собираться.

Из дома вышли, когда совсем стемнело. Ехали долго. Ксения позволила себе задремать. Неизвестно, что ждёт её впереди, надо набраться сил. Проснулась, когда машина въезжала в ворота.

— Где мы? — в темноте с трудом просматривались очертания небольшого бревенчатого дома. В окнах горел свет.

— На курорте, — усмехнулся Саша.

Он вышел из машины и закрыл ворота.

От дома навстречу Новикову уже спешил мужчина. Они о чём-то переговорили, и мужчина скрылся за калиткой. А Саша открыл дверь машины и помог Ксении выйти.

В доме оказалось тепло, даже жарко. Ксения сразу стянула с себя куртку и ботинки. Рассмотреть толком ничего не успела, Саша проводил её в просторную спальню и велел отдыхать. Ксения легла поверх покрывала, не раздеваясь, и сразу провалилась в сон.

Она проснулась рано. За окном темнел густой лес, больше разглядеть ничего не удалось. Голова была ясная, а вот тело ныло. Спать в одежде, свернувшись калачиком, оказалось не самым лучшим способом полноценно отдохнуть и расслабиться. Она сладко потянулась. Сегодня жизнь не казалась такой уж беспросветной.

Рассвет Ксения встретила на кухне, неторопливо попивая чай. Она сидела тихо, чтобы не нарушить покой Саши. Но оказалось, его даже не было дома. Он вернулся с пробежки и появился на кухне в облаке лёгкого морозного воздуха.

— Что нос повесила, Несмеяна? Взбодрись! Такой день сегодня хороший.

— Я не повесила, — почему-то обиделась Ксения.

Новиков скрылся где-то в глубине дома, она осталась сидеть на кухне.

— Есть хочу, умираю! — сказал Саша спустя четверть часа. Он успел принять душ и переодеться. — Сваргань что-нибудь, как ты умеешь.

Он довольно потёр руки и уселся за стол. Ксении жуть как не хотелось для него готовить. За последние сутки она так сильно перенервничала и столько себе надумала, что даже его довольный вид вызывал отторжение. Но ослушаться не посмела. Никаких изысков, нарезала хлеб и колбасу, налила чай.

— Что-то сегодня ты без вдохновения, — заметил он, жуя бутерброд.

«Дурак или прикидывается?» — зло подумала про себя Ксения. Сначала истрепал все нервы, а потом захотел, чтобы разносолы на стол ставила.

— Знаешь, вечером мы с тобой будем пить настоящий чай, как раньше пили у меня на родине.

— И где же твоя родина? — заинтересовалась она и насторожилась. Неужели сейчас он приоткроет тайну своей жизни?

— Россия — моя родина, — насмешливо ответил он, перехватив её любопытный взгляд. — Растопим с тобой самовар, заварим чай с травками. Ты пила когда-нибудь чай из настоящего самовара?

Она отрицательно мотнула головой.

— Значит, решено, вечером — самовар. А сейчас собирайся, пойдём гулять.

Когда они вышли на улицу, солнце уже было высоко. День выдался замечательный. От яркости природы слепило глаза. Синее небо, изумрудные шапки и светло-ржавые стволы сосен. Солнце отражалось в пушистых снежинках миллионом искорок. Ксения зажмурилась. Саша взял её за руку и потянул за собой. Снег скрипел под ногами, а лёгкий морозец щекотал ноздри.

Они шли по заснеженной дороге в сторону леса.

— Расскажи о себе, — вдруг попросила Ксения.

— Я хороший, — насмешливо ответил он, но глаза смотрели серьёзно.

— Нет. Я хочу знать о тебе хоть что-то. Где ты родился, учился, хотя бы маленький кусочек жизни.

— Зачем?

— Мне интересно. Ты умеешь разжигать самовар, сводить с ума женщин, а ещё что?

Они пошли медленнее. Она взяла его под руку и приготовилась слушать.

— Я родился в Москве, в самом центре. Помнишь, как у Михалкова, «а из нашего окна площадь Красная видна»? Это про нашу квартиру. Отец занимал высокий пост, поэтому детство моё прошло в отдельной большой квартире с высокими потолками. У нас жила домработница, за мной смотрела няня. Вот такое не совсем советское детство.

— А мама?

— О, мама у меня была первая красавица Москвы. Такая сказочная принцесса. Отец любил её до безумия. И ревновал, конечно, невыносимо. В детстве я всегда жалел маму. Родители часто ссорились, потом мама плакала. В гневе отец был страшен. Его все боялись.

— И ты?

— Я тоже. Но руку на нас, детей, он никогда не поднимал. Требовать требовал, и много, особенно от меня. Я ведь мужчина.

— Так у тебя есть сестра?

— Да. Она намного старше. Мы не очень близки. Нас всегда что-то разделяло: то возраст, то расстояние.

— Она не в Москве?

— Нет. Она вышла замуж и давно живёт за границей.

— А родители?

— Умерли.

— Мне жаль, — она ещё крепче сжала его руку.

Какое-то время они шли молча, погружённые в свои размышления.

— А жена? — отважилась спросить Ксения, когда они уже повернули обратно домой. — Ты был когда-нибудь женат?

— Нет.

— Почему?

— Странный вопрос.

— Ничего не «странный». Ты такой профессиональный сердцеед и никогда не был женат?

— Что ты выдумываешь, — засмеялся он. — Какой из меня сердцеед?

— Мне виднее.

— Просто я хорошо знаю женщин. Вы — ангельские создания с дьявольскими задатками. Только женщина может вывернуть душу мужчины наизнанку, растоптать, растерзать, а потом сделать вид, что так и должно быть, и ещё ждать спасибо.

— Но в нас много хорошего.

— Да. Но чтобы познать всё хорошее в женщине, не обязательно жениться.

— Как же дети? Разве ты никогда не хотел иметь детей?

— Хотел и хочу. Ты родишь мне малыша?

— Я? — растерялась Ксения и даже остановилась.

Саша вдруг повеселел, в глазах зажёгся тот самый огонёк, от которого у Ксении кружилась голова.

— Я очень хочу детей от тебя, — серьёзно добавил он. И она сразу поверила.

— А как же Ершов? — не удержалась и спросила Ксения.

— Мы пошлём его ко всем чертям, — Саша развернул её к себе и нежно поцеловал в нос. Его губы были тёплые и мягкие. Она закрыла глаза, и он поцеловал её в губы. Настойчиво и страстно, так, что сердце ухнуло в пятки.

— Ну что, договорились? — спросил он. Ксения неохотно отстранилась и открыла глаза. И сразу увидела его взгляд. Сейчас он был серьёзный и внимательный. Тёмно-серые глаза, как расплавленная ртуть,смотрели, словно в самую душу.

Они вернулись в дом. Пообедали, посмотрели какой-то старый фильм, опять пошли гулять. Вечером Новиков, как обещал, принёс самовар. Ксения сидела в уютном большом кресле и со стороны наблюдала, как он колдует над этим чудным предметом. Саша, словно шаман, неторопливо кружил вокруг стола, наливал воду, заталкивал щепки, выводил трубу в форточку. Сердце у Ксении щемило от непонятных переполнявших её чувств. Ей было сейчас так хорошо сидеть и просто наблюдать за этим мужчиной, что хотелось смеяться и плакать одновременно.

Примерно через полчаса Саша позвал Ксению к столу. Они пили душистый чай из блюдец, грызли баранки и не могли насмотреться друг на друга.

А потом наступила ночь. В кромешной темноте она не видела его лица, но чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. От его прикосновений всё дрожало внутри, от поцелуев горела кожа.

Утром, когда Ксения открыла глаза, в окно светило яркое зимнее солнце. Саши рядом не было. В доме стояла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене. Она сладко потянулась, перевернулась на другой бок. Но организм отказывался засыпать, требовал действий. Всё же она провалялась в кровати ещё полчаса, отлежала себе все бока, смирилась и встала.

Саша пил на кухне кофе, как всегда, бодрый.

— Доброе утро, соня! Как спалось?

— Не спалось, — иронично ответила она.

— Что так?

— Чьи-то поцелуи мешали.

— Тебе не понравилось?

— Нетактично об этом спрашивать девушку.

Он тихо засмеялся. Смех у него чуть с хрипотцой, а в глазах горел огонь. У Ксении побежали мурашки.

— Любить тебя всю ночь было тактично, а говорить об этом утром уже нельзя? — удивился он.

Она смутилась и опустила глаза.

— Садись, я налью тебе кофе.

— Спасибо.

— Сегодня опять чудесная погода. Мороз и солнце. Может, покатаемся на лыжах? — предложил он, когда завтрак подошёл к концу.

— Можно, — вяло согласилась Ксения. Лыжи она не любила, как и остальные виды спорта.

Он притянул её к себе, обнял и нежно зашептал на ушко:

— Не хмурься милая, я люблю тебя.

— Почему у нас всё так нескладно выходит?

— Потому что мы не такие, как все.

— А какие?

— Особенные, — он задумался и добавил: — Мы — распорядители информации.

— Я не хочу быть распорядителем. Я хочу быть обычной женщиной. Любить и быть любимой.

— Это уже невозможно.

— Как же мы теперь?

— Приспосабливаться, — он нежно коснулся губами её виска.

На улицу они так и не вышли. Объятия, поцелуи, сводящие с ума ласки. До сумерек они провалялись в кровати, делая вылазки только для того, чтобы поесть. А вечером Саша принёс бутылку шампанского, разлил в бокалы и там же в постели предложил Ксении руку и сердце. Откуда-то появилось кольцо, очень миленькое, с россыпью благородных синеньких камушков вокруг бриллианта. Ксения чувствовала себя почти счастливой. Саша волновался, ожидая её ответа. Это было так трогательно — видеть его не всемогущим тираном, а уязвимым обычным мужчиной. Неужели он действительно любит и переживает, что она ответит?

— Я согласна, — прошептала она и поцеловала его в губы. Саша крепко сжал её в объятьях, так, что чуть не задушил.

— У нас будет самая красивая свадьба.

— Может, устроим маленькое торжество только для своих? — неуверенно попросила Ксения.

— Нет. Я хочу видеть тебя в прекрасном белом платье среди моря цветов. И пусть все вокруг мне завидуют.

— А твоя работа? Это «дело» с Ершовым?

— Не волнуйся, я всё улажу. И вот ещё, — он достал из прикроватной тумбочки два небольших прямоугольника, — здесь кредитка на расходы и визитка моей хорошей знакомой. Обязательно свяжись с ней. Катерина — настоящий профессионал. Тебе не надо будет ни о чём беспокоиться.

— Насколько «хорошая» знакомая, эта Катерина? — насторожилась Ксения и попыталась отстраниться.

— Ревнуешь? — заулыбался Саша, даже не пытаясь скрыть, что ему приятна Ксенина ревность. — Малыш, не стоит. Я люблю только тебя.

— Я тоже.

Всю следующую неделю Ксения провела с Сашей наедине в домике на краю леса. Иногда днём они выбирались гулять, пару раз даже покатались на лыжах, но всё остальное время проводили в спальне или у камина за неторопливой беседой. Никогда раньше Ксения не чувствовала себя такой счастливой и несчастной одновременно. Он был заботливым и нежным, но вместе с тем сильным и требовательным. Из любого положения всегда выходил победителем, не важно, была это схватка на дороге или игра в шахматы. Однако она знала, что скоро закончатся эти каникулы и придётся вернуться в обычную жизнь. И неизвестно, как всё получится на самом деле. Ведь Саша до сих пор не знаком с Алисой, мамой и Мариной. Как его примут её родные? Сможет ли она влиться в его круг?

50

Январь пролетел быстро. Организация свадьбы занимала у Ксении всё время. Это при том, что основную работу делала Катерина Сафронова, представитель агентства «Парадиз». Это агентство специализировалось на организации торжественных мероприятий для богатых людей. Деньги за свою работу брали сумасшедшие, зато для них не было ничего невозможного.

Катерина, холёная блондинка средних лет, неожиданно оказалась приятной в общении. Она хорошо знала своё дело, ненавязчиво давала дельные советы. Ксении не к чему было придраться.

Свадьбу решили праздновать в подмосковной усадьбе. Патриотично и гостям недалеко добираться. Дни слились в бесконечную череду однообразных событий. Выбор платья, примерки, дегустации, заказ цветов, салфеток и тарелок. Потом опять примерки, дегустации, и всё заново по кругу. Раньше Ксения никогда не замечала за собой такого пристрастия к мелочам. А тут стала капризничать. То зал слишком маленький, то слишком большой. То цветы в нежно-розовой гамме, то только белые. Ксения понимала, что измотала нервы Сафроновой, но ничего с собой поделать не могла.

Во время очередной встречи с Катериной Ксения придралась к дизайну пригласительных открыток. Агент проявила верх терпения и человеколюбия. Она лишь вымученно улыбнулась и заверила, что всё переделает. Ксения поняла, что сходит с ума. Она боялась этой свадьбы. Саша — как огонь: может согреть, а может испепелить. Ей так хотелось с ним поговорить, чтобы он развеял все сомнения. Но после новогодних каникул они больше не виделись. Тогда, при расставании, он предупредил, что в ближайшее время будет очень занят.

Чтобы остановить это помешательство и перестать думать о царапавших сознание нестыковках в поведении Саши, Ксения решила вернуться на работу, благо, ещё не уволилась. С подготовкой к свадьбе Катерина справится сама.

Появление Ксении на работе произвело фурор. Многие сотрудники, с которыми раньше она лишь здоровалась, пришли поприветствовать её лично в приёмную. Что ими двигало, участие или простое любопытство, Ксения не знала, но было приятно. Выходит, она ошибалась, когда думала, что никому нет до неё дела. Коллеги с интересом следили за её судьбой, спрашивали про свадьбу. Ксения загадочно улыбалась и говорила, что торжество назначено на июнь. О том, что жених уже другой, она молчала.

Больше всех возвращению Ксении радовалась Танечка.

— Я просто измучилась тут одна, — жаловалась подруга. Рабочий день ещё не начался, поэтому они обе устроились на диване с чашками кофе. — Никакой личной жизни. Работаю с утра до ночи.

— А ты знаешь, Журков не хотел меня брать назад. Он вначале отказал, а потом сам перезвонил и велел выходить сегодня. Странно, правда?

— Ничего странного, — Танечка отвела взгляд и стала рассматривать свой идеальный маникюр. — Можно подумать, у него был выбор.

— Как это? — удивилась Ксения.

— Ладно, Ксюх! За тобой стоит такой человек, которому не отказывают.

— Так вот в чём дело, — дошло до Ксении. Работать сразу расхотелось, но не увольняться же. Для себя решила, что останется здесь до свадьбы, а потом посмотрит, как будет складываться её жизнь.

Зазвонил телефон, Танечка поспешила заняться своими обязанностями. Ксения ещё некоторое время сидела на диване, собиралась с мыслями.

В такой судьбоносный момент было бы хорошо посоветоваться. Но с кем? Мама в последнее время сильно сдала. Ксения не знала, как рассказать всем, что выходит замуж не за олигарха Ершова, а за неизвестного Новикова. До свадьбы ещё несколько месяцев, и она решила пока оставить всё как есть.

Дни сменялись днями. В жизни Ксении наконец появилась стабильность, о которой она мечтала с тех пор, как познакомилась с Новиковым. Утром она спешила на работу, а вечером — с работы домой, к дочке, маме и сестре. Всё было почти так, как сразу после развода. С одной только существенной разницей. Теперь она высоко ценила возможность спокойно общаться с близкими и родными людьми.

Ксения так увлеклась той идиллией, которая установилась дома, что не заметила, какие страсти на самом деле кипят в её семье. Она так и осталась бы в неведении, если бы однажды не забыла дома зонтик.

В то утро стояла солнечная погода, но днём обещали дождь. Ксения вспомнила о зонтике, когда выходила из подъезда. Можно было бы не возвращаться, ведь в последнее время до работы и обратно её подвозил Макс. Он сам любезно предложил свои услуги, и Ксения малодушно согласилась. Трястись в общественном транспорте она успела отвыкнуть. Да и нет ничего особенного в том, что старый друг подхватывает её по дороге.

Ксения вернулась в квартиру бесшумно, чтобы никого не разбудить. Но мама и Маришка не спали. С порога Ксения услышала, как они ругаются на кухне громким шёпотом. Она не хотела подслушивать. Это вышло само собой.

— Ты всегда думаешь только о Ксении, — упрекала Марина мать. — Ксения старшая — ей новое платье, а я должна ходить в том, что осталось от неё. Ксения выходит замуж — все сбережения ты тратишь на свадьбу, и накрывается медным тазом моя поездка с классом во Францию. Я тогда единственная не поехала. Потом Ксения развелась — и всё, у меня не то чтобы личная жизнь появилась, а даже комнаты отдельной теперь нет. Всё для Ксении! Мама, а как же я? — чуть не плача, шептала Марина.

— Мариша, ты что? — услышала Ксения растерянный голос матери. Она боялась пошевелиться, чтобы не быть застуканной в прихожей. И уйти не могла, так сильно её удивили слова сестры.

— Я тоже хочу быть счастливой!

— Что ты, доченька, — ласково начала успокаивать Светлана Николаевна. — Я больше всего на свете желаю, чтобы ты и Ксения были счастливы.

— Вот! Опять Ксения!

— Она тоже моя дочь. И я люблю вас обеих.

— Тогда почему ты против того, чтобы я встречалась с Максом? Ведь он ей не нужен. А я люблю его.

Ксения чуть не упала. Слова Марины взорвались в мозгу. Но ещё больше её поразили дальнейшие слова матери.

— Мариша, я вижу, какими глазами Максим смотрит на Ксению. Я против ваших отношений, ведь не хочу, чтобы ты страдала.

— Бред! Он её больше не любит! Он любит меня.

Ксения не дослушала до конца. Собрала всё своё мастерство шпионки и бесшумно выскользнула из квартиры, даже не вспомнив про злополучный зонтик.

На улице её привычно ждал Макс. Она плюхнулась на сидение и тяжело вздохнула.

— Привет! Ты что, привидение в подъезде увидела? — спросил Васильев и завёл машину.

— С чего ты взял? — удивилась Ксения.

— Не поздоровалась. Пришла, села и молчишь, — он внимательно следил за тем, чтобы аккуратно выехать со двора, не задев припаркованные машины.

— Всё нормально. Поехали, а то опоздаем.

Макс вёл машину спокойно и медленно. Ксению это всегда раздражало. Только не сегодня. Ей нужно время, чтобы переварить подслушанный разговор.

— Ксюш, а знаешь, если ехать в машине с открытыми окнами, то расход топлива будет выше, чем когда включаешь кондиционер, — пытался развлечь беседой Макс. — При открытых окнах возникает турбулентность уже на скорости 65 километров в час.

— Неужели? — рассеянно отозвалась Ксения. Она понятия не имела, что такое турбулентность. Сейчас её мысли и вовсе были далеко.

На полпути до работы они привычно застряли в пробке.

— Макс, что у тебя с Мариной? — в лоб спросила Ксения.

— Что? — удивился Васильев, и лёгкий испуг пробежал в глазах.

— С моей сестрой, Мариной, у тебя какие отношения? — твёрдо повторила вопрос Ксения.

— Почему ты спрашиваешь?

— Не уходи от ответа! — строго сказала Ксения.

— Я никуда не ухожу.

— Тебе четвёртый десяток. Ты никогда не был женат. Это жизненная позиция или комплексы?

— Знаешь, есть такой анекдот. На столетие одного одинокого старика пришёл корреспондент брать интервью для местной газеты. Он спросил, почему старик не женат. Старик ответил, что всю жизнь искал идеальную женщину. «Неужели за такую долгую жизнь вы её не нашли?» — спросил корреспондент. «Нашёл. Только я был для неё неидеальным мужчиной».

— К чему ты это рассказал?

— Я тоже, когда нашёл свою идеальную женщину, оказался для неё не идеальным, — Макс многозначительно посмотрел на Ксению. — Я всё ещё не женат, а ты пока не замужем…

— Надеюсь, ты сейчас пошутил? — в ужасе произнесла Ксения. Неужели мама права и Макс до сих пор к ней неравнодушен?

— Конечно, — рассмеялся Макс. — А ты поверила? — вывернулся он. Но Ксения успела заметить фальшь.

— А теперь серьёзно. Обидишь Маришку, я тебя найду и уничтожу. Понял? — сухо предупредила Ксения.

— Да, — приуныл Макс. — Вы такие разные, Ксюха, хоть и сёстры. Ты — как дождливое утро, а Марина — как знойный полдень.

— Значит, солнце ты должен любить больше, чем дождь. И без вариантов, — строго заключила Ксения.

Дальше они ехали молча. У Ксении остался тяжёлый осадок от разговора и неприятное ощущение вины перед Маришкой.

На работе, как обычно, с самого утра началась кутерьма. Ближе к вечеру Ксения решила подкатить к Танечке.

— Танюш, отпусти меня сегодня пораньше, — ласково попросила она. — Если у тебя нет планов, конечно. А завтра я за тебя останусь.

— Какие же у меня могут быть планы? — недовольно пробурчала Танечка. — Я замуж не выхожу. Иди.

— Я не из-за свадьбы, — миролюбиво продолжила Ксения. — У меня дома проблемы.

— Как это? — любопытство пересилило, и Танечка отложила бумаги в сторону.

— Представляешь, оказывается, моя Маришка встречается с Максом. Сегодня утром я забыла зонтик и, когда вернулась, услышала, как она истерит.

— Представляю, — усмехнулась Танечка.

— Она ревнует Макса ко мне. Я и Макс — это смешно.

— Ну почему же?

— Мы просто друзья.

— Вот теперь действительно смешно. Ксень, ты что, с Луны свалилась и мозг отшибла? Ты сейчас кого пытаешься убедить в чистоте ваших отношений, меня или себя?

— О чём ты? — искренне не поняла Ксения.

— «Старые друзья» не обивают пороги, только бы увидеть «объект дружбы». И не хлопают глупо глазами, когда после многочасового ожидания этот «объект» появляется. Брось, Ксень, все знают, что Васильев сохнет по тебе, как фикус без полива.

— Это глупые сплетни! — возмутилась Ксения такому откровенному оговору. Она сидела, как громом поражённая. Неужели она не замечала то, что оказалось всем уже известно?

— Какой ужас! — выдохнула она. — Так вот почему Маришка такая бешеная в последнее время. Она считает меня своей соперницей.

— Прям уж. Девчонки всегда делят мальчишек. Ваша ситуация не уникальная.

— Нет! — решительно ответила Ксения. — В своей семье я такого не допущу.

Ксения быстро собралась и, пока Эдуард Романович не придумал новое задание, выскочила из приёмной.

Танечка осталась одна. Настроение у неё заметно поднялось. Проблемы Ксении этому способствовали гораздо лучше, чем успехи. По мнению Танечки, Ксении удивительно везло в жизни и особенно в любви. Это было несправедливо по отношению к другим менее удачливым и одиноким женщинам.

***

На выходе из здания Ксения ощутила неприятный холодок, вдруг пробежавший между лопаток. Она вначале почувствовала и лишь потом увидела опасность, которая ей грозила. Как только она вышла из дверей, с двух сторон к ней подступили два одинаковых молодца в тёмной одежде и с короткими стрижками. А навстречу уверенной походкой шёл сам начальник службы безопасности Ершова, Фомин. О побеге не могло быть и речи.

— Здравствуйте, Ксения Сергеевна! — официальным тоном поздоровался Фомин. — Прошу пройти со мной, — он сказал это назидательно и строго.

Под конвоем Ксения последовала к припаркованному у тротуара чёрному автомобилю. От страха дыхание перехватило, а сердце как будто перестало стучать. Ксения отчаянно хотела грохнуться в обморок. Но упрямое сознание, закалённое стрессами, никак не отключалось. В том, что путешествие с этими людьми не принесёт ничего хорошего, Ксения не сомневалась, но она покорно села на заднее сидение и прикрыла глаза.

Продолжение 51-53

51

Ксения прикрыла глаза для того, чтобы сосредоточиться и подумать. Справа и слева от неё сидели два шкафоподобных субъекта. Люди Ершова явно переоценивали её способность сбежать. В прошлый раз ей просто сопутствовала удача. Ксения не планировала побег заранее, а воспользовалась подвернувшейся возможностью. Сейчас всё по-другому.

Итак, по порядку. Месяц назад Новиков сделал предложение выйти за него замуж. И Ксения согласилась. Хотя формально ещё была невестой Ершова. Но Саша обещал, что всё уладит. Или не обещал? Может, ей это только показалось? Почему сейчас всё, что говорил тогда Саша, кажется размытым и нечётким? Наверное, Новиков обладает какими-то особыми способностями дурить людям головы. Почему её раньше не насторожило то, что он пропал сразу, как сделал предложение? Вывод напрашивался сам собой. Саша опять только использовал её в своих целях. А значит, с Ершовым и его людьми ей придётся разбираться самой. Борис не простит измены. Он закопает её у себя на участке так, что никто никогда не найдёт.

Стоп! Такие мысли допускать нельзя. Отбросить эмоции! Только факты.

Она открыла глаза и посмотрела в окно. Машина въезжала в ворота жилого комплекса, где находилась московская квартира Ершова. Значит, сразу убивать её не станут. А это уже шанс изменить положение в лучшую сторону.

Ксению заперли в комнате. Она окончательно взяла себя в руки и обрела способность трезво рассуждать, стояла у окна и смотрела на Москву с высоты пентхауса. В сгустившихся сумерках на чистом синем небе зажглись маленькими точками звёзды.

Те, кто не потерял способности поднимать голову, чтобы посмотреть на звёзды, осознают своё место во Вселенной. Люди — лишь маленькие песчинки в бесконечном космосе. Проблемы каждого отдельного человека только кажутся глобальными и неразрешимыми. А на деле всего лишь лёгкое колебание материи.

Ксения ждала. К полуночи вернулся Ершов. Из-за запертой двери она слышала шум голосов, грохот падающих предметов и отброшенных стульев. Борис ворвался в комнату. Ксения осталась стоять у окна спиной к нему. Она наблюдала его раздражение в тёмном отражении оконного стекла. Ершов захлопнул за собой дверь, рывком ослабил галстук и сбросил пиджак.

— Где ты была? — рявкнул он так, что заложило уши.

— Мне нужно было время, чтобы подумать, — спокойно ответила Ксения, не поворачивая головы. Слова давались легко.

— Ну и что, подумала? — Борис подошёл совсем близко и встал за спиной.

— Да, — она повернулась к нему лицом и посмотрела прямо в глаза.

— Я должен знать, где ты была, — сквозь зубы процедил он.

***

Когда Борису сообщили, что Ксения вернулась домой, он находился в Норильске. Возникли сложности с местными чиновниками, пришлось лететь и всё решать лично. Он пробыл там до конца января, но Фомину дал указания следить и больше не упускать из вида эту женщину. По прибытии в Москву первым делом велел привезти к нему Ксению. Думал, что задушит собственными руками, так его разбесило её внезапное исчезновение. Но когда увидел её, такую спокойную и красивую, у себя дома, гнев куда-то улетучился. Раздражение осталось, но злости не было.

— Я была там, где никто не мешал, — ответила она и обвила его шею руками. Он вздрогнул. Сейчас Борис был взъерошенный и потерянный, как воробей. И совсем не страшный. Почему она его боялась?

— У меня нет времени гоняться за бабами. На твоё место стоит целая очередь из красавиц и умниц, — он ещё пытался казаться рассерженным.

— Я могу воспринимать твои слова как отставку? — её губы изогнулись в усмешке. Она чувствовала, что это сражение уже выиграла. В реальность происходящего не верилось.

— Я ещё не решил, — он нахмурился и засопел, как обиженный ребёнок. Какая интересная привычка, вот так сопеть, если получается не по его.

— Никогда не сравнивай меня с другими женщинами, — резче, чем следовало, сказала она. — Хочешь быть с ними, я тебя не держу.

Ершов опешил. Ещё ни одна женщина так себя с ним не вела. Ксенька либо очень наглая, либо глупая. У Бориса было много женщин, разных, но такой непокорной ещё не встречал. Иногда Ксения казалась покладистой, но он не ощущал обладания.

Она стояла у окна, натянутая, как струна. В глазах — огонь. Не робкое пламя свечи, а настоящий лесной пожар. Эта женщина будет его, хочет того или нет. И если он не может покорить её дух, то пусть хотя бы тело будет принадлежать только ему.

Борис схватил Ксению за локоть и притянул к себе. Сильно. Он хотел причинить ей боль. Рывком разорвал блузку, пуговицы мелкой дробью разлетелись в разные стороны. Ершов тискал её тело, оставляя на нежной коже красные пятна от пальцев. Ксения сначала изгибалась, пыталась вырываться из его объятий, а потом вдруг сцепилась с ним в жестокой схватке. Она не сопротивлялась, она сражалась — кусалась, царапалась, как дикая кошка, уворачивалась, как змея, и нападала. Словно с цепи сорвалась. Весь накопившийся за последние месяцы страх Ксения направила на Бориса. Ему досталось и за предательство Павла, и за лицемерие и обман Саши.

Ершов не ожидал такого отпора и ещё больше разозлился. Повалил её на пол, перевернул на живот и прижал лицом к ковру так, что она не могла пошевелиться. Ксения поменяла тактику, обмякла и подстроилась под его тело. Борис задохнулся от охватившего его желания. Он решил, что Ксения покорилась и признала его превосходство. В любви она была так же неистова, как в сопротивлении. Ершов чуть не умер от ощущения обладания этой женщиной, от переполнявшего чувства счастья. Борис, обессиленный, рухнул на пол рядом с ней.

Ксения лежала на ковре и думала, что наставления мерзавца Саши не прошли впустую. Сейчас она не бьётся в истерике от того, что Ершов вёл себя, как животное, а лежит и размышляет, как реагировать на этот акт насилия. У неё получается смотреть на происходящее как бы со стороны. Борис мог избить её, даже убить. Но его поглотила страсть. Ершов так сильно возжелал её, что не мог себя контролировать. Только в такие моменты человек особенно уязвим. Это значит, у Ксении всё-таки получилось стать для Бориса ловушкой, в которую он попал, как комар в паутину. Такой умный и сильный Борис Ершов во власти простой домохозяйки Ксении Куликовой. Хотя кого она обманывает? Она уже давно не простая домохозяйка.

***

Ершов увидел красные пятна, проступившие на нежной коже Ксении, и ужаснулся. Что на него нашло? Какое-то помутнение.

Ксения пошевелилась и застонала. Раскаяние пронзило Бориса в самое сердце. Но он умел признавать свои ошибки и быстро исправлять их. Эта черта не раз спасала даже самые рискованные финансовые операции. Если это работало в бизнесе, значит, послужит и в жизни. Борис сделает всё возможное, чтобы она простила его и забыла сегодняшний вечер.

— Ксень! Ты как? — он приподнялся и заглянул в её лицо.

Ксения лежала с закрытыми глазами. Волосы растрепались и спутались, губы опухли, на скуле проступил синяк. Она должна была доиграть свою роль до конца. Чтобы его замучило раскаяние, Ксения не стала отвечать, опять застонала.

Борис встал с пола, бережно подхватил её на руки и понёс в ванную.

Ксения наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Вид у Ершова был потерянный и угрюмый.

Он наполнил ванну с ароматной пеной и обмыл её с головы до пяток мягкой губкой. Ксения и не подозревала, что он может быть таким ласковым и нежным.

Потом он завернул её в банное полотенце, отнёс в спальню и положил на кровать. Сам рухнул рядом. Они провалились в глубокий сон.

Ксения проснулась первая. Немного ныли мышцы, но в целом она чувствовала себя хорошо. Даже удивительно, что после такого спарринга она была обновлённой и готовой к свершениям, словно в поединке с Борисом выпустила из себя злой дух. Но повторение подобного допускать нельзя. Значит, надо сыграть так, чтобы Бориса мучила совесть и он дорого заплатил за свои грубые действия. Ксения завернулась в одеяло и начала собирать вещи, разбросанные в пылу драки. Одежда была в ужасном состоянии, но она собиралась воспользоваться машиной Бориса, поэтому не боялась шокировать прохожих. Одевалась она, не выходя из образа, кряхтя и постанывая.

Борис проснулся.

— Ксень, ты что? — спросонья спросил он, приподнимаясь на локтях. — Куда собралась? — он резко сел на кровати.

— Домой.

— Ты никуда не пойдёшь, — твёрдо произнёс он, окончательно проснувшись.

Ксения остановилась, упёрла руки в боки и откинула прядь волос от лица. Она с вызовом посмотрела на него и, медленно разделяя слова, произнесла:

— После того, что произошло, я знать тебя больше не хочу.

— Зато я хочу, — он вскочил с кровати.

— Свадьбы не будет! — она топнула ногой и подумала, что, наверное, переигрывает.

— Как бы не так, — грозно сдвинул брови Борис. — Ты потратила кучу денег на эту свадьбу, она обязательно состоится, — он почувствовал, что опять заводится. Чёртова девка, что она с ним делает! Развернулся и направился в душ. Может, холодная вода приведёт его в чувства.

Ксения на мгновение растерялась, а потом поспешила за ним.

— Какие деньги? О чём ты говоришь?

Борис делал вид, что не слышит её. Он быстрыми движениями намыливал голову, потом всё тело. Ксения лихорадочно вспоминала, как расплачивалась с Катериной. Она точно использовала карточку, которую ей дал Саша. А ту, другую, полученную от секретаря Ершова, она оставила вместе с вещами в магазине.

Борис смывал пену. Фыркал и тряс головой, как большое животное.

— Успокойся! — сказал он наконец и так пристально посмотрел на Ксению, что у неё что-то дрогнуло внутри. — Я сам велел тебе не ограничивать себя. Всё хорошо.

Он хотел её успокоить, но ничего не получилось. Ксения действительно готовилась к свадьбе, но с Новиковым. И карточку она использовала Сашину, и агента наняла, которого нашёл для неё Саша.

Борис вылез из душевой кабины, обмотался полотенцем и приблизился к Ксении. Она стояла не в силах пошевелиться. Ершов притянул её к себе и нежно обнял, потом поцеловал в макушку.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Ни одной женщине он ещё не говорил этих слов. Но Ксения словно не слышала.

— Ксень, что с тобой? — почувствовал он её напряжение.

— Ту карточку, что ты дал, я оставила в магазине.

— Знаю. Мои ребята забрали оттуда твои вещи, — Борис поднял её лицо за подбородок и пристально посмотрел в глаза. — Всё хорошо, я уже не сержусь.

— Как ты узнал, что я готовлюсь к свадьбе?

— Ну что, нам поговорить больше не о чем? Ксень, я люблю тебя, и мы скоро поженимся. Катерине я полностью доверяю. Молодец, что решила воспользоваться её услугами.

— Ты знаешь Катерину? — спросила она, но уже почти ничему не удивлялась.

— Кто же её не знает?! Катька в своём деле лучшая. Она организует для нас корпоративы и вечеринки. Ксень, хватит.

— А карточка? Если она всё время была у тебя, как же я могла ей воспользоваться?

— Ты меня пугаешь! — он сделал вид, что сердится, но тон у него был насмешливым. Борис хотел закрыть эту тему и уже пожалел, что её затронул. Но Ксения впервые не проявила чуткость и продолжала спрашивать его об очевидных фактах.

— Карточку ты сама восстановила после новогодних каникул. Мои охламоны тебя вычислили и просто наблюдали, пока я был в командировке и вообще очень занят.

— Я ничего не заметила.

— Ну хоть в этом они проявили себя. Когда ты пропала, я хотел всех уволить к чёртовой матери. Но они исправились. Тех двоих, что тебя упустили, конечно, всё равно выгнал. Давай не будем об этом. Теперь-то мы вместе. Да? — он заглянул ей в глаза.

Ксения попыталась улыбнуться. Борис легонько поцеловал её в нос.

— Всё будет так, как ты хочешь, — в его голосе было столько тепла, что Ксения почувствовала, что сейчас расплачется.

— Мне надо домой, — спохватилась она.

— Хорошо, — неохотно уступил он. — Но завтра переезжай ко мне. Не хочу больше быть без тебя. Мы и так потеряли много времени.

Ксения кивнула.

Когда возвращалась домой в машине, прокручивала в голове разговор с Борисом. Саша предал её в очередной раз. Он вернул её Ершову. И теперь всё почти так же, как было до побега. Даже о деталях Новиков позаботился. Некая работающая на него девица восстановила кредитную карточку Ершова. Новиков развлекался с ней в лесу, наплёл с три короба, заставил поверить в свою неземную любовь, желание жениться и подсунул ей эту карточку. Ещё координаты Катерины, которая наверняка тоже на него работает, как бы невзначай передал. И всё это для того, чтобы спасти операцию. Ему нужно было создать иллюзию подготовки к свадьбе, задобрить Ершова. А побег Ксении — это просто взбрыки капризной женщины, не более. Пусть лучше она предстанет в глазах Ершова не совсем адекватной дамочкой с перчинкой, чем блудливой неврастеничкой. Борис должен простить Ксению для того, чтобы она всегда была с ним рядом, шпионила и манипулировала.

У Новикова опять всё идёт по плану. И сегодняшний вечер — тому подтверждение. Ершов заглотил наживку и крепко сидит у него на крючке.

Ксения почти физически ощущала себя трепыхающимся червяком — приманкой.

О, как она устала терпеть и извиваться!

Если не получается соскочить с крючка, может, стоит попробовать договориться с рыбой? То есть с Ершовым.

52

Ксения вернулась домой ближе к вечеру. Сил не было. Больше всего хотелось, не раздеваясь, забраться в постель, накрыться с головой и лежать так до тех пор, пока сон не отключит сознание. Но когда она поднялась на свой этаж, то услышала крики. Что-то неладное в их королевстве. Она внутренне подобралась и распахнула входную дверь.

В прихожей ярко горел свет. Васильев прижался к вешалке и как-то уменьшился в размерах. Маришка держала в руках фарфорового слона, которого Ксения много лет назад привезла маме в подарок с моря. Сестра словно и не заметила появления Ксении, замахнулась и метнула в Макса этого слона, но попала Ксении в плечо. Слон упал и разбился на мелкие кусочки. «Ещё один синяк будет», — устало подумала Ксения и решила, что побоев хватит. Необходимо срочно остановить эту корриду.

Ксения проскочила на кухню, схватила графин с холодной водой, вернулась в прихожую и окатила Маришу с головы до ног. Сестра замерла, выпучила глаза и только рот открывала и закрывала, как будто что-то говорила, но с выключенным звуком.

— Я не потерплю здесь войну! — взорвалась Ксения. Она втолкнула Макса и Маришку в маленькую комнату.

— Сейчас я уйду, а вы останетесь и выясните отношения, без криков и рукоприкладства. Я уверена, что обо всём можно договориться словами, — Ксения посмотрела на сестру. Маришка хмурилась и раздувала ноздри, готовая опять броситься в драку. А Макс выглядел растерянным и смущённым.

Ксения вышла, прикрыла за собой дверь и проследовала в большую комнату, где тихо сидели бабушка и внучка.

— Дочка, что с твоим лицом? — ужаснулась мама. — И костюмом?

Ксения вспомнила о синяках, полученных в ходе выяснения отношений с Борисом, и порадовалась, что мама видит только лицо. Придумывать ложь не было сил.

— Это последствия общения с моим женихом, — спокойно ответила она и села на диван рядом с Алисой, которая увлечённо смотрела по телевизору мультики.

— Он что, руки распускает? — от возмущения Светлана Николаевна даже покраснела. — Ксюша, ты должна порвать эти отношения. Будь он хоть трижды олигарх, но не имеет права причинять тебе боль.

— Мама, всё не так, — попыталась успокоить её Ксения.

— Не надо его выгораживать. Мужчина, который поднял руку на женщину, никогда не остановится. Уж я-то знаю, — в голосе промелькнула грусть. Ксения с интересом уставилась на мать. Вот и ещё одна тайна приоткрылась. Значит, её отец любил помахать кулаками. Светлана Николаевна поймала внимательный взгляд дочери и сердито поджала губы. Было непонятно, на кого она сердится: на Ксению за то, что разбередила старые раны, или на себя, потому что сказала больше, чем хотела.

— Мам, не волнуйся. Эти синяки не от ударов. Это следы страсти, — шёпотом, чтобы не слышала Алиса, добавила Ксения.

— Страсти? — округлила глаза Светлана Николаевна.

— У Маришки проблемы, — перевела разговор Ксения. — Мы должны ей помочь.

— Да конечно! — ответила мама и добавила: — Как мы поможем, если она влюблена в Максима, он любит тебя, а ты…

Светлана Николаевна осеклась.

— А я выхожу замуж за Бориса Ершова, — спокойно закончила фразу Ксения и сама удивилась своему внутреннему настрою. Неужели смирилась? В этом не было уверенности. Но одно она знала точно: Васильева она не любит, и никакие отношения, кроме дружеских, между ними невозможны.

Примерно через полчаса, когда Ксения мыла тарелки после ужина, в прихожей хлопнула входная дверь. Васильев ушёл.

И угораздило же сестру влюбиться в Макса.

— Я к Марише, — без энтузиазма отозвалась Ксения и посмотрела на маму. Светлана Николаевна кивнула.

Ноги налились чугуном, идти не хотелось, но надо. Конечно, сейчас сестра сильно расстроена и нуждается в поддержке. Вот только у Ксении совсем нет сил её успокаивать. Так хочется самой поделиться с кем-нибудь своими проблемами и найти утешение в дружеском совете. Но нельзя. Теперь её жизнь — тайна даже для самых близких людей. Ксения подошла к комнате, когда вдруг раздался звонок в дверь. Она вздрогнула от неожиданности и поспешила открыть. На пороге стоял Максим с огромным букетом и тортом.

— Опять ты?! — удивилась Ксения.

— Я вспомнил, что забыл цветы и торт в машине, — он выглядел смущённым. — Вот принёс. Хочу жениться.

— Нет! — испугалась Ксения.

Макс ещё больше смутился.

— Я вообще-то Марине хотел сделать предложение.

— Слава Богу, проходи, — выдохнула она и открыла дверь шире. — Маришка, это к тебе! — крикнула Ксения вглубь квартиры. Получилось слишком громко. В прихожую выскочила не только Маришка, но и Светлана Николаевна, и Алиса.

— Ты что кричишь, как на пожаре? — сварливо ответила Мариша. Ксения посмотрела на сестру и сразу заметила в ней перемены. Счастье распирало её, как воздушный шарик.

— Слава Богу, — прошептала Ксения. — Как же я за тебя рада!

Макс подарил цветы Светлане Николаевне, торт отдал Алисе.

— Ты выйдешь за меня замуж? — чётко отделяя слова, спросил он, глядя в глаза Марише.

— Угу! — ответила она, а потом прижалась и обняла его за шею, пряча лицо у него на груди.

— Тогда идём отмечать, — взяла инициативу в свои руки Светлана Николаевна.

— И эта девушка учила меня быть неприступной с мужчинами, — весело заметила Ксения, когда все расселись за столом. — А ещё клялась никогда не выходить замуж, потому что принцы вымерли задолго до её рождения. Так как? — Ксения весело подмигнула сестре.

— Я встретила своего принца, — серьёзно ответила Марина. — И тебе тоже желаю.

— Нет, спасибо. Я выйду замуж за простого мужчину.

— Ага! — улыбнулась Мариша. — За простого олигарха.

Потом они пили чай и ели торт. За столом говорили только о предстоящем торжестве и дальнейших планах молодых. Ксения, как эксперт по подготовке к свадьбе, сначала пыталась что-то советовать. Но потом прикусила язык. Пусть Маришка и Максим всё решают сами.

На правах жениха Васильев остался ночевать в маленькой комнате. Мама перебралась к Алисе на диван, а Ксения постелила себе на полу. Давно надо было купить новый диван и хорошую раскладушку для таких вот случаев. Она долго ворочалась. Ложе было жёсткое, бока болели, однако здесь было лучше, чем в мягкой кровати Бориса. Вот только в голову лезли разные мысли, но Ксения гнала их прочь.

Утром она встала с тяжёлой головой и ломотой во всём теле. У подъезда её ждала машина и личный водитель, незнакомый мужчина, угрюмый на вид, и двое новых телохранителей. Ершов отдал строжайшие инструкции не выпускать её из поля зрения.

На работе она оказалась раньше всех. Значит, есть немного времени, чтобы собраться с мыслями. Но неприятности уже поджидали её. В приёмной сидел Саша. Как ни в чём не бывало он развалился на диване для посетителей и листал какой-то глянцевый журнал.

— Привет, Ксения! — сказал он так, словно их знакомство было поверхностным.

— Здрасьте, — буркнула она и отвернулась, испугалась, что не справится с собой и накинется на него с кулаками.

— Зачем же так официально? Мы же с тобой близкие люди, — он отбросил журнал в сторону, встал и хотел её обнять, но Ксения шарахнулась к стене. Саша криво улыбнулся, теперь их разделяли несколько метров.

— Что ты за человек такой? — не удержалась она от упрёка. — Зачем повёз в тот дом в лесу? А там всё было так, словно я тебе не безразлична.

— Потому что ты мне не безразлична, — тут же отреагировал он и начал медленно приближаться, как дикий зверь перед прыжком.

— Конечно, я сейчас твоя главная игрушка, — горько заметила Ксения и ещё больше вжалась в стену.

— Я хороший человек, просто навожу порядок.

— Ты создаёшь хаос, — запаниковала она, от его близости закружилась голова. — Ты злодей! Используешь других людей, но и у тебя есть слабости. И когда-нибудь найдётся человек, который поступит с тобой так же.

— У меня только одна слабость. Это ты, — тихо ответил Саша. — Я хочу тебя спасти.

— От кого? — Ксения больше не верила ни одному его слову, но не могла сопротивляться. Он был уже так близко, что она чувствовала на своей коже его тёплое дыхание и слышала терпкий запах его лосьона для бритья.

— Я должен спасти тебя от самой себя. Малыш, зачем всё так усложняешь?

Ксения вдруг поняла, что он никогда не оставит её в покое.

Он был совсем близко, и Ксения уже знала, что произойдёт дальше. Так и случилось. Саша прижал её к себе, его лицо было прямо перед глазами, и она не выдержала его тяжёлого взгляда, зажмурилась. Он растрепал ей волосы, потом начал что-то нашёптывать, Ксения не слышала, стояла и не шевелилась. Мысленно она была далеко, убегала прочь подальше от этого страшного человека. Саша целовал её неистово грубо, но она не сопротивлялась. Так ей и надо за то, что отдала свою судьбу в его руки.

— К чему такие мелодрамы? — Новиков почувствовал её безучастность и отпустил так резко, что Ксения чуть не упала. — Будь собой. Ершов сильно влюблён. Теперь главное — ничего не испортить.

— А ты? — спросила она пересохшими губами.

— Я? — он замешкался, но быстро с собой справился. — Не могу, — обречённо ответил он. А потом взял её за плечи и легонько встряхнул. — Ксенька, опомнись! У нас уже нет выхода, но ты получаешь за это хорошие деньги.

— Это цена моей свободы?

— Возможно, даже жизни.

— Если ослушаюсь, избавишься от меня, как от Полины? — она не удержалась, слова уже сорвались с губ, потом испугалась.

— Пусть её ошибки послужат уроком, — спокойно ответил Новиков и его серые глаза стали ледяными. — Теперь закончим с лирикой и приступим к делу.

Он продиктовал задание кратко и быстро. Она не вникала, только пыталась запомнить.

Сделка с американцами у Ершова провалилась. Теперь Ксения должна убедить Бориса продать все свои заводы, пароходы компании «ЭкоГрупп». Генеральный директор — Ноздрёв Иван Валентинович, человек Новикова.

— Как я смогу это провернуть? Борис не посвящает в свои дела. И уж, тем более, не советуется со мной.

— Ты женщина. А значит, должна знать, как управлять мужчиной.

— Если бы я это умела, то сидела бы сейчас дома и ждала мужа с работы, — пробурчала Ксения.

— Времени у тебя мало. Так что не занимайся ерундой, сегодня же поезжай к Ершову.

— Слушаюсь, — отрапортовала она, но с места не двинулась.

Он ушёл не попрощавшись. Ксения рухнула на стул без сил. Внутри всё дрожало от страха и слабости. Она обхватила себя руками и раскачивалась из стороны в сторону, как языческая жрица, вызывающая духов.

Вдруг дверь в приёмную с грохотом открылась. Она вздрогнула и словно очнулась.

— Следователь Швецов. Здравствуйте!

На пороге стоял Дима. Что за день такой? Она лихорадочно соображала, встретились ли Новиков и Швецов и насколько это может быть опасно для них всех.

— Куликова Ксения Сергеевна? — строго спросил Швецов. Она кивнула, не в силах справиться с охватившим её волнением.

— Я расследую убийство Азима Бероева и должен задать вам несколько вопросов.

Официальный тон, холодный взгляд. Неужели это тот мужчина, с которым она прожила почти месяц под одной крышей?

53

«Вот стерва!» — мысленно выругался Швецов. Больше месяца, с тех пор как Ксения пропала, он не находил себе места. Как будто прошлое исчезло, осталось только непонятное настоящее и туманное будущее. Жизнь разделилась на два этапа. На то время, когда они были вместе, и то, когда он пытался существовать без неё.

Швецов больше не искал с ней встречи, но всё время думал о ней. Эта женщина — его судьба. Иначе как объяснить тот факт, что они опять встретились? Дима ехал поговорить с любовницей Бероева, а увидел свою Ксению.

Какая же она была сейчас красивая! Совсем другая. В тёмно-сером строгом костюме, такая деловая и недоступная. Каштановая прядь волос упала на лоб, Ксения попыталась её сдуть, не получилось. Тогда она заложила прядь за ухо и стала больше похожа на ту Ксению, которая жила с ним, такая близкая и родная. Но вместо радости Швецова захлестнул гнев.

— Пройдёмте в кабинет. Там нас никто не будет беспокоить, — сказала Ксения и удивилась, как спокойно прозвучал её голос. Она открыла дверь в кабинет начальника и жестом пригласила Швецова. Ксениясразу прошла за стол и села в кресло начальника. Он расположился напротив. Неприятным наблюдением стало то, как свободно она себя здесь чувствует. В голову полезли дурные мысли об особых отношениях с этим Журковым.

«Чёртова шлюха!»

Ершов, Новиков, теперь, оказывается, ещё и Бероев. Со всеми она спала, кроме него. Всё нос воротила, принцессу из себя изображала. Он — рядовой следователь, который живёт на скромную зарплату. А она хоть и продажная тварь, но дорогая.

Швецов стиснул зубы, так сильно, что послышался скрежет.

— Я должна тебе всё объяснить, — начала Ксения, но он сразу прервал её.

— Не надо! Я понял.

— Но…

— Нет, — отрезал Швецов, вытащил из папки бланки протокола допроса и стал задавать вопросы.

— Ксения Сергеевна, вы знакомы с Бероевым Азимом Саматовичем?

— Да, — тихо ответила она упавшим голосом.

— Что? — переспросил он.

— Да, — громче повторила Ксения.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Давно.

— В ваших интересах рассказать, когда и при каких обстоятельствах вы встречались последний раз.

— Я не помню, — с вызовом бросила Ксения. — Зачем ты здесь?

Швецов не ответил, уткнувшись в свои записи.

Что-то дрогнуло у него там внутри, где сердце, как будто треснула ледяная корка. Злость стала куда-то утекать. Дима видел в её глазах боль и отчаяние. Он хотел ей помочь, но не знал, как.

— Раньше на этом месте работала Синицына Полина. Что ты знаешь о ней?

— Ничего, — соврала Ксения.

— Синицына незадолго до своего исчезновения встречалась с Бероевым. Тебе не кажется это странным?

— Совпадение? — уныло отозвалась она, опустила глаза и стала рассматривать свой идеальный маникюр, аккуратные розовые ноготки.

— Не думаю, — Швецов внимательно изучал её лицо. На правой скуле сквозь пудру проступал синяк бурого цвета, на шее — несколько красных пятен, следы пальцев. — Может, расскажешь, что происходит? Я тебе помогу.

— Прости, — она покачала головой.

Продолжать разговор было бессмысленно. Он протянул ей бумагу для подписи, она расписалась не глядя. Он встал, чтобы уйти.

— Поверь, я хотела бы, чтобы всё было по-другому, — добавила она на прощание, в её глазах блестели слёзы.

Швецов вышел на улицу. Морозный воздух остудил разгорячённую голову. Пока ехал на работу, вспоминал разговор с Ксенией. Может, он был несправедлив, когда обвинял её в любвеобильности к богатым мужикам. Сегодня у Ксении было такое странное выражение лица, как будто она узнала о приближении конца света, но не может предупредить остальных. Эти ужасные синяки на лице и шее. Вдруг ей угрожает настоящая опасность?

***

Через две с половиной недели Швецов нашёл Полину Синицыну. За это время он успел объездить морги, осмотреть все неопознанные трупы. Никого похожего на пропавшую девушку. Тогда он стал искать Полину среди живых. Штурмовал московские больницы и областные.

Удача любит настойчивых.

Похожая на Синицыну девушка обнаружилась в Тверской области. Не раздумывая, Швецов направился туда.

Дорога по Ленинградскому шоссе, всегда перегруженному, заняла почти три часа. Областная психиатрическая больница, одна из самых больших в стране. Унылые корпуса навевали тоску. Здесь жили болезнь, боль и одиночество.

Швецов подъехал к женскому отделению. Высокие потолки ещё довоенной постройки, широкие коридоры, запертые двери палат. В воздухе запах лекарств и человеческих страданий.

О встрече с врачом Швецов договорился заранее. Фербер Родион Семёнович, психиатр, который лечил девушку, похожую по описанию на Полину. Её перевели из городской больницы около года назад. Там она находилась несколько недель в реанимации между жизнью и смертью. Но после того, как пришла в себя, не смогла вспомнить даже своё имя. Память так и не вернулась. Какие-то фрагменты из детства, юности, но лишь бессвязные картинки.

Фербер, маленького роста, коренастенький, с коротким ёжиком редеющих волос неопределённого тусклого цвета, но живыми карими глазами, вышел к Швецову, пожал руку и предложил поговорить на улице. Швецов с удовольствием согласился. Стены больницы давили и мешали сосредоточиться.

— Я так понял, — начал доктор и достал из кармана пачку сигарет, — вы разыскиваете пропавшую в Москве девушку.

Швецов вынул фотографии Синицыной и протянул психиатру. Фербер внимательно рассмотрел снимки, потом вернул и закурил.

— Сложно сказать, — он задумался и сделал несколько затяжек, прежде чем продолжить. — «Скорая» подобрала её на улице. Вроде бы в крови нашли наркотики, — он многозначительно посмотрел на Швецова. — Передоз — обычное дело в наше время. Но вот что странно. Она точно не наркоманка. Я наблюдаю её почти год. Когда она немного оклемалась, поняла, куда попала, то, конечно, испугалась. А потом на неё нашла апатия. Этим мы сейчас и занимаемся.

— Насколько она вменяемая? — спросил Швецов. — Я могу с ней поговорить?

— Более чем, — Фербер выбросил окурок в стоявшую рядом урну. — Но должен предупредить, что память возвращается очень медленно, поэтому особо не надейтесь.

Они вернулись в здание и проследовали в кабинет Фербера. Швецов остался ждать, когда врач приведёт девушку. За окном пошёл снег. Мягкие пушистые снежинки падали хлопьями, облепляли мокрые ветки деревьев и кустов.

Дверь открылась, он обернулся. На пороге стояла женщина в старом цветастом застиранном халате на несколько размеров больше. Из-под халата торчали худые голые ноги в шерстяных носках и растоптанных тапочках. Короткие стриженые волосы топорщились в разные стороны. Светлые глаза ничего не выражали и смотрели как будто сквозь Швецова, в никуда. В этой женщине трудно было узнать красавицу Полину. Но это, без сомнения, была она.

— Это товарищ из полиции, — представил его Фербер. — Он хочет с тобой поговорить.

— Здравствуйте, Полина, — сказал Швецов.

Женщина вздрогнула и словно очнулась от сна. Она посмотрела на Швецова и вдруг заплакала.

К Полине вернулась память.

***

Красота — это бремя. Полина Синицына всегда тяготилась своей внешностью. И в кого только она такая уродилась? Мать, учительница начальных классов, — бесцветная моль. Отец, инженер на оборонном заводе, неповоротливый, как медведь, с густыми бровями, крупным носом и большим ртом. Но во внешности Полины соединились красота и выразительность. Однако, наделив её привлекательностью, природа поскупилась на характер и ум. Училась она плохо, перебивалась с двойки на тройку. Переползала из класса в класс только благодаря стараниям матери и авторитету отца. В детстве ничем не увлекалась. Когда сверстники бежали в кружки и секции, маленькая Поля садилась у окна и часами смотрела на однообразный пейзаж детской площадки и кособоких гаражей. Всегда спокойная и нетребовательная, мечта любого родителя.

После школы Полина никуда поступать не стала. Ей были непонятны суета и нервы одноклассников, стремящихся в институты. Зачем рваться, если можно найти спокойную работу рядом с домом и жить не напрягаясь? Она устроилась продавцом в магазин кожгалантереи. Два через два. Сумки, клатчи, портмоне, кошельки, ремни — всё очень дорого, а потому невостребованное. Были дни, когда в магазин не заглядывал ни один покупатель. Работа оказалась скучная, но Полину устраивала. А вот владельцу магазина бездейственность Синицыной не понравилась, ведь она клиентов не обхаживала, не стремилась угодить, лишь стояла за прилавком, как манекен, красивый и бесполезный. Через несколько месяцев её попросили написать заявление об увольнении. Потом были другие магазины, с таким же исходом. Помаявшись, решила больше на работу не устраиваться. Зачем? Модные тряпки, вечеринки и клубы её не интересовали, а на жизнь вполне хватало зарплаты родителей.

Утром Полина садилась у окна, как в детстве, и наблюдала за суетящимися прохожими. Так бы всё и продолжалось, но отец не выдержал. Он со страхом наблюдал за безучастно скучающей у окна взрослой дочерью и не мог вспомнить, когда началось такое странное поведение. Поднял старые связи, пристроил дочку в «ТехСервис» под полный контроль и опеку своего давнего приятеля Эдика Журкова.

В «ТехСервисе» была тоска. Полина шла на работу, как на каторгу, но отец запрещал увольняться. Неизвестно, сколько бы продлилась эта пытка, если бы не знакомство с Александром Новиковым. Каким-то волшебным образом ему удалось расшевелить, разбудить спящую наяву Синицыну. Они начали встречаться. Новиков снял хорошую квартиру на Лесной, в которую поселил Полину, водил по ресторанам и театрам, покупал красивую одежду и драгоценности. Может, он использовал гипноз или владел техникой манипуляции, а может, Полина созрела для взрослых отношений, но однажды она поняла, что влюбилась. Сильно и безудержно, как бывает в самый первый раз, так что даже испугалась своих чувств. Готова была на край света бежать за любимым.

Прошло три месяца, когда в один день её счастье вдруг рухнуло. У Алекса начались проблемы. Полина со всем пылом своей неопытной души ринулась помогать.

Новиков долго не признавался, но ей удалось выпытать, что некто Бероев украл ценную информацию у очень серьёзных людей. Бероев подставил Новикова, и теперь его жизни грозит опасность. Полина не могла этого допустить. Они вместе разработали план, по которому она должна была познакомиться с Бероевым, сблизиться, а потом вернуть украденную информацию и честное имя Алексу.

Она и сама не заметила, как стала любовницей Бероева. Ведь Алексу грозит серьёзная опасность, не до сантиментов. Полина сразу призналась в этом любимому, он воспринял информацию спокойно. Она жила тогда, окутанная мороком, как в тумане. Два месяца шпионила за Бероевым и сразу доносила Новикову, сама не осознавая, что творит. Но однажды очнулась.

На свой день рождения она пригласила только Алекса. Он не пришёл. Полина уселась у окна и, как в детстве, рассматривала прохожих. Влюблённые парочки, супруги с детьми, все они счастливы находиться вместе. А разве у неё с Алексом так? Сколько они уже не виделись? Когда последний раз он спрашивал не про Бероева, а про то, как у неё дела?

Полина словно очнулась от дурного сна. Новиков уже не казался прекрасным принцем, скорее злодеем, воспользовавшимся её неопытностью.

Что она делала последние полгода? Как жила?

Полина бросилась звонить Алексу, чтобы развеял её сомнения, но он не отвечал. Однажды вечером он появился на пороге её квартиры. Сердце зашлось в радостном порыве. Однако длилась эта радость недолго. Словно пелена упала с глаз. Алекс — совсем не тот человек, за кого она его принимала. Холодный, циничный, жестокий. Нет, он не любил её. Ни одной минуты не был ей увлечён.

Тогда, в тот роковой вечер, они поссорились. Она заявила, что не будет больше встречаться с Бероевым. Новиков начал настаивать, даже деньги предлагал. Стало так больно и стыдно за него, за себя, что Полина сгоряча пригрозила обо всём рассказать Бероеву. Новиков рассердился. Нет, Алекс не кричал, не пытался её переубедить, лишь взгляд стал колючий, чужой. В этот момент Полина увидела, насколько безразлична ему, и совсем расклеилась. Она ревела, прогоняла его и сразу же просила не бросать. Но разве можно ждать снисхождения от дьявола?

Она должна была погибнуть, однако что-то пошло не так. Полина вспомнила всю свою жизнь, но ровно до момента ссоры с Новиковым. Дальше провал. Следующее воспоминание — то, как она очнулась в больнице. Теперь остаётся только гадать, что стало чудом спасения: милость Бога или просчёт Новикова?

— Как вы себя чувствуете? — спросил Швецов перед уходом.

— Хорошо. Сейчас уже хорошо, — устало улыбнулась Полина, но заметила сомнение на его лице и спросила:

— Не верите?

— Вы не похожи на себя прежнюю, — тактично ответил Швецов.

— Да. Тогда я была красивая и несчастливая. А сейчас, знаете, наоборот, — она с нежностью посмотрела на притихшего в углу Фербера, и тот улыбнулся ей в ответ. Швецов почувствовал себя лишним и поспешил попрощаться. Всё, что хотел, он узнал.

Дима возвращался в Москву в глубокой задумчивости. То, что случилось с Полиной, не должно произойти с Ксенией. Он не имеет права допустить, чтобы любимая женщина погибла. Каждый день, каждый час ей угрожает опасность.

Продолжение 54-57

54

Ксения вышла из дома раньше обычного и у подъезда столкнулась с Димой.

— Как ты здесь? — растерялась она.

— Нужно срочно поговорить, — Дима взял её за локоть и потащил к своему «Форду». Ксения упиралась. Она с ужасом заметила, как во двор въехала машина, выделенная для неё Ершовым.

— Только не сейчас. Давай поговорим в другой раз, — быстро прошептала Ксения.

— Нет. Другого раза может не быть, — хватка у Швецова была железная. И он не собирался её отпускать.

То ли страх так подействовал на Ксению, то ли последние события в жизни научили её давать отпор, но она вырвалась из сильных пальцев Димы и отскочила на безопасное расстояние.

— Я поговорю с тобой сегодня в кафе «Водолей» после работы, — Ксения развернулась и бросилась к машине, из которой уже выскочили два крепких парня, её новые телохранители. Ксения бросилась им наперерез.

— Это сосед хотел занять деньги до зарплаты.

— Ксения Сергеевна, с вами всё в порядке?

— Конечно, — она постаралась мило улыбнуться, — он совершенно безобидный. Но я прошу вас этот эпизод не заносить в рапорт. Если Борис узнает, в каком неблагополучном районе я живу, то будет настаивать переехать. А это неправильно. Жених должен забирать невесту из родительского дома.

Бред, конечно. Ксения так не думала, но это первое, что пришло ей в голову. Пусть столкновение с Димой выглядит как небольшое недоразумение, а не как загадочная встреча с неизвестным мужчиной.

***

Когда Ксения вышла на улицу после работы, часы показывали без четверти восемь. Мелкий колючий снег царапал кожу. Один из телохранителей услужливо открыл ей дверь машины.

— Я в кофейню «Водолей». Это в квартале отсюда.

Теперь водителю придётся долго разворачиваться, потом искать место для парковки. За это время Ксения должна успеть поговорить с Димой. Если он ещё ждёт. Телохранители последовали за ней. Ксения ещё не придумала, как от них отделается, когда почувствовала, как страх ледяными пальцами сковывает всё тело. До входа оставалось не больше десяти шагов.

— Привет! — услышала она, но уже знала, что рядом совсем близко за её спиной идёт Новиков. Она замедлила шаг и хотела обернуться, чтобы посмотреть, куда делись охранники, но он не велел.

— На горизонте твоего жениха появился Поляков Роман Вадимович. Его надо слить, — сообщил Саша.

— Убить, что ли? — ужаснулась Ксения и автоматически остановилась.

— Ершов не должен подписывать с ним контракт, — пояснил Новиков и легонько толкнул её в спину, чтобы она продолжила идти.

Вдруг дверь в кофейню открылась, и на пороге появился Дима. Он был так близко, что Ксения видела, как снежинки тают на его щеках, оставляя маленькие капельки. Она смотрела, как заворожённая, на эти капельки и не могла пошевелиться. Понимала, что так нельзя, но ничего не могла с собой поделать. Швецов закурил, потом повернул голову и увидел Ксению, их взгляды встретились.

От страха за него у неё зашумело в ушах, перед глазами побежали чёрные точки. Ксения почувствовала, как чернота навалилась ватным одеялом, воздух перестал попадать в лёгкие, и она провалилась в глубокий обморок.

Ксения пробиралась сквозь чудовищные лабиринты своего сознания. Летела быстро, не чувствуя тела, на свет. И вот она уже рядом. Бац! Кто-то подхватил её на руки, больно надломилась шея. Веки — словно чугунные затворы. Она с трудом открыла глаза и увидела нечёткий силуэт. Это один из телохранителей. Короткие светлые волосы, невыразительное лицо. Он аккуратно взял её на руки, перенёс и посадил на заднее сидение машины.

— Ксения Сергеевна, как вы себя чувствуете? — спросил телохранитель.

— Уже лучше, — прошелестела она сухими губами.

— Может, в больницу?

— Нет, отвези меня поскорее домой, — Ксения обернулась на двери кофейни, пробежала взглядом по тротуару. Никого.

Тогда она ещё не подозревала, что не сможет больше увидеться с Димой. Ершов, узнав про обморок невесты, запретил работать и заточил её в своём загородном доме под предлогом поправления здоровья.

55

Ксения до последнего дня не верила, что выйдет замуж за Ершова. Её так поглотили переживания о предательстве Новикова, что она старалась не думать о своей женской невезучести и ушла в себя. В глубине души она надеялась, что за эти месяцы что-то случится и свадьба расстроится. Но дни шли, и ничего не происходило. Как будто сама судьба распорядилась связать её жизнь с жизнью Бориса.

В день свадьбы с утра ярко светило солнце, на голубом небе не было ни облачка. Зелёные свежие листики на деревьях шептались друг с другом от лёгкого прохладного ветерка. О такой погоде можно только мечтать, если вспомнить, что в последние годы июнь в Москве отмечался холодом и дождём.

Ксения смотрела на своё отражение в свадебном платье в зеркале. Неужели это она? Красавица с бледным лицом и грустными глазами. Лиф из кружева ручной работы переходил в длинную юбку из легчайшего шёлка цвета слоновой кости. Волосы уложены в высокую сложную причёску. «Борис должен быть доволен, — отстранённо подумала она. — Осталось только изобразить радость».

К месту проведения церемонии Ксению вместе с родственниками привёз лимузин. Кроме дочки, мамы, Маришки с Максом, Ксения пригласила только Танечку.

Официальная часть прошла быстро. Жених и невеста дали клятвы верности, обменялись кольцами, поцеловались. Борис заметил, какие холодные губы у Ксении. На улице ярко светило солнце, а его невеста была словно ледяная.

От напряжения она дрожала как заячий хвост и ничего не могла с собой поделать. Лишь когда Борис ненадолго отошёл, чтобы перекинуться парой слов с кем-то из гостей, Ксения перевела дух. Почти сразу рядом оказалась Танечка. На ней было дизайнерское платье, стоившее неприлично много, но неудобное и местами тесное. Большой бюст норовил выскочить на всеобщее обозрение, корсет нестерпимо натирал, короткая юбка поднималась при каждом шаге, так что приходилось постоянно её одёргивать. Вместо того, чтобы ловить в свои сети состоятельного мужчину, Танечка воевала с платьем и от этого сильно нервничала.

— Это какой-то облом, — сразу начала она жаловаться.

— Всё будет хорошо, — вымученно улыбнулась Ксения. Ей хотелось поддержать подругу, но не получалось.

— Тебе легко говорить. Ты уже замужем. Покажи колечко, — Танечка схватила и подняла Ксенину руку. На длинном тонком пальчике засверкал аляповато большой бриллиант. — Какая красота! — выдохнула Танечка.

Подошёл Борис.

— Дорогая, я должен тебя кое с кем познакомить, — Ершов повёл Ксению в сторону группы мужчин.

Она даже не пыталась запомнить имена этих деловых дядек. Для неё они все были одинаково неинтересны. Пока очередь не дошла до высокого статного мужчины лет пятидесяти.

— А это — Поляков Роман Вадимович. Мой новый партнёр, — представил незнакомца Борис. Ксения сразу очнулась от своих страданий и подобралась.

— У вас очаровательная жена, — Роман Вадимович галантно поцеловал Ксении руку и улыбнулся так плотоядно, что Ксению передёрнуло от отвращения. Было что-то в нём отталкивающе скользкое.

— Но-но-но, — довольно засмеялся Борис. — Не по вашу душу, голубчик.

— Как вы могли что-то заподозрить? — сделал возмущённое лицо Поляков.

«Устроили цирк. Смотреть противно», — зло подумала про себя Ксения.

Она дежурно извинилась и отошла в сторону. Ей хотелось, чтобы весь этот фарс поскорее закончился. Поискала глазами родных. Сестра с Максом танцевали и счастливо улыбались друг другу. Оказалось, что Васильев уверенно вёл Маришку в танце, ни разу не сбившись. На них приятно было смотреть. У Ксении защемило сердце от нежности к сестре.

Заиграл вальс. Музыка была так пронзительна, что у Ксении выступили слёзы. Плакать на собственной свадьбе — слишком даже для неё. И тут сквозь пелену слёз она увидела Новикова. В первый момент подумала, что показалось, но, приглядевшись, поняла, что не ошиблась. Саша стоял в компании нескольких мужчин и что-то живо обсуждал, смеялся и даже пританцовывал. Ну что он за человек такой?

Ксения задыхалась от возмущения и бессилия. Видела, как он заметил её взгляд и непринуждённой походкой направляется к ней. Как бы сдержаться и не задушить его на глазах у гостей? Но когда с другой стороны появился Борис, она испугалась. Мужчины быстро приближались, как два враждующих крейсера. По всему выходило, что цели они достигнут одновременно.

Ксения перестала дышать.

Так и случилось. Когда Саша оказался рядом, с другой стороны подошёл Борис. Ксения вся внутренне съёжилась.

— Разрешите украсть у вас жену на один танец? — спросил Саша, обращаясь к Борису.

— Только на один, Александр Васильевич, — весело ответил Ершов.

«Они знакомы! — поняла Ксения. — Новиков пришёл не к ней, он был гостем Бориса». Она почувствовала себя вдвойне обманутой. Ох, как она сейчас ненавидела их обоих. Растерянность и злость сплелись в тугой узел, но внешне Ксения старалась не показывать своё состояние.

— Девочка моя, ну что ты скривилась, будто лимон съела? — полушутя спросил Саша, увлекая её в танце.

— Жду указаний, — коротко и сердито ответила она.

— Сегодня ты должна быть счастлива. Или казаться такой.

— Будет сделано! — отрапортовала Ксения. Резко остановилась, развернулась и направилась к мужу.

— Ты почему не танцуешь? — удивился Борис, когда она к нему подошла. — Александр Васильевич — нужный человек.

— Вот и танцуй с ним сам. А я не буду, он наступает на ноги, — ядовито заметила Ксения.

Когда спустились сумерки и на небе появились первые звёзды, она увидела то, что хотела. Борис нетерпеливо подталкивал её к машине. Ксения обернулась, Саша стоял совсем близко, в его глазах застыла боль. Она грустно улыбнулась ему и последовала за мужем. Под весёлую музыку и подбадривающие крики гостей машина уехала в ночь.

56

Ксения откинулась на спинку и закрыла глаза. Борис начал возмущённо что-то бормотать, полез целоваться. Но Ксения отстранилась и не реагировала на его внимание. Борис оскорбился, достал бутылку виски и несколько раз приложился. Потом развалился на сидении и громко захрапел.

У загородного дома они оказались далеко за полночь. Стоило машине въехать в ворота, Борис резко проснулся и выглядел бодрым и на удивление трезвым.

Ксения смутно представляла, что её ждёт после свадьбы, старалась об этом не думать, чтобы не вгонять себя в ещё больший стресс. Однако того, что произошло, она точно не ожидала.

Как только они переступили порог дома, Борис избавился от галстука, бросил пиджак, расстегнул рубашку и пошёл на Ксению.

— Что, голуба моя, — он схватил её за талию и сильно прижал к себе, — пойдём в постельку?

Ксения попыталась высвободиться, но не получилось. Она остро почувствовала перемену в настроении мужа. Ласковость, весёлость, которые он демонстрировал на свадьбе, бесследно исчезли.

— Что ты хлопаешь глазами, как корова на дороге? Быстро в постель! — прикрикнул он и сильно толкнул её в сторону спальни. Ксения отлетела к стене и ударилась об столик. Китайская ваза какой-то династии упала и разбилась.

— Вам, чекистским шлюхам, непривычно на обычной кровати? А где? На столе? В подворотне?

Ксения замерла в оцепенении. Выходит, Ершов обо всём знал.

— Думала, умная? — продолжал Борис, зло выплёвывая слова. — Я предпочитаю быть сверху. Иди сюда, — приказал он.

Ксению стала бить нервная дрожь. А потом, наверное, помутился рассудок. Иначе как объяснить, что вместо того, чтобы подчиниться мужу, она медленно подошла и с размаху залепила ему пощёчину? Сильно, от боли свело руку.

— Не смей так со мной разговаривать. Я не одна из твоих шлюх, — процедила она сквозь зубы.

Он мог прикончить её на месте и закопать так, что никто и никогда не найдёт. Но она должна была сразу дать понять, что заслуживает уважения, чтобы не терпеть постоянные издевательства всю оставшуюся жизнь.

— Как ты посмела, тварь?! — зарычал Ершов.

— Я теперь Ершова. Уважай фамилию, — строго ответила она. И сама удивилась, как уверенно и бесстрашно прозвучал её голос.

— Как заговорила! — он потёр ушибленную щёку, но уже более спокойно добавил: — Иди ко мне.

Ксения осталась стоять, ноги её не слушались. Но она скорее отгрызла бы их, чем позволила ему увидеть, как сильно напугана.

Он приблизился сам, резко схватил за верх платья и дёрнул со всей силы. Послышался треск рвущейся материи, кожу обожгло сопротивление ткани. Он дёрнул ещё раз. И платье, которое обошлось почти в два миллиона, грудой тряпья упало на пол. Ксения осталась в одном бельё. Она не стала прикрываться руками, хотя хотелось скрыться от его жадных глаз. Она высоко подняла голову и посмотрела на Ершова с вызовом. Борис довольно ухмыльнулся и притянул её к себе.

— Ты моя жена, — продышал он ей в самое ухо, отчего Ксения покрылась мурашками. — С сегодняшнего дня только моя. Поняла? — Ершов смотрел прямо в глаза. Ксения хотела быстро кивнуть, но сдержала себя. Нельзя так стремительно сдавать завоёванные позиции.

— Это будет зависеть от тебя, — твёрдо ответила она. — Заботься и люби. Тогда я стану хорошей женой.

— Договорились, — он легко подхватил её на руки и отнёс в спальню, положил на кровать, а сам остался стоять.

— Да, чуть не забыл. Передай своему боссу, что я готов с ним сотрудничать.

— Я же уволилась, — удивилась Ксения.

— Нет. Я говорю про твоего настоящего босса. И не надо сейчас заверять меня, что не знаешь, о ком речь.

Ксения вскочила с другой стороны кровати, как ужаленная. Пока Ершов не опомнился, она юркнула в ванную и закрылась на замок. Борис громко выругался. Конечно, он мог выломать дверь, но не стал этого делать. Зачем? Теперь она от него никуда не денется. Ершов лёг на кровать и стал ждать.

Ксения залезла под душ. Она включила обжигающе горячую воду. Её колотило, как в ознобе. Зубы стучали, руки дрожали. На коже багровыми пятнами проступили ссадины и синяки, но Ксения как будто не чувствовала боли. Она пыталась согреться и собраться с мыслями.

Когда она вышла из ванной, Борис мирно храпел, развалившись по центру кровати. Ксения тихо легла рядом.

57

Жизнь с Борисом оказалась не так плоха, как предполагала Ксения. Характер у мужа был сложный, но она быстро приспособилась. Как ни странно, но у них получилась настоящая семья. Ершов проявил себя хорошим мужем. Почти всё время он пропадал на работе, но свободные часы проводил с семьёй. Возил Ксению с дочкой по курортам, сопровождал на премьеры в театры, баловал дорогими подарками. Она его не любила, и это был скорее плюс, чем минус. Потому что на недостатки и достоинства смотрела трезвым, без лишних эмоций взглядом.

Ксения быстро научилась управлять прислугой. В загородном доме работали восемь человек, в квартире — трое. Но раз в неделю она отпускала прислугу и собственноручно готовила ужин. Такие вечера Борис особенно любил.

Алиса жила вместе с ними, и Борис тепло относился к ней, когда был в хорошем настроении. Когда Ершов приходил домой не в духе, Ксения с дочкой старались не попадаться ему на глаза. Руки он больше не распускал, но Ксения не провоцировала его, хорошо помнила, на что он способен в гневе.

Борис очень хотел собственных детей. Когда спустя три месяца после свадьбы Ксения не забеременела, Ершов заставил её пойти к врачу. Она безропотно согласилась. Обследование показало, что она полностью здорова. Врачи рекомендовали больше отдыхать и не зацикливаться на желании иметь ребёнка. А Ксения и не зацикливалась. Она вообще не хотела детей от Ершова. Он самодур. Кто знает, что взбредёт ему в голову, когда она родит малыша? Он может запросто в любой момент выгнать её на улицу и запретить видеться с ребёнком или будет вмешиваться в уход и воспитание, что, конечно, не так страшно, но тоже может стоить нервов. Втайне от мужа она предохранялась и стремилась всеми силами не допустить беременность.

Новикова она больше не видела, но он исправно перечислял ей деньги на счёт. Она знала своё задание и потихоньку подбиралась к делам Бориса.

Ксения пока не придумала, как избавиться от Полякова. Слишком мало информации, а действовать надо было наверняка и деликатно.

Вскоре это и не потребовалось.

Наступил сентябрь. Начало осени.

Тот день начинался как обычно. Ксения проводила Алису в школу и сидела в кофейне, когда ей позвонили из больницы и сообщили, что её муж попал в аварию и сейчас находится в реанимации в тяжёлом состоянии. Она бросилась в больницу, но не успела. Борис умер, не приходя в сознание.

Ксения в тот момент жила, как в тумане. Она смутно помнила похороны, соболезнования, калейдоскоп незнакомых лиц. На похоронах Бориса она чувствовала себя чужой. По другую сторону от гроба стояли близкие родственники. Родители, сразу сильно постаревшие, сгорбленные под тяжестью горя, и старшая сестра Бориса Милана, заплаканная и сникшая, но сохранившая деловитость. Это она, а не Ксения, организовала панихиду и похороны. С Ксенией ни родители, ни сестра не общались, будто её и не было вовсе в жизни Бориса. Запоздало Ксения поняла, что на свадьбе родители и сестра не присутствовали. Он как будто вёл две параллельные жизни: одну — с женой, другую — с близкими родственниками и старыми друзьями. И эти жизни не пересекались. Лишь смерть Бориса соединила их в одной точке.

После похорон Ксения пребывала в подавленном состоянии. Она бродила по дому, как тень, ничего не делала, ни с кем не встречалась. Ей хотелось побыть одной. Родных Ксения отправила в тур по Европе. Любое общение, даже с близкими людьми, причиняло боль. Прислугу всю распустила, чтобы не мозолили глаза. Дом, такой красивый и богатый, стал мрачным, ей было в нём неуютно, но уехать не могла. Словно невидимая сила держала её взаперти.

Нет, она не любила мужа, но его смерть странным образом повлияла на неё. В голове постоянно шумели мысли, разные нестыковки в событиях последних дней. Перед смертью Борис был очень сосредоточенным и замкнутым, словно готовился к чему-то важному. В день аварии особенно долго завтракал, потом попросил его проводить до двери. Что же он тогда сказал?

«Прости меня!»

Да. Были именно эти слова. И столько сожаления в голосе, до мурашек. Но в тот момент она предположила, что у мужа появились увлечения на стороне. Тогда Ксения даже внутренне порадовалась, что Борис будет меньше времени проводить дома. А теперь понимает, что он прощался.

Ершов знал, что не вернётся.

Ему грозила опасность? Не похоже.

Бориса хоронили в закрытом гробу. Мёртвым своего мужа Ксения не видела.

Это значит, он жив.

Или у неё развилась паранойя.

Чтобы заглушить эти мысли, Ксения стала готовить. Пироги, пирожные, торты. Горы еды, которую приходилось выбрасывать, ведь ей и кусок в горло не лез. Раньше приготовление еды всегда успокаивало, но сейчас это не действовало. И тогда Ксения начала пить. Виски, бренди, мартини. Утром — стакан обжигающего алкоголя, потом на кухню к мискам и поварёшкам. Она замешивала тесто и пила, раскатывала в тонкий лист и пила, лепила пирожки и пила, ставила в духовку и пила, и так до полной отключки.

Ксения не знала, сколько прошло времени, когда однажды утром на пороге дома появился Дима. Было совсем рано, около семи, и Ксения только начала свой пьяный марафон.

— Быстро собирайся! Через полчаса, а может, и раньше здесь будут наши с ордером на арест.

— Арест?

— Предумышленное убийство Ершова Бориса. Пришли результаты экспертизы. Машина твоего мужа была выведена из строя. Там везде твои отпечатки. Как тебе удалось так наследить, не представляю!

— Я ничего не понимаю в машинах, — пьяно улыбнулась Ксения и, покачиваясь, пошла вглубь дома. Обвинения казались ей полным абсурдом.

— Что с тобой? Ты пьяна? — нахмурился Швецов и последовал за ней. Дима нашёл её на кухне. Там царил жуткий беспорядок, повсюду стояли горы посуды и продукты сомнительной свежести.

— Немного, — игриво ответила она. — Сегодня у меня торт «Пьяная вишня в шоколаде». Ну как такое готовить трезвой? — она театрально взмахнула рукой и опрокинула банку с мукой. Белое облако мельчайших частичек медленно оседало на пол.

— Ксень, ты должна пойти со мной, — Дима обошёл стол и приблизился к ней, хотел взять за руку, но она не дала.

— Нет! Мне и здесь хорошо. Я, знаешь ли, теперь богатенькая вдова. «В шоколаде» в общем. Да ещё и пьяная. Ха! Прям как мой фирменный торт.

— Нам пора, — сказал Швецов, нервно поглядывая на часы.

— Иди, я остаюсь.

— Хочешь в тюрьму? — раздражённо бросил он.

— Я не убивала мужа. Мы хорошо жили.

— Послушай, — он подошёл совсем близко и взял за плечи, — тебе сейчас надо быть сильной. Ершов продал свою компанию и даже успел перевести всё в офшоры. Ты — главная наследница. Понимаешь? До суда не доживёшь.

Всё время после известия об аварии она находилась как будто в полусне от дурного предчувствия. И вот теперь всё встало на свои места. Её обвиняют в том, что она не делала. Как интересно всё повторяется. Полина чудом попала в психушку, а могла просто загнуться на улице. А ей светит тюрьма, где в любой момент произойдёт какой-нибудь несчастный случай. А что же Новиков? Он как будто ни при чём. Уже подбирает новую жертву для своих дьявольских планов. Саша больше не нуждается в её услугах. Ведь задание она провалила. Ершов успел продать компанию Полякову. Ксения не удивится, если Поляков тоже загадочным образом умрёт.

— Я его не убивала, — прошептала она. Весь хмель словно улетучился.

— Знаю. Поэтому приехал. Одевайся, я отвезу тебя в аэропорт.

— Спасибо.

— Пока не за что. Поторопись.

Спустились к машине. Дима сел за руль, Ксения — на заднее сидение.

— Наверное, это всё напрасно. Ведь если от меня решили избавиться, то так и произойдёт, — грустно заметила она, когда Швецов выруливал на шоссе.

— Мы будем бороться до конца. Вот увидишь, у нас получится, — твёрдо ответил он.

Ксения почувствовала, как по щекам текут слёзы. Дима такой настоящий и близкий, но им не суждено быть вместе.

— Он не отпустит меня, — Ксения слишком хорошо знала Новикова и его методы, чтобы тешить себя иллюзиями.

Остановились на светофоре, Дима повернулся к ней и так странно посмотрел.

— Разве ты не знаешь? — спросил Швецов.

— Что? — удивилась Ксения.

— Новиков погиб.

— Как погиб? — прошелестела она одними губами.

— Ещё летом, после твоей свадьбы. Несчастный случай. Я думал, ты знала.

— Нет.

В его смерть она не поверила. Еще один спектакль. Он предал её в очередной раз, бросил одну разбираться в сложной ситуации. Но сейчас не было сил даже на злость. Она подумает о Новикове потом, когда будет в безопасности.

Дальше ехали молча. В аэропорту Ксения купила ближайший билет на Париж, благо, виза не закончилась. Ей повезло, вылет ожидался через час. Наступило время прощаться с Димой.

— Ты — мой ангел-хранитель, постоянно помогаешь, — она хотела обнять его на прощание, но не решилась.

— Ответь мне на один вопрос, — попросил он.

— Какой?

— Ты хорошая девочка. Как угораздило вляпаться в такую историю?

— Наверное, не такая уж хорошая. Есть во мне червоточинка, которую ты не усмотрел.

— А он, значит, усмотрел? — Дима приложил ей палец к губам. — Ничего не говори, я всё знаю. Во всём виноват Он.

Ксения опустила глаза, что она могла ответить?

***

Прошёл год.

Она шла по берегу моря. Ступни утопали в мокром песке почти по щиколотку. Большое оранжевое солнце садилось за горизонт, золотило морскую гладь. Она вспоминала свою жизнь. Всего год назад она была на волоске от большой беды.

Тогда Ксения бежала из промозглой Москвы в никуда. Много дней и ночей, наполненных страхом, тупая боль одиночества и отчаяние от невозможности что-то изменить.

Потом перебралась в Италию. Купила домик на побережье. Чтобы не сойти с ума от безделья и разных мыслей, открыла маленький уютный ресторанчик, где несколько раз в неделю кормила посетителей своими фирменными блюдами. Только сейчас она чувствовала себя по-настоящему самостоятельным и свободным человеком.

Солнце скрылось, и на город сразу опустилась тёплая бархатная ночь. Ксения дошла до своего ресторанчика. Она мечтала о том, как заварит чай и будет пить его, не торопясь, с любимым маминым малиновым вареньем, которое Маришка привезла в прошлом месяце.

С порога Ксения увидела, что на террасе ресторана ещё находится один посетитель.

Дима.

Сердце ухнуло, когда она его узнала.

Он не сразу заметил её появление, сидел вполоборота и грустно смотрел на море. А потом вдруг почувствовал её взгляд, обернулся и встал.

В волосах ещё больше седины, прибавилось морщинок вокруг глаз. Ксения подошла, крепко обняла его за шею. Он прижал её к своей груди и нежно целовал волосы. Так стояли они долго-долго. И только плеск волн говорил о том, что время не остановилось.

Оглавление

Начало

Продолжение 6-10

Продолжение 11-15

Продолжение 16-20

Продолжение 21-25

Продолжение 26-30

Продолжение 31-35

Продолжение 36-38

Продолжение 39-41

Продолжение 42-44

Продолжение 45-47

Продолжение 48-50

Продолжение 51-53

Продолжение 54-57